Медведев против Далеков (джен)

Москва никогда не спит по-настоящему. Даже в три часа ночи где-то в переулках Выхино брешет собака, где-то на Кутузовском шуршат шины по асфальту, а у стен Кремля, если прислушаться, можно различить тихий гул города — дыхание миллионного организма. Но в эту ночь город замер особенно. Не от страха — от предчувствия.

На Красной площади было пусто. Только фонари у ГУМа отбрасывали желтоватые круги на брусчатку, да куранты на Спасской башне методично отсчитывали время, будто ничего необычного не могло случиться в самом сердце страны, пережившей и нашествия, и революции, и дефолты.

На скамейке, спиной к Мавзолею и лицом к храму Василия Блаженного, сидел человек. В руке он держал бутылку «Столичной» — наполовину пустую, если смотреть оптимистично, или наполовину полную, если оценивать стратегический запас. Рядом лежала пачка доширака — нераспечатанная, как символ вечной готовности к любым неожиданностям.

Человека звали Дмитрий Анатольевич Медведев.

Он смотрел на звёзды. Звёзды равнодушно смотрели на него.

Из наушников, торчащих в ушах бывшего президента, доносился приглушённый голос Робби Уильямса:

«Party like a Russian, twist and then we shout…»

Медведев улыбнулся. Хорошая песня. Бодрая. Простая. Как раз под настроение.

— Эх, Робби, — сказал он в пространство голосом человека, привыкшего, что его слушают, даже когда никто не слушает. — Не знаешь ты, что такое настоящая русская вечеринка. У нас тут пати— это когда доширак кончился, а ты ещё не понял, уснул или уже проснулся.

Он сделал глоток. Водка обожгла горло привычным теплом.

И в этот момент небо над Кремлём разорвалось.