Лунные Сонаты v2.0 (гет)

Из зала доносился хаос — пьяные выкрики, свист, грохот кружек. Десятки голосов сливались в какофонию, от которой звенело в ушах. Каждый звук впивался в виски, как ржавый гвоздь. Неприятное предчувствие, которое всегда накрывало меня перед выходом на сцену, снова сжало грудь. Но я успокаивала себя: «Споёшь — и уйдёшь. Охранники не подпустят никого, у тебя неприкосновенность. Пока что».

В зале становилось всё громче. Очередной вечер в этом проклятом месте набирал обороты. Группа самых красивых и развязных кобылок-куртизанок уже собралась. По сути, я должна была разогреть толпу перед их довольно грязным танцем. Они перешёптывались в углу, бросая на меня косые взгляды. Словно боялись, что я услышу их планы. Или не считали меня достойной открытого презрения.

Когда я поступала в местный музыкальный колледж два года назад, Грозноклюв, хозяин этого борделя, сидел в рядах жюри. У него явно были связи с директором школы, или он специально платил им, ведь он был там совсем не случайно. Он выискивал среди поступающих туда кобылок тех, кто был приезжей в этот городок и явно находился в тяжёлой ситуации, раз не мог с талантом к пению вырваться куда-то из этого захолустья. И я была одной из тех, кто принял его заманчивое предложение после прослушивания и поступления. Что оказалось огромной ошибкой. Естественно, он врал, недосказал о нюансах работы в его “Уголке Небес”.

Но Грозноклюв наложил на меня “неприкосновенность”. Я не обслуживала клиентов, в отличие от других кобылок, но за это должна была помимо вечерних выступлений ещё и следить за чистотой в борделе. Вряд ли это было потому, что он побоялся проблем с несовершеннолетней кобылкой, особенно с учётом того, как легко и быстро разбирался с любыми проблемами с местными стражниками. Скорее всего, из-за моего таланта к пению он решил пока что не “ломать” меня и не приписывать к куртизанкам.

Так или иначе, это не нравилось другим кобылкам, и в последнее время самые злые, авторитетные и перегоревшие из них намеревались нарушить запрет босса и устроить мне расправу, я часто ловила их недобрые взгляды и иногда случайно подслушивала обрывки их разговоров, сулящие мне беды.

Я помотала головой и отбросила все эти мысли. Не сейчас, не перед сценой. И без этого тошно.

Вот конферансье, самая матёрая местная кобылка, поднявшаяся по статусу выше других, вышла на сцену и начала общаться с посетителями. Она объявила о моём выступлении.

Всё. Вдох-выдох. Успокойся. Всё же, в который раз уже я выхожу на эту обшарпанную сцену борделя, чтобы снова спеть толпе пьяных гостей?

Как было и раньше, так и сейчас, в этот вечер все столы были заняты. Местные жеребцы и грифоны составляли основу посетителей «Уголка Небес», борделя, ставшего моей опорой в жизни и одновременно тюрьмой. Все они приходили сюда, чтобы напиться после тяжёлого дня да уединиться с приглянувшейся по внешности и карману куртизанкой. Забыть и забыться.

Моя песня поплыла по залу, едва перебивая шум клиентов. Но пела я совсем не своим голосом. Я родилась с мутацией — голосовые связки подстраивались под любой голос, неважно чей. И в отличие от других, что с напряжением пытались подражать кому-то, я могла делать это часами, а то и днями, не чувствуя никаких проблем. Как сейчас: я копировала одну известную столичную певицу, Свити Белль.

И это отклонение, эта особенность позволяла мне, слабой телом земной пони, выживать здесь, в Скайлэйк-2, забытом Всевышними Сёстрами шахтёрском городе на краю Эквестрии.

Под конец песни в зале началась драка. Кто-то устроил мордобой на задних рядах, и потасовка мигом захватила всю публику. Я поспешила скрыться со сцены, ведь стать очередной жертвой пьяной толпы мне не хотелось.

Я ввалилась в крохотную каморку, которую здесь с издевкой называли «гримёрной». Дверь захлопнулась, и я прижалась к холодной, шершавой стене, пытаясь заглушить дрожь в ногах. Скоро по коридору мимо пойдут другие кобылки, и когда драка уляжется, они начнут ходить по залу, чтобы их выбрали жеребцы. А значит, некоторое время рядом никого не будет.

Я сорвала с себя платье с блёстками — оно слишком выделялось — и швырнула в угол. План, который я обдумывала последние три дня, полностью собрался в шаткую картину. Побег. Нет смысла ждать, пока слухи станут реальностью, навряд ли я останусь живой после их мести, моя жизнь здесь ничего не стоит, да и не думаю, что кобылкам что-то будет из-за моей смерти. Так что лучше попытаться сбежать, чем ждать неминуемого конца.

Подождав, пока топот кобылок за дверью стихнет, я вышла из гримёрной. В конце коридора было окно. Его постоянно держали открытым: только через него не несло дымом от шахт и заводов, покрывавших смогом весь город, а лето выдалось жарким.

А ещё этот коридор имел выход в вестибюль. Но двери к свободе охранялись Раверсом и Кварксом, двумя братьями-воротилами, личными церберами Грозноклюва. В отличие от других охранников, они предпочитали не рисковать своими шкурами и не ввязываться в драку с клиентами, предпочитая торчать у главного входа и с грозным видом отсеивать самых неугодных посетителей из чёрного списка. Этой парочке лучше не попадаться, среди работниц борделя давно ходят байки о том, кто и как именно расправляется со сбежавшими кобылками. Да и мне несколько раз доставалось от них, порою просто так, ни за что, будто бы им просто хотелось выместить свою злобу на ком угодно.

Очень аккуратными и медленными шагами, чтобы не шуметь, я прошла весь путь до окна и хотела так же тихо вылезть на улицу. Не удалось: подоконник предательски захрустел в абсолютной тишине, стоило мне надавить на него.

— Кваркс, это ты? — раздался зычный голос из-за поворота. Я чуть было не вскрикнула от неожиданности.

Сердце провалилось в бездну. Всё. Конец!

Думай, думай, думай быстрее!

— Ну, а кто же ещё, не хрыч же пернатый? — сымитировала я Кваркса. — Ты ж знаешь, он сейчас очередную обкатывает.

— Да? — В груди кольнуло, когда в интонациях Раверса появилось сомнение. Но дальше оно исчезло. — Это понятно. Давай, подходи на пост, я тоже отойти хочу!

— Щас, пять секунд, я воздухом подышу! — Я быстро выпрыгнула в окно, благо, мы были на первом этаже и падение оказалось почти безболезненным и негромким. В надежде, что жеребец решит проверить звуки и подойдёт к окну со внутренней стороны, а не с внешней, я замерла у угла здания и прислушалась. Не пойдёт же он, в конце концов, в грязный проулок?

На моё счастье, Раверс раздражённо рыкнул и зашёл внутрь, тяжело грохая копытами. Вот он, мой шанс!

Я рванула вперёд, растворяясь в пасмурной, безлунной ночи. Серый окрас шёрстки — единственное, что могло меня спасти.

Дверь "Уголка Небес" тихо скрипнула, поддавшись моему копыту. Я занял место за столиком на самом последнем ряду, почти что у входа. Окинув взглядом другие столы, я тихо буркнул подошедшей кобылке "сидра, кружку", чтобы не выделяться. Вскоре запах не самого лучшего пойла неприятно щекотал мне нос.

Мне оставалось только ждать, надеясь, что вся проделанная мною работа по поиску одной незадачливой особы не прошла даром. Наконец-то на сцену вышла Мелоди, та самая Мелоди. Скопированный один в один голос певицы Свити Белль поплыл по помещению, лишь подтверждая мои мысли. Я прислушался к тому, как отреагировали посетители. Кто-то улюлюкал молодой певице, кто-то даже не отвлёкся, продолжая беседу за столом. От компании впереди я услышал довольно сальные и неприятные фразы. И насчёт цены за ночь с нею тоже.

Но вскоре я перестал вслушиваться. Я нашёл её, а значит, пора приводить весь мой план в исполнение. Сейчас меня не интересовали голоса живых. Призраки умерших пони, которых я потревожил и подчинил, невидимым для других роем кружили вокруг моего столика. Последние два дня они проводили здесь разведку для меня и сейчас нашёптывали информацию, я ловил эти тающие в воздухе обрывки речи потусторонних существ, стараясь ничего не упустить.

Грозноклюв хранил документы в сейфе в кабинете, ожидаемо. Зато теперь я узнал код. И работницы хотят одну неприкосновенную кобылку… оу. Интересно.

Образы давно умерших пони таяли один за другим. Выполнив мою волю, они возвращались туда, откуда я их призвал. Я осмотрелся: вроде бы сейчас никто не смотрел на меня, шепчущего в пустоту. Значит, заклинание Отвлечённых глаз ещё работает. Оно создало вокруг меня поле, в котором всё для внешнего зрителя становится обычным, неинтересным и не запоминающимся. До тех пор, пока что-то не разрушит иллюзию. Или кто-то специально не обратит пристальное внимание на мага, точно зная место его нахождения.

Почти под конец песни за столиком слева от меня началась громкая ругань. Два тяжеловоза что-то не поделили с единорогом. Нехорошо.

Секунд десять, и оба жеребца вскочили из-за стола и полезли на третьего. Его грубо столкнули с места и стали обступать с двух сторон. Вскоре беднягу чуть ли не швырнули на мой стол, с хрустом разнося эту шаткую конструкцию в щепки.

— У-х-х, мать моя… — прохрипел он, приходя в себя. Я протянул ему копыто, пытаясь вторым ещё сильнее натянуть капюшон плаща поверх рога, чтобы единорог не увидел мою морду.

— Ага, сейчас. — Он воспользовался моментом, пока его обидчики зависли в мыслях, и попытался резко встать с моей помощью. Я стал помогать ему вторым копытом; жеребец ухватился за мой плащ и потянул. Капюшон чуть сполз назад.

— Во, спасибо, — произнёс он, посмотрев на меня. А затем резко задумался и нахмурился. — Слушай, а я тя раньше нигде видеть не мог?

Я сплёл заклинание и отправил её прямо в лоб единорогу, почти под рог. Тот скосил глаза к носу и отключился, рухнув без сознания прямо на обломки разбитого столика. Теперь он точно не вспомнит обо мне.

Двум тяжеловозам это дело не понравилось, и они направились на меня с намерением отомстить за бывшего приятеля.

Я рванулся в сторону, магия вспыхнула вокруг стула — и через мгновение он уже летел в первого жеребца. Тот даже не успел моргнуть, как дерево с хрустом врезалось ему в грудь. Он отшатнулся и рухнул на второго, и тот не смог устоять. Они уже напились так сильно, что не могли подняться, лишь вяло пытаясь собраться, чтобы снова пошатнуться и развалиться на полу. Кажется, я не причинил никому из них сильного вреда, но к утру они тоже не вспомнят, откуда набили шишки и ссадины. Вот и хорошо.

В зале началась потасовка. Все разом ринулись драться стол со столом, словно ждали этого момента весь день. Но на меня никто больше не обращал внимания, а Мелоди скрылась со сцены. Идеальный момент. Я воспользовался им, закрыл глаза, чётко представил нужное мне место и телепортировался на крышу здания борделя.

Кабинет Грозноклюва находился прямо подо мной, и, когда грифон уйдёт, можно будет выкрасть документы. Меня никто не заметит: эта часть здания смотрела в глухую стену, основная улица находилась в другой стороне, а в проулке внизу никого не было.

Запах смога ударил в ноздри, стоило оказаться снаружи. Мерзкое место, такое чувство, что город впитал в себя всю грязь этого мира. Впрочем, всё может быть…

Я снял плащ, чтобы он не мешал мне и не цеплялся ни за что, и перевесился через ограждение. Из такого положения я услышал, как лязгает дверца сейфа и звякают ключи в лапе грифона. Через несколько мгновений свет в окне погас и громко стукнула входная дверь.

Раскрыв крылья и перешагнув через ограждение, я завис в воздухе на уровне окна и аккуратно открыл его, потянув щеколду магией. Грифон явно не ожидал, что кто-то проникнет таким путём, ничем иным минимальная защита не объясняется. Так, и где же сейф?..

А, так вот же он. Встроен в бронзовую статую Остроклюва, великого полководца грифонов. Горделивый герой войны держал в лапе знамя Грифонии. Шикуешь, Грозноклюв, шикуешь…

Код совпал, духи не обманули. На двух нижних полках лежали коробки, на верхних хранились банковские бланки и какие-то бумажки, они меня не интересовали. А вот в коробках было то, что нужно.

Я лихорадочно перебирал коробки — первая, вторая, третья! На пятой в одной из папок промелькнуло нужное имя. Вот оно! Важная папка с документами исчезла в моём магическом подпространстве, а я постарался быстро вернуть всё на место.

Я вылетел из окна, закрыл его за собой и вернулся на позицию для прослушивания. Вовремя: через пару минут, громко ругаясь, в кабинет вошла компания.

— Как она могла сбежать? — Грозноклюв был явно зол. — Во имя блядь острых костей, зачем я вам плачу, уроды?

Грифон явно остановился у сейфа, я уловил тихий треск от вращения барабанов кодового замка. Потом раздался скрежет двери. Полминуты все молчали, лишь шаркались по полу те самые коробки.

— Нет папки… Твою мать! Вот же падла… Вы, дебилы, найти её, живой или мёртвой! — взревел грифон. — После таких выкрутасов эта сука должна страдать!

Послышался поспешный топот копыт, хлопнула входная дверь. Я потянулся за плащом и, раскрыв крылья, бесшумно спланировал на крышу другого дома так, чтобы меня не было видно из окна.

Я двигалась по ведущей из города дороге очень быстрым шагом, на грани бега, хрипло дыша открытым ртом. Бег по улицам отнял у меня много сил, но мне нельзя было останавливаться.

Все мои надежды были на то, чтобы добраться до леса. По крайней мере, там меня будет сложно найти, и, если мне повезёт, я выйду с другой стороны к железной дороге, что пронзает лес. А там по ней до ближайшей станции, и может быть, получиться пробраться в какой-нибудь грузовой вагон, что увезёт меня как можно дальше отсюда. Лишь бы у меня был запас времени, лишь бы они как можно дольше не замечали моё отсутствие в борделе!

Знакомый свист позади меня заставил испуганно дёрнуться.

Охранники! Я побежала так быстро, насколько могла. Страх подгонял меня, ведь я прекрасно знала, что будет, если они меня поймают!

Топот позади приближался, я почувствовала, как меня обходят сбоку, и в один момент мне подставили подножку. Земля жестоко встретила меня, а сверху, как только меня нагнали, добавился сильный удар копытом по затылку.

— О-о-ох, ну и резвая! — охранник склонился надо мной, и я увидела в его глазах огонь злобы и жестокости. — Добегалась, птаха? Щас мы тебе голосок-то поправим.

Меня потянули зубами за загривок, заставляя поднять морду и приподняться. За этим последовали удары копытами прямо по морде и рёбрам. Острая боль пронзила мой разум, а во рту почувствовался солёный вкус крови. Вдруг жеребцы отвлеклись от меня, грубо швырнув на землю.

— Э, слышь, ты чё здесь делаешь? Проваливай нахрен! — возмутился Кваркс. Я нашла в себе силы, чтобы перевернуться на спину.

На дороге была довольно высокая фигура в балахоне, она неспешно шла к нам.

— А вас не слишком много на одну? — раздался голос жеребца из-под длинного капюшона, полностью закрывающего морду.

— Кваркс, кончай его, нам свидетели ни к чему, — скомандовал брату Раверс, после чего единорог создал заклинание и метнул его в фигуру.

Огненный шар разбился о магический щит и осыпался искрами на землю. Вокруг шеи Кваркса засветилось синее поле. Жеребец едва успел удивлённо воскликнуть, как голова с отчётливым хрустом резко повернулась влево, и он упал замертво.

Раверс испугался и попытался убежать в другую сторону, но споткнулся: враг удерживал его копыто магией на земле. Он попытался взлететь, но не смог и приподняться, лишь поднял пыль с земли в воздух. Через несколько секунд он повторил судьбу своего брата.

Фигура повернулась ко мне.

— Нет, нет, нет!!! — Я перевернулась на живот и поползла от неё, сдирая острыми камнями в кровь ноги и тело, раз за разом больно тыкаясь раненой мордой в дорогу.

Мимолётная радость от спасения сменилась ужасом. Я понимала: мне не дадут выжить, убийца меня догонит. Но мне очень хотелось жить, и я пыталась ползти от него, несмотря на острую сильную боль в ноге.

«Это наёмник, бандиты доигрались, и кто-то пришёл по их душу! Лишний свидетель ему не нужен, меня не оставят в живых!»

Но далеко я не уползла. Синяя магия обволокла моё тело и подняла меня в воздух. Я пыталась брыкаться, но это поле крепко держало меня.

Всë, мне конец.

Меня перевернули в воздухе мордочкой к убийце. Несмотря на страх, мне захотелось увидеть свою смерть в лицо, и я пыталась всмотреться в тьму под капюшоном сквозь синюю пелену. Безысходность овладела мной, я зарыдала, зашлась в давящем кашле, пока фигура приближалась ко мне.

Нет смысла договариваться с убийцей. Какой пощады можно вымолить у того, кто только что так спокойно и быстро отнял жизнь у двух жеребцов?

Фигура остановилась в полушаге от меня. Я старалась разглядеть морду убийцы, чтобы запомнить, чтобы на том свете уж точно встретить его. Или сниться в кошмарах.

В последние секунды перед тем, как тьма бы накрыла меня, я пожалела о побеге. Может, в борделе был шанс выжить? Пусть и ценой души. А теперь — просто конец. Ни славы, ни свободы, ни даже могилы. Моё тело даже не найдут, вряд ли убийца оставит хоть какой-то след.

Он коснулся меня копытом. В глазах резко потемнело, меня словно сжало в пространстве, и раздался звонкий хлопок.