Похищение в Совельхейме (джен)

Совельхейм. Процветающее королевство в центре континента Сососцюр, которое вовсю пользуется своим расположением и является сердцем торговли всего континента. Сюда стекаются все: торговцы, художники, барды, рыцари, авантюристы, маги. Не исключением являются и шайки разбойников, карманников и прочих тёмных личностей, что так любят звон лёгких денег. Даже поговаривают, что в западном квартале где-то есть убежище оккультистов, поклоняющихся какому-то тёмному Богу, но это всего лишь байки, глупые слухи, сказки — всё лишь бы держать любопытных подальше от вещей, которые им видеть не следует… Ну и это тоже слухи. Совенокс, как базар в ясный день — полон не только товаров, но и слухов.

В столь процветающем городе всегда полно самого разного рода работы и даже такому отбросу общества как Семиург, здесь найдётся работа. Некогда он слыл храбрым, отважным и самым преданным рыцарем Совельхейма. Он с радостью был готов ради короля и народа отдать жизнь даже в самом безнадёжном бою, но он проиграл бой на том поле, где не имел ни власти, ни силы, ничего — он пал жертвой клеветы.

Дворяне «изобличили» его в покушении на короля. Естественно верный рыцарь Семиург никогда и не думал о таком — его всё устраивало, да и он всегда был на хорошем счету, особенно у жены короля, Ольге Димитриевны Совельхеймской. Король поверил дворянам и хотел казнить «предателя», но его жена убедила проявить милость, исходя из заслуг рыцаря.

Семиурга не казнили, но лишили всего: статуса, клочка земли с домом, даже любимую собаку отобрали — оставили лишь доспехи с клеймом позора на наплечнике. Его не выгнали из страны, напротив, ему даже позволили остаться в столице — пусть уж лучше заклеймённый бесчестием и опороченный рыцарь будет всегда на виду, а то он где-нибудь затеряется и будет чинить беды окружающим.

Семиург не держал ни на кого обиду — он был рад, что ему позволили и дальше защищать народ Совельхейма. Он подался в гильдию авантюристов, где сыскал большую славу и уважение своих коллег за боевые заслуги, но как человек для них он был лишь мусором, что иногда мог принести пользу.

В унижении и бесчестии минуло два года. Семиург снимал комнату в гостинице за цену явно завышенную, но он не жаловался — больше нигде ему не давали приюта, не кормили вкусной едой и не проявляли хоть каплю уважения к нему как к человеку.

— Король умер! Да здравствует королева!

Удивлённый этой новостью Семиург выглянул в окно. По улице бежал вполне прилично одетый мальчишка с листовками за пазухой.

— Эй, юнец! — окликнул рыцарь мальчика. Из-за опущенного забрала шлема его голос казался более басовитым и грубым чем есть на самом деле.

Тот остановился, обернулся и нервно сглотнул. На него из окна смотрел мужчина в тяжёлых, старых и местами поржавевших латах. Его лицо было скрыто за шлемом.

«Семиург Бесчестный», — понял он мгновенно.

— Д-д-да, г-г-господин? — мальчик заикался так, будто его сейчас убьют, причём не Семиург, а все окружающие лишь за то, что посмел ответить порочному рыцарю.

— Король умер? Ты не потешаешься над народом?

— Нет, г-господин! Король скончался от болезни! А-а-а!

Пронзительно крикнув, будто увидел саму Смерть, юнец побежал дальше. Семиург залез обратно и крепко закрыл ставни.

Король умер? Сердце преданного когда-то королём рыцаря коснулась мрачная скорбная тень.

* * *

Со дня смерти короля минул месяц.

На трон взошла Ольга Димитриевна Совельхеймская. Злые языки тут же пустили слухи, что разлетелись по городу как горячие пирожки: она многие месяцы травила короля и Совельхейм под её правление быстро загнётся. Но эти языки не хотели признавать того факта, что весь последний год страной правила именно она и благодаря ей страна лишь приумножила казну, а соседи стали более покладистыми, даже воинственная империя Жаврин перестала заниматься провокациями у границы с Совельхеймом.

— Лорд Семиург! Вы здесь? — в дверь гостиничной комнаты кто-то яростно бил кулаком.

— Заходи, Элиот, — молвил рыцарь и в комнату вошёл с виду юноша, которому едва ли исполнилось двадцать. Он был выше среднего роста, не крепко сложенным, но умным и проницательным юношей с волосами цвета поспевшей пшеницы и чистыми голубыми глазами. — Что-то произошло? Говори, не тяни.

Элиот распахнул дверь. Он тяжело дышал — будто пробежал многокилометровый кросс, а в его руке был запечатанный свиток. Он протянул свиток Семиургу.

— Послание… Лорд Семиург…

Рыцарь взял свиток, сломал печать и развернул его. Быстро прочитав послание, он свернул бумагу и положил её в щель между нагрудником и кольчугой.

— Что там?

— Королева приказывает мне явится сию же минуту как я получу послание.

— Королева? — удивлённо вытаращил глаза Элиот.

Элиот — это единственный человек, который остался с Семиургом, несмотря ни на что. Его присутствие придаёт сил и позволяет меньше думать о людях, чьё мнение достойно лишь выгребной ямы.

— Но мой Лорд, может Вам не стоит идти туда? Это может быть ловушка дворян!

— Даже если это и ловушка, Элиот, я не могу игнорировать приказ королевы, — Семиург, даже несмотря на тяжесть и старость его доспеха, быстро встал. — Ожидай меня здесь. Если я не вернусь до заката — беги из города.

— Как прикажете, — оруженосец низко поклонился провожая своего господина.

* * *

Стражники с презрением смотрели на Семиурга. Они не понимали, что забыл во дворце этот клеймённый предатель, а потому тут же наставили на него алебарды и арбалеты.

— Королева пожелала меня видеть. Отворите врата.

— Королева? Ты и её попытаешься убить?

Семиург сжал кулаки. Массивная сталь звякнула на его руках.

— Я не пытался убить короля. Меня опорочили.

— Так мы тебе и поверили!

Тяжёлая участь Семиурга. Нелюбимый, гонимый и будто проклятый для всего мира — везде его презирают, даже бывшие товарищи, даже нынешние товарищи авантюристы, да и простой люд тоже. Он не заслужил такого унижения, но кому до этого есть дело? Предатель он и Афтерии предатель.

— Ты смеешь ослушаться королеву, солдат?

— Не учи меня чести, шелудивый пёс!

Не смеющий терпеть оскорбления стражник придвинул алебарду так, что его наконечник упирался в защищённую лишь кольчугой шею рыцаря. Семиург не выказал и тени страха, заставив стражника нервно сглотнуть.

— Пропустить! — рявкнул капитан стражи. Ворота медленно начали отворятся. — Смотри без глупостей, Семиург Бесчестный. Один фокус и я казню тебя на месте.

— Пусть будет так.

* * *

По Семиургу было всегда сложно понять о чём тот думает — его лицо почти всегда скрыто за шлемом, который он редко снимает. Люди невольно начали думать, что под шлемом скрывается сражённое проказами или обезображенное шрамами лицо. Из-за этого и пошли слухи о том, что настоящий Семиург умер, а в его доспехах сейчас сидит юнец, сын почившего Семиурга, но это всё ложь — Семиург никогда не был женат, не имел детей, даже никогда не чувствовал на своих губах поцелуй. Ему не ведомо это — его сердце безгранично предано стране и народу, даже несмотря на то, что однажды сам король будто вонзил ему в сердце отравленный кинжал.

— Её королевское Величество, Ольга Димитриевна Совельхеймская! — громко огласил глашатай и дверь в тронный зал отворилась.

Семиург подозревал, что встреча не будет приватной — в зале собралась вся знать. Знать, которую он так ненавидел и презирал, как и они его, но если его эмоции прятал шлем, то их эмоции едва ли скрывал их любимый этикет и манеры, которыми они так любят кичиться. Ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит.

Семиург остановился ровно в двадцати шагах от постамента с троном и преклонил колено.

— Сними шлем, рыцарь без…

— Молчать, — резко приказал женский голос.

Из бокового коридора за троном вышла королева. Её красота была подобна малахиту, чей цвет унаследовали её глаза. Волосы её были под цветы свежих каштанов. С виду она была достаточно юна, но фактически ей было уже прилично за тридцать. Её наряд был шикарен и помпезен настолько, что тут же приковал к себе все взгляды. Лишь рыцарь, покорно и смиренно преклонивший колено, не осмеливался поднимать голову.

— Я дозволяю ему не снимать шлем.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Королева села на трон. Окинув взглядом всех собравшихся, она тяжело мысленно выдохнула. Ей бы хотелось разогнать всех этих лизоблюдов, казнить, четвертовать или чего ещё похуже. У половины из них рыльце в пушку, крови и жадности. Каково бы не было желание королевы устроить генеральную чистку, она не могла — многие из них принадлежат к старинным и уважаемым дворянским родам, а потому их кончина может привести к гражданской войне.

— Подними голову, Семиург Благочестивый! — молвила королева. Собравшееся дворянство хором ахнуло, но безжалостный взгляд королевы всех тут же заткнул.

— Прошу прощение, Ваше Величество, — молвил рыцарь, оставаясь неподвижным. — Я не Благочествый, а Бесчестный — ваш покойный муж, уважаемый король Генрих Двадцатый, так меня нарёк.

— Какая дерзость! — завопил кто-то из толпы.

— Молчать! — рявкнула королева так, что будто сами стены сотряслись. — Ты не уважаешь себя, рыцарь?

— Моя честь ничего не значит, Ваше Величество, лишь мои поступки говорят за меня.

Лицо королевы стало мрачнее тучи. Она хорошо знала Семиурга с тех самых пор как её отец, король Артексии, выдал её замуж за короля Совельхейма. Она помнила Семиурга прекрасным рыцарем, что ценил честь и достоинство превыше всего. Он и сейчас таким остался, но он смирился со своей ужасной участью. Понимание этого ранит её чувства.

— Ох, что стало с тобой, славный рыцарь, за эти несколько лет в немилости?

— Я как тогда, так и сейчас, соблюдаю свою клятву — служу народу Совельхейма.

— Я знаю о твоих подвигах, о храбрый рыцарь. Ты сразил великана, что разорял наши торговые караваны и топтал посевы. Ты уничтожил химеру, что стёрла с лица земли несколько деревень. За эти поступки я должна наречь тебя Героем.

Ольга Димитриевна окинула взглядом всех собравшихся. Их напускные манеры дали серьёзную брешь, стоило ей лишь заявить о Герое. Бесчестные сволочи, что ради своих целей готовы лгать, отравлять и убивать.

— Но мои подданные не поймут меня, Семиург, что зовёт себя Бесчестным. Поэтому я хочу дать тебе шанс вновь заслужить признание двора.

— Я весь во внимание, Ваше Вветлость.

— Протестую! — снова заявил всё тот же дворянин, что до этого заявил о дерзости.

— Стража! Уведите его и назначьте таскать на кухню сахар — пару тонн собьют с него спесь. И тележку ему не давать!

Протестующего дворянина стража тут же вывела прочь из зала. Он кричал, брыкался, сопротивлялся как мог, но стража крепко за него схватилась и просто так не отпустит.

— Встань, рыцарь! — Семиург выпрямился в полный рост. Его доспехи, уже старые и исцарапанные, познавшие множество сражений, тяжело звякнули эхом по тронному залу. Королева тоже встала с трона. — Я, Ольга Димитриевна Совельхеймская, приказываю тебе, рыцарь Семиург, что зовёт себя Бесчестным, спасти мою дочь из лап похитителей.

Толпа хором ахнула. О похищении дочери почти никто не знал, что удивительно — королева держала всё в строжайшей тайне. Лишь сейчас она решилась открыть правду.

Можёт это всё ради того, чтобы потешить своё самолюбие и «помочь» падшему рыцарю снова заслужить королевскую милость?

— Ваше Величество, позвольте нам спасти вашу дочь!

— Нет веры предателю!

— Мы справимся лучше!

Королева ударила по ладони веером. Недовольный ропот тут же стих.

— Ну так что, Семиург? Ты спасёшь мою дочь?

— Да, Ваше Величество, — ответил он не думая ни секундой более. — Ваш приказ — закон для меня. Я сделаю это ради блага страны.

— Не ради блага болящего за дочь сердца матери?

— Прости мне мою грубость, Ваше Величество, — рыцарь грациозно поклонился, несмотря на тяжесть лат. Они противно и протяжно заскрипели. — Покорно прошу прощения.

— Не извиняйся, Семиург — ты всегда ставил долг превыше чьих-то чувств, даже своих собственных, — королева осмотрела рыцаря с ног до головы. Она была в ужасе от его вида, но на её лице не просочилась ни одна эмоция. — Как я погляжу, ты всё ещё носишь эти доспехи?

— Да, Ваше Величество. Эти доспехи — моё наказание.

— Я отменяю это наказание. Снимай этот мусор и возьми самое лучшее снаряжение из королевской оружейной.

— Покорно благодарю. Ваша доброта не знает границ.

— Оставь эти благодарности, Семиург. Спаси мою дочь и я вознагражу тебя так, как ты пожелаешь.

Семиург едва заметно кивнул. Его не особо волнует награда — ему хватит и благодарной улыбки королевы когда её дочь, Славианна Прекрасная, снова окажется дома.

Хоть королева и наказала Семиургу взять лучшее снаряжение, он не хотел этого делать по нескольким причинам:

Лучшие латы были изготовлены великим мастером-бронником, а прокажённый рыцарь, надев такие, точно опорочит мастера и не важно, что самому мастеру что при жизни, что после неё, плевать на подобные суждение с высокой колокольни.

Лучшие латы так же очень приметны, а королева, как уже Семиург понял, не хочет поднимать в королевстве лишнего шума… ага, конечно, если бы она не хотела лишнего шума, то не созывала бы всю ту аристократию — у этих лизоблюдов языки без костей и уже завтра даже канализационные крысы будут знать, что принцессу похитил ужасный, отвратительный, богомерзкий рыцарь, а на её спасение был отправлен отряд благородных девиц в волшебных панталонах. Да-да, подлые дворяне снова всё перевернут с ног на голову.

Лучшие латы пусть и дают хорошую защиту, но к ним ещё нужно привыкнуть. Со старыми латами таких проблем нет, но всё же их лучше заменить — Семиург не раз слышал, как Элиот, начищиая доспехи после очередной стычки с лесными обитателями, бранился называя их «Проклятой рассыпающейся рухлядью».

В итоге Семиург взял полуторный меч с крепким каплевидным щитом без нанесённого на него герба королевства — красного факела на жёлтом фоне, зачарованный магией мешок и латы той же модели что и старые, но поновее и серые.

Прежде чем залезть в обновку, Семиург долго смотрел на наплечник с позорным клеймом и размышлял: «Оставить ли мне это или нет?». Он больше не был прокажённым. Его поруганная честь пусть ещё и не восстановлена, но королева давала ему шанс реабилитироваться, но кое-что его напрягало — дракон.

Королева сознательно скрыла тот факт, что принцессу похитил дракон. Дворяне не знают — если бы знали, то подняли бы много шума, а та служанка, которая застала момент похищения, почти ни с кем не разговаривает и дрожит всякий раз при упоминаниии дракона. Если принцессу действительно похитил дракон, то дело принимает очень серьёзный оборот и тогда становится понятно почему именно Семиургу доверили поиски.

«Тяжёлым будет дело», — с тоской подумал рыцарь, надевая бациент.

* * *

Вечер подкрался незаметно. Ещё немного и солнце окончательно скроется за горизонтом уступая место круглой и чем-то похожей на сыр луне. От таких сравнений желудок Семиурга предательски заурчал. Он пробыл в замке куда дольше чем планировал, хотя то, что он смог выйти оттуда, да ещё и почти новым человеком, это сродни чуду.

Рыцарь отвязал от пояса магический мешочек и приложил палец к вышивке в виде факела. В его голове раздался мелодичный женский голос, оповещающий о том, что лежит внутри — сто золотых лекаф. Этого достаточно чтобы купить захудалое поместье в окрестностях столицы или, как альтернатива, десять лет жить скромно, но не работая.

«С чего бы начать? Как я правильно понимаю, никто не видел в какую сторону полетел дракон. Если я вдруг начну спрашивать: «А вы, судари и сударыни, часом, не видели нашу принцессу? Её куда-то дракон утащил.», то они тут же разбегутся кто куда или и того хуже — шум поднимут на всю округу…»

Размышления Семиурга были прерваны тем фактом, что он перестал ощущать в своей руке вес магического мешочка. Подняв глаза, он заметил перед собой девушку, крутящуюю на указательном пальце правой руки его мешочек.

— Глупая консервная банка, — хихикнула воровка. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками блестят от представления того какую гримассу скорчил рыцарь под шлемом.

— Брать чужое — это поступок не достойный благородной леди! — сухо и сильно скрывая возмущение пробасил рыцарь. Кошка на мгновение удивилась. — Верни кошель и я сделаю вид, что случайно обронил его.

— Какой благородный консервированный мальчик! — сделала девушка укол на что «мальчик» никак не отреагировал.

Ворвка быстро, не поворачивая голову, посмотрела по сторонам прикидывая, где ей лучше всего скрыться. Хотя зачем так заморачиваться? Консерва не сможет быстро передвигаться в своих доспехах, а в Совеноксе стражники такие, что и дракона в ясный день не заметят, не говоря уже о какой-то там воровке.

— Ты постой тут, а я домой за открывашкой сбегаю! — сказав это, девушка быстро развернулась и побежала в ближайший переулок.

Семиург с надеждой бросил взгляд на стоящих у ворот стражников.

— Я не я и лошадь не моя, господин рыцарь.

Господин рыцарь плюнул бы от негодования, да времени нет. Он набрал побольше воздуха в лёгкие и бросился в погоню…

* * *

Девушка не рыцарь. Она не высока, с точёной фигурой и поистине кошачье грацией. Её глаза тут же выдали в ней представительницу звериной расы, а изредка и на мгновение появляющийся из-под пола плаща кончик хвоста лишь это подтверждает. Пользуясь своей ловкостью и особенностями расы, воровка без труда просачивается через толпу и оказывается по другую сторону оживлённой в столь поздний час улицы.

— Как тебе такое, а? — она упёрла руки в бока и рассмеялась, глядя как рыцарь по ту сторону толпы явно растерялся. Она знает, он не пойдёт на пролом — побоится кому-нибудь навредить. — Какого котика, мяу?!

Первое впечатление обмануло кошку. Рыцарь прекрасно понимал с самого начала, что воровка будет играть с ним, очевидно посчитав, что он в своей броне будет неуклюжим, неповоротливым и медленным. Её обманул блеск новых лат, и она посчитала, что имеет дело с новоиспечённым рыцарем, но Семиург таким не являлся.

— Не с тем рыцарем связалась! — буркнул рыцарь, ловко и быстро перемахнув через телегу.

Он вытянул руку в попытке схватить девушку. Она, быстро подобрав челюсть и развернувшись на носке, побежала прочь. Ещё бы чуть-чуть и Семиург её поймал, но вместо этого он лишь сорвал с неё плащ. На свет показался не только длинный с гладкой шерстью коричневый хвост, но и такого же цвета ушки.

— Не догонишь! Не догонишь!

Для той, кого чуть не поймали, уж больно смелое заявление…

* * *

Воровка корила себя за свою глупость. Она недооценила консерву и это стоило ей не только плаща, но и раскрытия личности. Да, она быстра и неуловима, но работать становится значительно тяжелее, когда на каждом углу красуется плакат с твоим прекрасным личиком.

«Может его убить?» — проскользнула мысль когда она случайно коснулась рукоятки кинжала. Эта мысль тут же была выброшена в самый дальний, тёмный и грязный угол.

— Какой настырный!

Рыцарь не отставал. Казалось бы, латы должны его замедлять и от такой тяжести он давно должен был выдохнуться, но он бодр и полон сил…

— Так я стащила твои деньги на обед? — девушка позволила себе колкость заслышав как желудок рыцаря заурчал. — Не бойся, я славно сегодня пообедаю за твой счёт!

* * *

Многолюдные улицы, узкие и тёмные переулки, торговые ряды — ничего из этого не помогало воровке сбежать. Семиург пару раз почти её поймал, но почти не считается, однако спеси у воровки поубавилось, и она прекратила бросаться глупыми шуточками. Вместо этого она, завернув за угол, достала обычный тканный мешочек. В нём чуть постукивая лежит то, что явно остановит рыцаря. Сорвав зубами шнурок, она бросила мешочек на брусчатку.

По брусчатке в разные стороны покатились небольшие стеклянные шарики. Если консерва потеряет равновесие, то быстро встать точно не сможет, давая время улизнуть…

— Да ты издеваешься?!

И снова самоуверенность подвела кошку. Под тяжестью лат шарики с ощутимым хрустом раскалывались на куски. Это лишь на несколько секунд задержало рыцаря, но не остановило. Тогда она решилась на отчаянный шаг.

Молниеносно развернувшись, девушка оттолкнулась от брусчатки и прыгнула на рыцаря. Уперевшись ногами ему в грудь она что есть силы оттолкнулась от него пытаясь лишить равновесия, но рыцарь и здесь неприятно удивил — он крепко остался стоять на ногах. Воспользовавшись замешательством, он всё же схватил девушку за хвост и она, как мешок тяжеленной картошки, плюхнулась на брусчатку пересчитав позвоночником выступающие камни и свои же стеклянные шарики.

— Ая-яй! Отпусти, идиот железный! Больно! Больно! Да больно же! — кричала девушка во всё горло, пытаясь привлечь внимание хоть кого-нибудь, но вокруг никого не было, а если и были, то явно не хотели связываться с хорошо вооружённым рыцарем.

— У тебя был шанс вернуть кошелёк по-хорошему, — холодно произнёс Семиург не выпуская из латной хватки хвост. — Теперь его нет.

— Ну прости! Прости дуру грешную! Котик попутал!

— Тюрьма быстро наставит тебя на путь праведный.

— Нет! Нет! Не хочу!

Воровка забила ногами и замахала руками. Рыцарь набросил на неё плащ, придавил коленом её живот, выпустил хвост и потянулся к рукам. Подняв одну из них, его взгляд налился стеклом, а боль жёстко хлестнула по сердцу.

— Откуда у тебя этот камень?! — беспристрастность Семиурга как ветром сдуло стоило только ему увидеть шнурок с подвеской из лазурита. Камень был с изъяном в виде небольшого пятнышка, которое он мгновенно опознал. — Отвечай! Не ответишь — убью.

Девушка икнула от страха. Он не шутит.

— Мой это камень! Мой! Я не крала его!

— Лжёшь! — рыцарь схватил воровку за волосы. В её глазах читался неподдельный ужас. В его сквозь щели — боязнь самого худшего в перемешку со злостью.

Она не хотела умирать. Не здесь! Ни сейчас!

Собрав все оставшиеся силы, девушка попыталась ещё раз вырваться. Он крепко держал её, почти до хруста костей, но она всё же смогла высвободить руку и поднять забрало его шлема. Когти уже были готовы впиться ему в глаза, но она остановилась.

— Ты?

За забралом скрывался мужчина возрастом около сорока лет. Его волосы были того же цвета, что и волосы беглянки, каштановые, но на висках уже давно виднеется седина. Глаза скрывает чёлка. Левую щеку пересекает шрам, полученный ещё во времена его славного рыцарства.

— Дядя Семиург?! — надрывно прошептала девушка, касаясь подушечками пальцев старого рыцарского шрама.

— Дядя? — голос Семиурга немного сгладился. Что-то в памяти пошевелилось, заставляя его пристально вглядеться в удивлённое и заплаканное лицо девушки. — Малышка Ю?

Узнав в девушке-кошке некогда беспризорную малышку Ю, Семиург тут же отпустил её, встал и помог ей подняться.

— Прости, я не узнал тебя. Столько лет прошло… ты так выросла, а я…

— Забыл меня? — чуть рыча сказала Ю, потирая ощутимо болящее запястье. Она рычала скорее на себя, чем на него. — Не удивительно. Я ведь… ну, ты знаешь…

* * *

Двенадцать лет назад.

— Держите вора!

Малышке Ювае тогда едва ли было восемь. Жизнь её была печальна и ужасна: вместо одежды она ходила в мешке из-под картошки. Вкус нормальной еды даже из воспоминаний стёрся — она не могла питаться каждый день, а если что и ела, то подножный корм. Ей приходилось воровать по приказу своих хозяев, а хозяева эти очень любили выпить и бить слабую беззащитную девочку крепкими носками своих сапог.

Двенадцать лет назад слабая и сильно исхудавшая девочка украла с прилавка серебряный браслет. Едва ли пройдя квартал, она свалилась без сил. Тогда её случайно нашёл Семиург. Он быстро заприметил в её маленьких ручках браслет.

— Девчушка, ответь мне честно. Ты — воровка? — в его голосе не было ни намёка на злобу. Напротив, его голос был мягок как журчащий весенний ручеёк.

— Да пошёл ты, железяка!

Маленькая девочка остра на язычок, но это ничуть не смутило Семиурга.

— Ты же понимаешь, что я обязан сдать тебя страже?

Девочка нашла в себе силы обнажить когти и сделать рывок целясь в шею. Он тут же отвесил ей щелбан. Не сильно, не больно, но достаточно ощутимо.

— Да что ты знаешь, консерва?! У тебя тёплая кровать и вкусная еда каждый день, а у меня… у меня…

Она изо всех сил старалась не показывать слабость, но Семиург прижал её к себе и начал гладить голову. Казалось бы, его облачённые в сталь пальцы должны быть холодными, но они были тёплыми, даже горячими. Девочка сдалась под напором его доброты и всё рассказала:

Ювая была первым ребёнком в семье. Она не была желанна, а потому родительской ласки и знать не знала, а может просто не помнила за пеленой тех зверств, что они творили. Она точно помнила, что в пять лет, когда в семье появился уже желанный ребёнок, ей запретили к нему приближаться и поселили в подвале.

Ю часто сбегала из дома. Она просила милостыню чтобы купить хотя бы корочку чёрствого хлеба, пряталась холодными зимними ночами в конюшне и просила Бога о том, чтобы родители хотя бы немного, но любили её. Местные дети были не лучше родителей — вдоволь наигравшись и попинав беззащитную девочку, они сдавали её родителям, а те в свою очередь, продолжали избивать её до полусмерти.

На шестой день рождения Ювае подарили рабский ошейник и продали за горсть серебра каким-то жадным тёмным личностям. Настолько жадным, что они выследили родителей Ю до самого дома, убили их, отобрали серебро и прихватили с собой всё маломальский ценное.

Девочка, что никогда не знала любви и заботы, попала в лапы бандитов. Они били её даже больше, чем родители и детвора вместе взятые. Она думала, что если отключить все чувства, если припустить из себя жизнь, то никакая боль её не достанет, но «хозяева» умели выкручивать руки угрожая тем, что убьют её родителей — она ненавидела их, но всё ещё любила и не знала что их давно нет в живых.

Кривая дорожка, на которую Юваю поставили силой, свела её с Семиургом.

— Сколько же горя ты хлебнула, малышка Ю.

— Ничего я не хлебала, — пыталась девочка вытереть всё ни унимающиеся слёзы. Она уже и забыла, когда в последний раз плакала во весь голос, а не тихонько забившись в дальнем углу.

— Слушай, — Семиург снял шлем и осторожно положил девочке руки на плечи. — А ты можешь показать мне, где прячутся плохие дяди?

— Нет, — она зажмурила веки, сжала кулаки и покачала головой. — Они убьют меня если я кого-то приведу туда.

— Смотри, малышка Ю, — рыцарь положил руку на эфес меча, что покоится в ножнах у его левого бедра. — У меня есть меч и доспехи. Даю тебе своё слово: я, рыцарь Семиург Благочестивый, покараю тех, кто так с тобой обращается.

Малышка долго думала, казалось будто целую вечность. Она кивнула и отвела рыцаря в самый тёмный переулок Совенокса. Рыцарь не соврал — он в одиночку расправился с плохими людьми, а когда всё закончилось, то отвёл малышку в приют.

В приюте к Ювае относились хорошо даже несмотря на то, что она почти никого к себе не подпускала и не стеснялась послать кого-нибудь вдоль по Юспильхаймовской набережной.

Семиург навещал малышку Ю и приходил он всегда с подарками: яблоки, апельсины, даже заморские бананы были. Иногда он приносил ей деревянные игрушки, а ей они были не интересны.

Однажды он принёс ей лазурит с изъяном в виде крохотного белого пятна внутри. Камень так сильно заинтересовал малышку, что она пообещала никогда не расставаться с ним. Она не соврала — камень всё ещё при ней, и она защищает его как самое ценное сокровище в мире.

Семиург так же терпеливо учил её читать, писать, рассказывал о мире, о дальних странах что лежат далеко за горами и морями. Девочка слушала всё это и её глаза наливались жаждой приключений. Она вдруг осознала, что этот странный рыцарь проявил за столь короткое время к ней заботы больше, чем кто бы то ни было за всю её жизнь.

Она испытала к человеку, что своим мечом прорубил ей путь в новую жизнь, любовь, но кто он для неё?

А кто она для него?

Ювая не понимала своих чувств. Не понимала людей вокруг, не понимала их мотивов, да и всего прочего. Побыв в приюте едва ли три месяца, девочка не только сбежала из приюта, но и из Совенокса.

С того момента Семиург её больше не видел.

* * *

— Много же времени прошло, малышка Ю.

— Я давно не малышка, глупый старик. Я уже взрослая!

Семиург устало, но добродушно улыбнулся. Ювая опустила взгляд на брусчатку, густо покраснела и… замурлыкала? Она тут же поспешила закрыть руками рот, но звук шёл из места, что куда глубже рта — звук шёл из сердца.

— Маленький беспризорный котёнок, — он украдкой засмеялся, за что тут же получил тыльной стороной ладони по голове.

— А вот и нет!.. Дурак…

Время будто остановилось. Они смотрели друг на друга и молчали. Ювая вдруг поняла, что пусть и на краткий миг, но Семиург был для неё как отец. Не тот урод, что избивал её потехи ради. Семиург другой — он добрый, искренний, не ждущий ничего в ответ. Даже сейчас, несмотря на то что она украла у него кошелёк, он не злится на неё, а будто снова проявляет ту самую заботу, которая грела ей сердце и душу многие годы после расставания.

— Спасибо тебе за всё… — Ювая обняла рыцаря так крепко и нежно, что даже через доспехи Семиург ощутил её чувства. — Дядя.

— Какой я тебе дядя, Ю?

— Самый настоящий, — она обняла его ещё чуть крепче и уткнулась лицом в закрытую бронёй грудь. — Пожалуйста, дай мне право тебя так называть и… прости. Я украла твой кошёлек потому, что мне сейчас очень нужны деньги.

— Ю, это плохо. За воровство и руки по локоть отрубить могут.

— Прости, я… я просто в отчаянии.

— Что у тебя стряслось? Я могу тебе помочь?

Ювая на мгновение погрузилась в воспоминания. Вынырнув из них, она прямо как тогда: зажмурила веки, сжала кулаки и покачала головой.

— Я не хочу обременять тебя, — она протянула в ладони кошелёк. Рыцарь сомкнул её пальцы на мешочке, заставив недоумевать. — Но почему? Почему даже сейчас, когда тебя считают ничтожеством и тебе самому нужна помощь, ты помогаешь мне? Почему, глупый старик? Почему?

«Почему этот глупый старик вечно думает о себе в последнюю очередь?» — споткнувшись на этих мыслях, некогда малышка расплакалась. Она не понимала почему вдруг зарыдала и всеми силами пыталась остановить бегущие слёзы, а они явно не собирались заканчиваться.

— Потому что я могу и хочу это сделать.

— Но так нельзя! Нельзя!

— Нет? Разве люди так обычно не поступают?

— Так делают только глупые старики, что пекутся о чести и достоинстве. Прямо как ты.

Ювая снова протянула Семиургу мешочек. Он открыл его, отсчитал оттуда десять золотых лекафов, закрыл и снова сунул в руки Ю. Десяти монет ему более чем хватит чтобы основательно собраться в дорогу и ещё прилично останется.

— Давай заключим сделку?

— Сделку?

— Да, сделку, — рыцарь кивнул и опустил забрало шлема. — Дня три назад похитили одного человека. Кто, зачем и почему я не знаю, но мне поручили выяснить это и вернуть похищенную домой.

— Похищение? И что, никаких свидетелей?

— Да так, служанка одна, но её рассказ — это единственная зацепка.

Ювая вряд ли кому-то проболтается о похищении принцессы драконом, но Семиург понимает, что правда лишь раззадорит жаждущее приключений юное сердце и она точно увяжется за ним. Он может снова её потерять и на этот раз навсегда.

— Хм… Ты хочешь, чтобы я составила тебе компанию?

— Нет. Я не хочу подвергать тебя опасности.

— Но я могу тебе помочь! Пожалуйста, позволь! Возьми меня с собой!

— У тебя своих забот хватает, малышка Ю — не взваливай ещё и мои на свои плечи.

— Долг превыше всего?

— Да.

— Глупый ты старик! Ты не изменился! Вот ни капельки! — рыцарь на это лишь кивнул. — Знаю я одно место, где ты мог бы разжиться информацией. На границе с Совельхеймом, Артексией и империей Жаврин есть одна таверна, в которой часто останавливаются купцы, да и всякие пройдохи. «Пьяная сова». Найди там Ульриха.

Ювая скрестила руки на груди и обиженно надула губы. Семиург, глядя на это, искренне улыбнулся. Малышка Ю, которая когда-то с подозрением и ненавистью относилась ко всем людям, изменилась за двенадцать лет до неузнаваемости.

Совенокс — город, что живёт торговлей. Отсюда каждый день ездят купеческие караваны, телеги мелких торговцев или же ходят одинокие бродячие торговцы, торгующие всякой мелочёвкой.

Элиот сейчас ходит и покупает всё необходимое для похода: провизия, сменная одежда, палатки, предметы для обслуживания доспехов и мечей. Оставшихся десяти лекафов должно хватит с головой и даже останется больше половины.

Семиург же решил наведаться в гильдию авантюристов чтобы поискать какое-нибудь задание на сопровождение в сторону той самой таверны, хозяином которой является некий Ульрих.

— Ищите задание, благородный рыцарь?

— А… я… да, ищу, — немного растерявшись ответил Семиург. Обычно эта девушка, Николь, крайне холодна с ним, а сегодня сама любезность. Наверное всё дело в новых доспехах и отстутвии позорного клейма на них.

— А, это ты, Семиург, — любезность Николь тут же сошла на нет обнажая ставший привычным холод в её глазах и голосе. Спасибо хоть не откровенное презрение, которое ей было ранее присуще. — Что интересует?

— Эй, выродок Семиург! — бросил кто-то из авантюристов сидящих неподалёку от стойки. — Думаешь одёжку сменил и сразу человеком стал? Нет, придурок!

— Килим. Едет ли кто туда?

Килим — это город-крепость, стоящий почти у самой граница Совельхейма. Именно недалеко от Килима и находится тот самый трактир которым управляет некий Ульрих.

— Я с тобой разговариваю! — недовольно буркнув это, авантюрист кинул в Семиурга кружку с пивом.

Семиург сделал шаг в сторону. Кружка попала в администратора, а пиво залило всю её блузку давая местным пройдохам неплохую возможность поглазеть на её красиво очерченные прелести. Её глаза быстро налила жажда крови от чего все тут же поспешили отвернуть взгляды в сторону.

— Семиург. Будь любезен, выкинь его отсюда и мы с тобой продолжим разговор.

Рыцарь не стал церемониться с наглецом. Он взял его за воротник лёгкой кожаной куртки, протащил по полу и выкинул из гильдии прямо в оставленную утренним ливнем лужу. Показательно оттряхнув руки, рыцарь вернулся к стойке за которой его уже ждала быстро переодевшаяся Николь. Не успели они продолжить разговор как входная дверь с грохотом открылась.

— Эй, парни! Вы что, с ума все посходили?! Прокажённый на меня руку поднял, а вы все рты позатыкали?!

Парни, да и несколько девушек-авантюристок, начисто проигнорировали буйного коллегу продолжая попивать уже тёплое пиво, перекидываться друг с другом в карты и делать вид, что на доске объявлений вывесили лёгкое задание с внуши-и-ительной наградой, да только вот его что-то не видно.

Возможно раньше они бы не остались в стороне, но этот парень сам нарывается на драку, а Семиург пусть и прокажённый, но именно этот прокажённый отвлёк на себя внимание химеры позволяя вытащить раненых авантюристов с поля боя, а вскоре и победил её. Согласно указу покойного короля они не могли разговаривать с Семиургом как с нормальным человеком, но и отбросом они его уже не считали, а потому приняли решение просто его не замечать.

— Вольфган, — со второго этажа медленно и угрожающе спускалась невысокая девушка в помятой тунике. — Если ты, сволочь, ещё раз заорёшь, то я лишу тебя лицензии. Заткнись и дай наконец-то поспать.

Крикун нервно сглотнул.

— Но госпожа Чех! Это прокажённый первый начал!

— Да плевать мне!

Госпожа Чех и по совместительству глава столичной гильдии авантюристов, указала пальцем на крикуна. В следующую же секунду возмутителя спокойствия объяла серая пелена магии и его ноги оторвались от земли. Чех сделала в воздухе щелбан и буйный авантюрист со свистом вылетел из гильдии приземлившись в той же самой луже куда его ещё пару минут назад выкинул Семиург.

— Дайте поспать, уроды! Дайте поспать, уроды! Я зла как сто артексийский жён! Дайте уже поспать! — напевая одной лишь ей известную песенку, госпожа Чех скрылась за дверью желая наконец-то нормально поспать.

Наступила гробовая тишина. Никто не хотел злить явно не выспавшуюся главу гильдии, но стоило ей только покинуть зал и хлопнуть дверью так, что та чуть не вылетела с петель, как всех тут же прорвало. Громкий заливистый смех десятка авантюристов залил здание гильдии с такой силой, что Чех пришлось снова выглянуть и, пригрозив каждому кого заметит смеющимся, лишить их лицензии. Ржание сменилость тихими смешками и перешёптываниями.

— Вот идиоты, — недовольно буркнула Николь доставая небольшую стопку листов с заказами на сопровождение. Подобные задания всегда находятся у администрации и только она или глава решает выдавать кому-то их или нет. Была масса случаев когда авантюристы под предлогом сопровождения грабили торговцев, а потом выходили сухими из воды. — Вот, держи.

Семиург взял протянутый листок и принялся внимательно вчитываться в каждую букву. Кто бы не оставил этот заказ, подчерк у него был отвратительный. Потратив на разбор тектса несколько минут, рыцарь тяжело выдохнул. Купец планирует выходить уже через час!

— Я согласен, но, пожалуйста, задержи купца здесь пока я ищу своего оруженосца.

— Не могу ничего обещать. Поторопись.

* * *

Элиот нашёлся спустя три часа в кабаке на краю города. Согласно увещеваниям хозяина, этот «малодушный» господин сначала решил всех угостить, а потом затеял драку в результате которой была повреждена внутренняя отделка помещения и множество мебели. За выходку своего оруженосца пришлось оставить владельцу кабака всю оставшуюся в кошельке сумму — семь лакефов. Оставшись без гроша в кармане, но всё же с тяжёлой поклажей, Семиург с пьянчугой на плече добрался до гильдии. Торговец был очень не доволен задержкой, но Николь так присела ему на уши обещая лучшего авантюриста гильдии, что ему пришлось пойти на столь неприятный уступок.

Дорога до Килима не обошлась без приключений. То мерзкие гоблины на телегу нападут, то разбойники вдруг решат напасть на постоялый двор где остановились путники, то одна из лошадей посреди пути вдруг помрёт от отравления.

Гоблины едва ли были для опытного рыцаря противниками, так что он легко рассправился с ними.

На постоялом дворе в тот вечер было довольно много авантюристов, которые пусть и с неохотой, но слушали приказы храброго рыцаря, а потому отделались лишь лёгкими ранам в отличии от нападавших — те потеряли полдюжины товарищей и пустились в бега сверкая пятками.

Лошадь… ну это и вправду была случайность — она наелась каких-то ядовитых растений на одном из мест привала.

«Странный какой-то заказ», — закралась у Семиурга мысль. — «Что-то уж слишком много совпадений». Как бы сильно не чесался у него язык, он не посмел спрашивать — торговец мог легко урезать и без того уменьшенную из-за опоздания награду, а на счету был каждый лекаф, даже медный. Неизвестно где находится принцесса и совершенно непонятно сколько времени потребуется на её поиски.

* * *

Спустя три дня рыцарь и его оруженосец добрались до Килима, но они решили не заходить в город, а потому, получив весьма скудную от торговца награду, отправились сразу же на встречу с Ульрихом.

Казалось бы, на дороге ведущей в три страны, должно быть приличное заведение, но их глазам предстало не самое приятное зрелище: здание выглядело весьма и весьма обветшало. Сорванная с одного из креплений вывеска «Пьяная сова»… только что и со второго крепления, упала на землю едва на расплющив вышедшего из здания пьяницу. Он вернулся обратно желая стрясти компенсацию за «непоправимый моральный ущерб», но вместо желаемых грошей он получил мощный и совсем не желанный пинок под зад.

— А нам точно туда? — неуверенно поинтересовался Элиот. Странная реакция Элиота напрягла Семиурга. Обычно тот готов вместе с господином прыгнуть в огонь и воду, а тут вдруг сомневается. Всё ли в порядке с ним?

— Похоже что да.

Семиург и сам был не рад идти в этот гадюшник, но раз уж малышка Ю сказала, что здесь можно найти информацию, то так оно и есть.

— Можешь не идти. Я сам.

— Как прикажете, господин.

Оруженосец предусмотрительно спрятался под крышей навеса в компании пары привязанных к забору мирно жующих сено лошадей. Рыцарь же вошёл в таверну… и искренне удивился. Снаружи казалось, что таверну мог сдуть фенрир из сказки про орков, а вот внутри она выглядела вполне прилично и со следами свежего ремонта. Оправившись от шока, рыцарь хотел сесть у стойки, но там не было мест, а потому пришлось сесть за один из накрытых клетчатой скатертью маленьких столиков.

— О, господин консерва! Рады вас приветствовать в «Пьяной сове»!

К Семиургу подбежала молодая, но очень бойкая девучушка с завязанными будто в два стога сена после уборки пшеницы красными волосами. Кажется теперь понятно откуда малышка Ю выучила слово «консерва». Кому-то надо хорошенько пройтись ремнём по заднице, да только вот эта задница и так чуть ли не видна из-за короткой юбки странного фасона. В Совельхейме подобное точно бы назвали «срамотой», но тут граница трёх королевств, а потому Семиург решил сделать вид, что никак этим не возмущён да и вообще это не его дело.

— Юбчонка коротка? Так это наш стиль! — быстро, словно читая скороговорку, сказала подавальщица хитро прищурив глаза. — Ты, господин, заказ делать будешь? Али и дальше будешь представлять себе срамоту под оборками?

Рыцарь, хоть его лицо и было скрыто забралом, густо покраснел, а девчушка звонко рассмеялась. Шутница быстро положила на стол меню, стакан воды и полотенце.

— Ладно-ладно, ваш благородие. Позовите как созреете, только чур думать не до весны.

Она снова рассмеялась и убежала во внутренние помещения таверны.

Семиург снял шлем и уставился на стакан с водой и полотенце. Прежде подобного сервиса он не видел, а потому не знал что с этим делать и придётся ли за это платить.

— Это за счёт заведения, — тяжело пробасил стоящий за барной стойкой бугай. Может это и есть Ульрих? — Полотенце влажное. Умойте им сначала лицо, а потом руки.

Живот предательски заурчал. Расспросы расспросами, а ужин по расписанию. Открыв меню, Семиург недолго думая выбрал комплексный обед. Через пять минут всё та же краля принесла ему тарелку с пюре, горошком и двумя большими рубленными котлетами.

— Кушайте и не обляпайтесь! — подавальщица уже было хотела убежать, но Семиург окликнул её. — Чего ещё изволите?

— Я ищу некоего Ульриха, хозяина этой таверны. Подскажите, как я могу его найти?

Девчушка скосила брови домиком и упёрла руки в бока.

«Ну сейчас точно выпалит какую-нибудь шуточку в духе «Ульрих? Так это ослик наш! Поищите на заднем дворе! Он так будет рад вашей компании!» или «Да вы таверной ошиблись, господин! Что, всю ночь пригубляли вино али с девками в кровати резинки надували?» — совсем безрадостно подумал рыцарь. Эти мысли так ясно и отчётливо читались на его лице, что подавальщица не упустила возможность и дала ему щелбан.

— Я вижу все твои странные мыслишки, господин консерва. Но не постесняюсь спросить, зачем тебе понадобился Ульрих?

— Человека одного ищу, — на этой ноте девушка села на табурет напротив, а Семиург, чей желудок снова жалобно заурчал, взял ложку и принялся вкушать пюре.

— Ты его нашёл!

— Правда?

— Ага, — она показала пальцем на себя, потом на бугая за стойкой, а после развела руками в полукруге. — Я — человек. И он человек. Все мы тут человеки. Или ты крякозябра?

«Заноза в заднице», — уныло подумал рыцарь, но пусть даже так, еда здесь довольно хороша.

— Твои бы шутки да… даже не знаю куда.

— Ладно-ладно, не кипятись, шпрота. Я тебя внима-а-ательно слушаю.

— Ты — Ульрих? — Семиург вытаращил глаза на девчушку. На мальчика она явно не похожа да и на хозяина\хозяйку таверны никак не тянула.

— А ты кого ожидал увидеть? Вот того двухметрового дяденьку за стойкой? Да, я — Ульрих! — девчушка сложила руки на груди и злобно сверкнула взглядом. — Мой папа тот ещё чудак был — так сильно хотел мальчика, что расплакался и убедил мать назвать меня Ульрихом. Мечтал о наследнике! Ага, как же! Развалил всё дело, а мне разгребай!

От досады Ульрих взяла со стола вилку, насадила на неё котлету и в один присест умяла почти половину.

— Это моё! — возмутился рыцарь поражённый такой невероятной наглостью.

— Жалко что ли? Так-то это ты за информацией пришёл, а не я. Вот я и беру плату за свои услуги.

— Ты окажи их сначала, а потом уже господ подъедай.

— Ну так ты не ходи вокруг да около, а то я сейчас включу платное ожидание и вообще останешься без ужина.

Рыцарь поняв, что с Ульрихом припираться бесполезно, тяжело выдохнул, устало потёр переносицу и рассказал душещипательную историю о похищенной драконом девушке сознательно утаив тот факт, что крылатая бестия утащила принцессу Совельхейма.

— Дракон, говоришь? — девушка подалась немного вперёд и перешла на шёпот. — Да, был такой слушок, мол около недели назад какие-то гуляки видели дракона и летел он в сторону Исгории. Не знаю была ли у него какая-то девица или нет, да и в правдивости слухов не уверена, — она вдруг замолчала будто бы на что-то намекая, но рыцарь никак не мог понять на что. — Ручку посеребри и я тебе ещё кое-что расскажу.

— А не жирно будет, а?

— Губа не треснет и попа не слипнется.

— Ну-ну, — Семиург достал из кошелька серебрянный лекаф. — Надеюсь это что-то стоящее.

— Ещё как, барин, — Ульрих потёрла монетку, попробовала её на вкус, а затем достала из кармана небольшой ключ и положила на стол перед рыцарем. — У меня сегодня комнату снимает один торгаш и ему как раз нужно в Исгорию. Более чем уверена, что он не откажется от вашей сильной компании и даже немного заплатит. У тебя на боку меч же не мух гонять, так?

— Что за смешные вопросы?

— Ну что ты как бука, а? А тебе помочь пытаюсь, а он ещё и вредничает! Вот возьму и не помогу, и что ты тогда делать будешь?

Лицо рыцаря исказилось крайне недовольной гримассой. Эта девчушка откровенно действует ему на нервы, но рыцарский этикет требует держать себя хоть в каких-то рамках.

— Шут-ка, господин консерва! Я всё устрою! Лучше отдохни хорошенько — до Исгории дорога не близкая.