Лунные Сонаты v2.0 (гет)

Из зала доносились пьяные выкрики, свист и грохот деревянных кружек. Десятки голосов сливались в нестройную какофонию, от которой звенело в ушах. Каждый звук впивался в мою голову как ржавый гвоздь. Неприятное предчувствие снова охватило меня, сковав грудь тяжёлыми цепями. Но я успокаивала себя мыслью, что охранники не подпустят никого к сцене, пока я буду петь. Надеюсь.

В зале становилось всё громче, клиенты желали начала шоу. Очередной вечер в этом проклятом Сёстрами месте набирал обороты. Группа самых ухоженных и развязных куртизанок уже собралась за кулисами. По сути, моё выступление станет разогревом перед их довольно грязным танцем.

Они перешёптывались в углу, бросая на меня косые взгляды. Словно боялись, что я их услышу. Или вовсе не считали меня достойной даже открытого презрения.

Когда я попыталась поступить в местный филиал музыкальной академии, Грозноклюв, хозяин этого борделя, сидел в рядах жюри. Он там был совсем не случайно. Грифон выискивал среди поступающих туда кобылок тех, кто явно находился в тяжёлой ситуации, раз не мог вырваться из этого захолустья. И я была одной из тех, кто принял его чересчур заманчивое предложение после прослушивания. Что было огромной ошибкой. Разумеется, о всех нюансах работы в его “Уголке Небес” он промолчал.

Но Грозноклюв сделал меня “неприкосновенной”. Я не обслуживала клиентов, но за это должна была не только выступать каждый день, но и следить за чистотой во всём борделе. Вряд ли его решение было связано с тем, что он побоялся проблем с несовершеннолетней кобылкой. Слишком уж просто он решал проблемы с местными стражниками. Скорее, он просто решил не “ломать” меня, оставив как ценный актив.

И это не нравилось другим работницам. В последнее время самые злые, авторитетные и перегоревшие из них намеревались поймать момент и устроить мне расправу. Я часто ловила их недобрые взгляды и несколько раз случайно подслушивала обрывки их разговоров обо мне, сулящие лишь беды.

Я чуть-чуть помотала головой и отбросила все эти мысли. Не сейчас, не перед сценой. И без этого тошно.

Вот конферансье, самая матёрая местная кобылка, поднявшаяся по статусу выше других, вышла на сцену и начала общаться с посетителями. Она объявила о моём выступлении.

Всё. Вдох-выдох. Успокойся. Всё же, в который раз уже я выхожу на эту обшарпанную сцену борделя, чтобы снова спеть толпе пьяных гостей?

Как было и раньше, так и сейчас, в этот вечер все столы были заняты. Местные жеребцы и грифоны составляли основу посетителей «Уголка Небес», борделя, ставшего моей опорой в жизни и одновременно тюрьмой. Все они приходили сюда, чтобы напиться после тяжёлого дня да уединиться с приглянувшейся по внешности и карману куртизанкой. Забыть и забыться.

Моя песня поплыла по залу, едва перебивая шум клиентов. Но пела я совсем не своим голосом. Я родилась с мутацией — мои голосовые связки были аномальными, отчего я могла подстраиваться под любой голос, неважно чей. И в отличие от других, что с напряжением пытались подражать кому-то, я могла делать это часами и днями, без каких-либо проблем. Как сейчас: я копировала одну известную столичную певицу, Свити Белль. Это нравилось клиентам, а значит, это нравилось Грозноклюву.

И это отклонение, эта особенность позволяла мне, слабой телом земной пони, выживать здесь, в Скайлэйк-2, забытом Всевышними Сёстрами шахтёрском городе на краю Эквестрии. По крайней мере, только благодаря этому я ещё была жива.

Под конец песни в зале началась драка. Кто-то устроил мордобой на задних рядах, и потасовка мигом захватила всю публику. Задрожав от страха, я поспешила скрыться со сцены. Стать очередной жертвой пьяной толпы мне не хотелось.

Я ввалилась в крохотную каморку, которую здесь с издёвкой называли «гримёрной». Дверь захлопнулась, и я прижалась к холодной, шершавой стене, пытаясь заглушить дрожь в ногах. Скоро по коридору мимо пойдут другие кобылки, и когда драка уляжется, они начнут ходить по залу, чтобы их выбрали жеребцы. А значит, некоторое время рядом никого не будет.

Как я и ожидала, за стеной раздался топот копыт. Но кто-то решил зайти в гримёрку, и я вжалась в угол.

Это была одна из работниц. Она не сразу заметила меня, и лишь подойдя к пошарпанному столику с зеркалом и посмотревшись в него, увидела меня в отражении.

— А, поломойка, всё что ли, закончила концерт? — она повернулась ко мне. Ожидая худшего, я села на пол и прижалась к углу.

— Д-да, там драка началась, — не справившись с волнением, я заикнулась.

— А-а, ну ладно. Сиди тогда, береги свой хвост, — с наигранной, ядовитой заботливостью произнесла она, направившись к выходу.

Уже у двери она резко дёрнулась в мою сторону. Моё тело отреагировало быстрее разума, и я отпрянула головой так сильно, что ударилась ею об стену.

Кобылка залилась смехом.

— Да что ты шуганая такая! Не боись, босс тут, — она бросила на меня презрительный взгляд. — Тварь неприкосновенная.

Она ушла, намеренно хлопнув дверью, отчего я снова вздрогнула.

Я обхватила голову копытами, успокаивая глухую боль. Слёзы от страха и обиды застилали мне глаза. Всё, хватит.

Я отлипла от угла и сорвала с себя дешёвоё платье с блёстками. План, который я обдумывала последние три дня, собрался в шаткую картину. Побег. Нет смысла ждать, пока слухи станут реальностью, навряд ли кобылки оставят меня в живых после их мести. Да и сильно они от Грозноклюва не пострадают. Моя жизнь здесь ничего не стоит, так что лучше попытаться сбежать, чем ждать неминуемого конца.

Подождав, пока топот работниц за дверью совсем стихнет, я вышла из гримёрной. В конце коридора было окно. Его постоянно держали открытым, ведь только через него не несло дымом от шахт и заводов, покрывавших смогом весь город. А лето на мою удачу выдалось жарким, даже глубокой ночью в борделе было душно.

Но ещё этот коридор имел выход в вестибюль. Но путь к свободе охранялся Раверсом и Кварксом, двумя братьями-воротилами, личными верными псами Грозноклюва. Они не рисковали шкурами и не ввязывались в драки с клиентами, предпочитая торчать у главного входа и отсеивать самых неугодных посетителей. Этой парочке лучше не попадаться, они часто били меня “просто так”, и я прекрасно помнила тяжесть их копыт. Да и среди кобылок давно ходили слухи о том, кто именно ловит и расправляется со сбежавшими кобылками. Я боялась этих жеребцов. Но перспектива быть изнасилованной и задушенной на задворках борделя меня не прельщала.

Очень аккуратными и медленными шагами, чтобы не шуметь, не издать ни звука, я прошла до окна и хотела так же тихо вылезти на улицу. Не удалось: подоконник предательски захрустел в абсолютной тишине, стоил мне надавить на него.

— Кваркс, это ты? — раздался зычный голос из-за поворота. Я чуть было не вскрикнула от неожиданности.

Сердце провалилось в бездну. Всё. Конец!

Думай, думай, думай быстрее!

— Ну, а кто же ещё, не хрыч же пернатый? — сымитировала я голос Кваркса. — Ты ж знаешь, он сейчас очередную обкатывает.

— Да? — В груди кольнуло, когда в интонациях Раверса появилось сомнение. Я перестала дышать от страха. Но жеребец продолжил говорить. — Это понятно. Давай, подходи на пост, я тоже отойти хочу!

— Щас, пять секунд, я воздухом подышу! — В момент этой громкой фразы я быстро выпрыгнула в окно, благо, мы были на первом этаже и падение оказалось почти безболезненным и негромким.

В надежде, что жеребец решит проверить звуки и подойдёт к окну со внутренней стороны, а не с внешней, я замерла у угла здания и прислушалась. Не пойдёт же он, в конце концов, в грязный проулок?

На моё счастье, Раверс раздражённо рыкнул и зашёл внутрь, тяжело грохая копытами. Вот он, мой шанс!

Я рванула вперёд, растворяясь в пасмурной, безлунной ночи. Серый окрас шёрстки — единственное, что могло меня спасти.

Дверь "Уголка Небес" тихо скрипнула, поддавшись моему копыту. Я занял место за столиком на самом последнем ряду, почти что у входа. Окинув взглядом другие столы, я тихо буркнул подошедшей кобылке "сидра, кружку", чтобы не выделяться. Вскоре запах не самого лучшего пойла неприятно щекотал мне нос.

Мне оставалось только ждать, надеясь, что вся проделанная мною работа по поиску одной незадачливой особы не прошла даром. Наконец-то на сцену вышла Мелоди, та самая Мелоди. Скопированный один в один голос певицы Свити Белль поплыл по помещению, лишь подтверждая мои мысли. Я прислушался к тому, как отреагировали посетители. Кто-то улюлюкал молодой певице, кто-то даже не отвлёкся, продолжая беседу за столом. От компании впереди я услышал довольно сальные и неприятные фразы. И насчёт цены за ночь с нею тоже.

Но вскоре я перестал вслушиваться. Я нашёл её, а значит, пора приводить весь мой план в исполнение. Сейчас меня не интересовали голоса живых. Призраки умерших пони, которых я потревожил и подчинил, невидимым для других роем кружили вокруг моего столика. Последние два дня они проводили здесь разведку для меня и сейчас нашёптывали информацию, я ловил эти тающие в воздухе обрывки речи потусторонних существ, стараясь ничего не упустить.

Грозноклюв хранил документы в сейфе в кабинете, ожидаемо. Зато теперь я узнал код. И работницы хотят порешать одну неприкосновенную кобылку... Интересно.

Образы давно умерших пони таяли один за другим. Выполнив мою волю, они возвращались туда, откуда я их призвал. Я осмотрелся: вроде бы сейчас никто не смотрел на меня, шепчущего в пустоту. Значит, заклинание Отвлечённых глаз ещё работает. Оно создало вокруг меня поле, в котором всё для внешнего зрителя становится обычным, неинтересным и не запоминающимся. До тех пор, пока что-то не разрушит иллюзию. Или кто-то специально не обратит пристальное внимание на мага, точно зная место его нахождения.

Почти под конец песни за столиком слева от меня началась громкая ругань. Два тяжеловоза что-то не поделили с единорогом. Нехорошо.

Секунд десять, и оба жеребца вскочили из-за стола и полезли на третьего. Его грубо столкнули с места и стали обступать с двух сторон. Вскоре беднягу чуть ли не швырнули на мой стол, с хрустом разнося эту шаткую конструкцию в щепки.

— У-х-х, мать моя… — прохрипел он, приходя в себя. Я протянул ему копыто, пытаясь вторым ещё сильнее натянуть капюшон плаща поверх рога, чтобы единорог не увидел мою морду.

— Ага, сейчас. — Он воспользовался моментом, пока его обидчики зависли в мыслях, и попытался резко встать с моей помощью. Я стал помогать ему вторым копытом; жеребец ухватился за мой плащ и потянул. Капюшон чуть сполз назад.

— Во, спасибо, — произнёс он, посмотрев на меня. А затем резко задумался и нахмурился. — Слушай, а я тя раньше нигде видеть не мог?

Я сплёл заклинание и отправил его прямо в лоб единорогу, почти под рог. Тот скосил глаза к носу и отключился, рухнув без сознания прямо на обломки разбитого столика. Теперь он точно не вспомнит обо мне.

Двум тяжеловозам это дело не понравилось, и они направились на меня с намерением отомстить за бывшего приятеля.

Я рванулся в сторону, магия вспыхнула вокруг стула — и через мгновение он уже летел в первого жеребца. Тот даже не успел моргнуть, как дерево с хрустом врезалось ему в грудь. Он отшатнулся и рухнул на второго, и тот не смог устоять. Они уже напились так сильно, что не могли подняться, лишь вяло пытаясь собраться, чтобы снова пошатнуться и развалиться на полу. Кажется, я не причинил никому из них сильного вреда, но к утру они тоже не вспомнят, откуда набили шишки и ссадины. Вот и хорошо.

В зале началась потасовка. Все разом ринулись драться стол со столом, словно ждали этого момента весь день. Но на меня никто больше не обращал внимания, а Мелоди скрылась со сцены. Идеальный момент. Я воспользовался им, закрыл глаза, чётко представил нужное мне место и телепортировался на крышу здания борделя.

Кабинет Грозноклюва находился прямо подо мной, и, когда грифон уйдёт, можно будет выкрасть документы. Меня никто не заметит: эта часть здания смотрела в глухую стену, основная улица находилась в другой стороне, а в проулке внизу никого не было.

Запах смога ударил в ноздри, стоило оказаться снаружи. Мерзкое место, такое чувство, что город впитал в себя всю грязь этого мира. Впрочем, всё может быть…

Я снял плащ, чтобы он не мешал мне и не цеплялся ни за что, и перевесился через ограждение. Из такого положения я услышал, как лязгает дверца сейфа и звякают ключи в лапе грифона. Через несколько мгновений свет в окне погас и громко стукнула входная дверь.

Раскрыв крылья и перешагнув через ограждение, я завис в воздухе на уровне окна и аккуратно открыл его, потянув щеколду магией. Грифон явно не ожидал, что кто-то проникнет таким путём, ничем иным минимальная защита не объясняется. Так, и где же сейф?..

А, так вот же он. Встроен в бронзовую статую Остроклюва, великого полководца грифонов. Горделивый герой войны держал в лапе знамя Грифонии. Шикуешь, Грозноклюв, шикуешь…

Код совпал, духи не обманули. На двух нижних полках лежали коробки, на верхних хранились банковские бланки и какие-то бумажки, они меня не интересовали. А вот в коробках было то, что нужно.

Я лихорадочно перебирал коробки — первая, вторая, третья! На пятой в одной из папок промелькнуло нужное имя. Вот оно! Важная папка с документами исчезла в моём магическом подпространстве, а я постарался быстро вернуть всё на место.

Я вылетел из окна, закрыл его за собой и вернулся на крышу. Вовремя: через пару минут, громко ругаясь, в кабинет вошла компания.

— Как она-то могла сбежать? — Грозноклюв был явно зол. — Во имя блядь острых костей, зачем я вам плачу, уроды?

Грифон явно остановился у сейфа, я уловил тихий треск от вращения барабанов кодового замка. Потом раздался скрежет двери. Полминуты все молчали, лишь шаркались по полу те самые коробки.

— Нет папки, как блять… Твою мать! Вот же падла… Вы, дебилы, найти её, живой или мёртвой! — взревел грифон. — После таких выкрутасов эта сука должна страдать!

Послышался поспешный топот копыт, хлопнула входная дверь. Я потянулся за плащом и, раскрыв крылья, бесшумно спланировал на крышу другого дома так, чтобы меня не было видно из окна.

Я двигалась по ведущей из города дороге очень быстрым шагом, хрипло дыша открытым ртом. Бег по улицам отнял у меня много сил, но мне нельзя было останавливаться. Однако, тело было против. Я замедлилась, жадно хватая воздух и почти не чувствуя копыт.

Все мои надежды были на то, чтобы добраться до леса. По крайней мере, там меня будет сложно найти, и, если мне повезёт, я выйду с другой стороны к железной дороге, что пронзает лес. А там по ней до ближайшей станции, и может быть, получиться пробраться в какой-нибудь грузовой вагон, что увезёт меня как можно дальше отсюда. Лишь бы у меня был запас времени, лишь бы они как можно дольше не замечали моё отсутствие в борделе!

Знакомый свист позади меня заставил испуганно дёрнуться.

Охранники! Я побежала так быстро, насколько могла. Страх подгонял меня, ведь я прекрасно знала, что будет, если они меня поймают!

Топот позади приближался, я почувствовала, как меня обходят сбоку, и в один момент мне подставили подножку. Земля жестоко встретила меня, а сверху, как только меня нагнали, добавился сильный удар копытом по затылку.

— О-о-ох, ну и резвая! — охранник склонился надо мной. — Добегалась, птаха? Щас мы тебе голосок-то поправим.

Меня потянули за загривок вверх, задирая морду. Удар, удар. Острая боль пронзила мой разум, а во рту появился солёный вкус крови. Я пыталась поднять копыта, но мне резко отвели их в сторону.

Удар, удар. Я сжималась, я старалась сжаться и хоть что-то сделать, но не могла противостоять им. Вскоре копыта стали бить по рёбрам, выбивая из меня остатки сил и жизни. Я не знала, хныкала ли я от слёз, или давилась кровью. Удар по голове, и мысли растворились за пеленой боли.

Вдруг жеребцы отвлеклись от меня, грубо швырнув на землю.

— Э, слышь, ты чё здесь делаешь? Проваливай нахрен! — возмутился Кваркс.

На дороге была довольно высокая фигура в балахоне, она неспешно шла к нам.

— А вас не слишком много на одну? — раздался голос жеребца из-под длинного капюшона, полностью закрывающего морду.

— Кваркс, кончай его, нам свидетели ни к чему, — скомандовал брату Раверс, после чего единорог создал заклинание и метнул его в фигуру.

Огненный шар разбился о магический щит и осыпался искрами на землю. Вокруг шеи Кваркса засветилось синее поле. Жеребец едва успел удивлённо воскликнуть, как голова с отчётливым хрустом резко повернулась влево, и он упал замертво.

Раверс испугался и попытался убежать в другую сторону, но споткнулся: враг прижал его копыта магией к земле. Он попытался взлететь, но не смог и приподняться, лишь поднял пыль с земли в воздух. Через несколько секунд он повторил судьбу своего брата.

Фигура повернулась ко мне.

— Нет, нет, нет!!! — Я перевернулась на живот и поползла от неё, сдирая острыми камнями в кровь ноги и тело, раз за разом больно тыкаясь избитой мордой в дорогу.

Мимолётная радость от спасения сменилась ужасом. Я понимала: мне не дадут выжить, убийца меня догонит. Но мне очень хотелось жить, и я пыталась ползти от него, несмотря на острую боль.

«Это наёмник, бандиты доигрались, и кто-то пришёл по их душу! Лишний свидетель ему не нужен, меня не оставят в живых!»

Но далеко я не уползла. Синяя магия обволокла моё тело и подняла меня в воздух. Я пыталась брыкаться, но это поле крепко держало меня.

Всë, мне конец.

Меня перевернули в воздухе мордочкой к убийце. Несмотря на страх, мне захотелось увидеть его, и я пыталась всмотреться в тьму под капюшоном сквозь синюю пелену. Безысходность овладела мной, я зарыдала, зашлась в давящем кашле и плевалась кровью, пока фигура приближалась ко мне.

Нет смысла договариваться с убийцей. Какой пощады можно вымолить у того, кто только что так спокойно и быстро отнял жизнь у двух жеребцов?

Фигура остановилась в полушаге от меня. Я старалась разглядеть морду жеребца, чтобы запомнить, чтобы на том свете уж точно встретить его. Или сниться в кошмарах.

В последние секунды перед тем, как тьма бы накрыла меня, я пожалела о побеге. Может, в борделе был шанс выжить? Пусть и ценой души. А теперь — просто конец. Моё тело даже не найдут, вряд ли он оставит хоть какой-то след.

Он коснулся меня копытом. В глазах резко потемнело, меня словно сжало в пространстве, и раздался звонкий хлопок.