Наследники Пустоты (гет)

Лето на Тисовой улице никогда не было приятным, но в этот раз оно стало невыносимым. Гарри проводил дни в своей комнате, почти не двигаясь, глядя в окно на безупречно подстриженные газоны Литтл-Уингинга, которые казались ему декорациями к чужой, искусственной жизни. Оцепенения и ярость, вот что владело им. Смерть Сириуса не была героической — она была нелепой. В ушах всё еще звенел смех Беллатрисы. Он вспоминал слова Дамблдора о «любви», но внутри чувствовалась только выжженная земля.

Дурсли, обычно донимавшие его придирками, теперь обходили его комнату стороной. Даже дядя Вернон, видя пустой и тяжелый взгляд племянника, предпочитал ворчать себе под нос, не решаясь на открытый конфликт. Гарри было всё равно. Внутри него кипела глухая, черная ярость, направленная на всех сразу:

На Беллатрису Лестрейндж, чей безумный смех до сих пор звенья в его ушах. Он проклинал себя за то, что в Отделе Тайн не смог ударить заклятием сильнее, что его «Круцио» оказалось лишь слабой вспышкой гнева, а не карающим мечом.

На Дамблдора, который весь год играл с ним в молчанку, скрывая пророчество, и чьи наставления о «силе любви» теперь казались Гарри горькой насмешкой над телом Сириуса, скрывшимся за Завесой.

Гарри часами лежал на кровати, прокручивая в голове пять лет в Хогвартсе. Он видел закономерность, которой не замечал раньше: каждый год его вели, как ягненка, через испытания, которые он едва переживал.Первый курс: полоса препятствий, рассчитанная именно на троих первокурсников.Второй: борьба с василиском один на один, пока школа ждала спасителя.Четвертый: кладбище, кровь и смерть Седрика, которую он до сих пор видел в кошмарах.«Я не герой, — горько думал он. — Я инструмент. И этот инструмент только что потерял единственного человека, который хотел видеть во мне сына, а не символ». Он понимал, что если продолжит следовать «плану», то следующей потерей станет он сам или его друзья.

«Пять лет...» — прошептал Гарри, глядя на свои ладони. «Пять лет я прожил в мире магии, и что я знаю о нём на самом деле? Ничего».Он вдруг остро осознал, насколько поверхностными были его знания. Он знал, как превратить ежа в игольницу, как отогнать дементора и как поймать снитч. Но он совершенно не понимал, как этот мир дышит. Он не знал законов, по которым Министерство судит ведьм и волшебников, не понимал, как живут и работают древние поместья, не имел представления о политических союзах, которые создавались веками. Для него магия была набором трюков и выживанием, в то время как для тех же Малфоев она была фундаментом, на котором они стояли.«Я магл с палочкой», — горько усмехнулся он. «Они учили меня волшебству, но не учили жить в этом мире. Дамблдор оберегал меня от знаний так же усердно, как Дурсли — от магии. И теперь, когда Сириуса нет, я стою перед пропастью, не зная даже, как называется земля под моими ногами».Он подошел к клетке и открыл дверцу. Сова мягко перепрыгнула ему на плечо, слегка прикусив его за ухо — её единственный способ утешения.— Мне страшно, девочка, — признался Гарри, и его голос дрогнул. — Сириус был последним мостом. Единственным, кто мог рассказать мне, кто я такой на самом деле, вне пророчеств и шрамов. Теперь на меня навалилось всё: Волдеморт, Министерство, ожидания всей страны... А я чувствую себя так, будто мне всё еще одиннадцать и я сижу в чулане под лестницей.Букля издала тихий, печальный звук, уткнувшись клювом в его щеку.— Я боюсь, что не справлюсь, — продолжал он, поглаживая её перья. — Что я сделаю неверный шаг, и погибнет кто-то еще. Рон, Гермиона... я не могу потерять и их. Но чтобы защитить их, мне нужно стать кем-то другим. Не тем «золотым мальчиком», которого хочет видеть Дамблдор. Мне нужно научиться их методам, понимаешь? Методам тех, кто побеждает.

На прикроватной тумбочке лежал свежий номер «Ежедневного пророка». Гарри взял его с брезгливостью, словно дохлую крысу. Заголовки кричали: «ИЗБРАННЫЙ: ГЕРОЙ, КОТОРЫЙ ПРЕДУПРЕЖДАЛ», «ПОДВИГ В ОТДЕЛЕ ТАЙН».— Смотри, Букля, — Гарри ткнул пальцем в передовицу, где красовалось его собственное фото с расширенными от ужаса глазами. — Еще месяц назад я был «лжецом» и «сумасшедшим». Фадж и Скитер соревновались в том, кто сильнее смешает меня с грязью. А теперь? Стоило им увидеть Волдеморта в атриуме Министерства, как я внезапно стал их единственной надеждой.Он скомкал газету. Эта резкая смена риторики вызывала у него тошноту. Магическое общество напоминало стадо испуганных баранов, которые готовы лизать руки пастуху, которого только что пытались затоптать.Но больше всего его поразила листовка от Министерства, присланная всем волшебникам на этой неделе: «Меры предосторожности в военное время».— Почитай это, — горько усмехнулся он. — «Проверьте, нет ли у входящего в ваш дом посторонних предметов или странного поведения». «Держите палочки под рукой». Они всерьез думают, что если Пожиратели смерти придут за ними, то их спасет проверка «подозрительных предметов или несоответствия поведения»?Гарри бросил листовку в корзину. Эти правила были написаны для того, чтобы создать иллюзию контроля, а не для защиты. Чиновники, которые еще вчера отрицали войну, сегодня предлагали бороться с ней с помощью бюрократических советов.— Они идиоты, — констатировал он. — Глупые, напуганные идиоты. Если я буду следовать их «мерам», я умру так же быстро, как Сириус. Министерство не хочет нас спасать, оно хочет, чтобы мы послушно ждали своей очереди, пока они переклеивают обои в кабинетах.

В этот момент в окно влетела крупная неясыть с золоченой печатью на лапе. Гарри заторможенно отвязал конверт. Тяжелая бумага пахла сургучом и старым пергаментом.

«Мистеру Гарри Джеймсу Поттеру,Настоящим уведомляем вас, что в соответствии с магическим правом и последней волей лорда Сириуса Ориона Блэка, вы приглашаетесь в Департамент Магического Правопорядка для официального оглашения завещания. Ваше присутствие обязательно в качестве главного наследника имущества и титула Дома Блэк...»

Гарри перечитал строчку про «титул» трижды. Сириус оставил ему не только вещи. Он оставил ему ключи от другого мира, в который Дамблдор никогда не хотел его пускать.Впервые за лето Гарри поднялся с кровати с ясной целью. Время скорби кончилось. Начиналось время игры по его собственным правилам.