Истории семьи Старк (гет)

Кейтилин поставила на стол последнюю тарелку, пристроила рядом с ней ложку и вилку и, мягко постукивая домашними туфлями, направилась в комнаты детей. По пути она бросила взгляд в окно — было уже темно, сложно что-то разглядеть, но она услышала ленивое глухое перелаивание хаски — Нимерия, Лето и Лохматик были накормлены и, судя по всему, уже укладывались спать. Кейтилин вздохнула, подумав о Неде, — в последнее время ему часто приходилось покидать дом из-за работы. Вот и сейчас муж уехал, и она чувствовала себя чуть-чуть одинокой в этом большом доме, несмотря на то, что здесь находились четверо её детей.

Ей не пришлось подниматься на второй этаж — все её дети были в гостиной. Санса, сидящая за широким письменным столом, обложилась тетрадями, учебниками и что-то увлечённо объясняла Рикону, который слушал сестру вполуха, болтая ногой и то и дело косясь на часы. Кейтилин вновь почувствовала прилив благодарности — пусть старшая дочь и жила теперь отдельно, играла в театре и встречалась с парнем, она то и дело навещала мать, помогая Рикону, а иногда и Брану учить уроки, а самой Кейтилин — хлопотать по дому.

Бран читал какой-то журнал — у Кейтилин всё ещё сжималось сердце, когда она видела инвалидное кресло, к которому был прикован её сын. Несчастье случилось шесть лет назад — Бран, тогда ещё шестилетний сорванец, полез на высокое дерево, стоявшее за их домом. Полез вопреки всем увещеваниям матери, полез, потому что залезал на него сотню раз... а на сто первый сорвался. Она тогда чуть не сошла с ума от горя, проводя дни и ночи возле постели Брана, боясь закрыть глаза — вдруг, когда она откроет их, её сын уже не будет дышать?

Но Бран оказался сильнее. Он выжил, и врачи давали обнадёживающие прогнозы — травма, возможно, не помешает Брану иметь детей, со временем чувствительность может восстановиться... За шесть лет видимых улучшений не наблюдалось, но Кейтилин была поражена тем, как спокойно встречает и преодолевает преграды её сын.

Она посмотрела на диван и удивлённо распахнула глаза. Арья, её самое непослушное дитя, стояла на спинке дивана, балансируя на одной ноге, а другую отведя в сторону. Чёрные брови девочки были сведены, губы плотно сжаты, глаза закрыты.

— Арья, — тихонько, чтобы не дай Бог не напугать дочь, позвала Кейтилин. — Что ты делаешь?

— Учусь держать равновесие, мам, — девочка открыла глаза и легко соскочила со спинки прямо на пол. — Сирио говорил, я должна быть спокойной, как вода, и тихой, словно тень...

— Сейчас ты больше похожа на цаплю, — фыркнул Рикон. Арья показала ему язык.

— Идите ужинать, стол накрыт, — позвала Кейтилин и посторонилась, чтобы дать Брану возможность проехать. Он направил кресло к двери, вслед за ним пошла Санса.

— Ты понял, Рикон? Это очень легко! — сказала она уже от двери.

— Ага, — Рикон принялся складывать тетради и учебники, а Кейтилин подошла к Арье, неподвижно сидевшей на краю дивана.

— Ты слышала, что я сказала? Ужин готов, — увидев странно спокойное, ничего не выражающее лицо дочери, она не на шутку испугалась. — Да что с тобой, Арья? Ты не заболела?

— Я не Арья, — таким же ничего не выражающим голосом ответила девочка.

— В самом деле? А кто же ты?

— Никто.

Кэт глубоко вздохнула. Ох уж эти детские игры... Если хочешь чего-нибудь добиться от детей, приходится действовать по их правилам.

— Тогда я не зову тебя к столу, — спокойно сказала она, направляясь к двери. — Я готовила ужин, тушёные говяжьи почки, не для никого, а для моей дочери Арьи, которая их так любит.

Рикон снова фыркнул. Арья открыла глаза и сердито посмотрела на него.

— Очень смешно. Сейчас, мам, я иду.

На кухне между тем происходило что-то странное. Санса, проигнорировав суп и второе, тянулась к своим любимым лимонным пирожным, а Бран закатил глаза, так что видны были одни белки, и глухим голосом говорил:

— Предсказываю тебе — не ешь эти лимонные пирожные. Они принесут тебе несколько лишних килограммов и всевозможные беды...

— Бран, фу, не делай так, пожалуйста! — Сансу аж передёрнуло. — Ты же знаешь, я этого не выношу!

— Тогда оставь пирожные, как велит тебе мудрый Трёхглазый ворон...

— Бран, — от одного слова матери он моргнул и уже обычным взглядом посмотрел на Кэт, виновато улыбаясь.

— Но я же прав, что она может поправиться от пирожных! Разве не так, мам?

— Неприлично говорить такое женщине, Бран, — мягко упрекнула его Кейтилин.

— Даже если она моя сестра?

— Особенно если она твоя сестра.

— У меня мурашки по коже, когда он закатывает глаза, — Санса оставила пирожные в покое и принялась разливать суп.

Некоторое время трапеза шла в молчании. Когда суп был съеден, и все принялись за второе, Кейтилин обратилась к младшему сыну.

— Рикон, до меня дошли слухи, что ты снова с кем-то подрался в школе. Это правда?

— Да, мам, — пробурчал он, глядя в свою тарелку. — Но они первые начали!

— Кто «они»? Снова Уолдеры?

— Ага. Уолдер Большой и Уолдер Малый. Они стали смеяться над Ширен из-за её... ну ты знаешь, — он сбился и замолчал.

Кейтилин кивнула. Ширен была дочерью Станниса и Селисы Баратеонов, людей богатых, но совершенно не занимавшихся своим ребёнком. Кэт была не очень близко знакома с их семьёй, но, если верить слухам, Селиса была чрезвычайно, до фанатизма набожна, а Станнис изменял жене с какой-то красавицей-иностранкой. Бедняжка Ширен оказалась совершенно заброшена, и единственным, кто принимал хоть какое-то участие в её судьбе, был Давос Сиворт, подчинённый её отца. Вдобавок ко всем бедам у девочки было какое-то кожное заболевание, приведшее к тому, что вся левая сторона её лица была покрыта плотной серой коркой. Болезнь эта, к счастью, оказалась не заразна, но дети всё равно в лучшем случае сторонились Ширен, а в худшем засыпали её насмешками, как Уолдеры Фреи.

— Рикон, я очень рада, что ты дружишь с Ширен, — сказала сыну Кейтилин. — И это прекрасно, что ты за неё заступился. Но помнишь, что я тебе говорила насчёт драк?

— Помню, — буркнул он. — Надо уметь решать всё словами. Но мам, — он вскинул голову, и глаза его неожиданно яростно засверкали, — эти Уолдеры... они не понимают слов! Я сказал им отстать от Ширен, но они только больше смеялись. И тогда я стукнул их... пару раз. Они трусы, мам! Их было двое против меня одного, и они меня испугались!

— Я их поколочу! — заявила Арья с другой стороны стола. — Пусть только попробуют тронуть моего брата!

— Нет! — хором воскликнули Рикон и Кейтилин.

— Я и сам справлюсь! Надо мной вся школа будет смеяться, если за меня заступится девчонка!

— Арья, эти мальчишки младше тебя! А старому Фрею только дай повод — и он попытается нас засудить. Пожалуйста, не ищи проблем на свою голову!

— Я же не могу просто сидеть и ничего не делать, когда моего брата бьют! — возмутилась Арья.

— Никто меня не бьёт, это я их побил! — возразил Рикон. — А после драки Ширен сказала, что я настоящий рыцарь, защитивший свою принцессу!

— Рыцари! Принцессы! — Кейтилин потёрла виски, чтобы немного успокоиться. — Мы с вашим папой, когда были в вашем возрасте, мечтали стать путешественниками и космонавтами. Я зачитывалась романами Жюль Верна, а Нед — научной фантастикой. Откуда у вас такой интерес к рыцарям?

— Это же круто! — сказал Рикон, как будто сама эта фраза должна была всё объяснить. — Рыцари, сражения на мечах, драконы, войны... Я бы хотел жить в Средневековье.

— Война — это не круто, Рикон, — заметила доселе молчавшая Санса. — Совсем нет. За что я не люблю все эти современные фэнтези, так это за то, что в них слишком романтизируются войны и насилие.

— Слишком много умных слов, — протянул Рикон, подражая её менторскому тону. Санса замолчала и с обиженным видом взяла пирожное.

— Кстати, по поводу игр, — Кейтилин повернулась к Брану. — Что это за Трёхглазого ворона ты упоминал?

— Это мы придумали с Мирой и Жойеном, — вдохновенно начал он. — Трёхглазый ворон — это такое существо, которое может видеть прошлое и будущее, может путешествовать во времени и пространстве, может вселяться в сознание людей и животных... И я вроде как Трёхглазый ворон, а Мира и Жойен — мои помощники.

Кейтилин опустила глаза, чтобы скрыть от сына непрошеные слёзы. Мира и Жойен Риды, дети Хоуленда Рида, друга Неда Старка, были едва ли не единственными друзьями Брана. Их ничуть не смущало его увечье, они проводили с ним почти всё свободное время, выдумывая различные странные игры. Кэт была рада, что у её сына появились друзья. Пусть придумывает какие угодно развлечения, лишь бы ему стало легче. И всё-таки слова про Трёхглазого ворона чем-то её напугали.

— Знаешь, иногда мне кажется, что я и правда могу предсказывать будущее, — между тем продолжал Бран.

— Как в случае с пирожными? — смешок Арьи разрядил обстановку.

— Эй! — Санса отложила третье пирожное и возмущённо поглядела на сестру. — Вот сейчас вспомню все твои шалости в детстве, возьму и запущу в тебя... — она огляделась, отыскивая подходящий снаряд, — яблоком!

— Я увернусь, — бесстрашно ответила Арья, выпрямляясь на стуле. — Я быстрая, как змея.

— Это Сирио научил тебя таким сравнениям? — Кейтилин посмотрела на дочь.

— Он, — кивнула Арья.

— А игре в «никого» тоже он?

— Нет, Якен Хгар.

— Кто это?

— Никто, — хихикнула Арья. Кэт нахмурилась — все эти загадки уже стали её немного раздражать.

— Это новый учитель физкультуры, — на помощь Кейтилин пришёл Рикон. — Сирио Форель уволился месяц назад и уехал к себе домой.

— Вашей школе везёт на необычных учителей, — заметила Кейтилин. — Арья, расскажи мне про этого Якена.

— О, он потрясающий! — глаза дочери засияли. — Он знает много разных вещей и рассказывает такие интересные истории! Он учит нас драться — и по-обычному, и с завязанными глазами! А ещё он учит нас меняться, но при этом оставаться самими собой. Его весь класс обожает.

— Арья, — Кейтилин произнесла имя дочери спокойно, но та сразу подобралась и вытянулась в струнку. — Я знаю, что не могу влиять на твои чувства, да и ты всегда была непослушной, но... Ты ведь не влюбишься в своего учителя?

— Я... что? — Арья вытаращила глаза, а затем откинулась на стуле назад и звонко расхохоталась. — Мама, да что ты? Чтобы я в кого-нибудь влюбилась?

— Да он старый, лет тридцать, — ввернул Рикон, желая успокоить мать.

— Любовь — это глупости из дамских романов, которые читает наша Санса, — продолжала Арья. Санса вспыхнула.

— И ничего я не читаю! Их было совсем немного... два-три романа... и мне тогда было пятнадцать лет!

— Позволь спросить, а нашу с отцом любовь ты тоже считаешь глупостью? — наверное, это было некстати, но Кейтилин не удержалась.

— О... ну нет, вы с папой — совсем другое дело. Вы созданы друг для друга! — махнула рукой Арья. — Но вы — исключение. А ты посмотри на мистера Фрея и его не то седьмую, не то восьмую жену, на мистера Баратеона и Серсею, на родителей Ширен!

— Все перечисленные тобой люди женились как раз не по любви, — заметила Кейтилин. — Да и мы с Недом тоже... Знаешь, в мире бизнеса часто приходится заключать браки по расчёту. Но нам с вашим папой повезло, — она улыбнулась.

— Брак — глупость, — заявила Арья. — И любовь — глупость. Вот буду жить одна, и никто не будет мне указывать, что делать.

— С твоим характером неудивительно, что ты будешь одна, — сказала Санса. Арья уже открыла рот, чтобы возразить что-то едкое, но тут по дому разнеслась телефонная трель.

— Я принесу, мам, — Рикон стрелой метнулся по коридору и вскоре уже возвращался с мобильным. Кейтилин поднесла телефон к уху.

— Алло! Да, Нед, я тебя слышу. Дети? С ними всё хорошо, мы только закончили ужинать. К нам заехала Санса — помочь Рикону с уроками и мне по дому... Арья рассказывала про свои успехи в физкультуре, Бран — про своих друзей... Знаешь, Нед, Рикон снова повздорил с Уолдерами... Что? Нет-нет, на этот раз дело в Ширен. Что? Да, конечно, он должен уметь за себя постоять, но Нед... Ты скоро вернёшься? Уже завтра?

— Ура! — хором крикнули Арья и Рикон, видя, как лицо матери осветилось улыбкой.

— И Робб с тобой? — Кейтилин заулыбалась ещё шире. — Конечно, я буду очень рада его видеть! Спокойной ночи, Нед.

Она опустила телефон на стол и устало улыбнулась детям.

— Нед возвращается... Подумать только, я его две недели не видела, а кажется, будто целую вечность.

— Он сказал, что я умею за себя постоять! — Рикон радостно подпрыгнул, и Бран едва успел подхватить покачнувшуюся на краю стола тарелку.

— Классная реакция, Якен бы тебя похвалил, — заметила Арья, помогая матери собирать посуду. Санса между тем мягко выпроводила Рикона («Иди в свою комнату, там, по крайней мере, меньше бьющихся вещей»), а Бран направил кресло к двери.

— Я знаю, что вы мне не поверите, но я это предвидел, — сказал он. — Я видел во сне, что отец возвращается к нам, причём именно сегодня.

— Что же ты нам не сказал? — воскликнула Арья.

— Хотел, чтобы это был сюрприз, — пожал плечами Бран.

— Это просто совпадение, — сказала Санса. — Ты думал об отце, хотел, чтобы он вернулся, вот он и приснился тебе. Такое бывает.

— Думай как хочешь, — он развернул кресло и поехал прочь.

— Я проведаю Нимерию и остальных, — Арья сгрузила остатки посуды в посудомоечную машину и вихрем умчалась прочь, только её и видели.

— Я соберу учебники, наверняка они остались на столе, в том беспорядке, в котором Рикон их обычно складывает, — Санса кивнула матери и бесшумно выскользнула из кухни.

Кейтилин опустилась на стул и провела ладонью по лбу. Она очень любила своих детей и никогда, ни разу в жизни не жалела, что Робб, Санса, Арья, Бран и Рикон появились на свет. Но иногда она ощущала, что совсем чуть-чуть, самую малость от них устаёт. Но это нормально, ведь она не молодеет. А дети растут и взрослеют. Санса уже вытянулась выше матери, с Риконом говорит совсем по-взрослому. Арья с таким умным видом рассуждает о любви и браке, но всё ещё корчит рожи и играет в странные игры. Бран... больные дети взрослеют быстрее. Даже у Рикона уже есть принцесса, которую он так горячо защищает.

Дети взрослеют, хочет она этого или нет. Но им всё равно нужна мать. Поэтому сейчас Кейтилин приведёт в порядок кухню и пройдёт по спальням своих детей, чтобы убедиться, достаточно ли тепло они укрыты одеялами и не дует ли на них из окна.