Toujours Pur — всегда чисты (джен)

В просторном фойе кинотеатра царила звенящая тишина. Пустые ряды кресел, приглушённый свет и едва уловимый запах попкорна создавали ощущение заброшенности. Мариус огляделся: ни кассира, ни уборщицы, ни случайных прохожих. Только его шаги гулко отдавались эхом, пока он направлялся к дверям кинозала.

Внутри царил полумрак. Огромный экран заливал зал мягким светом, на котором разворачивалась история «Римских каникул» — фильма, о котором говорили все. Однако зал был почти пуст, что казалось странным и даже немного тревожным. Лишь в самом последнем ряду, почти у стены, одиноко сидела девушка. В руках она держала большое ведёрко с попкорном, изредка запуская в него руку.

Мариус, немного поколебавшись, направился к ней. Он опустился в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, нарушая тишину.

Девушка повернула голову и прижала палец к губам.

— Тс-с, — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана. — Дай досмотреть.

В её голосе прозвучала лёгкая досада, смешанная с тоской. Она быстро сунула в рот горсть попкорна и продолжила жевать, не сводя глаз с Одри Хепбёрн.

Мариус устало откинулся на спинку кресла и тоже устремил взгляд на экран. Он решил дождаться окончания фильма и поговорить.

Фильм закончился, по экрану побежали титры.

— Зачем ты пришёл? — тихо, с горечью спросила Кассиопея, не отрывая взгляда от пустого экрана.

— Что с тобой, Касси? Ты сама не своя, — Мариус тревожно посмотрел на сестру. — Что ты делаешь? Ты нарушаешь Статус!

— И что с того?! — её голос дрогнул. — Мне всё надоело! Жизнь идёт, а мы не меняемся... Зачем это всё? Кого мы любим — те исчезают... Мне трудно дышать! — Кассиопея вздохнула, словно ей и правда не хватало воздуха. — Когда это закончится?

— Когда-нибудь закончится, успокойся, — он мягко взял её за руку. — Я же с тобой. Идём. Надо жить! Сейчас я уберу магию отсюда и пойдём домой.

— Да что мне за это будет? Они не посмеют даже сделать мне замечание, — Кассиопея тихо фыркнула, отворачиваясь.

— Неважно, посмеют или нет, — мягко сказал брат. — Незачем привлекать внимание. Сейчас я всё исправлю.

— Ты думаешь, мы сможем дожить до тех событий? — неожиданно спросила сестра, и в её голосе прозвучала тревога.

— Конечно, сможем, — ответил Мариус. Он старался говорить уверенно, но в его тоне слышалась надежда. — Я надеюсь.

— Хорошо, — Кассиопея резко встала. В руке у неё появилась палочка. Взмахнув ею, она испарила ведёрко попкорна и сняла свои чары с кинотеатра. — Пойдём, чего ты сидишь! — бодро сказала она и, посмотрев на испачканные маслянистым попкорном руки, вытерла их о рукав Мариуса.

Мариус взмахнул палочкой, очистив рукав от крошек и жира, и они аппарировали.

Кассиопея нервничала. Она несколько раз аппарировала, проверяя, нет ли за ней слежки. Посмотрев вдаль, она увидела небольшой парк — скорее, сад или большой сквер: там должен ждать связной. Нужно аппарировать прямо к месту встречи.

Парк был типичным для поздней осени в Париже: аллеи, усыпанные мокрыми листьями каштанов и платанов, казались золотисто-багряными коврами, но уже тронутыми первыми холодными дождями. Воздух был прозрачным и свежим, с лёгким запахом прелой листвы и влажной земли. Фонари, ещё не зажжённые, отбрасывали длинные тени на дорожки, а вдалеке виднелись изящные кованые скамейки, почти скрытые за низкими живыми изгородями. Ветер тихо шевелил голые ветви, и только редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы. В этом уединённом уголке города царила особая, немного меланхоличная атмосфера, идеально подходящая для тайной встречи.

Молодая женщина нервно оглядывалась — никого. Когда же придёт агент? Она никогда его не видела и поэтому нервничала, не зная, как он выглядит.

Внезапно перед ней появилась аппарировавшая девушка. Женщина направила на неё палочку и сразу узнала: заклятый враг ещё со школы, который нисколько не изменился.

— Не приближайся, Блэк! — угрожающе заговорила она. — Как вы меня вычислили? И сколько вас? Я живой не сдамся, не рассчитывай!

— Катарина, Катарина Бакстер. Давно не виделись, — Кассиопея направила палочку в сторону женщины.

Вдалеке появился мужчина, выйдя из невидимости, и палочкой запустил в воздух сигнал искрами.

— Хватай её, Блэк! — закричал он. — Схвати грязнокровку, она из сопротивления! — и побежал к ним.

Кассиопея аппарировала за спину женщины. Катарина даже не успела среагировать. «Всё, конец», — пронеслась мысль в её голове.

— Хватай меня за руку, Катарина! — прокричала ей Блэк и пустила убойное заклинание в мужчину.

Катарина схватилась за руку Кассиопеи, и они аппарировали, но недалеко — их выкинула из аппарации.

— Они успели поставить антиаппарационные чары! — прокричала Кассиопея, вскакивая на ноги. — Спина к спине! Вставай, Катарина! Нам не уйти, будем драться!

Они прислонились друг к другу, закружив по кругу. Катарина не понимала, как такое может быть: Блэк спасает ей жизнь. К ним, окружая, стали приближаться волшебники.

— Что происходит? — машинально спросила Катарина.

— Тебя вычислили, Катарина. И теперь уже и меня, — произнесла Кассиопея.

Завязалась драка. Заклинания летели в девушек, они отбивались яростно. Катарина восхитилась умениями Блэк: эта девушка танцевала, а не дралась, кружила в вихре заклинаний. И это та самая неуклюжая Блэк из школы?

— Как ты могла предать нас, Блэк? Ты же чистокровная, как мы! — прокричал кто-то из нападавших.

— Я никого не предавала! — крикнула Кассиопея. — Я всегда была на другой стороне! Засуньте в задницу ваше всеобщее благо!

Послышались крики и ругань. Кассиопея стала смещаться в сторону, оттесняя противников. скорей всего антиаппарационные чары стоят не на всем парке, думала она. Катарина следовала за ней. Так они дошли до границы парка. Многие из нападавших уже лежали на земле, но оставалось ещё много.

Женщина споткнулась и упала — что-то хрустнуло. В следующий миг Катарина почувствовала, как кто-то схватил её за руку, и тело скрутило от аппарации.

Она очутилась на крыше старинного здания в Париже. Черепица под ногами была тёмно-бордовой, местами выцветшей и покрытой тонким слоем пыли, а кое-где между плитками пробивался изумрудный мох. По краям крыши тянулись изящные кованые перила, местами тронутые ржавчиной, а в углах скопились сухие листья и мелкие веточки, занесённые ветром. Вдоль одной из стен виднелась массивная каминная труба, облицованная потрескавшимся кирпичом, из которой едва заметно тянуло дымком. На крыше стояли старые деревянные ящики, в которых когда-то, вероятно, хранили инструменты или припасы, а теперь они служили пристанищем для голубей. В одном из углов лежала забытая кем-то плетёная корзина, а рядом — выцветший от солнца и дождей полосатый матрас. Всё это создавало ощущение уюта и лёгкой заброшенности, словно крыша жила своей тайной жизнью, скрытой от глаз прохожих. Руку отпустили.

— Ну ты и гриффиндурка, Катарина! — послышался голос Кассиопеи.

— Сама ты слизень! — машинально ответила женщина.

И две девушки рассмеялись.

— Ладно, здесь не место говорить... — Кассиопея достала из сумочки небольшой предмет. — Хватайся, это портключ. У меня не было времени его активировать.

Катарина взялась за предмет и очутилась перед небольшим домом с изящным фасадом, украшенным лепниной. Окна с деревянными ставнями были обрамлены ящиками, в которых когда-то цвела герань, но сейчас, осенью, они опустели. Входная дверь, выкрашенная в глубокий синий, теперь гармонировала с фасадом дома, выполненным в сдержанных тёмных тонах. Уютный дворик, скрытый за кованой оградой, манил тенистой прохладой и ароматом опавшей листвы.

— Пошли! — Кассиопея провела её внутрь.

Внутри дом оказался больше, чем снаружи: к нему применялись чары незримого расширения.

Кассиопея потянула Катарину в глубину старинного дома, где за массивной дверью скрывалась небольшая, но очень уютная кухня. Здесь не было суеты и размаха — это место для доверительных бесед и настоящего волшебного уюта.

В центре стоял небольшой стол из тёмного дерева, покрытый кружевной скатертью. На столе — блюдо со свежими булочками, вазочка с мёдом и кувшин с ягодным морсом.

У большого каменного очага хлопотала домовушка-эльфийка. На ней была надета не простая наволочка, а красивое платье из тонкого полотна, расшитое разноцветными нитями. В руках она держала огромный медный половник с длинной резной ручкой, которым с невероятной грацией и лёгкостью помешивала варево в гигантском котле.

Вокруг неё кипела своя, магическая жизнь: посуда сама летала по кухне, ложки сами зачерпывали мёд, чайник поднимался над огнём, а тарелки выстраивались в воздухе в ожидании своей очереди; из котла поднимались клубы ароматного пара, наполняя всё помещение приятными запахами — корицы, яблок, свежей сдобы и лесных трав; по стенам порхали маленькие искорки, а в воздухе витало ощущение спокойствия.

— Тинки, дай что-нибудь поесть! — приказала Кассиопея домовому эльфу, когда они прошли в кухню и сели за стол.

Эльфа щёлкнула пальцами, и перед ними появились тарелки с едой.

— Располагайся, Катарина. Здесь нас не найдут.

— Почему не найдут? — женщина посмотрела на Блэк.

— Дом под Фиделиусом. О нём знает только мой брат... ну и теперь ты. Надо пересидеть какое-то время. Да не волнуйся! Рассказывай! — Кассиопея подперла щёки ладошками и уставилась на Катарину.

Женщина бросила взгляд на эльфийку, улыбнулась её усердию. Здесь царила гармония: магия домашнего очага и тепло, которое может подарить только настоящий волшебный дом.

— Что рассказывать? — спросила Катарина.

— Как ты дошла до такой жизни? Ну всё-всё вообще рассказывай! Давай-давай, начинай! Мне жуть как интересно! — замахала рукой Блэк.

Катарина хотела что-то сказать, но вспомнила: у неё что-то хрустнуло во время бегства. Она достала палочку и увидела, что та сильно надломилась — почти переломилась пополам. Слёзы навернулись сами собой; Катарина стала гладить её и шмыгать носом.

— Ты чего, Кэтти? Не плачь! Ну что ты? — начала успокаивать её Кассиопея.

— Это моя палочка... Она сломалась... Мы с мамой ходили её покупать у Олливандера... Как мне теперь без неё?.. — начала причитать Катарина.

— Да купишь новую! Чего ты плачешь? — беззаботно махнула рукой Кассиопея.

— Но они здесь дорогие... У меня нет столько денег... Да и её мы покупали с мамой... — она погладила палочку.

— Ну не плачь, Кэтти! Сходим и купим! Не переживай: я выберу тебе самую лучшую палочку и самую дорогую! У меня есть деньги... Ну не плачь! Оставишь эту на память вот и всё... — Кассиопея поднялась, подошла и обняла женщину. — Ну-ну... Что ты как маленькая? Хорошая девочка... Не плачь...

Когда Катарина успокоилась, они переместились в гостиную, в центре которой стоял массивный чайный столик из тёмного полированного дерева на изящно изогнутых ножках. Вокруг него располагались несколько кресел и диван с бархатной обивкой глубоких благородных оттенков: изумрудного, винного и тёмно-синего. Мебель была явно старинной: на подлокотниках виднелись следы времени, а резные детали шкафов покрывал тонкий слой патины.

На стенах висело лишь несколько картин в тяжёлых рамах. По магической традиции полотна были живыми: на них неспешно сменялись пейзажи, а с портретов смотрели предки со сдержанными и мудрыми лицами. Пол был устлан плотным ковром с выцветшим орнаментом, приглушавшим шаги. Молодая женщина и девушка вели непринуждённую беседу о пустяках за чашкой чая. Аромат свежей выпечки смешивался в воздухе с едва уловимым запахом цветов.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную влетел Мариус.

— Живая, — проговорил он, глядя на сестру. — Прошёл слух, что тебя раскрыли. Я же просил тебя не лезть в это, зачем ты вызвалась? Ты могла погибнуть.

— Да брось, что со мной может случиться? — беззаботно ответила Кассиопея. — Тем более кто, кроме меня, подходил на эту роль? Я же чистокровная ведьма, кто мог меня заподозрить?

— Но тебя раскрыли и разыскивают по всему Парижу. Теперь нам придётся уходить. — Мариус гневно посмотрел на сестру. — Почему ты всегда куда-то лезешь?

— Да ничего же не случилось, я не могла поступить по-другому. Не могла же я бросить там Кэтти.

— Ты вообще не должна была соглашаться на это. — Мариус устало сел в кресло. — И да, здравствуй, Катарина, давно не виделись.

— Здравствуй, Мариус, — поздоровалась Катарина.

— Теперь вы сидите здесь и не высовывайтесь. Я приведу сюда Оливера, ему я доверяю, пусть будет для надёжности, — сказал Мариус, пристально смотря на сестру.

— Да что нам будет? Дом под «Фиделиусом», зачем нам здесь кто-то ещё? — запротестовала Кассиопея.

— Не всё так просто. Даже я могу придумать несколько способов вычислить, где находится кто-то, спрятанный заклятием Доверия. Так что не возражай, — уверенно сказал Мариус.

— Ладно, ладно, что ты сразу так? Я просто спросила. Тащи сюда своего Оливера, — сестра, как всегда, сдалась.

— Так, теперь о том, что ты узнала, рассказывай, — сказал Мариус.

— Ничего такого. Я посещала все их приёмы — ну, ты знаешь, они сейчас много их проводят. Все радуются, что им удалось захватить здесь почти всё. У них здесь куча сторонников. Не знаю, что они планируют, но слухи ходят, что будут облавы на несогласных. Они и сейчас так делают, но хотят создать какую-то секретную службу, которая будет этим заниматься. И ещё... просто не знаю, правда это или нет, но они будут блокировать портключи, чтобы никто не мог воспользоваться порталами без их разрешения. Не знаю, как они будут это делать, но что будут — это точно. Многие об этом говорят, — Кассиопея начала рассказывать всё, что ей удалось узнать.

— Если они будут блокировать порталы, это станет проблемой. Надо срочно возвращаться в Англию. Там пока их не так много, они не так сильны, как здесь, и власть им не принадлежит, — Мариус встал. — Ладно, я ухожу. Приведу Оливера, и будем думать, как отсюда выбраться.

Не оборачиваясь, он быстрым шагом пересёк гостиную и скрылся за тяжёлой дубовой дверью. В коридоре послышались его удаляющиеся шаги, а затем всё стихло.

— Как ты попала сюда, Кэтти? — спросила Кассиопея, когда брат ушёл. — Я имею в виду, в сопротивление?

— Я путешествовала, когда всё это началось. Сначала я хотела отправиться в Англию, но пришлось остаться. Я познакомилась с людьми, которые были не согласны с тем, что пытаются делать сторонники Грин-де-Вальда. Так я и попала к ним. А ты как попала в сопротивление, Кассиопея? И почему тебя называют Таракашкой? Мне сказали встретиться с агентом Таракашка, я и не думала, что это будешь ты.

Катарина посмотрела на девушку, которая надулась и обиженно сопела.

— Я что-то не то сказала? — обеспокоенно спросила она.

— Я же просила! Просила их не называть меня так! Могли бы придумать что-нибудь героическое! «Боевая ведьма», например. Или «Тень». А они: «Ты же куда угодно пролезешь!». У-у-у! — она потрясла кулачком в воздухе. — Ты же согласна, Кэтти, что это неправильно?

Катарина расхохоталась.

— Ты такая милая, когда сердишься. Прямо как сердитый хомячок. Но всё же, как ты попала в сопротивление?

— Да никак я не попадала! Мы с самого начала тут. Мариус у нас, так сказать, идейный вдохновитель и главный. Ладно, пойдём спать. Тинки! — позвала она. — Отведи Кэтти в её комнату. Только не в ту, где клопы! В нормальную!

Уже прошла неделя с тех пор, как брат привёл в их убежище Оливера. Он оказался молодым парнем, но в его манере держаться чувствовалась твёрдость, закалённая испытаниями. Высокий, с правильными чертами лица и внимательным взглядом, он сразу привлёк её внимание. Оливер был не просто хорош собой — в нём ощущалась внутренняя сила, которая так притягивала Кассиопею. К тому же он оказался удивительно общительным, легко находя общий язык со всеми.

Кассиопея знала, что Оливер учился в Дурмстранге. Это чувствовалось в его скупых, выверенных жестах и в том, как он держал палочку — не как игрушку, а как продолжение руки. В его речи иногда проскальзывали твёрдые согласные северного диалекта, а взгляд оставался холодным и оценивающим, словно он постоянно просчитывал варианты развития событий.

Сегодня девушка решилась с ним объясниться. Тревога, поселившаяся в груди, не давала покоя: он ей очень нравился, и эта неопределённость становилась невыносимой. Она направлялась в рабочий кабинет, где, должен был находиться брат с Оливером.

Кассиопея осторожно приоткрыла массивную дубовую дверь. В комнате пахло старым пергаментом и пчелиным воском. У стола, склонившись над огромной картой, стояли её брат Мариус и Оливер. Карта была не просто географической — это был живой артефакт. Магические границы пульсировали мягким светом, а по пергаменту ползли крошечные надписи на латыни и рунах.

— Нам придётся аппарировать много раз, — глухо говорил Мариус, водя палочкой по извилистым линиям. — Слишком рискованно использовать порталы.

Кассиопея замерла на пороге. Она смотрела на профиль Оливера. Мысли путались: «Что же мне делать? А вдруг я ему не нравлюсь? Как мне поступить? Признаться или промолчать?» Она настолько погрузилась в свои переживания, что совершенно перестала слушать деловой разговор брата.

Дверь за её спиной скрипнула чуть громче, и в кабинет вошла Катарина. Женщина поздоровалась со всеми своим бархатным, спокойным голосом.

— Кэтти! Как я рада, что ты здесь! — воскликнула Кассиопея, подбегая к ней и хватая за руки. Это было спасением — разговор с подругой отвлечёт от мучительных сомнений.

Мариус поднял голову от карты:

— Хорошо, что вы пришли. Нам надо обговорить план наших дальнейших действий.

Все подошли к столу. Кассиопея с интересом уставилась на карту. На ней были изображены Франция и близлежащие страны — Бельгия, Швейцария, Германия. Граница между магическими и немагическими территориями была обозначена тонкой мерцающей чертой. По всей поверхности карты роились светящиеся точки: одни двигались медленно (патрули магической полиции), другие вспыхивали и гасли (сообщения о проверках).

— Вот здесь мы считаем самый безопасный маршрут, — Мариус указал палочкой на участок карты в районе Эльзаса. — Сейчас везде всё перекрыто. Чтобы выбраться из этой мышеловки, придётся много аппарировать короткими скачками. Не все могут аппарировать на дальнее расстояние без риска расщепления. Из-за этого мы решили проложить маршрут таким образом, чтобы все аппарировали в одни и те же точки сбора, чтобы не разделяться и не терять друг друга в суматохе.

— Это разумно, — кивнул Оливер. — В таких операциях главное — не разделяться. Если группа распадётся, нас будет легче выследить и уничтожить поодиночке.

Мариус продолжил:

— Изучите эти места хорошенько, чтобы не отстать от остальных. С нами будет ещё несколько человек из подполья.

Он сделал паузу и обвёл всех серьёзным взглядом:

— Теперь о важном: порталы блокируются. Мы выяснили это ценой жизней наших друзей. Как они это делают... Выяснилось, что нужно много волшебников: они используют заклинание «Табу», накладывая его на местность. Порталы просто не срабатывают. Внутри страны можно аппарировать свободно, но чтобы воспользоваться портключом... Нужна бумага от Министерства магии Франции. Нам не удалось её достать — такие разрешения выдают только лояльным семьям и персонам.

— Облавы участились. Теперь хватают всех, кто вызывает малейшее подозрение в нелояльности сторонникам Грин-де-Вальда.

— Всё важное я сказал. Теперь можете идти собираться. Подготовьтесь как следует: завтра ночью мы попытаемся покинуть эту страну и перебраться в Англию. Там пока ещё дышится свободнее.

Мы с Оливером ещё немного подумаем над деталями и сообщим вам.

Когда Мариус закончил говорить, Кассиопея почувствовала прилив смелости. Она подошла к Оливеру и лёгким движением пригладила его непослушную прядь волос.

— Нам нужно поговорить... Когда выберемся отсюда живыми и невредимыми. Я должна тебе кое-что сказать.

Слегка покраснев, она резко развернулась на каблуках и выбежала из кабинета так быстро, что чуть не сбила с ног появившуюся из ниоткуда домовую эльфийку Тинки.

Оливер остался стоять посреди комнаты. Его окликнул Мариус:

— Оливер, ты чего застыл? Нам нужно просчитать запасные варианты.

Кассиопея бежала по длинному коридору к себе в комнату. Лицо её горело огнём, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я сказала! Я почти сказала! Как стыдно! Какой позор».

Внезапно её окликнул знакомый голос:

— Кассиопея! Постой! Еле тебя догнала!

Девушка резко остановилась и обернулась. К ней спешила Катарина.

— А? Что? Просто задумалась... — очнулась от своих мыслей Кассиопея.

Она схватила подругу за руку и потянула за собой в сторону своей комнаты.

— Пойдём ко мне! Мне срочно нужно с тобой поговорить. И называй меня Касси! Я же просила тебя тысячу раз!

Кассиопея буквально втащила Катарину в свою комнату и захлопнула дверь.

Комната Кассиопеи была богато обставлена: резная мебель из тёмного дерева отражала пламя камина, а кровать под тяжёлым бархатным балдахином была завалена подушками с вышитыми рунами защиты (стандартная мера предосторожности). Тяжело дыша после бега по коридору, Кассиопея прижалась спиной к двери.

— Касси! Подожди! Ты куда меня тащишь? Всё-всё, я иду с тобой! Почему ты такая импульсивная? Ты чуть не свалила меня с ног! — возмутилась Катарина.

Кассиопея оторвалась от двери и сделала несколько нервных шагов по комнате.

— Я... я совершила ужасную глупость! Какой позор!

Она закрыла лицо руками.

— Я только что сказала Оливеру... ну... намекнула ему... что он мне нравится! Как неловко!

Она выглянула между пальцами на подругу.

— Я подошла к нему прямо там, при Мариусе на глазах! И сказала: «Мне нужно сказать тебе что-то очень важное». А потом убежала! Какой позор!

Катарина тихо рассмеялась и присела на край кровати.

— Ох, Касси... Это не глупость. Это называется «смелость». Хотя способ ты выбрала... экстравагантный.

Она похлопала ладонью рядом с собой:

— Присядь. Расскажи мне всё по порядку. И перестань метаться как кельпи в тесном пруду. Что именно ты ему сказала?

Кассиопея села рядом с подругой и спрятала пылающее лицо у неё на плече.

— Я пригладила ему волосы... это было так неловко... И сказала про важный разговор после побега. А теперь я думаю: вдруг он решит, что я легкомысленная? Или что я навязываюсь? Какой позор! А вдруг он подумает, что я хочу его усыновить? Ужас, ужас, что он мог подумать!

Катарина обняла её за плечи:

— Оливер не производит впечатления человека поверхностного. Он из Дурмстранга — там учат выдержке. Он поймёт твой намёк правильно. А то, что ты решилась... это даже хорошо для него будет. Мужчинам нравится определённость.

Кассиопея подняла голову:

— Ты правда так думаешь?

— Я уверена. А теперь давай собираться? Завтра тяжёлый день. Нужно проверить все и сложить самое необходимое в сумку с незримым расширением. Мариус прав — нужно быть готовыми ко всему.

Кассиопея глубоко вздохнула и кивнула:

— Да... ты права. Пойдём собираться. И спасибо тебе... за то, что выслушала мой бред про волосы Оливера.

Они поднялись с кровати одновременно — две подруги перед лицом большой опасности и одной маленькой девичьей тайны.

* * *

Она стояла, не в силах пошевелиться, а слёзы сами катились по щекам. В голове, словно заевшая пластинка, билась одна-единственная мысль: «Зачем? Зачем?». Перед глазами бушевал огонь, вздымаясь к свинцовому небу. Это было ужасное, завораживающее зрелище, но она не могла, не хотела отводить взгляд.

Всё началось с удачной аппарации. Их группа переместилась почти к самой границе, и поначалу всё шло гладко. Но их каким-то образом вычислили. Завязалась короткая, яростная схватка. Они отбились и аппарировали снова, но теперь их уже преследовали. Враги каким-то непостижимым образом находили их след. Стычки следовали одна за другой, выматывая силы, и в одной из них Оливера ранили.

В последней, отчаянной попытке уйти он вывалился из общего потока аппарации, не долетев до остальных. В тот краткий миг ей показалось, что он посмотрел прямо на неё. В его взгляде не было страха — лишь мрачная решимость.

А потом из аппарации показались преследователи. И между ней и ими стоял Оливер. Он снова посмотрел ей в глаза — прощально, твёрдо — и поднял палочку. Не колеблясь ни секунды, он бросился навстречу врагам. С кончика палочки сорвалось ревущее пламя и набросилось на волшебников. Они вспыхивали, как сухие спички, не успевая даже вскрикнуть.

Но огненный вихрь был неукротим. Пламя взметнулось ввысь и с той же яростью набросилось на своего создателя, объяв его всю фигуру.

И он тоже сгорел.

Она смотрела на этот ад и не могла поверить. «Почему? Почему именно он? За что?» Сердце разрывалось от боли. Кассиопея не могла сдвинуться с места. Слёзы текли и текли по щекам. Ветер разносил гарь и пепел.

— Уходим, Касси, — к ней подошёл брат и потянул за руку. — Это пламя «Азгарда», его семейное заклинание. Он не мог пока его контролировать. Сам мне говорил об этом. Уходим, он дал нам время. — Мариус потянул Кассиопею за собой.

В этот момент к ним подбежала Катарина. Лицо её было бледным, в глазах застыли слёзы. Не говоря ни слова, она крепко, почти судорожно, обняла Кассиопею, словно пытаясь защитить от всего мира. На мгновение их окутало знакомое ощущение при аппарации — тугой, выворачивающий наизнанку рывок, — и все трое аппарировали, оставив позади лишь дым и пепел.

Прошло несколько дней с тех пор, как все вернулись в Англию. Для Кассиопеи это время превратилось в бесконечную, сводящую с ума пытку. Мариус постоянно пропадал в Министерстве магии, а она... она осталась наедине с оглушающей тишиной и разъедающими душу мыслями.

Девушка металась по своей комнате, словно загнанный зверь, не зная, куда себя деть. В висках стучала одна-единственная мысль, острая и ядовитая, как игла: «Зачем? Зачем?!» Она резко остановилась посреди комнаты, будто наткнувшись на невидимую стену. Сердце пропустило удар.

Это всё из-за неё. Как она могла быть такой слепой? Такой глупой? Что же ей теперь делать? Как избавиться от проклятия, которого, быть может, и нет вовсе? Но страх был реальным, ледяным. Ей нельзя никого любить... или всё-таки можно? Ответа не было. В голове царил хаос.

— Надо продолжать жить! — собственный голос показался ей чужим и хриплым. Она должна взять себя в руки.

Она подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела незнакомка с покрасневшими от слёз глазами и искусанными губами. Кассиопея с ожесточением вытерла влагу со щёк. Нет. Она не сдастся.

— Да, я буду жить, — прошептала она, но голос окреп, наливаясь сталью. — Несмотря ни на что. Я — благороднейшая госпожа Блэк!

Она вскинула подбородок так высоко, что заныла шея, и упёрла руку в бок — в жесте, полном вызова и гордыни. Её взгляд скользнул по обстановке в комнате, по стенам — презрительно и надменно, как она думала.

— Ха! Мы ещё посмотрим! — выкрикнула она в пустоту, погрозив кому-то невидимому кулаком. — Вы все увидите!

Злость и обида душили её, требуя выхода.

— Надо чем-то заняться! — стала бормотать девушка, лихорадочно бегая по комнате и хватая первые попавшиеся вещи. Руки дрожали, но она упрямо натягивала на себя одежду. — Надо отвлечься от этих проклятых мыслей!

Её движения были резкими, порывистыми — физическая боль была лучше этой мучительной пустоты внутри.

* * *

— Куда ты меня тащишь, Касси? Что на тебя нашло? — говорила Катарина, когда сегодня пришла на встречу с Кассиопеей Блэк. — Зачем ты меня позвала? У тебя что-то случилось? — забеспокоилась женщина.

Сейчас они находились в Косом переулке, и Кассиопея куда-то настойчиво тянула её за руку по булыжной мостовой.

— Что ты упираешься, Кэтти? Ничего у меня не случилось, что может случиться? Я просто хотела сделать тебе сюрприз. Ну ладно, ладно, расскажу: у тебя же сломалась палочка, и я обещала купить новую, вот и привела тебя сюда, — как всегда затараторила Блэк. — Так что не упирайся и пойдём скорей.

— Но у меня есть палочка, которую ещё в Париже дал твой брат. Тогда он принёс несколько палочек на выбор. Да, она мне не очень подходит, но я собиралась купить новую у Олливандера на днях, — заговорила Катарина.

— Да ты шутишь! У Олливандера она купит! Да его палками только в носу ковыряться! Всё, не упирайся, я обещала тебе купить самую лучшую палочку, — Кассиопея потянула женщину за собой.

Они подошли к лавке «Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла». Звякнул колокольчик, оповещая, что они вошли внутрь.

Внутри лавки царила атмосфера таинственности и уюта. Полумрак, который едва рассеивался мерцающими огоньками, парящими под потолком, создавал ощущение, будто само время здесь течёт иначе. Стены были отделаны тёмным деревом. Вдоль них тянулись стеллажи, на которых в специальных нишах покоились сотни палочек. Каждая из них была уникальна: от простых, гладко отполированных, до резных, украшенных перьями, камнями или рунами.

Мягкий свет исходил от старинных канделябров и парящих световых сфер, которые медленно меняли оттенок от тёплого янтарного до холодного лунного, освещая массивный деревянный прилавок в центре лавки, за которым стоял продавец или мастер.

На прилавке лежали бархатные подушечки для пробных палочек, увеличительное стекло, весы и инструменты для тонкой работы. Здесь же находилась старинная книга записей, куда заносили историю каждой проданной палочки.

В воздухе витал аромат старого дерева, редких масел и лёгкий флёр магии. Иногда слышался тихий звон — это палочки откликались на присутствие нового волшебника.

— О, мисс Блэк, приветствую вас! Вы опять за новой палочкой? Старая опять сломалась? — поздоровался мужчина за прилавком, он отложил что-то в сторону и заговорил с Кассиопеей.

— Здравствуйте, мистер Кидделл! Что вы, что вы, так шутите! Катарина, не обращай внимания. Мистер Кидделл такой шутник! Как у меня может сломаться палочка? Ха-ха, какая забавная шутка! — наигранно весело произнесла Кассиопея. — Мистер Кидделл, мы пришли подобрать палочку для мисс Бакстер.

Девушка подвела Катарину к прилавку и начала оглядываться, рассматривая окружение.

— Несколько раз уже покупала новую палочку, — прошептал Джимми Катарине, нагнувшись над прилавком и улыбнувшись. И громче спросил: — Так какая палочка была у вас раньше, мисс?

— Вот, — Катарина достала свою сломанную палочку.

— О, работа Олливандера! — Джимми покрутил палочку в руках и внимательно рассмотрел её. — Пройдите в ту комнату. Нужно точно определить, какая палочка вам подойдёт.

Открылась неприметная дверь в лавке, а за ней оказалась комната с рунами для замера параметров и подбора лучшей палочки.

Когда определили точные параметры, Джимми ушёл в подсобку и принёс несколько коробок с палочками, из которых Катарина выбрала подходящую.

— Так дорого! — причитала женщина, когда Кассиопея расплатилась, и они покинули магазин волшебных палочек.

— Да нормальные у него цены! Он лучший в Англии. Не переживай, я же обещала купить тебе самую лучшую палочку, — успокоила её Кассиопея. — Пойдём лучше отметим покупку твоей палочки, я угощаю.

— Нет, угощать буду я. Ты и так сделала мне слишком дорогой подарок! — сказала Катарина и направилась к кафе-мороженому Фортескью, где можно было полакомиться сладостями. — На это мне денег хватит.

— Отлично! Пойдём быстрей, что-то я проголодалась! — Кассиопея взяла подругу под руку.

При входе в кафе-мороженое они столкнулись с мужчиной средних лет.

— Куда ты лезешь, грязнокровка? — воскликнул он, когда Катарина случайно задела его, отвлекшись на разговор с Кассиопеей.

Женщина растерялась, но ей на помощь пришла Кассиопея.

— Ты сейчас это мне сказал, Шафик, или своему отражению? — рявкнула на него девушка. — Захотел войны с Блэками?

Мужчина побледнел и залепетал извинения, а затем быстро удалился.

— Почему он так испугался? — спросила Катарина.

— Ты будешь меня угощать или нет? Пойдём в кафе, я там всё тебе объясню, — Кассиопея потянула женщину в «Фортескью».

Когда они расположились за столиком, заказав всяких сладостей и напитки, Кассиопея стала рассказывать.

— Ты спросила, почему он так испугался. Тут всё просто: потому что я Блэк, — сказала девушка и помахала ложечкой. — Вот и весь ответ, — она хитро улыбнулась.

— Ты что-то не договариваешь, — серьёзно произнесла Катарина.

— Я всё договариваю, просто ты не понимаешь. Я Блэк. Объясню для незнающих историю нашей семьи: Блэки не просто так называются тёмными. Мы всегда правы, как говорит мой брат. Благороднейшее и Древнейшее Семейство! Если мы будем воевать, то будем делать это до конца. Мы всегда мстим за своих. Если он хочет жить, он не полезет к нам. Вот такие мы страшные! Что, испугалась? Ха-ха-ха! — весело рассмеялась Кассиопея.

— Твои шутки не смешные, — обиделась Катарина.

— Кто сказал, что это шутки? — уже серьёзно сказала Кассиопея. — Это факт, и все чистокровные об этом знают.

— Но тогда он может отомстить мне, у меня же нет кучи родственников, — испугалась Катарина.

— Кто Шафик! Я быстрее поверю, что он сейчас вытряхивает что-то из штанов, чем думает о мести, — Кассиопея беспечно махнула рукой.

— Но вдруг он что-то предпримет, — не успокаивалась женщина.

— Да ничего он не предпримет, — уверенно сказала Кассиопея, но, видя, что Катарина не успокаивается, добавила: — Хорошо, пошлю ему сову с предупреждением, что если полезет к тебе, то буду воспринимать как нападение на меня. Успокойся и ешь мороженое, а то оно у тебя уже почти растаяло.

Катарина слегка успокоилась, и они непринуждённо болтали какое-то время, а потом разошлись по своим делам. Катарина ещё раз поблагодарила Кассиопею за подарок.

* * *

Мариус прошёлся по кабинету и посмотрел на присутствующих. Кабинет был залит мягким светом, который лился из высоких окон и отражался от начищенного до блеска паркетного пола. Стены были отделаны светлым дубом, а на них висели живые портреты и картины. В центре комнаты стоял массивный стол из красного дерева, на поверхности которого лежало несколько книг, чернильница, лист бумаги и застывшее над ним перо, словно остановившееся на том месте, где писал хозяин кабинета. На углу столешницы стояла круглая бронзовая подставка с рунами, над которой парил глобус, медленно вращающийся вокруг своей оси.

Вдоль стен располагались витрины с диковинными артефактами: кристаллы, пульсирующие внутренним светом; серебряные сферы, внутри которых кружились крошечные вихри; и старинные жезлы, закреплённые на бархатных подушках. На одной из стен висело много старинных часов, показывающих разное время. В разных частях кабинета стояло несколько кресел и пара резных стульев. Книжный шкаф был почти пуст.

В кабинете находилось несколько человек. Около стола сидел Джаспер Муншиспер — лысеющий мужчина с цепким, проницательным взглядом и тонкими губами, которые он сейчас плотно сжал в ожидании. Рядом с ним Родерик Блэкторн — молодой парень с взъерошенными тёмными волосами и настороженным выражением лица, нервно теребивший край своего камзола. Чуть дальше сидел Персиваль Айронклоу — человек средних лет с аккуратно подстриженной бородой и суровыми чертами лица; его руки были сложены на груди, а взгляд не выражал ничего, кроме холодного спокойствия.

Таддеус Гримшоу — молодой парень с тонкими усиками и бегающими глазами — просто стоял у стены, переминаясь с ноги на ногу. В кресле в углу сидел полный мужчина Бальтазар Рэйвеншэдоу, одетый в тёмный бархатный костюм; он задумчиво разглядывал какой-то мелкий предмет на ладони, не обращая внимания на остальных. У окна стоял Кассиус Штормрайдер — молодой парень с длинным носом и высоким лбом; он смотрел на улицу, словно мысленно был далеко отсюда. У стены сидел Гидеон Фростборн — седеющий мужчина с глубокими морщинами на лице и усталым взглядом; его пальцы машинально постукивали по подлокотнику кресла.

Также присутствовали Катарина Бакстер — женщина с гордой осанкой и умным взглядом. И сестра Мариуса Кассиопея Блэк, чьи глаза блестели любопытством и лёгкой тревогой.

Все они были волшебниками. И Мариус собрал их у себя дома для одной цели — предложить им одно дело, которое было очень важным.

— Вы все знаете, что вся Европа захвачена сторонниками Грин-де-Вальда. Там идут чистки несогласных, навязываются их идеи. Кто не согласен — тех убивают. Несколько стран, в том числе и наша, объединились, чтобы противостоять им. Бои идут прямо сейчас, гибнут тысячи, сотни тысяч волшебников с той и другой стороны. Русские сдерживают их на востоке, здесь, на западе, уже мы их сдерживаем. Я сейчас описываю обстановку в мире, но собрал я вас не для этого. В министерстве принято решение создать группы, которые будут искать и ловить террористов у нас в стране — всех тех, кто связан с Грин-де-Вальдом и пытается разложить нас изнутри. Мне поручили создать и возглавить одну из групп. И сейчас я вас спрашиваю: вы присоединитесь к ней или нет?

Мариус посмотрел на собравшихся людей.

— Я никого не буду принуждать, понимаю: у некоторых есть семьи и многим есть что терять. Поэтому группу я формирую только из тех, кто согласен присоединиться добровольно.

Обведя всех своим пронзительным взглядом, он продолжил:

— Я даю вам время подумать. Несколько дней. А теперь не буду никого задерживать, можете заняться своими делами.

Люди в кабинете стали прощаться и расходиться по своим делам. В кабинете остались только Мариус, его сестра и Катарина Бакстер.

— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил Мариус.

— Я согласна присоединиться, — сказала Катарина.

— Ты точно уверена? — Мариус посмотрел на женщину.

— Да, уверена. Если они придут к власти, меня никто не пощадит. Поэтому я уверена, — решительно сказала Катарина.

— Хорошо, внесу тебя в список группы. А ты зачем здесь, Касси? — сказал Мариус и посмотрел на сестру.

— Как зачем? Я тоже присоединяюсь и не возражай! — произнесла Кассиопея, выставив руку вперёд и показывая, что не примет возражений. — Ты же знаешь, я без тебя никуда. Так что лучше буду с тобой вместе. Или ты предлагаешь мне сидеть всё время дома?

— Хорошо, но прошу: без твоих авантюр. Это серьёзное дело, постарайся не влезать в неприятности, — предупредил Мариус.

— Когда это я влезала в неприятности? Не было такого! Всё, пойдём, Катарина, покажу тебе дом и поболтаем о нашем, о женском! — позвала Кассиопея женщину и выскочила из кабинета.

Мариус только покачал головой.