Overlord: Противостояние (гет)

На завалинке, облокотившись о добротную стену свежего сруба сидел крепкий мужчина за тридцать: короткий ёжик тёмных волос, резкие черты лица и острый взгляд. Он смотрел, как медленно идёт старичок-пахарь. Молодая кобыла степенно тянула плуг, а её хозяин подвывал на одной ноте очередную сельскую песню. Ветер и расстояние скрадывали слова, но мужчина тихо подпевал знакомому мотиву. Лицо его было задумчиво, поза расслаблена. Одет он был в тяжёлый металлический доспех, на бедре — массивный меч.

Где ещё доживать свои деньки кирасе, которую латали и избавляли от вмятин сотни раз, на ком ещё увидишь такие протёртые старые ножны, если не на авантюристе, давно отошедшем от дел? Но несмотря на видавшее виды снаряжение, воин выбивался из деревенской размеренности, как кузнечный молот выбивается из интерьера кондитерской лавки.

Из-за дома появился другой вояка, помоложе. Меч его болтался на приспущенном поясе, просторную рубаху раздумал ветер. Молодой остановился, понаблюдал немного за пахарем, потом плюхнулся на лавку рядом с товарищем и предложил:

— Творог будешь?

Мужчина только покачал головой.

— Точно? — парень аккуратно достал тряпицу и развернул её. — Я и так уже половину съел.

На этот раз старший вояка даже не ответил. Молодой пожал плечами и ссыпал в рот небольшую пригоршню белых рассыпчатых хлопьев.

— Что скажешь, Газеф? Я и не думал, что в Ре-Эстиз остались такие деревеньки.

— Угу.

— Люди живут богато. Сколько скотины по дворам. Сытые лица... Даже дома, — он постучал по бревенчатой стене сруба, — крепкие. Новые совсем.

— Горели недавно, — покачал головой Газеф.

— А ты откуда знаешь? Я рассказать хотел.

— Не мудрено. Старых то домов не видно. Деревня целиком выгорела, и все дома заново отстроили.

— Да, так и было. Лет десять назад. Но не из-за обычного пожара… — молодой закинул ещё одну пригоршню творога в рот.

— Восемь лет назад последний раз воевали с Зиркнифом. Он деревню и сжёг. Чего ты вокруг да около ходишь?

— То-то и оно, что не Зиркниф. Барон какой-то. Наш. Ты, может, его даже вспомнишь. Местные говорят, мол, он против Кровавого императора воевать струсил, решил в деревне отсидеться. А деревню потом отстраивать пришлось. И у старостовой жены сынишка появился. Баронский ублюдок.

Газеф медленно обернулся на младшего товарища. Тот внимательно смотрел на капитана. Будто закинул сеть, и теперь ждал, клюнет ли.

— Зачем, Вальд?

— Что значит зачем?! — вдруг вспыхнул молодой. — Потому что гнида он, зверь! Не врага бьёт, а…

Строноф дал подчинённому подзатыльник. Хотя движение было как будто не сильным, парень свалился с лавки и чуть не ткнулся лицом в землю.

— Следи за языком, — спокойно проговорил Газеф. — Услышал бы тебя благородный, приказал бы выпороть. В лучшем случае. И ты не понял вопроса. Зачем ты мне всё это рассказываешь? Всю дорого только и делаешь, что собираешь такие вот истории, а потом норовишь мне на уши присесть.

— Потому что ты не видишь, как живут люди. Почему они так живут… — Вальд сел на землю, слегка морщась и потирая ушибленный затылок. — Когда я узнал, что ты выиграл турнир, что тебя сделают телохранителем самого короля, я думали, что всё изменится, понимаешь? В детстве мне казалось, может быть, не все хозяева такие злые, как наш. И правда! Большинство хуже! А ты этого не видишь, не хочешь видеть.

— Вижу, — нахмурился Строноф.

— Тогда почему не говоришь обо всём королю? Почему ничего не меняется?

— Потому что жизнь устроена сложнее, чем ты думаешь.

— Разве? — возразил Вальд, поднимаясь с земли. Он так и остался стоять, нависая над Газефом. — Думаешь, барона, который сжёг эту самую деревню, наказали потом? Да король об этом, наверное, даже не узнал.

— Это война… — сурово отчеканил воин-капитан.

— Деревню сожгла не «война», а барон, который сбежал с той войны, — перебил Вальд.

— Я помню только одного барона, который покинул поле боя до начала битвы. Его звали Уильям Хэгиш, и он не сбежал. Его послали в дальний дозор, он раскрыл обходной манёвр Зиркнифа, потерял половину своих воинов, но смог предупредить короля о ловушке. Именно благодаря Хэгишу поле осталось за нами, а имперцы бежали. То что он не участвовал в основном сражении, ничего не значит. Хэгиш — один из героев побоища на равнинах Катз. Король лично наградил его, когда всё закончилось.

— Герои не жгут своих деревень.

— Такие герои существуют только в бардовских песенках, настоящая жизнь куда сложнее. Не бывает в ней однозначных героев и злодеев, — сказал Строноф снисходительно. Потом хлопнул по лавке. — Сядь.

Вальд постоял ещё какое-то время, но всё-таки подчинился:

— Если он герой, как ты говоришь, то почему он сжёг деревню?

— Война… — повторил Строноф. — Война это не просто сражение двух армий. Она забирает из семей отцов и сыновей, жжёт поля, выпускает болезни и голод, она мстит даже победителям, которые возвращаются домой. Она меняет людей, делает их более жестокими, злыми. Даже героев. Не знаю, почему он сжёг деревню. Может быть, селяне не захотели накормить его людей или пустить его на постой… Но ведь такого они тебе не расскажут.

— Этого не может быть… Ты оправдываешь зло, — запротестовал Вальд. — Да, можно найти причину, объяснить каждое маленькое зло. Сожжённую деревню, повешенного без суда авантюриста, жестокое подавление бунта... Но почему аристократы совершают так много зла? Почему не может быть иначе?

— Не твоего ума дело, — припечатал Газеф. — Думать об этом должны жрецы и правители, а ты простой воин на службе его величества. Ты должен воевать. Идти, куда пошлют, и делать, что прикажут. В этом и есть доблесть воина. Служить.

— Я понимаю. Служить… — уныло повторил Вальд. — Но знаешь, ведь служить можно по-разному. Можно, как у нас, а вот Зиркниф…

— Вальд, хватит думать о том, как устроено у нас, как в Бахаруте, а как в теократии. Это пустая трата времени. А если я ещё раз услышу, как ты с кем-нибудь об этом говоришь, прикажу выпороть. Такие разговоры вредны. Ты начинаешь думать за правителя, воображаешь, что разбираешься в управлении государством лучше него, лезешь туда, где тебе не место. А на своём месте, наоборот, делаешь меньше, чем должен.

— Да, да…

— И хватит ходить к магам. Думаешь, я не понимаю, откуда у тебя такие мысли? И не надо рассказывать, что только за магичками ухлёстываешь.

— Газеф, ты перегибаешь. Мне не десять лет, а ты мне не отец и не старший брат, — твёрдо возразил Вальд.

— Я обещал твоей матери приглядывать за тобой, и я выполню обещание.

— Если ты не прекратишь, я просто уйду в авантюристы. Мне иногда кажется, что какая-нибудь железная команда делает больше, чем мы…

Разговор мужчин вдруг прервал деревенский мальчонка, прибежавший со стороны центра деревни:

— Гоподин Ствонаф, гоподин Ствонаф! Едут! Едут они!

Суровое лицо воина-капитана разгладилось при виде карапуза, он улыбнулся, потрепал его по голове и переспросил:

— Кто едет?

— Они! Они... Ыцари! Во! — мальчик показал три пальца, потом задумался. — Но не такие. Не как ты, гоподин Ствонаф.

— Спасибо, малец. Ну, беги, — поблагодарил Строноф, потом обратился к Вальду. — А вот, похоже, наши долгожданные гости. Хотя странно, что их только трое. Приведи себя в порядок. Встречать будем вместе. Жду на площади.

— Я быстро, — бросил Вальд и убежал. Газеф же не спеша поднялся с лавки и направился к центру деревни.

* * *

Лошади гостей приближались неторопливым шагом, поэтому у обеих сторон было достаточно времени рассмотреть друг друга. Прибывших возглавлял статный блондин на породистом коне вороной масти. Достаточно было и одного взгляда на коня, чтобы понять, что хозяин его — аристократ не из бедных. Сам мужчина только подтверждал складывающийся образ: суровое лицо со шрамом на левой щеке, короткие жёсткие волосы, надменный взгляд ледяных глаз. Спутники аристократа не выделялись. Впрочем, можно ли назвать высокопоставленного церковника из теократии Слейн аристократом? Как бы там ни было, но капитан смотрел на него насторожено. Длительная история взаимоотношений со знатью Ре-Эстиз создала у Стронофа предубеждение против любого благородного.

Рядом с Газефом стоял староста и Вальд. Первый, чтобы разместить прибывших на постой, второй в качестве группы поддержки. Для солидности и на всякий случай.

— Воин-капитан Газеф Строноф, я полагаю? — заговорил блондин приблизившись достаточно.

— Верно.

Аристократ ловко спрыгнул с коня, чем сильно озадачил капитана. Обычно благородные предпочитали разговаривать с простолюдинами сверху вниз.

— Нигун епископ Луинский, — блондин простецки протянул руку для рукопожатия, и Газеф был столь удивлён, что молча пожал её.

— Для меня честь лично приветствовать скалу Катз.

— Не стоит, ваше преосвященство. Я прежде всего такой же слуга моего короля, как и любой другой.

— Я вижу перед собой прежде всего легендарного воина. Поэтому пообещайте, что по пути в Э-Рантэл обязательно расскажете, какие испытания выковали и закалили первый клинок королевства.

— Как вам будет угодно, — стараясь скрыть растерянность от такого напора, нейтрально ответил Газеф.

— Я весь в предвкушении, господин Строноф, — теократ со значением посмотрел на мужчину. — А впрочем, возможно, вы согласитесь присоединиться ко мне за сегодняшним ужином? Вы когда-нибудь пробовали, как готовят оленину в Силксанте? Могу вас заверить, искусство моего повара приятно вас удивит.

— Почту за честь, ваше преосвященство, — вежливо ответил Строноф.

— А теперь, позвольте я распоряжусь о размещении своих людей.

— Конечно, — кивнул Газеф.

В конце концов Нигун вместе со старостой удалился. Газеф всё ещё чувствовал себя немного растерянным, и какое-то время безмолвно провожал взглядом спину гостя.

— Классный мужик. Даже несмотря на то, что благородный, — легко заметил Вальд.

— Не знаю... Он со мной как будто играл. А ещё эта откровенная лесть. Не нравится мне всё это.

— Опять твои недобрые предчувствия, Газеф? А мне кажется, он просто искренне тобой восхищается. Точно так же, как любой из нас. По этому Нигуну сразу видно — он настоящий вояка. Чопорный немного. Но кампанейских благородных вообще не бывает. Короче, ничего удивительного в его словах нет. Кстати, захвати с ужина немного оленинки, а. Я ведь тоже не знаю, как её готовят в Силсанте. И вина какого-нибудь… Веришь, ещё никогда не пробовал, какое вино пьют аристократы?

— Кто о чём, а ты всё о жратве, — усмехнулся Газеф. — Сам с его поваром договаривайся.

— Ну… — разочаровано протянул Вальд. — Я знал, что ты так ответишь. Толкну ему твою запасную сбрую.

— Ага, попробуй, — хохотнул Строноф. — Но ты всё-таки сходи. Потрись там, расспроси слуг обо всём. Да и за самим епископом пригляди. Не нравится он мне. Слишком вежливый для аристократа.

— Как скажешь, командир. Но я думаю, пустое это. Ты просто слишком подозрительный. Удивляюсь, как ты до сих пор не заподозрил в чём-нибудь меня или Рыжего.

— Своему коню я верю, как себе, а с тобой мы ещё поговорим, — хмыкнул Газеф.

— К магичкам я ходить не перестану, если ты об этом.

— Об этом тоже… Но сейчас о деле. За безопасность посла теперь отвечаю я и лично его величество, поэтому гляди в оба.

Со стороны дороги, откуда ранее приехала троица во главе с Нигуном показались ещё всадники, сопровождавшие крытую повозку.

— На такую армию никакая шайка не позарится. Посмотри, какие у них кони, доспехи, — ткнул пальцем Вальд. — А если ещё нас добавить, можем брать в осаду небольшой городок.

Газеф отошёл к краю площади, но продолжил наблюдать за пребывающими.

— Знаешь, я всё равно думаю, что такое посольство и такой посол — это хороший знак, — Вальд снова оказался возле капитана. — Может быть, они хотят предложить нашему королю помощь против Зиркнифа?

— С чего бы? Император обескровил собственное войско, вырезал добрую половину дворян, — хмыкнул Строноф. — После такого он не сможет воевать ещё лет пять, если прежде его не скинут.

— И после этого, ты ещё говоришь, что это я думаю за правителей.

— Я… — Газеф запнулся. — Это не мои мысли, я просто пересказываю разговоры, которые слышал при дворе.

— Да? При дворе такое говорят? А кто? Я слышал, что Зиркниф собирает какие-то новые войска. Не только из аристократов и ополчения, как у нас. А про них что-нибудь говорят?

— Опять ты меня вывел на этот пустой трёп, — буркнул Газеф и направился вглубь деревни.

— Подожди, мне же интересно! — Вальд пристроился рядом с командиром. — Чего ещё наши аристократы говорят про Бахарут? Какие у нас шансы, если снова начнётся война?

— Войны не будет.

— А если будет?

— Если я что-то понял за свою долгую службу, так это то, что дворцовые интриги даже на поле боя решают гораздо больше, чем доблесть воинов.

— Да после того, что Зиркниф сделал со своими аристократами, ему никакие интриги не помогут. Наши его боятся, как огня. Будут драться.

— Будут, не будут, победим, не победи, но никакая война нигде и никогда не приносит благ простому человеку, — Газеф задумался на пару секунд, потом продолжил. — Всё это неважно, потому что войны не будет. При дворе не могут ошибаться. Бахарут не готов.

* * *

— Как это понимать, Нигун?!

Епископ поднял глаза от книги и бросил надменный взгляд на вторженца. Моложе его, белобрысый, черты лица тонкие, изнеженные, тронутые спесью и сладострастием. Подтянут, но не слишком мускулист. Среднего роста.

— Почему сервы считают, что посол — это ты?! Почему меня никто не встретил?! Какого демона?!

— Если вы, господин Белиус, сейчас же не прекратите истерику и не извинитесь, то клянусь Шестью, очень пожалеете, — спокойно произнёс Нигун. Вставать с лавки, на которой он устроился с таким комфортом, мужчина посчитал излишним. — Что же касается возникшей путаницы, то это всего лишь забавное недоразумение, не стоит так из-за него переживать.

— Истерику?! Забавное недоразумение?! Да как ты смеешь так разговаривать с послом?! Сейчас ты находишься в моём подчинении! Встань, когда я с тобой говорю!

Нигун медленно отложил книгу, встал и сделал пару шагов по направлению к вторженцу. На лице епископа не было и тени дружелюбия. Он отставил руку, будто готовя заклинание, пальцы перебирали воздух. Белиус сделал шаг назад.

— Ты не посмеешь... — сглотнул посол. — Я обладаю дипломатическим иммунитетом... У тебя будут проблемы...

— Ты так уверен? — улыбнулся Нигун, продолжая надвигаться на собеседника, пока тот не упёрся в стену. — Будешь хорошо себя вести, и мы сможем найти общий язык. Но если ещё хоть раз ты выкинешь что-то подобное… Знаешь, что произойдёт? Раз, — он щёлкнул пальцами перед лицом Белиуса. — и ты потеряешь всё. Тебя отзовут с миссии, лишат дипломатического статуса, и никакие связи твоего уважаемого рода тебе не помогут. Вылетишь со службы и отправишься обратно под юбку. Ты политический ноль, ничтожество. А я здесь только для того, чтобы определить насколько убогое. Твоя судьба в моих руках. Понял меня, Белиус?

Аристократ закивал.

— И последнее, господин посол, я хочу напомнить, что вечером ты устраиваешь ужин, на котором будет присутствовать Газеф Строноф и я. А ты нет, потому что ты устал с дороги. Покажешься в начале, а потом уйдёшь. Понял? А теперь пошёл отсюда! [Страх], — напоследок Нигун шепнул заклинание, однако постарался сделать это как можно незаметнее.

Когда Белиус на подгибающихся ногах вышел из дома, к епископу подошёл один из сопровождавших его людей.

— Присмотри за этим слизняком, — бросил Нигун. — Какое же ничтожество… Надеюсь, он хотя бы не обделался. Если попытается что-нибудь передать в столицу, не мешай, но гонца надо будет перехватить. Ни одно его сообщение дойти не должно. Только сделай всё так, чтобы этот кретин ничего не заподозрил.

— Слушаюсь, ваше преосвященство, — кивнул слуга.

— Ещё что-то? — спросил Нигун, когда подчинённый остался стоять.

— Как быть со Стронофым?

— Никак.

— Но я думал...

— Думать из нас двоих полагается мне, — отрезал Нигун. — Активных действий не предпринимать до отдельного распоряжения. Вести себя в соответствии с полученными ранее инструкциями. На этом всё. Без особой необходимости меня до ужина не беспокоить. Ступай.

— Как быть со Стронофым? — задумчиво проговорил Нигун, когда слуга удалился.

Мужчина достал из-за пазухи небольшой флакон с мутной жидкостью и принялся вертеть его в руках.

— Строноф, Строноф, Строноф...

Ещё какое-то время Нигун думал, после чего вновь взялся за книгу. Иногда мужчина возвращался мыслями к фигуре посла и морщился. С другой стороны, его так забавно было пугать…

На моей ноге сидела девушка в белом обтягивающем платье. Длинные угольно-чёрные волосы, влажные губы, упругая тёплая попа. Я не торопился.

Уткнулся в её ключицу и иногда поглядывал в разрез платья, нежно водил рукой по оголённому бедру. Она гладила меня по волосам, стараясь не замечать, что ей неудобно сидеть явно не из-за ключей в моём кармане.

— Альбедо, я раньше не задумывался...

— Сейчас не лучшее время, чтобы начинать, — прошептала она.

— Но ты всё-таки скажи... Ты надеваешь что-нибудь под платье?

— Не скажу.

— Тогда я буду тебя пытать! — я отыскал в шелковистых волосах острое ушко и легонько прикусил мочку.

— Не скажу, не скажу! — на мою попытку подуть она засмеялась и заёрзала, чуть не свалившись с колена.

— Ты вынуждаешь меня прибегнуть к крайним мерам...

— И на что ты готов пойти, чтобы выяснить, есть ли на мне трусики?

— Боюсь, придётся проверять методом научного тыка.

— Фу, грубиян, — она отвернулась, хлестнув меня волосами по лицу. Между тем я опустил руку к её животу и провёл по ткани платья к низу. Альбедо довольно потянулась.

— И каков твой вердикт, милый?

— Нужны дополнительные исследования... — моя рука пропутешествовала обратно к вырезу на бедре и скользнула под ткань.

— Ах, моя девичья честь в опасности! Что же мне делать?

Вместо слов я потянулся к её губам, но в последний момент она уклонилась, и я чмокнул её в нос.

— Жадина! А ну-ка иди сюда, — я снова попытался поймать её губы, но Альбедо не давался. Между тем моя рука добралась до гладкого живота девушки.

— Не туда, холодно, — прошептала Альбедо. Я сместился ниже.

— Теплее.

Трусиков всё ещё не было. Внезапно гладкая кожа закончилась, а девушка слегка дёрнулась, — Нежнее, миленький. Вот так, — она начала медленно тереться о мою руку. Я почувствовал что-то тёплое и влажное на пальцах.

Вдруг Альбедо навалилась туда, где точно не было ключей.

— Уххх... — я потерял равновесие и повалился на спину. Она нависла надо мной, жадно облизывая губы и будто прицеливаясь для броска. Тогда я подцепил её захваченной рукой и толкнула на себя. Альбедо повалилась следом за мной да так, что моё лицо залезло прямо в декольте.

Я вдохнул аромат её бархатной кожи, поцеловал грудь.

— Разве тебе не тесно в таком узком платье? Особенно здесь, — я продолжил покрывать поцелуями мягкие округлости, ложбинку, потом схватился зубами за вырез платья и спустил его. Девушка ахнула, а я всё увидел. Только на мгновение.

— Хам! — воскликнула Альбедо и «стыдливо» прикрыла грудь руками. А я ощутил, что моему желанию становится слишком тесно. Эта наигранная невинность была правдоподобнее и соблазнительнее любой естественной. Моё тело рвалось к ней, я хотел обхватить её так крепко, как никакое самое узкое платье, завладеть, слиться с ней, как сливаются атомы водорода в термоядерном синтезе. Рука выскользнула из-под платья, я потянулся к ней, но она снова отстранилась.

— Не так просто, миленький, — Альбедо соблазнительно качнулась из стороны в сторону, всё ещё скрывая самое интересное. Я попытался приподняться, желание рвалось наружу, но тут она, чуть прицелившись, села прямо туда. Мы соприкоснулись через ткань, и я с силой выдохнул от навалившейся тесноты и напряжения. Ещё бы чуть-чуть — и фальстарт. Я прошёл по самому краю. В горле моментально пересохло.

— Самый сок, — я поймал взгляд Альбедо и облизнул пальцы, побывавшие под платьем. — Пора приступать к прожарке. И меньше чем на well done я не соглашусь.

Альбедо прикрыла рот ладошкой, а я заподозрил, что она умеет притворно краснеть.

— Ты хочешь готовить на холодных углях? — она начала медленно двигаться. Из-за тесного платья Альбедо сидела, как в дамском седле — колени вместе. Изящная, как королева.

Продолжая двигаться туда-обратно, девушка начала поигрывать мышцами бёдер, ещё сильнее сдавливая меня в тисках.

— Ещё немного, и от углей останется одна зола, — я потянулся к платью и попробовал задрать подол.

— Значит сегодня ты без мяса, — она легко отвела мою руку и положила на своё бедро. Я положил вторую симметрично и начал помогать её движениям. Альбедо скользила туда-обратно, соблазнительно изгибаясь в пояснице. Я вжимал её в себя со всей силы. Казалось, ещё чуть-чуть и тонкая перегородка из ткани будет прорвана, случится пробой, контакт замкнётся, но на этот раз преграда оказалась сильнее моего желания.

Вдруг я в очередной раз понял, что на краю. В последний момент я схватил Альбедо и притянул к себе. Она замерла, обхватив меня руками, я заметался от удовольствия, до боли сжимая её упругие бёдра.

Когда я затих, девушка прижалась ко мне обнажённой грудью и запустила руки в волосы. Наши лица оказались вплотную.

— Как ты мог, так поспешить? — укоризненно смотрела она на меня. — Безоружный рыцарь, даму из беды не спасёт.

Альбедо говорила, а я смотрел в её глаза. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Внимание отметило и ещё одну деталь, которая ранее почему-то от меня ускользала, — толстые белы рога на голове.

«Демон! Грёбаный демон!»

— Что случилось, любовь моя? — она испугалась, но сделать ничего не успела. Я вскочил и грубо сбросил её с себя.

Теперь отчётливо стали видны и большие чёрные крылья уходившие к пояснице. Я оцепенел с гримасой ненависти на лице, сжимались и разжимались кулаки. Застарелые ожоги загорелись вновь, под кожей заходили чужеродные для человеческой природы жгуты. Меня будто распирало изнутри, кожа вот-вот должна была лопнуть, как воздушный шар, и разлететься кусками.

— Что с тобой, милый? — Альбедо вскочила и кинулась ко мне.

— Сдохни, тварь! — я замахнулся и ударил. Кожа на правой руке взорвалась, но кулак пролетел мимо…

«Как я мог промахнуться с такого расстояния???»

Девушка обняла меня, попыталась заглянуть в глаза и всё спрашивала: «Что случилось, что произошло?»

Ожоги запылали с новой силой, я обезумел, начал извиваться в её объятиях не в силах скинуть демона. Тогда я толкнулся ногами, и мы врезались в стену. Нужно было сделать, что угодно. Только бы причинить боль исчадию преисподней. Откуда-то брызнуло стекло, осколки ранили меня, по всему телу кожа повисла лохмотьями, но Альбедо оставалась совершенно невредима: ни царапинки, ни малейшего пореза на одежде.

Я снова влетел в стену и на этот раз проломил её. Наши сплетённые тела закрутились, падая в чёрную бездну. Альбедо прервала объятья, схватила меня за руку, и падение вдруг прекратилось.

— Только прости меня, любимый. В чём бы я ни провинилась. Я сделаю всё, что скажешь. Только успокойся, — Альбедо говорила быстро, прерывисто, но я только безумно кричал: «Сдохни, демон!!! Сдохни!!!», — рванулся и выскользнул. Кусок моей кожи остался в её руках, а я снова устремился вниз. Падение. Вдох.

* * *

— Ну и дичь… Какой же идиотский сон… — я протёр глаза, которые оказались в какой-то корке.

«Твою мать... Что это за ерунда? Кровь?»

Достал из инвентаря фляжку, вылил немного на руку и умылся. Глаза защипало.

— Фу, ты… — я зажмурился, потом, переждав пару секунд, сделал глоток. Горло и пищевод обожгло. Я резко выдохнул.

«Бодрит!»

Долго копаться в памяти, выясняя, где же я оказался, не было нужды. Голова работала, как атомные часы, несмотря на вчерашние алко-подвиги. Я отчётливо помнил, что нахожусь в своей комнате на девятом подземном этаже Великой Гробницы Назарик. Со всем произошедшим я успел сжиться за прошедшие... не знаю сколько прошло. Около пары дней, наверное.

Не могу сказать, что слишком расстроен, хотя мне и было, что терять в прошлой жизни (больше, чем Момонге). В первые дни я скорее был максимально растерян, напуган. Эти чувства в конце концов и привели меня к текущему состояния. Расстраиваться же было просто некогда.

На всякий случай быстро оглядел комнату.

«Никого постороннего. Хороший знак».

Перед тем, как приступить как этаноловой самотерапии я строго воспретил меня беспокоить, однако мало ли, что взбредёт в голову ожившим НИПам? Не взбрело.

Сел на кровати, потянулся. Захрустела и зачесалась по всему телу присохшая кровяная корка.

«Видимо, во сне принял истинную форму, и вот результат».

Ещё раз приложился к фляжке, и на душе стало чуть теплее.

«Да, я надрался один. Но я не алкаш. Потому что не с кем...»

И это была горькая правда. Приглашать на застольные мероприятия одного из оживших НИПов я не стал по многим причинам, но самая простая в том, что ожили они как-то не до конца. Да, ходят, пахнут, разговаривают. Даже тёплые. Но эта их маниакальная преданность, зацикленность на желании услужить Высшим существам выглядит максимально ненатурально. Не раз я ловил себя на мысли, что разговариваю как будто не с живым существом, а с древней нейронкой середины двадцать первого века. Вроде бы и с человеком общаешься, но сомнение не отпускает. Ясно, что полуживые инфантильные неписи — не лучшая компания, чтобы поговорить по душам. Даже без оглядки на то, что мы с Момонгой не можем быть уверены в их полной лояльности и пока решили поддерживать образ высших существ. Сам же Момонга... стал скелетом, который физиологически не может поддержать атмосферу мероприятия. К тому же я просто не хотел так явно проявлять слабость при согильдийце, с которым мы давно не общались. За прошедшее время я успел сильно измениться, а лучшими друзьями мы не были и тогда, когда я активно играл.

Похмелье всё не наступало, настроение поднималось с каждой микросекундой. То ли кризис миновал, то ли крепкие нервы и неубиваемый оптимизм мне достались вместе с новым телом.

Я отклеил от виска кусочек острого эльфийского уха.

«Фу, мерзость».

На всякий случай ощупал голову. Всё в порядке — уши отросли. А вот волос на голове так и не появилось. Сюрприз.

Выругавшись, я встал с кровати и достал из инвентаря зеркало:

— Да... красавчиком не был и раньше, а теперь совсем крипота какая-то.

Я прокрутил пару вариантов того, как мне теперь отмываться…

— Нафиг, нафиг, — снова залез в инвентарь, достал свиток и использовал.

В него было запечатано заклинание пятого ранга «Высшее очищение». Снимает все проклятия и дебафы, наложенные заклинаниями шестого ранга и ниже. Мусор, короче говоря. Но я понадеялся на описание, которое обещало «полное» очищение. Прошлый раз, когда виделись с Момонгой, он говорил что-то про описание предметов. Что оно стало реальностью. Короче, моя догадка про полное очищение сработала.

— Ну вот, другое дело, — я встал и прошёлся по комнате, заглянул в зеркало, провёл рукой по гладкой голове. — Могло быть и хуже. У Момонги вообще голая кость…

«Чем бы заняться?»

Вариантов я видел много: расспросить товарища-попаданца о новостях, сходить на тренировочную арену или в библиотеку… Да мне не помешало бы пройтись по всему Назарику, заново с ним познакомиться, вспомнить. Я зашёл в игру после огромного перерыва, чтобы просто проводить в небытие свою первую DMMO-RPG, увидеться с согильдийцами, а получилось, что получилось. Попал в другой мир в теле своего игрового персонажа. Смешно.

Откуда начинать повторное знакомство? Конечно, с кузницы. Мы с Аманомахитоцу (главным крафтером гильдии) провели в ней очень много времени, распланировали всё внутреннее убранство, напридумывали кучу разных кузнечных артефактов, технологий и механик, не существовавших в игре. Большинство из них по сути являлись обычными декорациями или строчками в описании предметов, но нам было всё равно. Много болтали, иногда даже нарушая одно из правил гильдии — не упоминать о реальной жизни и реальных проблемах. Но главное — крафтили. Самое интересное, конечно, изготавливал Аманомахитоцу, потому что был чистым крафтером, но кое-какие фишечки были и у меня.

Я ведь не сразу определился с классом, а Иггдрасиль к тому же стал моей первой подобной игрой… В итоге мой Абель получился на три четверти воином на четверть крафтером с основным классом «боевой кузнец». Любой подобный персонаж уступит чистому кузнецу в искусности, а чистому воину в бою, но мне нравилось играть за такого ни-рыба-ни-мяса.

«Значит в кузницу? Или сначала поговорить с Момонгой? Нет, если бы случилось что-то важное, он бы сам со мной связался. В кузницу! А убраться?»

Всё постельное бельё пропиталось кровью, а ещё я был уверен, что в воздухе висит тяжёлый запах спирта, который я просто не чувствую.

«А как у нас вообще устроена вентиляция? Она, наверное, даже в описании нигде не прописана, потому что никому не было интересно заниматься такими скучными инженерными тонкостями. Нужно будет спросить потом у Момонги. А по поводу уборки скажу какой-нибудь из горничных, если встречу… Кузница!»

Я оправил сетовую броню, проверил, как висит на боку боевой молот, пригладил несуществующие волосы, убедился, что гильдейское кольцо на пальце, словом, морально приготовился к телепортации. Наконец, я пожелал оказаться на пороге кузницы Аманомахитоцу. Реальность мигнула и сменилась инфернальным пейзажем седьмого этажа.

Меня тут же обволок спёртый жаркий воздух, запахло серой. Кругом расстилалась чёрная каменистая земля вулканического происхождения. Невдалеке медленно текла лавовая река, на противоположном берегу которой громоздились руины гигантского храма в греческом стиле. Мрачные колонны, которые не охватило бы и пять человек, вздымались на десятки метров. Между ними стояли изящные статуи с отбитыми головами и множеством выбоин. Монументальные ступени, поднимавшиеся ко входу, были усыпаны камнями разной величины и кусками лепнины, отвалившимися от фронтона. Где-то внутри, судя по тому, что я помню, стоял гигантский белый трон, предназначавшийся для стража этажа — Демиурга. Среди колонн то и дело мелькали тени: то ли отблески пламени больших кованых жаровен, освещавших подножие храма, то ли юркие прислужники хозяина резиденции.

Словом, храм был большой и красивый, но мне туда не надо. Я стоял у входа в другое здание циклопического размера. Внешне оно выглядело как многоступенчатый зиккурат с бесчисленными переходами и лестницами. Его покрывали толстые трубы из жёлтого металла и вращающиеся шестерни разных форм и размеров, несколько выглядывавших из недр здания желобов изливались вниз лавовыми струями. Вся кузница была одним большим механизмом, который позволял регулировать температуру и влажность для хранения и обработки разных материалов, создания сплавов и закалочных масел. Некоторые цеха даже могли выполнять роль фабричного роботизированного конвейера, но только в наших фантазиях, потому что в игре такая механика отсутствовала. Но теперь… Кто знает?

На самом верху, куда поднимался горячий воздух со всего здания, располагалась малая кузница, в которой мы с Аманомахитоцу и проводили большую часть времени. Там на стенах и специальных стойках висело множество разнообразных молотков, щипцов, других инструментов, заготовок и готовых изделий, стояли наковальни, а также несколько горнов с возможностью поддержания разных температурных режимов… Всего я уже и не помнил. А ещё в малой кузнице жил Гибил — главный кузнец, непись.

Я медленно поднимался по центральной лестнице, и с каждым шагом ощущал, как накаляется воздух. На половине пути он становится небезопасен для некоторых низкоуровневых обитателей Назарика вроде горничных-гомункулов. В самом же помещении малой кузницы будут получать урон даже плеяды, если не озаботятся повысить сопротивление огненному урону. Мне высокая температура не могла нанести никакого вреда благодаря расовому иммунитету к огню. А ещё я совершенно не уставал и не выдыхался. Несмотря на множество пройденных ступенек и стоящий кругом жар, я не вспотел, дышал так же ровно, как после пробуждения, а мой пульс не ускорился ни на единый герц. Новое тело не переставало приятно удивлять.

Возле одного из каменных перил лестницы протекал открытый жёлоб с раскалённой лавой. Ради забавы медленно поднёс к нему руку. Пальцы защипало от высокой температуры, а сетовая перчатка начала тлеть.

«Непорядок».

Я попробовал её стянуть. Дёрнул. Ещё раз.

«Ах да, это же проклятый комплект, который просто так не снимешь…»

Я выудил из инвентаря кольцо и надел на палец. После этого перчатка с другой руки снялась без особых проблем.

Снова поднёс руку к медленному лавовому потоку, кожу опять защипало. Скорее приятно, чем больно. Медленно дотронулся пальцем. Густая поверхность немного прогнулась от моего нажатия, после чего палец исчез.

«А ничего...»

Погрузил руку глубже и зачерпнул немного лавы в ладонь. Кожу закололо от высокой температуры.

«Уххх... горяченькая. Жжётся. А без кольца?».

Я снял колечко, и проклятая броня вновь порезала мне статы.

Вдруг в нос ударил резкий запах жжёного мяса, а руку защипало сильнее. Я стряхнул лаву с ладони и обнаружил, что эта дрянь сожгла мне кожу на ладони.

— Что за чёрт?

«У меня же иммунитет! Либо проклятый сет лишает меня полной невосприимчивости к огню… Но этого быть не может! Тогда почему?»

Я задумался.

Сгорело не слишком много — только кожа. Мышцы остались целы. А через пару секунд рана и вовсе затянулась, ладонь приобрела тот же вид, что и до неудачного эксперимента, однако открытие осталось для меня загадкой.

«Да… к этой теме я ещё вернусь. Прежде всего стоит получше прочитать описание сета».

Надев перчатку, я продолжил восхождение.

На вершине у входа в малую кузню меня ожидали двое: человекоподобная груда металла и демон в стильном оранжевом костюме, Гибил и Демиург. Если первого я ожидал увидеть, то присутствием второго оказался неприятно удивлён. При моём появлении оба склонились.

«Долбаный демон. Сидел бы у себе в развалинах. Нет, припёрся зачем-то».

Я машинально пробежался по внешнему облику НИПов, взгляд зацепился за кольцо на одном из пальцев Демиурга. Гильдейское кольцо, которое позволяло телепортироваться между этажами. Такое же, как у меня. Всего их было сорок одно, по одному у каждого члена гильдии.

«Откуда кольцо у непися? Вот сейчас и узнаю — неприятного разговора всё равно не избежать».

Смотря на ожидавшую меня парочку, точнее на одного конкретного демона, я пару секунд раздумывал над тем, чтобы просто телепортироваться в свою комнату. К сожалению пришлось отказаться от этой соблазнительной мысли. Всё-таки мы с Момонгой договорились, что будем поддерживать репутацию высших существ. А моё исчезновение выглядело бы нелепо. Короче говоря, я закончил подъём и подошёл к встречающей делегации.

Гибил с Демиургом молниеносно переглянулись, после чего первым, к моему удивлению, заговорил голем.

— Здравствуйте, создатель, — металлическим голосом произнёс он, — я счастлив приветствовать вас.

— Привет, Гибил, — ответил я задумчиво. — Я тоже рад тебя видеть, но… почему ты называешь меня создателем? Ведь тебя создавал Аманомахитоцу.

Тело голема, состояло из множества деталей, некоторые из которых были соединены подвижными узлами и передачами, другие просто парили, удерживаемые магией. Все его части постоянно двигались, создавая впечатление работы сложного механизма. Изнутри Гибил светился красным светом, который затухал и разгорался, медленно пульсируя. После моих слов, всякое движение в его теле остановилось, внутренний «фонарик» замер на тревожном красном оттенке.

— Простите, владыка Абель. Конечно, я помню о владыке Аманомахитоцу, однако вы тоже участвовали в моём создании, поэтому я надеялся, что вы позволите называть вас создателем.

«Хм... похоже, для него это важно. Ну, мне в общем-то не жалко. Пусть зовёт. Главное, чтобы мои творения не передрались друг с другом из-за ревности».

— Хорошо, Гибил. Называй меня создателем и дальше.

— Спасибо, владыка Абель! — хотя голос Гибила так и остался металлическим и безэмоциональным, однако говорил он излишне быстро и громко. Тело голема после моего ответа вернулось в норму. Световая пульсация как будто стала чаще.

На самом деле Гибила не вполне правильно было называть големом. Да, когда Аманомахитоцу настраивал его в конструкторе, ему пришлось выбрать эту расу, однако согласно описанию Гибил был ожившим кузнечным молотом. Изначально — обычным кузнечным молотом. Однако его хозяин («величайший мастер-кузнец Аманомахитоцу, равных которому нет во всех девяти мирах Иггдрасиля и за его пределами») так дорожил своим молотком, что в инструменте отпечаталась часть его души, он обрёл разум. Так Гибил и появился. Незапланированно. По залёту, в каком-то смысле. Тогда Аманомахитоцу решил создать для ожившего молота тело и сделать своим помощником. Великий кузнец вместе со своим лучшим учеником (то есть со мной) беспрерывно трудился многие месяцы, и наконец завершил своё лучшее творение. Аманомахитоцу поместил молот в грудь адамантового тела, залил внутрь чистый мифрил, а чтобы тот никогда не застыл, великий мастер раскрошил каменное сердце огненного великана Сурта на десять кусков и бросил их в раскалённый металл. Кукла ожила, и обретший новое тело Гибил тут же получил назначение главным кузнецом Назарика и прописку на седьмом этаже в кузнице. Несмотря на название должности, у голема вкачаны многие крафтерские профессии. В этом смысле он похож на своего создателя (Аманомахитоцу): такой же мастер на все руки.

Закончив с первым встречающим, я обернулся к Демиургу, постаравшись никак не показывать своей неприязни к демону.

— Позвольте и мне засвидетельствовать моё почтение, владыка Абель. Это великая честь и несравненное удовольствие для меня — принимать высшее существо. Разрешено ли мне будет узнать цель вашего визита? — Демиург изящно склонился, ожидая ответа. Круглые стёкла его непрозрачных очков блеснули, будто демонстрируя абсолютное внимание к моей персоне.

Демиург был самым слабым из стражей этажей, более того, некоторые его подчинённые превосходили начальника по силе. Однако недооценивать демона не стоило. Именно он отвечал за разработку военной стратегии и организацию обороны Назарика, да и вообще являлся сам умным существом Великой Гробницы. По крайней мере, таким было его описание. Короче, меня Демиург прямо-таки пугал, потому что имел больше всех шансов понять, что с высшими существами не всё в порядке, что не такие уж мы с Момонгой премудрые и превеликие.

— Зачем я здесь? Хотел взглянуть в каком состоянии кузница… Но сейчас мне стало интересно, откуда у тебя гильдейское кольцо, Демиург? — я старался говорить спокойно, но всё равно спросил как будто с наездом.

— Это кольцо дал мне владыка Момонга, — ответил демон.

— Только тебе?

— Нет, всем стражам этажей.

— Разумное решение, — я кивнул, признавая, что на этот вопрос у Демиурга получилось ответить удовлетворительно. Но чем дольше я на него смотрел, тем сильнее мне хотелось как-то задеть демона, ткнуть его носом в какую-нибудь ошибку. — Как продвигается изучение внешнего мира?

Демиург поправил очки:

— Извините, владыка Абель, я не обладаю всей полнотой информации по данному вопросу. Сейчас направлением руководит лично владыка Момонга. Координацией разведывательных мероприятий и сведением всех полученных данных воедино занимается Альбедо. Уверен, она смогла бы ответить на ваш вопрос более…

— Но я спрашиваю тебя, — прервал я демона, после чего повторил вопрос, произнося каждое слово по отдельности. — Как продвигается изучение внешнего мира?

— Прошу простить…

— Как долго ты собираешься тратить моё время?

— Великая Гробница Назарик переместилась в совершенно неизвестную местность, хотя по внешним признакам флора и фауна напоминает земли Мидгарда. Выход на поверхность располагается на холмистой территории, с северо-западной стороны на расстоянии порядка пяти километров к ней прилегает лесной массив.

— Удалось выяснить уровень сил животных?

— Ничтожный. Не выше десятого уровня, подавляющее большинство — не выше третьего.

— А люди? Нашли поселения местных жителей?

— В непосредственной близости — нет, однако на юго-западе было обнаружено небольшое людское поселение, деревня Карн.

— Насколько небольшое? Сколько домов? Есть ли какие-нибудь укрепления? Средний уровень местных?

— Порядка тридцати домов, укреплений нет…

— Подожди, а откуда узнали название деревни? — вдруг остановил я Демиурга.

— От местного источника.

— Что? — я постарался сдержать удивление. — Мы уже успели вступить в контакт с местными? Почему я об этом не в курсе?

— Извините мою неосведомлённость, владыка Абель, но я не знаю, почему вам не сообщили… — замялся Демиург.

— Ладно, — я отметил себе, что нужно будет серьёзно поговорить с товарищем-попаданцем. — И каким же образом произошёл контакт? Момонга отправил делегацию к крестьянам?

— Нет. Владыка Момонга посчитал, что нам не следует раскрывать своё присутствие. По его приказу, один из аборигенов был тайно доставлен в Великую Гробницу Назарик и допрошен.

Я пристально посмотрел на демона, чувствуя как тяжелеет взгляд и сжимаются челюсти. Вряд ли меня так задела судьба случайного человека, скорее я считал такие действия крупным залётом. Да, совершил его не Демиург, но Демиург меня очень раздражал, а главное находился сейчас прямо передо мной.

— То есть вы похитили человека? Я правильно понял?

— Именно так, владыка Абель, — Демиург, похоже, чувствовал сгущавшуюся над его головой грозу, но поделать ничего не мог.

— А потом допросили?.. Кто? Какими методами? — я даже шагнул навстречу демону, предчувствуя, что ответ мне не понравится.

— Нейронист Пэйнкилл…

— Что?! — я вдруг взорвался, перешёл на крик, начал тыкать Демиурга пальцем в грудь. — К Нейронист?! Какого чёрта?! Как только додумались?!

Глаза демона скрывались за непроницаемыми очками, я не видел его взгляда, а лицо он держал совершенно бесстрастным. И это меня раздражало. На ближайшие мгновения я будто потерял контроль, моя рука по собственной воле схватила подчинённого за отворот пиджака, другая сорвала очки и отбросила их в сторону. На меня уставились два ничего не выражающих драгоценных камня.

«У этого ублюдка даже глаз нет!»

— Отвечай на вопрос! — рявкнул я и встряхнул Демиурга за пиджак. Хотя демон не сопротивлялся намеренно, моё усилие почти не имело эффекта. Проклятый сет очень значительно резал характеристики, ведь кольца, которое превращало его из колодок в топовый усилитель, на мне сейчас не было. Однако в тот момент я не подумал о возможной опасности. Демиург при желании мог, если и не убить меня с одного удара, то сильно ранить. Однако демон стоически переносил выволочку.

— Нейронист — главный специалист Назарика по допросу пленных, к тому же её методы гарантировали получение информации в кратчайшие сроки, — голос демона звучал исключительно по-деловому, без примеси эмоций.

— Кратчайшие сроки?! Да можно было просто поговорить! А теперь человек мёртв! Чем ещё порадуешь? Может быть, это ещё и ребёнок?!

— Нет, половозрелая женщина, — всё так же бесстрастно ответил Демиург.

Взрыв моей агрессии пошёл на спад. Я понял, что веду себя не слишком правильно для высшего существа, поэтому постарался сбавить обороты, перевести тему.

— Хорошо, хорошо… К этому вопросу мы ещё вернёмся. Пускай. Человек уже попал в застенок, исправить ничего не возможно. Я верно понимаю, что сейчас женщина мертва?

— Разрешите связаться с Нейронист, владыка, — спросил Демиург. Я кивнул. Тогда демон приложил пальцы к виску и использовал [Сообщение].

— Мертва, — через пару секунд подтвердил он.

— Мертва, — повторил я. — Ладно, с пленницей всё понятно. Чем занимался ты?

— Проработкой плана по захвату мира…

— Чем?! — я аж закашлялся.

— Проработкой плана по захвату мира. Точнее, я сформировал несколько принципиальных стратегий, сравнил их по скрытности, затратам временных, материальных и людских ресурсов…

— Хватит! — я помассировал лоб. — Знаешь что, Демиург? Продолжай. Потом поделишься всем, что придумаешь.

Договорив, я телепортировался. Мне предстоял обстоятельный разговор с Момонгой.

* * *

После того как владыка Абель исчез в портальной вспышке, из Демиурга будто выпустили весь воздух. Таких разносов ему ещё не устраивали. К тому же он не был уверен, чем именно так разозлил высшее существо. Как обычно, у него уже появились версии (целых семь), но они не казались стратегу Назарика удовлетворительными. У демона впервые за всю жизнь заболела голова. Раньше он просто не испытывал подобных ощущений. А как быть с очками, которые сорвал с него владыка Абель? Надеть их обратно или остаться так? Демиургу было ясно, что этот жест — сложное иносказание. Владыка имел в виду, что он не видит картины в целом… Но только ли один этот смысл владыка Абель вложил в своё действие? Множество вопросов роилось в голове умнейшего существа Назарика, и в этот момент он как никогда чувствовал непреодолимую, чудовищную разницу между своим ничтожным рассудком и разумом высших существ.

— Демиург, — обратился к нему Гибил. — Почему ты не сказал владыке Абелю, что человека к Нейронист отправила Альбедо, а не ты?

Демиург обернулся к подчинённому. Его лицо по-прежнему ничего не выражало:

— Разве ты не понял? Владыка сразу обозначил, что спрашивает именно с меня. Он мгновенно догадался о том, кто отдал приказ. Думаю, Альбедо не избежит заслуженного наказания, но владыка отчитал и меня, значит я тоже повёл себя неправильно.

— Но ведь ты был занят другим делом…

— Да, но когда я сказал о том, что разрабатывал план по захвату мира, владыка Абель очень этим возмутился. Его недовольство как раз и было связано с тем, что я неверно расставил приоритеты. Для исполнения даже этой моей задачи мне необходимо было постоянно иметь ввиду новые данные о мире, а значит нужно было наладить эффективное взаимодействие с Альбедо. Кроме того, возможно, я бы повлиял на Альбедо, и она приняла верное решение относительно пленницы. Владыка указал мне на то, что я во-первых, бездарно подошёл к выполнению своей задачи, во-вторых, таким своим подходом упустил возможность повлиять в лучшую сторону на выполнение смежной задачи, то есть отчасти виноват в её некачественном исполнении.

— А я и не понял, что владыка Абель имел в виду так много, — после значительной паузы ответил Гибил. — Мне показалось, что его просто расстроила смерть пленницы, а тебя он отчитал, потому что не любит демонов.

Демиург поморщился:

— Как ты можешь такое предполагать? Это же абсурдно, даже кощунственно! — демон серьёзно посмотрел на Гибила. Любого другого своего подчинённого он бы жестоко наказал за такие слова, даже мысли. Однако Гибил был не простым творением высшего существа. Он нёс в себя частичку души владыки Аманомахитоцу. Поэтому Демиург не считал себя вправе наказывать голема, только объяснять. — Понимаешь, в каждом слове, поступке, даже взгляде высшего существа множество смыслов. Они бесконечно умнее каждого из нас. Даже если тебе кажется, что ты вполне понял смысл сказанного владыкой Абелем, это не так. Мы не способны до конца постичь замысел высших существ, только выполнять их волю.

— Да. Ты прав, Демиург.

* * *

Я снова оказался в своей комнате и тут же ощутил густой запах спирта.

— Да, здесь точно стоит проветрить.

Прошёлся по комнате взад-назад, присел на кровать и обхватил голову руками.

«Просто замечательные новости! Оставил бы их ещё на пару дней без присмотра, они бы устроили местным геноцид! Куда Момонга смотрит?.. А я? Почему на меня так влияет бэкграунд персонажа? Ненависть к демонам — это же не расовая особенность… Или нет? Твою мать! А у нас на самых ответственных постах — два демона! Хотя бы Момонга не демон».

Рука сама собой потянулась в инвентарь и выудила фляжку. Я ещё раз приложился и выдохнул.

«С такими подчинёнными и в алкаша превратишься — не заметишь. Надо поговорить с Момонгой… Кстати. И как мне его искать?»

Магией я не владею вообще, поэтому придётся спрашивать у первого встречного либо искать того, кто знает [Сообщение].

Я вышел из комнаты в коридор.

— Здравствуйте, владыка Абель, — сказала Альбедо.

«Твою мать! Чёртовы скримеры!»

— Что ты делаешь у меня под дверью? — при взгляде на девушку в голове тут же всплыл недавний сон, но никакого смущения я не почувствовал, потому что Альбедо — демон, а демоны меня раздражают.

— Я проходила мимо.

— Понятно. Где сейчас Момонга?

— В малом тронном зале.

«Ну и где это? Я не то что не помню, как он выглядит, забыл даже про то, что он существует».

— Альбедо… а ты не к Момонге идёшь?

— Да, к нему, владыка Абель.

— Пойдём вместе.

— Спасибо, владыка Абель. Я буду счастлива сопровождать вас, — просияла демоница, но с места не сдвинулась.

«Ну и что ты стоишь? Думаешь, я знаю, куда идти?! Ну, конечно! Владыка должен идти первым, он же такой до фига важный».

— Веди, — попытался улыбнуться я.

— Как прикажете, владыка, — она изящно склонила голову, после чего направилась вдоль по коридору. Я последовал за ней сбоку и чуть позади.

Наверное, рационально было бы по пути расспросить Альбедо о том, как продвигается изучение внешнего мира. Демиург ведь сказал, что именно она координировала всю разведывательную работу. Но я не хотел в очередной раз сорваться на подчинённом, поэтому шли мы в тишине.

Альбедо — страж десятого этажа. Ей подчиняются стражи остальных девяти этажей, хотя в чём состоит это подчинение, я раньше не задумывался. В игре эта иерархия была простой формальностью, строчками в описании персонажей, сами стражи были просто охранниками на случай вторжения других игроков. Но теперь всё изменится. Осталась ли необходимость в стражах этажей? Нужен ли кто-то, кто будет смотреть за порядком на этаже, решать проблемы его обитателей, управлять нормальных ходом вещей?.. Такого функционера скорее стоило бы назвать менеджером этажа. А сами стражи? К Альбедо и Демиургу у меня могут быть только личные претензии, в их компетентности сомневаться не приходится. Но как быть с Аурой и Маре? Они ведь дети. Страж четвёртого этажа — вообще голем, автомат без личности. В его управленческих способностях есть определённые сомнения. В скором времени Назарику предстоят кадровые перестановки. Хотя рационально ли это? Для наших полуоживших НИПов снятие с должности может оказаться весомым аргументом наложить на себя руки. Скорее эти «должности» со временем фактически превратятся в почётные титулы без какого-либо содержания, как стало в своё время с феодальными титулами. Поживём увидим.