Кот девочки-волшебницы (джен)

Эта история случилась в Вещтице, глухом городишке в глубине одного из отдалённых регионов России. В одном из тех тихих краёв, о которых редко упоминают в новостях — и дай бог кто-то о них хоть раз в жизни слышал.

Глубоким вечером по подземному ходу шли двое мальчишек. Один из них всё время пугливо озирался по сторонам, спотыкаясь при этом о валявшиеся под ногами битые кирпичи, но ни на шаг не отставал от приятеля. А тот вёл себя куда более беспечно: знай себе освещал путь фонариком телефона и болтал без умолку. Звонкий мальчишеский голос кощунственно будил эхо под древними сводами, а холодный свет фонарика скользил по заплесневелой кладке, по кучам сора у стен, и в подземелье плясали причудливые отсветы и тени. Где-то капала вода. Кап-кап.

— Не, ну ты подумай, мы же щас прямо под бывшим заводом идём. Говорят, тут раньше тусовались призраки старых хозяев... типа, место про́клятое! Никто тут не мог ужиться. Вот и завод прикрыли. Может, они даже до сих пор здесь! Ну, призраки! Круто, да?

— Не-не-не вижу в этом н-ничего крутого! — робко возразил ему товарищ, опасливо оглядываясь.

— Тут до постройки завода была настоящая усадьба, можешь себе такое представить? — увлечённо продолжал парень, высвечивая телефоном посыпавшуюся каменную кладку. — Говорят, что мужик, который жил здесь, был типа жутко важной курицей, боярином каким-то, и знался с нечистой силой. Поэтому он и не умер, а стал призраком. Эх, вот бы его правда увидеть! — мечтательно вздохнул он.

— Слушай, Д-денис, может м-мы домой пойдём? Тут как-то опасно.

— Да не ссы ты так, Саня. Чё ты как девчонка. Это ж страшилки всё, байки, — отмахнулся от него Денис. — Реальная жизнь никогда не бывает такой интересной. Да и если чё, я тебя… — и тут неожиданно свет погас. — Да #@*%, у меня телефон разрядился, — выругался он. — Ща, достану фонарик.

Прошло какое-то время, пока Денис копался в рюкзаке. Может, пара секунд, а кто знает, может, и пара часов. Во тьме страх Саши только усилился.

— Денис? Денис?! — робко кликнул он в темноту и не услышал ответа.

Он несмело сделал один шаг вперёд, другой… и неожиданно земля обвалилась у него под ногами. Обдирая руки в кровь, расшибаясь до синяков и ссадин, он кубарем покатился вниз.

Очнулся Саша уже лежащим на холодном каменном полу.

— Сань! Ты где вообще? — откуда-то сверху слабо доносился обеспокоенный голос друга.

— Внизу я! Не знаю, тут какой-то… склеп? — неуверенно предположил он.

В этот момент всё его заикание резко прошло, на смену страху пришло любопытство и ещё какое-то странное, непривычное, несвойственное ему ощущение... удальства? Саша медленно поднялся на ноги и робко оглянулся, потирая ушибленные места и осторожно касаясь головы — там, наверное, будет здоровенная шишка. Ну и ну! Саша дурашливо хихикнул. На первый взгляд, он очутился в каком-то каменном зале, освещенном изнутри таинственным голубым светом.

Приглядевшись, Саша нашёл источник света — ряд каменных плит с истёршимися надписями и причудливыми очертаниями старинных узоров. Они словно были... зачарованы, что ли. Подойдя к одной из них, парень замер в изумлении: поверх полустёртых, заросших, нечитаемых строчек сияла длиннющая надпись. Саша прочёл про себя, слегка шевеля губами: "Узри, прохожий! Здесь лежит князь Пётр Заславский, воитель был великий он и славный, благочестивый муж. Узри, прохожий, поклонись, и пред гробом сим смирись. Скончался в Бозе князь наш славный мира седмь тысящ двести тридцать второго года, от Рождества Христова 1724 года, первого в полнощь Ноемвря, от рождества своего в сорок девятое лето".

— Фигасе, как подробненько... — выдохнул Саша и повторил, посмеиваясь: — Ноемвря... вря... ой, не могу!

— Вау! Тут же наверняка клад какой-нибудь закопан или ещё какие драгоценности! — восхищённо выдал Денис, спрыгнувший в склеп вслед за Сашей. — Щас как найдём его и разбогатеем.

Он с интересом водил фонариком по сводчатым стенам. Наконец, приблизившись к другу и тоже заметив надпись, добавил:

— А, так это и есть тот мужик. Это о нём я читал в интернете... "воитель великий", ага! Лошара.

— В плане?

— Да он только с крестьянами своими и воевать-то умел! Вроде как он ездил куда-то... ну, в войско Петьки Первого. — У Дениса с некоторых пор появилась привычка называть всех государей и государынь панибратски "Катька", "Ванька Грозный", "Сашка Первый". — Да с кем-то важным там повздорил, вообще не прижился, дисциплину там не соблюдал, и его оттуда попёрли. Ну, или сам попёрся. Мутная история. Типа опалы, но не совсем. Или труханул вообще. А тут он совсем с катушек слетел. Про Салтычиху слыхал? Ну вот и этот был типа такого. Вешал, драл ни за что. Вот однажды крестьяне-то над ним суд и учинили. Оттузили его как следует да и повесили. А сами сбежали. Ты что, не слыхал, Сань? Вроде какой-то наш местный писатель про этих крестьян роман написал, как они потом в бега ударились... А этот мужик...

Тут за их спинами раздался исполненный лютого негодования вопль.

— Несчастные юнцы, недоросли недобитые, — произнёс уязвлённый мужской голос. — Как вы смеете оскорблять мою честь! Называть меня... меня!.. сиятельного князя — мужиком! Сами вы отродья безродные! Дорого вы мне за это заплатите!

Парни обернулись, не веря своим ушам. От представшего перед ними видения они перепугались не на шутку. Да так сильно, что заорали от ужаса и всё продолжали и продолжали орать, пока голос хохотал довольным и зловещим смехом. Эхо подземелья льстиво вторило хозяину.

В тот памятный вечер бедолаги пропали без вести, и ещё долго никто не в силах был их найти.

* * *

Стоял прекрасный солнечный день. Где-то вдали пели птицы и слышался шум от проезжих машин. По усыпанной листвой тропинке Солодинского парка неспешно прогуливался мужчина с роскошной рыжей бородой.

Бородач при ходьбе хромал и одной рукой опирался на костыль, под мышкой держал зонтик. Судя по морщинам и проседи в рыжих волосах, он был уже не молод, но ещё и не совсем старик. Он то оглядывался по сторонам, окидывал любовным взглядом старый парк, то жмурился от удовольствия, греясь в лучах апрельского солнца.

Ветер гнал по небу сероватые облачка, и солнышко пряталось за ними, а потом вновь показывалось и освещало молодую, едва народившуюся зелень. Нежность едва распустившихся листков резко контрастировала с грубой, поросшей мхами и лишайниками корой старых деревьев. Кое-где торчали мёртвые засохшие ветки.

В просвете между деревьями виднелась лужайка с давно заглохшим фонтаном; сейчас сквозь прошлогоднюю листву едва пробивались первые зелёные травинки, но к лету пышная растительность почти полностью скроет позеленевшую от времени каменную чашу. Кому нынче есть дело до памятников старины? И пруд на окраине парка тоже заглох, затянулся ряской... должно быть, это в сторону пруда пролетели в небе три серые утки. Бородач вздохнул, проводив их взглядом. Весна...

В кустарниках, неподрезанные ветки которых бессовестно лезли на дорожку, чирикали и резвились синицы и воробьи. Бородач улыбнулся маленькой птичке, сидевшей на ветке совсем близко, но синица вдруг торопливо ретировалась. Тут снизу раздался чей-то грубый, басистый голос.

— Чего звал, Серый? — и из-за кустов слева от бородача вынырнул поджарый чёрный кот. — Это из-за того случая, когда суку на дерево загнали? — продолжил басить он. — Так я не при делах! Спроси любого с двора, все подтвердят. Опера проклятые дело шьют.

— О, я даже не сомневаюсь, — с мягкой улыбкой ответил бородач. — Нет, дело в другом.

Они вместе вышли к памятнику Виктору Солодину. Небольшой бюст работы малоизвестного, но талантливого скульптора прятался в тени разросшихся кустов сирени; при виде полустёртой надписи на загаженной птицами табличке бородач не сдержал печального вздоха.

— Как можно было так запустить Солодинский парк! И это место, названное в честь такого великого писателя.

— Солодинский парк? Ваще не помню такого, — осклабился котяра.

— Оно и немудрено. На самом деле, это бывший парк Ленина. Его переименовали уже после твоего заключения. Вспомнили вдруг резко про главную гордость Вещтица, — бородач бросил на кота задумчивый взгляд и немного погодя продолжил: — Вытащить тебя из тюрьмы было нелегко. С таким-то послужным списком. Но, боюсь, это только начало…

— Эй, эй, притормози, Серый! — так и подпрыгнул кот. — Я же больше слепым колдунам не служу, кошачьей мятой не торгую. Все тайники старого хозяина сдал, всё, шо мог, рассказал, сотрудничаю со следствием, вишь ли. Честно отсидел своё. Я чист, Серый, чист! Шо этим сверху ещё надо?

— Спокойней, Тимофей, спокойней. Я охотно верю. Но вот они хотят, чтобы ты нашёл работу, — невозмутимо продолжил бородач. — Что-нибудь хорошее, приличное. Чтобы ты доказал на деле, а не на словах, что теперь снова полноценный член общества, окончательно реабилитированный, и не возьмёшься сразу за старое.

— Да разве ж я не пытался, — совсем при этих словах притих кот, — всюду искал, но сам знаешь… люди как-то не очень жалуют бывших зеков.

— Понимаю. Эх, Тимофей, Тимофей… что же мне с тобой делать... — задумался бородач, отстранённо смотря на белочку, бегающую по деревьям. — Постой, — наконец нашёлся он, — а как ты смотришь на помощь девочкам-волшебницам?

— Это те, которые бегают по городу в неприлично коротких юбках и спасают мир от сил зла, или тип того? — прищурился кот.

— Нечто в этом роде. Бесплатное питание, проживание. Волонтёрство, что самое главное, будет крайне выгодно смотреться в твоём резюме! Нам, знаешь, подходящих кадров всегда не хватает, а ведьме без магического помощника никуда. Должен же кто-то помогать девочкам на передовой, пока мы, — он мотнул головой в сторону костыля, — возимся с бумажками.

— Э, нет, ты меня в свои дела не впутывай, Серый! — так и попятился от него Тимофей. — Знаю я вас, чародеев, от вас только и жди подлянки. Я те не домашняя киса, а гордый бродячий кот, и в руки кому попало не дамся!

— Отчего же? — усмехнулся бородач. — Навёл я тут справки, и ты, похоже, как раз этим и занимался, пока не пошёл по кривой дорожке. Что же теперь изменилось?

— Это было давно и неправда, — угрюмо буркнул кот. — Я был маленьким и глупым котёнком. Все эти изнеженные мамзель… Рано или поздно они забывают тебя. Вырастают, уходят, кто куда, и им уже плевать на какого-то там дрянного кота. Нет, я сказал, больше никогда!

— Что ж, я не настаиваю, — вздохнул бородач. — Но можешь присмотреть за одной такой хотя бы пару дней? Моя обычная помощница сейчас отдыхает в деревне, а я зашиваюсь в школе. Я бы не стал просить, но… девочка ещё совсем неопытная, ни разу не выходила на дело, за ней нужен глаз да глаз. Тут нужен знаток ремесла. А я уж поищу для тебя ещё варианты.

— Не, ну пара дней — это ещё ладно, — нехотя согласился кот. — Только вот… что за чокнутая согласилась бы на такого кота, как я? Этим мамзелям с их розовыми финтифлюшками и бантиками милых пушистиков подавай!

Бородач загадочно улыбнулся.

— О, ты себе даже не представляешь.

Тут он, аккуратно придерживая костыль, раскрыл зонтик. В следующее же мгновение упали первые крупные капли, очень быстро солнечная погода сменилась проливным дождём, и немногочисленные посетители парка бросились врассыпную в поисках укрытия.

— Продолжим разговор в беседке? — как ни в чём не бывало предложил бородач.

* * *

Далеко протянулась промзона. От края до края, на протяжении многих и многих километров раскинулись безликие серые коробки промышленных зданий — глянуть издали, так они сливались друг с другом в одно унылое месиво. Трава здесь почти не росла — так, жухлая бледная поросль. Ни звука кругом, ни птичьего пения, ни людского гомона. Мёртвая тишина.

Это было заброшенное место, ненужное, забытое. Словно маленький город призраков, притаившийся на границе Вещтица. И по этому призрачному краю мимо обшарпанных стен, перепрыгивая заржавевшие трубы, бродила одна девчонка. Она странным образом дополняла этот грустный пейзаж, всем своим видом навевавший тоску — словно одинокая заунывная мелодия.

У девчонки были коротко стриженные чёрные-чёрные волосы и вечно хмурое белое-белое лицо. Носила она чёрную-чёрную толстовку с принтом в виде черепа, висевшую на её тощем теле мешком, потёртые джинсы и грязные поношенные кеды. А за спиной у неё болтался на одной лямке школьный рюкзак. Не девочка, а просто чёрно-белая картинка, тоже своего рода фантом.

— Жра-а-ать! — жалобно протянул котяра, выпрыгнувший из ближайшей трубы. — Дай пожра-а-ать!

— Сам ищи, — отрезала девчонка, даже на него не глядя.

— Ну да-а-ай пожра-а-ать!

— Отвали.

На некоторое время повисла тишина, в течение которой кот плёлся позади девчонки.

— Слышь, у тебя, мож, случилось чего? — сдался он.

— Да так… — после недолгой паузы сказала она. — Просто историк достал. Каждый урок нудит и нудит. Кому вообще нужна эта история? Дурацкий предмет! Вот я и свалила из школки пораньше, пока никто не видел.

— И шо теперь? — осклабился кот, показав жёлтые клыки. — Предки заругают?

— Ха! — фыркнула девчонка. — Да хрена с два. У меня только батя, а он… ему всё равно, — неловко закончила она. — Порой мне кажется, что он не заметил бы, даже если бы я умерла.

— Как у тебя всё грустно, — задумчиво вывел кот. — Слушай, а как зовут-то тебя хоть?

— Даша я. Ты?

— Тимофей. Гроза дворов, дрянь кошачья Тимофей, — с гордостью представился котяра. — Меня тут все знают.

— Будем знакомы, — последовал безучастный ответ.

Так они и общались ещё какое-то время. Как это ни странно, Дашу нисколько не смущала способность кота говорить. Её вообще как будто ничего не удивляло — она в принципе не проявляла сильных эмоций. Она уже преисполнилась уверенности, что достигла глубин познания и ей этот мир был абсолютно понятен.

— Слушай, раз твоему бате ваще всё равно, может, пустишь домой ночку перекантоваться? Стыдно просить, конечно, — сказал котяра, ни грамма совести ни в одном глазу, — но квартирный вопрос нынче стоит остро, а жить где-то надо. Вещтиц — это тебе, конечно, не Москва, но…

— Ну-ну, — мрачно ухмыльнулась Даша, — да ты со мной и ночи не продержишься.

Тимофей с довольным оскалом протянул ей переднюю лапу.

— Поспорим?

* * *

Возле дома, на шаткой лавочке у подъезда, уже восседали соседки-пенсионерки. Видимо, обсуждение текущей ситуации в мире, стране, городе и в родном дворе слегка приутихло, и бабки оглядывались по сторонам с жадным интересом: кого бы ещё обсудить, пока кто-нибудь не спросил об их собственных делах?

— Гляньте-ка, бедовая наша идёт! — воскликнула одна из них, почти не понижая голоса. В тихом пустынном дворике эхо далеко разносило каждое слово.

— Бедная девочка, — добавила другая соседка с шумным жалостным вздохом. — А что, отец её так до сих пор нормальную работу не нашёл? Так и сидит?

— Да куда там, — встряла третья. — Так и сидит... на этом фри-и-лас-се.

Модное словечко "фриланс" она произнесла ехидно и намеренно неправильно, как бы насмехаясь над ним.

— Ну да, — хмыкнула первая бабка, обозвавшая Дашу "бедовой", — в наше время это называлось "безработный". А теперь как чего придумают... а всё без толку!

— Не скажи, говорят, и так зарабатывают. Вот моя племянница в Питере...

Даша только стиснула зубы и молча прошла в подъезд, а кот прошмыгнул за ней вслед. Даша резко захлопнула дверь — от грохота, должно быть, подпрыгнули все соседи, — и процедила сквозь зубы:

— Старые мымры!

— Это ещё мягко сказано, — поддакнул Тимофей.

— А что, ты круче слово знаешь?

— А то, — со скоростью ветра кот запрыгнул на рюкзак и зашептал девочке что-то на ушко. А затем мерзко захихикал, довольный её реакцией, пока они поднимались по лестнице. — Я же говорил!

В квартире у Даши царил форменный беспорядок. Повсюду были разбросаны вещи, одежда, упаковки из-под еды. Пол давно не мыли: он был покрыт слоем пыли, и посередине коридора отчётливо виднелась протоптанная дорожка. В прихожей не работал свет.

— Пап! — воскликнула Даша сразу, как вошла в квартиру.

— Ась? — послышался слабый голос из ближайшей комнаты.

Вопреки активным протестам и брыканиям Тимофея, Даша решительно взяла его в охапку — наверное, это называлось "на ручки", — и прошла в комнату с ним наперевес.

— Тимофей, знакомься, это папа. Папа, знакомься, это Тимофей. Тимофей теперь живёт с нами. Смирись.

— Ладно, — прозвучало от сгорбленной спины, прикрытой простой белой майкой. Силуэтом отец Даши чем-то напоминал паука с этим его худющим тельцем и длиннющими руками и ногами.

— Пап, ты на него даже не посмотрел!

Отец на секунду отвернулся от заваленного железками стола и кинул на кота в руках Даши равнодушный взгляд. В глаза коту сразу бросилось его небритое, осунувшееся лицо и жуткие мешки под глазами.

— Ладно, — вяло повторил Дашин отец и тут же отвернулся обратно. — Если захочешь есть, остатки пиццы в холодильнике, — добавил он, когда Даша уже уходила в свою комнату.

— И так с ним каждый раз, — вздохнула Даша, спиной закрывая дверь. — Ну, вот моя комната. Предупреждаю, начнёшь ржать — убью!

Кот спрыгнул с её рук на пол и не без любопытства огляделся.

Комната Даши представляла из себя… занимательное зрелище. Вокруг царил приятный полумрак из-за занавешенного шторами окна и выключенного света, но для кота с его ночным зрением это не представляло проблемы. В комнате преобладали оттенки фиолетового и сиреневого. Самым светлым и ярким пятном была довольно крупная плюшевая игрушка, гордо восседавшая на кровати. Неведома зверушка, весёлый сиреневый монстрик с клыкастой улыбочкой. Затасканный монстрик: видно, старый друг. Может, даже с детства...

На первый взгляд казалось, что в комнате у Даши царит первозданный хаос, но интуиция подсказывала Тимофею, что в этом хаосе определённо есть какая-то своя, уникальная система и логика. Он не сомневался, что Даша без труда может разобраться в груде наваленных на столе тетрадок, книжек и папок с файлами. На полках теснились книги разной толщины и формата, лежали стопки журналов. Рядом с ними расположились статуэтки: сплошь грозные красавицы в развевающихся одеждах, с эффектно, но непрофессионально вскинутым оружием в руках. Что ж, кажется, во все времена девочки любят статуэтки и фигурки. Эти, наверно, пластмассовые. На его памяти была одна фарфоровая балерина... а, какая разница!..

Тимофей отвернулся от шкафа и письменного стола, внимательно оглядел стены. Тёмно-фиолетовые обои служили фоном для разноцветных картинок, испещрённых иероглифами; со всех сторон на кота смотрели необычайно глазастые существа с разноцветными развевающимися волосами. О, а вот и фотографии людей! Вид попривычней, хотя...

— Это кто такие? — Тимофей подбежал к постерам, на которых красовались смазливые азиатские мальчики с вымученными улыбочками. Выглядели они, сказать по правде, жутковато.

— А, это. Ну типа кей-поп. Бойз-бенды такие.

— Я-а-асно, — протянул Тимофей, не понявший ни слова из сказанного.

— А вот моя гордость, — сказала Даша, подходя к тумбочке и беря с неё томик в красивой обложке. — Моя личная коллекция манги. Правда, красиво? Вот эта, например, называется “Моя реинкарнация в отомэ-игре в качестве главной злодейки”.

— Хоспади, какое длиннющее название, — хмыкнул Тимофей, с интересом рассматривая пролистываемые перед ним чёрно-белые картинки, и тут его морда прояснилась. — А-а-а, знаю, это комиксы такие?

— Да нет же: это манга, — упрямо повторила Даша. — Совершенно другая вещь, — тут она столкнулась со скептичным кошачьим взглядом и неловко добавила: — У меня не очень много друзей.

— Я догадался, — мрачно заметил кот.

— В любом случае, лежанки никакой у меня нет, так что придётся тебе спать… — начала было говорить Даша.

— Шо? — пробасил Тимофей уже с кровати.

— Неважно.

Прошло всего ничего времени, как Даша уже спала крепким сном, а Тимофей чёрной буханочкой прикорнул на подушке рядом.

* * *

Маленький котёнок Тимоша очнулся уже на обочине. Сквозь прикрытые глаза ему послышался тревожный гул людских голосов. Но где же его любимая хозяйка — образцовая пионерка и отличница Танечка? Она в последний момент оттолкнула его с пути трамвая, но теперь он нигде не видел её… лишь громадную толпу из людей, заслоняющую собой трамвайные рельсы.

Что они обсуждают? На что это они смотрят? Тимоше вдруг стало страшно от мысли, невольно проскользнувшей в голове — скользнувшей, как холодная липкая змея... Он с трудом поднялся на лапы и поплёлся вперёд, огибая в толпе людские ноги, все эти бесконечные туфли и ботинки, и не обращая внимания на странную боль и ломоту во всём теле.

Она же не могла?.. Да нет, да не могло так случиться!.. Не так же глупо! Она же девочка-волшебница, что ей какой-то там трамвай? Да, точно, с ней всё в порядке. С ней обязательно всё в порядке. Всё не может кончиться так. Только не сейчас… не сегодня! Пожалуйста, лишь бы всё обошлось!

Ещё задолго до котёнку стало дурно от запаха крови. А когда он добрался до места происшествия, ему хотелось закричать — но ни звука не вырвалось из пересохшего горла. “Бедный котёнок...” — послышалось откуда-то сверху, из толпы.

“Дура, да у меня же девять жизней! Я бы выжил! Зачем? Зачем?!” хотелось отчаянно воскликнуть ему. Но она всё равно не могла его услышать.

Она вообще никого больше не могла услышать.

— Эй! Ты окей? — услышал Тимофей сквозь рассеивающуюся дрёму. “Это всё в прошлом. Далеко-далеко в прошлом, — несколько раз повторил он себе мысленно, открывая глаза. — Я больше никогда не буду домашней кисой!”

Даша сидела на краешке кровати и торопливо запихивала учебники с тетрадями в рюкзак. Присмотревшись, Тимофей заметил, что к её вчерашнему облику добавились серёжки в ушах в виде маленьких молний. Когда Даша увидела, что кот уже проснулся, на её лице мелькнула довольная ухмылка.

— Ты так прикольно сучил лапами во сне. Что, ловил какую-то белку?

— Да-а, — неловко вывел кот. — Точно. Белку. Жирную такую.

— Ну ты и дрыхнешь, канешна, — сказала Даша, надевая рюкзак. — Собирайся! Мне надо в школу, и ты пойдёшь со мной. Смирись.

— А что, в школку нынче с животными пускают? — лениво поинтересовался Тимофей, спрыгивая на пол.

— Нет, — невозмутимо откликнулась Даша, — но попробовал бы кто мне запретить. Видел бы ты, что я устроила, когда тупая классуха пыталась заставить меня носить юбку в школу. Посреди зимы! “Вы ни панимаити, эта жи дисциплина, у нас жи униформа!” — передразнила она её противным гнусавым голосом.

— Да уж, могу себе представить. — хмыкнул Тимофей, вслед за Дашей покидая комнату.

* * *

Когда Даша вошла в класс, там уже давно стоял оживлённый гул множества голосов. Однако стоило ей только объявиться на пороге, как гомон резко стих и сменился зловещим перешёптыванием. Даша сразу же устремилась к парте на заднем ряду, ни на кого не глядя и стараясь не споткнуться о брошенные на пол сумки.

Внимание периодически выглядывающего из рюкзака Тимофея тут же привлекла стайка девчонок, собравшихся у одной из парт. Подружки, без сомнения. Не то чтобы Тимофей разбирался в современной подростковой моде, но отчего-то был уверен, что костюмчики у этих девиц — последний писк, хит сезона! Или как там сейчас говорят... И все они были заметно накрашены. А уж вид их ногтей чуть не заставил Тимофея выпустить собственные когти: таких длинных и ярко раскрашенных рук кот у школьниц и не видал. А каблучищи-то! У Тимофея аж бока заныли, когда он представил, каково получить пинок такой боевой обувкой. "И как они ходят? И как они с такими ногтищами пишут-то?" — подумал кот.

А девицы без остановки шушукались, то и дело бросали на Дашу изучающе-презрительные взгляды и понимающе кивали друг другу: мол, смотри-смотри, какая. Они только что пальцем не показывали на Дашины пыльные кеды или на её небрежную причёску. Одна из девчонок с хитрым видом показала другой что-то в телефоне, и девицы захихикали, вновь оглядываясь на Дашу.

Когда она проходила мимо них, Тимофей разобрал среди шепотков отчётливое: “Шизичка!” и ещё “Да у неё даж-же парня нет!”, “И не будет, куда ей...”

Одна из этих девчонок поставила на пути Даши сумку, о которую та запнулась. Послышались чьи-то надменные смешки. Даша ничего не сказала, лишь стиснула покрепче зубы и двинулась дальше к своей парте.

— Не класс, а серпентарий какой-то, — сказал кот, пока Даша раскладывала вещи. — Что это вообще за мамзели, которые тебя взглядами пилят?

— А, эти, — ответила Даша таким тоном, будто впервые их вообще заметила. — Да так. Всего лишь главная гордость класса и непрошибаемые отличницы. Элита школы. Сотрудницы пресс-центра, сотни кружков и невесть чего ещё. Успевают всё, везде и сразу. На всех олимпиадах, конкурсах и во всех проектах на первых местах. И личная жизнь у них прямо идеальная. По их словам. Образцовые современные девушки. Вон та блондинка... это Юля, — она кивнула в сторону девчонки, возле парты которой все собрались, — вообще староста. Короче, впереди планеты всей.

— А ты одна сидишь? — резко сменил тему котяра.

— Да. Мне так удобнее. Никто не бесит. И учителю меня отсюда хуже видно.

— А что это за увалень с первой парты? Такой ещё, с рожей обезьяны и взглядом убийцы. Он тоже на тебя странно смотрит!

— Он? — Даша присмотрелась в указанном лапой направлении. — Коля… кажется. Он такой, вечно где-то пропадает, делами класса не интересуется. Нейтрал, короче. Тот ещё ботан, хотя по виду не скажешь. И не выдумывай, не смотрит он на меня. Сдалась ему такая двоечница. Да и не такое уж у него и обезьянье лицо, — как-то неловко добавила она. — Ну, квадратное, может быть, немного. Милое такое.

— Ну если ты так говоришь, — осклабился Тимофей.

— Заткнись! — Даша невольно покраснела.

“Юные леди”, элита класса, между тем вернулись к своему прежнему обсуждению, которое прервало Дашино появление. Даже с последней парты было прекрасно слышно каждое слово — девицы и не думали понижать голоса.

— Ой, а вы ещё не слышали... не слышали про пропажу двух парней из параллели? — взволнованно рассказывала одна из них. — Ушли в школу, а обратно уже не вернулись. Их родители сразу такой шум подняли. Неделю уже никто их найти не может.

— О-о-о, я, кажется, знаю, про кого ты. Одного из них не Денис зовут, случайно?

— Ну да, Денис Кораблёв и Саша Стужев.

— Их тогда, наверное, призраки утащили! — с огнём в глазах предположила другая.

— Какие призраки?

— Ну как, Денис же вечно говорил, что пойдёт охотиться на призраков на промзоне. Тех, которые на старом заводе появлялись. Мне соседка рассказывала, её муж там работал, так он видел как-то в цехе...

— Что вы за бред несёте, девочки, — высокомерно протянула староста Юля. — Ну это же сказки, развод для детей и пенсионерок. Не можете же вы взаправду верить в эти байки про паранормальные явления? Ещё скажите, что их инопланетяне украли. Парни, может, загуляли просто, припугнуть всех хотят. Или неудачно провалились где-нибудь в этой промзоне.

Тут она заметила полный мрачного любопытства взгляд Даши и бросила ей, надменно задирая подбородок:

— А ты что смотришь? Заняться нечем, что ли?

— А она, может, тоже призраков видела, — подобострастно-насмешливо добавила другая девчонка. — Она же постоянно по промзоне бродит… как бомжиха какая-то!

Снова из стайки девчонок послышались ехидные смешки, и теперь уже они все уставились на Дашу в явном предвкушении — как же она ответит?

— Видела, — наконец совершенно спокойно и серьёзно сказала она. — Много раз видела. Они действительно постоянно ошиваются на промзоне. В трубах вечно спят, маются со скуки. И что с того?

В классе на миг воцарилась тишина. И уж очень веско и уверенно прозвучали в этой тишине Дашины слова. В её лице читался почти что вызов. И задиравшим её девчонкам, видимо, стало не по себе: даже самоуверенная великолепная Юля как-то притихла, а свита её точно съёжилась и уменьшилась. Повеяло холодком — будто ветерок пробежал по помещению.

Но затем Юля овладела собой и понимающе хмыкнула, и по классу прошелестели вкрадчивые шепотки: “Совсем чокнулась”, “Ей бы в психушку”, “Вот поехавшая, уже и галлюцинации начались”.

— Опять ты врёшь, Даша — самоуверенно заявила Юля. — Врёшь и не краснеешь. Совсем уже от реальности оторвалась. Надо бы тебя к ней вернуть, — и в её тихом вроде бы голосе послышалась угроза.

— Я никогда не вру, — зловеще отчеканила Даша, глядя Юле прямо в глаза.

Однако Юля не успела ничего возразить. Оглушительно прозвенел звонок, и даже в этом обыденно-школьном трезвоне чудилось что-то тревожное.

Дверь раскрылась, в класс вошла учительница. Остаток школьного дня ничем особо не отметился. Обычная рутина: уроки, перемены. Разве что был один раз, когда тучная дама — математичка — выдала комментарий, бывший, видимо, по её мнению, крайне остроумным:

— Так, эта задача попроще, поэтому её пойдёт решать Даша. Хмурова, к доске!

И Даша поплелась страдать над очередной неподъёмной задачкой под прицелом из пилящих взглядов “любимых” одноклассников.

— Я знаю, что я тупая, знаю, что мне ни один предмет не даётся, ну зачем это каждый раз так подчёркивать на глазах у всех! — бурчала себе под нос Даша уже на школьном крыльце.

— Не переживай, — махнул лапой Тимофей, — тебе всё равно в реальной жизни ничего из этого потом не понадобится.

— Постойте! Подождите, пожалуйста, — вдруг окликнула их у школьных ворот одна девочка.

Она подбежала к ним и остановилась, пыхтя и изо всех сил стараясь отдышаться. Не без труда Тимофей вспомнил её — она сидела в Дашином классе вдали от Юлиной свиты. У догнавшей их девочки были длинные волосы мышиного цвета, полноватая фигура и скучные, невыразительные черты лица.

— Простите, пожалуйста, но вы серьёзно всё это говорили тогда в классе? Правда видели призраков? — с мольбой в голосе спросила она. — Это не шутка?

— Да, я говорила серьёзно. А что? — озадаченно спросила Даша.

— Просто… — девочка неловко запнулась, — один из пропавших был моим братом. Уже и в розыск подали, но его до сих пор не могут найти. Родители на нервах. Вот я и подумала, что… может, и правда… — она совсем засмущалась. — А, неважно. Глупости это всё. Простите, что вас побеспокоила.

И она в смущении убежала прочь, даже не представившись и не попрощавшись. Глядя ей вслед, Даша задумчиво сказала.

— Эх, бедная! Хотела бы я ей помочь. Жаль, что не могу.

— Ну ваще-то, — решительно начал Тимофей, — можешь.