Магия вне закона (джен)

В который раз за сегодня Алан сдерживает порыв отшатнуться подальше от окна. Наблюдая, как седьмой раз за последние полчаса перед самым носом пролетает дрон, он не выдерживает и спрыгивает с низенького подоконника. Тихо, аккуратно, чтобы лишний раз не провоцировать.

Эти штуки, хоть и были придуманы якобы для выявления аномалий, связанных с магией, могли реагировать и на слишком испуганные и дерганые движения. Не раз случалось и такое, что по ошибке ловили обычного человека. Напрочь лишенного магии, испуганного и забитого, а все потому, что они не так сочли страх. Система местной власти несовершенна, как и все вокруг. Об этом знают многие, если не каждый житель, но ради своей же безопасности стоит молчать.

— Нервов на вас не хватит, — шипит Алан, приложив руку к гулко бьющемуся сердцу, которое еще не отошло от испуга. За двадцать два года он так и не привык к неожиданному появлению черных теней из-за угла во время созерцания заката. Почти бесшумные лопасти так и вовсе теряли всякий звук за толстым слоем стекла, потому Алан, уходя глубоко в свои мысли, часто мог напугаться чего-угодно. И чаще все этого были дроны.

Да, Алан прекрасно знал, что труслив и в какой-то степени слишком беспокоен, но на то у него были свои причины. Закинутые в самый далекий угол сознания, однако, их наличие это не отменяло.

Задумчиво зарывшись в слегка волнистые черные волосы, Алан всерьез раздумывает вновь вернуться на место и продолжить наблюдать за городом. В любом случае других занятий у него нет и не предвидится, а так хоть какое-то развлечение в однообразной жизни.

За спиной сквозь пелену собственных мыслей слышится голос ведущей и внимание переключается на нее.

Все та же девушка, за столько лет ничуть не постаревшая, по-прежнему вещала одинаковые сценарии изо дня в день.

Каждый, кто хоть раз включал этот канал, знал, что в ежедневных новостях Алгарда не предполагалось ничего хорошего. В них не рассказывали о событиях минувшего дня, не привлекали внимание местных жителей к актуальным проблемам и их решениям. Из-за однотипного содержания многие, тихо перешептываясь, называли их «пустыми». И все же главной задачей новостей было припугивание населения, с чем они блестяще справлялись.

Лучший эффект, конечно, удавался, когда глядишь на экран за спиной ведущей. От этого по спине всегда волей-неволей пробегал холодок.

Вновь и вновь с приходом нового времени дня там мелькало с десяток измученных лиц иноземцев, пойманных этой ночью, если верить монотонному голосу. Если не всматриваться, то все эти лица с легкостью могут слиться в одно сплошное грязное пятно, но для тех, кто был повнимательнее, открывалась совсем иная картина.

Алан, еще с детства, близок ко второй категории. Он, будто ему это чем-то могло помочь, словно завороженный, всегда внимательно всматривался в экран.

Для него все эти люди были совершенно разными — что внешне, что поведением. Кто-то пугливо смотрел в камеру, боясь шелохнуться, кто-то, все так же напугано, пытался отползти назад, несмотря на удерживающие руки наручники. Некоторые, наверняка совсем безбашенные, злобно уставились в камеру или с диким, совсем не человеческим хохотом упрямо вырывались даже из рук ловцов.

Однако было у них кое-что общее — выжженная на левой скуле метка. У тех, у кого кожа была посветлее, она выделялась намного сильнее. Небольшой прямоугольник из запекшейся крови и попавшей туда грязи принимал коричневатый оттенок и нечеткие края, внутри него красовались три маленькие буквы — М. О. И. По отношению к ним Министерство Отлова Иноземцев было безжалостным и беспощадным. Этими метками оно, по сути, присваивало себе этих людей, а после, вдоволь «наигравшись», выкидывало на Окраину Алгарда.

Со стороны для кого-то происходящее могло показаться аморальным, но для местных это уже давно стало частью жизни, кипевшей за окнами небоскребов.

Алгард — город будущего, олицетворение будущего, чего не добиться магам, живущим вне его стен. Этот чересчур обособленный городок, по площади как одно микрогосударство, по развитию ушел на несколько десятков лет вперед по сравнению с остальными землями. Летающие такси и не только для алгардцев уже давно что-то обыденное. С каждым годом новые небоскребы все дальше и дальше тянутся в небо, разнося в пух и прах все предыдущие рекорды.

Многим, кто остался за стенами города, жизнь здесь представлялась невообразимо интересной и красочной, и лишь немногие люди из многомиллионного города знают, каким трудом дается развитие здешней инфраструктуры и сколькими жертвами она поддерживается.

Тем не менее Алан знал и добровольно отдавать свою шкурку для этого не собирался.

Задернув серые плотные шторы — один из способов уберечь себя от летающих «глаз», он выключил телевизор и нагнетающая обстановка как по щелчку испарилась. Подняв на голову свои замученные жизнью очки, Алан устало протер глаза. Холодные пальцы рук неприятно обожгли разгоряченную кожу вокруг глаз. Нужно успокоиться. Алан сделал глубокий вдох, на секунду прикрыв глаза.

Как раз в тот момент, когда он собирался выдохнуть, раздался весьма громкий, нетерпеливый стук в дверь. А если быть точнее, то грохот, будто кто-то подумал, что стучать ногой хорошая идея и так эффективнее.

На счет эффективности Алан сомневался, а вот эффект это оказало хороший. Он, поперхнулся воздухом, вздрогнул всем телом, и чуть не обронил поднятые на голову очки. Поспешно вылетев из спальни, он замирает посреди пространства и бросает взгляд льдистых глаз к другому не зашторенному окну второй комнаты, тихо именуемой залом. Никого. Только машины пролетают за окном. Значит, хоть и немного, Алан может выдохнуть. Но только не его бешено бьющееся сердце. Сейчас, для перестраховки, он все же быстро подбегает к окну и со скребущим звуком одергивает ткань.

С одной стороны гостей он сегодня не ждал, а с другой немного догадывался кто так бесцеремонно и без предупреждения может ломиться к нему домой. Ей богу, даже Министерство бы не так выносило дверь!

Стоило произнести эту мысль в голове, как сразу стало чуточку спокойнее. Самовнушение на этот раз сработало блестяще.

Теперь, переборов внутреннее желание никому сегодня не открывать, Алан медленно направился к входной двери. Босая поступь почти не оставляла никаких звуков, касаясь плитки на полу, что придавало уверенности. Уверенности в том, если его догадки о пришедшем неверны, то навряд ли кто догадается, что он дома.

И все же, к двери он идет намного медленнее, чем к тем же шторам. Неловко одергивает толстовку и ободряюще для самого себя сжимает края.

На секунд, рука занесенная над ручкой, замирает. Алан предусмотрительно заглядывает в дверной глазок и моментально распахивает дверь.

За ней оказываются две весьма недовольные морды. Сколько он вообще с духом-то собирался? Пока Алан пытался подсчитать это время, Фил с весомой бесцеремонностью прошелестел мимо него и, разувшись на ходу, нырнул в кухню. Алан лишь увидел перед носом блондинистую голову, чуть выше самого себя.

Прежде чем фигура Филлипа скрылась в комнате, он пробормотал:

— Я ж говорил, что он не помер!

С лицом полного непонимания, и в то же время роившимися в голове догадками по поводу его слов, Алан оборачивается к Милене, все еще стоявшей в подъезде. Руки у нее сложены на груди, а брови сведены где-то наверху. Похоже, она сама не ожидала, что Фил так выскажется, а Алан, хоть и молча, попросит объяснений.

— Да там поспорили просто, — начинает она с не самым воодушевленным лицом, — откроешь ты или нет. И почему нет, если не откроешь.

Выдав тему спора, она вслед за Филом прошмыгнула мимо Алана. Глядя на разбросанную обувь и слыша ни кем не скрываемое шуршание на кухне Алан задается вопросом — а с какой целью он вообще дверь открыл? Хотя, вопрос тут скорее бессмысленный. Между одинокой тревожностью и тревожностью в теплой компании, он, скрепя зубами и попрощавшись с тишиной, выберет все же второе.

С разрушением собственных порядков друзьями он уже давно научился мириться, потому тихо вздохнув, сдвигает обувь в сторону и поправляет так, чтобы все было ровно. А после направляется на разразившиеся в тишине квартиры звуки.

Бедокурщики по классике обнаружились на кухне, и лучше бы Алан туда не заходил. Милена еще хоть как-то была посвящена в нормы приличия, хотя под влиянием некоторых особ тоже понемногу сдавала, подкинув ноги на стул. А вот Филлипу, похоже, вообще на все наплевать — прямо с кухонной столешницы, на которой он сидит.

Заметив нервно дернувшийся глаз Алана, Милена, видимо, не так расценила послание, выдав:

— Хватит таскать еду у Алана, он и так по неделе дома сидит. А ты, — палец с острым ногтем возмущенно указал на сидящего позади Фила, — днями шатаешься невесть где, потом приходишь ко мне или к нему пожрать.

Фила, такое наплевательское отношение к его персоне явно не устроило. Потому он целиком, запихнув надкусанную печеньку в рот, оттряхнул руки о штаны и уперся ими в колени.

— А ты мне в рот не заглядывай, — прохрустев свистнутой печенькой, в ответ возмутился Филлип.

Алан не очень любил наблюдать за перепалками, часто выступая примирителем или просто останавливал драку. Но тут не удержался от легкой улыбки, когда Филлип, спрыгнув со столешницы, легко оттянул каштановую косичку, заглядывая Милене в лицо.

— Фил, не ругайся с ней. Имей совесть, она младше тебя.

— Ой, да она сама кого хочешь задерет. И тем более, разница в возрасте у нас не настолько большая.

С Аланом они были одногодками — совсем недавно обоим исполнилось по двадцать два, — но Фил упорно считал себя младше в душевном плане, отчего частенько спорил и задирал шестнадцатилетнюю Милену. Споры у них, конечно, несущественные и никогда не доходят до рукоприкладства, но Алан, как самый ответственный, словно он мать в их компании, всегда обязан разнимать этих чертей.

Чтобы не вызывать дальнейших споров, Алан почти насильно усаживает Фила за стол, а после направляется к шкафчику с посудой.

Звон трех кружек вперемешку с шумом греющегося чайника наконец развеяли мертвую тишину квартиры. Хотя, признаться честно, Алану и она нравилась, но сейчас он чувствует себя живее и намного уютнее находясь в родной компании.

Усевшись за стол к остальным, Алан ожидает объяснений грохоту и наглости, но его встречает упрямое молчание.

— Так, чего пришли? — от скуки водя пальцем по краю кружки, Алан бегло оглядел друзей. — Мы же вот на днях виделись.

После его слов Милена откинулась на спинку стула, недовольно закатив зеленые глаза:

— Я здесь не по своей воле. Меня сюда притащили без спроса и объяснений.

Значит, сегодня главный затейник — Филлип. И тут начинается лотерея: придумал он что-то легальное и адекватное или же нет.

— Что на этот раз придумал? — Алан обреченно вздохнул, заприметив хитрую ухмылку. Фил, похоже, только этого вопроса и ждал. У него аж лицо засияло оттого, что на него обратили внимание.

— Есть у меня одна «темка»…

— Знаешь, как ты достал уже со своими «темками»?

Мгновенно встрепенулась Милена. Она как и Алан предпочитала тишину и покой, желательно в легальном варианте. А Фил, будто и вовсе не видя этого, продолжал тянуть одеяло на себя, втягивая их каждый раз во что-то новое.

— Лучше бы сказала спасибо, что это всегда что-то легальное!

После его слов Алан и Милена многозначительно переглянулись, вспоминая множественные походы Фила на запрещенные территории, участие в боях на деньги, нелегальных барах и многом другом. И после всего этого он, словно кнопка «инстинкт самосохранения» отключена, гордо хвастался о своих похождениях, порой даже на улице, где осторожность превыше всего.

Поняв, что он только что хорошо промишурился, Фил решил просто сбежать от темы сверкая пятками, а потому продолжил свой монолог:

— Да короче, не в этом суть. Есть у меня кое-какие знакомые, — вновь начинает он, а у Алана с Миленой полное ощущение, что у Фила полгорода записано в «знакомые», — которые подогнали одну занимательную игру. Вот, хочу и вас сюда затянуть.

Ну, на этот раз можно выдохнуть — глобально нелегального ничего не предлагает. Однако это спокойствия не прибавляет. В Алгарде с разными передачами, фильмами, сериалами, играми и так далее очень туго. Правительство уже давно и до этого добралось, начав тщательно фильтровать всевозможный контент, отчего доступных такого рода развлечений можно по пальцам сосчитать. Интуиция, мягко говоря, навевала мысль, что игру эту Фил как минимум купил на Окраине, если не где похуже. Хотя, куда уж хуже. Окраина была, можно сказать, королевство нелегального бизнеса и развлечений.

— Ну так?

На лице Фила играет невинная улыбка, что никак не действует на Милену. Карие глаза с плещущимся азартом встречают глубокие зеленые, в которых виднеется нарастающее раздражение.

— Так, ну рассказывай, откуда ты это притащил, — церемониться с ним она не станет, в отличие от того же Алана, поэтому Филу придется изрядно постараться, чтобы ее убедить.

— Не стоит, вам лучше не знать, с каким боем я ее выцарапал. Лучше задумайтесь о том, что у нас дел общих нет, а это, — протянув телефон с уже загруженной игрой, Фил заговорщически понизил тон, — прекрасная возможность заиметь хоть какое-то.

О, с этим Алан полностью не согласен, потому спешит предпринять еще одну попытку разубедить Фила в гениальности этой идеи:

— Скорее уж прекрасная возможность, чтобы Министерство заимело нас.

На миг, лицо Фила озаряет мыслью, что его авантюра может быть опасна и стоит остановиться сейчас. Но, Филлип не был бы Филом, если остановился бы сейчас, на полпути к тому, что бы добиться желаемого. Он ведь прекрасно чувствует, что Алан и Милена колеблются. Да, желания у них поиграть пока что нет, но зато интерес разузнать что там вполне себе присутствует.

— Эх, Алан, Алан, — в притворном разочаровании, его рука опускается на блондинистую челку, — упускаешь многое, смотри, какая красота.

На вновь протянутом экране показался внутриигровой баннер с персонажем. По ощущениям, совсем невысокая девчушка, гордо подняв подбородок, держала меч, по размерам не уступающий ей самой. Голубые глаза, словно живые, заглядывали в самую душу, огненные волосы на темном фоне красиво подсвечивали части брони. Из-под металлических пластин вытянулась чернильная ткань, образуя что-то наподобие юбки, вовсе не прикрывавшей ноги спереди. Если бы Алан соизволил опустить очки на нос, то с большой вероятностью заявил бы, что Милка на нее чем-то смахивает.

— Ну ка-ак?

— Никак, — тут же обрывает Алан. — Ты серьезно думаешь, что если покажешь нарисованную девушку своего типажа, то мы сразу растаем и будем умолять тебя поиграть? — Вместо ответа он получил лишь бодрые кивки и горящие предвкушением глаза.

— Вообще, я знал, что вы наверняка откажетесь, поэтому есть и другая просьба: мне, чтоб ее получить, нужно кристаллы слить, и то не факт, что выбью. Может, вы покрутите баннер, а то мне не везет никогда? Так-то уже хочется увидеть ее вживую.

Алан обескураженно поднял брови, заслышав истинную причину прихода Фила. Бесила ли его безалаберность? Безусловно. Собирался ли он что-то с этим делать? Конечно же нет — проще и быстрее сделать, как он просит, чем перевоспитывать человека.

Завидев его явное удивление и нарастающую злость, Фил прибегнул к последней попытке уговорить Алана.

То ли умоляюще, то ли моляще сложив руки Фил выдавил из себя самый убедительный и просящий взгляд. И вышло это у него настолько плохо, что Милена не сдержала громкий смешок.

А Филлипу тем временем было все равно, он он хотел добиться своего и добивался своего, потому безотрывно глядя на Алана произнес:

— Ала-ан, у тебя удача шикарная! Покрути мне ее, пожалуйста?

Лицо Алана на его мольбу ничуть не дрогнуло. Он годами видел такие попытки убеждения, и от этого у него, наверное, уже выработался иммунитет.

— Сам давай.

— Ну Ал, — канючит Фил, глядя точно в глаза.

Алан жуть как не любил когда давили на жалость, его это попросту раздражало, потому он уже несдержанно повысил голос:

— Да выбьешь ты ее сейчас! Отстань только от меня.

И, кладя руку на сердце, Алан может заявить что в этих словах не было никакого скрытого смысла или желания. Он просто хотел чтобы Фил от него отвязался наконец!

Но, похоже кое-что другое так не сочло.

Телефон в руках Фила мгновенно взвился вибрацией. Тот со страха откинул его на середину стола, широко раскрыв глаза от шока. Со стороны Милены послышался сдавленный писк. Телефон почти мгновенно затих и, казалось бы, пронесло. Можно было скинуть на то, что Фил неудачно на что-то нажал. Но не тут то было. С глянцевой поверхности экрана стали отлетать мелкие голубоватые частички, словно светлячки, двигаясь в хаотичном порядке. С каждой секундой их становилось все больше и больше, означая, что вот-вот это произойдет.

Алан среагировал моментально. Подхватив со стула Милку, словно она ничего не весила, кинулся вон из кухни, вслед за струсившим Филом. За спиной грохнулся стул, своим звуком многократно приумножив страх.

От неподдельного испуга, вмиг разлившегося по телу, Алан, запутавшись в собственных ногах, рухнул на Фила, утащив за собой и Милену.

На секунду в квартире вновь воцарилась тишина, но уже не такая, как прежде. Холодная и липкая, как в момент перед неизбежным. Ребра нещадно болели от соприкосновения с по-детски острыми локтями Милены, ноги успели переплестись с Филовыми. Сердце лихорадочно билось в груди, разгоняя горячую кровь, что совсем не помогало согреть похолодевшие руки. Алан не знал что делать и как при случае объясняться. Он просто замер, точно так же как сделали это Милена с Филом. Отличие лишь в том, что они боялись то, что происходило на кухне, а он боялся последствий этого что-то на кухне.

И все же шок был не вечным, а тело просило дальнейших действий. Первой, от недолгого замирания, в себя пришла Милена, сразу же переходя в нападение:

— Фи-ил! Твою за ногу, это что сейчас было?!

Рвано дернувшись на месте, она попыталась дотянуться до лица Фила, но безуспешно. Едва отошедший от произошедшего Алан перехватил ее поперек живота, предотвращая расцарапанное лицо Филлипа. А с чего она собственно решила, что во всех грехах виноват Филлип? Впрочем, Алан где-то глубоко внутри порадовался тому, что у него появилось немного времени на обдумывание объяснений.

— Почему сразу я?! — копируя ее тон, возмутился Фил, отползая подальше. — Все вопросы к Алану.

Заслышав свое имя в контексте причины начала проблем, Алан выпустил Милку и отчаянно замер на месте. Большую часть своей жизни он бежал от наводящей страх реальности, прекрасно понимая, что одно неверное движение — и скрываемая годами тайна прольется наружу, как закипевшее молоко. Быстро и не без последствий. Он чувствовал, что такой день не за горами. Тем не менее сегодня он оказался не готов.

Глядя на его осознавательно отрешенное лицо, Фил подполз обратно, заглядывая в глаза, прикрытые челкой.

— Магия, значит, — тихо, чтобы не спугнуть, Фил произносить холодящие душу слова. — Ты не рассказывал.

— А должен был? — кисло отозвался Алан, перемещая взгляд на друга.

— Ну, наверное. Как минимум другу, с которым дружишь с садика? — Вписалась в разговор Милена. Маленькие ладошки что есть силы, до звездочек, ударили по коленям Алана, приводя того в чувства. Алана эта реакция едва…разозлила? Он и сам не понял когда успел злобно зыркнуть на Милену, да так что она слегка отпрянула. Скорее его разозлила сама безалаберность друзей, когда за стенкой творится напрочь запрещенная дичь, а они тут разбираются кто с кем сколько дружит и почему некоторые вещи не стоит рассказывать.

— Мы не с садика дружим!

Повторил Филлип ее визг на грани истерики, отчего Алан заметно поморщился. Но зато это смогло поумерить нарастающий пыл и заметно отвлечь.

— Ты понял о чем я!

Хотел было Алан раскрыть рот и прервать бессмысленную перепалку, но на кухне раздался жуткий лязг металла, вместе с ухнувшим вниз сердцем. От неприятного звука по нежному слуху Алан поджал шею. Кажется, этим днем он чуть не поседел во второй раз своей жизни. От этой мысли по коже пробежался жгучий табун мурашек. Мозгом он примерно понимал, что сейчас происходит за стенкой, и в то же время всеми силами отказывался в это верить. Верить, что страх былых дней вновь зашевелился в глубинах сознания, напоминая о ни чуть не исчезнувшей опасности, которая, похоже, годами лишь ждала удобного случая.