Toujours Pur — всегда чисты (джен)

В просторном фойе кинотеатра царила звенящая тишина. Пустые ряды кресел, приглушённый свет и едва уловимый запах попкорна создавали ощущение заброшенности. Мариус огляделся: ни кассира, ни уборщицы, ни случайных прохожих. Только его шаги гулко отдавались эхом, пока он направлялся к дверям кинозала.

Внутри царил полумрак. Огромный экран заливал зал мягким светом, на котором разворачивалась история «Римских каникул» — фильма, о котором говорили все. Однако зал был почти пуст, что казалось странным и даже немного тревожным. Лишь в самом последнем ряду, почти у стены, одиноко сидела девушка. В руках она держала большое ведёрко с попкорном, изредка запуская в него руку.

Мариус, немного поколебавшись, направился к ней. Он опустился в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, нарушая тишину.

Девушка повернула голову и прижала палец к губам.

— Тс-с, — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана. — Дай досмотреть.

В её голосе прозвучала лёгкая досада, смешанная с тоской. Она быстро сунула в рот горсть попкорна и продолжила жевать, не сводя глаз с Одри Хепбёрн.

Мариус устало откинулся на спинку кресла и тоже устремил взгляд на экран. Он решил дождаться окончания фильма и поговорить.

Фильм закончился, по экрану побежали титры.

— Зачем ты пришёл? — тихо, с горечью спросила Кассиопея, не отрывая взгляда от пустого экрана.

— Что с тобой, Касси? Ты сама не своя, — Мариус тревожно посмотрел на сестру. — Что ты делаешь? Ты нарушаешь Статус!

— И что с того?! — её голос дрогнул. — Мне всё надоело! Жизнь идёт, а мы не меняемся... Зачем это всё? Кого мы любим — те исчезают... Мне трудно дышать! — Кассиопея вздохнула, словно ей и правда не хватало воздуха. — Когда это закончится?

— Когда-нибудь закончится, успокойся, — он мягко взял её за руку. — Я же с тобой. Идём. Надо жить! Сейчас я уберу магию отсюда и пойдём домой.

— Да что мне за это будет? Они не посмеют даже сделать мне замечание, — Кассиопея тихо фыркнула, отворачиваясь.

— Неважно, посмеют или нет, — мягко сказал брат. — Незачем привлекать внимание. Сейчас я всё исправлю.

— Ты думаешь, мы сможем дожить до тех событий? — неожиданно спросила сестра, и в её голосе прозвучала тревога.

— Конечно, сможем, — ответил Мариус. Он старался говорить уверенно, но в его тоне слышалась надежда. — Я надеюсь.

— Хорошо, — Кассиопея резко встала. В руке у неё появилась палочка. Взмахнув ею, она испарила ведёрко попкорна и сняла свои чары с кинотеатра. — Пойдём, чего ты сидишь! — бодро сказала она и, посмотрев на испачканные маслянистым попкорном руки, вытерла их о рукав Мариуса.

Мариус взмахнул палочкой, очистив рукав от крошек и жира, и они аппарировали.