Между строк и шрамов (гет)

Осень в Хогвартсе всегда наступала внезапно. Не постепенно, не мягко — а словно кто-то одним движением менял декорации. Ещё вчера тёплый ветер лениво перебирал страницы книг безответственно брошенных на подоконниках, а сегодня — сырость, холод и запах мокрого камня, который пробирался даже в библиотеку.

Гермиона Грейнджер любила это время. В такие дни легче было сосредоточиться. Меньше отвлекающих мыслей, меньше желания выйти наружу. Мир сужался до строчек, формул, заметок на полях… и до тихого потрескивания камина.

Она сидела за длинным столом у окна, склонившись над толстой книгой по защитным заклинаниям. Перо скользило быстро — почти автоматически.

— Ты опять работаешь сверх меры, Грейнджер.

Голос был хриплый, будто его хозяин редко пользовался им без необходимости.

Гермиона не вздрогнула — но на секунду задержала дыхание.

— Профессор Грюм, — спокойно ответила она, не поднимая глаз. — Я просто… систематизирую материал.

Он фыркнул. Тихо, почти одобрительно.

Тяжёлые шаги приблизились. Деревянная нога отдавала глухим стуком по каменному полу, и этот ритм был странно… успокаивающим.

— «Просто», — повторил он. — В твоём случае это слово ничего не значит.

Теперь она всё же подняла взгляд.

Аластор Грюм стоял рядом, чуть склонившись вперёд, как будто изучал не книгу, а её саму. Его магический глаз медленно вращался, фокусируясь то на страницах, то на её лице.

Большинство студентов избегали этого взгляда.

Гермиона — нет.

— Я стараюсь разобраться глубже, — сказала она. — Некоторые из этих заклинаний описаны слишком поверхностно.

— Или ты думаешь, что знаешь лучше авторов? — резко.

— Думаю, что они писали в других условиях.

Пауза. Короткая. Напряжённая.

И вдруг — едва заметный кивок.

— Правильный ответ.

Он опёрся на стол, скрестив руки. Гермиона уловила запах — дым, кожа, немного зельев… и что-то ещё, трудноуловимое. Что-то, что не имело отношения к Хогвартсу.

— Что именно тебя смущает? — спросил он.

Она на секунду замешкалась. Не из-за вопроса — из-за того, как он был задан.

Не как проверка.

Как интерес.

— Вот здесь, — она развернула книгу. — Контрзаклятие предполагает, что атакующий действует предсказуемо. Но если противник импровизирует…

— Он всегда импровизирует, — перебил Грюм.

И наклонился ближе. Слишком близко.

Гермиона ощутила, как её плечо почти касается его рукава. Ткань была грубой, поношенной. Совсем не похожей на аккуратные мантии преподавателей.

— Покажи.

Она провела пальцем по строке. Он следил за движением. Не за текстом. За пальцем.

И на мгновение — всего на мгновение — это показалось ей… странным.

— Здесь ошибка не в заклинании, — сказал он наконец. — В подходе. Ты читаешь, как теоретик.

— А вы?

Он усмехнулся.

— Я выжил достаточно, чтобы не верить в идеальные условия.

Гермиона медленно закрыла книгу.

— Тогда научите меня.

Слова прозвучали тише, чем она ожидала. Но он услышал.

Конечно, услышал.

Его магический глаз остановился, зафиксировался прямо на ней. Второй — обычный — сузился.

— Это не предмет для дополнительного чтения, Грейнджер.

— Я понимаю.

— Это не аккуратные конспекты.

— Я понимаю.

— И это точно не безопасно.

Она выдержала паузу.

— Я всё равно хочу учиться.

Тишина. Камин тихо треснул, выбросив искру. Грюм выпрямился. Медленно. Как будто принимал решение, к которому не привык.

— Завтра, — сказал он наконец. — На тренировочной площадке. После занятий.

И уже разворачиваясь, добавил:

— И без своих… излишне оптимистичных ожиданий.

Он ушёл так же резко, как появился.

А Гермиона осталась сидеть. С закрытой книгой. С ощущением, что только что произошло что-то важное — хотя внешне почти ничего не изменилось. Она провела пальцами по обложке.И только теперь заметила, что её сердце бьётся быстрее, чем обычно.

На следующий день небо было низким и тяжёлым. Тренировочная площадка находилась чуть в стороне от основных зданий — место, где редко появлялись студенты без особой причины.

Гермиона пришла раньше. Она стояла, скрестив руки, и пыталась не обращать внимания на холодный ветер, который путался в волосах.

— Хорошо, что ты не опоздала.

Она обернулась. Грюм уже был там. Как будто появился из воздуха.

— Я не имею привычки опаздывать, — ответила она.

— Привыкай к тому, что другие — имеют.

Он бросил ей короткий взгляд.

— Палочка.

Она вытащила её мгновенно. Он кивнул.

— Без предупреждения.

И атаковал. Заклинание было быстрым — слишком быстрым. Гермиона успела отразить его почти инстинктивно.

— Медленно, — сказал он. — Ты думаешь, прежде чем действовать.

— Это плохо?

— Это смертельно.

Второе заклинание. Сильнее. Она отступила на шаг.

Третье. Она едва успела уклониться.

— Быстрее!

Он не щадил её. Ни на секунду. И это… странно радовало. Не потому что было легко. Потому что было честно.

Через несколько минут она тяжело дышала. Волосы растрепались, мантия сбилась, руки дрожали.

— Достаточно, — сказал он. И впервые за всё время — не атаковал.

Гермиона опустила палочку.

— Я была медленной.

— Да.

— И предсказуемой.

— Да.

Пауза.

Она посмотрела на него.

— Но я могу лучше.

Он долго молчал. Смотрел. Оценивая. Не как преподаватель. Как кто-то, кто привык проверять людей на прочность.

— Можешь, — сказал он наконец.

И это было больше, чем просто согласие. Это было… признание.

Ветер усилился. Гермиона поёжилась. И вдруг заметила, что он смотрит не на её лицо — а на её руки. Пальцы. Сбитые, чуть покрасневшие от напряжения.

Он нахмурился.

— Ты слишком сильно сжимаешь палочку.

— Я…

Он шагнул ближе. Снова. Этот запах — дым, кожа, опасность.

— Дай сюда.

Она машинально протянула руку. И он — неожиданно осторожно — коснулся её запястья. Поправил положение пальцев. Его ладонь была тёплой. Шершавой. Реальной.

— Так, — сказал он тихо. — Не сжимай. Контролируй.

Гермиона не ответила. Потому что в этот момент её внимание было сосредоточено совсем не на технике. А на том, как его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. На том, как он вдруг резко отпустил её. Словно заметил это сам.

— На сегодня всё, — отрезал он.

И отвернулся. Слишком быстро.

Вечером Гермиона снова сидела в библиотеке. Но читать уже не получалось. Строки расплывались. Мысли возвращались к площадке. К взгляду. К прикосновению.

Она нахмурилась. Это было… нелогично. Совершенно. И всё же —

— Ты выглядишь так, будто кто-то бросил тебе вызов, — раздался голос за спиной.

Она не обернулась.

— Возможно, так и есть.

И впервые за долгое время она не спешила разобраться с этим чувством. А позволила ему остаться. Неопределённым. Тёплым. Опасным. Как начало чего-то, что ещё не имеет названия.