Биологическая угроза: уровень С (джен)

Тросы засвистели над головой, стремительно разматываясь. Армированное крепление плотнее натянулось на спине. Двен одной рукой ухватился за крепеж на груди и слегка откинулся на спину. Плотный защитный костюм сковывал движения, обзор закрывала маска на все лицо с трубками. Он пару раз глубоко вздохнул и выдохнул на пробу, чтобы привыкнуть к ощущениям.

Над головой раскинулось тускло-лиловое, холодное, чужое небо. Над горизонтом навис красноватый диск местного солнца. Двен съехал ниже, вокруг показались фиолетовые и темно-красные широкие лианы, распластанные по блеклой сероватой почве.

Он собрался перед стыковкой и встал на ноги. Трос грузно лег петлями у его ног. Мягко опустились кислородные баллоны — крупные, увесистые. Их опускали медленно-медленно, так что стальная обрешетка не ударилась, а будто нежно поцеловала бледно-серый грунт.

Рядом шумно шлепнулся на колени учёный с целым коробом всяких приборов. Он стоял на четвереньках и тяжело, шумно дышал через маску. Двен только закатил глаза и отвернулся. Он не забивал себе башку всякими хренометрами и соскобами. Его дело было простое.

Он снял с предохранителя брессер, задал силу удара на панели, прикинул расстояние до ближайшего крупного выступа — серой глыбины метрах в ста от них — и выпустил заряд. Тот вспыхнул. Мерцающий красный шар вспорол воздух, но быстро увяз и ушел в землю, не добрав метров двадцать до цели. Двен хмыкнул и поднял силу удара на четверть, с запасом.

Ученый неразборчиво вскрикнул, но маска сожрала бо́льшую часть звука. Он поднял голову и выпучил на Двена глаза. Тот лишь качнул брессером: мол, работа такая.

Вокруг головы с глухим, едва различимым жужжанием заработал сканер движения. Лампочки на запястье подали легкую вибрацию. Двен скосил глаза на распластанные лианы. Он движения не видел, но датчикам лучше знать.

Ученый наконец поднялся, хотя с трудом. И теперь этот задохлик медленно наскребал пыли из-под ног в свои мензурки.

Двен почти не смотрел в его сторону, обводил цепким взглядом пространство вокруг. Воздух стоячий, ни ветерка, ни поземки. Лианы как придавило чем. Низко нависло лиловое небо. Спину покалывало под защитным костюмом. Он крепче перехватил брессер, обвел прицелом серую пустошь с редкими выступами, повернулся к ученому боком и нацелился на крупные, с него самого шириной, густо-фиолетовые лианы.

Чутье кололо оттуда. А чутью Двен доверял.

Минуты ползли медленно, неохотно. Дышать через маску становилось уже тяжело, воздух из баллонов с трудом проталкивался в легкие. Ноги сводило, мышцы ныли. Он медленно выпустил воздух. Будто сама планета давила, вжимала в свой сухой серый грунт.

Двен дернулся. Ученый потянул за локоть. Двен кивнул чуть вверх с немым вопросом. Задохлик замахал руками и ткнул вперед, на извилистую розоватую полосу впереди. Двен поморщился и снова кивнул, уже вниз. И они потащились к розоватой полосе, бликовавшей в пяти шагах от точки стыковки. Ученый прогундосил через маску, но все звуки съедались, сливались в монотонный гул. Двен пропускал мимо ушей и обводил прицелом брессера округу. Датчик движения мерно вибрировал на запястье — низкие показатели, слабая вероятность крупной активной фауны. Ученый ползал на четвереньках возле розоватой вязкой жижи, набирал в колбы, скреб под ней. Двен угрюмо проследил, как тот засовывал руку в защитной перчатке чуть ли не по локоть в блекло-розовую слизь, что текла тягучими тяжелыми волнами. Невольно передернулся. Ладно еще с брессером стоять, но прямо руками, хоть и в перчатках, туда лезть? Он бы ни в жизнь не согласился.

От мыслей отвлек удар по запястью. Вибрация резко поднялась. Красный уровень. Крупное быстрое движение. Тело сработало быстрее мозга.

Из лиан выскользнуло темное пятно. Ученый дернулся, повернул голову, попытался встать и тут же, оскользнувшись на жиже, с глухим ударом грохнулся на задницу. Черное пятно плавно, как в замедленной съемке, проскользило вперед. Двен всадил три заряда: впереди, по центру и в хвост.

Ученый тяжело, шумно дышал. Почти вплотную перед ним грузно осела темная, внушительная — метра два в длину — будто бы приплюснутая туша. Двен опустил брессер, смерил усталым взглядом подбитую тварь, покосился на перекошенную рожу ученого и выругался сквозь зубы.

* * *

Жижа и неподвижная туша остались позади. Двен одной рукой держал брессер, а другой волок почти на себе трясущегося хлюпика-ученого. Сенсор на предплечье подсвечивал еще треть кислорода в запасе, но он опасался, как бы дохляк на панике не выдышал норму быстрее.

Они и прошли всего ничего, с десяток шагов туда и обратно, а ноги уже начинало ломить. Наверное, из-за костюма Двен за последние годы отвык от этих экзофандров. Да еще ученый почти повис на нем, собака такая. Наконец они остановились ровно под размазанной тенью портолета. Двен проверил крепления, застежки и связки на себе и на пришибленном напарнике и энергично три раза дернул за свой трос. Их двоих медленно потянуло наверх.

Мимо проплывал дымчатый розоватый воздух, тускло-лиловое монотонное небо и все так же низко висевшее красноватое солнце. Ни на йоту не сдвинулось. Двен отвернулся и крепче вцепился в ученого, будто без его личной хватки того бы трос не поднял, право слово.

* * *

— Раньше времени поднялись, — встретил их на борту угрюмый капитан в черном плотном костюме под горло, — проблемы?

Он был крепкий плечистый мужик лет под пятьдесят. Обритый наголо, всегда начисто выбритый. С жесткой выправкой, кривым, не раз ломанным носом и цепким взглядом. Зверюга, а не мужик. Двен коротко кивнул ему и швырнул все трясущегося ученого на сиденье.

Портолет с мерным гулом поднялся, влетел под купол искусственной атмосферы от перелетной станции и завис в плотном шаре имитации земного воздуха, дожидаясь инфекционной проверки.

Двен с нескрываемым облегчением щелкнул себе по горлу, и шлем отъехал на затылок. Он стянул маску, жадно вдохнул полной грудью и прошел вперед по борту. Принялся неторопливо снимать обмундирование, крепления тросов, датчики, сканеры. Спину ломило так, будто в этот раз ему лишнего веса накинули в экипу.

— Ученый распсиховался, — буркнул он, — но образцы собрал. Опасность «С» придется ставить, там живность какая-то бегает.

— Хреново. За «С» меньше заплатят, а я подумывал ремонт дома сделать, микролет обновить… — протянул капитан, потер подбородок и рассеянно оглянулся на ученого, которого не на шутку дрожь колотила. — Ты как, в порядке там?

Он сам заботливо снял с бедолаги шлем с маской, и тот жадно вдохнул, словно его из-под воды достали. Капитан оглянулся на Двена, но тот лишь плечами пожал. Ученый загнанно дышал и таращил глаза, будто черная тварь с той планеты до сих пор на него бежала.

Двен заметил, что тот был моложе обычного, лет под тридцать. Каштановые волосы облепили высокий лоб и скуластое лицо. Светлыми выпученными глазенками и беззвучно разевавшимся ртом тот напоминал выброшенную на берег рыбу. Он отвернулся и завозился с застежками. Дела ему до всяких ученых.

— Вы!.. вы!.. н-н-н-нельзя!.. у-у-у-уровень!

— Чего он лопочет-то? — капитан снова глянул на безучастного Двена, затем развернулся к несчастному ученому, надавил на плечо, удерживая на сиденье. — Ну-ну, тише. Все в порядке, сынок. Ты на борту, все свои. Что там с уровнем? Кто тебя так напугал?

Двен с облегчением высвободил руки, стянул экзофандр с плеч. Верхняя часть свесилась с пояса. Он повернулся, привалился плечом к стенке портолета и сузил глаза, следя за ученым.

— Там… там чудовище… огромное! Это… это нельзя так сдавать… — он вцепился в свои волосы, с силой оттянул их и рванулся вперед, на капитана, стиснул его руку. — Вы понимаете? На эту планету нельзя никого отправлять! Это никакой не «С», это уровень «Б»! Огромная зверюга! Опасная!

Капитан нахмурился, отцепил его дрожащие руки от себя и повернулся к Двену. Тот коротко пожал плечами. Он не двигался с места, так и стоял, привалившись плечом к прохладно металлической стенке, и ждал развязки. Ученый немного перевел дух, пятерней зачесал жиденькие волосенки назад, на затылок, и на пошатывающихся ногах поднялся. Под двумя мрачными взглядами, вовсе не обращая на них внимания, он заходил из стороны в сторону по небольшому борту.

— Колонизация в таких условиях совершенно исключена, — бормотал ученый себе под нос и тесно прижимал папку с отчетом к тщедушной груди, — но экземпляр невероятный. Необходимо будет собрать образцы. Предположительно, данная особь может относиться к хищникам, и в таком случае… в таком случае… да, это непременно потребуется еще дополнительно установить, однако теоретически такие вводные должны указывать на богатую фауну. Парадоксально!

— Да, док, парадоксально. Инвесторы наверняка кипятком уссутся от восторга, — вклинился капитан, перехватил его за плечи и усадил обратно на сиденье. — Но давай-ка еще разок про уровень.

Ученый вздрогнул, уставился сначала на капитана, затем на молчаливого Двена в дальнем углу и снова на капитана. Последний улыбался и мягко удерживал его за плечи, не давая вскочить с места. Бедолага машинально стиснул папку и теснее прижал ее к груди.

— Что про уровень?

Капитан устало вздохнул, переглянулся с Двеном и состроил еще более доброжелательную улыбку в духе «Ты ж мой наивный идиотик». Смерил цепким прикидывающим взглядом папку и затем мягко потрепал ученого по плечу.

— Понимаешь ли, сынок, какая у нас тут проблемка, — неторопливо заговорил он и навис чуть ниже, так что широкая тень с головой накрыла сидящего задохлика. — Компания, которая всех нас наняла, заплатит только за отчет с уровнем биологической угрозы «С» или ниже. Если ты сейчас нарисуешь буковку «Б» в своих бумажках, никто из нас не получит денег. Смекаешь?

Двен дернул уголком губ и сложил руки на груди. Половина экзофандра уже болталась на поясе, и он мялся на месте, переступал с ноги на ногу. Сам капитан участливо заглядывал в перекошенное бледное лицо ученого. Тот отшатнулся, оглянулся на угрюмую физиономию Двена и обратно на капитана.

— Но… я просто не могу… — пролепетал он, — так нельзя! Это смертельно опасно! Люди пострадают!

— Смотри, чтоб ты тут не пострадал, — буркнул Двен и закатил глаза, — не испытывай судьбу, задохлик. Нам всем нужно, чтоб в этом гребаном отчете стояла «С». Так что расписывай поживее, пока мы за тебя не заполнили.

— Вы… вы не можете! Я… я ученый! Только я принимаю решение о присвоении уровня угрозы! У вас… у вас нет квалификации! — забормотал тот, вцепился мертвой хваткой в папку и вжался спиной в сиденье. — Вы… да вы попросту не осознаете, о какой опасности идет речь! Люди! Люди могут погибнуть! Вы… вы хоть это понимаете?

Голос его давал петуха и под конец сорвался вовсе на позорный писк. Двен только хмыкнул себе под нос, размял шею и потер спину под нижней майкой. Он весь пропотел в этом долбаном экзофандре. Хотелось покончить с этим поскорее, состыковаться и залезть под душ. А этот задохлик все баранился и нудил про опасность и людей. Голова от него гудела. Двен потер пальцами ноющие виски.

— Ну-ну, не надо так горячиться, док. Мы же все понимаем, — мягко заговорил капитан, присел рядом и похлопал его по трясущейся коленке. — Я вот на эту заявку подписался, чтобы ремонт сделать. Я улетал — жена второго ждала. Сейчас ему года два, наверное. Прикинь? У меня малому два года, а я его даже на руках не держал. А у тебя как: дети, семья?

Тот сморгнул, задержал рассеянный взгляд на капитане и наконец дергано кивнул. Волосенки упали обратно на лоб. С кончика носа сорвалась крупная капля пота и впечаталась в борт под ногами задохлика.

— Д-д-да, семья… сын, — пролепетал он, — Сэй. Ему пять… то есть было пять.

Он смущенно улыбнулся, затем по растерянному бледному лицу пробежала тень застарелой грусти. Капитан одобрительно похлопал по плечу. Двен только скривился, закинул руку за спину и попытался дотянуться до середины спины, где особенно чесалось. Портолет с глухим гудением парил над серой с фиолетовыми пятнами поверхностью.

— У меня старшему шесть было, почти ровесники, — добродушно улыбнулся он и подмигнул, — как вернемся, семьями можем дружить, а?

Ученый вконец смутился, втянул растрепанную голову в плечи и проблеял что-то неразборчиво. Капитан приобнял его по-дружески за плечи и слегка тряхнул, так что у бедолаги голова в сторону мотнулась.

— Ты не дрефь, сынок. Мы тут все в одной лодке, да? — снова подмигнул он. — Вот моя, знаешь, плешь мне проест, если без денег вернусь. Оно и понятно: два ребенка, детскую надо делать, страховки всякие, все такое. Ну да ты и сам знаешь, да? На учебу отложили уже? Сам понимаешь: с этими ценами сразу с пеленок надо откладывать — и то не факт, что наберется.

— Да… я… я как раз хотел… заработать на учебу, — смущенно пробормотал ученый, — район получше найти, переехать. У жены с легкими проблемы, врачи советовали… воздух почище.

— Да это понятно, они всегда советуют. Как будто у всех денег валом на этот воздух, а? — Капитан снова потрепал его по колену, усмехнулся и будто ненароком потер бритый затылок. — Моя, знаешь, башку мне свернет, если я пустой вернусь. Ну, без денег. А твоя как?

— Расстроится, — прошептал тот и потупился.

Его щуплые плечи поникли, показались морщинки вокруг губ. Двен видел, как задохлик прямо стекал по сиденью. Приглушенно из-за костюма стукнули друг о друга костлявые колени, мыски ботинок съехались под острым углом. Поникла голова, и ещё одна капля пота съехала по носу. Пальцы на папке дрогнули, хватка ослабела, и капитан ненавязчивым движением выудил ее из хилых рук, раскрыл, пролистал почти до конца. Он наморщил лоб, пытаясь разобраться в хитроумных фразах, и снова захлопнул.

— Мудрено оно у вас как… — протянул он, — ты, видать, башковитый, раз во всем этом шаришь. Да не стесняйся, сынок, все свои.

Ученый ссутулился, выгнул голову и глянул на капитана украдкой. На губах затеплилась робкая улыбка. Двен только хмыкнул себе под нос и качнул головой.

— Ну, раз такой башковитый, ты же и сам все понимаешь, правда? — капитан сильнее надавил ему на плечо, развернул на себя и внимательнее глянул в глаза. — Нам всем тут очень надо, чтоб ты нормально оценил, понимаешь? И тебе надо, сынок. У тебя ведь жена, ребенок. И у меня тоже. Если ты так о людях печешься, почему о них не думаешь? Или твой сын не человек уже? Ради чего без папки рос, а? Чтоб ты порожняком вернулся?

На секунду бедолажка застыл. Руки у него мелко тряслись. Двен отвернулся и нарочито усердно, с шумом и лязганьем завозился с креплениями на штанах. Он был та-а-ак занят с экипой, так занят. Вообще ничего не слышал. Так он и скажет, ага.

— Нет, так нельзя! — врезался в вязкую тишину портолета дрожащий, срывающийся голос. — Я должен указать реальные риски. Судьбы людей решаются! Колонисты могут погибнуть, если мы занизим оценку. Вы… вы хоть понимаете, о чем речь?!

— Понимаю, сынок, — устало вздохнул капитан, — как не понять.

Двен яростнее загремел железными крепежами, шагнул вперед, почти что уперся разгоряченным лбом в холодную металлическую обшивку. Короткий сорванный вскрик потонул в лязге экипы. С протяжным визгом пошел разматываться трос. Двен выдохнул через нос и стянул штаны.

— Двенадцатый! — окрикнул твердым, спокойным голосом капитан. — Ты что-то видел?

— Нет, капитан, — так же твердо откликнулся тот. — Был занят. Экипировку снимал.

— Это правильно. Так и скажешь.

Двен украдкой глянул через плечо. Капитан ухватился одной рукой за поручень над раскрытой дверью, высунулся наружу. Черная ткань забилась от ветра, который поднимал вокруг себя портолет. Трос затих, остановился, размотавшись до лимита. Несколько секунд на борту висела тягостная мрачная тишина. А затем капитан качнулся назад, отстегнул размотаный трос и бросил конец вниз.

— Доктор нарушил протокол безопасности при снятии страховочных средств. К сожалению, его не удалось спасти.

— Уверен, вы сделали все возможное, капитан, — сухо кивнул Двен.

Он рухнул на ближайшее сиденье и откинул гудящую голову назад. Капитан отер рукой обритую налысо голову, прикрыл на секунду глаза, постоял так, затем деловито раскрыл папку. С холодным отстраненным выражением долистал до последних страниц, отцепил пристегнутый к планшету стилус и вписал твердую, жирную «С» в оценку.