Белое облачко (гет)

Фурина неспешными шагами гуляла по утонувшему в сумерках городу, чувствуя легкость после удавшегося спектакля, с которым она помогала. Она впервые была искренне счастлива после выступления в театре, ведь хоть всё и прошло не так гладко из-за раскрытия на сцене, но теперь у нее есть «Глаз Бога», а это значит, она теперь может позаботиться не только о себе, но и о других. Девушка впервые почувствовала себя не бесполезной, и этот факт радовал, вознося до небес, хотелось отметить чем-то вкусненьким, под ароматный чай от Ризли и с книгой от Яэ Мико. Прижимая к груди бумажный пакетик со сладостями, девушка не замечала, как за ней следует темная фигура, и ее шаги размеренны, спокойны до подозрительности. Нёвиллет не понимал, откуда взялась нерешительность, потому он мысленно корил себя за смешанные чувства, но Фурина выглядела такой притягательно счастливой, что ему не хотелось нарушать ее минутки радости в комфортном для нее одиночестве.

Внезапно девушка остановилась, прислушиваясь к чему-то в дальнем углу переулка. Идущий из окон теплый свет помог разглядеть, что там стояла маленькая коробочка, из которой жалостливо мяукал оставленный кем-то котенок. Он был белоснежным, с пушистыми лапками и голубыми глазами, сияющими в темноте. Маленький комочек сразу притих, увидев, что перед ним остановилась Фурина, медленно протягивая ладошку в знак приветствия. Крошечное животное напряглось, но, осмелев, принюхалось. Нёвиллета поразило, что Фурина для этого даже сняла перчатки, дабы котенок почувствовал ее запах, и тот последнему понравился, так как девушка всегда пахла сладостями, которые так любила. Котенок потерся о ее ладонь, и, когда блондинка, не выдержав, таки погладила милашку, он замурлыкал, позволяя себя взять на ручки.

Пожертвовав пакетом с покупками и оставив его на земле, Фурина прижала к себе крошечную жизнь с быстро бьющимся в предвкушении сердечком и направилась к своему дому. Нёвиллет не заметил, как сам тепло улыбнулся, умиляясь картине, от которой так и веяло добротой. Продолжая идти за девушкой, он поднял сладости, внезапно обнаружив повод для оттягиваемой встречи. Он старался не беспокоить Фурину после ее ухода из дворца, дабы дать ей достаточно времени для свободных мыслей. Давящая на ее хрупкие плечи ответственность, что душила незнаниями, понемногу отходила на дальнюю полку воспоминаний, и с каждым днем лицо девушки светлело, приобретая настоящие эмоции. Гидро Дракон знал, что она была и раньше искренней, когда притаскивала животных прямо в его кабинет, а он потом с мелюзинами искал им хозяев. Фурина в прошлом не позволяла себе быть скованной домашними животными, поэтому сейчас, глядя на ее счастливое выражение лица, Нёвиллет был искренне рад, что она может осуществить то, о чем всегда подсознательно мечтала.

— Мсьё Нёвиллет, я не думала, что вы столь нерешительны, и покажетесь на свет в конце пути, — вставляя золотистый ключик в двери собственного дома, не оборачиваясь, произнесла Фурина, и Гидро Дракон утратил дар речи. Он лишь тихо извинился, будучи углублен в неловкость ситуации, позволяя взять инициативу беседы спутнице. — Можете проходить, отметим этот день вместе! — справившись с дверью, она улыбнулась, приглашая судью в дом и прижимая к груди маленького котенка.

Он не стал сопротивляться, зная, что спорить с Фуриной бесполезно. Она всегда настоит на своем. Сняв высокую обувь и сменив ее на мягкие тапочки, гостеприимно предложенные хозяйкой, Нёвиллет послушно и благодарно прошел в просторный зал, украшенный живописью и мягкими ковриками. На журнальном столике стоял букет радужных роз, подаренный девушке самым известным фокусником и его сестрой после сегодняшнего выступления. Блондинка не знала, стоит ли принимать их жест теплой дружбы, но чувствовала, что ребята искренни, и потому тяжесть некоторых воспоминаний понемногу уходила в небытие.

Сев на диван, Нёвиллет чуть не подскочил с него, так как под застеленным пледом лежал спрятанный от мелюзин роман с душераздирающей историей любви, который они хотели стащить у Фурины для изучения чувств людей. Мелюзины хоть и были дружелюбными и достаточно милыми существами, иногда немного пугали своим энергичным стремлением узнать всё и сразу о людях. Иногда девушке казалось, что они так могут открыть что-то и в себе, ведь мелюзины и люди жили уже очень долго рядом друг с другом.

Нёвиллет почти завис, разглядывая обложку типичного романа с обнимающимися на ней влюбленными героями, но Фурина вовремя выцепила книжонку из рук судьи, без объяснений пряча ее под маленькой подушкой на кресле. Девушка не знала, есть ли у Гидро Дракона познания в области высоких чувств, и травмировать его психику, поднимая философскую тему, она не стала. Оставив дрожащего от эмоций котенка на коленках судьи, Фурина ушла готовить чай им и молоко для коти, и, вернувшись с подносом угощений, обнаружила, что общество Нёвиллета пришлось по душе комочку даже больше, чем интерес к его новому дому. Судья, отдавшись целиком животинке, гладил котика под шейкой, а тот, прикрывая глазки, мурлыкал и подставлялся навстречу нежностям.

— Леди Фурина, не ходите по темному городу в одиночку, — наконец, нарушил тишину он, когда девушка села рядом и начала разливать чай по чашечкам. — Вы известная личность, к тому же девушка, и мало ли какие странные личности могут ходить за вами, — добавил он в качестве аргумента.

— Поэтому вы шли за мной сегодня? — не удержала озорство Фурина, искоса глядя, как теряется в ответе судья.

— Простите, я хотел с вами поговорить, но не решался разрушить атмосферу прогулки, — второй раз за вечер извинился он, необдуманно хватая чашку с чаем. Нагретое стекло обожгло освобожденные от перчаток ладони, и судья инстинктивно шикнул, но сцепил зубы, не желая доставлять неудобства. Конечно же, Фурина мигом принесла аптечку с мазью, понимая, что Гидро Дракон в растерянности не додумается охладить себя водной стихией. Взяв послушно протянутую ладонь в руку, девушка нанесла холодящую кожу мазь на обожжённое место, замечая, что котенок перебрался на ее коленки, ведь девушка сидела на ногах рядом, на диване. Нёвиллет опустил взгляд на белоснежное облачко, изучающее его эмоции, и совершенно потерялся в голубеньких глазах, находя общие черты котенка и его хозяйки.

— Можете погладить, — дала разрешение девушка, и, закрывая тюбик, застыла, чувствуя ладонь на своей голове, свободной от шляпки. — Я говорила о коте…

— «А не о себе», — пронеслось уже в ее голове, но озвучивать она не стала, так как раскрасневшийся Нёвиллет хоть и был милым, но смущать его тактично не хотелось.