Окрылённый котёнок (гет)

Старая вышка линии электропередач, подобно колосу, стоит в поле посреди залитого зеленью и солнечным светом луга. Неподалёку тёмно-серой лентой стелется по земле полоска испещрённого ямами асфальта — машины здесь явление редкое, так что дорогу уже давно не ремонтировали.

У основания вышки сидят парень и девушка, крепко держа друг друга за руки. Кто они и как там очутились — та ещё загадка, решение которой не так просто найти, как может показаться на первый взгляд.

Первым в себя пришёл парень. Стоило только ему проснуться, как по вискам будто кувалдой зарядили, а весь его мир закружился в безудержном вальсе. Вспышка боли и головокружение быстро прошли, уступая место ощущению тепла от солнечных лучей на коже и лёгкой тяжести в ладони от того, что он что-то в ней держит.

Когда парень уже собирался посмотреть на свою руку, девушка начала приходить в себя. Она медленно вытащила свою руку из его ладони и начала массировать болящие виски.

— Больно, — простонала она, прижав руку к груди. — Давно меня так не били.

Девушка вскользь осмотрела тело и пришла в ужас от того, что на ней не было красно-чёрного костюма.

Как давно трансформация закончилась?!

— Тикки! Тикки! — тихо звала девушка квами, но та не отвечала.

Девушка прикоснулась к мочкам уха. На одном из них красовалась серая серёжка-кнопка, а на другом было пусто. Теперь понятно почему квами не отвечает.

— Маринетт?

Маринетт перестала дышать и медленно повернула голову на голос. Какого же было её удивление, когда она увидела Адриана возле себя. Он смотрел на неё с не меньшим удивлением.

— Адриан?! — девушка стала бледнее мела. Она, как ей казалось, была ко всему готова, но не к тому, чтобы очнуться после битвы рядом с Адрианом. — Что ты здесь делаешь?

— Я? — он показал пальцем на себя. — Не знаю. Я дома был, а потом… потом очнулся здесь. Я не меньше тебя удивлён, Маринетт.

Адриан врал. Врал не искусно, но достаточно для того, чтобы Маринетт поверила в его невиновность.

— Правда? — он кивнул и осмотрелся по сторонам.

Окружающий пейзаж показался ему странным… и захватывающим! От удивления он чуть было рот не открыл, вдруг осознав то, что на протяжении нескольких лет было столь очевидным: постоянные прогулы занятий. Долгие походы в туалет посреди урока. Странные оправдания в духе: утюг забыла выключить, мама заболела, с ребёнком надо посидеть и прочее. Подобное поведение Маринетт временами казалось вопиющим, но ей прощали: в колледже она стала одной из лучших по успеваемости, а за друзей она всегда горой готова стоять.

Всё это Маринетт делала ради того, чтобы не раскрыли её секрет: она — ЛедиБаг.

Осознав это, Адриан поспешил накинуть на лицо маску безразличия и прикусил губу с внутренней стороны. ЛедиБаг просила оставить личности в тайне понимая, что знай они кем являются в обычной жизни, то Хищная Моль может этим воспользоваться и подвергнуть их семьи опасности. Ради талисманов он и не на такую низость пойдёт.

— Где мы? — спросила Маринетт, поднимаясь на ноги и пытаясь осмотреться.

— Не знаю, — пожал Адриан плечами. Он продолжал смотреть в сторону небольшого леска неподалёку понимая, что маска безразличия не сработала: его лицо густо покраснело, руки бьёт едва заметная дрожь, а мысли, как непокорные жеребцы, готовы вырваться из поводьев и сорваться в неудержимый галоп. — Моя Л…

— Что?

— Нет-нет, — парень едва подавил в себе желание крикнуть. Чуть нуаровское «Моя Леди» не вырвалось наружу, едва сорвав тайну личности уже с него. — Ничего.

Быть безразличным?

Как?

Он не может.

Не сможет.

Он столько лет любит ЛедиБаг и вдруг узнаёт, что под её маской всё время скрывалась его лучшая подруга.

Как ему теперь к ней относиться? Что думать о ней? Как не упасть в грязь лицом? Как спрятать от неё все те чувства, которые накопились в нём за эти два года?

Адриан тяжело выдохнул и задал самому себе вопрос: любить ЛедиБаг — это значит и любить Маринетт тоже?

— Адриган, — осеклась девушка, за что тут же себя шепотом отчитала. С момента их знакомства уже столько времени прошло, а она всё так же, как и раньше, коверкает его имя и иногда заикается. — Адриан?

Перед Адрианом появилась Маринетт. Она озадаченно на него смотрела, стараясь унять в себе бушующие к нему чувства и выгоняя из головы прочь мысль о том, что он, возможно, уже раскрыл тайну её личности.

— Может это всё просто сон? — вдруг выдала неожиданную мысль она. Адриан, продолжая витать в своих мыслях, не обратил на девушку никакого внимания. — Ай…

Маринетт ущипнула себя с тыльной стороны ладони с достаточной силой, чтобы боль яркой вспышкой врезалась в мозг, а на коже остался небольшой след от коротких ногтей. Лишь услышав «ай» Адриан вышел из мира грёз, так и не придя ни к какому ответу на заданные самому себе многочисленные вопросы.

— Ай?

— Я просто подумала, что всё это может быть просто сном, и ущипнула себя, — она протянула руку, показывая Адриану уже успевший покраснеть след от ногтей. С щипком она уж слишком переусердствовала. — Я не сплю… или сплю, но осознаю себя во сне?

Адриан, неожиданно для самого себя, несколько раз хлопнул себя ладонями по щекам. На мгновение и ему показалось, что всё происходящее не более, чем сон. Вопреки своим ожиданиям он не проснулся. Тогда он представил, как на Маринетт появляется костюм ЛедиБаг и секунд десять смотрел на неё с великой надеждой. Костюм так и не появился, а она густо покраснела и спрятала лицо за ладонями, не в силах даже пискнуть.

— Извини. Я пытался представить вместо тебя голубя.

— Дело в твоей аллергии, д-да? — он неуверенно кивнул. Девушка стукнула кулаком по ладони, придя к самому очевидному выводу. — Если это сон, то аллергии на голубиные перья у тебя не будет.

— Да… да… я об этом же подумал, — его губы расплылись в благодарной улыбке. Наскоро придуманный голубь помог ему избежать неудобных расспросов.

— Подожди минутку. Может это мой сон, а не твой, — девушка закрыла глаза и честно попыталась представить, как на плече парня материализуется голубь. Постояв так около минуты, честно напрягая воображение и морща лоб, она сдалась. — Не получилось…

Маринетт села у основания вышки ЛЭП, поджав колени и закрыв руками лицо. От желания заплакать её удерживал лишь стоящий рядом Адриан своим присутствием — её слёз он ещё никогда не видел. Никто из друзей, кроме Альи, не видел.

— Как мы здесь оказались?

От этого вопроса сердце Адриана сжалось. Он не знал ответа на этот вопрос, но кое-какие соображения у него по этому поводу были, правда озвучить их он не может — сразу же выдаст в себе Кота Нуара: это как-то связано с Хищной Молью.

Они сражались против двух злодеев на Эйфелевой башне. Очевидного преимущества не было ни у кого, но чашу весов склонил Кот Нуар и склонил её не в свою с ЛедиБаг сторону — он подставился под удар. ЛедиБаг закрыла его собой, но сама потеряла сознание и камнем полетела вниз с высоты более чем в двести метров. Недолго думая, он бросился за ней, успел поймать её за руку, а потом… потом ничего. Они очнулись уже здесь не имея ни малейшего понятия о том, где они находятся, но кое-что важное Адриан всё же понял, и теперь ему стыдно смотреть в глаза Маринетт — он подставил её, подставил свою Леди.

— Я не знаю. Я был дома и играл в приставку.

— Приставку? Я тоже… я с отцом играла.

Они оба соврали. Не играли они в приставку, да и дома они были только утром — злодеи объявились сразу же после занятий. С отдыхом пришлось повременить, а Маринетт очень хотелось упасть в кровать и проспать до вечера — ночью она почти не спала, готовясь к контрольным.

— То есть мы здесь оказались по какому-то странному стечению обстоятельств?

— Угу, — согласилась девушка, не в силах поднять лицо. Она не хотела врать, но пришлось и теперь вынуждена прятать пристыженный взгляд. — Странное стечение… обстоятельств. Адриан, я… я серёжку потеряла.

— Серёжку?

Маринетт нервно сглотнула и прикусила губу. Ошибка. Страшная и ужасная ошибка. Всем и каждому известно, что серёжки-кнопки — это талисман ЛедиБаг. Героиня носит их всегда и никогда с ними не расстаётся, как и Маринетт. А вдруг Адриан сейчас обо всём догадается? Что же будет с ней тогда?

Нет, не догадается, если она быстро придумает красивую и достаточно убедительную историю:

— Это серёжки бабушки. Она подарила мне их на день рождения три года назад. В юности они были её талисманами на удачу…

Талисманами? Удача? И о чём она только думает? Маринетт покрылась всеми оттенками стыда и невольно заплакала. Теперь нет смысла врать — он всё понял. Нет больше никакой тайны личности.

— А ты уверена, что серёжку потеряла здесь?

— Да, — девушка всхлипнула. Адриан сел рядом и приобнял её за плечо. Она испуганно пискнула, но вырываться не стала. — Я их… н-н-не снимаю… п-почти н-ни-никогда.

Конечно же он не поверил в историю о бабушке и её счастливых серёжках. Если бы он не догадывался, что Маринетт — ЛедиБаг, то поверил бы ей без лишних вопросов, а так он сразу понял, что речь о её талисмане, без которого её силы крайне ограниченны.

— Поищем. Обязательно поищем.

Адриан бросил быстрый взгляд на правую руку. Кольцо осталось при нём, но какого-то отклика от заключённой в нём магической силы он не ощутил. Списав всё на то, что Плагг переутомился, Адриан решил попытаться вызвать своего квами позже.

* * *

Прошло больше часа. Солнце уже было высоко и на улице было нестерпимо жарко. Адриан и Маринетт всё это время без перерыва искали потерянную серёжку и периодически поглядывали друг на друга, стараясь не потерять друг друга из виду — в незнакомой местности, где даже связи нет, потеряться не составит особого труда.

— Её нигде нет!

Маринетт чуть ли не плакала от собственной беспомощности. Она потеряла не просто вверенный ей талисман, она потеряла нечто большее — друга. Без второй серёжки она не сможет позвать Тикки, а в одной серёжке слишком мало магической энергии — её хватит только на одну короткую трансформацию секунд на пятнадцать.

— Может она осталась дома? Или ты потеряла её в другом месте?

Адриан, пока был занят поиском серёжки, несколько раз отдалялся от Маринетт на приличное расстояние, оставаясь в поле её видимости. Он пытался позвать Плагга, но всё было зря — квами не отвечал, даже шевеления магии в кольце не было. А не значит ли это, что самого Плагга в кольце нет?

— Я чувствую, что она где-то здесь, — настаивала Маринетт.

За прошедший час она сказала это уже пять раз, а, может, и все десять. Она настолько в этом уверена, что о другом и думать не хочет, а в голову Адриана невольно закралась мысль, что серёжка вполне могла остаться у Эйфелевой башни — он мог случайно зацепить её рукой и сбить с мочки уха.

Спустя ещё час безуспешных поисков они поднялись вверх по асфальтовой дороге и вышли на широкую площадку. Перед ними предстали кирпичные стены, ворота, две статуи и девушка, прильнувшая к основанию одной из них и прикрывшая лицо шляпкой с полями. Из-под шляпки периодически то в одну, то в другую сторону лениво двигался колос ещё не созревшей пшеницы.

— Un homme? (Человек?) — Адриан подошёл к девушке и слегка толкнул её в плечо. Она лениво махнула рукой, сложила руки на груди и сладко засопела. Тогда он приподнял шляпку за край и подозвал рукой Маринетт подойти. Девушка пальцами схватила край шляпки и надвинула её обратно на лицо, прячась от назойливых солнечных лучей. — Tu crois qu'elle pourra répondre à la question: où sommes-nous? (Как думаешь, она сможет ответить на вопрос: где мы?)

Маринетт пожала плечами. Она положила свою ладонь на плечо девушки и слегка потрясла её. Та недовольно поворчала, но глаза всё же открыла и тут же, преисполненная испуга, вскочила на ноги.

— Кто вы и какого Ленина вы меня разбудили?!

— Quoi? (Что?) — поинтересовалась Маринетт, уставившись на девушку удивлённым взглядом.

— Quoi… Quoi? Так вы французы что ли?

— Фран… цюзи? — уточнил Адриан, с трудом подбирая буквы языка, который он только недавно начал изучать. Обе девушки на него посмотрели с неподдельным удивлением.

— Ви есть из Франция?

Первой в себя пришла незнакомка. Она достала из кармана юбки маленькую книжку, подписанную как «русско-французский словарь» и принялась быстро её листать, пытаясь по язычкам-вкладкам найти выделенные карандашом слова.

— Oui… да. Франце.

— Adrian, quelle est cette langue? (Адриан, что это за язык?)

— Russe. Mon père a récemment engagé un tuteur. Beaucoup de mots que je peux traduire, mais je parle mal cette langue (Русский. Отец недавно нанял репетитора. Некоторые слова я могу перевести, но разговариваю на этом языке я плохо).

— Russe? (Русский?) — удивление Маринетт пробило все возможные пределы. Она знала, что Адриан занимался с репетиторами английским и китайским, а теперь этот список пополнился ещё и русским.

— Mon père m'a demandé de garder ça secret (Отец просил держать это втайне).

— Je comprends (Понимаю), — кивнула француженка.

Только когда переговоры на французском стихли, девушка со словарём в руке решила продолжить разговор на чистом русском, стараясь говорить медленно и понятно:

— Где вы были, господа французы? Я вас тут три часа жду.

— Ви нас… м-м-м, ждат?

— Да, ждать. Где вы были?

— Мой подруга потерят серёш… серёжка. Мы искали её там, — Адриан показал пальцем в сторону вышки ЛЭП и раскинувшегося у его основания луга. — Не найти.

— Она так важна твоей подруге, что вы аж на целых три часа опоздали?

— Si.

— Си? А, это значит да?

Адриан кивнул.

— Подарок бабу́шка. Очень дорог.

— Раз дорог, значит поищем.

— Поисчите? Как?

— В ней же есть металл? — парень быстро задал этот вопрос девушке. Она утвердительно кивнула. — В клубе ки… научном клубе есть штука, она… металл ищет и издаёт «пи-и-ип» если он где-то рядом.

Свои слова незнакомка попыталась объяснить жестами так, будто пыталась объяснить несмышлёному ребёнку принцип работы адронного колайдера. Адриан, глядя на это представление, чуть не засмеялся, а Маринетт впилась ему в руку подумав, что эта девушка — сумасшедшая и она показывает странный танец.

— Я знат… как это работат, — едва подавляя смех, проговорил Адриан. Он сжал губы так сильно, что стал похож на персонажа из какого-то старого журнала с карикатурами.

— Знаешь? Ну и хорошо. Тогда… так… как оно там? — девушка с головой нырнула в словарь. — Me… s'appeler… Оlga… арх! Глупая книжка! Меня зовут Ольга. Ольга Дмитриевна.

— Олга Д…

— Просто Ольга, — прервала Ольга Дмитриевна попытки парня произнести её отчество. Она вспомнила, что французы не пользуются отчествами, а потому она сделает ему скидку и позволит обращаться по имени.

— Хорошо, Олга. Меня зовут Адриан. Она — Маринэт-т.

— Agréable… э-э-э… — девушка снова погрузилась в книжку. Она открыла страницу с вкладкой «знакомство», быстро прочла в уме слово несколько раз по транскрипции и только после этого решилась сказать его вслух. В попытках быть вежливой она села в лужу, чем вызвала у Адриана волну негодования и тихого хихиканья. — Connaissance.

— Enchantée, — поправил Адриан. — Приятно знакомится.

— А-а-а, — протянула Ольга и развела руками. — Я французский понимаю только через этот словарь, но раз уж ты знаешь наш язык, то мне эта книжка без надобности, — девушка протянула парню книгу. Тот взял её, покрутил в руках, прочитал оглавление и передал Маринетт. Та, только после утвердительного кивка, приняла словарь и положила его в карман брюк. — Я буду общаться с Марией через тебя, Андрей.

— Адриан, — показал парень пальцем на себя, а затем на девушку, неловко переминающуюся с ноги на ногу возле себя. — Маринэт-т.

— Об ваши имена сам чёрт ногу сломит.

— Quoi? (Что?).

— Не понял? Скажу тогда попроще — имена у вас для меня сложные. Твоё… Адриган? Нет, погоди. Адри… Адриа…

При упоминании «Адриган» Маринетт спряталась за спину Адриана и густо покраснела. Она только что, хоть и на мгновение, но увидела себя со стороны.

— Адри. Называт Адри. Если для вас будет просче, то её называт Мари.

— Que dit-elle, Adrian? (Что она говорит, Адриан?)

— Elle s'appelle Olga. Nos noms sont difficiles à comprendre pour elle, donc elle m'appellera Adri. Tu Es Mari (Её зовут Ольга. Наши имена для неё сложны в понимании, так что меня она будет называть Адри. Тебя — Мари).

— Mari? Ça va (Мари? Хорошо), — Маринетт приподнялась на носочках и перешла на шёпот, хотя этого и не требовалось — что бы она ни сказала, Ольга всё равно их не поймёт. — Mais qui est-elle? Quel est cet endroit? Où sommes-nous arrivés? Je doute qu'on soit encore en France (Но кто она? Что это за место? Куда мы попали? Я сомневаюсь, что мы все ещё во Франции).

— Олга, а что это за место? Где мы? Я и Мари… мы… вы говорит, что ждат нас. Для чего́?

— Вы не знаете? Странно, но да ладно, — Ольга Дмитриевна прочистила горло и начала вещать, не скрывая гордости будто за саму себя, а за оказанную её лагерю честь. — Вы приехал к нам в Советский Союз из Франции в качестве обмена по культурной программе.

— Vous plaisantez?! — почти что-то выругался Адриан, но, вспомнив, что по-французски эта женщина и слова не понимает, устало выдохнул и сказал уже на ломанном русском: — Это есть ваша… эм, шютка?

— Да какие тут шутки? Всё абсолютно серьёзно.

Мир пошатнулся. Адриан тщетно пытался удержать связь с реальностью и совершенно не понимал, как он попал из Франции в страну, которой уже много лет не существует. Хищная Моль применил какую-то магию и перенёс его не только в пространстве, но и времени? Или это пущенная в его сознание злодеем иллюзия? А может всё происходящее и вправду сон, но настолько сильный, что ущипнуть себя или по щекам побить явно мало?

Почувствовав в голосе Адриана беспокойство, Маринетт потянула его за край футболки и тихо спросила:

— Tout va bien? (Всё в порядке?)

— Je ne sais pas, Marinette (Не знаю, Маринетт), — ответил он, пытаясь скрыть накатывающие волны паники. Он вложил ладонь девушки в свою и почувствовал облегчение, смешанное со стыдом и желанием отпустить ладонь, которую он держит подобно спасительному канату. — Култура обмэн?

— От нашего лагеря к вам отправились двое пионеров, а вы — приехали на их место.

Пионеры? Адриан читал немного о них в учебнике по истории, да и репетитор русского языка рассказывал ему о своих днях, проведённых в таком лагере.

Значит они переместились не только в пространстве, но и во времени? Если так, то что им делать?

— И что нам делат, Олга?

— Начнём с того, что я спрошу у вас о вашем самочувствии: со здоровьем у вас всё в порядке?

— Comment tu te sens? (Как себя чувствуешь?)

— Sauf que je suis confus et que je ne comprends rien de votre conversation, c'est bien (Если не считать того, что я в замешательстве и ничего из вашего разговора не понимаю, то неплохо).

— Хоро́шо.

— Ну коли так, то в медпункт можно не ходить — там всё равно до вечера никого не будет.

— Коли? Это ваш «если»?

— А ты неплохо осведомлён, Адри. Хороший учитель был?

— Хороши́й.

— Значит с тобой проблем не будет, но вот твоя подруга, — Ольга Дмитриевна задумчиво приложила пальцы к подбородку. Её губы расплылись в странной улыбке, а на лице были заметны следы бурной мозговой деятельности. — Что же делать? Что же делать? А, придумала! — она ударила кулаком по раскрытой ладони. — Правила пионерского лагеря не позволяют так делать, но выбора у нас нет — Мари без тебя тут заблудится. Вы будете жить в одном домике, а домики у нас однокомнатные.

Адриан нервно сглотнул, почувствовав, как сердце в пятки уходит. Он посмотрел на Маринетт как загнанный кролик смотрит на лисицу перед тем, как очутиться у неё во рту. К счастью, Маринетт разглядывала статуи и не заметила его испуганного взгляда.

И как ей донести эту новость, при этом не получив пощёчину и полный призрения взгляд?

— Marinette (Маринетт), — девушка прекратила разглядывать статуи и посмотрела ему в глаза. Он нервно сглотнул, собираясь с силами и тщательно обдумывал каждое слово. — Nous devrons vivre sous un… (Нам придется жить под одним…)

— А испугался то как! — прервала Ольга, хихикая и широко улыбаясь, глядя как Адриан нервничает и краснеет. — Её сторону мы оградим шторой, а уж на крайний случай побудешь джентльменом и выйдешь из домика, пока дама переодевается.

— Folle! (Сумасшедшая!) — выругался Адриан, порадовавшись наличию языкового барьера. Ольга тут же бросилась проверять значение этого слова в словаре, но она лишь бессмысленно похлопала себя по карманам совсем забыв, что словарь она отдала Адриану.

— Qu'a-t-elle dit? (Что она такого сказала?)

— En raison de la barrière de la langue, elle nous propose de vivre dans la même maison. Il n'y a qu'une chambre (Из-за языкового барьера она предлагает нам жить в одном доме. Там всего одна комната), — Маринетт густо покраснела и отвела взгляд в сторону, но от Адриана не отошла, продолжая держаться за рукав его футболки. — Ils accrocheront le rideau, mais je sortirai. Désolé, je n'aime pas cette solution (Они повесят штору, но в случае чего я выйду на улицу. Прости, мне не нравится это решение).

— Rien, Adra… Adri… Adrigen… Adrien (Ничего, Адра… Адри… Адриген… Адриан), — Маринетт заикалась, не в силах произнести что-то внятное. Она прекрасно понимает, что не он это предложил — иначе бы он не назвал Ольгу полоумной.

Между Адрианом и Маринетт наступило неловкое молчание. Они оба были до невероятной степени смущены тем фактом, что им придётся жить вместе и скрывать свою любовь друг от друга: Маринетт за эти два года так и не смогла набраться смелости и признаться Адриану, хотя она и стала вести себя рядом с ним более уверенно. Адриан же теперь знает, кто всё это время был под маской ЛедиБаг, и он пришел к выводу, что любит её, и что, на самом деле, он безмерно счастлив, что под маской оказалась именно Маринетт.

— Извините. Мне неловко вас прерывать, господа голубки, но скоро обед, а вам ещё нужно форму получить.

Парочка отвела взгляды друг от друга и они, вслед за Ольгой, отправились через ворота в пионерский лагерь.

— Так… первым делом вы отправитесь на склад за формой. Потом по расписанию обед, а уже после него я выделю Мари одного пионера с металлоискателем.

Адриан шёл наравне с Ольгой и обсуждал с ней другие моменты, касающиеся их пребывания здесь. Маринетт шла чуть позади и чувствовала себя чужой — она не знает языка и ей полностью приходится полагаться на Адриана.

— Tu te sens inutile? (Чувствуешь себя бесполезной?) — Адриан будто прочитал мысли Маринетт и отвёл свою руку назад. — N'y pense pas. Et ne vous inquiétez pas pour les boucles d'oreilles — après le dîner, Olga nous donnera à la disposition d'un homme avec un détecteur de metal (Не думай об этом. И не беспокойся на счёт серёжки — после обеда Ольга даст нам в распоряжение человека с металлоискателем).

Только после этих слов Маринетт смогла немного успокоиться и принять руку Адриана. Тоненькие пальчики сплелись с его пальцами и оба нестерпимо захотели высвободить руки, но сильнее этого они хотели не отпускать друг друга.

Ни за что.

Никогда.