Overlord: Противостояние (гет)

На завалинке, облокотившись о добротную стену свежего сруба сидел крепкий мужчина за тридцать: короткий ёжик тёмных волос, резкие черты лица и острый взгляд. Он смотрел, как медленно идёт старичок-пахарь. Молодая кобыла степенно тянула плуг, а её хозяин подвывал на одной ноте очередную сельскую песню. Ветер и расстояние скрадывали слова, но мужчина тихо подпевал знакомому мотиву. Лицо его было задумчиво, поза расслаблена. Одет он был в тяжёлый металлический доспех, на бедре — массивный меч.

Где ещё доживать свои деньки кирасе, которую латали и избавляли от вмятин сотни раз, на ком ещё увидишь такие протёртые старые ножны, если не на авантюристе, давно отошедшем от дел? Но несмотря на видавшее виды снаряжение, воин выбивался из деревенской размеренности, как кузнечный молот выбивается из интерьера кондитерской лавки.

Из-за дома появился другой вояка, помоложе. Меч его болтался на приспущенном поясе, просторную рубаху раздумал ветер. Молодой остановился, понаблюдал немного за пахарем, потом плюхнулся на лавку рядом с товарищем и предложил:

— Творог будешь?

Мужчина только покачал головой.

— Точно? — парень аккуратно достал тряпицу и развернул её. — Я и так уже половину съел.

На этот раз старший вояка даже не ответил. Молодой пожал плечами и ссыпал в рот небольшую пригоршню белых рассыпчатых хлопьев.

— Что скажешь, Газеф? Я и не думал, что в Ре-Эстиз остались такие деревеньки.

— Угу.

— Люди живут богато. Сколько скотины по дворам. Сытые лица... Даже дома, — он постучал по бревенчатой стене сруба, — крепкие. Новые совсем.

— Горели недавно, — покачал головой Газеф.

— А ты откуда знаешь? Я рассказать хотел.

— Не мудрено. Старых то домов не видно. Деревня целиком выгорела, и все дома заново отстроили.

— Да, так и было. Лет десять назад. Но не из-за обычного пожара… — молодой закинул ещё одну пригоршню творога в рот.

— Восемь лет назад последний раз воевали с Зиркнифом. Он деревню и сжёг. Чего ты вокруг да около ходишь?

— То-то и оно, что не Зиркниф. Барон какой-то. Наш. Ты, может, его даже вспомнишь. Местные говорят, мол, он против Кровавого императора воевать струсил, решил в деревне отсидеться. А деревню потом отстраивать пришлось. И у старостовой жены сынишка появился. Баронский ублюдок.

Газеф медленно обернулся на младшего товарища. Тот внимательно смотрел на капитана. Будто закинул сеть, и теперь ждал, клюнет ли.

— Зачем, Вальд?

— Что значит зачем?! — вдруг вспыхнул молодой. — Потому что гнида он, зверь! Не врага бьёт, а…

Строноф дал подчинённому подзатыльник. Хотя движение было как будто не сильным, парень свалился с лавки и чуть не ткнулся лицом в землю.

— Следи за языком, — спокойно проговорил Газеф. — Услышал бы тебя благородный, приказал бы выпороть. В лучшем случае. И ты не понял вопроса. Зачем ты мне всё это рассказываешь? Всю дорого только и делаешь, что собираешь такие вот истории, а потом норовишь мне на уши присесть.

— Потому что ты не видишь, как живут люди. Почему они так живут… — Вальд сел на землю, слегка морщась и потирая ушибленный затылок. — Когда я узнал, что ты выиграл турнир, что тебя сделают телохранителем самого короля, я думали, что всё изменится, понимаешь? В детстве мне казалось, может быть, не все хозяева такие злые, как наш. И правда! Большинство хуже! А ты этого не видишь, не хочешь видеть.

— Вижу, — нахмурился Строноф.

— Тогда почему не говоришь обо всём королю? Почему ничего не меняется?

— Потому что жизнь устроена сложнее, чем ты думаешь.

— Разве? — возразил Вальд, поднимаясь с земли. Он так и остался стоять, нависая над Газефом. — Думаешь, барона, который сжёг эту самую деревню, наказали потом? Да король об этом, наверное, даже не узнал.

— Это война… — сурово отчеканил воин-капитан.

— Деревню сожгла не «война», а барон, который сбежал с той войны, — перебил Вальд.

— Я помню только одного барона, который покинул поле боя до начала битвы. Его звали Уильям Хэгиш, и он не сбежал. Его послали в дальний дозор, он раскрыл обходной манёвр Зиркнифа, потерял половину своих воинов, но смог предупредить короля о ловушке. Именно благодаря Хэгишу поле осталось за нами, а имперцы бежали. То что он не участвовал в основном сражении, ничего не значит. Хэгиш — один из героев побоища на равнинах Катз. Король лично наградил его, когда всё закончилось.

— Герои не жгут своих деревень.

— Такие герои существуют только в бардовских песенках, настоящая жизнь куда сложнее. Не бывает в ней однозначных героев и злодеев, — сказал Строноф снисходительно. Потом хлопнул по лавке. — Сядь.

Вальд постоял ещё какое-то время, но всё-таки подчинился:

— Если он герой, как ты говоришь, то почему он сжёг деревню?

— Война… — повторил Строноф. — Война это не просто сражение двух армий. Она забирает из семей отцов и сыновей, жжёт поля, выпускает болезни и голод, она мстит даже победителям, которые возвращаются домой. Она меняет людей, делает их более жестокими, злыми. Даже героев. Не знаю, почему он сжёг деревню. Может быть, селяне не захотели накормить его людей или пустить его на постой… Но ведь такого они тебе не расскажут.

— Этого не может быть… Ты оправдываешь зло, — запротестовал Вальд. — Да, можно найти причину, объяснить каждое маленькое зло. Сожжённую деревню, повешенного без суда авантюриста, жестокое подавление бунта... Но почему аристократы совершают так много зла? Почему не может быть иначе?

— Не твоего ума дело, — припечатал Газеф. — Думать об этом должны жрецы и правители, а ты простой воин на службе его величества. Ты должен воевать. Идти, куда пошлют, и делать, что прикажут. В этом и есть доблесть воина. Служить.

— Я понимаю. Служить… — уныло повторил Вальд. — Но знаешь, ведь служить можно по-разному. Можно, как у нас, а вот Зиркниф…

— Вальд, хватит думать о том, как устроено у нас, как в Бахаруте, а как в теократии. Это пустая трата времени. А если я ещё раз услышу, как ты с кем-нибудь об этом говоришь, прикажу выпороть. Такие разговоры вредны. Ты начинаешь думать за правителя, воображаешь, что разбираешься в управлении государством лучше него, лезешь туда, где тебе не место. А на своём месте, наоборот, делаешь меньше, чем должен.

— Да, да…

— И хватит ходить к магам. Думаешь, я не понимаю, откуда у тебя такие мысли? И не надо рассказывать, что только за магичками ухлёстываешь.

— Газеф, ты перегибаешь. Мне не десять лет, а ты мне не отец и не старший брат, — твёрдо возразил Вальд.

— Я обещал твоей матери приглядывать за тобой, и я выполню обещание.

— Если ты не прекратишь, я просто уйду в авантюристы. Мне иногда кажется, что какая-нибудь железная команда делает больше, чем мы…

Разговор мужчин вдруг прервал деревенский мальчонка, прибежавший со стороны центра деревни:

— Гоподин Ствонаф, гоподин Ствонаф! Едут! Едут они!

Суровое лицо воина-капитана разгладилось при виде карапуза, он улыбнулся, потрепал его по голове и переспросил:

— Кто едет?

— Они! Они... Ыцари! Во! — мальчик показал три пальца, потом задумался. — Но не такие. Не как ты, гоподин Ствонаф.

— Спасибо, малец. Ну, беги, — поблагодарил Строноф, потом обратился к Вальду. — А вот, похоже, наши долгожданные гости. Хотя странно, что их только трое. Приведи себя в порядок. Встречать будем вместе. Жду на площади.

— Я быстро, — бросил Вальд и убежал. Газеф же не спеша поднялся с лавки и направился к центру деревни.

* * *

Лошади гостей приближались неторопливым шагом, поэтому у обеих сторон было достаточно времени рассмотреть друг друга. Прибывших возглавлял статный блондин на породистом коне вороной масти. Достаточно было и одного взгляда на коня, чтобы понять, что хозяин его — аристократ не из бедных. Сам мужчина только подтверждал складывающийся образ: суровое лицо со шрамом на левой щеке, короткие жёсткие волосы, надменный взгляд ледяных глаз. Спутники аристократа не выделялись. Впрочем, можно ли назвать высокопоставленного церковника из теократии Слейн аристократом? Как бы там ни было, но капитан смотрел на него насторожено. Длительная история взаимоотношений со знатью Ре-Эстиз создала у Стронофа предубеждение против любого благородного.

Рядом с Газефом стоял староста и Вальд. Первый, чтобы разместить прибывших на постой, второй в качестве группы поддержки. Для солидности и на всякий случай.

— Воин-капитан Газеф Строноф, я полагаю? — заговорил блондин приблизившись достаточно.

— Верно.

Аристократ ловко спрыгнул с коня, чем сильно озадачил капитана. Обычно благородные предпочитали разговаривать с простолюдинами сверху вниз.

— Нигун епископ Луинский, — блондин простецки протянул руку для рукопожатия, и Газеф был столь удивлён, что молча пожал её.

— Для меня честь лично приветствовать скалу Катз.

— Не стоит, ваше преосвященство. Я прежде всего такой же слуга моего короля, как и любой другой.

— Я вижу перед собой прежде всего легендарного воина. Поэтому пообещайте, что по пути в Э-Рантэл обязательно расскажете, какие испытания выковали и закалили первый клинок королевства.

— Как вам будет угодно, — стараясь скрыть растерянность от такого напора, нейтрально ответил Газеф.

— Я весь в предвкушении, господин Строноф, — теократ со значением посмотрел на мужчину. — А впрочем, возможно, вы согласитесь присоединиться ко мне за сегодняшним ужином? Вы когда-нибудь пробовали, как готовят оленину в Силксанте? Могу вас заверить, искусство моего повара приятно вас удивит.

— Почту за честь, ваше преосвященство, — вежливо ответил Строноф.

— А теперь, позвольте я распоряжусь о размещении своих людей.

— Конечно, — кивнул Газеф.

В конце концов Нигун вместе со старостой удалился. Газеф всё ещё чувствовал себя немного растерянным, и какое-то время безмолвно провожал взглядом спину гостя.

— Классный мужик. Даже несмотря на то, что благородный, — легко заметил Вальд.

— Не знаю... Он со мной как будто играл. А ещё эта откровенная лесть. Не нравится мне всё это.

— Опять твои недобрые предчувствия, Газеф? А мне кажется, он просто искренне тобой восхищается. Точно так же, как любой из нас. По этому Нигуну сразу видно — он настоящий вояка. Чопорный немного. Но кампанейских благородных вообще не бывает. Короче, ничего удивительного в его словах нет. Кстати, захвати с ужина немного оленинки, а. Я ведь тоже не знаю, как её готовят в Силсанте. И вина какого-нибудь… Веришь, ещё никогда не пробовал, какое вино пьют аристократы?

— Кто о чём, а ты всё о жратве, — усмехнулся Газеф. — Сам с его поваром договаривайся.

— Ну… — разочаровано протянул Вальд. — Я знал, что ты так ответишь. Толкну ему твою запасную сбрую.

— Ага, попробуй, — хохотнул Строноф. — Но ты всё-таки сходи. Потрись там, расспроси слуг обо всём. Да и за самим епископом пригляди. Не нравится он мне. Слишком вежливый для аристократа.

— Как скажешь, командир. Но я думаю, пустое это. Ты просто слишком подозрительный. Удивляюсь, как ты до сих пор не заподозрил в чём-нибудь меня или Рыжего.

— Своему коню я верю, как себе, а с тобой мы ещё поговорим, — хмыкнул Газеф.

— К магичкам я ходить не перестану, если ты об этом.

— Об этом тоже… Но сейчас о деле. За безопасность посла теперь отвечаю я и лично его величество, поэтому гляди в оба.

Со стороны дороги, откуда ранее приехала троица во главе с Нигуном показались ещё всадники, сопровождавшие крытую повозку.

— На такую армию никакая шайка не позарится. Посмотри, какие у них кони, доспехи, — ткнул пальцем Вальд. — А если ещё нас добавить, можем брать в осаду небольшой городок.

Газеф отошёл к краю площади, но продолжил наблюдать за пребывающими.

— Знаешь, я всё равно думаю, что такое посольство и такой посол — это хороший знак, — Вальд снова оказался возле капитана. — Может быть, они хотят предложить нашему королю помощь против Зиркнифа?

— С чего бы? Император обескровил собственное войско, вырезал добрую половину дворян, — хмыкнул Строноф. — После такого он не сможет воевать ещё лет пять, если прежде его не скинут.

— И после этого, ты ещё говоришь, что это я думаю за правителей.

— Я… — Газеф запнулся. — Это не мои мысли, я просто пересказываю разговоры, которые слышал при дворе.

— Да? При дворе такое говорят? А кто? Я слышал, что Зиркниф собирает какие-то новые войска. Не только из аристократов и ополчения, как у нас. А про них что-нибудь говорят?

— Опять ты меня вывел на этот пустой трёп, — буркнул Газеф и направился вглубь деревни.

— Подожди, мне же интересно! — Вальд пристроился рядом с командиром. — Чего ещё наши аристократы говорят про Бахарут? Какие у нас шансы, если снова начнётся война?

— Войны не будет.

— А если будет?

— Если я что-то понял за свою долгую службу, так это то, что дворцовые интриги даже на поле боя решают гораздо больше, чем доблесть воинов.

— Да после того, что Зиркниф сделал со своими аристократами, ему никакие интриги не помогут. Наши его боятся, как огня. Будут драться.

— Будут, не будут, победим, не победи, но никакая война нигде и никогда не приносит благ простому человеку, — Газеф задумался на пару секунд, потом продолжил. — Всё это неважно, потому что войны не будет. При дворе не могут ошибаться. Бахарут не готов.

* * *

— Как это понимать, Нигун?!

Епископ поднял глаза от книги и бросил надменный взгляд на вторженца. Моложе его, белобрысый, черты лица тонкие, изнеженные, тронутые спесью и сладострастием. Подтянут, но не слишком мускулист. Среднего роста.

— Почему сервы считают, что посол — это ты?! Почему меня никто не встретил?! Какого демона?!

— Если вы, господин Белиус, сейчас же не прекратите истерику и не извинитесь, то клянусь Шестью, очень пожалеете, — спокойно произнёс Нигун. Вставать с лавки, на которой он устроился с таким комфортом, мужчина посчитал излишним. — Что же касается возникшей путаницы, то это всего лишь забавное недоразумение, не стоит так из-за него переживать.

— Истерику?! Забавное недоразумение?! Да как ты смеешь так разговаривать с послом?! Сейчас ты находишься в моём подчинении! Встань, когда я с тобой говорю!

Нигун медленно отложил книгу, встал и сделал пару шагов по направлению к вторженцу. На лице епископа не было и тени дружелюбия. Он отставил руку, будто готовя заклинание, пальцы перебирали воздух. Белиус сделал шаг назад.

— Ты не посмеешь... — сглотнул посол. — Я обладаю дипломатическим иммунитетом... У тебя будут проблемы...

— Ты так уверен? — улыбнулся Нигун, продолжая надвигаться на собеседника, пока тот не упёрся в стену. — Будешь хорошо себя вести, и мы сможем найти общий язык. Но если ещё хоть раз ты выкинешь что-то подобное… Знаешь, что произойдёт? Раз, — он щёлкнул пальцами перед лицом Белиуса. — и ты потеряешь всё. Тебя отзовут с миссии, лишат дипломатического статуса, и никакие связи твоего уважаемого рода тебе не помогут. Вылетишь со службы и отправишься обратно под юбку. Ты политический ноль, ничтожество. А я здесь только для того, чтобы определить насколько убогое. Твоя судьба в моих руках. Понял меня, Белиус?

Аристократ закивал.

— И последнее, господин посол, я хочу напомнить, что вечером ты устраиваешь ужин, на котором будет присутствовать Газеф Строноф и я. А ты нет, потому что ты устал с дороги. Покажешься в начале, а потом уйдёшь. Понял? А теперь пошёл отсюда! [Страх], — напоследок Нигун шепнул заклинание, однако постарался сделать это как можно незаметнее.

Когда Белиус на подгибающихся ногах вышел из дома, к епископу подошёл один из сопровождавших его людей.

— Присмотри за этим слизняком, — бросил Нигун. — Какое же ничтожество… Надеюсь, он хотя бы не обделался. Если попытается что-нибудь передать в столицу, не мешай, но гонца надо будет перехватить. Ни одно его сообщение дойти не должно. Только сделай всё так, чтобы этот кретин ничего не заподозрил.

— Слушаюсь, ваше преосвященство, — кивнул слуга.

— Ещё что-то? — спросил Нигун, когда подчинённый остался стоять.

— Как быть со Стронофым?

— Никак.

— Но я думал...

— Думать из нас двоих полагается мне, — отрезал Нигун. — Активных действий не предпринимать до отдельного распоряжения. Вести себя в соответствии с полученными ранее инструкциями. На этом всё. Без особой необходимости меня до ужина не беспокоить. Ступай.

— Как быть со Стронофым? — задумчиво проговорил Нигун, когда слуга удалился.

Мужчина достал из-за пазухи небольшой флакон с мутной жидкостью и принялся вертеть его в руках.

— Строноф, Строноф, Строноф...

Ещё какое-то время Нигун думал, после чего вновь взялся за книгу. Иногда мужчина возвращался мыслями к фигуре посла и морщился. С другой стороны, его так забавно было пугать…

На моей ноге сидела девушка в белом обтягивающем платье. Длинные угольно-чёрные волосы, влажные губы, упругая тёплая попа. Я не торопился.

Уткнулся в её ключицу и иногда поглядывал в разрез платья, нежно водил рукой по оголённому бедру. Она гладила меня по волосам, стараясь не замечать, что ей неудобно сидеть явно не из-за ключей в моём кармане.

— Альбедо, я раньше не задумывался...

— Сейчас не лучшее время, чтобы начинать, — прошептала она.

— Но ты всё-таки скажи... Ты надеваешь что-нибудь под платье?

— Не скажу.

— Тогда я буду тебя пытать! — я отыскал в шелковистых волосах острое ушко и легонько прикусил мочку.

— Не скажу, не скажу! — на мою попытку подуть она засмеялась и заёрзала, чуть не свалившись с колена.

— Ты вынуждаешь меня прибегнуть к крайним мерам...

— И на что ты готов пойти, чтобы выяснить, есть ли на мне трусики?

— Боюсь, придётся проверять методом научного тыка.

— Фу, грубиян, — она отвернулась, хлестнув меня волосами по лицу. Между тем я опустил руку к её животу и провёл по ткани платья к низу. Альбедо довольно потянулась.

— И каков твой вердикт, милый?

— Нужны дополнительные исследования... — моя рука пропутешествовала обратно к вырезу на бедре и скользнула под ткань.

— Ах, моя девичья честь в опасности! Что же мне делать?

Вместо слов я потянулся к её губам, но в последний момент она уклонилась, и я чмокнул её в нос.

— Жадина! А ну-ка иди сюда, — я снова попытался поймать её губы, но Альбедо не давался. Между тем моя рука добралась до гладкого живота девушки.

— Не туда, холодно, — прошептала Альбедо. Я сместился ниже.

— Теплее.

Трусиков всё ещё не было. Внезапно гладкая кожа закончилась, а девушка слегка дёрнулась, — Нежнее, миленький. Вот так, — она начала медленно тереться о мою руку. Я почувствовал что-то тёплое и влажное на пальцах.

Вдруг Альбедо навалилась туда, где точно не было ключей.

— Уххх... — я потерял равновесие и повалился на спину. Она нависла надо мной, жадно облизывая губы и будто прицеливаясь для броска. Тогда я подцепил её захваченной рукой и толкнула на себя. Альбедо повалилась следом за мной да так, что моё лицо залезло прямо в декольте.

Я вдохнул аромат её бархатной кожи, поцеловал грудь.

— Разве тебе не тесно в таком узком платье? Особенно здесь, — я продолжил покрывать поцелуями мягкие округлости, ложбинку, потом схватился зубами за вырез платья и спустил его. Девушка ахнула, а я всё увидел. Только на мгновение.

— Хам! — воскликнула Альбедо и «стыдливо» прикрыла грудь руками. А я ощутил, что моему желанию становится слишком тесно. Эта наигранная невинность была правдоподобнее и соблазнительнее любой естественной. Моё тело рвалось к ней, я хотел обхватить её так крепко, как никакое самое узкое платье, завладеть, слиться с ней, как сливаются атомы водорода в термоядерном синтезе. Рука выскользнула из-под платья, я потянулся к ней, но она снова отстранилась.

— Не так просто, миленький, — Альбедо соблазнительно качнулась из стороны в сторону, всё ещё скрывая самое интересное. Я попытался приподняться, желание рвалось наружу, но тут она, чуть прицелившись, села прямо туда. Мы соприкоснулись через ткань, и я с силой выдохнул от навалившейся тесноты и напряжения. Ещё бы чуть-чуть — и фальстарт. Я прошёл по самому краю. В горле моментально пересохло.

— Самый сок, — я поймал взгляд Альбедо и облизнул пальцы, побывавшие под платьем. — Пора приступать к прожарке. И меньше чем на well done я не соглашусь.

Альбедо прикрыла рот ладошкой, а я заподозрил, что она умеет притворно краснеть.

— Ты хочешь готовить на холодных углях? — она начала медленно двигаться. Из-за тесного платья Альбедо сидела, как в дамском седле — колени вместе. Изящная, как королева.

Продолжая двигаться туда-обратно, девушка начала поигрывать мышцами бёдер, ещё сильнее сдавливая меня в тисках.

— Ещё немного, и от углей останется одна зола, — я потянулся к платью и попробовал задрать подол.

— Значит сегодня ты без мяса, — она легко отвела мою руку и положила на своё бедро. Я положил вторую симметрично и начал помогать её движениям. Альбедо скользила туда-обратно, соблазнительно изгибаясь в пояснице. Я вжимал её в себя со всей силы. Казалось, ещё чуть-чуть и тонкая перегородка из ткани будет прорвана, случится пробой, контакт замкнётся, но на этот раз преграда оказалась сильнее моего желания.

Вдруг я в очередной раз понял, что на краю. В последний момент я схватил Альбедо и притянул к себе. Она замерла, обхватив меня руками, я заметался от удовольствия, до боли сжимая её упругие бёдра.

Когда я затих, девушка прижалась ко мне обнажённой грудью и запустила руки в волосы. Наши лица оказались вплотную.

— Как ты мог, так поспешить? — укоризненно смотрела она на меня. — Безоружный рыцарь, даму из беды не спасёт.

Альбедо говорила, а я смотрел в её глаза. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Внимание отметило и ещё одну деталь, которая ранее почему-то от меня ускользала, — толстые белы рога на голове.

«Демон! Грёбаный демон!»

— Что случилось, любовь моя? — она испугалась, но сделать ничего не успела. Я вскочил и грубо сбросил её с себя.

Теперь отчётливо стали видны и большие чёрные крылья уходившие к пояснице. Я оцепенел с гримасой ненависти на лице, сжимались и разжимались кулаки. Застарелые ожоги загорелись вновь, под кожей заходили чужеродные для человеческой природы жгуты. Меня будто распирало изнутри, кожа вот-вот должна была лопнуть, как воздушный шар, и разлететься кусками.

— Что с тобой, милый? — Альбедо вскочила и кинулась ко мне.

— Сдохни, тварь! — я замахнулся и ударил. Кожа на правой руке взорвалась, но кулак пролетел мимо…

«Как я мог промахнуться с такого расстояния???»

Девушка обняла меня, попыталась заглянуть в глаза и всё спрашивала: «Что случилось, что произошло?»

Ожоги запылали с новой силой, я обезумел, начал извиваться в её объятиях не в силах скинуть демона. Тогда я толкнулся ногами, и мы врезались в стену. Нужно было сделать, что угодно. Только бы причинить боль исчадию преисподней. Откуда-то брызнуло стекло, осколки ранили меня, по всему телу кожа повисла лохмотьями, но Альбедо оставалась совершенно невредима: ни царапинки, ни малейшего пореза на одежде.

Я снова влетел в стену и на этот раз проломил её. Наши сплетённые тела закрутились, падая в чёрную бездну. Альбедо прервала объятья, схватила меня за руку, и падение вдруг прекратилось.

— Только прости меня, любимый. В чём бы я ни провинилась. Я сделаю всё, что скажешь. Только успокойся, — Альбедо говорила быстро, прерывисто, но я только безумно кричал: «Сдохни, демон!!! Сдохни!!!», — рванулся и выскользнул. Кусок моей кожи остался в её руках, а я снова устремился вниз. Падение. Вдох.

* * *

— Ну и дичь… Какой же идиотский сон… — я протёр глаза, которые оказались в какой-то корке.

«Твою мать... Что это за ерунда? Кровь?»

Достал из инвентаря фляжку, вылил немного на руку и умылся. Глаза защипало.

— Фу, ты… — я зажмурился, потом, переждав пару секунд, сделал глоток. Горло и пищевод обожгло. Я резко выдохнул.

«Бодрит!»

Долго копаться в памяти, выясняя, где же я оказался, не было нужды. Голова работала, как атомные часы, несмотря на вчерашние алко-подвиги. Я отчётливо помнил, что нахожусь в своей комнате на девятом подземном этаже Великой Гробницы Назарик. Со всем произошедшим я успел сжиться за прошедшие... не знаю сколько прошло. Около пары дней, наверное.

Не могу сказать, что слишком расстроен, хотя мне и было, что терять в прошлой жизни (больше, чем Момонге). В первые дни я скорее был максимально растерян, напуган. Эти чувства в конце концов и привели меня к текущему состояния. Расстраиваться же было просто некогда.

На всякий случай быстро оглядел комнату.

«Никого постороннего. Хороший знак».

Перед тем, как приступить как этаноловой самотерапии я строго воспретил меня беспокоить, однако мало ли, что взбредёт в голову ожившим НИПам? Не взбрело.

Сел на кровати, потянулся. Захрустела и зачесалась по всему телу присохшая кровяная корка.

«Видимо, во сне принял истинную форму, и вот результат».

Ещё раз приложился к фляжке, и на душе стало чуть теплее.

«Да, я надрался один. Но я не алкаш. Потому что не с кем...»

И это была горькая правда. Приглашать на застольные мероприятия одного из оживших НИПов я не стал по многим причинам, но самая простая в том, что ожили они как-то не до конца. Да, ходят, пахнут, разговаривают. Даже тёплые. Но эта их маниакальная преданность, зацикленность на желании услужить Высшим существам выглядит максимально ненатурально. Не раз я ловил себя на мысли, что разговариваю как будто не с живым существом, а с древней нейронкой середины двадцать первого века. Вроде бы и с человеком общаешься, но сомнение не отпускает. Ясно, что полуживые инфантильные неписи — не лучшая компания, чтобы поговорить по душам. Даже без оглядки на то, что мы с Момонгой не можем быть уверены в их полной лояльности и пока решили поддерживать образ высших существ. Сам же Момонга... стал скелетом, который физиологически не может поддержать атмосферу мероприятия. К тому же я просто не хотел так явно проявлять слабость при согильдийце, с которым мы давно не общались. За прошедшее время я успел сильно измениться, а лучшими друзьями мы не были и тогда, когда я активно играл.

Похмелье всё не наступало, настроение поднималось с каждой микросекундой. То ли кризис миновал, то ли крепкие нервы и неубиваемый оптимизм мне достались вместе с новым телом.

Я отклеил от виска кусочек острого эльфийского уха.

«Фу, мерзость».

На всякий случай ощупал голову. Всё в порядке — уши отросли. А вот волос на голове так и не появилось. Сюрприз.

Выругавшись, я встал с кровати и достал из инвентаря зеркало:

— Да... красавчиком не был и раньше, а теперь совсем крипота какая-то.

Я прокрутил пару вариантов того, как мне теперь отмываться…

— Нафиг, нафиг, — снова залез в инвентарь, достал свиток и использовал.

В него было запечатано заклинание пятого ранга «Высшее очищение». Снимает все проклятия и дебафы, наложенные заклинаниями шестого ранга и ниже. Мусор, короче говоря. Но я понадеялся на описание, которое обещало «полное» очищение. Прошлый раз, когда виделись с Момонгой, он говорил что-то про описание предметов. Что оно стало реальностью. Короче, моя догадка про полное очищение сработала.

— Ну вот, другое дело, — я встал и прошёлся по комнате, заглянул в зеркало, провёл рукой по гладкой голове. — Могло быть и хуже. У Момонги вообще голая кость…

«Чем бы заняться?»

Вариантов я видел много: расспросить товарища-попаданца о новостях, сходить на тренировочную арену или в библиотеку… Да мне не помешало бы пройтись по всему Назарику, заново с ним познакомиться, вспомнить. Я зашёл в игру после огромного перерыва, чтобы просто проводить в небытие свою первую DMMO-RPG, увидеться с согильдийцами, а получилось, что получилось. Попал в другой мир в теле своего игрового персонажа. Смешно.

Откуда начинать повторное знакомство? Конечно, с кузницы. Мы с Аманомахитоцу (главным крафтером гильдии) провели в ней очень много времени, распланировали всё внутреннее убранство, напридумывали кучу разных кузнечных артефактов, технологий и механик, не существовавших в игре. Большинство из них по сути являлись обычными декорациями или строчками в описании предметов, но нам было всё равно. Много болтали, иногда даже нарушая одно из правил гильдии — не упоминать о реальной жизни и реальных проблемах. Но главное — крафтили. Самое интересное, конечно, изготавливал Аманомахитоцу, потому что был чистым крафтером, но кое-какие фишечки были и у меня.

Я ведь не сразу определился с классом, а Иггдрасиль к тому же стал моей первой подобной игрой… В итоге мой Абель получился на три четверти воином на четверть крафтером с основным классом «боевой кузнец». Любой подобный персонаж уступит чистому кузнецу в искусности, а чистому воину в бою, но мне нравилось играть за такого ни-рыба-ни-мяса.

«Значит в кузницу? Или сначала поговорить с Момонгой? Нет, если бы случилось что-то важное, он бы сам со мной связался. В кузницу! А убраться?»

Всё постельное бельё пропиталось кровью, а ещё я был уверен, что в воздухе висит тяжёлый запах спирта, который я просто не чувствую.

«А как у нас вообще устроена вентиляция? Она, наверное, даже в описании нигде не прописана, потому что никому не было интересно заниматься такими скучными инженерными тонкостями. Нужно будет спросить потом у Момонги. А по поводу уборки скажу какой-нибудь из горничных, если встречу… Кузница!»

Я оправил сетовую броню, проверил, как висит на боку боевой молот, пригладил несуществующие волосы, убедился, что гильдейское кольцо на пальце, словом, морально приготовился к телепортации. Наконец, я пожелал оказаться на пороге кузницы Аманомахитоцу. Реальность мигнула и сменилась инфернальным пейзажем седьмого этажа.

Меня тут же обволок спёртый жаркий воздух, запахло серой. Кругом расстилалась чёрная каменистая земля вулканического происхождения. Невдалеке медленно текла лавовая река, на противоположном берегу которой громоздились руины гигантского храма в греческом стиле. Мрачные колонны, которые не охватило бы и пять человек, вздымались на десятки метров. Между ними стояли изящные статуи с отбитыми головами и множеством выбоин. Монументальные ступени, поднимавшиеся ко входу, были усыпаны камнями разной величины и кусками лепнины, отвалившимися от фронтона. Где-то внутри, судя по тому, что я помню, стоял гигантский белый трон, предназначавшийся для стража этажа — Демиурга. Среди колонн то и дело мелькали тени: то ли отблески пламени больших кованых жаровен, освещавших подножие храма, то ли юркие прислужники хозяина резиденции.

Словом, храм был большой и красивый, но мне туда не надо. Я стоял у входа в другое здание циклопического размера. Внешне оно выглядело как многоступенчатый зиккурат с бесчисленными переходами и лестницами. Его покрывали толстые трубы из жёлтого металла и вращающиеся шестерни разных форм и размеров, несколько выглядывавших из недр здания желобов изливались вниз лавовыми струями. Вся кузница была одним большим механизмом, который позволял регулировать температуру и влажность для хранения и обработки разных материалов, создания сплавов и закалочных масел. Некоторые цеха даже могли выполнять роль фабричного роботизированного конвейера, но только в наших фантазиях, потому что в игре такая механика отсутствовала. Но теперь… Кто знает?

На самом верху, куда поднимался горячий воздух со всего здания, располагалась малая кузница, в которой мы с Аманомахитоцу и проводили большую часть времени. Там на стенах и специальных стойках висело множество разнообразных молотков, щипцов, других инструментов, заготовок и готовых изделий, стояли наковальни, а также несколько горнов с возможностью поддержания разных температурных режимов… Всего я уже и не помнил. А ещё в малой кузнице жил Гибил — главный кузнец, непись.

Я медленно поднимался по центральной лестнице, и с каждым шагом ощущал, как накаляется воздух. На половине пути он становится небезопасен для некоторых низкоуровневых обитателей Назарика вроде горничных-гомункулов. В самом же помещении малой кузницы будут получать урон даже плеяды, если не озаботятся повысить сопротивление огненному урону. Мне высокая температура не могла нанести никакого вреда благодаря расовому иммунитету к огню. А ещё я совершенно не уставал и не выдыхался. Несмотря на множество пройденных ступенек и стоящий кругом жар, я не вспотел, дышал так же ровно, как после пробуждения, а мой пульс не ускорился ни на единый герц. Новое тело не переставало приятно удивлять.

Возле одного из каменных перил лестницы протекал открытый жёлоб с раскалённой лавой. Ради забавы медленно поднёс к нему руку. Пальцы защипало от высокой температуры, а сетовая перчатка начала тлеть.

«Непорядок».

Я попробовал её стянуть. Дёрнул. Ещё раз.

«Ах да, это же проклятый комплект, который просто так не снимешь…»

Я выудил из инвентаря кольцо и надел на палец. После этого перчатка с другой руки снялась без особых проблем.

Снова поднёс руку к медленному лавовому потоку, кожу опять защипало. Скорее приятно, чем больно. Медленно дотронулся пальцем. Густая поверхность немного прогнулась от моего нажатия, после чего палец исчез.

«А ничего...»

Погрузил руку глубже и зачерпнул немного лавы в ладонь. Кожу закололо от высокой температуры.

«Уххх... горяченькая. Жжётся. А без кольца?».

Я снял колечко, и проклятая броня вновь порезала мне статы.

Вдруг в нос ударил резкий запах жжёного мяса, а руку защипало сильнее. Я стряхнул лаву с ладони и обнаружил, что эта дрянь сожгла мне кожу на ладони.

— Что за чёрт?

«У меня же иммунитет! Либо проклятый сет лишает меня полной невосприимчивости к огню… Но этого быть не может! Тогда почему?»

Я задумался.

Сгорело не слишком много — только кожа. Мышцы остались целы. А через пару секунд рана и вовсе затянулась, ладонь приобрела тот же вид, что и до неудачного эксперимента, однако открытие осталось для меня загадкой.

«Да… к этой теме я ещё вернусь. Прежде всего стоит получше прочитать описание сета».

Надев перчатку, я продолжил восхождение.

На вершине у входа в малую кузню меня ожидали двое: человекоподобная груда металла и демон в стильном оранжевом костюме, Гибил и Демиург. Если первого я ожидал увидеть, то присутствием второго оказался неприятно удивлён. При моём появлении оба склонились.

«Долбаный демон. Сидел бы у себе в развалинах. Нет, припёрся зачем-то».

Я машинально пробежался по внешнему облику НИПов, взгляд зацепился за кольцо на одном из пальцев Демиурга. Гильдейское кольцо, которое позволяло телепортироваться между этажами. Такое же, как у меня. Всего их было сорок одно, по одному у каждого члена гильдии.

«Откуда кольцо у непися? Вот сейчас и узнаю — неприятного разговора всё равно не избежать».

Смотря на ожидавшую меня парочку, точнее на одного конкретного демона, я пару секунд раздумывал над тем, чтобы просто телепортироваться в свою комнату. К сожалению пришлось отказаться от этой соблазнительной мысли. Всё-таки мы с Момонгой договорились, что будем поддерживать репутацию высших существ. А моё исчезновение выглядело бы нелепо. Короче говоря, я закончил подъём и подошёл к встречающей делегации.

Гибил с Демиургом молниеносно переглянулись, после чего первым, к моему удивлению, заговорил голем.

— Здравствуйте, создатель, — металлическим голосом произнёс он, — я счастлив приветствовать вас.

— Привет, Гибил, — ответил я задумчиво. — Я тоже рад тебя видеть, но… почему ты называешь меня создателем? Ведь тебя создавал Аманомахитоцу.

Тело голема, состояло из множества деталей, некоторые из которых были соединены подвижными узлами и передачами, другие просто парили, удерживаемые магией. Все его части постоянно двигались, создавая впечатление работы сложного механизма. Изнутри Гибил светился красным светом, который затухал и разгорался, медленно пульсируя. После моих слов, всякое движение в его теле остановилось, внутренний «фонарик» замер на тревожном красном оттенке.

— Простите, владыка Абель. Конечно, я помню о владыке Аманомахитоцу, однако вы тоже участвовали в моём создании, поэтому я надеялся, что вы позволите называть вас создателем.

«Хм... похоже, для него это важно. Ну, мне в общем-то не жалко. Пусть зовёт. Главное, чтобы мои творения не передрались друг с другом из-за ревности».

— Хорошо, Гибил. Называй меня создателем и дальше.

— Спасибо, владыка Абель! — хотя голос Гибила так и остался металлическим и безэмоциональным, однако говорил он излишне быстро и громко. Тело голема после моего ответа вернулось в норму. Световая пульсация как будто стала чаще.

На самом деле Гибила не вполне правильно было называть големом. Да, когда Аманомахитоцу настраивал его в конструкторе, ему пришлось выбрать эту расу, однако согласно описанию Гибил был ожившим кузнечным молотом. Изначально — обычным кузнечным молотом. Однако его хозяин («величайший мастер-кузнец Аманомахитоцу, равных которому нет во всех девяти мирах Иггдрасиля и за его пределами») так дорожил своим молотком, что в инструменте отпечаталась часть его души, он обрёл разум. Так Гибил и появился. Незапланированно. По залёту, в каком-то смысле. Тогда Аманомахитоцу решил создать для ожившего молота тело и сделать своим помощником. Великий кузнец вместе со своим лучшим учеником (то есть со мной) беспрерывно трудился многие месяцы, и наконец завершил своё лучшее творение. Аманомахитоцу поместил молот в грудь адамантового тела, залил внутрь чистый мифрил, а чтобы тот никогда не застыл, великий мастер раскрошил каменное сердце огненного великана Сурта на десять кусков и бросил их в раскалённый металл. Кукла ожила, и обретший новое тело Гибил тут же получил назначение главным кузнецом Назарика и прописку на седьмом этаже в кузнице. Несмотря на название должности, у голема вкачаны многие крафтерские профессии. В этом смысле он похож на своего создателя (Аманомахитоцу): такой же мастер на все руки.

Закончив с первым встречающим, я обернулся к Демиургу, постаравшись никак не показывать своей неприязни к демону.

— Позвольте и мне засвидетельствовать моё почтение, владыка Абель. Это великая честь и несравненное удовольствие для меня — принимать высшее существо. Разрешено ли мне будет узнать цель вашего визита? — Демиург изящно склонился, ожидая ответа. Круглые стёкла его непрозрачных очков блеснули, будто демонстрируя абсолютное внимание к моей персоне.

Демиург был самым слабым из стражей этажей, более того, некоторые его подчинённые превосходили начальника по силе. Однако недооценивать демона не стоило. Именно он отвечал за разработку военной стратегии и организацию обороны Назарика, да и вообще являлся сам умным существом Великой Гробницы. По крайней мере, таким было его описание. Короче, меня Демиург прямо-таки пугал, потому что имел больше всех шансов понять, что с высшими существами не всё в порядке, что не такие уж мы с Момонгой премудрые и превеликие.

— Зачем я здесь? Хотел взглянуть в каком состоянии кузница… Но сейчас мне стало интересно, откуда у тебя гильдейское кольцо, Демиург? — я старался говорить спокойно, но всё равно спросил как будто с наездом.

— Это кольцо дал мне владыка Момонга, — ответил демон.

— Только тебе?

— Нет, всем стражам этажей.

— Разумное решение, — я кивнул, признавая, что на этот вопрос у Демиурга получилось ответить удовлетворительно. Но чем дольше я на него смотрел, тем сильнее мне хотелось как-то задеть демона, ткнуть его носом в какую-нибудь ошибку. — Как продвигается изучение внешнего мира?

Демиург поправил очки:

— Извините, владыка Абель, я не обладаю всей полнотой информации по данному вопросу. Сейчас направлением руководит лично владыка Момонга. Координацией разведывательных мероприятий и сведением всех полученных данных воедино занимается Альбедо. Уверен, она смогла бы ответить на ваш вопрос более…

— Но я спрашиваю тебя, — прервал я демона, после чего повторил вопрос, произнося каждое слово по отдельности. — Как продвигается изучение внешнего мира?

— Прошу простить…

— Как долго ты собираешься тратить моё время?

— Великая Гробница Назарик переместилась в совершенно неизвестную местность, хотя по внешним признакам флора и фауна напоминает земли Мидгарда. Выход на поверхность располагается на холмистой территории, с северо-западной стороны на расстоянии порядка пяти километров к ней прилегает лесной массив.

— Удалось выяснить уровень сил животных?

— Ничтожный. Не выше десятого уровня, подавляющее большинство — не выше третьего.

— А люди? Нашли поселения местных жителей?

— В непосредственной близости — нет, однако на юго-западе было обнаружено небольшое людское поселение, деревня Карн.

— Насколько небольшое? Сколько домов? Есть ли какие-нибудь укрепления? Средний уровень местных?

— Порядка тридцати домов, укреплений нет…

— Подожди, а откуда узнали название деревни? — вдруг остановил я Демиурга.

— От местного источника.

— Что? — я постарался сдержать удивление. — Мы уже успели вступить в контакт с местными? Почему я об этом не в курсе?

— Извините мою неосведомлённость, владыка Абель, но я не знаю, почему вам не сообщили… — замялся Демиург.

— Ладно, — я отметил себе, что нужно будет серьёзно поговорить с товарищем-попаданцем. — И каким же образом произошёл контакт? Момонга отправил делегацию к крестьянам?

— Нет. Владыка Момонга посчитал, что нам не следует раскрывать своё присутствие. По его приказу, один из аборигенов был тайно доставлен в Великую Гробницу Назарик и допрошен.

Я пристально посмотрел на демона, чувствуя как тяжелеет взгляд и сжимаются челюсти. Вряд ли меня так задела судьба случайного человека, скорее я считал такие действия крупным залётом. Да, совершил его не Демиург, но Демиург меня очень раздражал, а главное находился сейчас прямо передо мной.

— То есть вы похитили человека? Я правильно понял?

— Именно так, владыка Абель, — Демиург, похоже, чувствовал сгущавшуюся над его головой грозу, но поделать ничего не мог.

— А потом допросили?.. Кто? Какими методами? — я даже шагнул навстречу демону, предчувствуя, что ответ мне не понравится.

— Нейронист Пэйнкилл…

— Что?! — я вдруг взорвался, перешёл на крик, начал тыкать Демиурга пальцем в грудь. — К Нейронист?! Какого чёрта?! Как только додумались?!

Глаза демона скрывались за непроницаемыми очками, я не видел его взгляда, а лицо он держал совершенно бесстрастным. И это меня раздражало. На ближайшие мгновения я будто потерял контроль, моя рука по собственной воле схватила подчинённого за отворот пиджака, другая сорвала очки и отбросила их в сторону. На меня уставились два ничего не выражающих драгоценных камня.

«У этого ублюдка даже глаз нет!»

— Отвечай на вопрос! — рявкнул я и встряхнул Демиурга за пиджак. Хотя демон не сопротивлялся намеренно, моё усилие почти не имело эффекта. Проклятый сет очень значительно резал характеристики, ведь кольца, которое превращало его из колодок в топовый усилитель, на мне сейчас не было. Однако в тот момент я не подумал о возможной опасности. Демиург при желании мог, если и не убить меня с одного удара, то сильно ранить. Однако демон стоически переносил выволочку.

— Нейронист — главный специалист Назарика по допросу пленных, к тому же её методы гарантировали получение информации в кратчайшие сроки, — голос демона звучал исключительно по-деловому, без примеси эмоций.

— Кратчайшие сроки?! Да можно было просто поговорить! А теперь человек мёртв! Чем ещё порадуешь? Может быть, это ещё и ребёнок?!

— Нет, половозрелая женщина, — всё так же бесстрастно ответил Демиург.

Взрыв моей агрессии пошёл на спад. Я понял, что веду себя не слишком правильно для высшего существа, поэтому постарался сбавить обороты, перевести тему.

— Хорошо, хорошо… К этому вопросу мы ещё вернёмся. Пускай. Человек уже попал в застенок, исправить ничего не возможно. Я верно понимаю, что сейчас женщина мертва?

— Разрешите связаться с Нейронист, владыка, — спросил Демиург. Я кивнул. Тогда демон приложил пальцы к виску и использовал [Сообщение].

— Мертва, — через пару секунд подтвердил он.

— Мертва, — повторил я. — Ладно, с пленницей всё понятно. Чем занимался ты?

— Проработкой плана по захвату мира…

— Чем?! — я аж закашлялся.

— Проработкой плана по захвату мира. Точнее, я сформировал несколько принципиальных стратегий, сравнил их по скрытности, затратам временных, материальных и людских ресурсов…

— Хватит! — я помассировал лоб. — Знаешь что, Демиург? Продолжай. Потом поделишься всем, что придумаешь.

Договорив, я телепортировался. Мне предстоял обстоятельный разговор с Момонгой.

* * *

После того как владыка Абель исчез в портальной вспышке, из Демиурга будто выпустили весь воздух. Таких разносов ему ещё не устраивали. К тому же он не был уверен, чем именно так разозлил высшее существо. Как обычно, у него уже появились версии (целых семь), но они не казались стратегу Назарика удовлетворительными. У демона впервые за всю жизнь заболела голова. Раньше он просто не испытывал подобных ощущений. А как быть с очками, которые сорвал с него владыка Абель? Надеть их обратно или остаться так? Демиургу было ясно, что этот жест — сложное иносказание. Владыка имел в виду, что он не видит картины в целом… Но только ли один этот смысл владыка Абель вложил в своё действие? Множество вопросов роилось в голове умнейшего существа Назарика, и в этот момент он как никогда чувствовал непреодолимую, чудовищную разницу между своим ничтожным рассудком и разумом высших существ.

— Демиург, — обратился к нему Гибил. — Почему ты не сказал владыке Абелю, что человека к Нейронист отправила Альбедо, а не ты?

Демиург обернулся к подчинённому. Его лицо по-прежнему ничего не выражало:

— Разве ты не понял? Владыка сразу обозначил, что спрашивает именно с меня. Он мгновенно догадался о том, кто отдал приказ. Думаю, Альбедо не избежит заслуженного наказания, но владыка отчитал и меня, значит я тоже повёл себя неправильно.

— Но ведь ты был занят другим делом…

— Да, но когда я сказал о том, что разрабатывал план по захвату мира, владыка Абель очень этим возмутился. Его недовольство как раз и было связано с тем, что я неверно расставил приоритеты. Для исполнения даже этой моей задачи мне необходимо было постоянно иметь ввиду новые данные о мире, а значит нужно было наладить эффективное взаимодействие с Альбедо. Кроме того, возможно, я бы повлиял на Альбедо, и она приняла верное решение относительно пленницы. Владыка указал мне на то, что я во-первых, бездарно подошёл к выполнению своей задачи, во-вторых, таким своим подходом упустил возможность повлиять в лучшую сторону на выполнение смежной задачи, то есть отчасти виноват в её некачественном исполнении.

— А я и не понял, что владыка Абель имел в виду так много, — после значительной паузы ответил Гибил. — Мне показалось, что его просто расстроила смерть пленницы, а тебя он отчитал, потому что не любит демонов.

Демиург поморщился:

— Как ты можешь такое предполагать? Это же абсурдно, даже кощунственно! — демон серьёзно посмотрел на Гибила. Любого другого своего подчинённого он бы жестоко наказал за такие слова, даже мысли. Однако Гибил был не простым творением высшего существа. Он нёс в себя частичку души владыки Аманомахитоцу. Поэтому Демиург не считал себя вправе наказывать голема, только объяснять. — Понимаешь, в каждом слове, поступке, даже взгляде высшего существа множество смыслов. Они бесконечно умнее каждого из нас. Даже если тебе кажется, что ты вполне понял смысл сказанного владыкой Абелем, это не так. Мы не способны до конца постичь замысел высших существ, только выполнять их волю.

— Да. Ты прав, Демиург.

* * *

Я снова оказался в своей комнате и тут же ощутил густой запах спирта.

— Да, здесь точно стоит проветрить.

Прошёлся по комнате взад-назад, присел на кровать и обхватил голову руками.

«Просто замечательные новости! Оставил бы их ещё на пару дней без присмотра, они бы устроили местным геноцид! Куда Момонга смотрит?.. А я? Почему на меня так влияет бэкграунд персонажа? Ненависть к демонам — это же не расовая особенность… Или нет? Твою мать! А у нас на самых ответственных постах — два демона! Хотя бы Момонга не демон».

Рука сама собой потянулась в инвентарь и выудила фляжку. Я ещё раз приложился и выдохнул.

«С такими подчинёнными и в алкаша превратишься — не заметишь. Надо поговорить с Момонгой… Кстати. И как мне его искать?»

Магией я не владею вообще, поэтому придётся спрашивать у первого встречного либо искать того, кто знает [Сообщение].

Я вышел из комнаты в коридор.

— Здравствуйте, владыка Абель, — сказала Альбедо.

«Твою мать! Чёртовы скримеры!»

— Что ты делаешь у меня под дверью? — при взгляде на девушку в голове тут же всплыл недавний сон, но никакого смущения я не почувствовал, потому что Альбедо — демон, а демоны меня раздражают.

— Я проходила мимо.

— Понятно. Где сейчас Момонга?

— В малом тронном зале.

«Ну и где это? Я не то что не помню, как он выглядит, забыл даже про то, что он существует».

— Альбедо… а ты не к Момонге идёшь?

— Да, к нему, владыка Абель.

— Пойдём вместе.

— Спасибо, владыка Абель. Я буду счастлива сопровождать вас, — просияла демоница, но с места не сдвинулась.

«Ну и что ты стоишь? Думаешь, я знаю, куда идти?! Ну, конечно! Владыка должен идти первым, он же такой до фига важный».

— Веди, — попытался улыбнуться я.

— Как прикажете, владыка, — она изящно склонила голову, после чего направилась вдоль по коридору. Я последовал за ней сбоку и чуть позади.

Наверное, рационально было бы по пути расспросить Альбедо о том, как продвигается изучение внешнего мира. Демиург ведь сказал, что именно она координировала всю разведывательную работу. Но я не хотел в очередной раз сорваться на подчинённом, поэтому шли мы в тишине.

Альбедо — страж десятого этажа. Ей подчиняются стражи остальных девяти этажей, хотя в чём состоит это подчинение, я раньше не задумывался. В игре эта иерархия была простой формальностью, строчками в описании персонажей, сами стражи были просто охранниками на случай вторжения других игроков. Но теперь всё изменится. Осталась ли необходимость в стражах этажей? Нужен ли кто-то, кто будет смотреть за порядком на этаже, решать проблемы его обитателей, управлять нормальных ходом вещей?.. Такого функционера скорее стоило бы назвать менеджером этажа. А сами стражи? К Альбедо и Демиургу у меня могут быть только личные претензии, в их компетентности сомневаться не приходится. Но как быть с Аурой и Маре? Они ведь дети. Страж четвёртого этажа — вообще голем, автомат без личности. В его управленческих способностях есть определённые сомнения. В скором времени Назарику предстоят кадровые перестановки. Хотя рационально ли это? Для наших полуоживших НИПов снятие с должности может оказаться весомым аргументом наложить на себя руки. Скорее эти «должности» со временем фактически превратятся в почётные титулы без какого-либо содержания, как стало в своё время с феодальными титулами. Поживём увидим.

Мы с Альбедо шли по коридору. Я периодически бросал взгляды на демоницу, а она в полном соответствии со своим описанием была преступно красива. Идеальная фигура, гладкая белая кожа почти в тон платья, аккуратные маленькие руки и роскошные иссиня-чёрные волоса, спадающие до талии. Такие густые и насыщенные, что просто не верилось в их естественное происхождение. Картину портили только широкие чёрные крылья и толстые белые рожки, которые постоянно напоминали мне о демонической природе Альбедо. Но вот странность, чем больше я на неё смотрел, тем меньше обращал внимания на эти детали, а возникшее вначале раздражение куда-то улетучивалось, как будто передо мной шла обычная девушка.

Запаха духов от неё я не почувствовал, как не увидел и косметики на лице. Хотя такому лицу косметика, наверное, может только повредить. Но вот отсутствие духов — скорее всего свидетельство неопытности, что неудивительно. Ведь фактически Альбедо появилась на свет всего несколько дней назад, а раньше была фоновым персонажем онлайн игры.

Если правильно помню, до того, как Момонга влез в её настройки, Альбедо была стервозной нимфоманкой, но вместе с тем не имела никакого опыта романтических отношений. Видимо, использование всяких «женских штучек» Табула ей тоже не прописал. Вообще я плохо представляю, как нимфоманка может быть наивной в отношениях, а к тому же блестящим администратором и вторым по интеллекту существом Назарика. Но Табула был любителем противоречий. Надеюсь, оживление сгладило самые абсурдные из них.

Изначально я собирался пристально следить за нашим маршрутом, освежать в памяти всё, что подзабыл, однако вскоре меня начали отвлекать различные неуместные мысли. Например, мой взгляд норовил сползти на две округлости, угадывавшиеся под тонкой тканью платья, на оголённые бёдра. А мысли всё настойчивее и чаще тревожил вопрос, которым я задался ещё во сне: «Надевает ли Альбедо что-нибудь под платье?»

«Ткань охватывает ягодицы не слишком плотно, не в обтяжку. Движение складок оставляет простор для фантазии и сокрытия. Но ткань всё-таки довольно тонкая и часто пристаёт к попе. На материи платья просто обязан был отпечататься контур, намекнувший бы на форму трусиков, но нет. А ещё совершенно открытые бёдра. Неужели она без всего? Хотя на ней могут быть стринги или что-то совсем без лямок…»

Наконец, огромным волевым усилием я перевёл внимание на коридор, по которому мы шли, принялся разглядеть интерьер, просто вспомнить, какое помещение находится за очередной дверью. А ещё нужно было продумать весь круг вопросов, который я собирался обсудить с Момонгой.

— Владыка Абель, позвольте задать вам вопрос, — вдруг спросила девушка.

— Спрашивай, Альбедо, — мой голос прозвучал излишне хрипло. Прочистив горло, я добавил. — В следующий раз можешь спрашивать сразу.

— Благодарю за оказываемое мне доверие…

— И прошу тебя, хватит благодарить за каждую мелочь!

— Владыка Абель?! — как будто бы даже испугалась Альбедо. — Как может повелитель что-то просить у своего слуги?! Достаточно одного только слова, потому что каждое слово высшего существа — это приказ и закон.

Её слова меня очень умилили.

«Какая горячность из-за сущего пустяка! Разве же это не очаровательно?»

А потом промелькнула мысль, что такая экспрессия очень органично смотрелась бы в какой-нибудь бесстыдной ролевой игре. Я туго зажмурился и мысленно встряхнул соображалку.

«Нет, в ту сторону я думать не буду».

— Так о чём ты хотела спросить, Альбедо?

— Не могли бы вы сказать, когда… дадите мне кольцо?

— Кольцо? — у меня от такого вопроса аж глаза расширились, но я смог не допустить в голос удивления. Мозг заработал в авральном режиме. Я начал судорожно вспоминать про какое кольцо вообще речь, и когда я что-то подобное успел пообещать. Однако ничего не вспоминалось.

— Да. Если бы вы сказали, когда хотите отдать его мне, я бы подготовилась…

Вдруг меня осенило. Гильдейское кольцо! На Демиурге я его видел, а вот на Альбедо — нет.

— Почему Момонга не выдал тебе гильдейское кольцо? — спросил я, надеясь, что моё предположение подтвердится.

— Владыка Момонга сказал, что он раздал все кольца, которые у него были, стражам этажей, и мне кольцо отдадите вы… Только мне, — последние слова Альбедо прошептала, и не имей я острых эльфийских ушей, скорее всего не расслышал бы. Проблема в том, что все гильдейские кольца были у Момонги, но я, кажется, уже догадался, в чём тут дело.

— Хорошо, что ты подняла этот вопрос. Мы обсудим его с Момонгой… — я снова поднял взгляд с её попы. — Хотя я думаю, что кольцо тебе должен отдать он. Как всем остальным. Всё-таки Момонга — глава гильдии.

Плечи девушки напряглись. Микроскопическое движение, однако моё новое тело обладало двухсотпроцентным зрением — я его заметил.

— А лучше выбери ты. От кого ты хочешь получить кольцо? — поправился я.

— Я? — Альбедо совсем растерялась и ещё сильнее напряглась.

Кажется, я поставил девушку в очень тяжёлое положение: выбор между двумя начальниками всегда неправильный.

— Можешь не отвечать. Если не надумаешь, мы определим сами.

Между тем в конце коридора показалась массивная двойная дверь. Не такая шикарная и здоровая, как в основной тронный зал (всего метра три в высоту), но и она внушала.

— Вот мы и пришли, — я постарался скрыть облегчение. — Сначала я хочу поговорить с Момонгой наедине. Так что подожди где-нибудь…

В этот момент мы подошли к двери. Альбедо обернулась ко мне, и я не смог закончить фразу — слова застряли в горле. Девушка была красная до кончиков ушей. Влажные приоткрытые губы, шальные глаза, частое дыхание.

Я сглотнул.

«Какого чёрта?! Что с ней происходит?!»

— Может быть тебе… — я хотел предложить Альбедо умыться, но потом решил сделать вид, будто всё в порядке. Незачем приумножать неловкость. — Посиди где-нибудь, подожди. Мы с Момонгой можем заговориться.

Я стукнул пару раз в дверь и потянул за ручку.

— Владыка Абель…

— Ничего, ничего. Ты только не стой под дверью, — я с трудом поднял взгляд, постарался задержаться на её глазах… Таких красивых… Потянул за ручку сильнее, потом дёрнул.

От моего прямого взгляда Альбедо потупилась, сцепила пальцы в замок:

— Владыка…

— И не спорь. Мне будет неприятно думать, что ты ждёшь стоя. Посиди где-нибудь, вспомни ещё раз, о чём хотела докладывать, морально подготовься… — я ещё раз дёрнул дверь, не сводя взгляда с её лица. Альбедо резким движением поправила платье.

— Владыка Абель, дверь открывается от себя.

— Я знаю. Видишь, она застряла, — на этот раз я приложил гораздо больше усилий, внезапно что-то затрещало, хлопнуло, и трёхметровая дверь слетела с петель. Вторая створка начала медленно открываться внутрь помещения.

Я наконец оторвался от лица Альбедо, посмотрел на валяющуюся дверь, на сидевшего внутри помещения Момонгу, у которого почему-то чуть опустилась нижняя челюсть, потом на собственную руку и снова на Альбедо. Она попыталась что-то сказать, но я тут же выставил ладонь вперёд:

— Ничего не говори! И об этом происшествии тоже никому. Если что, тебя здесь не было, ты не знаешь, что произошло. Теперь иди куда-нибудь и подожди, пока я поговорю с Момонгой. Всё. Спасибо, что проводила.

* * *

Владыка Абель вошёл в малый тронный зал, после чего поставил выломанную дверь на место. Альбедо осталась стоять за закрытыми дверями.

Девушка осознавала, что с ней происходят странные вещи, но не могла их понять. Её ноги отчего-то подрагивали, дыхание сбилось, как после трудного боя, а там внизу всё пылало и даже болело.

Альбедо попятилась, но вдруг упёрлась спиной в стену. Не успевая осознать свои действия, она потянулась туда, чтобы как-то затушить пылавший внутри пожар, схватилась за грудь.

«Нет! Такое поведение недопустимо и непрофессионально! Я не должна так себя вести!»

Её руки остановились, но демоница просто не могла сменить их постыдное положение.

(Иллюстрация)

Первые странности Альбедо заметила за собой даже до того, как высшие существа почувствовали перемещение Назарика в другое место. Она была счастлива, когда владыка Момонга появился в тронном зале (высшие существа вообще нечасто в него заглядывали). Но когда к нему присоединился владыка Абель, Альбедо почувствовала, что рада ему даже больше. И как-то по-другому. Не только потому, что он высшее существо. Впрочем всё, что было до переноса, девушка помнила очень смутно. Скорее всего путешествие между мирами как-то повлияло на её память.

Потом Альбедо вдруг отчётливо осознала, что любит владыку Абеля. Не как своего повелителя, не как высшее существо, даже не так, как собственного создателя, а как мужчину. И её очень это напугало.

Не является ли такое чувство недопустимым, даже отвратительным? Хотеть чего-то, кроме служения высшему существу, чувствовать что-то столь эгоистичное и приземлённое. Но, может быть, таким и создавал её владыка Табула Смарагдина? Нет, ведь раньше она не любила. Или просто не помнит об этом теперь?

Тогда Альбедо решила не обращать внимание на возникшее чувство и с головой погрузилась в текущие проблемы. Но мысли о владыке не оставляли её. Закончив с очередной задачей, она мечтала о том, что заслужит похвалу именно от него, представляла, как он посмотрит на неё, что скажет. Часто она будто бы по служебной необходимости спрашивала у других обитателей Назарика, где находится и чем занимается владыка Абель. Альбедо влекло к нему почти физически.

Когда он приказал ей сопровождать себя, демоница чуть не взвизгнула от восторга, но профессионализм взял верх над эмоциями. На этот раз. Последовавшие минуты стали лучшими в жизни девушки. Она была счастлива от того, как близко находится к владыке, тянулась к нему всем своим я. И владыка Абель как будто отвечал ей. Она чувствовала, что он думает о ней. С каждым мгновением в Альбедо разгоралось желание, кожа то и дело покрывалась мурашками, по всему телу распространялся нездоровый жар.

Но потом… потом он сказал, что кольцо ей должен отдать владыка Момонга. Тогда она почувствовала, что мир уходит у неё из-под ног. А после владыка предложил ей выбрать самой, но девушка осознала, что не знает верного ответа. Она снова испугалась.

В тот момент Альбедо еле себя контролировала. На неё нахлынуло столько противоречивых чувств, что они вот-вот должны были разорвать её изнутри. Она даже посмела указать владыке Абелю на то, что дверь открывается в другую сторону. Будто высшее существо могло забыть что-то подобное. Все дальнейшие действия владыки ускользнули от её примитивного разума. Но теперь Альбедо начала понимать.

«Он знал всё с самого начала, о моём чувстве, о моих метаниях. Но его ответ с кольцом… он сказал мне, что кольцо мне отдаст владыка Момонга… указал моё место! Как я могла надеяться, на иной ответ?!»

Альбедо почувствовала, что ноги её слабеют.

«Нет же! Владыка Абель только имел ввиду, чтобы я прежде всего исполняла свой долг, а уж потом думала о чувствах. Ведь он указал на то, что владыка Момонга — гильдмастер».

В груди суккубы раскатилось тепло, потому что у неё вновь появилась надежда.

«Когда владыка Абель предложил мне выбрать, он знал, что я не смогу дать правильного ответа, знал, что растеряюсь. Он указывал мне на проблему, которую я должна решить. Сама! Ведь не случайно он приказал мне идти первой, руководить движением. А когда он вырвал дверь? Он же ясно дал понять, что видит мои потуги понять себя, но видит их тщетность, мой неверный подход. Я будто пытаюсь открыть дверь в другую сторону. Мой повелитель не пожалел ценнейшего убранства Назарика, чтобы преподать мне урок!»

Её сердечко забилось чаще, но потом здравый рассудок спустил на землю.

«Возможно, владыка просто посчитал, что существо, не способное понять такие элементарные намёки, не достойно его помощи. Потому и не сказал мне всё прямо. А ведь я и правда сначала не поняла и осмелилась указать владыке Абелю на его «ошибку». Но он сразу обозначал, что сам всё знает. То есть владыка даже не пытался открыть дверь. Он прямо сказал, что не это его цель, а значит он хотел донести до меня послание. Я должна была догадаться сама, но владыка сжалился надо мной и указал на ошибку. Он не разочаровался во мне! Стал бы иначе владыка Абель разжёвывать такие очевидные вещи? Повелитель дал мне ещё один шанс! А какие тёплые слова он говорил после…»

Альбедо утёрла слёзы счастья. Владыка Абель не отверг её, а значит нужно только усердно трудиться и, возможно, когда-нибудь она сможет…

Дальше Альбедо запретила себе думать, потому что посчитала даже мысленную конкретизацию своих надежд слишком дерзким поступком. Она оправила платье, но потом поняла, что этого недостаточно. Ей срочно нужно было помыться, ведь после всего пережитого намокли у девушки не только глаза.

* * *

Момонга сидел на роскошном стуле, перед ним парило зеркало дальнего видения, красные глаза-огоньки внимательно следили за мной из пустых глазниц черепа.

Я прислонил указательный палец к губам.

— Там за дверью Альбедо. Не хочу говорить о чём-то важном, пока она не уйдёт, — шепнул я. Момонга на это только демонстративно сделал фэйспалм. Видимо, реакция на то, что я не просто сломал дверь, но сделал это ещё и при НИПе.

Других стульев в помещении не было, свободным оставался только резной трон с фигурной спинкой до потолка. Момонга почему-то не захотел его занимать. Убедившись, что трон не приколочен, я подтащил его к согильдийцу и уселся рядом.

В зеркале с высоты птичьего полёта отражался кусок лиственного леса и просёлочная дорога.

— Тяжело им управлять?

— На базовом уровне — нет. Что-то вроде сенсорного экрана, только в 3D, — Момонга развёл руками, и изображение на зеркале увеличилось, потом махнул в сторону — сместилась точка обзора.

— А что значит не на базовом уровне?

— Со всем функционалом я ещё не разобрался. Но, как минимум, зеркало может запоминать определённые места.

Вдруг изображение резко изменилось. Лес остался только с краю, по центру возвышался зелёный холм.

— Так теперь выглядит вход в Назарик с поверхности.

— Понятно. Хорошо Маре постарался. А внутрь заглянуть можно?

— Нет, база гильдии защищена от магической разведки. А вот внутрь других зданий можно, но не слишком удобно, если комнаты тесные. Возможно, зеркало позволяет делать прозрачными крыши и стены, но это не точно.

— А звук?

— Не уверен, но вряд ли.

Наконец я уловил из коридора стук удаляющихся шагов.

— Ушла.

— Тогда может объяснишь, что это было? — Момонга кивнул на дверь, его голос стал осуждающим. — И почему от тебя пахнет спиртом? Ты пьяный, что ли?

— Нет, я не пьяный. Мне кажется, это и так видно. Могу с закрытыми глазами до носа дотронуться, если не веришь.

— Тогда что это было?

Я откинулся на спинку стула и потёр лоб:

— Если честно, я сам не до конца понимаю. Но вариант у меня только один — это из-за Альбедо.

— В каком смысле?

— Эм… Я не хотел бы рассказывать в подробностях, но мне кажется, что она осознанно или нет применила ко мне какое-то ментальное воздействие…

У Момонги снова слегка опустилась челюсть, он издал звук похожий на выдох.

— Ты там ржёшь, что ли?

— Нет, продолжай.

— А что продолжать? Это ты мне объясни, почему Альбедо считает, что именно я должен вручать ей гильдейское кольцо? Мало тебе, что она по уши в меня втрескалась. Так ты ещё и обженить нас хочешь?!

Момонга издал тот же звук.

— Очень смешно, — саркастически произнёс я. — Мне кажется, Альбедо за мной сталкерит. Вышел из комнаты, а она как будто мимо проходит. Я сначала поверил — кольца-то у неё нет, телепортироваться она не могла. Но ты подумай, что она вообще забыла в том коридоре?

Наконец Момонга вернул челюсть на место. Голос его прозвучал удручённо:

— Извини, я уже говорил, что просто хотел поправить слишком пошлое описание Табулы. Сначала вообще думал вписать себя, но тут мне пришло оповещение о твоём входе в игру… А шутка с кольцом мне показалась довольно безобидной. Прости, если она тебя задела.

— Момонга, я всё понимаю, но ты сам видишь последствия, — я кивнул на дверь. — Альбедо, блин, — стоуровневый суккуб, а у меня, как выяснилось, нездоровое отношение к демонам.

— Так проблема в том, что Альбедо демон или в том, что она «применила к тебе какое-то ментальное воздействие»?

Мне показалось, что в голосе Момонги снова появились ехидные нотки, но по голому черепу затруднительно читать эмоции.

— Если бы она была просто демоном, то я бы, наоборот, чувствовал к ней неприязнь. Когда мы только встретились, так и произошло, но потом… потом я поплыл. Как будто накачали чем-то.

— Ну, знаешь, Абель-сан… Женщина может воздействовать на мужчину не только при помощи магии…

— Хорош, — проворчал я.

— Извини, это правда забавно. Но в целом твои доводы имеют смысл. Поскольку ты почти чистый физик, сопротивление ментальной магии у тебя небольшое. На тебе вериги падшего крестоносца, которые его понижают. Кстати, зачем ты вообще надел проклятый сет? Ещё и без кольца.

— Иначе я не пьянею…

— Понятно… Возвращаясь к теме алкоголя… Прости, если это прозвучит бестактно… Сейчас мне важно знать…

— Нет, Момонга! У меня нет проблем с алкоголем, — прервал я согильдийца. — Я в той жизни вообще почти не пил.

— Тебя в той жизни и демоны не раздражали, — заметил он.

— Ты намекаешь на то, что проблемы могут быть у моего персонажа?

— Да.

Я задумался, потом ответил:

— Нет, не помню. Я в игру то последний раз заходил года полтора назад, а в описание персонажа — даже не помню когда.

— То есть проблема может быть, — заключил Момонга.

— Нет, — отрезал я. — Просто мне очень нужно было успокоиться. У тебя то эмоции и так глушатся, а я всё это время ходил на нервах.

— Возможно, тебе стоило обратиться к Альбедо, — челюсть скелета опустилась, и он снова издал тот странный звук.

— Момонга, иди в жопу.

— Прости, прости, больше не буду.

— Очень надеюсь, — развёл я руками. — Вообще-то я не о своих проблемах пришёл рассказывать.

— Давай сначала с ними закончим.

— Да что с ними заканчивать? И так всё ясно. Схожу в сокровищницу. Пусть Актёр Пандоры выдаст мне какую-нибудь побрякушку на иммунитет к ментальной магии, и всё. Да и вообще, я сам справлюсь со своими проблемами. Мне гораздо интереснее, почему ты приказал похитить человека, а я ни сном ни духом?

— [Сообщением] я до тебя не достучался. Потом Себас рассказал о твоём приказе.

— Но на тебя то он не распространяется. Приказ был для неписей. Мог бы и разбудить.

— Зачем? Мне кажется, это не слишком важный вопрос.

— Что значит не слишком важный? Ты же понимаешь, что похищать людей не хорошо? Если мы действуем сообща, то такие вот спорные решения нужно обсуждать.

— А какие у нас варианты? Для любых разумных мы монстры, и если о нас узнают, то захотят уничтожить. И уничтожат. Пока мы не будем уверены, что местные не представляют угрозы, придётся действовать тайно и максимально аккуратно.

— Логично, — кивнул я. — Допустим, похищение одного человека оправдано. А дальше? Ты в курсе, что она попала к Нейронист?

У Момонги снова опустилась челюсть. В этот раз вряд ли от смеха. Я продолжил:

— Наши с тобой монстрики отправили случайную женщину в пыточную и замучили её до смерти. Или таков и был твой приказ?

— Нет, Абель-сан, — Момонга сжал костяной кулак. — Я приказывал только допросить. Потом думал пристроить её к горничным. Мы понаблюдали бы, как наши подчинённые отнесутся к человеку, а человек к ним… Жилось бы ей не хуже, чем в деревне. Отпускать всё равно нельзя.

— А получилось, как всегда, — рубанул я. — Кстати, Демиург разрабатывает план по захвату мира. Что скажешь?

Теперь пришла очередь Момонги «краснеть» за косяки. Он склонил голову и закрыл лицо ладонью:

— Видимо, я заигрался. Слишком вошёл в роль… Я не ставил ему никаких задач, просто рассуждал в слух. Что-то вроде «как красив этот мир», «почему бы не сделать его своим домом?», «его богатства должны принадлежать Назарику»… Я тогда вышел на поверхность, взлетел посмотреть на окрестности. Но какое же красивое над нами было звёздное небо. Даже красивее, чем то, которое сделал Блу Планет на шестом этаже, а с небом из нашего мира даже сравнивать не хочется…

— Да… красивое небо это хорошо, но твои слова явно прозвучали как намёк, — сказал я. — Не удивительно, что Демиург решил предвосхитить непосредственный приказ и начал готовить план заранее.

— Нам придётся хорошо поработать, чтобы впредь не совершать таких глупых ошибок. И тебе, и мне — заключил Момонга. — Мы должны стать достойными правителями Назарика.

— Было бы неплохо, — кивнул я. — Предлагаю начать с вразумления Демиурга.

— Скажем, чтобы не торопился, пока не разведаны силы противника, — предложил Момонга.

— Нет, — мотнул я головой. — Так мы только подтвердим своё намерение захватить мир. Нам же нужно, чтобы Демиург совсем отказался от этой идеи, а не задвинул её в долгий ящик.

— А нам точно это нужно, Абель-сан? Демиург увидел в моих словах то, чего я в них не вкладывал. Это проблема. Но сама идея захвата мира… — на меня уставились два красных огонька. — Подумай сам, зачем мы здесь? Чем нам заняться? Мы бессмертны и, если верить разведке, безумно могущественны по сравнению с местными. Нам просто придётся стать реальной силой в этом мире. Тайно или явно. Хотя бы для собственной безопасности. Даже если в этом мире нет ничего, что могло бы нам навредить, это не значит, что оно не появится потом. Например, извне, как мы.

— Звучит, как речь супер-злодея из плохого кино, — хмыкнул я, но задумался. — В нашем случае это вопрос неоднозначный. Мы ведь теперь очень многое можем. С другой стороны, наши исполнители — детсад из сверх-сильных монстров… Мне нужно подумать.

Я погрузился в размышления. Через какое-то время Момонга вернулся к зеркалу. Замелькали зелёные верхушки деревьев, снова появилась дорога. Ещё через пару минут он спросил:

— Уже думал, что сказать НИПам, если спросят, где остальные высшие существа?

— Нет, но… нужно придумать какую-нибудь уважительную причину. Что-то вроде «пали смертью храбрых за общее дело». Подрыв авторитета части «высших существ» может привести к подрыву авторитета «высших существ» вообще.

— «Смертью храбрых» не подойдёт. Вдруг они тоже в этом мире?

— В Назарике их нет, откуда им взяться? — пожал я плечами.

— Из внешнего мира.

— Хм… Это почему? — удивился я.

— Мы находились в игре, поэтому нас переместило вместе с Назариком. Или Назарик вместе с нами. Гипотетически остальных тоже могло переместить, но во внешний мир, потому что на момент переноса их не было в игре.

— Звучит не очень правдоподобно, но… подстраховаться, придумать что-нибудь нужно. Согласен. С другой стороны, не горит. Лучше расскажи, как у нас с разведкой?

— Могу рассказать, что нашёл сам, — Момонга показал на зеркало. — Остальным занимается Альбедо. О результатах она пока не докладывала.

— И много ты выяснил?

— Не особо, — Момонга сделал неопределённый жест костяной рукой. — Нашёл несколько деревень. Ещё отряд всадников. Движется к ближайшей от нас деревне. Я как раз следил за ним, когда ты вынес дверь.

Я фыркнул в ответ:

— С дверью разберусь.

— Вот он, — Момонга кивнул на зеркало, в котором по утоптанной земляной дороге медленно двигались конные воины и пустые повозки. На отряд регулярной армии процессия не походила — слишком разношёрстное снаряжение. Торговый караван состоял бы из большего количества повозок и меньшего — воинов. Да и какой резон купцам тянуть пустые повозки в деревню? Однако цель отряда меня заинтересовала не сильно, мысли свернули в немного другое русло.

— Слушай, Момонга, — сказал я. — А может быть нам тоже организовать такой вот караванчик и поездить по окрестностям? Много чего узнаем.

— Слишком рискованно, — возразил Момонга. — Лучше ограничиться тайными вылазками и слежкой при помощи зеркала. Максимум, похитим ещё людей, но подальше от Назарика.

— Опять похищения? Только в этот раз посоветуйся прежде со мной.

— Ладно.

— Но по поводу караванчика мы не закончили. Я сам хочу поглядеть на внешний мир. И не через зеркало… Так мы получим гораздо больше информации в кратчайшие сроки.

Момонга попытался что-то возразить, но я перебил его:

— Подожди. Прежде чем ты приведёшь кучу доводов против, одно соображение. Мы не знаем, как много у нас времени. Возможно, наше появление создало какой-нибудь всплеск в магическом поле, и нас уже ищут… Или нашли и изучают. В таком случае нам стоит спешить. К тому же одно дело — личный опыт, другое — сухие строчки отчётов и картинка на экране зеркала.

Момонга задумался.

— Я предлагаю начать подготовку, — продолжил я. — Если выяснится, что по каким-то причинам сейчас выходить слишком опасно — останусь.

— Ладно, — кивнул наконец Момонга. — Подготовку мы начнём, но своего согласия я пока не дал.

— Хорошо.

Момонга уставился на отряд в зеркале и вдруг сказал:

— А не нас ли они ищут.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Вдруг местные маги действительно что-то засекли и послали отряд на разведку.

— Они не выглядят слишком опасными для нас, — заметил я.

— Это не важно.

Момонга тут же связался с Демиургом и приказал привести всех в максимальную боевую готовность. Альбедо и самому демону нужно было немедленно прибыть в малый тронный зал.

Спустя считанные минуты Назарик ощетинился всеми своими силами, будто ёж. Навстречу подозрительному отряду были высланы теневые демоны. Я не слишком верил в опасения Момонги, но тоже готовился к бою.

Группа всадников остановилась на въезде в Карн. У ближайших бревенчатых домов уже начала собираться толпа местных жителей. В основном мужики. Из-за скатов крыш изредка выглядывали лохматые головки детей.

Всадников возглавлял полноватый мужчина, который отличался от спутников разве что чрезвычайно недовольным выражением лица и более дорогим мечом с позолоченными ножнами. Чёрные прямые волосы закрывали уши, жидкая бородка маскировала второй подбородок, кончик полного короткого носа слегка задирался вверх, порождая не слишком комплиментарные для аристократа ассоциации.

— Эй вы! — крикнул он деревенским. — Где шляется староста?! Или прежде разговора со мной, он хочет побеседовать с плетью?

Среди всадников послышались одобрительные смешки.

Толпа деревенских ещё немного выросла, когда из неё наконец появились двое: старичок в коричневой рясе и плечистый мужик с острым взглядом. Прежде чем заговорить аристократ дождался, пока встречающие остановятся, потом лениво разглядывал их около минуты и наконец заговорил:

— Моё имя барон У́рвик Собрэ́ль Дейл Габри́н, — приосанился мужчина в седле. — А вы кто такие? Почему двое?

— Я дьяк здешний, — заговорил старичок. — Вон и церковка моя стоит, господин барон.

— Староста Карна, Малк Эммот, — представился мужчина.

Оба поклонились.

Урвику они не понравились. Староста, по мнению барона, держался слишком независимо и дерзко. Может, бывший ополченец или авантюрист… Своего дьяка в этой окраинной деревеньке вообще не должно было быть, да и сам он казался Урвику каким-то мутным.

— Что, староста, спина не гнётся? — хмыкнул аристократ. — Поклонись-ка ещё разок да пониже.

Барон с неприязнью подумал: «Верно говорят, что на востоке чернь совсем от рук отбилась. Пару годиков мужичка не порют, и он на высокородного уже волком глядит. Ну, я их обихожу». Староста выполнил приказ не сразу, однако всё-таки поклонился повторно.

— Сколько беглых? — спросил аристократ.

— Беглые в город бегут, господин барон, — ответил староста.

— Врёшь, подлец, — криво улыбнулся Урвик. — Но правда скоро выяснится. Впрочем мне это не слишком интересно. Я не королевский прокурор, а ваш хозяин.

— Простите, господин барон, — возразил староста, повышая голос, чтобы его слышали остальные деревенские, — мы люди свободные. Господина у нас нет.

Крестьянская толпа одобрительно зашумела.

— Ты кому перечишь, свиное рыло?! — рявкнул Урвик, конь под ним засуетился, чуя злость хозяина. — Как я тебе сказал, так и есть.

Малк нахмурился и готов было ответить, но тут вмешался старичок:

— А как же грамотка королевская, господин барон?

— Это какая же?

— А та, которой его величество пожаловал Э-Рантэлу титул вольного города и окрестные земли ему отдал. Разрешил мэра избирать…

— Вздор, — перебил аристократ. — С чего ты взял, что моя деревня тоже отошла к Э-Рантэлу? Она к той грамоте касательства не имеет.

— Да как же? Столько лет под городом живём, — возмутился Малк. Дьяк аккуратно положил ладонь ему на предплечье, пытаясь успокоить старосту.

— Ваши отношения с городом меня не интересуют. Я хочу знать, где мои зерно и деньги за прошедшие двенадцать лет. — Урвик начал распаляться. — Почему твоя деревня, — он ткнул пальцем в старосту, — не платила подати своему господину?! Бунтовать вздумал?! На виселицу захотелось?!

— Всё городу уплачено! — начал возражать Малк.

— Молчать!!! — закричал барон и тронул коня. Староста с дьяком аж отступили на пару шагов.

— И всё-таки, господин барон, — вежливо начал дьяк, спустя десяток секунд, — как бы нам удостовериться, что наша деревня — ваша?

— Тебе слова моего мало, собака?! — лицо барона выглядело страшно, выпученные от гнева глаза метали молнии, агрессивно ходили под кожей желваки, раздувались широкие ноздри. Но деревенские не пугались, не падали на колени, не спешили соглашаться или молить о прощении. Дьяк только грустно улыбался, староста сжимал и разжимал кулаки. Урвик вновь подумал: «Сущие разбойники. Таких не учить, а вешать надо! Ладно… Всё в своё время».

— Вот бумага королевская, — барон поднял над головой сложенный в несколько раз желто-коричневый листок. — Это выписка из канцелярии его величества, что я владелец этой земли, её лесных, водных и прочих богатств, а также людей, на ней проживающих.

— Позвольте взглянуть, господин барон, — попросил священник.

— Зачем тебе? — поморщился аристократ. Он уже жалел, что не приказал выпороть обоих после первого же возражения. Конечно, здешние крестьяне не могли проявлять той покорности, которую он привык видеть в своём баронстве, однако наглость местных переходила все мыслимые границы.

— Вот бумага, дубина ты стоеросовая, — Урвик снова потряс свёрнутым листком. — На что ты там смотреть собрался? Не для тебя она писана, ты и читать-то, верно, не умеешь.

— Не умею, господин барон, — покачал головой старичок. — Грамоте я не обучен. Мне бы только на печать на королевскую взглянуть. Если есть она, значит правда за вами. Вы наш господин, и нам положено вас слушаться.

Барон засомневался. В его собственном баронстве деревенские дьяки читать не умели. Немногочисленные тексты, которые им полагалось знать, они заучивали наизусть. К тому же земледельческие обряды всё равно не записывались в церковных книгах. Однако эти крестьяне уже успели его удивить.

Поразмыслив, Урвик всё-таки решил, что чтение — слишком сложный навык для черни. Купцы и некоторые горожане его как-то осваивали, но крестьянин или сельский дьяк по своей природе гораздо примитивнее, поэтому вряд ли смог бы выучиться грамоте.

— Ладно, — бросил барон. — Подходи. Из рук посмотришь. Не хочу, чтобы ты королевскую бумагу испачкал.

Дьяк подошёл к лошади с боку, и барон, развернув лист, ткнул им в лицо старику:

— На, любуйся.

Священник быстро пробежал глазами написанное, остановился на печати, и вдруг начал читать:

— Я милостью Четырёх король Ре-Эстиз Лампоса третий приказываю уволить с позором без права восстановления Урвика Собрэля барона Габрина из моей гвардии за кражу золотого подсвечника и тридцати пяти эстелей золотом. Да падёт позор на его презренную голову…

Дьяк читал громко, и в толпе деревенских послышались смешки, заулыбался староста Малк, а вот среди людей барона, напротив, недовольно зашептались. Сам Урвик от такой неожиданности аж застыл.

— Ах, ты мразь!!! — очнулся барон. В руке его тут же появилась плеть, которую он обрушил на старика. — Пёс паршивый! Я тебе покажу, старый чёрт!

Первый удар пришёлся в морщинистый лоб, который тут же расцвёл красными полосами. Тяжёлая плеть, девять косичек, и на конце каждой по узелку. Несчастный пытался закрываться руками, но хвосты перехлёстывали через них и только больнее жалили кожу. Плеть успела опуститься на старика несколько раз, потом Урвик вытащил ногу из стремени и пнул ей дьяка по лицу.

Нравится, сучий выродок?! — барон дёрнул разволновавшегося коня за уздечку, намереваясь затоптать упавшего старика, но вдруг к животному бросился Малк. От напора сельского богатыря конь попятился, взвился на дыбы, чуть не размозжив старосте голову.

В следующий момент люди барона скрутили Малка и повалили на землю. Тот не вырывался.

Успокоив коня, Урвик приказал:

— На колени! Обоих.

Священника оттащили к Малку, обоих поставили на колени. На руках старика остались рубцы, лицо и высокий лоб, переходивший в залысину сочились кровью. Красные струйки быстро намочили курчавую бородку, и на жёсткую землю закапала кровь.

— Так вы встречаете своего господина? — Урвик пустил коня быстрым шагом мимо толпы деревенских. Лицо его покраснело, налился кровью ранее незаметный шрам на шее.

— Лживый шут и подлый разбойник — вот кого я вижу, — продолжал барон. — Подонки, предавшие оказанную им милость. Клеветники, не имеющие представления о честности. И это лучшие из вас?

— Я ваш хозяин, — Урвик поднял всё тот же листок. — Эта бумага подтверждает моё право, и отныне любой усомнившийся в этом будет наказан. Всякому, кто повторит слова дьяка или скажет нечто неуважительное обо мне — двадцать плетей. Всякому, кто услышит и не донесёт — десять плетей. Да будет так!

Барон вернулся к виновникам происшествия:

— И как мне наказать вас?

— Воля ваша, господин, — ответил старик.

— Воля ваша, — повторил Малк.

— Подонки… — прошипел Урвик, в очередной раз не дождавшись, ни извинений, ни мольбы о пощаде, — Что же. Дьяку… двадцать плетей, — барон ткнул пальцем в старика. — А разбойника… Эй, староста, а не настоящий ли ты разбойник, а?

— Нет, господин барон, — спокойно ответил Малк. — Авантюристом был.

— Все вы авантюристами представляетесь, а после дыбы поспрашивай — тут же оказывается, что разбойники. Слышал я в Э-Рантэле про одного такого. Год купцов резал, пока не исчез. И очень на тебя похож по описанию! Эй, мужичьё, — обратился Урвик к толпе, — богато ваш староста живёт?

Крестьяне начали переглядываться.

— Признаёшься в разбое, подлец? — спросил барон.

— Нет.

— Выходит придётся тебя в город везти? Калёными клещами не одного упрямца разговорили, хотя… мороки больно много, — барон обернулся к своим людям. — Этого вздёрнуть!

Вдруг из толпы деревенских вырвалась тонкая девичья фигурка и тут же бросилась на колени перед бароном:

— Помилуйте, господин! Не губите папеньку! Умоляю вас, господин барон!

Урвик поднял бровь.

«Первая приятная неожиданность за сегодня», — подумал он.

Девушка была одета в простенькое платье, густые блондинистые волосы заплетены в косу, лицо округлое миловидное, большие карие глаза. Дочка старосты не знала постоянного голода, который терзал центральные земле королевства, потому выросла хорошо сложенной и здоровой. Как легко, естественно, даже грациозно она бежала! Совсем не то, что вечно усталые и апатичные крестьянки его родного баронства или благородные клуши.

— Ты просишь моей милости, дитя? Подними глаза, — заговорил Урвик. — Как тебя зовут?

— Энри Эммот, господин барон. Пожалуйста, пощадите моего отца… — крупные слёзы стекали по щекам девушки, полные губы мелко подрагивали.

— Я вижу твоё доброе сердце и чистые помыслы, дитя, но зло должно быть наказано… — Барон перешёл на доверительный тон, его голос смягчился, однако колючие глаза продолжали ловить каждое движение на лице испуганной девушки. — Твой отец напал на меня только что, а раньше многие годы жил разбоем… Впрочем я мог обознаться. Твоя искренность смягчила меня. О полном прощении этих смутьянов не может быть и речи, однако в этот раз я готов пренебречь справедливостью ради милосердия. — Урвик многозначительно покивал, потом обратился к одному из своих людей. — Фарг, по двадцать плетей каждому. Сейчас. И смотри, чтобы оба выжили, или с тебя самого шкуру спущу.

— Спасибо, господин, — прошептала Энри. Барон только благосклонно кивнул.

— Рубахи с них стащите, — начал отдавать распоряжения Фарг. — Эй, телегу суда подгони! Да, да, разворачивай!

Когда нехитрые приготовления были закончены, к борту телеги подвели голого по пояс старосту.

— Стой смирно, разбойничек, — хлопнул Фарг мужчину по широкой спине. — Будешь ёрзать, к борту привяжу. Хуже будет. Ясно?

Малк только плотнее прислонился к телеге и схватился за толстые доски, готовясь терпеть.

Глаза деревенских скрестились на голой спине старосты. Со страхом на отца смотрела Энри.

— Гляньте, какая кожа! — Фарг засучил рукава и уже поигрывал плетью. — Раньше не пороли? То то дурак такой. Падаль!

Рука палача поднялась и опустилась, свистнула плеть, разрезая воздух, звонко чиркнула по коже. Малк дёрнулся. Испуганно вскрикнула Энри, будто ударили не отца, а её. Слёзы вновь покатились из больших глаз, после чего девушка просто уткнулась лицом в землю, не в силах смотреть дальше.

Фарг сплюнул, махнул плетью, разминаясь:

— Нравится? Ну, это я легонько пока. Вот разойдусь…

Новый замах и новый удар. Энри вздрогнула, как от разряда, так и не поднимая головы. Удар, удар, удар… Наконец разочарованный голос произнёс:

— Свали, оглобля. Киньте его спиной в солому, пусть травка мясо пощекочет.

— Не сметь, — прикрикнул Урвик. — Он своё наказание получил. Хватит. Теперь дьяка.

К борту телеги подвели священника.

— Этого подержите, — приказал Фарг.

И снова засвистела плеть. Старик застонал, заохал.

— Ну, держите его, держите! На ногах совсем не стоит, падаль…

По окончании экзекуции аристократ приказал Фаргу:

— Старосту под замок, человека к нему приставь, а дьяк пусть катится, куда хочет.

Дождавшись кивка от подчинённого, Урвик решил сделать новый круг мимо толпы крестьян, тронул коня и заговорил, внимательно наблюдая за реакцией:

— Я строг, но справедлив. Жесток только с негодяями и милостив к верным слугам. Подчиняйтесь, будьте усердны, боязливы и останетесь довольны новой жизнью. Не здесь. Завтра вы отправитесь в моё баронство. Земля там богатая, обрабатывать её легче, а дикие лесные твари больше вас не побеспокоят. Отныне служить вы будете своему настоящему господину, человеку высокого происхождения, а не кучке торгашей, правящих городом.

Крестьяне зароптали, но барон продолжил, повысив голос:

— За сегодня вы соберёте всё, что понадобится на новом месте. Загружайте телеги, запрягайте лошадей, готовьтесь перегонять скот. Те, кому везти нажитое добро не на чем, я милостиво дозволяю воспользоваться моими телегами. А теперь расходитесь и готовьтесь в дорогу.

Барон развернулся к Энри:

— Эй! Как там тебя? Веди к своему дому. Я остановлюсь у вас.

Энри только недоуменно смотрела на него, периодически утирая лицо. На её глазах впервые так жестоко пороли людей, а отец лишь чудом избежал смерти, поэтому девушка ещё не вполне пришла в себя.

— Ну! Пошевеливайся, — повысил голос аристократ.

Крестьянская толпа продолжала беспокоиться, но никто так и не окликнул барона, не высказал прямо, поднявшийся в каждом протест. Их глаза были прикованы к двум наказанным лидерам деревни, которые мгновения назад так смело противостояли этому страшному человеку на коне.

Вскоре толпа поредела и совсем разошлась, люди барона пошли по избам, чтобы договориться о постое. Коней расседлали и согнали к дому старосты, в котором собирался ночевать и сам Урвик. Он уже умылся, скинул дорожную одежду, сапоги и отдыхал, развалившись на кровати. К нему подошла Энри.

— Чего тебе? Или обед уже готов?

— Господин барон, позвольте мне сначала обработать раны отца…

Урвик нахмурился:

— Ты что же хочешь, чтобы я всё это время ждал? Где мамка твоя?

— Не знаю, — Энри потупилась.

— Нету, значит? Тогда работай за двоих! Принеси поесть что-нибудь. И баню к вечеру растопи. Ступай.

Но девушка не ушла:

— Господин барон… — она не решалась поднять взгляда, продолжая смотреть в пол. Этот человек её очень пугал. — Позвольте я к вам соседскую хозяйку позову. Она и готовит лучше… А мне очень нужно папе помочь. Я хорошо в лечебных травах понимаю…

— Да что ты мне голову морочишь?! — Урвик сел на кровати и стукнул кулаком.

— Прошу вас, господин барон! — Энри вновь встала на колени.

Аристократ тут же подобрел. Пару секунд он задумчиво подёргал за свою тощую бородёнку, после чего ответил:

— Ты добрая девушка, — он протянул к ней руку и погладил по голове. Энри вздрогнула. — Ну, не бойся меня. Будь по твоему. Иди к отцу, но смотри не задерживайся…

Аристократ продолжал гладить её волосы, потом достал из-за пазухи простенькие бусы и повесил Энри на шею:

— Дарю.

— С-спасибо, господин барон.

— А теперь иди.

Когда девушка повернулась, чтобы уйти, барон шлёпнул её по попе и громко расхохотался. Энри стрелой выскочила из комнаты, а потом из дома. Сердце её испуганно трепетало, а руки сами собой сомкнулись на подаренных бусах. Девушка до боли сжимала крашеные деревянные шарики, но не решалась разорвать тонкую верёвку. С какой бы радостью она сейчас же сорвала их, бросила на землю и растоптала… Но Энри боялась. Что если барон не увидит их на ней в следующий раз? Нет, нужно просто потерпеть, и скоро всё закончится.

Урвику не слишком понравилась женщина, пришедшая вместо Энри. Она была старше, курносая и уже рожавшая. Крестьянка очень старалась, обслуживая гостя, чем несколько улучшила первое впечатление. Но когда она сделала намёк, что готова услужить не только за столом, барон только поморщился.

Мужики ради дорогого гостя зарезали поросёнка, достали откуда-то бутылку вина, словом, всячески пытались задобрить гостя. После обеда Урвик пребывал в хорошем настроении. Он сунул приглашённой хозяйке мелкую монету и отослал прочь, приказав позвать к нему Энри.

Представ перед бароном, старостова дочка, как и прежде, смотрела куда-то вниз и вообще старалась выглядеть меньше. Подаренные бусы висели на шее. Урвику её поведение не нравилось, но исправлять дело приказами он не хотел.

— Ну, как там твой отец? — поинтересовался аристократ.

— Ему уже лучше, господин барон.

— Хорошо… — поигрывая бородкой произнёс он. — А не мешал ли тебе мой человек, приставленный его охранять? Не приставал ли?

— Нет, нет. Что вы, господин барон, — Энри замотала головой.

— Действительно, что это я? Мои люди относятся благосклонно к тем, кому благоволю я, — наиграно произнёс аристократ. — Тебе нравится мой подарок?

— Очень нравится, — девушка мельком коснулась бус, которые не так давно хотела сорвать. Она бы с величайшим облегчением сделала это и теперь, но боялась.

— Хорошо, хорошо… — продолжал Урвик благодушным голосом. — Скажи мне, Энри, как ты видишь свою дальнейшую жизнь?

— Я… не знаю, господин барон.

— Чего же тут не знать? Ты будешь служить мне. Ясно?

— Ясно, господин барон.

— Знаешь, Энри, крестьянский труд тяжёл. А мне бы не хотелось, чтобы твоя красота через пару-тройку лет завяла, как сорванный цветок. Ты девушка умная, скромная, умеешь быть благодарной, поэтому я предлагаю тебе место в моей усадьбе. Служанкой.

В комнате повисла напряжённая тишина, однако Урвик её будто не замечал:

— Я очень не люблю принуждать к чему-то своих людей, поэтому ты можешь отказаться… от моей благосклонности.

Девушка по-прежнему не спешила отвечать.

— Скажи мне, Энри, ты ведь не за мужем, верно?

— Н-нет, господин б-барон.

— В твоём-то возрасте, — Урвик покачал головой. — Куда смотрел твой отец?

— …

— Не важно… — барон встал и обошёл Энри кругом. — В моём имении порядок другой. У каждой взрослой девушки должен быть муж, её благодетель и господин, у каждого мужчины — жена, хозяйка в доме и мать его детей. Так завещали нам Четверо. Поэтому я выдам тебя за муж, раз об этом не позаботился твой отец. Ты могла бы выбрать сама, за кого из моих домашних слуг пойдёшь… Если, конечно, согласишься служить в моём доме. Или мне придётся отдать тебя за какого-нибудь крестьянина. Недавно приходил ко мне один. Жена оставила ему тройню, а сама померла. Мужик-то он хороший, но ленивый и колотил её… но не оставлять же его без бабы из-за этого?

Энри по-прежнему не решалась вымолвить ни слова. Тогда Урвик приблизился к ней со спины и легко провёл рукой по волосам, потом коснулся плеча.

— Я понимаю, девочка, это очень сложное решение, поэтому я не требую ответа прямо сейчас.

Он прильнул к ней сзади, обхватил за талию и зашептал, уткнувшись головой в пшеничные волосы:

— Я хочу, чтобы ты пришла ко мне этой ночью, Энри. Подумай… Я не ко всем проявляю такое расположение. Не потеряй его. Уверен, твой папа очень расстроится, если ты упустишь этот шанс…

Девушка застыла, как соляная статую, боясь пошевелиться. Урвик отстранился:

— Ладно. А сейчас иди. Проверь, готова ли баня.