Возьми меня на ручки (гет)

Эльза и Ханс расположились в уютной комнате у камина. Эльза углубилась в чтение, а Ханс плюхнулся в кресло, заняв привычную позу с раздвинутыми ногами. Машинально похлопав себя по коленке, будто приглашая собеседника, он даже не заметил, что этот жест имел другой смысл.

Увидев это, Эльза отложила книгу и плавно пересела к нему на колени.

— Ваше высочество, что вы делаете? — удивленно спросил Ханс, осознав неловкость ситуации.

— Ну вы же сами меня позвали, — с легкой улыбкой ответила Эльза.

— Я не звал.

— Ага, — парировала она, указывая на его колено. — А кто тогда хлопал? Это же классический жест приглашения.

Ханс смущенно отпрянул, пытаясь скрыть покрасневшее лицо, но Эльза лишь усмехнулась, еще теснее обнимая его за шею. Её пальцы мягко коснулись его подбородка, заставляя принца посмотреть ей в глаза, где плясали искорки смеха и чего-то гораздо более теплого.

— Вы всегда так серьезно относитесь к жестам, — прошептала она, наклоняясь чуть ниже, чтобы их взгляды встретились на одном уровне. — А ведь иногда язык тела говорит громче слов. Вы просто устали, Ханс. Вам нужно немного передохнуть.

— Я не устаю от вашей компании, — честно признался он, и его голос дрогнул, выдавая искренность чувств, которые он так долго пытался подавить.

— Тогда перестаньте притворяться, что не понимаете, что происходит, — мягко прошептала Эльза, кладя ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, которое забилось в учащенном ритме. — Здесь, у камина, нет ни королей, ни принцев. Только мы. И если вы хотите, чтобы я осталась, то вам придется принять тот факт, что иногда приглашение не требует слов.

Ханс медленно выдохнул, и напряжение наконец покинуло его плечи. Он осторожно обнял её за талию, и в этот момент тишину комнаты нарушил лишь треск поленьев в камине, заглушая все остальные звуки мира.

— Поноси меня на ручках, — попросила Эльза, наклонившись к его уху.

Ханс улыбнулся, впервые за долгое время почувствовав себя свободным — не от обязанностей, не от ожиданий, а просто от себя самого. Он осторожно обхватил Эльзу за бедра, поднял её с кресла, и она легко, как листок, повисла у него на руках. Её ноги мягко скользнули по его бёдрам, а руки, обняв его шею, прижались к его плечам — будто она уже давно ждала этой позы.

— Ты уверена, что хочешь именно так? — прошептал он, глядя ей в глаза, где отражался огонь камина и что-то большее — то самое, что невозможно было выразить словами.

— Уверена, — тихо ответила она, прижимаясь губами к его щеке. — Я ведь не просто так села к тебе на колени. Я пришла сюда, чтобы быть рядом. А ты — чтобы быть собой. И всё, что между нами, — это и есть правда.

Он шагнул вперёд, неся её к дивану, и мягко опустил на мягкую подушку. Свет от огня в камине играл в в её волосах, и горел в глазах. Ханс склонился над ней, не спеша, будто каждый миг хотел растянуть на вечность. Его губы коснулись её губ — тихо, осторожно, но с такой силой, что казалось, будто впервые за годы он снова научился дышать.

Эльза вздохнула, и это был не просто звук — это была благодарность, признание, открытие. Она не отводила глаз, глядя на него, как будто видела его не только сейчас, но и всю ту жизнь, которую он так долго скрывал за маской принца.

— Больше не надо притворяться, — прошептала она. — Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты не только принц, не только наследник. Ты тот, кто держит меня, когда мир замирает.

Ханс кивнул, не отрываясь от её лица.

И в этом тихом, наполненном дыханием и теплом пространстве, где время замедлилось, а камины горели не для красоты, а чтобы осветить то, что не подлежит описанию: они наконец-то перестали быть чужими.

Он поцеловал её ухо и спустился чуть ниже.

— Ты слишком много думаешь, — прошептал Ханс, прижимая Эльзу ближе, его губы оставили лёгкий след на её шее, словно послание, адресованное только ей одной. — А я нет. Я просто чувствую.

Её тело мягко выгнулось в его руках, будто откликаясь на каждый жест, каждое прикосновение. Он не спешил, не торопил — просто наслаждался каждым мгновением, каждым вздохом, разливающимся по коже, как тёплый свет. Пламя в камине играло отражениями на её волосах, на его руках, на тех частях тела, что ещё не успели обрести имя.

— Ты не должен был меня звать, — сказала она, чуть отстраняясь, но не уходя. — Я и сама бы поняла, что пора.

— А кто сказал, что я тебя звал? — усмехнулся Ханс. — Я просто… выбрал, чтобы ты осталась. Не потому что нужно, а потому что хочется. Просто хочется быть рядом.

Эльза замерла, словно впитывая его слова. В глазах вспыхнуло нечто большее, чем желание — это была уверенность, что их мир не исчезнет, когда погаснет огонь. Что даже если завтра весь дворец превратится в тени, здесь, в этом кресле, у камина, останется что-то вечное — не в том, что было сказано, а в том, что осталось незримым, но ощутимым.

Она вновь прильнула к нему, уже не как гостья, не как принцесса, а как та, кого он давно ждал, хотя и не знал, что ждать. Её руки скользнули по его спине, будто проверяя, насколько реален этот момент. А он, впервые за долгое время, позволил себе не думать о троне, о долге, о том, что скажут. Он просто дышал.

— Хочешь, я скажу тебе, что я чувствую? — прошептала она, глядя ему в глаза. — Я чувствую, что ты не тень, не образ, не роль. Ты живой. И ты мой.

Ханс замер. Всё, что было до этого — протокол, формальности, холодные взгляды из-под короны — растаяло, как лёд в огне. Он больше не принц, не воин, не хранитель тайн. Он просто Ханс. А она — Эльза. И больше не нужно ничего доказывать.

Он прикрыл её лицо ладонью, поцеловал в уголок губ. Не страстно, не торопливо, а как будто впервые в жизни, честно.

И в этом поцелуе не было ни страсти, ни желания было только быть рядом.