"Как все начиналось"... (джен)

Камчатка, окутанная утренним туманом, в этот день казалась особенно суровой и неприветливой. Глухие сопки нависали над секретным объектом биологических исследований находящегося неподалеку от небольшого населенного пункта Елизарово, пряча его в мрачной тени. Именно сюда сегодня прибыл советский учёный-академик Трофим Денисович Лысенко — человек, чьё имя звучало грозно и внушительно среди научных кругов СССР.

Его долговязая фигура едва заметно выделялась на фоне сопровождающей его правительственной комиссии. Лицо академика было хмурым, брови густо сдвинуты, глаза горели жестоким огнем. Бок о бок с Лысенко, стараясь не отставать, шел молодой офицер госбезопасности, молчаливый и насторожённый, державший портфель с секретными материалами.

Пройдя КПП, члены комиссии направились к зданию лаборатории, где их уже готовилась встретить делегация сотрудников во-главе с руководителем проекта профессором Валентином Александровским.

— Товарищ Лысенко, добро пожаловать! — заметно волнуясь произнес Александровский.

Но Лысенко ничего не ответил. Он лишь молча кивнул головой в знак приветствия и отстранив профессора вошел в здание. Идя по ярко освещенному коридору Лысенко внимательно оглядываясь вокруг. Казалось бы все на этом режимном объекте соотвествовало регламенту, но что-то неудовлетворяло всесильного заместителя председателя Верховного Совета СССР — Лысенко, сгорбившись и водя головой из стороны в сторону, напоминал стервятника, восседавшего над добычей. От этого сравнения внутри у Александровского похолодело, но он поспешил отмахнуться от дурных мыслей.

Остановившись перед большой дверью в самом конце коридора, Лысенко обернулся и спросил строгим тоном.

— Это лаборатория?

— Да, — пролепетал Александровский, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Тогда откройте! — приказал Лысенко.

Лаборатория была обставлена по последнему слову техники, над проектом работали лучшие специалисты биологической генетики Советского Союза. Обстановка говорила сама за себя: шкафы с пробирками, таблицы, записи экспериментов, начертанные мелом на грифельных досках — все это говорило о многом.

Члены комиссии зашептались между собой, но Лысенко одним резким гортанным возгласом прекратил возникшую было возню.

— А теперь, товарищ Александровский, расскажите мне о результатах вашей трехгодичной работы. Что вы можете нам показать?

Александровский тяжело вздохнул и провел гостя к небольшому участку земли посреди зала. Здесь росли странные на вид растения, которые были не похожи ни на один вид растений, известный ученому-ботанику. Их темнозеленые листья и стебли были толстыми и прочными, и источали легкий неприятный запах гнили.

— Это новый сорт, созданный нами специально для нужд государства, — пояснил Александровский. — Основой послужили Heracleum Sosnowskyi (Борщевик Сосновского) и Dionaea muskipula (Венерина мухоловка).

Однако лицо Лысенко оставалось мрачным. Он медленно обошел грядки с растениями, внимательно осматривая каждое из них.

— И зачем, скажите на милость, нам такая экзотика? — Резко спросил Лысенко. — Это все никчемная ерунда! Товарищ Сталин и Партия дали вам строгие указания насчет того, каким должен быть практический результат. Мы ведь ведём тяжелую борьбу с лженаукой, которую подпитывает империализм, и нам очень нужен действенный инструмент для этой борьбы!

Его голос прозвучал громко и грозно, заставив всех присутствующих вздрогнуть.

Александровский растерянно отступил назад, пытаясь найти нужные слова оправдания.

— Мы работаем круглосуточно, но генетический материал оказался сложнее, чем предполагалось...

Лысенко усмехнулся холодно и зло.

— Сложнее? Я знаю только одно слово — результат! Что скажет товарищ Сталин, когда узнает, что миллионы рублей ушли впустую?!..

После короткого молчания он продолжил уже тише, но не менее сурово.

— Я считаю, что ваши эксперименты провалились. Все усилия потрачены впустую. Необходимо немедленно исправить ситуацию, иначе мы рискуем потерять оказанное нам высокое доверие. Надеюсь что это-то вы понимаете?

Глаза профессора тревожно забегали, капли пота выступили на лбу.

— Да, конечно да, товарищ Лысенко! Я немедленно усилию работу исследовательской группы. Клянусь вам, к концу года мы получим результат, достойный Партии и правительства!

Но Лысенко только недобро скривился на эти слова.

— Честного слова коммуниста будет вполне полне достаточно, товарищ Александровский. Хорошо, считайте что у вас есть время в пределах означенного вами срока. Но если и после этого мы не услышим от вас ничего обнадеживающего, то пеняйте на себя! Надеюсь я высказался предельно доходчиво?!

— Да, товарищ Лысенко — честное слово коммуниста... — с явным облегчением пробормотал Александровский.

Пока остальные члены комиссии разговаривали с сотрудниками лаборатории, фотографировали и вели записи, Лысенко вышел в коридор.

Не смотря суровую личину его тоже терзал страх — страх неудачи. Он понимал, что последует за этой неудачей. Проект будет доведен до конца во чтобы-то ни стало. А значит персонально он будет обласкан и достигнет новых высот в своей деятельности.

А завтра утром солнце опять взойдёт над вулканическими конусами Камчатки, озаряя своим светом новый этап великого научного поиска, имя которому — эволюция человека через покорение природы и полное торжество социалистической системы.

И впервые за этот непростой день на губах Трофима Денисовича зазмеилась улыбка...