Overlord: Противостояние (гет)

На завалинке, облокотившись о добротную стену свежего сруба сидел крепкий мужчина за тридцать: короткий ёжик тёмных волос, резкие черты лица и острый взгляд. Он смотрел, как медленно идёт старичок-пахарь. Молодая кобыла степенно тянула плуг, а её хозяин подвывал на одной ноте очередную сельскую песню. Ветер и расстояние скрадывали слова, но мужчина тихо подпевал знакомому мотиву. Лицо его было задумчиво, поза расслаблена. Одет он был в тяжёлый металлический доспех, на бедре — массивный меч.

Где ещё доживать свои деньки кирасе, которую латали и избавляли от вмятин сотни раз, на ком ещё увидишь такие протёртые старые ножны, если не на авантюристе, давно отошедшем от дел? Но несмотря на видавшее виды снаряжение, воин выбивался из деревенской размеренности, как кузнечный молот выбивается из интерьера кондитерской лавки.

Из-за дома появился другой вояка, помоложе. Меч его болтался на приспущенном поясе, просторную рубаху раздумал ветер. Молодой остановился, понаблюдал немного за пахарем, потом плюхнулся на лавку рядом с товарищем и предложил:

— Творог будешь?

Мужчина только покачал головой.

— Точно? — парень аккуратно достал тряпицу и развернул её. — Я и так уже половину съел.

На этот раз старший вояка даже не ответил. Молодой пожал плечами и ссыпал в рот небольшую пригоршню белых рассыпчатых хлопьев.

— Что скажешь, Газеф? Я и не думал, что в Ре-Эстиз остались такие деревеньки.

— Угу.

— Люди живут богато. Сколько скотины по дворам. Сытые лица... Даже дома, — он постучал по бревенчатой стене сруба, — крепкие. Новые совсем.

— Горели недавно, — покачал головой Газеф.

— А ты откуда знаешь? Я рассказать хотел.

— Не мудрено. Старых то домов не видно. Деревня целиком выгорела, и все дома заново отстроили.

— Да, так и было. Лет десять назад. Но не из-за обычного пожара… — молодой закинул ещё одну пригоршню творога в рот.

— Восемь лет назад последний раз воевали с Зиркнифом. Он деревню и сжёг. Чего ты вокруг да около ходишь?

— То-то и оно, что не Зиркниф. Барон какой-то. Наш. Ты, может, его даже вспомнишь. Местные говорят, мол, он против Кровавого императора воевать струсил, решил в деревне отсидеться. А деревню потом отстраивать пришлось. И у старостовой жены сынишка появился. Баронский ублюдок.

Газеф медленно обернулся на младшего товарища. Тот внимательно смотрел на капитана. Будто закинул сеть, и теперь ждал, клюнет ли.

— Зачем, Вальд?

— Что значит зачем?! — вдруг вспыхнул молодой. — Потому что гнида он, зверь! Не врага бьёт, а…

Строноф дал подчинённому подзатыльник. Хотя движение было как будто не сильным, парень свалился с лавки и чуть не ткнулся лицом в землю.

— Следи за языком, — спокойно проговорил Газеф. — Услышал бы тебя благородный, приказал бы выпороть. В лучшем случае. И ты не понял вопроса. Зачем ты мне всё это рассказываешь? Всю дорого только и делаешь, что собираешь такие вот истории, а потом норовишь мне на уши присесть.

— Потому что ты не видишь, как живут люди. Почему они так живут… — Вальд сел на землю, слегка морщась и потирая ушибленный затылок. — Когда я узнал, что ты выиграл турнир, что тебя сделают телохранителем самого короля, я думали, что всё изменится, понимаешь? В детстве мне казалось, может быть, не все хозяева такие злые, как наш. И правда! Большинство хуже! А ты этого не видишь, не хочешь видеть.

— Вижу, — нахмурился Строноф.

— Тогда почему не говоришь обо всём королю? Почему ничего не меняется?

— Потому что жизнь устроена сложнее, чем ты думаешь.

— Разве? — возразил Вальд, поднимаясь с земли. Он так и остался стоять, нависая над Газефом. — Думаешь, барона, который сжёг эту самую деревню, наказали потом? Да король об этом, наверное, даже не узнал.

— Это война… — сурово отчеканил воин-капитан.

— Деревню сожгла не «война», а барон, который сбежал с той войны, — перебил Вальд.

— Я помню только одного барона, который покинул поле боя до начала битвы. Его звали Уильям Хэгиш, и он не сбежал. Его послали в дальний дозор, он раскрыл обходной манёвр Зиркнифа, потерял половину своих воинов, но смог предупредить короля о ловушке. Именно благодаря Хэгишу поле осталось за нами, а имперцы бежали. То что он не участвовал в основном сражении, ничего не значит. Хэгиш — один из героев побоища на равнинах Катз. Король лично наградил его, когда всё закончилось.

— Герои не жгут своих деревень.

— Такие герои существуют только в бардовских песенках, настоящая жизнь куда сложнее. Не бывает в ней однозначных героев и злодеев, — сказал Строноф снисходительно. Потом хлопнул по лавке. — Сядь.

Вальд постоял ещё какое-то время, но всё-таки подчинился:

— Если он герой, как ты говоришь, то почему он сжёг деревню?

— Война… — повторил Строноф. — Война это не просто сражение двух армий. Она забирает из семей отцов и сыновей, жжёт поля, выпускает болезни и голод, она мстит даже победителям, которые возвращаются домой. Она меняет людей, делает их более жестокими, злыми. Даже героев. Не знаю, почему он сжёг деревню. Может быть, селяне не захотели накормить его людей или пустить его на постой… Но ведь такого они тебе не расскажут.

— Этого не может быть… Ты оправдываешь зло, — запротестовал Вальд. — Да, можно найти причину, объяснить каждое маленькое зло. Сожжённую деревню, повешенного без суда авантюриста, жестокое подавление бунта... Но почему аристократы совершают так много зла? Почему не может быть иначе?

— Не твоего ума дело, — припечатал Газеф. — Думать об этом должны жрецы и правители, а ты простой воин на службе его величества. Ты должен воевать. Идти, куда пошлют, и делать, что прикажут. В этом и есть доблесть воина. Служить.

— Я понимаю. Служить… — уныло повторил Вальд. — Но знаешь, ведь служить можно по-разному. Можно, как у нас, а вот Зиркниф…

— Вальд, хватит думать о том, как устроено у нас, как в Бахаруте, а как в теократии. Это пустая трата времени. А если я ещё раз услышу, как ты с кем-нибудь об этом говоришь, прикажу выпороть. Такие разговоры вредны. Ты начинаешь думать за правителя, воображаешь, что разбираешься в управлении государством лучше него, лезешь туда, где тебе не место. А на своём месте, наоборот, делаешь меньше, чем должен.

— Да, да…

— И хватит ходить к магам. Думаешь, я не понимаю, откуда у тебя такие мысли? И не надо рассказывать, что только за магичками ухлёстываешь.

— Газеф, ты перегибаешь. Мне не десять лет, а ты мне не отец и не старший брат, — твёрдо возразил Вальд.

— Я обещал твоей матери приглядывать за тобой, и я выполню обещание.

— Если ты не прекратишь, я просто уйду в авантюристы. Мне иногда кажется, что какая-нибудь железная команда делает больше, чем мы…

Разговор мужчин вдруг прервал деревенский мальчонка, прибежавший со стороны центра деревни:

— Гоподин Ствонаф, гоподин Ствонаф! Едут! Едут они!

Суровое лицо воина-капитана разгладилось при виде карапуза, он улыбнулся, потрепал его по голове и переспросил:

— Кто едет?

— Они! Они... Ыцари! Во! — мальчик показал три пальца, потом задумался. — Но не такие. Не как ты, гоподин Ствонаф.

— Спасибо, малец. Ну, беги, — поблагодарил Строноф, потом обратился к Вальду. — А вот, похоже, наши долгожданные гости. Хотя странно, что их только трое. Приведи себя в порядок. Встречать будем вместе. Жду на площади.

— Я быстро, — бросил Вальд и убежал. Газеф же не спеша поднялся с лавки и направился к центру деревни.

* * *

Лошади гостей приближались неторопливым шагом, поэтому у обеих сторон было достаточно времени рассмотреть друг друга. Прибывших возглавлял статный блондин на породистом коне вороной масти. Достаточно было и одного взгляда на коня, чтобы понять, что хозяин его — аристократ не из бедных. Сам мужчина только подтверждал складывающийся образ: суровое лицо со шрамом на левой щеке, короткие жёсткие волосы, надменный взгляд ледяных глаз. Спутники аристократа не выделялись. Впрочем, можно ли назвать высокопоставленного церковника из теократии Слейн аристократом? Как бы там ни было, но капитан смотрел на него насторожено. Длительная история взаимоотношений со знатью Ре-Эстиз создала у Стронофа предубеждение против любого благородного.

Рядом с Газефом стоял староста и Вальд. Первый, чтобы разместить прибывших на постой, второй в качестве группы поддержки. Для солидности и на всякий случай.

— Воин-капитан Газеф Строноф, я полагаю? — заговорил блондин приблизившись достаточно.

— Верно.

Аристократ ловко спрыгнул с коня, чем сильно озадачил капитана. Обычно благородные предпочитали разговаривать с простолюдинами сверху вниз.

— Нигун епископ Луинский, — блондин простецки протянул руку для рукопожатия, и Газеф был столь удивлён, что молча пожал её.

— Для меня честь лично приветствовать скалу Катз.

— Не стоит, ваше преосвященство. Я прежде всего такой же слуга моего короля, как и любой другой.

— Я вижу перед собой прежде всего легендарного воина. Поэтому пообещайте, что по пути в Э-Рантэл обязательно расскажете, какие испытания выковали и закалили первый клинок королевства.

— Как вам будет угодно, — стараясь скрыть растерянность от такого напора, нейтрально ответил Газеф.

— Я весь в предвкушении, господин Строноф, — теократ со значением посмотрел на мужчину. — А впрочем, возможно, вы согласитесь присоединиться ко мне за сегодняшним ужином? Вы когда-нибудь пробовали, как готовят оленину в Силксанте? Могу вас заверить, искусство моего повара приятно вас удивит.

— Почту за честь, ваше преосвященство, — вежливо ответил Строноф.

— А теперь, позвольте я распоряжусь о размещении своих людей.

— Конечно, — кивнул Газеф.

В конце концов Нигун вместе со старостой удалился. Газеф всё ещё чувствовал себя немного растерянным, и какое-то время безмолвно провожал взглядом спину гостя.

— Классный мужик. Даже несмотря на то, что благородный, — легко заметил Вальд.

— Не знаю... Он со мной как будто играл. А ещё эта откровенная лесть. Не нравится мне всё это.

— Опять твои недобрые предчувствия, Газеф? А мне кажется, он просто искренне тобой восхищается. Точно так же, как любой из нас. По этому Нигуну сразу видно — он настоящий вояка. Чопорный немного. Но кампанейских благородных вообще не бывает. Короче, ничего удивительного в его словах нет. Кстати, захвати с ужина немного оленинки, а. Я ведь тоже не знаю, как её готовят в Силсанте. И вина какого-нибудь… Веришь, ещё никогда не пробовал, какое вино пьют аристократы?

— Кто о чём, а ты всё о жратве, — усмехнулся Газеф. — Сам с его поваром договаривайся.

— Ну… — разочаровано протянул Вальд. — Я знал, что ты так ответишь. Толкну ему твою запасную сбрую.

— Ага, попробуй, — хохотнул Строноф. — Но ты всё-таки сходи. Потрись там, расспроси слуг обо всём. Да и за самим епископом пригляди. Не нравится он мне. Слишком вежливый для аристократа.

— Как скажешь, командир. Но я думаю, пустое это. Ты просто слишком подозрительный. Удивляюсь, как ты до сих пор не заподозрил в чём-нибудь меня или Рыжего.

— Своему коню я верю, как себе, а с тобой мы ещё поговорим, — хмыкнул Газеф.

— К магичкам я ходить не перестану, если ты об этом.

— Об этом тоже… Но сейчас о деле. За безопасность посла теперь отвечаю я и лично его величество, поэтому гляди в оба.

Со стороны дороги, откуда ранее приехала троица во главе с Нигуном показались ещё всадники, сопровождавшие крытую повозку.

— На такую армию никакая шайка не позарится. Посмотри, какие у них кони, доспехи, — ткнул пальцем Вальд. — А если ещё нас добавить, можем брать в осаду небольшой городок.

Газеф отошёл к краю площади, но продолжил наблюдать за пребывающими.

— Знаешь, я всё равно думаю, что такое посольство и такой посол — это хороший знак, — Вальд снова оказался возле капитана. — Может быть, они хотят предложить нашему королю помощь против Зиркнифа?

— С чего бы? Император обескровил собственное войско, вырезал добрую половину дворян, — хмыкнул Строноф. — После такого он не сможет воевать ещё лет пять, если прежде его не скинут.

— И после этого, ты ещё говоришь, что это я думаю за правителей.

— Я… — Газеф запнулся. — Это не мои мысли, я просто пересказываю разговоры, которые слышал при дворе.

— Да? При дворе такое говорят? А кто? Я слышал, что Зиркниф собирает какие-то новые войска. Не только из аристократов и ополчения, как у нас. А про них что-нибудь говорят?

— Опять ты меня вывел на этот пустой трёп, — буркнул Газеф и направился вглубь деревни.

— Подожди, мне же интересно! — Вальд пристроился рядом с командиром. — Чего ещё наши аристократы говорят про Бахарут? Какие у нас шансы, если снова начнётся война?

— Войны не будет.

— А если будет?

— Если я что-то понял за свою долгую службу, так это то, что дворцовые интриги даже на поле боя решают гораздо больше, чем доблесть воинов.

— Да после того, что Зиркниф сделал со своими аристократами, ему никакие интриги не помогут. Наши его боятся, как огня. Будут драться.

— Будут, не будут, победим, не победи, но никакая война нигде и никогда не приносит благ простому человеку, — Газеф задумался на пару секунд, потом продолжил. — Всё это неважно, потому что войны не будет. При дворе не могут ошибаться. Бахарут не готов.

* * *

— Как это понимать, Нигун?!

Епископ поднял глаза от книги и бросил надменный взгляд на вторженца. Моложе его, белобрысый, черты лица тонкие, изнеженные, тронутые спесью и сладострастием. Подтянут, но не слишком мускулист. Среднего роста.

— Почему сервы считают, что посол — это ты?! Почему меня никто не встретил?! Какого демона?!

— Если вы, господин Белиус, сейчас же не прекратите истерику и не извинитесь, то клянусь Шестью, очень пожалеете, — спокойно произнёс Нигун. Вставать с лавки, на которой он устроился с таким комфортом, мужчина посчитал излишним. — Что же касается возникшей путаницы, то это всего лишь забавное недоразумение, не стоит так из-за него переживать.

— Истерику?! Забавное недоразумение?! Да как ты смеешь так разговаривать с послом?! Сейчас ты находишься в моём подчинении! Встань, когда я с тобой говорю!

Нигун медленно отложил книгу, встал и сделал пару шагов по направлению к вторженцу. На лице епископа не было и тени дружелюбия. Он отставил руку, будто готовя заклинание, пальцы перебирали воздух. Белиус сделал шаг назад.

— Ты не посмеешь... — сглотнул посол. — Я обладаю дипломатическим иммунитетом... У тебя будут проблемы...

— Ты так уверен? — улыбнулся Нигун, продолжая надвигаться на собеседника, пока тот не упёрся в стену. — Будешь хорошо себя вести, и мы сможем найти общий язык. Но если ещё хоть раз ты выкинешь что-то подобное… Знаешь, что произойдёт? Раз, — он щёлкнул пальцами перед лицом Белиуса. — и ты потеряешь всё. Тебя отзовут с миссии, лишат дипломатического статуса, и никакие связи твоего уважаемого рода тебе не помогут. Вылетишь со службы и отправишься обратно под юбку. Ты политический ноль, ничтожество. А я здесь только для того, чтобы определить насколько убогое. Твоя судьба в моих руках. Понял меня, Белиус?

Аристократ закивал.

— И последнее, господин посол, я хочу напомнить, что вечером ты устраиваешь ужин, на котором будет присутствовать Газеф Строноф и я. А ты нет, потому что ты устал с дороги. Покажешься в начале, а потом уйдёшь. Понял? А теперь пошёл отсюда! [Страх], — напоследок Нигун шепнул заклинание, однако постарался сделать это как можно незаметнее.

Когда Белиус на подгибающихся ногах вышел из дома, к епископу подошёл один из сопровождавших его людей.

— Присмотри за этим слизняком, — бросил Нигун. — Какое же ничтожество… Надеюсь, он хотя бы не обделался. Если попытается что-нибудь передать в столицу, не мешай, но гонца надо будет перехватить. Ни одно его сообщение дойти не должно. Только сделай всё так, чтобы этот кретин ничего не заподозрил.

— Слушаюсь, ваше преосвященство, — кивнул слуга.

— Ещё что-то? — спросил Нигун, когда подчинённый остался стоять.

— Как быть со Стронофым?

— Никак.

— Но я думал...

— Думать из нас двоих полагается мне, — отрезал Нигун. — Активных действий не предпринимать до отдельного распоряжения. Вести себя в соответствии с полученными ранее инструкциями. На этом всё. Без особой необходимости меня до ужина не беспокоить. Ступай.

— Как быть со Стронофым? — задумчиво проговорил Нигун, когда слуга удалился.

Мужчина достал из-за пазухи небольшой флакон с мутной жидкостью и принялся вертеть его в руках.

— Строноф, Строноф, Строноф...

Ещё какое-то время Нигун думал, после чего вновь взялся за книгу. Иногда мужчина возвращался мыслями к фигуре посла и морщился. С другой стороны, его так забавно было пугать…