Похищение в Совельхейме (джен)

Совельхейм. Процветающее королевство в центре континента Сососцюр, которое вовсю пользуется своим расположением и является сердцем торговли всего континента. Сюда стекаются все: торговцы, художники, барды, рыцари, авантюристы, маги. Не исключением являются и шайки разбойников, карманников и прочих тёмных личностей, что так любят звон лёгких денег. Даже поговаривают, что в западном квартале где-то есть убежище оккультистов, поклоняющихся какому-то тёмному Богу, но это всего лишь байки, глупые слухи, сказки — всё лишь бы держать любопытных подальше от вещей, которые им видеть не следует… Ну и это тоже слухи. Совенокс, как базар в ясный день — полон не только товаров, но и слухов.

В столь процветающем городе всегда полно самого разного рода работы и даже такому отбросу общества как Семиург, здесь найдётся работа. Некогда он слыл храбрым, отважным и самым преданным рыцарем Совельхейма. Он с радостью был готов ради короля и народа отдать жизнь даже в самом безнадёжном бою, но он проиграл бой на том поле, где не имел ни власти, ни силы, ничего — он пал жертвой клеветы.

Дворяне «изобличили» его в покушении на короля. Естественно верный рыцарь Семиург никогда и не думал о таком — его всё устраивало, да и он всегда был на хорошем счету, особенно у жены короля, Ольге Димитриевны Совельхеймской. Король поверил дворянам и хотел казнить «предателя», но его жена убедила проявить милость, исходя из заслуг рыцаря.

Семиурга не казнили, но лишили всего: статуса, клочка земли с домом, даже любимую собаку отобрали — оставили лишь доспехи с клеймом позора на наплечнике. Его не выгнали из страны, напротив, ему даже позволили остаться в столице — пусть уж лучше заклеймённый бесчестием и опороченный рыцарь будет всегда на виду, а то он где-нибудь затеряется и будет чинить беды окружающим.

Семиург не держал ни на кого обиду — он был рад, что ему позволили и дальше защищать народ Совельхейма. Он подался в гильдию авантюристов, где сыскал большую славу и уважение своих коллег за боевые заслуги, но как человек для них он был лишь мусором, что иногда мог принести пользу.

В унижении и бесчестии минуло два года. Семиург снимал комнату в гостинице за цену явно завышенную, но он не жаловался — больше нигде ему не давали приюта, не кормили вкусной едой и не проявляли хоть каплю уважения к нему как к человеку.

— Король умер! Да здравствует королева!

Удивлённый этой новостью Семиург выглянул в окно. По улице бежал вполне прилично одетый мальчишка с листовками за пазухой.

— Эй, юнец! — окликнул рыцарь мальчика. Из-за опущенного забрала шлема его голос казался более басовитым и грубым чем есть на самом деле.

Тот остановился, обернулся и нервно сглотнул. На него из окна смотрел мужчина в тяжёлых, старых и местами поржавевших латах. Его лицо было скрыто за шлемом.

«Семиург Бесчестный», — понял он мгновенно.

— Д-д-да, г-г-господин? — мальчик заикался так, будто его сейчас убьют, причём не Семиург, а все окружающие лишь за то, что посмел ответить порочному рыцарю.

— Король умер? Ты не потешаешься над народом?

— Нет, г-господин! Король скончался от болезни! А-а-а!

Пронзительно крикнув, будто увидел саму Смерть, юнец побежал дальше. Семиург залез обратно и крепко закрыл ставни.

Король умер? Сердце преданного когда-то королём рыцаря коснулась мрачная скорбная тень.

* * *

Со дня смерти короля минул месяц.

На трон взошла Ольга Димитриевна Совельхеймская. Злые языки тут же пустили слухи, что разлетелись по городу как горячие пирожки: она многие месяцы травила короля и Совельхейм под её правление быстро загнётся. Но эти языки не хотели признавать того факта, что весь последний год страной правила именно она и благодаря ей страна лишь приумножила казну, а соседи стали более покладистыми, даже воинственная империя Жаврин перестала заниматься провокациями у границы с Совельхеймом.

— Лорд Семиург! Вы здесь? — в дверь гостиничной комнаты кто-то яростно бил кулаком.

— Заходи, Элиот, — молвил рыцарь и в комнату вошёл с виду юноша, которому едва ли исполнилось двадцать. Он был выше среднего роста, не крепко сложенным, но умным и проницательным юношей с волосами цвета поспевшей пшеницы и чистыми голубыми глазами. — Что-то произошло? Говори, не тяни.

Элиот распахнул дверь. Он тяжело дышал — будто пробежал многокилометровый кросс, а в его руке был запечатанный свиток. Он протянул свиток Семиургу.

— Послание… Лорд Семиург…

Рыцарь взял свиток, сломал печать и развернул его. Быстро прочитав послание, он свернул бумагу и положил её в щель между нагрудником и кольчугой.

— Что там?

— Королева приказывает мне явится сию же минуту как я получу послание.

— Королева? — удивлённо вытаращил глаза Элиот.

Элиот — это единственный человек, который остался с Семиургом, несмотря ни на что. Его присутствие придаёт сил и позволяет меньше думать о людях, чьё мнение достойно лишь выгребной ямы.

— Но мой Лорд, может Вам не стоит идти туда? Это может быть ловушка дворян!

— Даже если это и ловушка, Элиот, я не могу игнорировать приказ королевы, — Семиург, даже несмотря на тяжесть и старость его доспеха, быстро встал. — Ожидай меня здесь. Если я не вернусь до заката — беги из города.

— Как прикажете, — оруженосец низко поклонился провожая своего господина.

* * *

Стражники с презрением смотрели на Семиурга. Они не понимали, что забыл во дворце этот клеймённый предатель, а потому тут же наставили на него алебарды и арбалеты.

— Королева пожелала меня видеть. Отворите врата.

— Королева? Ты и её попытаешься убить?

Семиург сжал кулаки. Массивная сталь звякнула на его руках.

— Я не пытался убить короля. Меня опорочили.

— Так мы тебе и поверили!

Тяжёлая участь Семиурга. Нелюбимый, гонимый и будто проклятый для всего мира — везде его презирают, даже бывшие товарищи, даже нынешние товарищи авантюристы, да и простой люд тоже. Он не заслужил такого унижения, но кому до этого есть дело? Предатель он и Афтерии предатель.

— Ты смеешь ослушаться королеву, солдат?

— Не учи меня чести, шелудивый пёс!

Не смеющий терпеть оскорбления стражник придвинул алебарду так, что его наконечник упирался в защищённую лишь кольчугой шею рыцаря. Семиург не выказал и тени страха, заставив стражника нервно сглотнуть.

— Пропустить! — рявкнул капитан стражи. Ворота медленно начали отворятся. — Смотри без глупостей, Семиург Бесчестный. Один фокус и я казню тебя на месте.

— Пусть будет так.

* * *

По Семиургу было всегда сложно понять о чём тот думает — его лицо почти всегда скрыто за шлемом, который он редко снимает. Люди невольно начали думать, что под шлемом скрывается сражённое проказами или обезображенное шрамами лицо. Из-за этого и пошли слухи о том, что настоящий Семиург умер, а в его доспехах сейчас сидит юнец, сын почившего Семиурга, но это всё ложь — Семиург никогда не был женат, не имел детей, даже никогда не чувствовал на своих губах поцелуй. Ему не ведомо это — его сердце безгранично предано стране и народу, даже несмотря на то, что однажды сам король будто вонзил ему в сердце отравленный кинжал.

— Её королевское Величество, Ольга Димитриевна Совельхеймская! — громко огласил глашатай и дверь в тронный зал отворилась.

Семиург подозревал, что встреча не будет приватной — в зале собралась вся знать. Знать, которую он так ненавидел и презирал, как и они его, но если его эмоции прятал шлем, то их эмоции едва ли скрывал их любимый этикет и манеры, которыми они так любят кичиться. Ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит.

Семиург остановился ровно в двадцати шагах от постамента с троном и преклонил колено.

— Сними шлем, рыцарь без…

— Молчать, — резко приказал женский голос.

Из бокового коридора за троном вышла королева. Её красота была подобна малахиту, чей цвет унаследовали её глаза. Волосы её были под цветы свежих каштанов. С виду она была достаточно юна, но фактически ей было уже прилично за тридцать. Её наряд был шикарен и помпезен настолько, что тут же приковал к себе все взгляды. Лишь рыцарь, покорно и смиренно преклонивший колено, не осмеливался поднимать голову.

— Я дозволяю ему не снимать шлем.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Королева села на трон. Окинув взглядом всех собравшихся, она тяжело мысленно выдохнула. Ей бы хотелось разогнать всех этих лизоблюдов, казнить, четвертовать или чего ещё похуже. У половины из них рыльце в пушку, крови и жадности. Каково бы не было желание королевы устроить генеральную чистку, она не могла — многие из них принадлежат к старинным и уважаемым дворянским родам, а потому их кончина может привести к гражданской войне.

— Подними голову, Семиург Благочестивый! — молвила королева. Собравшееся дворянство хором ахнуло, но безжалостный взгляд королевы всех тут же заткнул.

— Прошу прощение, Ваше Величество, — молвил рыцарь, оставаясь неподвижным. — Я не Благочествый, а Бесчестный — ваш покойный муж, уважаемый король Генрих Двадцатый, так меня нарёк.

— Какая дерзость! — завопил кто-то из толпы.

— Молчать! — рявкнула королева так, что будто сами стены сотряслись. — Ты не уважаешь себя, рыцарь?

— Моя честь ничего не значит, Ваше Величество, лишь мои поступки говорят за меня.

Лицо королевы стало мрачнее тучи. Она хорошо знала Семиурга с тех самых пор как её отец, король Артексии, выдал её замуж за короля Совельхейма. Она помнила Семиурга прекрасным рыцарем, что ценил честь и достоинство превыше всего. Он и сейчас таким остался, но он смирился со своей ужасной участью. Понимание этого ранит её чувства.

— Ох, что стало с тобой, славный рыцарь, за эти несколько лет в немилости?

— Я как тогда, так и сейчас, соблюдаю свою клятву — служу народу Совельхейма.

— Я знаю о твоих подвигах, о храбрый рыцарь. Ты сразил великана, что разорял наши торговые караваны и топтал посевы. Ты уничтожил химеру, что стёрла с лица земли несколько деревень. За эти поступки я должна наречь тебя Героем.

Ольга Димитриевна окинула взглядом всех собравшихся. Их напускные манеры дали серьёзную брешь, стоило ей лишь заявить о Герое. Бесчестные сволочи, что ради своих целей готовы лгать, отравлять и убивать.

— Но мои подданные не поймут меня, Семиург, что зовёт себя Бесчестным. Поэтому я хочу дать тебе шанс вновь заслужить признание двора.

— Я весь во внимание, Ваше Вветлость.

— Протестую! — снова заявил всё тот же дворянин, что до этого заявил о дерзости.

— Стража! Уведите его и назначьте таскать на кухню сахар — пару тонн собьют с него спесь. И тележку ему не давать!

Протестующего дворянина стража тут же вывела прочь из зала. Он кричал, брыкался, сопротивлялся как мог, но стража крепко за него схватилась и просто так не отпустит.

— Встань, рыцарь! — Семиург выпрямился в полный рост. Его доспехи, уже старые и исцарапанные, познавшие множество сражений, тяжело звякнули эхом по тронному залу. Королева тоже встала с трона. — Я, Ольга Димитриевна Совельхеймская, приказываю тебе, рыцарь Семиург, что зовёт себя Бесчестным, спасти мою дочь из лап похитителей.

Толпа хором ахнула. О похищении дочери почти никто не знал, что удивительно — королева держала всё в строжайшей тайне. Лишь сейчас она решилась открыть правду.

Можёт это всё ради того, чтобы потешить своё самолюбие и «помочь» падшему рыцарю снова заслужить королевскую милость?

— Ваше Величество, позвольте нам спасти вашу дочь!

— Нет веры предателю!

— Мы справимся лучше!

Королева ударила по ладони веером. Недовольный ропот тут же стих.

— Ну так что, Семиург? Ты спасёшь мою дочь?

— Да, Ваше Величество, — ответил он не думая ни секундой более. — Ваш приказ — закон для меня. Я сделаю это ради блага страны.

— Не ради блага болящего за дочь сердца матери?

— Прости мне мою грубость, Ваше Величество, — рыцарь грациозно поклонился, несмотря на тяжесть лат. Они противно и протяжно заскрипели. — Покорно прошу прощения.

— Не извиняйся, Семиург — ты всегда ставил долг превыше чьих-то чувств, даже своих собственных, — королева осмотрела рыцаря с ног до головы. Она была в ужасе от его вида, но на её лице не просочилась ни одна эмоция. — Как я погляжу, ты всё ещё носишь эти доспехи?

— Да, Ваше Величество. Эти доспехи — моё наказание.

— Я отменяю это наказание. Снимай этот мусор и возьми самое лучшее снаряжение из королевской оружейной.

— Покорно благодарю. Ваша доброта не знает границ.

— Оставь эти благодарности, Семиург. Спаси мою дочь и я вознагражу тебя так, как ты пожелаешь.

Семиург едва заметно кивнул. Его не особо волнует награда — ему хватит и благодарной улыбки королевы когда её дочь, Славианна Прекрасная, снова окажется дома.