Бараггарт. Между пустотой и судьбой (джен)

Перевоплощение — штука специфическая. В теории это звучит как захватывающее приключение, но на практике… Скажем так, вид на бескрайнюю пустыню под беззвездным небом, где единственным источником света служит вечная одинокая луна, настраивает скорее на кризис, чем на радость.

«Спокойно», — приказал я сам себе, хотя «себя» теперь было довольно трудно идентифицировать.

Последнее четкое воспоминание: я закрываю неплохой роман с явным заделом на сиквел, допиваю остывший зеленый чай и проваливаюсь в сон. А дальше — обрывки, острые и холодные, как осколки льда. Воспоминания того, в чьем теле я теперь обитаю. Судя по ним, моим новым хобби стало бесконечное бегство по барханам, убийства и поедание существ, которые выглядят как плод больного воображения таксидермиста.

Оглядев себя (насколько это позволяла новая анатомия) и сопоставив факты, я пришел к неутешительному, но логичному выводу. Уэко Мундо. Мир Пустых. Место, где каждый встречный — это либо монстр в маске с дырой вместо сердца, либо твой обед. Или и то, и другое сразу.

— И надо же было угораздить именно в Пустого, — прохрипел я. Голос звучал непривычно, с каким-то металлическим скрежетом. — С другой стороны, это всё же интереснее, чем переродиться среднестатистическим офисным планктоном в мире живых. Там дыра в груди обычно метафорическая, а здесь — вполне осязаемая.

Первый пункт плана — ориентация на местности — выполнен. Второй — аудит активов.

В памяти всплыло слово «Серо». Концентрированная вспышка духовной энергии, визитная карточка моей новой расы. Я попытался потянуться к этой силе. Реацу — духовное давление — отозвалось мгновенно. Это было странное чувство, будто я обрел новую группу мышц, о существовании которых раньше и не подозревал. Но знать о мышцах и уметь ими пользоваться — разные вещи.

Первая попытка создать Серо провалилась с позорным треском. Энергия просто рассеялась, едва я попытался собрать её в кулак.

«Так, — я замер, игнорируя свист холодного ветра. — Серо — это не просто выброс. Это концентрация. Нужно фокусироваться не на разрушительной мощи, а на точке сжатия».

Я вытянул руку. На кончиках пальцев заплясали искры багровой энергии. Я буквально чувствовал, как реацу сопротивляется, пытаясь вырваться на свободу, но я давил, уплотнял её, заставляя подчиниться своей воле. Сфера стала размером с яблоко, вибрируя от колоссального напряжения.

— Пошло! — выдохнул я.

Вспышка! Рев разорванного воздуха! В моих мечтах это должен был быть катаклизм, стирающий дюны. В реальности же луч прочертил в песке аккуратную дымящуюся ямку.

— Грандиозно, — пробормотал я с тяжелым вздохом. — Боги смерти, наверное, уже дрожат от страха.

С «Бала» — быстрой, но менее мощной версией — дела пошли чуть лучше, а вот «Сонидо» — техника скоростного перемещения — оставила двоякое впечатление. Пространство просто схлопнулось, и через мгновение я оказался в десяти метрах впереди. Быстро ли это? Не с чем сравнивать. Здесь, в этой мертвой тишине, я сам себе и эталон, и судья.

Дни слились в бесконечную череду тренировок. Пять дней? Пятнадцать? Двадцать? Здесь нет смены суток, луна замерла в одной точке, как прибитая гвоздем к черному куполу. Я тренировал Серо, пока реацу не опускалась до критической отметки, затем восстанавливался и принимался за Балу. Сонидо я использовал просто для бега, хотя оно нещадно жрало энергию. Но важнее всего был контроль. Я учился «гасить» себя, упаковывать свою ауру так плотно, чтобы не казаться в этом лесу маяком для голодных хищников.

«План прост», — рассуждал я, глядя на свои когтистые лапы. — «Скрыть присутствие, спуститься в Лес Меносов для полевых испытаний, а потом — в мир живых. Иначе я просто сойду с ума от этих монохромных пейзажей».

«Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь...» — иронично крутилось в голове, когда я наконец решился. Сегодня был «день Х».

Лес Меносов встретил меня лесом гигантских кварцевых деревьев и запахом застоявшейся смерти. Мои первые подопытные — Гиллианы. Огромные, тупые, медлительные. Идеальные мишени. Один из них возвышался надо мной восьмиметровой черной горой. Удивительно, но при всей его массе, моя реацу была в разы плотнее. Я ощущал себя как алмаз рядом с кучей угля.

Я вскинул руку. Серо сформировалось медленно, но теперь оно было стабильным. Тонкий, невероятно яркий луч прошил пространство, и в следующее мгновение от верхней половины Гиллиана не осталось даже пепла.

— Эффективно, — констатировал я, подходя к останкам.

Теперь — эксперимент номер два. Пожирание. Инстинкты вопили, требуя вгрызться в плоть павшего врага, но мой разум брезгливо морщился. Что если просто… впитать? Я положил руку на остатки духовного тела монстра и потянул энергию на себя. Реацу потекла ко мне густым, вязким потоком. Труп, лишенный «топлива», просто рассыпался на частицы.

— Значит, жевать это вовсе не обязательно, — я удовлетворенно хмыкнул. — Другие делают это зубами просто потому, что у них в головах вместо мозгов — базовые настройки выживания. Приятно быть исключением.

Третий опыт: укрепление тела. Впереди показался еще один «красавец» в маске. На этот раз я не стал использовать магию. Рывок Сонидо — мир на мгновение смазался — и я оказался прямо перед его безглазым лицом. Я вложил реацу в кулак, превращая его в кувалду из чистой энергии, и нанес один короткий удар.

Маска разлетелась вдребезги с сухим костяным хрустом. Один удар — один труп. Вполне логично, учитывая, что я — Адьюкас, а он — лишь недоразвитая ступень эволюции.

— Так, не отвлекаться, — одернул я себя. — Остался последний штрих.

Я почувствовал еще одного Меноса на самой границе восприятия. Десять минут бега с использованием Сонидо — и цель в поле зрения. Я сформировал крохотный заряд, ровно столько, чтобы ранить, но не аннигилировать. Вспышка задела плечо Гиллиана. Взвыв от боли, раненое чудовище бросилось наутек.

Теперь оставалось только ждать и наблюдать. В конце концов, охота — это не только бег, но и терпение.