Окрылённый котёнок (гет)

Старая вышка линии электропередач, подобно колосу, стоит в поле посреди залитого зеленью и солнечным светом луга. Неподалёку тёмно-серой лентой стелется по земле полоска испещрённого ямами асфальта — машины здесь явление редкое, так что дорогу уже давно не ремонтировали.

У основания вышки сидят парень и девушка, крепко держа друг друга за руки. Кто они и как там очутились — та ещё загадка, решение которой не так просто найти, как может показаться на первый взгляд.

Первым в себя пришёл парень. Стоило только ему проснуться, как по вискам будто кувалдой зарядили, а весь его мир закружился в безудержном вальсе. Вспышка боли и головокружение быстро прошли, уступая место ощущению тепла от солнечных лучей на коже и лёгкой тяжести в ладони от того, что он что-то в ней держит.

Когда парень уже собирался посмотреть на свою руку, девушка начала приходить в себя. Она медленно вытащила свою руку из его ладони и начала массировать болящие виски.

— Больно, — простонала она, прижав руку к груди. — Давно меня так не били.

Девушка вскользь осмотрела тело и пришла в ужас от того, что на ней не было красно-чёрного костюма.

Как давно трансформация закончилась?!

— Тикки! Тикки! — тихо звала девушка квами, но та не отвечала.

Девушка прикоснулась к мочкам уха. На одном из них красовалась серая серёжка-кнопка, а на другом было пусто. Теперь понятно почему квами не отвечает.

— Маринетт?

Маринетт перестала дышать и медленно повернула голову на голос. Какого же было её удивление, когда она увидела Адриана возле себя. Он смотрел на неё с не меньшим удивлением.

— Адриан?! — девушка стала бледнее мела. Она, как ей казалось, была ко всему готова, но не к тому, чтобы очнуться после битвы рядом с Адрианом. — Что ты здесь делаешь?

— Я? — он показал пальцем на себя. — Не знаю. Я дома был, а потом… потом очнулся здесь. Я не меньше тебя удивлён, Маринетт.

Адриан врал. Врал не искусно, но достаточно для того, чтобы Маринетт поверила в его невиновность.

— Правда? — он кивнул и осмотрелся по сторонам.

Окружающий пейзаж показался ему странным… и захватывающим! От удивления он чуть было рот не открыл, вдруг осознав то, что на протяжении нескольких лет было столь очевидным: постоянные прогулы занятий. Долгие походы в туалет посреди урока. Странные оправдания в духе: утюг забыла выключить, мама заболела, с ребёнком надо посидеть и прочее. Подобное поведение Маринетт временами казалось вопиющим, но ей прощали: в колледже она стала одной из лучших по успеваемости, а за друзей она всегда горой готова стоять.

Всё это Маринетт делала ради того, чтобы не раскрыли её секрет: она — ЛедиБаг.

Осознав это, Адриан поспешил накинуть на лицо маску безразличия и прикусил губу с внутренней стороны. ЛедиБаг просила оставить личности в тайне понимая, что знай они кем являются в обычной жизни, то Хищная Моль может этим воспользоваться и подвергнуть их семьи опасности. Ради талисманов он и не на такую низость пойдёт.

— Где мы? — спросила Маринетт, поднимаясь на ноги и пытаясь осмотреться.

— Не знаю, — пожал Адриан плечами. Он продолжал смотреть в сторону небольшого леска неподалёку понимая, что маска безразличия не сработала: его лицо густо покраснело, руки бьёт едва заметная дрожь, а мысли, как непокорные жеребцы, готовы вырваться из поводьев и сорваться в неудержимый галоп. — Моя Л…

— Что?

— Нет-нет, — парень едва подавил в себе желание крикнуть. Чуть нуаровское «Моя Леди» не вырвалось наружу, едва сорвав тайну личности уже с него. — Ничего.

Быть безразличным?

Как?

Он не может.

Не сможет.

Он столько лет любит ЛедиБаг и вдруг узнаёт, что под её маской всё время скрывалась его лучшая подруга.

Как ему теперь к ней относиться? Что думать о ней? Как не упасть в грязь лицом? Как спрятать от неё все те чувства, которые накопились в нём за эти два года?

Адриан тяжело выдохнул и задал самому себе вопрос: любить ЛедиБаг — это значит и любить Маринетт тоже?

— Адриган, — осеклась девушка, за что тут же себя шепотом отчитала. С момента их знакомства уже столько времени прошло, а она всё так же, как и раньше, коверкает его имя и иногда заикается. — Адриан?

Перед Адрианом появилась Маринетт. Она озадаченно на него смотрела, стараясь унять в себе бушующие к нему чувства и выгоняя из головы прочь мысль о том, что он, возможно, уже раскрыл тайну её личности.

— Может это всё просто сон? — вдруг выдала неожиданную мысль она. Адриан, продолжая витать в своих мыслях, не обратил на девушку никакого внимания. — Ай…

Маринетт ущипнула себя с тыльной стороны ладони с достаточной силой, чтобы боль яркой вспышкой врезалась в мозг, а на коже остался небольшой след от коротких ногтей. Лишь услышав «ай» Адриан вышел из мира грёз, так и не придя ни к какому ответу на заданные самому себе многочисленные вопросы.

— Ай?

— Я просто подумала, что всё это может быть просто сном, и ущипнула себя, — она протянула руку, показывая Адриану уже успевший покраснеть след от ногтей. С щипком она уж слишком переусердствовала. — Я не сплю… или сплю, но осознаю себя во сне?

Адриан, неожиданно для самого себя, несколько раз хлопнул себя ладонями по щекам. На мгновение и ему показалось, что всё происходящее не более, чем сон. Вопреки своим ожиданиям он не проснулся. Тогда он представил, как на Маринетт появляется костюм ЛедиБаг и секунд десять смотрел на неё с великой надеждой. Костюм так и не появился, а она густо покраснела и спрятала лицо за ладонями, не в силах даже пискнуть.

— Извини. Я пытался представить вместо тебя голубя.

— Дело в твоей аллергии, д-да? — он неуверенно кивнул. Девушка стукнула кулаком по ладони, придя к самому очевидному выводу. — Если это сон, то аллергии на голубиные перья у тебя не будет.

— Да… да… я об этом же подумал, — его губы расплылись в благодарной улыбке. Наскоро придуманный голубь помог ему избежать неудобных расспросов.

— Подожди минутку. Может это мой сон, а не твой, — девушка закрыла глаза и честно попыталась представить, как на плече парня материализуется голубь. Постояв так около минуты, честно напрягая воображение и морща лоб, она сдалась. — Не получилось…

Маринетт села у основания вышки ЛЭП, поджав колени и закрыв руками лицо. От желания заплакать её удерживал лишь стоящий рядом Адриан своим присутствием — её слёз он ещё никогда не видел. Никто из друзей, кроме Альи, не видел.

— Как мы здесь оказались?

От этого вопроса сердце Адриана сжалось. Он не знал ответа на этот вопрос, но кое-какие соображения у него по этому поводу были, правда озвучить их он не может — сразу же выдаст в себе Кота Нуара: это как-то связано с Хищной Молью.

Они сражались против двух злодеев на Эйфелевой башне. Очевидного преимущества не было ни у кого, но чашу весов склонил Кот Нуар и склонил её не в свою с ЛедиБаг сторону — он подставился под удар. ЛедиБаг закрыла его собой, но сама потеряла сознание и камнем полетела вниз с высоты более чем в двести метров. Недолго думая, он бросился за ней, успел поймать её за руку, а потом… потом ничего. Они очнулись уже здесь не имея ни малейшего понятия о том, где они находятся, но кое-что важное Адриан всё же понял, и теперь ему стыдно смотреть в глаза Маринетт — он подставил её, подставил свою Леди.

— Я не знаю. Я был дома и играл в приставку.

— Приставку? Я тоже… я с отцом играла.

Они оба соврали. Не играли они в приставку, да и дома они были только утром — злодеи объявились сразу же после занятий. С отдыхом пришлось повременить, а Маринетт очень хотелось упасть в кровать и проспать до вечера — ночью она почти не спала, готовясь к контрольным.

— То есть мы здесь оказались по какому-то странному стечению обстоятельств?

— Угу, — согласилась девушка, не в силах поднять лицо. Она не хотела врать, но пришлось и теперь вынуждена прятать пристыженный взгляд. — Странное стечение… обстоятельств. Адриан, я… я серёжку потеряла.

— Серёжку?

Маринетт нервно сглотнула и прикусила губу. Ошибка. Страшная и ужасная ошибка. Всем и каждому известно, что серёжки-кнопки — это талисман ЛедиБаг. Героиня носит их всегда и никогда с ними не расстаётся, как и Маринетт. А вдруг Адриан сейчас обо всём догадается? Что же будет с ней тогда?

Нет, не догадается, если она быстро придумает красивую и достаточно убедительную историю:

— Это серёжки бабушки. Она подарила мне их на день рождения три года назад. В юности они были её талисманами на удачу…

Талисманами? Удача? И о чём она только думает? Маринетт покрылась всеми оттенками стыда и невольно заплакала. Теперь нет смысла врать — он всё понял. Нет больше никакой тайны личности.

— А ты уверена, что серёжку потеряла здесь?

— Да, — девушка всхлипнула. Адриан сел рядом и приобнял её за плечо. Она испуганно пискнула, но вырываться не стала. — Я их… н-н-не снимаю… п-почти н-ни-никогда.

Конечно же он не поверил в историю о бабушке и её счастливых серёжках. Если бы он не догадывался, что Маринетт — ЛедиБаг, то поверил бы ей без лишних вопросов, а так он сразу понял, что речь о её талисмане, без которого её силы крайне ограниченны.

— Поищем. Обязательно поищем.

Адриан бросил быстрый взгляд на правую руку. Кольцо осталось при нём, но какого-то отклика от заключённой в нём магической силы он не ощутил. Списав всё на то, что Плагг переутомился, Адриан решил попытаться вызвать своего квами позже.

* * *

Прошло больше часа. Солнце уже было высоко и на улице было нестерпимо жарко. Адриан и Маринетт всё это время без перерыва искали потерянную серёжку и периодически поглядывали друг на друга, стараясь не потерять друг друга из виду — в незнакомой местности, где даже связи нет, потеряться не составит особого труда.

— Её нигде нет!

Маринетт чуть ли не плакала от собственной беспомощности. Она потеряла не просто вверенный ей талисман, она потеряла нечто большее — друга. Без второй серёжки она не сможет позвать Тикки, а в одной серёжке слишком мало магической энергии — её хватит только на одну короткую трансформацию секунд на пятнадцать.

— Может она осталась дома? Или ты потеряла её в другом месте?

Адриан, пока был занят поиском серёжки, несколько раз отдалялся от Маринетт на приличное расстояние, оставаясь в поле её видимости. Он пытался позвать Плагга, но всё было зря — квами не отвечал, даже шевеления магии в кольце не было. А не значит ли это, что самого Плагга в кольце нет?

— Я чувствую, что она где-то здесь, — настаивала Маринетт.

За прошедший час она сказала это уже пять раз, а, может, и все десять. Она настолько в этом уверена, что о другом и думать не хочет, а в голову Адриана невольно закралась мысль, что серёжка вполне могла остаться у Эйфелевой башни — он мог случайно зацепить её рукой и сбить с мочки уха.

Спустя ещё час безуспешных поисков они поднялись вверх по асфальтовой дороге и вышли на широкую площадку. Перед ними предстали кирпичные стены, ворота, две статуи и девушка, прильнувшая к основанию одной из них и прикрывшая лицо шляпкой с полями. Из-под шляпки периодически то в одну, то в другую сторону лениво двигался колос ещё не созревшей пшеницы.

— Un homme? (Человек?) — Адриан подошёл к девушке и слегка толкнул её в плечо. Она лениво махнула рукой, сложила руки на груди и сладко засопела. Тогда он приподнял шляпку за край и подозвал рукой Маринетт подойти. Девушка пальцами схватила край шляпки и надвинула её обратно на лицо, прячась от назойливых солнечных лучей. — Tu crois qu'elle pourra répondre à la question: où sommes-nous? (Как думаешь, она сможет ответить на вопрос: где мы?)

Маринетт пожала плечами. Она положила свою ладонь на плечо девушки и слегка потрясла её. Та недовольно поворчала, но глаза всё же открыла и тут же, преисполненная испуга, вскочила на ноги.

— Кто вы и какого Ленина вы меня разбудили?!

— Quoi? (Что?) — поинтересовалась Маринетт, уставившись на девушку удивлённым взглядом.

— Quoi… Quoi? Так вы французы что ли?

— Фран… цюзи? — уточнил Адриан, с трудом подбирая буквы языка, который он только недавно начал изучать. Обе девушки на него посмотрели с неподдельным удивлением.

— Ви есть из Франция?

Первой в себя пришла незнакомка. Она достала из кармана юбки маленькую книжку, подписанную как «русско-французский словарь» и принялась быстро её листать, пытаясь по язычкам-вкладкам найти выделенные карандашом слова.

— Oui… да. Франце.

— Adrian, quelle est cette langue? (Адриан, что это за язык?)

— Russe. Mon père a récemment engagé un tuteur. Beaucoup de mots que je peux traduire, mais je parle mal cette langue (Русский. Отец недавно нанял репетитора. Некоторые слова я могу перевести, но разговариваю на этом языке я плохо).

— Russe? (Русский?) — удивление Маринетт пробило все возможные пределы. Она знала, что Адриан занимался с репетиторами английским и китайским, а теперь этот список пополнился ещё и русским.

— Mon père m'a demandé de garder ça secret (Отец просил держать это втайне).

— Je comprends (Понимаю), — кивнула француженка.

Только когда переговоры на французском стихли, девушка со словарём в руке решила продолжить разговор на чистом русском, стараясь говорить медленно и понятно:

— Где вы были, господа французы? Я вас тут три часа жду.

— Ви нас… м-м-м, ждат?

— Да, ждать. Где вы были?

— Мой подруга потерят серёш… серёжка. Мы искали её там, — Адриан показал пальцем в сторону вышки ЛЭП и раскинувшегося у его основания луга. — Не найти.

— Она так важна твоей подруге, что вы аж на целых три часа опоздали?

— Si.

— Си? А, это значит да?

Адриан кивнул.

— Подарок бабу́шка. Очень дорог.

— Раз дорог, значит поищем.

— Поисчите? Как?

— В ней же есть металл? — парень быстро задал этот вопрос девушке. Она утвердительно кивнула. — В клубе ки… научном клубе есть штука, она… металл ищет и издаёт «пи-и-ип» если он где-то рядом.

Свои слова незнакомка попыталась объяснить жестами так, будто пыталась объяснить несмышлёному ребёнку принцип работы адронного колайдера. Адриан, глядя на это представление, чуть не засмеялся, а Маринетт впилась ему в руку подумав, что эта девушка — сумасшедшая и она показывает странный танец.

— Я знат… как это работат, — едва подавляя смех, проговорил Адриан. Он сжал губы так сильно, что стал похож на персонажа из какого-то старого журнала с карикатурами.

— Знаешь? Ну и хорошо. Тогда… так… как оно там? — девушка с головой нырнула в словарь. — Me… s'appeler… Оlga… арх! Глупая книжка! Меня зовут Ольга. Ольга Дмитриевна.

— Олга Д…

— Просто Ольга, — прервала Ольга Дмитриевна попытки парня произнести её отчество. Она вспомнила, что французы не пользуются отчествами, а потому она сделает ему скидку и позволит обращаться по имени.

— Хорошо, Олга. Меня зовут Адриан. Она — Маринэт-т.

— Agréable… э-э-э… — девушка снова погрузилась в книжку. Она открыла страницу с вкладкой «знакомство», быстро прочла в уме слово несколько раз по транскрипции и только после этого решилась сказать его вслух. В попытках быть вежливой она села в лужу, чем вызвала у Адриана волну негодования и тихого хихиканья. — Connaissance.

— Enchantée, — поправил Адриан. — Приятно знакомится.

— А-а-а, — протянула Ольга и развела руками. — Я французский понимаю только через этот словарь, но раз уж ты знаешь наш язык, то мне эта книжка без надобности, — девушка протянула парню книгу. Тот взял её, покрутил в руках, прочитал оглавление и передал Маринетт. Та, только после утвердительного кивка, приняла словарь и положила его в карман брюк. — Я буду общаться с Марией через тебя, Андрей.

— Адриан, — показал парень пальцем на себя, а затем на девушку, неловко переминающуюся с ноги на ногу возле себя. — Маринэт-т.

— Об ваши имена сам чёрт ногу сломит.

— Quoi? (Что?).

— Не понял? Скажу тогда попроще — имена у вас для меня сложные. Твоё… Адриган? Нет, погоди. Адри… Адриа…

При упоминании «Адриган» Маринетт спряталась за спину Адриана и густо покраснела. Она только что, хоть и на мгновение, но увидела себя со стороны.

— Адри. Называт Адри. Если для вас будет просче, то её называт Мари.

— Que dit-elle, Adrian? (Что она говорит, Адриан?)

— Elle s'appelle Olga. Nos noms sont difficiles à comprendre pour elle, donc elle m'appellera Adri. Tu Es Mari (Её зовут Ольга. Наши имена для неё сложны в понимании, так что меня она будет называть Адри. Тебя — Мари).

— Mari? Ça va (Мари? Хорошо), — Маринетт приподнялась на носочках и перешла на шёпот, хотя этого и не требовалось — что бы она ни сказала, Ольга всё равно их не поймёт. — Mais qui est-elle? Quel est cet endroit? Où sommes-nous arrivés? Je doute qu'on soit encore en France (Но кто она? Что это за место? Куда мы попали? Я сомневаюсь, что мы все ещё во Франции).

— Олга, а что это за место? Где мы? Я и Мари… мы… вы говорит, что ждат нас. Для чего́?

— Вы не знаете? Странно, но да ладно, — Ольга Дмитриевна прочистила горло и начала вещать, не скрывая гордости будто за саму себя, а за оказанную её лагерю честь. — Вы приехал к нам в Советский Союз из Франции в качестве обмена по культурной программе.

— Vous plaisantez?! — почти что-то выругался Адриан, но, вспомнив, что по-французски эта женщина и слова не понимает, устало выдохнул и сказал уже на ломанном русском: — Это есть ваша… эм, шютка?

— Да какие тут шутки? Всё абсолютно серьёзно.

Мир пошатнулся. Адриан тщетно пытался удержать связь с реальностью и совершенно не понимал, как он попал из Франции в страну, которой уже много лет не существует. Хищная Моль применил какую-то магию и перенёс его не только в пространстве, но и времени? Или это пущенная в его сознание злодеем иллюзия? А может всё происходящее и вправду сон, но настолько сильный, что ущипнуть себя или по щекам побить явно мало?

Почувствовав в голосе Адриана беспокойство, Маринетт потянула его за край футболки и тихо спросила:

— Tout va bien? (Всё в порядке?)

— Je ne sais pas, Marinette (Не знаю, Маринетт), — ответил он, пытаясь скрыть накатывающие волны паники. Он вложил ладонь девушки в свою и почувствовал облегчение, смешанное со стыдом и желанием отпустить ладонь, которую он держит подобно спасительному канату. — Култура обмэн?

— От нашего лагеря к вам отправились двое пионеров, а вы — приехали на их место.

Пионеры? Адриан читал немного о них в учебнике по истории, да и репетитор русского языка рассказывал ему о своих днях, проведённых в таком лагере.

Значит они переместились не только в пространстве, но и во времени? Если так, то что им делать?

— И что нам делат, Олга?

— Начнём с того, что я спрошу у вас о вашем самочувствии: со здоровьем у вас всё в порядке?

— Comment tu te sens? (Как себя чувствуешь?)

— Sauf que je suis confus et que je ne comprends rien de votre conversation, c'est bien (Если не считать того, что я в замешательстве и ничего из вашего разговора не понимаю, то неплохо).

— Хоро́шо.

— Ну коли так, то в медпункт можно не ходить — там всё равно до вечера никого не будет.

— Коли? Это ваш «если»?

— А ты неплохо осведомлён, Адри. Хороший учитель был?

— Хороши́й.

— Значит с тобой проблем не будет, но вот твоя подруга, — Ольга Дмитриевна задумчиво приложила пальцы к подбородку. Её губы расплылись в странной улыбке, а на лице были заметны следы бурной мозговой деятельности. — Что же делать? Что же делать? А, придумала! — она ударила кулаком по раскрытой ладони. — Правила пионерского лагеря не позволяют так делать, но выбора у нас нет — Мари без тебя тут заблудится. Вы будете жить в одном домике, а домики у нас однокомнатные.

Адриан нервно сглотнул, почувствовав, как сердце в пятки уходит. Он посмотрел на Маринетт как загнанный кролик смотрит на лисицу перед тем, как очутиться у неё во рту. К счастью, Маринетт разглядывала статуи и не заметила его испуганного взгляда.

И как ей донести эту новость, при этом не получив пощёчину и полный призрения взгляд?

— Marinette (Маринетт), — девушка прекратила разглядывать статуи и посмотрела ему в глаза. Он нервно сглотнул, собираясь с силами и тщательно обдумывал каждое слово. — Nous devrons vivre sous un… (Нам придется жить под одним…)

— А испугался то как! — прервала Ольга, хихикая и широко улыбаясь, глядя как Адриан нервничает и краснеет. — Её сторону мы оградим шторой, а уж на крайний случай побудешь джентльменом и выйдешь из домика, пока дама переодевается.

— Folle! (Сумасшедшая!) — выругался Адриан, порадовавшись наличию языкового барьера. Ольга тут же бросилась проверять значение этого слова в словаре, но она лишь бессмысленно похлопала себя по карманам совсем забыв, что словарь она отдала Адриану.

— Qu'a-t-elle dit? (Что она такого сказала?)

— En raison de la barrière de la langue, elle nous propose de vivre dans la même maison. Il n'y a qu'une chambre (Из-за языкового барьера она предлагает нам жить в одном доме. Там всего одна комната), — Маринетт густо покраснела и отвела взгляд в сторону, но от Адриана не отошла, продолжая держаться за рукав его футболки. — Ils accrocheront le rideau, mais je sortirai. Désolé, je n'aime pas cette solution (Они повесят штору, но в случае чего я выйду на улицу. Прости, мне не нравится это решение).

— Rien, Adra… Adri… Adrigen… Adrien (Ничего, Адра… Адри… Адриген… Адриан), — Маринетт заикалась, не в силах произнести что-то внятное. Она прекрасно понимает, что не он это предложил — иначе бы он не назвал Ольгу полоумной.

Между Адрианом и Маринетт наступило неловкое молчание. Они оба были до невероятной степени смущены тем фактом, что им придётся жить вместе и скрывать свою любовь друг от друга: Маринетт за эти два года так и не смогла набраться смелости и признаться Адриану, хотя она и стала вести себя рядом с ним более уверенно. Адриан же теперь знает, кто всё это время был под маской ЛедиБаг, и он пришел к выводу, что любит её, и что, на самом деле, он безмерно счастлив, что под маской оказалась именно Маринетт.

— Извините. Мне неловко вас прерывать, господа голубки, но скоро обед, а вам ещё нужно форму получить.

Парочка отвела взгляды друг от друга и они, вслед за Ольгой, отправились через ворота в пионерский лагерь.

— Так… первым делом вы отправитесь на склад за формой. Потом по расписанию обед, а уже после него я выделю Мари одного пионера с металлоискателем.

Адриан шёл наравне с Ольгой и обсуждал с ней другие моменты, касающиеся их пребывания здесь. Маринетт шла чуть позади и чувствовала себя чужой — она не знает языка и ей полностью приходится полагаться на Адриана.

— Tu te sens inutile? (Чувствуешь себя бесполезной?) — Адриан будто прочитал мысли Маринетт и отвёл свою руку назад. — N'y pense pas. Et ne vous inquiétez pas pour les boucles d'oreilles — après le dîner, Olga nous donnera à la disposition d'un homme avec un détecteur de metal (Не думай об этом. И не беспокойся на счёт серёжки — после обеда Ольга даст нам в распоряжение человека с металлоискателем).

Только после этих слов Маринетт смогла немного успокоиться и принять руку Адриана. Тоненькие пальчики сплелись с его пальцами и оба нестерпимо захотели высвободить руки, но сильнее этого они хотели не отпускать друг друга.

Ни за что.

Никогда.

Разглядывая свою форму под всеми углами Адриан невольно вспоминал слова своего репетитора: Форма в пионерском лагере — привилегия. Если у пионерского лагеря есть форма, то можешь отбросить все свои страхи и сомнения — ты в надёжном месте.

Правда, после слова «месте» репетитор всегда украдкой нервно посмеивался и задумчиво-мечтательно смотрел куда-то в небо. Он будто что-то вспоминал или, напротив, пытался забыть что-то такое, что в такие моменты больно напоминало о себе.

Накрахмаленная белая рубашка, галстук, сандалии, шорты — всё это выглядит до боли знакомо и одновременно чуждо. Адриан не может вспомнить точно, видел ли эту одежду где-то или несколько лет назад носил на показе мод (хотя чего на этих показах только не увидишь). Застёгивая пряжку ремня, Адриан мысленно поблагодарил отца за то, что тот никогда не придумывал и не выпускал никаких абсурдных вещей, а если и придумывал, то не показывал эскизы никому.

— Тебе идёт, — утвердительно кивнула важного вида блондинка, оценивающе разглядывая новоиспечённого пионера.

Ольга Дмитриевна, только заметив эту пионерку, тут же отдала двух «туристов» на её попечение, а сама куда-то ушла, чуть ли не упорхнула. Пионерка, впрочем, была не против и любезно согласилась помочь, не выразив и тени недовольства поведением вожатой. Глядя на это, Маринетт скривила губы и поморщилась от мысли о том, что в Ольге она на мгновение увидела Хлою, а в пионерке, Славе — Сабрину.

— Мари, не получается? — Славя в несколько шагов сблизилась с Маринетт, отчего та сразу же сделала столько же шагов назад и бросила полный недоверия взгляд. — Я просто хочу помочь…

— Elle vous offre son aide (Она предлагает тебе свою помощь).

— De l'aide? (Помощь?)

Маринетт, как бы ей не хотелось это признавать, нуждалась в помощи — юбка в талии идеально сидит, а вот по длине она едва ли прикрывает бёдра полностью, что вписывает её в разряд уж очень коротких юбок. Девушка опасалась, что случайный порыв ветра сделает «Пу-пу-пиду» и задерёт её юбку, показывая всему миру то, что приличные девушки показывают только своему парню перед сексом.

Сексом…

Кончики ушей разом вспыхнули, побагровели щёки. На мгновение Маринетт забыла, как нужно дышать и чуть не захлебнулась собственными мыслями.

Адриан… кружащий голову Адриан Агрест. Вроде и пора бы уже разлюбить его, стать просто другом, но не получается — он будто раз за разом даёт ей надежду на что-то большее, хотя и говорит, что они просто друзья. Он не специально это делает, а, может, и вовсе он ничего не делает, а ей просто кажется?

— Ami (Друг), — на выдохе печально прошептала Маринетт, спуская юбку максимально низко. До колена как от Парижа до Ангуля пешком — всё так же далеко.

Может попросить юбку подлиннее? На таком большом складе она наверняка будет, но как спросить у Слави так, чтобы в разговоре не было Адриана, ведь он — единственный её помощник в преодолении языкового барьера… или не единственный?

Маринетт вспомнила о лежащем в кармане её брюк русско-французском словаре. Она достала его из кармана и почти минуту искала нужно слово, а когда нашла, то подозвала к себе Славю жестом.

— Ко… Кьё… — Маринетт снова заглянула в словарь, несколько раз в мыслях повторила слово и поняв, что произнести правильно она всё равно его не сможет, показала это слово пионерке.

— Коротко? — Маринетт кивнула и показала на юбку. Славя непонимающе похлопала веками, а когда до неё все же дошло, она взяла словарь, открыла его на букве «Ю», затем на букве «К» и выдала на ломанном французском: — Jupi coarte? (Юбка короткая?)

Француженка утвердительно кивнула и повторила тоже самое на чистом французском, показывая руками какую длину она бы хотела — хотя бы чуть ниже середины бедра. Славя отрицательно покачала головой: юбок длиннее и по размеру нет, да и не понимает она причину беспокойства Мари — юбка она и в Москве юбка, все такие тут носят.

— У вас все хоро́шо?

Из-за стеллажа, прятавшего друг от друга переодевающихся новоиспечённых пионеров, выглянул Адриан. Маринетт тут же на носках развернулась в попытке скрыть своё смущение.

Он слышал!

Он точно всё слышал про юбку!

— Да-да, прекрасно, — кивнула Славя и наскоро вытолкнула новоиспечённого пионера за стеллаж. — Не смущай девушку — она ещё не переоделась.

— Pardon, — извинился он, вернулся на свою половину и сел на стоящую у стола скамейку.

Как не стыдно это признавать, но ему не терпится увидеть свою Леди в новом амплуа и эта мысль очевидно расплывается на его лице.

Маринетт не казалось — Адриан действительно вёл себя после попадания в это место несколько странно и выбивал у неё почву из-под ног: то взгляд на ней задержит, то взгляд в сторону отведёт, когда она на него посмотрит, то случайно коснётся её, а потом сделает вид, что ничего такого не было.

Нуар давал слабину и понимал, что Леди его чувства, на самом деле, не интересны и кроме как дружбы и товарищества ей больше от ничего не нужно, да и не светит. А потому Адриан, с подачки Нино и Альи, начал рассматривать Маринетт в качестве девушки… зря, конечно — этим он дал Маринетт надежду, но Леди любить не перестал.

И вот, по иронии судьбы, Маринетт нехотя раскрыла свой главный секрет и, сама того не зная, покорила сердце того, кого два года называла другом, мечтая с ним о чём-то большем.

Но Адриан не знает о её чувствах, а потому не знает стоит ли вообще признаваться Маринетт: Леди ведь говорила, что ей кое-кто нравится, но никогда не говорила кто.

Вот признается он ей, а она его отвергнет и что тогда? Нет. Сейчас не время и не место для признаний — нужно выбраться отсюда и вернуться домой, держа секрет Маринетт в строжайшей тайне, но нечто твёрдое врезалось ему в мозг отчаянно требуя и желая узнать кто же нравится ей? Кто этот самый счастливчик, что украл у него Леди?

Ха, будто от понимания этого ему хоть на грамм станет легче?

Вытолкав Адриана, Славя ушла вглубь склада и через какое-то время вернулась с юбкой на несколько размеров больше и, соответственно, немного длиннее. Маринетт примерила юбку и несказанно обрадовалась, как и безмерно огорчилась: длина идеальна, но юбка смотрится на ней как мешок картошки. Вот бы швейный инструменты сюда, то она бы в кратчайшие сроки перешила юбку, но есть ли здесь всё необходимое и хватит ли времени до обеда?

Маринетт снова открыла словарь и долго искала в нём нужные слова.

— Ножници… нитка… игла… дат мни.

Славя недоумевающе скосила брови и хлопнула веками.

— Шит jupe (юбка).

Теперь Славя поняла, что Мари собирается сделать, но решилась на ответ не сразу: в ней боролось желание следовать стандартам лагеря и помочь новоиспечённой пионерке. Немного подумав, она всё же кивнула и удалилась вглубь склада, а через минуту уже вернулась со всем, что Мари просила, включая наперсток.

— Merci.

Поблагодарив Славю, Маринетт тут же взялась за дело. Пионерке было больно смотреть на то, как вверенное ей казённое имущество режут ножницами, и она ушла в глубины склада собирать необходимые новоиспечённым пионерам принадлежности. Она управилась менее чем за две минуты и вернулась к Маринетт, но, на этот раз, она смотрела на процесс шитья как заворожённая — Мари определённо знала, что делает: её движения легки, быстры и точны, что выдаёт в ней профессионала.

Даже профессионалы не идеальны — Маринетт цикнула и приложила проткнутый до крови палец к губам. Надо было всё же воспользоваться напёрстком.

— Пластырь?

Славя была девушкой запасливой и носила у себя в кармане рубашки лейкопластыри на всякий случай. Она достала один и протянула Маринетт. Та непонимающе покосилась на странного вида упаковку и приняла пластырь лишь тогда, когда Славя сняла с него упаковку.

Приклеив пластырь, Маринетт продолжила шить, но уже не так быстро и более осторожно. Спустя несколько минут работа была завершена и Маринетт уже крутилась перед зеркалом в юбке, ничем и никак не выдающей в ней бывший «мешок картошки».

Славя тоже была довольна результатом, но невольно задумалась: «А не отчитает ли меня Ольга Дмитриевна за порчу казённого имущества?» Чуть погодя она всё же решила, что: «Важнее не ударить в грязь лицом и не обидеть участников культурного обмена».

Примерив перешитую юбку и покрутившись напротив зеркала, Маринетт одобрительно кивнула. Юбка закрывает ноги до колен и хорошо сидит, так что это битву можно считать выигранной… битву?

Точно! Битву! Щёки и уши девушки поалели. Она ведь сражалась со злодеями там, в Париже, на Эйфелевой башне, а потом всё вдруг погрузилось в темноту. Очнулась она уже здесь держа за руку Адриана… чудо ведь, да? Чудо, но с подвохом — что-то здесь явно не так: Почему именно Адриан оказался рядом после пробуждения? Что было после того, как от удара она потеряла сознание? Где Нуар? Где… а может Адриан и есть Нуар?

— Мари? — Славя помахала рукой перед лицом Маринетт. Француженка никак не отреагировала на это, продолжая скручивать свои мысли в путанный чёрно-розовый клубок.

Адриан и вдруг Нуар? Нет, глупости! Они же совсем не похожи — ни внешне, ни характерами, да и разные они. Адриан вежливый, учтивый, хорошо со всеми общается, а Нуар тот ещё дурак, да и любит он над людьми дурацкие шутки шутить.

— Мари?

Маринетт пришла в себя лишь после того, как её с силой тряхнули за плечи. Она ошарашенно быстро моргнула и небрежно, будто всё ещё оставаясь в собственных мыслях, спросила:

— Quoi? (Что?)

-Humeur? (Самочувствие?) — сказав это, Славя приложила ладонь ко лбу француженки. Маринетт недоумевающе покосила голову пытаясь понять, что хочет от неё эта странная девушка, смотрящая на неё обеспокоенным взглядом. Славе пришлось снова прибегнуть к словарю. — Temparatyre… Médicine… Emmainer? (Температура… врач… отвести?)

Маринетт не понимала знакомые, но сильно исковерканные акцентом и неправильным произношением слова. Славе пришлось повторить ещё раз… и ещё раз… и ещё раз, прибегнув к активному жестикулированию. После пятой или, наверное, седьмой попытки, Маринетт всё же смогла разобрать слова и отрицательно покачала головой, а после отрешённо сказала:

— Juste une dure journée (Просто тяжёлый день).

И шумно выдохнула. Вот бы сейчас уснуть и проснуться в своей кровати в доме по улице Готтлиб. Проснуться, обнимая большого кота-подушку. Проснуться и увидеть милую улыбку Тикки, прижать её к себе и нежно погладить по голове, а потом рассказать об этом странном сне. Проснуться в окружении смотрящего на неё с плакатов Адриана и грустно вздыхать, понимая, что за несколько лет знакомства с ним, отношения дальше тёплых дружеских так и не ушли, и дело вовсе не в его «близорукости», а в твоём страхе быть отвергнутой — оттого ты и не можешь признаться.

Маринетт дважды ударила себя по щекам и, посмотрев на Славю, натянуто улыбнулась. Нет никакого смысла грустить и сокрушаться — делу это не поможет и уж точно не привнесёт ясности в то, как выбраться из этого места и вернуться домой.

Ещё раз осмотрев себя с головы до пят, Маринетт утвердительно кивнула, вышла из-за стеллажа и быстро оказалась перед Адрианом. Он быстро ощутил сухость в горле, вылетевший из лёгких воздух и почувствовал, как его щёки пылают жаром тысячи солнц, а его взгляд буквально пожирал девушку.

Маринетт прекрасна!

Прекрасна во всех амплуа!

В любой одежде!

В любое время года!

И как же он раньше этого не замечал?

— Comment ça va? (Ну как?) — спросила она, сделав медленный поворот на носках. — J'ai l'air bien? (Я хорошо выгляжу?)

Адриан виновато отвёл взгляд в сторону. Невежливо так жадно пялиться на девушку, которая питает к тебе лишь дружеские чувства. Невежливо, но так хочется снова посмотреть ей в глаза и утонуть в них, представляя себя лежащим на мирно плывущем белоснежным облаком по голубому небу.

Нет никакой разницы между Маринетт и ЛедиБаг — это один и тот же человек, и он её любит.

— Tu es très belle (Ты чудесно выглядишь), — ответил Адриан подняв большой палец вверх и едва заметно прикусив губу. Долго смотреть на Маринетт без смущения он не мог, так что отвёл взгляд в сторону стоило только вновь ощутить стыдливое тепло на щеках.

— Mer… merci, — выдавила Маринетт, сплетя свои пальцы в замок и водя носком по старому деревянному полу. Ей кажется, что даже через обувь она чувствует мельчайшие неровности пола и, если бы могла, то она бы стала лужицей и утекла через них в землю.

Адриану идёт форма. Хотя чего врать — он в любой одежде прекрасен. Прекрасен настолько, что трудно отвести взгляд, но придётся, а то ещё подумает про неё чего лишнего.

Маринетт прежде не испытывала столь пристального внимания к своей персоне: другие пионеры рассматривали её, будто пантеру в зоопарке, на которую она когда-то смотрела со своими друзьями. Ей неловко, волны холодных мурашек то и дело пробегают по коже, но она старается быть сильной и не показывать слабость в этом новом для неё месте, где она ну точно как пантера, которая едва ли понимает о чём говорят все эти странные люди.

Однако Адриан понимает то, о чём они говорят. Не полностью, но понимает: кого-то удивляет длина юбки Маринетт, кто-то выражает желание познакомиться с очаровательной француженкой (да и с красавчиком-французом тоже), а кто-то и вовсе не понимает, что в Советском Союзе забыли эти «туристы».

Адриан и сам бы хотел знать, что эти «туристы» на самом деле делают в Советском Союзе. Дело явно не в программе культурного обмена, а в чём-то другом, но вот в чём? Самое абсурдное в этой ситуации то, что спросить об этом попросту некого.

Длина юбок других девушек вызывает у него смущение. Он старается не обращать на это внимание, а потому часто задерживает свой взгляд на Маринетт, причиняя ей этим ещё больший дискомфорт.

А вот к желанию познакомиться у него совсем иное отношение — он готов стать для очаровательной француженки щитом, лишь бы она чувствовала себя комфортно. Щитом, а не обузой — пора работать над ошибками, глупый котик, а то Леди даже Адрианом тебя не примет.

Новоиспечённые пионеры вместе со своей вожатой и ещё несколькими пионерами из их отряда двигались в сторону столовой. Ольга Дмитриевна старалась сгладить углы и осаживала взглядом тех, кто сверлил своим взглядом Адриана, а особенно Маринетт — пионерский лагерь хоть и образцовый, но никогда не знаешь, что в головах у этих мальчишек в пубертатном периоде, а в этом году их довольно много.

«Надо бы кого-нибудь приставить к Мари», — подумала вожатая, глядя на девушку. Ей явно некомфортно здесь, но она хорошо держится и не выпускает руку Адриана. — «До чего же милая парочка. Не буду им мешать. Андрей вроде хороший мальчик, справится как-нибудь, да и зачем ей охрана? Это доставит ей ещё больше неудобств».

Услышав хихиканье вожатой, Адриан обернулся и бросил на неё вопрошающий взгляд.

— Вспомнила старую шутку, — соврала она с беспечным видом. — Не обращай внимания.

Адриан может быть и поверил, но другие пионеры из первого отряда знали, что их вожатка, дылда Дмитриевна, Шляпозавр и просто Оленька, явно думала не о старой шутке, а о чём-то другом. О чём они предполагать не хотели — у этой вожатой в голове часто гуляет ветер легкомыслия и беспечности.

Дойдя до столовой, Ольга Дмитриевна поднялась на крылечко и открыла дверь в столовую.

— Заходите, мои юные дарования.

После такого реверанса пионеры удивлённо начали перешёптываться друг с другом. Ни один из них не решился зайти в столовую.

— А что? Вы даже руки смотреть не будете? — спросил блондин в очках.

Его называют здесь Шуриком, и именно с ним Маринетт пойдёт в поле после обеда искать потерянную серёжку. Адриан твёрдо решил, что пойдёт с Маринетт чтобы не случилось — он не доверяет этому парню.

— Если хочешь, то я могу посмотреть твою ножку, очкарик, — прыснула рыжая. Её рубашка была замята в области груди и пионерский галстук был повязан кое-как.

— Алиса, — процедила вожатая сквозь зубы. — Пожалуйста, оставь свои колкости — у нас тут гости. Ты же не хочешь убирать всю столовую одна после ужина?

— Вот сами её и убирайте, бе, — Алиса показала вожатой язык.

Ольге Дмитриевне не оставалось ничего другого, кроме как проглотить это и записать на счёт Двачевской дежурство в столовой, а лучше два.

Адриан не всё понимал из их разговора, но тон этой девушки, Алисы, ему не нравился — она явно не уважает вожатую. Впрочем, не Адриану об этом рассуждать, а уж тем более осуждать — в облике Нуара он и сам не уважает ни чей авторитет.

— Проходите, пожалуйста.

Маленькая девчушка, подобно самолёту, не прошла, а пролетела мимо Ольги Дмитриевны с выставленными как крылья руками и имитацией звука работающего двигателя в столовую.

— Ульяна!

Алиса захихикала и пошла в столовую с видом «ну и где твой авторитет?». Она будто чувствует, что пока рядом новоиспечённые пионеры, то она может делать всё, что ей вздумается, но не перегибает ли она? Ольга Дмитриевна хоть и отходчивая, но она помнит все выходки Двачевской от А до Я.

Остальные пионеры зашли в столовую. Адриан и Маринетт зашли бы последними, если бы не немного опоздавшая Славя — она задержалась на складе, пытаясь найти там большую плотную штору, которую можно было бы использовать в качестве занавески для Маринетт. Такая была найдена, но не сразу — на складе давно никто не проводил инвентаризацию, а значит Славе будет чем заняться после обеда.

— Пойдём. Я всё покажу, — предложила Славя так, будто помогать всем и каждому — это её обычное дело. Маринетт подобное не оценила и сильнее схватила Адриана за бок рубашки. Она никому его не отдаст.

— Tout va bien (Всё в порядке), — нежно прошептал Адриан. Он положил руку на голову Маринетт и принялся осторожно гладить её. Фатальная ошибка. Маринетт густо покраснела, выпустила рубашку из рук, развернулась и спрятала за ладонями лицо.

«Ты ведь не любишь меня, Адриан. Так почему ты надо мной так издеваешься? Сердце чуть не остановилось».

— У вас всё в порядке?

— Неболшои сложност. Мы сеичас прити.

Славя кивнула и ушла в столовую, оставив пионеров наедине.

— Маринетт, ты хорошо себя чувствуешь? Может к врачу?

— Не надо. Я в порядке. Я… я просто устала.

— Потерпи немного.

Адриан подошёл и обнял Маринетт сзади. Фатальная ошибка номер два, но нет, она не пыталась вырваться или что-то ещё в этом духе. Она пискнула от неожиданности, но позволила проявить себе немного слабости и растаять в его сильных и тёплых руках.

Интересно, а какого это, обнимать раскалённую сковородку?

— У тебя определённо температура, — его мягкий голос, его тёплое дыхание обожгло ей ухо и заставило кожу покрыться мурашками. Её ноги предательски дрогнули и она бы упала, если бы не крепкие объятия.

— Ты о-о-ошибаешься, — затараторила девушка. — Тебе голову напекло! Иди к врачу сам! А я… я и без него обойдусь! Ты слишком сильно обо мне беспокоишься! Я ведь не маленькая девочка!

Маринетт вырвалась из объятий Адриана и твёрдо пошла по ступенькам. Её уши, щёки, да и вообще всё лицо, ярко пылали почти всеми оттенками красного, а сердце билось так сильно, что могло бы проломить рёбра. Жаркие чувства от безответной любви бились о стену непонимания и стыда от того, что она, пусть сама того и не хотела, но нагрубила Адриану.

Адриан не должен видеть её такой, а то он быстро всё поймёт и оттолкнёт её чувства, а она сейчас одна в этом новом, странном и непонятном месте без знания местного языка.

Рядом нет друзей, нет Альи. Она бы точно поддержала подругу когда та в очередной раз плакала от того, что не смогла признаться Адриану в своих чувствах.

Адриан… верно, Адриан. Ты сейчас можешь рассчитывать только на его помощь и поддержку, так что прекращай вести себя как маленький капризный ребёнок, у которого забрали конфетку с приторно-сладким вкусом клубники со сливками.

— Извини. Я наговорила тебе гадостей, а ты… — тихо прошептала Маринетт. Адриан почти беззвучно шёл за ней, так что он прекрасно это услышал. — Я могу положиться только на тебя.

— Как и я на тебя, Маринетт. Мы в одном положении.

Маринетт хотела возразить и сказать Адриану, что он ничего не понимает, что его сердце не бьётся так же бешено как и её при виде любимого человека, но она промолчала не желая сказать ему ещё что-то обидное за сегодня.

— Угу, — только и выдавила она из себя и распахнула двери столовой.

В столовой коллежа почти всегда стоит тишина, разве что периодически слышен стук ложек о тарелки, но в этой столовой всё иначе: дежурные суетятся, пытаясь обслужить маленьких пионеров, а те недовольно топают ножками и стучат ложками. Все друг с другом о чём-то разговаривают, и это превращается в мешанину из самых разных звуков, от чего у неподготовленных может закружиться голова.

Заметив у раздачи Славю, новоиспечённые пионеры встали за ней и принялись пристально наблюдать за остальными. Пионеры брали подносы, столовые приборы, гранёные стаканы с компотом, пару кусков хлеба, тарелку с гороховым супом, тарелку с рыбной котлетой и рисом, и шли то к одному столу, то к другому.

Маленькая и очень энергичная пионерка, одетая сегодня строго по пионерским стандартам, не переставая тарахтела о том, что хочет добавки, а одна из стоящих на раздаче поварих ей отвечала раз за разом строгим отказом. Она обиженно надула губы, схватила свой поднос и пошла к столу первого отряда.

Та что постарше, Алиса, прихватила лишний стакан компота и на укоризненный взгляд поварихи ответила безразличием.

Шурик же недовольно стрелял в Алису глазами, держа на неё обиду за сказанное возле столовой. Если бы это было возможно, то он бы помыл ей рот с мылом или придумал более изощрённое, более запоминающееся, наказание. Однако это лишь его воображение, которое никогда не станет реальностью, и дело не в Алисе, нет, Шурик — пример образцового пионера и должен держать себя в рамках этого образа. Да и разве стоит Алиса того, чтобы портить из-за неё себе замечательную характеристику?

Славя делала всё медленно и аккуратно, будто показывая Адриану и Маринетт как всё здесь устроено. Они не спеша всё повторяли за ней и когда подносы уже ломились от еды, они отправились к столу первого отряда и разместились там. Адриан сел почти что у края и жестом попросил Маринетт сесть с краю — он надеялся на то, что так никто не сможет подсеть к ней и она сможет немного расслабиться хотя бы сейчас. Она молча кивнула и приняла его предложение, а напротив неё разместилась Славя.

— Как вам лагерь?

— Мы ещё осматриватся. Пока нет мнение.

— А чего осматриваться? — вмешалась в разговор Алиса. — Лагерь как лагерь. Время буйной юности и шалостей, — при слове «шалости» тон её голоса стал хитрым, а с места возле неё послышалось «Ай».

— Это опять твои проделки?

— Мои? — Алиса сделала большие невинные глаза. — Да что вы, Ольга Дмитриевна? У нас же тут гости. Я сижу, макаю хлебный мякиш в суп, а вы на меня наговариваете. Зачем мне подкидывать вам кнопки под зад?

— Ну-ну.

Ольга Дмитриевна, конечно же, не поверила. Алиса сегодня явно в ударе. Может, красуется перед новенькими?

— А ты правда не знаешь русский? — спросила красноволосая турбо-пионерка, почти что тараторя и одновременно с этим быстро и жадно опустошая тарелку с супом. Адриан не смог ничего разобрать из сказанного, а Маринетт так и подавно, но она не растерялась — протянула Ульяне русско-французский словарь. — Я не в школе. Зачем мне эта глупая книжка?

— Это переводчик, Ульяна. Мари не понимает наш язык и может общаться с нами только так.

— Вот как? Ну так не интересно!

— Смирись, Улька, ничего ты тут не добьёшься.

— Не то чтобы я хотела, хотя…

Ульяна всё же взяла словарь и принялась что-то в нём искать. Сначала она искала что-то в разделе с буквой «К», а потом с «П». Искала так долго, что Маринетт к тому времени уже почти закончила с супом, а Адриан с головой погрузился в мысли о произошедшем у Эйфелевой Башни.

Они сражались. Их было двое. Фраппант открывал что-то вроде разломов в пространстве и доставал оттуда самые разные предметы, которые потом отправлял в Нуара: тарелки, чашки, автомобильные шины, стулья, даже кровать с кованной железной спинкой была. Кажется, на спинке были ещё наручники… нет, нельзя!

Выброси из головы похотливые мыслишки и сосредоточься на прошедшей битве, озабоченный котёнок!

Второй… Нуар был слишком сосредоточен на бое с Фраппантом, чтобы изучить его. Он не помнил внешности второго злодея, не знал его способностей, не знал мотивов, но знал одно точно — именно от его удара Леди защитила Нуара.

Леди… Маринетт точно знает что-то о втором злодее, но как её спросить так, чтобы не выдать свою тайну и не дать ей понять, что он уже раскрыл её?

— Abduct… cute! — выпалила Ульяна неожиданно для всех.

Адриан тут же вышел из раздумий и закрыл рукой Маринетт от нападения, но нападения на неё не случилось. Реактивная пионерка с волосами, завязанными в два ракетных сопла, похитила его котлету и быстро покинула столовую, предвкушая как расправляется со своей добычей.

Почему она сказала, что похищает милашку, если она похитила котлету? Адриан быстро понял, что маленькая воровка ошиблась в словах и сказала «Abduct cute» (Похищение милашки) вместо «Abduct a cutlet» (Похищение котлеты).

— Cute? — робко спросила испуганная девушка.

Щёки Маринетт покрыл обильный румянец. Адриан закрыл её, попытался защитить, а это значит… значит он считает тебя милой.

Милой?

Милой!

В одно мгновение нервная система Маринетт перегрелась и от её головы пошёл едва заметный пар.

Адриан не заметил этого — его интересовала Ульяна. Он до безумия хотел использовать катаклизм и распылить эту маленькую противную девчушку до атомов за то, что она испугала Маринетт. Маринетт же, впрочем, уже не важно испугал её кто-то или нет — стрела Амура, пущенная Ульяной из-за ошибки в словах, достигла цели.

— Ульяна! Ох уж я ей задам! — злобно пробурчала вожатая себе под нос. — Не волнуйся, я её накажу по всей строгости, — бросила она «утешительную» фразу и быстрым шагом покинула столовую.

— Это её любимое занятие — угонять котлеты у новеньких. Она так приветствует вас.

— Нас привествоват?

— Считай что-то вроде обряда посвящения в пионеры.

— Обряд? Колдавство? Маги́йа?

— Нет, Адриан, нет, — возразила Славя. — Это всё их глупые шутки. С ними лучше не связываться — они не научат вас ничему хорошему.

— Ой-ой-ой, тоже мне Д’Артаньян в юбке! — фыркнула Алиса, взяла поднос, отнесла его на раздачу и покинула столовую.

Теперь, когда две главные хулиганки лагеря покинули столовую, можно поесть тихо и не бояться, что кто-то подложит тебе кнопку под зад или украдёт котлету, ведь всё это они уже сделали.

Маринетт уже пришла в себя после пусть и не прямого, но неожиданного признания её милой. Она решила отбросить свою неуверенность и действовать:

— Tiens, je vais partager avec toi (Вот, я поделюсь с тобой), — она разрезала вилкой свою котлету пополам и положила Адриану одну половинку на его тарелку. Сердце влюблённого юноши пропустило целую канонаду ударов и он, густо краснея, отвернулся, как и она.

— Me... merci (Спасибо), — кое-как выдавил он из себя, борясь с накатывающим подобно цунами чувствами.

Он должен завернуть эту половину котлеты в салфетку и положить в свою личную коллекцию.

Коллекцию?

Ты вроде никогда подобным не занимался, даже трубочки от клубничных молочных коктейлей Леди не собирал, а тут вдруг котлету решил сделать музейным экспонатом? Нет, всё же лучше её съесть, а то мало ли что она ещё о тебе подумает.

Кое-как поборов смущение, Адриан принялся смаковать котлету кусочек за кусочком. Это самый лучший обед в мире после фирменного маминого торта, конечно же, но это так приятно.

Вот какие чувства испытывает человек когда любимый чем-то с тобой делится!

— Aimer (Люблю), — неожиданно для самой себя шепотом призналась Маринетт. Она тут же прикусила язык.

— Pardonne, quoi? (Прости, что?)

— A… em… j'aime les côtelettes de poisson! (А… Эм… Я люблю рыбные котлеты!)

Маринетт не долго думая запихнула свою половину котлеты в рот и принялась энергично её разжёвывать. Она всё же подавилась котлетой и залпом осушила половину стакана компота, а потом с видом будто всё прекрасно, заявила:

— Délicieux! (Восхитительно!)

Это было близко. Слишком близко. Его стеснительность, его поступки приводят чувства Маринетт в бешенство. Наверное, все уже заметили, что она влюблена в Адриана, да только вот он сам слеп и ничего не видит. Возможно он бы увидел или хотя бы начал что-то подозревать, если бы не был сам закручен в водовороте собственных чувств.

Вожатая вернулась в столовую как раз тогда, когда пионеры закончили трапезу.

— Значит так, Шурик. Бери металлоискатель, Мари и марш на поле на поиски серёжки! Ты, Андрей, идёшь со мной! У меня есть для тебя работа.

— Но как жи… — Адриан или Андрей, не важно, встал и опёрся руками о стол, показывая всем видом своё несогласие с решением вожатой.

— Да всё нормально, — Ольга похлопала парня по плечу. — Шурик — свой в доску. Они быстро управятся и ты снова увидишься со своей ненаглядной Мари.

— Эм…

Он знал значение выражения «Свой в доску» — его смутило слово «ненаглядной» и он покрылся то ли пунцом, то ли бледной-серой краской, то ли всем вместе.

Неужели это так заметно, что ему нравится Маринетт?

— Нормальный он парень.

Маринетт невинно хлопала веками, не понимая природу раздражения Адриана.

— Нет. Я пойти с Маринэтт. Вместе.

— Вот упрямый чукотский юноша! — Ольга Дмитриевна взяла его за запястье и потащила прочь из столовой. Он брыкался, пытался вырваться, но безуспешно — вожатая вцепилась в него мёртвой хваткой. — Пошли! Это всего на пять минут!

— Je reviens bientôt! Cherche la boucle d'oreille avec Shurik! Fais attention! (Я скоро вернусь! Ищи сережку с Шуриком! Будь осторожна!)

Последнее предложение Маринетт уже не слышала — Адриан окончательно скрылся из виду…

Всего на пять минут — нет более обманчивой на свете фразы, чем эта. Если слышишь её — беги, потому что дел там явно не на пять минут, и не на пять минут в квадрате, даже в кубической степени не на пять минут.

— Я должен с нэи поити́ иска́т, — протестовал Адриан, но Ольга Дмитриевна его и слушать не хотела. — Иска́т сережка.

— Да не волнуйся ты — там прекрасно и без тебя справятся!

— Но Маринэтт не знат язык. Не понимат. Я должен па́моч.

— У неё есть книжка — она справится, а ты мне нужен в другом месте, а точнее, мне нужны твои сильные мужские руки, — вожатая отпустила руку новоиспечённого пионера, развернулась и упёрла свои руки в бока. Она наклонилась и стала пристально разглядывать пионера. — Да, ты подойдёшь. Понимаешь… как бы так сказать? У нашего умного Шурика слабые руки, а у тебя руки хорошие, сильные — ты быстро справишься.

— Но…

— Быстрее начнёшь — быстрее закончишь.

Адриан тихо рыкнул. Он мог бы проигнорировать вожатую и вернуться в столовую, но что-то подсказывало ему, что делать этого явно не стоит, а вот что — он понять не мог. Ему остаётся только надеяться, что Маринетт, не смотря на языковой барьер, справится и сможет найти серёжку.

— Sot (Дура), — это единственное, что он мог сказать так, чтобы вожатая его не поняла.

— А что это значит на вашем французском?

— Хороши́и, — без тени сомнения соврал Адриан.

— Sot… sot… sot… Ты очень sot, Андрей.

Адриан поперхнулся смехом, но кое-как сдержался. Он и подумать не мог, что Ольга Дмитриевна купится на такую очевидную ложь, хотя, она же ни слова не понимает по-французски, так что ложь не такая уж и очевидная, но зато какая приятная.

* * *

Ольга Дмитриевна и Адриан дошли до здания клубов и взяли оттуда стоящую за зданием двухколёсную тележку. Позже они отправились к воротам, расположенным недалеко от столовой.

Ворота были открыты и там стоял грузовик с распахнутыми грузовыми дверьми.

— Вот твоё задание — разгрузить грузовик. Приступай!

— А почэму он не заехат туда? — Адриан показал на здание столовой.

— Обойди грузовик и всё поймёшь.

Вожатая ушла помахав на прощание ручкой и пообещав вернуться через какое-то время.

Адриан обошёл грузовик и увидел, что переднее левое колесо было то ли снято, то ли вырвано, то ли ещё что-то — оно валялось в нескольких метрах от машины и на нём, будто на троне, сидел пузатый и на вид пятидесятилетний мужичок с очень важным видом.

— Ну наконец-то! — зло буркнула Алиса, держа руки на груди. Её рубашка теперь завязана узлом, а на запястье красуется повязанный, будто браслет, красный пионерский галстук. — Тебя только за смертью посылать!

— Куда?

— Ах, не бери в голову — всё равно не поймёшь.

Алиса махнула рукой. Махнула бы рукой и на разгрузку, но Шляпозавр её припахала и не просто припахала, а ещё и пригрозила, что расскажет всем кое-что интересное, если Алиса и дальше продолжит громить лагерь пока здесь пребывают иностранцы.

— В общем, нам нужно разгрузить эту развалюху.

— Эт хде ты тут развалюху зришь, а? — запротестовал мужичок, продолжая сидеть на колесе. Адриан понял, что помогать он им явно не будет. — Шикарный аппарат. Ну да, приболел немного, но эт поправимо!

— А что случилос?

— Ступица слетела, шкет, — мужичок грустно выдохнул. Он вытер грязным рукавом своей рабочей куртки пот со лба, и теперь его лоб, мокрый и масляный, блестел на солнце как днище уже повидавшего всякое на своём веку ЗИЛа. — Вот представь се: катишься ты, никого не мацаешь, и тут НА те — тачка рожей вниз, колёсико летит хрен пойми куда и ты гармонью складываешься в салоне. Оно то ссыкотно — то ли башкой потолок пробьёшь, то ли жопу отобьёшь и не дай тварищ Ленин, чтоб ты жопой на ручку не присел.

Алиса откровенно смеялась, а Адриан почти ничего из этого не понял.

— Пха-ха-ха, а ты чего не смеёшься?

— Я ни понимаш его. Много жарго́н.

— Не понимаш? Турист шоль?

— Француз по обмэн.

— Силь ву пле? Жё не манж па сис жур?

Адриан был несколько удивлён и совсем не кривым произношением — его удивило сказанное:

— Ви ни ест шест дней?

— А, так вот шо эт значит! Да нет, шкет, ем я прекрасно, — мужичок ладонями стукнул себя по пузу. — Даж слишком. Жёнушка меня как на убой кормит — того и гляди на мясокомбинат сдаст.

— Это юмар?

— Канешн!

Мужичок рассмеялся во весь голос. Спустя какое-то время Алиса прекратила смеяться и наконец-то могла объяснить ничего не понимающему Адриану что да как:

— В общем так — эта колымага дальше не поедет, а потому мы будем разгружать её отсюда, — она явно не пытается скрыть раздражения.

— Я уже понят эта.

— Ну раз ты «понят эта», то вперёд и с песней!

Адриан взял вверенную ему тележку, подвёз её к открытой двери грузовика и кое-как стащил оттуда набитый до отказа мешок с сахаром. К его счастью, грузовик не набит до потолка, даже половины кузова не заполнено, так что разгрузка пройдёт быстро, но даже так это займёт не меньше часа.

Новоиспечённый пионер взял тележку и покатил её к столовой. Алиса, какой бы вредной она не была, не осталась в стороне — она взяла коробку с молоком и быстрыми шагами нагнала пионера.

— И что ты тут делаешь, мисье француз? — Адриан хотел было ответить, но ему не дали этого сделать. — Ты же должен своей мамзеле помогать, разве нет?

— Мамзел?

Словарь Адриана продолжает пополняться новыми словами, да только вот одна проблема — он не понимает их смысла. До жаргонизмов он со своим учителем ещё не добрался.

— Ну… эм-м-м, — Алиса только что села в лужу, поняв, что она и не особо знает смысл этого слова, но она — крутая девушка, а крутые девушки так просто в лужу не садятся. — Девушка твоя. Как её… Мари… Мара… Маринад?

— Маринэт-т. И она мне ни деву́шка, — он не смог скрыть на своих щеках смущение, хотя его немного позабавило то, что Алиса исковеркала имя Маринетт — это напомнило ему о том, как Маринетт часто коверкает его имя.

— Нет? А по вам и не скажешь.

— Ни деву́шка — друг, ami, лучшии ami.

— Чего?

— Друг.

— Андрей, ну ты и сказоч… — прыснула Алиса и тут же споткнулась о выступающую дорожную кладку не успев закончить фразу. Она удержала равновесие и не упала, но остановилась чтобы перевести дух и взять коробку поудобнее. — Ты ничего не видел.

— А что я должон был видет?

Адриан действительно ничего не видел — он смотрел по сторонам, пытаясь найти голубей, чьё курлыканье он услышал. Ему хочется верить в то, что это просто галлюцинации, хотя в носу уже неприятно свербит.

— Maudits pigeons (Проклятые голуби).

— Что?

— Голюби, — парень чихнул. — У меня аллергийа.

— Аллергия на голубей?

— Ага, аллергийа. Не силно, но неприятно, — он снова чихнул.

— Ну, вожатка! Подсунула мне… мы тут как полтора грузчика. Давай тачку сюда, аллергик.

Алиса поставила коробку молока на мешок сахара, взялась покрепче за ручки тележки и покатила её к столовой. По пути ей попалась стайка голубей. Она взяла разгон по сильнее и влетела туда со словами:

— А ну свалили, пернатые!

Голуби разлетелись кто куда. Аллергия на время отступила и Адриан смог нормально продолжить разгрузку, хотя он и так мог бы ей заниматься без особых проблем — иногда бы останавливался, чихал, шмыгал носом, но не более того.

Спустя примерно час пионеры полностью освободили старенький ЗИЛ от его непосильной ноши.

— Ну вы и задохлики! Я б один сам всё за десять минут перетараканил!

— А чего не таскал? Пузо мешает или по статусу не положено?

— Ну ты… дивчина. Палец в рот тебе явно не клади — отгрызёшь по самые гланды.

Мужичок за всё то время, что Адриан и Алиса таскали продукты, и палец о палец не ударил, разве что ушёл из-под солнца и разлёгся в тени раскидистого дуба. Ну, правильно, имущество то казённое, а значит и делать ему ничего не надо — скоро из райцентра приедет механик и сам всё починит.

— Ладно, валите отсюда, детишки.

Детишки и ушли прямиком в столовую. Поварихи выдали им пару стаканов, большую коробку яблочного сока и несколько булочек, которые должны подавать на полднике. Пионеры не стали сидеть в столовой, а сели на ступеньках возле зоны разгрузки.

— Так что ты хотет мне сказат тагда?

— Тогда это когда?

Девушка ловким движением сняла с булочки упаковку и откусила кусочек побольше. Так себе награда за такую работу. Надо будет потом вернуться в столовую и стрясти что-нибудь повесомее, скажем, конфеты. В пионерском лагере это ценная валюта — за кулёк конфет тебе с радостью даже петарды продадут, если знать кого спрашивать.

— Когда я ничего не видет.

— Ах, тогда? Дурак, ты Андрей. Дурак.

— Sot? По́чему?

— Sot? Это что-то вроде «Дурак»?

— Да, дурак.

— Может и не дурак, но явно странный. Почему? Ты слепой. Мари…

Хлопанье крыльев возникло из ниоткуда. Источник звука приземлился на несколько ступенек ниже и вопрошающе смотрел на булочку пионера.

— Свали отседа! — рыкнула Алиса и махнула рукой.

Голубь тут же улетел, но было уже поздно — Адриан готовился чихнуть и чихнул он так, что мог бы вызвать небольшое землетрясение.

— Будь здоров!

Сидящие на ступеньках пионеры чуть было не подпрыгнули от удивления — это была Ольга Дмитриевна.

— Что, голуби мои ненаглядные, справились уже? — вожатая неприкрыто хихикала.

— Вашими молитвами, — буркнула Алиса. — Вы поаккуратнее со словами, а то он опять чихать начнёт.

— Андрюша наш?

— У него аллергия на голубей.

— Оу… это плохо, но сейчас же всё хорошо?

Ольга Дмитриевна перевела взгляд на Адриана, а он будто ничего и не видел — он пытался понять, показалось ли ему, что именно тогда, когда он сильно чихнул, он будто почувствовал шевеление силы в кольце или нет? Попытки позвать Плагга через ментальную связь ни к чему не привели.

— Андрей, всё в порядке?

— Много думат, — Адриан грустно выдохнул. Похоже ему просто показалось. — Мы закончит. Маринэт-т вернутся?

— Кто? А, Мари? Ещё нет.

— Могу я присоединится к ним?

— Ты очень большой sot, Андрей. Так заботишься… а ты чего хихикаешь?

— Я? Вам кажется.

Алиса хихикала от того, что её «любимая» вожатая назвала Адриана дураком, причём очень большим дураком. Ей показалось, что Оленька не знает настоящего значения этого слова, а поэтому это так её смешит. Похоже, этот француз знает толк в шутках.

— Так что вы хотет сказат мне?

— У меня есть ещё работа для тебя.

— Опят?! Но…

— Да там на пять минут! Ленин не даст соврать!

И почему-то Адриан в это не поверил. Ах, ну да — она тоже самое говорила и про это поручение час назад.

Оленька дала Адриану доесть своё вознаграждение, а потом чуть ли не за ручку утащила его в сторону складов.

Алиса же осталась сидеть на крыльце и думать, что Адриан всё же редкостный sot — только такой человек не заметит столь очевидной симпатии, какую Мари проявляет по отношению к нему. И ведь это заметила Алиса, а она в делах любовных совсем не искушённая — она ни с одним мальчиком ещё не целовалась и за ручку не держалась.

Ольга Дмитриевна нагло и бесцеремонно, в своей типичной манере, утащила куда-то Адриана, даже не беря в расчёт то, что Маринетт без него будто немой котёнок.

— Пойдём искать твою серёжку.

Что сейчас сказал этот высокий блондин в очках? И как его вообще зовут? Адриан вроде что-то говорил про Шурика, но Маринетт почти ничего не слышала из-за шума в столовой, а потому не особо понимает что ей сейчас нужно делать.

Маринетт достала словарь из кармана юбки и отдала его пионеру. Он слегка стукнул себя по лбу, вспомнив, что девушка по-русски ничего не понимает.

Как это бестактно с его стороны.

— Chercher… décoration? (Искать… украшение?)

— Boucle d'oreille, oui! Décoration! (Серёжка, да! Украшение!)

— М-м-м, так-так-так… как же это сложно… Aller? (Идти?)

— Oui (Да), — радостно кивнула девушка. — Conduis-moi (Веди меня).

— Эм… так, конд… конд…

Шурик несколько минут искал эти слова в словаре, но как бы он не старался, он не мог их найти.

— Aller… em… terrain. Aller terrain (Идти… эм… поле. Идти поле), — бодро сказала Маринетт. В словаре почти не используются сложные обороты, а потому ей нужно постараться максимально упростить общение.

— Это… поле? А, понятно. Идём на поле.

Девушка не особо поняла, что он сказал, но решила кивнуть, понадеявшись на своё внутреннее чувство.

* * *

Группа пионеров отправилась к спортивной площадке. Их интересовала подсобка в здании, где располагается крытый спортивный зал — физруку недавно зачем-то понадобился металлоискатель, а вот вернуть его на место он так и не удосужился. Шурик всю дорогу ворчал по этому поводу, а Маринетт невинно хлопала веками и не понимала причину раздражения её временного компаньона.

— Да где же он?!

Шурик перерыл всю подсобку, но металлоискателя там не нашёл, а это могло значить лишь одно — ценный прибор пошёл по рукам и он может быть сейчас где угодно, но только не на своём законном месте — в подсобке кружка кибернетики.

— Ой, Шурик, привет.

К ним подошла пионерка ростом примерно с Маринетт. У неё были фиолетовые волосы с двумя заплетёнными маленькими хвостиками.

— Лена? Привет… а, вот он где!

Лена несла в своих маленьких ручках металлоискатель. Тот самый, который Шурик примерно пятнадцать минут пытался найти в подсобке.

— И где он был?

— Нам пришлось его взять, Шурик. Не ругайся сильно, пожалуйста — мы знаем, что ты любишь, чтобы вещи лежали на своих местах, но у нас была ситуация и… и… ик…

Лена становилась краснее и краснее с каждым словом оправдания, а под конец и вовсе икнула. Маринетт закрыла собой Лену от Шурика и неодобрительно на него посмотрела.

— Ne la pousse pas — elle est mal à l'aise (Не дави на неё — ей не комфортно).

— Я не понимаю.

— La barrière de la langue. Merde (Языковой барьер. Чёрт), — Маринетт снова обратилась к словарю и на этот раз она решила, что попробует сказать всё сама и достаточно строго. — Нэт… ком… камфорт… о-о-о́на.

Строгости не получилось — произношение очень сильно хромает.

— Мне не комфортно, — робко сказала Лена выглядывая из-за плеча заступившейся за неё француженки. — Она это х-хочет с-сказать про меня.

— О, прошу прощения — я немного на взводе, — Шурик приподнял очки и промял пальцами переносицу. — Лена, ты с нами?

— А можно?

— Ну, никто не запрещает. Вряд ли Ольга Дмитриевна скажет что-то против, а мне лишние руки в поисках не помешают — я бы хотел закончить побыстрее, а то сегодня жара стоит неимоверная.

— Хорошо, — согласно кивнула робкая девушка. — Я пойду с вами если вы не против.

* * *

Солнце было в самом зените и стояла неимоверная жара, как и говорил Шурик. В обожжённом солнцем поле юные пионеры отчаянно искали серёжку, но поиски пока ни к чему не привели.

Пионеры решили на время уйти в тень ближайших деревьев и передохнуть там.

— Chaud (Жарко), — выдохнула Маринетт, обмахивая себя ладонями.

Сюда бы вентилятор, а лучше кондиционер — в такую жару искать что-либо невозможно, но Маринетт должна найти серёжку во что бы то ни стало — только вызвав Тикки, она сможет понять что произошло и, возможно, она поймёт как выбраться отсюда.

— Держи, — Лена протянула Маринетт бутылку воды. По дороге на поле они встретили Ольгу Дмитриевну. Она любезно выдала поисковой группе пакет с бутылками, наполненными холодной водой. — Очень жарко.

— Merci, — поблагодарив за презент, Маринетт быстро открыла бутылку и принялась жадно пить. Полная бутылка почти в одно мгновение потеряла половину своего содержимого.

— Можно и мне? — Шурик протянул руку к бутылке иностранки, но Лена сработала на опережение и быстро сунула ему в руку другую, полную бутылку, а сама забрала бутылку Маринетт и выпила всю оставшуюся в ней воду почти до последней капли.

Никаких не прямых поцелуев с мальчиками!

— Ладно. Я пойду дальше искать у вышки, а вы поищите пока здесь.

Шурик взял металлоискатель, надел наушники и пошёл дальше искать серёжку в поле.

— Qu'a-t-il dit? (Что он сказал?) — спросила Маринетт. Вспомнив о том, как Шурик пытался в словаре найти слова, девушка тут же поспешила упростить свой вопрос. — Quoi il dit?

Словарь был у Лены в кармане юбки. Она достала его и без особого труда нашла все сказанные Маринетт слова. Потом она нашла другие слова и, чтобы не потерять их, она оставляла пальцы на нужных страницах.

— Il aller chercher… outre (Он идти искать… дальше), — произношение Лены было явно лучше, чем у того же Шурика или Слави — Маринетт без особого труда могла понять смысл почти каждого слова. — Nous chercher ici (Мы ищем здесь).

— Oui, ici (Да, здесь).

Девушки принялись искать серёжку в ближайших кустах и высокой траве вокруг места, где они отдыхали. Здесь ни Маринетт, ни Адриан, серёжку не искали — это достаточно далеко от вышки.

— Adrien (Адриан), — грустно вздыхала Маринетт, прижав руки к груди. Она сидела на траве и мечтательно куда-то смотрела. — J'espère que nous sortirons d'ici avec moi aussi… Et je t'avoue mon amour. Je dois l'avouer. (Я надеюсь, что мы тоже выберемся отсюда вместе… И я признаюсь тебе в любви. Обязательно признаюсь.).

Лена на время отвлеклась от поисков. Она не могла разобрать большую часть сказанного Маринетт, но она точно поняла, что речь идёт об Адриане, втором пионере по обмену, и о… любви. Лена, перечитавшая множество книг о любви и не только, могла с уверенностью сказать как переводится слово «Любовь» на пяти языках: Meilė, Love, Amour, Amore, 爱 Ai (китайский).

Лена открыла словарь и долго подбирала нужные слова. Как только слова были найдены, она мягко постучала Маринетт по плечу.

— Tu amore Adrien? (Ты любишь Адриана?) — спросила она без запинки и тени стеснения. Француженка тут же покраснела и яростно замахала руками.

— Non! Je ne l'a-a-aime pas! Non! Non! C'est ju-uste un ami po-our moi… a-a-ami et rie-en de plus (Нет! Он мне не нравится! Нет! Нет! Он мне просто друг… друг и не более того).

Как бы Маринетт не отрицала этого, её лицо говорило об обратном. Она краснела, заикалась, запиналась, а под конец и вовсе села на землю, поджала колени и уткнулась в них лицом.

— Amour. Je l'aime (Люблю. Я люблю его), — тихо всхлипывая говорила она. — Mais je ne peux pas l'avouer (Но я не могу признаться ему в этом).

Лена сразу всё поняла, но как быстро поддержать Маринетт словами она не знала, а потому приняла другое решение. Она села рядом и положила голову девушки себе на колени, а потом начала медленно гладить её волосы.

— Тише. Тише. Всё будет хорошо. Ты… — пионерка одной рукой гладила волосы, а другой — искала в словаре нужные слова. — Dire lui... sur son… sentiments (Скажи ему… о своих… чувствах).

Маринетт быстро и кратко замахала головой.

— Je ne peux pas — j'ai peur.

Лена и без переводчика поняла, что сказала Маринетт — подобные слова говорят многие в книгах: «Я не могу — я боюсь.»

— Tu… peux. Tu peux (Ты… можешь. Ты сможешь).

— Mes amis me le disent souvent, mais je ne peux pas. Je m'approche de lui, je vais avec les forces et… rien (Мои друзья часто мне это говорят, но я не могу. Подхожу к нему, собираюсь с силами и… ничего).

— Человеческие чувства так сложны, — мечтательно сказала Лена, посмотрев на небо сквозь раскидистую крону старого дуба. — В книгах всё проще: нет никаких сложностей, никаких условностей и страха. Люди просто подходят и признаются, а там уже как получится: или любовь взаимна. Или объект любви соглашается, надеясь на то, что однажды и он сможет её\его полюбить. Или им говорят «Нет», а они плачут, страдают, но потом встают и идут дальше.

Лена прекратила гладить голову Маринетт и снова окунулась в словарь для поиска идеального ответа:

— Essaie. Vie pas… prendre fin… il refus (Попробуй. Жизнь не… закончится, если… он откажет).

Маринетт подняла голову и посмотрела на Лену. Та ответила ей улыбкой, полной тепла и надежды.

— Я нашёл! — бежал к девушкам запыхавшийся Шурик. — Я нашёл её!

Маринетт быстро встала и вытерла слёзы. Лена не спешила вставать — у неё затекли ноги.

Шурик раскрыл ладонь и показал маленькую серёжку-кнопку.

— Oui! Oui! C'est elle! C'est ma boucle d'oreille! (Да! Да! Это она! Это моя серёжка!)

— Что она сказала?

— Это она, Шурик. Разве ты по её реакции ещё этого не понял?

Маринетт чуть ли не прыгала от счастья. Она взяла Шурика за руки и сказала ему на очень ломанном русском:

— Спас-си-ба.

— Да, пожалуйста, — Шурик покраснел и принялся чесать затылок даже не смотря на то, что он совсем у него не чесался.

Маринетт надела серёжку и почувствовала, как магия талисмана снова работает как надо. Тикки здесь, но она спит и голодна. Прежде чем её звать надо бы найти что-нибудь поесть для неё. Что-нибудь сладкое, подойдёт даже обычная конфета.

— Вот, — Шурик покопался в кармане и протянул девушке лимонный леденец в обёртке. Он «совсем» не смущался и не краснел. — Держи. Я такие всё равно не люблю. Может тебе понравится.

Маринетт смотрела на то, что протягивал ей Шурик, с непониманием. Это что-то было похоже на конфету, но оно было завёрнуто в плотную обёртку с надписями на русском.

— Cadeau… bonbon (Подарок… конфета), — пояснила Лена, немного повозившись со словарём.

Маринетт кивнула и положила леденец в карман рубашки — там она точно его не потеряет.

Лена же сочувствующе смотрела на глупого пионера — ему ничего здесь не светит, да и он сам это прекрасно понимает: чувства Маринетт к Адриану настолько очевидны, что и он это заметил, а ведь все в шутку говорят, что любовь всей его жизни — это Наука. Оказывается, что ему всё же есть дело до настоящих девушек.

— Revient (Вернуться), — робко сказала Лена. — Мы идём обратно.

— Да, мы закончили. Больше смысла оставаться здесь нет.

Группа юных пионеров покинула залитое палящим солнцем поле…

Оленька ни с кем не церемонится и предпочитает делать первое, что в голову взбредёт. Вот и сейчас она, ведомая своим «хочу», потащила парня на склад, хотя он хотел совсем другого и она прекрасно об этом знала.

— Андрей, ты же поможешь мне и в этот раз? — спросила вожатая уже у самой двери склада.

Адриан предпочёл бы сражаться со злодеями, присланными Хищной Молью или же сунуть голову в пасть ко льву, чем помогать ещё с чем-нибудь этой странной женщине — Маринетт без него уже слишком долго, его переживания почти дошли до апогея: А вдруг её кто-то обидел? Или она потерялась? Или в драку ввязалась? Или, что ещё хуже, она не нашла серёжку или же и вовсе потеряла вторую?

Адриан ментально выписывает себе пощёчину и собирается с духом. Ты два года знаешь Маринетт и считаешь её какой-то там слабой и беззащитной девушкой? Маринетт столько раз показывала крепость духа и стойкость перед опасностями даже без костюма, что все твои переживания не более чем плод твоего глупого воображения.

— Пожалуйста, — вожатая делает большие круглые глазки. — Все заняты, а у меня есть другие, более важные дела. Помоги Славе с инвентаризацией, а я потом окажу тебе услугу. Выручай, Андрюша, ты же sot boy.

Адриан не знал: то ли сказать вожатой правду о том, что «sot» это дурак и что вожатая — grande sot (большая дура), и получить в качестве наказания ещё какую-нибудь работу? То ли смеяться во весь голос, ловя на себе удивлённый взгляд? То ли просто согласиться на очередную прихоть этой femme folle (сумасшедшей женщины)?

— Что тут происходит? — небольшое квадратное окно склада открылось с лёгким скрипом и оттуда выглянула Славя. Почти все петли в каждом уголке этого помещения нуждались в небольшой порции смазки.

— Ольга Д… митриевна? — выглянула Славя из окна.

— Ну, я побежала! Дела не ждут!

И вожатая действительно побежала, причём так быстро, что её пятки будто сверкали. Она бежала и приговаривала:

— Книга моя! Моя прелесть! Наконец-то я тебя сегодня дочитаю!

Её важные дела на ближайший час — это валяться в кровати и читать «Капитанскую дочку». Ни о чём серьёзном она не думала, да и не собиралась — её пионеры уже взрослые и достаточно самостоятельные.

— Оленька! Тормози!

— Д-д-да, Матвей С-сергеевич?

А счастье было так близко, а стало так далеко.

— Ты то мне и нужна! Пошли!

— Но…

— Дело чрезвычайной важности!

— Блин…

Полноватый мужик в строгом деловом костюме взял Оленьку под ручки и куда-то утащил. Это был директор лагеря, а такому человек без веской причины отказывать нельзя.

— Эм… всё в порядке?

— Она сказат мне памоч тебе с инвен… инвента… inventaire (инвентаризация).

— Инвентаризация? — девушка сложила руки на груди и тяжело выдохнула. — Ну я же сказала Ольге Дмитриевне, что мне не нужна помощь.

— Тебе не нужно памоч?

— Так то нет, но… — Славя посмотрела на Адриана, а затем окинула взглядом округу. — Я не могу отпустить тебя одного — ты не знаешь лагерь, а потому легко заблудишься. Если ты поможешь мне, то я быстрее освобожусь и провожу тебя до твоего с Мари домика.

При упоминании имени возлюбленной, щёки Адриана покрылись румянцем и он улетел куда-то в розовые облака надежд, мечтаний и возможных планов на будущее.

Славя слегка похихикала заметив розовый туман на его лице.

Каково это, быть влюблённым? Бабочки в животе? Сердце бешено стучит? Дыхание перехватывает? По крайне мере, так говорят те, кто уже пережил эти чувства. Славя не из их числа, но ей бы тоже хотелось однажды почувствовать всё это.

— Прошу прошения? — никакой реакции не последовало. Славя прочистила горло и сказала более уверенно и громко: — Прошу прощения?!

— А… что? Ах, да, памоч. Хорошо, памоч тебе.

— Вот и отлично, — улыбка девушки будто излучала какое-то странное, но отчего-то приятное тепло. — Тебе надо пересчитать одеяла — они лежат на самом дальнем стеллаже.

* * *

Одеяла лежали где угодно, но не на указанном Славей стеллаже. Адриану пришлось обыскать каждый угол склада, чтобы найти все одеяла и собрать их в кучу возле нужного стеллажа. Они на ощупь были будто колючий свитер, хотя ощущения больше были как от стекловаты — руки чесались даже после того, как в них больше не было одеял.

Прежде чем приступить к счёту, Адриан решил присесть и немного передохнуть.

Прикрыв глаза, он тут же представил Маринетт в красно-чёрном костюме.

Она грациозно, будто лебедь, идёт по крыше.

Её костюм исчезает в быстрой вспышке и она, смущаясь и краснея, смотрит на него, Кота Нуара, полным любви и обожания взглядом.

Она делает несколько шагов к нему, прижимается вплотную, кладёт голову на грудь и тихо говорит:

— Дурацкие колючие тряпки!

Épineux chiffons farfelus? Нет, она должна была сказать Je t'aime, mon chat (Я люблю тебя, мой котёнок) или Mon beau chaton (Мой красивый котёнок), но никак не про тряпки, тем более колючие. Ей не удобен её костюм?

— Выпустите меня отсюда! — рычал кто-то под кучей одеял.

Адриан пришёл в себя и тут же стянул несколько одеял. Перед ним предстал маленький чёрный необычный котёнок.

— Плагг! А я уже думал, что ты пропал!

— Размечтался, глупый мальчик, — котёнок сложил лапки на груди. — Я спал.

— Ты всегда только это и делаешь, — недовольно буркнул юноша. — Ешь, спишь, ворчишь и так по кругу.

— А ты постоянно лезешь на рожон. Когда ты уже научишься думать головой, а не… не своими чувствами, влюблённый дурак?

— Когда признаюсь.

— Я тебе не раз уже это говорил — ты ей не интересен и ты сам это прекрасно понимаешь.

Плагг сказал как отрезал. Вот уже несколько лет он смотрит как Адриан раз за разом признаётся ЛедиБаг, как тот получает отказ, как ходит после этого одной ногой в депрессии и так по кругу. Надо разорвать этот бессмысленный круг и попробовать переключить внимание Адриана на кого-то другого, но он вцепился в Леди так сильно, что невольно начинает казаться, что она его приворожила или же он умрёт в самых страшных муках если отпустит её.

— Да, понимаю, но… но я кое-что узнал! Моя Леди — это…

— Адриан, у тебя всё в порядке?

Славя появилась крайне неожиданно. Адриан быстро накинул на Плагга одеяла и развернулся с видом, что он почти ничего не делал — стоял тут, стену подпирал, свистел задумчиво.

— Д-да? Отлична!

— Ты с кем-то разговаривал? Я слышала чей-то голос.

— Я…

Говорили тебе, Адриан, что надо быть осторожным, а ты так обрадовался вредному ворчливому котёнку, что совсем забыл о мерах предосторожности.

— Я говорит сам с сабои. Это помогат, — он врал крайне неуклюже, чем лишал себя надежды на то, что Славя ему поверит.

— Впервые слышу об этом.

— Это старыи психалогия прийом — помогат хорошо.

— Но это был другой голос.

— Эм… я изменит тон свои голос. Это лучше помогат, — парень прочистил горло и несколько раз покашлял. — Elle ne t'intéresse pas (Ты ей не интересен).

Адриан попытался повторить голос Плагга и немного у него это получилось, но какой ценой? Он будто снова напомнил себе, что он, как и его любовь, не нужен Леди, не нужен Маринетт.

— Ну, хорошо, — несколько сконфуженно согласилась Славя. — Я уже закончила. Может тебе помочь?

— Нэт, нэт, — замахал Адриан руками. — Я сам справится! Ты идти, дышат воздух на улица!

— Уверен?

— Oui. Да, уверен.

— Ла-а-адно.

Славя действительно ушла из склада и села на скамейку возле двери. Странные они, французы эти, с прибабахом, но и у русских своих чертей целый омут.

Как только дверь склада с шумным скрипом закрылась, Адриан откопал из-под залежей одеял Плагга.

— Я тебе не игрушка.

— Пожалуйста, прекрати ворчать хоть сейчас — у нас тут…

— Слом пространственно-временного континуума, — неожиданно заявил котёнок. — Мы попали в прошлое.

— Да я и сам это заметил, Плагг. Но почему?

— Способность злодея…

— Как у Аликс когда она стала Хроногёрл?

— И да и нет, не перебивай, — покачал головой маленький вредный квами. — Кхем, в общем, ты оказался здесь из-за способности одного из злодеев.

— Скорее всего из-за того с кем сражалась Леди.

— Да, возможно. И нам надо как-то вернуться обратно.

— Понимаешь? Тут такое дело… я не один здесь.

— Не один? А кто ещё?

— Маринетт.

— Подруга твоя? — юноша кивнул. — Странно, очень странно. Не знаю хорошо ли это или плохо, но вы тут застряли и я вместе с вами.

Может хоть так этот дурак перестанет думать о Леди? Он проведёт хоть немного времени в компании другой девушки своего возраста и, быть может, он обратит внимание на более безопасный и стабильный вариант? Жизнь героя полна опасностей и любовные связи двух героев могут подставить их под удар.

— Это хорошо! Маринетт — это ЛедиБаг!

Плагг посмотрел на своего подопечного как на идиота, разве что лапкой у виска не покрутил.

— Как давно ты спал? А ел? А пил? Головой не ударился?

Плагг не выбирал выражения, но всё же на мгновение он поверил словам Адриана. На Эйфелевой башне было трое мужчин и одна девушка. Двое из мужчин были злодеями, третий — Котом Нуаром. Девушкой там была только ЛедиБаг… может Маринетт и есть ЛедиБаг? Да нет, глупости, наверняка она просто проходила мимо и её случайно зацепило способностью злодея.

Однако эта догадка Плагга могла бы в один момент оказаться опровергнутой если бы он услышал оправдания Маринетт — она сидела играла дома с отцом в приставку. Её не было рядом, но она здесь, а значит она врёт — сила злодея имеет весьма ограниченный радиус действия.

— Да нет же! Я могу доказать это!

— Ну и как?

Адриан рассказал Плаггу обо всём произошедшем с момента его и Маринетт появления здесь. Глаза котёнка невероятно округлились на несколько секунд, а после снова прищурились.

— Вот поэтому я и думаю, что Маринетт — это ЛедиБаг.

— Дурак ты. Такое вполне могло произойти.

Квами солгал. Слова Адриана дали ему понять, что Маринетт и есть ЛедиБаг, а значит ему нужно защитить тайну её личности, особенно от своего влюблённого в неё по уши подопечного.

— Правда могло?

— Могло, — продолжал он врать, не подавая даже намёка на это. — Заклинание злодея вполне могло отскочить от вашего оружия и куда-то улететь. Оно вполне могло и до дома твоей подруги долететь.

— Странно, — Адриан сказал это так, будто утратил все надежды мира разом. — Неужели так?

Почему же он не подумал об этом раньше? Из них двоих только он тут лжец, а на поле она и вправду потеряла дорогую как память серёжку. И как теперь ей в глаза смотреть? И как теперь выкинуть из своей влюблённой головы эту неверную ассоциацию Маринетт с ЛедиБаг?

— Ты просто принял желаемое за действительное — я бы тоже так сделал, будь бы мне семнадцать, но мне уже много тысяч лет. Настолько много, что уже и не вспомню… — живот котёнка громко заурчал. — Есть хочу. Где мой камамбер?

— Я забыл его в другом носке, — унылой шуткой ответил Адриан и тут же получил крайне недовольный взгляд в ответ. — Нет у меня твоего вонючего сыра.

— Он не вонючий, а пахнущий. Знаешь, ты после тренировок не фиалками пахнешь…

— Помолчи уже, — буркнул парень. — Дай подумать.

— Над чем? Как поумнеть за пять секунд?

С годами и без того вредный Плагг стал ещё вреднее и не стесняется отпускать грубые шутки в адрес подопечного, а тот, впрочем, уже привык и не обижается — под маской вредности скрывается заботливый и понимающий квами.

— Нет… нет… просто хочу выбраться отсюда, но не знаю как.

— Я тоже не знаю, хотя… знаешь, чувствую я нечто странное здесь, но что — понять не могу. Я слишком голоден и устал. Разбуди меня как раздобудешь еду.

Плагг прыгнул в кольцо и исчез в слабой зелёной вспышке.

— И где я, по-твоему, должен искать тебе сыр?

Вопрос остался без ответа.

Адриан сложил одеяла, пересчитал их, и разложил в стопки по полкам стеллажа. Это заняло у него немного времени, но руки довольно сильно чесались. Когда он покинул склад, солнце уже начало медленно уходить в закат.

— Закончил? — спросила Славя с явно скучающим видом. Адриан согласно кивнул. — Хорошо. Тогда я сейчас закрою склад и провожу тебя.

Славя достала из кармана увесистую связку ключей. Она какое-то время постояла возле двери, подумала, а потом зашла в здание, покопалась в ящиках стола, вышла оттуда и отдала печальному парню презент.

— Держи, — она протянула ему запечатанную упаковку крекеров с сыром, где от сыра в них только ароматизатор. — Небольшой подарок за проделанную работу. Ты хорошо постарался.

— Спас-сибо, — особо не глядя, Адриан сунул упаковку крекеров в карман. Он надеется, что Плагг примет это в качестве еды, а не будет привередничать. — Идем.

— У тебя что-то случилось?

— Нет, нет, все… в порядок.

Славя, глядя на Адриана, была уверена в обратном — прежде жизнерадостный и бойкий юноша стал мрачнее тучи. Что же произошло там, на складе, пока она была здесь и «дышала воздухом»? Может стоило остаться там и помочь ему?

Адриан, чтобы ему не говорил Плагг, никак не мог поверить в то, что ЛедиБаг — это не Маринетт. Эта мысль вгрызлась ему в голову с такой силой, что челюсть и домкратом для грузовика не разожмёшь. Он верил своему квами, но что-то подсказывало ему, что котёнок соврал — они всё же уже несколько лет спасают мир, а потому неплохо изучили друг друга.

Славя поначалу пыталась как-то подбодрить Адриана, но он либо игнорировал её, либо отвечал односложно, а потому, пройдя половину пути до домика, она прекратила всякие попытки это сделать.

— Вот тот домик ваш. Располагайтесь.

Девушка показывала на домик, который ничем не отличался от остальных, разве что кто-то повесил на его стенку возле двери французский флаг. Предостережение для остальных и навигатор для двоих новоприбывших. Сам же домик напоминал бочку с небольшой лестницей и двумя окнами. Адриан с недоверием посмотрел на этот шедевр архитектора, пытаясь понять, как в таких домиках можно чувствовать себя комфортно в такую жару: может там есть кондиционер, хотя откуда им взяться в Советском Союзе?

— Merci, — ответил он на привычном для себя языке и побрёл в сторону нового дома.

Славя проводила взглядом новоиспечённого пионера и куда-то ушла. Сможет ли он к ужину разобраться в себе и снова повеселеть? Она не знала, но очень надеялась на это.

Адриан дошёл до двери, потянул руку к ручке, но застыл в нерешительности. Там ли Маринетт? Что она сейчас делает? О чём думает? Не считает ли она тебя предателем за то, что ты её «бросил» когда она в тебе нуждалась больше всего? Эти мысли ударили по твоей решимости — ты боишься её реакции.

Адриан ушёл за домик и сел, подперев спиной стену. Там Маринетт или нет, но ей не стоит знать, что Кот Нуар — это Адриан.

— Выходи, вредина, — кольцо слегка засияло зелёным и перед парнем материализовался парящий в воздухе квами. Он достал пачку крекеров, открыл её и протянул несколько штук котёнку. — Держи. Это лучше чем ничего.

— Крекер? — Плагг, прежде чем взять крекеры, долго к ним принюхивался. — Фу, гадость.

Он ворчал, но ел. Да, это не его любимый камамбер, но лучше уж это, чем сидеть голодным и без сил, а то вдруг злодей нападёт. Кстати…

— Слуфай. Я думаю, фто флодей, который фаф перемефтил фюда, — квами достал третий крекер и ел с неведомой для него самого жадностью. — М-м-м, а это не так уж и плохо.

— Злодей ч…

Адриан среагировал молниеносно — он засунул Плагга обратно в кольцо, а сам прижался к стенке домика.

— Наконец-то!

Девушка закрыла дверь домика на замок, сладко потянулась, разулась и прыгнула в кровать, издав блаженный стон. Адриан от неожиданности икнул и покраснел, представив явно нечто поинтереснее, чем это.

— Маринетт, — прошептал он да и только — ноги предательски будто лишились сил и встать было почти невозможно. — С ней всё в порядке. Я рад.

Маринетт надела вторую серёжку. Слабая красная вспышка на мгновение разлилась по комнате и из неё появилось маленькое красное существо с чёрными пятнами. Оно едва ли было похоже на божью коровку с которой чаще всего ассоциируют ЛедиБаг.

— Тикки, я рада, — Маринетт тут прижала к себе квами и обняла её так крепко, что та закашляла. — Ой, прости.

— Я тоже рада, Маринетт, — слабо улыбнулась квами. — Есть что-нибудь поесть?

— Прости, но это всё что у меня сейчас есть, — Маринетт достала из кармана рубашки подаренный Шуриком леденец. — Я обязательно что-нибудь придумаю на ужине.

Тикки шустро развернула обёртку и закинула леденец в рот. Несколько большеват, довольно жёсткий, но есть можно и это восполнит силы, потерянные в борьбе со злодеями.

— Мне хватит и этого. Спасибо.

Адриан не мог понять, с кем же разговаривает Маринетт. Найдя в себе силы, он всё же встал и заглянул в окно. Там действительно была Маринетт, а рядом с ней парило существо, похожее на квами.

Она…

Она…

Она — ЛедиБаг, глупый котёнок, правда не твоя, но всё же Леди.

Ты только на седьмое небо не улети, глупый влюблённый мальчик.

Уже успевшие посереть бабочки в твоём животе снова наливаются цветами и бодро летают внутри. Сердце готово петь серенады и дыхание сбилось совсем.

«Ты ведь сразу понял, да?» — негодующе мысленно спросил Адриан.

«Ага», — квами и сидя в кольце продолжал поедать крекеры. Он каким-то образом смог взять с собой всю пачку. — «Понял».

«И не сказал?»

«Я не мог — я обязан хранить тайну владельца, даже если речь идёт о другом носителе талисмана».

«Мог бы хотя бы намекнуть».

Плагг промолчал. Выйдя из блаженного оцепенения, Адриан снова спрятался за стеной.

— Тикки, что произошло?

— Не могу с уверенностью утверждать, но мы попали в прошлое, — Маринетт хотела сказать, что она это уже поняла, но вместо этого просто вежливо кивнула. — Как выбраться отсюда я не знаю, но я чувствую какую-то странную магию… магию Хищной Моли.

Глаза обоих героев невероятно округлились.

— Он здесь?!

— Нет-нет, не он, а его подчинённый. Скорее всего именно с его помощью ты и вернёшься домой.

— Понимаешь, в общем, — Маринетт стучала кончиками указательных пальцев друг о друга и невероятно краснела. — Тут… Адриан тоже.

— Тоже?! Но… как?

Маринетт рассказала историю от начала и до текущего момента.

— Хм… понятно… интересно…

По рассказу Тикки быстро догадалась, что Адриан — это Кот Нуар. Она, как и Плагг, понимала принцип работы силы злодея и эта история с приставкой явно для отвода глаз. Возможно и Плагг уже обо всём догадался, а значит надо как-то сохранить тайны личностей…

— Чёрт! — тихо выругался Адриан, когда под его ногой хрустнула непонятно откуда взявшаяся ветка. Из окна быстро появилась голова Маринетт.

— АДРИАН!!! — испуганно крикнула она без запинки. — Т-т-ты вернул… вернулся уже?! А к-к-как давно ты тут стоишь?

Девушка была бледнее мела, запиналась, заикалась, терялась в пространстве. Она выглядела безумной… и милой, безумно милой. Её дрожащие губы так и манили, так и напрашивались на поцелуй.

— С самого начала, — признался он, даже не думая о последствиях. — Давай мы обо всём поговорим внутри?

— Д-д-да.

Время будто почти остановилось. Каждый шаг для Маринетт до двери давался с невероятным трудом. Она то краснела, то бледнела, то быстро шептала «Мне конец», ведь если он был там с самого начала, то он не просто раскрыл её секрет, но и узнал о её чувствах к нему.

Адриан шёл нерешительно — он медлил, останавливался на несколько секунд, собирался с мыслями и боялся того, что его нуаровская натура вдруг себя проявит. Возможно Маринетт уже догадалась, что все эти два года под маской Нуара был Адриан, но если нет, то этот секрет пока лучше оставить секретом.

Маринетт повернула защёлку, приоткрыла дверь и быстро вернулась на кровать. Она села, обхватив руками подушку и уткнув в неё лицо.

Адриан вошёл спустя секунд десять после этого. Он закрыл дверь на защёлку, закрыл окно и сел на свою кровать.

— Эм… привет, Маринетт? Хорошая погода, да?

Заткнись, sot? Что ты несёшь?

— Прости, — парень нервно почесал затылок. — День тяжёлый…

— Угу, — буркнула через подушку девушка. — Ты всё слышал, да?

Адриан робко кивнул. Он не видит её лица, но представляет как она краснеет и как едва сдерживает себя от слёз. Так и хочется прижать её к себе, погладить по голове, растрепать волосы, поцеловать лоб, переносицу, щёку, губы, а потом… не, ну, я, конечно, понимаю, пестики, тычинки, половое созревание, но может ты уже начнёшь думать головой? Той которая сверху, а не снизу.

— Я — ЛедиБаг.

— Логично, — мертвенно-спокойно ответил он, повергнув в шок всех и даже себя. — Ты часто уходишь посреди урока по странным причинам. Иногда вообще в коллеж не приходишь тоже по странным причинам. ЛедиБаг иногда появляется там, где недавно была…

— Прекрати! — резко попросила девушка почти что плача. — Никто не должен был знать! Даже ты не должен был знать!

— Я… прости, я не специально. Я…

— А что ты тогда делал там? — она показала пальцем на противоположное от двери окно.

— Ничего, — солгал он и отвёл лицо в сторону. Кончики его ушей были настолько красные, что на них можно было бы яичницу пожарить. — Просто хотел подумать в одиночестве.

— О чём?

— О происходящем, Маринетт, — от упоминания своего имени девушка немного вздрогнула. — Как мы попадём домой? Может мы вообще застрянем здесь навсегда? Я… я без понятия.

— Я тоже не знаю. Всё так сложно и запутанно…

— Простите меня, но я как бы, тоже здесь, — подала голос Тикки, на которую некоторое время никто не обращал внимания. Маринетт взяла квами в ладони и протянула их Адриану.

— Это Тикки — моя квами.

— Рад знакомству, — его улыбка была несколько скомканной, но достаточно искренней. Квами неотрывно смотрела ему в глаза.

«Как много ты знаешь, Кот Нуар?» — раздался в голове Адриана голос Тикки. Значит и его тайна теперь уже не тайна. — «Меня приставкой не проведёшь».

«Я не соврал — я с самого начала был там. Маринетт знает о Нуаре?»

«Нет. Я не могу ей сказать об этом — я обязана защищать и твою тайну личности».

«Да, я знаю — мне Плагг об этом уже сказал».

— Тикки говорит, что злодей может быть где-то рядом. Я сражусь с ним, применю очищение и мы вернёмся обратно. Надеюсь…

— Я тоже на это надеюсь, — полушёпотом ответил он и перешёл на ментальную связь с Тикки. — «Я помогу ей, даже если она меня раскроет. Может так будет даже лучше, ведь я…»

Адриан не смог договорить. Маринетт тихо всхлипывала в подушку.

— Толку от надежд, Адриан, — её голос дрожал и выдавал невероятную усталость, что накопилась за эти пару лет. — Ты и представить себе не можешь, как тяжела жизнь героини: ни отпуска, ни выходных пособий, ни… ни надежд на то, что Хищная Моль вообще хоть когда-нибудь прекратит свои злодеяния.

Адриан хотел похлопать Маринетт по плечу и сказать, что он прекрасно её понимает и добавить, что и он тоже устал. Он бы хотел мира и покоя для граждан Парижа, но один чёртов эгоист всегда будет мешать, всегда будет вставать у них на пути и будет из раза в раз пытаться отобрать их талисманы.

Адриан встал, сел на другую кровать, убрал подушку подальше и разместил голову Маринетт на своих коленях. Она жутко покраснела и вместо слов выдавала нечто бессвязное, но отчего-то забавное. Он гладил её голову, зарывал пальцы в её иссиня-чёрных волосах и смотрел на неё так, будто в мире нет ничего прекраснее её — храброй девушки, что взвалила тяготы Парижа на свои плечи.

— Ты молодец. Ты так много стараешься ради людей. Тебе тяжело, но знай — они все благодарны тебе… и я тебе благодарен.

— Н-н-не правда!

— Правда. Чистая правда. Уж мне то ты поверишь?

— Угу, — девушка слабо кивнула. Она медленно дышала и понимала, что буквально пьянеет от тепла Адриана и едва уловимого запаха его любимых духов. — Адриан…

— Что?

— Я… — Маринетт прижала руки к груди. Её сердце вот-вот выпрыгнет оттуда, проломив все преграды. — Я люблю тебя, — она пробила предел красного цвета и всем телом развернулась, но всё ещё продолжала лежать у него на коленях. — Люблю ещё с… с того самого зонтика, который до сих пор лежит у меня.

— Тот самый зонтик?

— Я хотела признаться. Много раз набиралась с силами, но не могла. Я боялась быть отвергнутой — это так больно, когда любимый говорит тебе «нет».

Глаза Адриана полны неподдельного удивления. До него только сейчас дошла вся та лавина чувств, что Маринетт прятала в себе всё это время.

Леди не давала Нуару шанса только потому, что Маринетт всё это время была влюблена в Адриана.

Какая глупая и злая шутка столь великих человеческих чувств.

— Ох, Маринетт. Позволь мне подумать немного, хорошо?

— Не бери в голову, Адриан, — почти безжизненно сказала она, накручивая на палец локон своих волос. — У тебя есть девушка, а тут я навязываюсь к тебе со своими чувствами. Просто забудь, хорошо?

Адриан засмеялся. Громко, заливисто, почти как ребёнок. Маринетт повернула голову и посмотрела на него не скрывая удивления. Их взгляды пересеклись и почти тут же разошлись в разные стороны.

— Если бы у меня была девушка, то ты бы давно об этом знала. Да что там? Весь Париж знал бы!

— Правда что ли? А я вот читала в газетах, что у тебя есть девушка, но ты её скрываешь ото всех. Если ты сейчас пытаешься дать мне надежду, то лучше просто откажи. Скажи, что я — дура погрязшая в мечтах. Скажи, что я… что я тебя не достойна. Скажи что мне нужны от тебя лишь деньги и слава. Скажи что угодно, но только не давай мне ложных надежд.

Маринетт снова отвернулась и зарыдала, уткнувшись лицом ему в ногу. Адриан продолжал гладить её по голове, пытаясь хоть немного утешить. Он жалел о том, что пару месяцев назад случайно сболтнул прессе, что ему кое-кто нравится и это причинило его любимой столько боли и страданий.

Как бы ему загладить вину перед ней?

— Маринетт, послушай, — Адриан наклонился. Он убрал прядь волос девушки и нежно поцеловал её в висок.

— Ик… Ад-д-дриган! Т-т-ты…

— Просто дай мне время подумать, хорошо? Я даже не догадывался о твоих чувствах всё это время.

«Тебе действительно нужно подумать, Адриан?» — удивлённо спросил Плагг через ментальную связь. — «Вот она! Твоя Леди! Бери её и делай с ней всё, что хочешь!»

«Ой, помолчи, глупый котёнок», — недовольно буркнула Тикки. — «Ты ничего не понимаешь в человеческих чувствах. Дай им время — они сами разберутся. Так ведь, Адриан? Ты же любишь её?».

«Люблю. Так люблю, что не хочу никуда её отпускать, но я должен подумать как бы мне открыться ей и сказать, что я тоже люблю её! Что всё это время, я был влюблён в неё как Нуар!»

— Хорошо… подумай… я… я буду ждать…

Одним лишь тикающим над дверью часам было известно, сколько Адриан и Маринетт провели так секунд, минут или же, и вовсе часов. Раздавшийся на весь лагерь звук горна, что предвещал скорый ужин, прервал эту растянувшуюся, казалось бы, на целую вечность благоговейную тишину.

Ольга Дмитриевна забрала пионеров по обмену и лично повела их в столовую. Только их двоих.

— А мы разве не должны ходит строи?

— Эм-м-м… строем? Ты имеешь ввиду всем отрядом?

— Да, отряд. Мне говорит, что пионеры ходит по лагер так.

— Е-рун-да, — вожатая отрицательно покачала рукой будто отгоняя назойливую муху. — Мои мальчики и девочки уже большие и я не обязана водить их за ручку, а вот вы совсем другое дело. Если вы, не дай Ленин, потеряетесь, то мне… голову открутят.

О чём они разговаривают? Хотела бы Маринетт знать всё. Хотела бы не быть заложником языкового барьера и общаться со всеми хотя бы на уровне Адриана — с акцентом, ставя не там ударения и криво.

Может они обсуждают её сейчас?

Краснеть и уводить взгляд в сторону? Или же гордо выпрямиться? Знать бы…

Чуть впереди зашуршали кусты. Через несколько секунд раздался громкий хлопок. Вожатая подпрыгнула от испуга. Адриан и понять ничего не успел, как почувствовал, что Маринетт прижалась к нему и уткнула лицо ему между лопаток. Ещё чуть дальше от кустов послышался чей-то заливистый смех.

— А ну сюда подошли, идиоты! — рявкнула Ольга Дмитриевна так, что Маринетт ещё сильнее вжалась в Адриана.

Пионеры, запустившие в кусты хлопушку, тут же дали дёру.

— Догоню вас и вы до конца смены будете сахар таскать! — вожатая обернулась и посмотрела на вверенных ей туристов. — Столовая недалеко. Идите туда. Я позже подойду.

Ольга Дмитриевна указала нужное направление и пустилась в погоню за юными дарованиями. Ей и так хватает вечной головной боли в виде Алисы и Ульяны, так ещё и кто-то решил пойти по их хулиганским стопам. Может это был даже и не кто-то, а они сами — вожатая толком и не успела разглядеть хулиганов.

— Не бойся, Маринетт. Это просто хлопушка.

Маринетт ничего не ответила. Адриан взглянул на неё: лучи закатного солнца аккуратно, будто боясь сжечь девушку, мягко ласкали её щёки, нос, шею. Прекрасные небесно-голубые глаза закрыты веками. Она чуть дрожит, но крепко держит его за руку.

Сердце невольно пропустило массу ударов. Она так прекрасна, особенно её подрагивающие губы. Даже не смотря на всю тяжесть дня, её волосы всё ещё пахнут ванилью и сахаром. Она так близко, что хочется приподнять её подбородок и жадно впиться в губы. Хочется… хочется… нельзя. Не сейчас.

— Маринетт, — снова повторяет он её имя. Сам не заметив того, её имя он произносит необычайно нежно.

Девушка открывает глаза и быстро осматривается. Вокруг никого, даже вожатой нет. А чью тогда рубашку она дер… жит? Поняв к кому она так крепко прижалась, Маринетт тут же отскакивает от Адриана как от раскалённой сковородки, густо краснеет и отворачивает лицо в сторону.

— П-п-прости. Я испугалась.

Героиня Парижа испугалась простой хлопушки? Маринетт стыдно от этого факта, но это лишь показывает, то насколько ей неуютно в пионерском лагере. Она вцепилась в Адриана как в единственный шанс на спасение, а ведь он… он теперь знает всё. Что же теперь он о тебе подумает, Маринетт?

— Не переживай, — он приятно улыбается и заключает её ладонь в свои руки.

Его пальцы кажутся раскалёнными, но вместе с этим они такие мягкие и нежные. Вот бы он подержал тебя ещё немного так. Вот бы это прекрасное мгновение застыло во времени. Сердце так безумно бьётся в груди…

— Я тоже испугался, — соврал он. У него даже времени не было среагировать на хлопок — Маринетт почти в ту же секунду уже вцепилась в него. — Пойдём в столовую. Я вижу её крышу отсюда.

Адриан собирался сделать шаг, но теперь Маринетт взяла его ладонь в свои руки.

— Маринетт?

— Адриан… я… я тебя… тебя… люблю, — она едва ли не задохнулась от переполняющих её чувств. Она отпустила его руку и снова густо покраснела. — Прости! Я навязываю тебе свои чувства! Я больше так не буду!

Слышать это так же приятно, как и больно. Адриану хочется прижать её к себе и сказать, что тоже любит, давно любит, но не раскрыв тайну личности он сделать это сейчас не может. И он задаёт себе вопрос: «Почему же я, тот, кто однажды предложил снять маску ради признания, сейчас боится её снять ради этого же?»

— Спасибо, Маринетт, — с улыбкой отвечает Адриан. Это максимум, который ему сейчас доступен. — Пойдём, а то Ульяна снова украдёт у меня котлету.

* * *

Столовая во время ужина вобрала в себя, кажется, не только пионеров из «Совёнка», но и ещё из парочки других пионерских лагерей — уж слишком многолюдно и шумно здесь сейчас. Старшие группы пионеров о чём-то оживлённо разговаривают, а группы помладше шумят на всю катушку и балуются с едой: то кинут в кого-то горошком, то переворачивают стаканы с какао, а некоторые и вовсе переходят все дозволенные границы шалостей и обещают устроить бунт в столовой. Эти юные порывы быстро пресекаются вожатыми.

Всю дорогу до столовой Маринетт и Адриан держали друг друга за руки. Никто из них не хотел разжимать пальцы, даже несмотря на мысли о том, что потеют ладони. Оба думали, что если отпустят руку сейчас, то больше никогда её не поймают, но им всё же пришлось отпустить руки и встать в очередь на раздачу.

За столом первого отряда собрались все, кого за сегодня пионеры по обмену успели встретить: Алиса, Ульяна, Лена, Шурик и Славя. Маринетт и Адриан сели друг напротив друга с краю. Неловкий мимолётный влюблённый взгляд заставил Маринетт повернуть голову в сторону Лены, та поприветствовала свою новую подругу с улыбкой.

— Спасибо вам за то, что вы помоч Маринет-т наити сережка.

— Не стоит благодарностей, — робко ответила Лена. Маринетт подбадривающе ей улыбнулась.

— Это вам пустяки — вы в тени искали, а я с этой штукой под открытым солнцем ходил, — не скрывал Шурик своего недовольства. Все лавры почему-то достались не ему. Это обидно.

— Четырёхглазый, не нуди, — возразила Алиса. — Ты не сахарный и не растаял.

— А ты сама походи в такую жару.

— Вообще-то я ходила — мы с Андреем машину разгружали.

— Правда что ли? — полюбопытствовала Ульяна с лёгкой ноткой ревности в юном голосе. — И как оно? Вы успели обсудить что-нибудь на французишь? Может вы сделали поцелуишь? Или обжималишь? А может…

Адриан понял к чему эта мелкая ведёт и быстро решил её осадить:

— Мы говорит о…

— Молчи!

Ульяна получила ребром ладони по голове от Алисы.

— Нет у меня с ним ничего, — Алиса наклонилась и шепнула на ухо Ульяне. — А вот он, кажется, по уши втрескался в свою мамзель.

— О-хо-хо, любовь-морковь, — мелкая прикрыла ладошкой губы и зловеще похихикала. — Что будем делать?

— Ничего вы не будете делать, — резко вмешалась Славя. — Напомню вам, девочки: если что-то случится с нашими гостями и все узнают, что это были вы, то вы не отделаетесь одним только наказанием от Ольги Дмитриевны.

— Да знаю я, не нуди, — буркнула Алиса и уткнулась в тарелку. — Тоже мне правильная.

По разговору всех сидящих за столом Адриан понял, что его чувства тут уже ни для кого не секрет — они уж слишком очевидны и просятся наружу. Он поблагодарил языковой барьер за то, что Маринетт ещё не догадывается о его чувствах и вряд ли догадается если кто-то не расскажет ей о них. К примеру, девушка с фиолетовыми хвостиками, которая держит сейчас в своих руках словарь и на ломанном французском общается с Маринетт.

— Toi… délicieux?(Тебе… вкусно?) — спрашивает она, используя пальцы как закладки на нужных страницах.

Маринетт на это быстро кивает и отвечает кратко:

— Oui (Да).

Адриан смотрит на Лену с неприкрытым любопытством. Девушка быстро краснеет и прячет щёки с кончиком носа за словарём.

— Чт-т-то? — спрашивает она, заикаясь. В шуме столовой её было услышать почти невозможно, но он всё же смог — иногда Маринетт говорит так тихо, что приходится очень сильно напрягать слух.

— Ты знат о мои чувства к неи?

Лена виновато опустила взгляд в тарелку. Затем перевела его на Маринетт и, убедившись, что та занята больше куском выволоченной и поджаренной рыбы в муке, чем окружающей обстановкой, повернула словарь в сторону. Эти слова прозвучали уже более чётко, но так же не громко:

— Знаю, но не скажу.

— Почему?

— Потому что, Андрюша, — Алиса обняла его за плечо, притянула к себе и потрепала кулачком макушку. Пшеничного цвета волосы, обычно аккуратно уложенные, смотрели во все стороны света. — Твоя девушка — ты и признавайся.

Адриан густо покраснел. Маринетт, чей взгляд был острее ножа секундами ранее и резал Алису за её наглую выходку, теперь выражал беспокойство.

— Adrien… tout va bien? (Адриан… всё в порядке?)

— Ши дэ.

Так разнервничался, что ответил на китайском. Он тут же отвёл взгляд в сторону.

— Tout est… b-bon (Всё… хорошо).

Всё хорошо. Так хорошо, что сердце в груди стучит со скоростью тысяча ударов в минуту и ты не можешь без трепета посмотреть ей в глаза.

— Жених и…

— А ну молчи.

Ульяна, глядя на эту сцену, захотела пошутить, но Алиса тут же её остановила, закрыв рот той ладонью.

— Смотри, балда. Когда-нибудь и ты будешь так млеть, когда повстречаешь того самого.

— Не хочу я того самого!

— Ну это пока. А вот потом, может через годик или два.

— А сама не хочешь?

— Нет, — едва ли очевидно солгала Алиса.

Репутация Алисы давно за неё всё сказала: её интересуют лишь шалости, проказы и хулиганство, уж точно не мальчики. На самом деле и мальчики её тоже интересуют, но её тяжёлый характер мало кто может вытерпеть, не говоря уже о каких-то там возвышенных чувствах.

— Вот и я не хочу!

— Ну как хочешь.

— А я вот хочу, — мечтательно сказала Лена. — В книгах всё описано красиво. Может и в жизни будет так же?

— Куда там? Точно нет!

Это не было насмешкой со стороны Алисы и не было попыткой как-то уколоть Лену. Напротив, Алиса иногда завидует Лене в том плане, что не может быть как она — девочкой-девочкой за которой парни чуть ли не подраться готовы. Впрочем, кем бы тогда была Алиса, если бы не пыталась кому-то подражать в стремлении получить парня?

— А ты, Славя, хочешь парня? Вон смотри какой красавчик сидит.

Алиса стреляла глазами в Шурика. Раз уж разговоры пошли в сторону романтики, то почему бы и не поспрашивать, кто что об этом думает? А то как-то скучно сидеть в тишине и стучать ложками по тарелкам.

— Мне не нужна девушка, — гордо заявил Шурик.

— Да-да, знаем мы. Ты ботаник и безгранично влюблён в науку. Как и твой укативший во Францию дружок Сыроега. Хотя… у него то как раз есть интерес и вместе с ней он и уехал. Как думаешь, Шурик, а не приедут ли они уже того, парочкой?

— Мне откуда знать?!

Шурика очевидно эта тема бесила. Не потому что он не знал, что его другу, Электронику, нравится Женя — об этом он как раз давно знает. Шурика бесило то, что Алиса может оказаться права и его друг из Франции вернётся уже другим человеком. Возможно ему уже будет не интересна наука. Возможно он будет постоянно пропадать с Женей, а не сидеть у Шурика дома и обсуждать новейшие разработки за чашкой чая. Возможно крепкая мужская и подпитанная наукой дружба просто исчезнет со временем или и того хуже, сразу схлопнется как мыльный пузырь.

Шурик бесится оттого, что не понимает своих чувств, а ведь всё очевидно — он ревнует и боится потерять друга, ведь друзей кроме Электроника у него то больше и нет.

— Мальчики? — Славя задумалась. Примерно секунд через десять размышлений она ответила как отрезала. — Нет.

— Нет?

— Не сейчас. У меня есть более важные дела.

— Инвен… интавент… тьфу, блин! Вещички на складе до конца смены перебирать?

Алиса сегодня уж слишком оживлённая, особенно в теме романтических отношений. Лена приятно удивлена этим, впрочем, она всегда знала что за грозной и бойкой пацанкой прячется девушка, которая жаждет когда-нибудь надеть «глупое» белое платье с «глупыми» рюшечками и «глупо» выйти замуж на всю жизнь.

— Я прокладываю мост в будущее сейчас, — сухо ответила Славя. — О мальчиках я подумаю уже после этого.

— Каре… кара... карьеристка, — Адриану потребовалось несколько попыток чтобы выговорить это слово. — Я знат такие. Они работат с мои отец. Иногда я слушат их разговор и они жалет о свои решение.

— Вот, даже Андрюша говорит, что у тебя не все дома.

— Нет, эта ни ест плохо. Иногда. Понимаеш? Девушка хотет стабилност и это хорошо, но иногда они с этим перегибат.

— Я понимаю о чём ты говоришь. Спасибо. Учту.

Славя действительно понимает о чём говорит Адриан. Карьеристки ползут вверх по карьерной лестнице, забывая обо всём на свете, но Славя не относит себя к их числу — она твёрдо решила чего хочет, а потому идёт к своей цели сейчас. Ведь именно находясь здесь, она и может прокладывать мосты к своему будущему — становлению вожатой. Мальчики её пока и вправду не интересуют.

— Секретики? Шушукаетесь тут без меня о мальчиках?

Талант Ольги Дмитриевны, касающийся еë неожиданного появления из ниоткуда, был снова доказан. Часть пионеров чуть ли не подпрыгнули на своих местах, когда она села на корточки и облокотилась об тот конец стола, который был ближе всего к Адриану и Маринетт. Хулиганов она уже поймала и наказала по всей пионерской строгости.

— О мальчиках, — сухо констатировала Славя.

— А я вот хочу себе мальчика, — начала вожатая с пылом и страстью, присущей умудрённым годами актёрам театра. — Красивого, высокого, статного, умного и со-вер-шен-но-лет-не-го.

— Вам не нравятся пионеры, ОльДмитриевна?

— Вы ещё молодые и глупые. Вот поумнеете и подрастёте — тогда и подумаю.

— Даже насчёт меня подумаете? — в шутку бросила Ульянка. Алиса прыснула со смеху.

— Конечно нет. Плохие девочки не в моём вкусе.

— А если я стану хорошей: Буду каждое утро и вечер чистить зубы? Делать зарядку? Больше не буду хулиганить и стану примером для подражания?

Вожатая тепло и заливисто рассмеялась.

— Зная тебя, Ульяна, это произойдёт… хм, никогда?

— Ну блин.

— Оладушек.

Пионеры за столом снова вернулись к оживлённой беседе. Ольга Дмитриевна явно хотела сказать что-то ещё, но вот что — она забыла. Пока пыталась вспомнить, она внимательно изучала вверенных ей пионеров и заметила, как Мари пожирает взглядом Андрея, как и он её, да только вот она не прячет свою симпатию, а вот он играет в прятки. Как бы свести их… свести… свет…

Вспомнила!

— Мальчики и девочки мои, прошу обратить на меня внимание, — вдруг заявила вожатая. Алиса, уже собиравшаяся покинуть стол, буркнула что-то невнятное и вернулась на место. — У нас сегодня дискотека! Или вы все дружно забыли о ней?

После ужина лагерь стал будто муравейником — пионеры готовятся к долгожданной дискотеке: приводят себя в порядок, пытаются найти в чемоданах свой самый лучший наряд и припудривают носик, а кто-то… ух, ну и запах!

Эй, парень! Да, ты! Ты в курсе, что девушек не привлекают парни, которые льют на себя весь флакон тройного одеколона? Давай, беги в душ пока время есть. Но? Никаких но! Вперёд и с песней, пионер!

Кхем, извините. Продолжим:

Пионеры на один вечер снимут с себя форму и отдадутся юности. Девочки надеются, что им сегодня не придётся стоять в сторонке, да и парни не хотят весь вечер околачиваться на скамейках.

Адриан нашёл в полке стола маленький резиновый мячик и монотонно стал его подкидывать. Чем заняться, дожидаясь того самого часа Х, он не знает, а потому вынужден предаваться скуке и безделью.

Маринетт… Маринетт… Как там Маринетт? Ульяна тянула Маринетт за руку, а та и не сопротивлялась. Алиса и Славя шли следом и о чём-то перешёптывались. Лена отстала от остальных лишь за тем, чтобы остаться наедине с Адрианом и кое-что ему сказать:

— Пожалуйста, доверься нам.

И она быстрым шагом пошла к остальным девушкам.

Адриан смотрел им вслед с тоской. Он вытянул руку, тянул пальцы к солнцу, надеясь, что оно опалит его, нет, даже сожжёт! Но солнце не взглянуло на него и на душе стало мрачно. В голову закрались мысли о том, что он больше никогда её не увидит. Что девушки уведут её куда-то, а потом потребуют выкуп. Он уверен в своих силах, а потому без труда сможет вызволить свою принцессу из плена, но готов ли он пожертвовать тайной своей личности ради этого?

— Почему?

Мяч прыгает вверх, останавливается, летит вниз, с хлопком падает в ладонь и снова летит вверх.

Почему он так цепляется за тайну своей личности именно сейчас? Раньше его это не волновало — он был готов легко открыться своей Леди, но теперь, когда он знает кто всё это время был под маской Леди, его решимость дрогнула. Его можно понять — Маринетт влюблена именно в него, в Адриана Агреста, известного на весь Париж парня и своего друга, а не в его альтернативную версию, что так глупо бросается не только на врага, но и каламбурами.

«Что подумает обо мне Маринетт если узнает, что я — Кот Нуар? Она не примет меня таким».

Эта мысль не давала покоя. Она возвращалась и терзала сознание, порождала страх, ломала веру в себя, в свои силы, в свои чувства. Страх быть отвергнутым…

* * *

Юная девица по имени Ульяна так сильно тащила Маринетт, что у той остались следы на запястье. Француженка была недовольна — она хотела провести время с Адрианом. Лена хоть и заверила, что всё будет в порядке, но сердцу всё равно тревожно.

Маринетт боится, что если надолго потеряет Адриана из виду, то он исчезнет. Может его похитят? Может его куда-то отправят? Может… может он вернётся обратно в настоящее… вернётся без… без неё? От таких мыслей на глаза наворачиваются слёзы, но она вытирает их рукой и делает вид, что всё в порядке.

Маринетт — сильная девушка, по крайней мере, сейчас она в это хочет верить сильнее всего на свете.

Неизвестность пугала: Ульяна и Славя почти сразу же куда-то ушли. Алиса хитро щурила глаза, глядя на иностранку. Лена сидит на краю кровати и мечтательно смотрит в окно.

Что же они задумали?

— Adrian, attends un peu, (Адриан, подожди немного), — невольный полушепот сорвался с губ Маринетт.

— Ну и что она сказала?

— Эм… ну…

Лена быстро листала словарь. От волнения задёрганная за сегодня книжка выскользнула из вспотевших пальцев и укатилась куда-то под соседнюю кровать.

— Ну ты и… криворучка.

— Я не специально! — Лена залезла под кровать в поисках словаря и айкнула когда головой ударилась обо что-то жёсткое. — Зачем тебе здесь эта доска?

— Мне спать на этой кровати неудобно, вот я и подкладываю фанеру.

О чём они разговаривают? Судя по тону их голоса это вряд ли касается похищения или чего ещё похуже. Маринетт глубоко задумалась и неожиданно для себя самой осознала, что к этим странным людям пусть и немного, но она испытывает приятные чувства.

— В… в… всьёо… хо… хорашо?

От удивления Алиса вытаращила глаза и вскрикнула, а Лена снова ударилась головой о панцирную сетку с подложенной сверху фанерой.

— Она говорит на нашем! Говорит!

Достав несчастный словарь, Лена наконец-то вылезла из-под кровати.

— Да, говорит, но очень плохо.

— Да хоть как-то! Слушай, а как будет по-французски «Да»?

— Oui, — ответила Лена Алисе без словаря, а затем повернула голову в сторону Маринетт, смотрящей на девушек с недоумением. — Ça va, Marinette (Хорошо, Маринетт).

Француженка показала большой палец в качестве одобрения.

— Вы ещё даже не начали?

С чёрным пакетом наперевес в домик вошла Славя, а следом за ней и Ульяна, причём тоже с пакетом.

— Храбрые оруженосцы задачу выполнили!

— Тогда приступим. У нас мало времени…

* * *

Одинокий юноша шагал по мощёной дорожке. Он был прекрасен — даже Апполон мерк рядом с ним. Девушки хотели, чтобы он обратил на них внимание, хотя бы скользнул взглядом по ним… и он давал им это, но не специально. Они, получая желаемое, млели, кричали, рассказывали своим подружкам наперебой о красавчике. Он был красив, бесспорно, но в его сердце поселились будто печали всей Вселенной.

Её нигде нет. Ты обошёл всю площадь, проверил округу, даже вошёл в толпу когда они все танцевали и всё ради того, чтобы найти Маринетт, а её здесь нет.

Её нигде нет.

Ты поддался своим страхам и начал представлять, что она вернулась в настоящее без тебя. Ты остался здесь один… один… котёнка бросили и подобрать его некому.

Высоко в небе светит луна. Из колонок льётся музыка. Пионеры счастливы и утопают в танце. Адриан сидит на скамейке, опустив голову и всё надеется на чудо…

— Могу ли я пригласить вас на танец?

Юноша поднял голову. Увидев перед собой не Маринетт, он снова уставился в пол. Это была ни Алиса, ни Лена, ни Славя и даже не Ульяна — просто одна из пионерок какого-то другого отряда. Она решила попытать удачу и пригласить парня на медленный танец, который как раз последует после этой песни.

— Нет, — сухо ответил он.

— Понятно. Прости, что докучаю.

Стук каблуков с каждой секундой отдалялся, перемешиваясь с музыкой и тихими слезами. Когда стук окончательно растворился, послышался новый перестук каблуков. Девушка шла твёрдо и уверенно, разрезая толпу как раскалённый нож замороженное масло.

— Эй, пионер! Чего нос повесил?

Адриан снова поднял голову. Перед ним в эффектном красном платье стояла Алиса. Она смотрела на него с вызовом и будто показывая всем девушкам в округе, что этот красавчик принадлежит сегодня ей и никому более.

— Где Маринетт? — спросил он почти что без акцента.

— Где? Хм… а где же она?

К ним приближался кто-то ещё. Девушка в платье не шла, а будто лебедем плыла по площади.

— Где она?

Прекрасным лебедем, чья красота заставила почти всех местных парней застыть от удивления.

— Какой же ты нетерпеливый!

Она шла бесшумно, но твёрдо и элегантно, приближаясь к своей цели.

— Я искат её и не наити. Конечно я буду волноватся!

На плечо Алисы мягко упала рука.

— Ну раз так, то поздравляю. Ты нашёл свою леди.

Алиса отошла в сторону и Адриан застыл. В нерешительности, удивлении, шоке, страхе и неверии. Перед ним стояла Маринетт в голубом платье с оголёнными плечами. Её иссиня-чёрные волосы были сплетены в косичку и закреплены заколками. Глаза цвета ясного неба будто переливались в свете луны. Её губы мелко дрожали и завораживали.

Она прекрасна!

— Адриан, — молвила Маринетт на чисто французском с невероятной нежностью в голосе. — Прости, я задержалась.

Её улыбка словно клинок вспорола брюхо неведомому зверю и все его чувства обрели свободу.

— Н-н-ничего, — он заикался, прямо как Маринетт когда-то. Так вот какие чувства она тогда испытывала. — Я жд-дал тебя.

— Дождался? — она завела руки за спину, чуть наклонилась и улыбнулась. Сердце будто перестало биться. Все звуки будто разом исчезли.

— Дож… дался…

Тебя так сильно переполняют чувства, что ты тонешь в них… или же тебе кажется, что Маринетт тебя топит в них? Ты не ошибаешься в своих суждениях, Адриан — Маринетт берёт тебя на абордаж. Пусть она и говорила, что готова ждать твоего ответа, но, на самом деле, она не согласна с этим и сегодня, именно сейчас, она готова продемонстрировать тебе всю свою решимость. Ты только не вздумай сбежать.

— А сейчас медленный танец! Дамы приглашают кавалеров!

Адриан сжал кулаки. Он не сбежит. Он скажет Маринетт о своих чувствах и откроет свою тайну! Прочь все сомнения! Она примет его таким, какой он есть!

Разжав кулаки, юноша учтиво поклонился и протянул открытую ладонь.

— Позволь потанцевать с тобой, моя Леди… или лучше сказать, моя принцесса?

Маринетт быстро хлопнула веками от удивления.

Моя Леди. Только Нуар так называет ЛедиБаг.

Принцесса. Только Нуар зовёт так Маринетт.

Адриан использовал оба эти прозвища разом и это не может быть простой случайностью.

Значит ли это, что всё это время Адриан был Котом Нуаром? На мгновение она представила его в этом амплуа и все звёзды будто сошлись.

— Позволю, мой котёнок, — она вложила свою ладонь в его руку. Он мягко притянул её к себе и возложил свободную руку на талию.

— Так ты поняла?

— Поняла.

* * *

Медленный танец — классический атрибут любой дискотеки. Мальчики и девочки кружатся в медленном вальсе по площади, правда некоторые девчонки всё же остались стоять в сторонке — Лена, Алиса, Ульяна и Славя. Всех мальчиков разобрали, что не особо их и расстраивает — они будто коллективным разумом понимают, что их время настанет позже.

— Ты всё это время был Нуаром? — приглушённо спросила Маринетт.

Адриан сразу решил, что вести в танце будет он.

— С самого начала, Маринетт.

— Два года, — она украдкой посмеялась, хотя хотела кричать и корить себя за слепоту. Это же было так очевидно, но даже такую очевидность из-за скрывающей магии талисманов она бы и не заметила. — И с самого начала ты…

— Как и ты.

Взаимно-безответная любовь. Оксюморон. Однако он случился, но удивительно то, что такие чувства прожили в них так долго и по стечению обстоятельств они стали взаимными, хотя они такими и были с самого начала.

Маски сорваны. Личности раскрыты. Между ними больше нет тайн.

— Адриан… прости меня, — одинокая слеза покатилась по щеке девушки. — Ты как-то предложил снять маски, а я отказала тебе, сославшись на тайну личности и нашу безопасность. Как же я теперь хочу вернуться в то время и снять с себя маску.

Адриан прижал Маринетт к себе, но танец не остановил. Она уже плакала то ли коря себя за глупость, то ли не веря своему наконец-то сбывшемуся счастью.

— Мы бы… мы бы тогда не мучались и уже давно были бы вместе.

— Да, согласен, — он остановился и прижал голову Маринетт к своей груди. Ему на мгновение стало стыдно за то, что только он не позаботился о хорошем костюме для такого события. — Но может оно и к лучшему? А вообще давай обойдёмся без дополнительных путешествий во времени — нам и этого хватает. Домой бы вернуться.

— Угу.

Адриан и Маринетт обняли друг друга и медленно танцевали. Тепло друг друга их манило, даже пьянило. Она таяла в его крепких руках, а он только и рад был её не отпускать.

Ночь должна длиться вечно только ради этого момента.

— Маринетт…

Всё смолкло. Маринетт встала на носочки и не дала Адриану сказать что-то ещё кроме своего имени — она больше не могла терпеть. Их губы соприкоснулись и увязли в переполненном нежностью поцелуе.

«Наконец-то!» — подумали они одновременно.

— Какая сладкая парочка!

Увы, но хорошие мгновения на то и мгновения — они дарят бурю эмоций, но быстро кончаются.

Маринетт и Адриан будто инстинктивно прервали поцелуй. Они быстро огляделись и увидели, что всё на площади застыло: люди, птицы, даже звук и будто свет остановились.

— Надо же! Моя сила не подействовала на вас? Значит вы и есть те, кто мне нужен.

— Тайм Киллер!