Toujours Pur — всегда чисты (джен)

В просторном фойе кинотеатра царила звенящая тишина. Пустые ряды кресел, приглушённый свет и едва уловимый запах попкорна создавали ощущение заброшенности. Мариус огляделся: ни кассира, ни уборщицы, ни случайных прохожих. Только его шаги гулко отдавались эхом, пока он направлялся к дверям кинозала.

Внутри царил полумрак. Огромный экран заливал зал мягким светом, на котором разворачивалась история «Римских каникул» — фильма, о котором говорили все. Однако зал был почти пуст, что казалось странным и даже немного тревожным. Лишь в самом последнем ряду, почти у стены, одиноко сидела девушка. В руках она держала большое ведёрко с попкорном, изредка запуская в него руку.

Мариус, немного поколебавшись, направился к ней. Он опустился в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, нарушая тишину.

Девушка повернула голову и прижала палец к губам.

— Тс-с, — прошептала она, не отрывая взгляда от экрана. — Дай досмотреть.

В её голосе прозвучала лёгкая досада, смешанная с тоской. Она быстро сунула в рот горсть попкорна и продолжила жевать, не сводя глаз с Одри Хепбёрн.

Мариус устало откинулся на спинку кресла и тоже устремил взгляд на экран. Он решил дождаться окончания фильма и поговорить.

Фильм закончился, по экрану побежали титры.

— Зачем ты пришёл? — тихо, с горечью спросила Кассиопея, не отрывая взгляда от пустого экрана.

— Что с тобой, Касси? Ты сама не своя, — Мариус тревожно посмотрел на сестру. — Что ты делаешь? Ты нарушаешь Статус!

— И что с того?! — её голос дрогнул. — Мне всё надоело! Жизнь идёт, а мы не меняемся... Зачем это всё? Кого мы любим — те исчезают... Мне трудно дышать! — Кассиопея вздохнула, словно ей и правда не хватало воздуха. — Когда это закончится?

— Когда-нибудь закончится, успокойся, — он мягко взял её за руку. — Я же с тобой. Идём. Надо жить! Сейчас я уберу магию отсюда и пойдём домой.

— Да что мне за это будет? Они не посмеют даже сделать мне замечание, — Кассиопея тихо фыркнула, отворачиваясь.

— Неважно, посмеют или нет, — мягко сказал брат. — Незачем привлекать внимание. Сейчас я всё исправлю.

— Ты думаешь, мы сможем дожить до тех событий? — неожиданно спросила сестра, и в её голосе прозвучала тревога.

— Конечно, сможем, — ответил Мариус. Он старался говорить уверенно, но в его тоне слышалась надежда. — Я надеюсь.

— Хорошо, — Кассиопея резко встала. В руке у неё появилась палочка. Взмахнув ею, она испарила ведёрко попкорна и сняла свои чары с кинотеатра. — Пойдём, чего ты сидишь! — бодро сказала она и, посмотрев на испачканные маслянистым попкорном руки, вытерла их о рукав Мариуса.

Мариус взмахнул палочкой, очистив рукав от крошек и жира, и они аппарировали.

Кассиопея нервничала. Она несколько раз аппарировала, проверяя, нет ли за ней слежки. Посмотрев вдаль, она увидела небольшой парк — скорее, сад или большой сквер: там должен ждать связной. Нужно аппарировать прямо к месту встречи.

Парк был типичным для поздней осени в Париже: аллеи, усыпанные мокрыми листьями каштанов и платанов, казались золотисто-багряными коврами, но уже тронутыми первыми холодными дождями. Воздух был прозрачным и свежим, с лёгким запахом прелой листвы и влажной земли. Фонари, ещё не зажжённые, отбрасывали длинные тени на дорожки, а вдалеке виднелись изящные кованые скамейки, почти скрытые за низкими живыми изгородями. Ветер тихо шевелил голые ветви, и только редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы. В этом уединённом уголке города царила особая, немного меланхоличная атмосфера, идеально подходящая для тайной встречи.

Молодая женщина нервно оглядывалась — никого. Когда же придёт агент? Она никогда его не видела и поэтому нервничала, не зная, как он выглядит.

Внезапно перед ней появилась аппарировавшая девушка. Женщина направила на неё палочку и сразу узнала: заклятый враг ещё со школы, который нисколько не изменился.

— Не приближайся, Блэк! — угрожающе заговорила она. — Как вы меня вычислили? И сколько вас? Я живой не сдамся, не рассчитывай!

— Катарина, Катарина Бакстер. Давно не виделись, — Кассиопея направила палочку в сторону женщины.

Вдалеке появился мужчина, выйдя из невидимости, и палочкой запустил в воздух сигнал искрами.

— Хватай её, Блэк! — закричал он. — Схвати грязнокровку, она из сопротивления! — и побежал к ним.

Кассиопея аппарировала за спину женщины. Катарина даже не успела среагировать. «Всё, конец», — пронеслась мысль в её голове.

— Хватай меня за руку, Катарина! — прокричала ей Блэк и пустила убойное заклинание в мужчину.

Катарина схватилась за руку Кассиопеи, и они аппарировали, но недалеко — их выкинула из аппарации.

— Они успели поставить антиаппарационные чары! — прокричала Кассиопея, вскакивая на ноги. — Спина к спине! Вставай, Катарина! Нам не уйти, будем драться!

Они прислонились друг к другу, закружив по кругу. Катарина не понимала, как такое может быть: Блэк спасает ей жизнь. К ним, окружая, стали приближаться волшебники.

— Что происходит? — машинально спросила Катарина.

— Тебя вычислили, Катарина. И теперь уже и меня, — произнесла Кассиопея.

Завязалась драка. Заклинания летели в девушек, они отбивались яростно. Катарина восхитилась умениями Блэк: эта девушка танцевала, а не дралась, кружила в вихре заклинаний. И это та самая неуклюжая Блэк из школы?

— Как ты могла предать нас, Блэк? Ты же чистокровная, как мы! — прокричал кто-то из нападавших.

— Я никого не предавала! — крикнула Кассиопея. — Я всегда была на другой стороне! Засуньте в задницу ваше всеобщее благо!

Послышались крики и ругань. Кассиопея стала смещаться в сторону, оттесняя противников. скорей всего антиаппарационные чары стоят не на всем парке, думала она. Катарина следовала за ней. Так они дошли до границы парка. Многие из нападавших уже лежали на земле, но оставалось ещё много.

Женщина споткнулась и упала — что-то хрустнуло. В следующий миг Катарина почувствовала, как кто-то схватил её за руку, и тело скрутило от аппарации.

Она очутилась на крыше старинного здания в Париже. Черепица под ногами была тёмно-бордовой, местами выцветшей и покрытой тонким слоем пыли, а кое-где между плитками пробивался изумрудный мох. По краям крыши тянулись изящные кованые перила, местами тронутые ржавчиной, а в углах скопились сухие листья и мелкие веточки, занесённые ветром. Вдоль одной из стен виднелась массивная каминная труба, облицованная потрескавшимся кирпичом, из которой едва заметно тянуло дымком. На крыше стояли старые деревянные ящики, в которых когда-то, вероятно, хранили инструменты или припасы, а теперь они служили пристанищем для голубей. В одном из углов лежала забытая кем-то плетёная корзина, а рядом — выцветший от солнца и дождей полосатый матрас. Всё это создавало ощущение уюта и лёгкой заброшенности, словно крыша жила своей тайной жизнью, скрытой от глаз прохожих. Руку отпустили.

— Ну ты и гриффиндурка, Катарина! — послышался голос Кассиопеи.

— Сама ты слизень! — машинально ответила женщина.

И две девушки рассмеялись.

— Ладно, здесь не место говорить... — Кассиопея достала из сумочки небольшой предмет. — Хватайся, это портключ. У меня не было времени его активировать.

Катарина взялась за предмет и очутилась перед небольшим домом с изящным фасадом, украшенным лепниной. Окна с деревянными ставнями были обрамлены ящиками, в которых когда-то цвела герань, но сейчас, осенью, они опустели. Входная дверь, выкрашенная в глубокий синий, теперь гармонировала с фасадом дома, выполненным в сдержанных тёмных тонах. Уютный дворик, скрытый за кованой оградой, манил тенистой прохладой и ароматом опавшей листвы.

— Пошли! — Кассиопея провела её внутрь.

Внутри дом оказался больше, чем снаружи: к нему применялись чары незримого расширения.

Кассиопея потянула Катарину в глубину старинного дома, где за массивной дверью скрывалась небольшая, но очень уютная кухня. Здесь не было суеты и размаха — это место для доверительных бесед и настоящего волшебного уюта.

В центре стоял небольшой стол из тёмного дерева, покрытый кружевной скатертью. На столе — блюдо со свежими булочками, вазочка с мёдом и кувшин с ягодным морсом.

У большого каменного очага хлопотала домовушка-эльфийка. На ней была надета не простая наволочка, а красивое платье из тонкого полотна, расшитое разноцветными нитями. В руках она держала огромный медный половник с длинной резной ручкой, которым с невероятной грацией и лёгкостью помешивала варево в гигантском котле.

Вокруг неё кипела своя, магическая жизнь: посуда сама летала по кухне, ложки сами зачерпывали мёд, чайник поднимался над огнём, а тарелки выстраивались в воздухе в ожидании своей очереди; из котла поднимались клубы ароматного пара, наполняя всё помещение приятными запахами — корицы, яблок, свежей сдобы и лесных трав; по стенам порхали маленькие искорки, а в воздухе витало ощущение спокойствия.

— Тинки, дай что-нибудь поесть! — приказала Кассиопея домовому эльфу, когда они прошли в кухню и сели за стол.

Эльфа щёлкнула пальцами, и перед ними появились тарелки с едой.

— Располагайся, Катарина. Здесь нас не найдут.

— Почему не найдут? — женщина посмотрела на Блэк.

— Дом под Фиделиусом. О нём знает только мой брат... ну и теперь ты. Надо пересидеть какое-то время. Да не волнуйся! Рассказывай! — Кассиопея подперла щёки ладошками и уставилась на Катарину.

Женщина бросила взгляд на эльфийку, улыбнулась её усердию. Здесь царила гармония: магия домашнего очага и тепло, которое может подарить только настоящий волшебный дом.

— Что рассказывать? — спросила Катарина.

— Как ты дошла до такой жизни? Ну всё-всё вообще рассказывай! Давай-давай, начинай! Мне жуть как интересно! — замахала рукой Блэк.

Катарина хотела что-то сказать, но вспомнила: у неё что-то хрустнуло во время бегства. Она достала палочку и увидела, что та сильно надломилась — почти переломилась пополам. Слёзы навернулись сами собой; Катарина стала гладить её и шмыгать носом.

— Ты чего, Кэтти? Не плачь! Ну что ты? — начала успокаивать её Кассиопея.

— Это моя палочка... Она сломалась... Мы с мамой ходили её покупать у Олливандера... Как мне теперь без неё?.. — начала причитать Катарина.

— Да купишь новую! Чего ты плачешь? — беззаботно махнула рукой Кассиопея.

— Но они здесь дорогие... У меня нет столько денег... Да и её мы покупали с мамой... — она погладила палочку.

— Ну не плачь, Кэтти! Сходим и купим! Не переживай: я выберу тебе самую лучшую палочку и самую дорогую! У меня есть деньги... Ну не плачь! Оставишь эту на память вот и всё... — Кассиопея поднялась, подошла и обняла женщину. — Ну-ну... Что ты как маленькая? Хорошая девочка... Не плачь...

Когда Катарина успокоилась, они переместились в гостиную, в центре которой стоял массивный чайный столик из тёмного полированного дерева на изящно изогнутых ножках. Вокруг него располагались несколько кресел и диван с бархатной обивкой глубоких благородных оттенков: изумрудного, винного и тёмно-синего. Мебель была явно старинной: на подлокотниках виднелись следы времени, а резные детали шкафов покрывал тонкий слой патины.

На стенах висело лишь несколько картин в тяжёлых рамах. По магической традиции полотна были живыми: на них неспешно сменялись пейзажи, а с портретов смотрели предки со сдержанными и мудрыми лицами. Пол был устлан плотным ковром с выцветшим орнаментом, приглушавшим шаги. Молодая женщина и девушка вели непринуждённую беседу о пустяках за чашкой чая. Аромат свежей выпечки смешивался в воздухе с едва уловимым запахом цветов.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную влетел Мариус.

— Живая, — проговорил он, глядя на сестру. — Прошёл слух, что тебя раскрыли. Я же просил тебя не лезть в это, зачем ты вызвалась? Ты могла погибнуть.

— Да брось, что со мной может случиться? — беззаботно ответила Кассиопея. — Тем более кто, кроме меня, подходил на эту роль? Я же чистокровная ведьма, кто мог меня заподозрить?

— Но тебя раскрыли и разыскивают по всему Парижу. Теперь нам придётся уходить. — Мариус гневно посмотрел на сестру. — Почему ты всегда куда-то лезешь?

— Да ничего же не случилось, я не могла поступить по-другому. Не могла же я бросить там Кэтти.

— Ты вообще не должна была соглашаться на это. — Мариус устало сел в кресло. — И да, здравствуй, Катарина, давно не виделись.

— Здравствуй, Мариус, — поздоровалась Катарина.

— Теперь вы сидите здесь и не высовывайтесь. Я приведу сюда Оливера, ему я доверяю, пусть будет для надёжности, — сказал Мариус, пристально смотря на сестру.

— Да что нам будет? Дом под «Фиделиусом», зачем нам здесь кто-то ещё? — запротестовала Кассиопея.

— Не всё так просто. Даже я могу придумать несколько способов вычислить, где находится кто-то, спрятанный заклятием Доверия. Так что не возражай, — уверенно сказал Мариус.

— Ладно, ладно, что ты сразу так? Я просто спросила. Тащи сюда своего Оливера, — сестра, как всегда, сдалась.

— Так, теперь о том, что ты узнала, рассказывай, — сказал Мариус.

— Ничего такого. Я посещала все их приёмы — ну, ты знаешь, они сейчас много их проводят. Все радуются, что им удалось захватить здесь почти всё. У них здесь куча сторонников. Не знаю, что они планируют, но слухи ходят, что будут облавы на несогласных. Они и сейчас так делают, но хотят создать какую-то секретную службу, которая будет этим заниматься. И ещё... просто не знаю, правда это или нет, но они будут блокировать портключи, чтобы никто не мог воспользоваться порталами без их разрешения. Не знаю, как они будут это делать, но что будут — это точно. Многие об этом говорят, — Кассиопея начала рассказывать всё, что ей удалось узнать.

— Если они будут блокировать порталы, это станет проблемой. Надо срочно возвращаться в Англию. Там пока их не так много, они не так сильны, как здесь, и власть им не принадлежит, — Мариус встал. — Ладно, я ухожу. Приведу Оливера, и будем думать, как отсюда выбраться.

Не оборачиваясь, он быстрым шагом пересёк гостиную и скрылся за тяжёлой дубовой дверью. В коридоре послышались его удаляющиеся шаги, а затем всё стихло.

— Как ты попала сюда, Кэтти? — спросила Кассиопея, когда брат ушёл. — Я имею в виду, в сопротивление?

— Я путешествовала, когда всё это началось. Сначала я хотела отправиться в Англию, но пришлось остаться. Я познакомилась с людьми, которые были не согласны с тем, что пытаются делать сторонники Грин-де-Вальда. Так я и попала к ним. А ты как попала в сопротивление, Кассиопея? И почему тебя называют Таракашкой? Мне сказали встретиться с агентом Таракашка, я и не думала, что это будешь ты.

Катарина посмотрела на девушку, которая надулась и обиженно сопела.

— Я что-то не то сказала? — обеспокоенно спросила она.

— Я же просила! Просила их не называть меня так! Могли бы придумать что-нибудь героическое! «Боевая ведьма», например. Или «Тень». А они: «Ты же куда угодно пролезешь!». У-у-у! — она потрясла кулачком в воздухе. — Ты же согласна, Кэтти, что это неправильно?

Катарина расхохоталась.

— Ты такая милая, когда сердишься. Прямо как сердитый хомячок. Но всё же, как ты попала в сопротивление?

— Да никак я не попадала! Мы с самого начала тут. Мариус у нас, так сказать, идейный вдохновитель и главный. Ладно, пойдём спать. Тинки! — позвала она. — Отведи Кэтти в её комнату. Только не в ту, где клопы! В нормальную!

Уже прошла неделя с тех пор, как брат привёл в их убежище Оливера. Он оказался молодым парнем, но в его манере держаться чувствовалась твёрдость, закалённая испытаниями. Высокий, с правильными чертами лица и внимательным взглядом, он сразу привлёк её внимание. Оливер был не просто хорош собой — в нём ощущалась внутренняя сила, которая так притягивала Кассиопею. К тому же он оказался удивительно общительным, легко находя общий язык со всеми.

Кассиопея знала, что Оливер учился в Дурмстранге. Это чувствовалось в его скупых, выверенных жестах и в том, как он держал палочку — не как игрушку, а как продолжение руки. В его речи иногда проскальзывали твёрдые согласные северного диалекта, а взгляд оставался холодным и оценивающим, словно он постоянно просчитывал варианты развития событий.

Сегодня девушка решилась с ним объясниться. Тревога, поселившаяся в груди, не давала покоя: он ей очень нравился, и эта неопределённость становилась невыносимой. Она направлялась в рабочий кабинет, где, должен был находиться брат с Оливером.

Кассиопея осторожно приоткрыла массивную дубовую дверь. В комнате пахло старым пергаментом и пчелиным воском. У стола, склонившись над огромной картой, стояли её брат Мариус и Оливер. Карта была не просто географической — это был живой артефакт. Магические границы пульсировали мягким светом, а по пергаменту ползли крошечные надписи на латыни и рунах.

— Нам придётся аппарировать много раз, — глухо говорил Мариус, водя палочкой по извилистым линиям. — Слишком рискованно использовать порталы.

Кассиопея замерла на пороге. Она смотрела на профиль Оливера. Мысли путались: «Что же мне делать? А вдруг я ему не нравлюсь? Как мне поступить? Признаться или промолчать?» Она настолько погрузилась в свои переживания, что совершенно перестала слушать деловой разговор брата.

Дверь за её спиной скрипнула чуть громче, и в кабинет вошла Катарина. Женщина поздоровалась со всеми своим бархатным, спокойным голосом.

— Кэтти! Как я рада, что ты здесь! — воскликнула Кассиопея, подбегая к ней и хватая за руки. Это было спасением — разговор с подругой отвлечёт от мучительных сомнений.

Мариус поднял голову от карты:

— Хорошо, что вы пришли. Нам надо обговорить план наших дальнейших действий.

Все подошли к столу. Кассиопея с интересом уставилась на карту. На ней были изображены Франция и близлежащие страны — Бельгия, Швейцария, Германия. Граница между магическими и немагическими территориями была обозначена тонкой мерцающей чертой. По всей поверхности карты роились светящиеся точки: одни двигались медленно (патрули магической полиции), другие вспыхивали и гасли (сообщения о проверках).

— Вот здесь мы считаем самый безопасный маршрут, — Мариус указал палочкой на участок карты в районе Эльзаса. — Сейчас везде всё перекрыто. Чтобы выбраться из этой мышеловки, придётся много аппарировать короткими скачками. Не все могут аппарировать на дальнее расстояние без риска расщепления. Из-за этого мы решили проложить маршрут таким образом, чтобы все аппарировали в одни и те же точки сбора, чтобы не разделяться и не терять друг друга в суматохе.

— Это разумно, — кивнул Оливер. — В таких операциях главное — не разделяться. Если группа распадётся, нас будет легче выследить и уничтожить поодиночке.

Мариус продолжил:

— Изучите эти места хорошенько, чтобы не отстать от остальных. С нами будет ещё несколько человек из подполья.

Он сделал паузу и обвёл всех серьёзным взглядом:

— Теперь о важном: порталы блокируются. Мы выяснили это ценой жизней наших друзей. Как они это делают... Выяснилось, что нужно много волшебников: они используют заклинание «Табу», накладывая его на местность. Порталы просто не срабатывают. Внутри страны можно аппарировать свободно, но чтобы воспользоваться портключом... Нужна бумага от Министерства магии Франции. Нам не удалось её достать — такие разрешения выдают только лояльным семьям и персонам.

— Облавы участились. Теперь хватают всех, кто вызывает малейшее подозрение в нелояльности сторонникам Грин-де-Вальда.

— Всё важное я сказал. Теперь можете идти собираться. Подготовьтесь как следует: завтра ночью мы попытаемся покинуть эту страну и перебраться в Англию. Там пока ещё дышится свободнее.

Мы с Оливером ещё немного подумаем над деталями и сообщим вам.

Когда Мариус закончил говорить, Кассиопея почувствовала прилив смелости. Она подошла к Оливеру и лёгким движением пригладила его непослушную прядь волос.

— Нам нужно поговорить... Когда выберемся отсюда живыми и невредимыми. Я должна тебе кое-что сказать.

Слегка покраснев, она резко развернулась на каблуках и выбежала из кабинета так быстро, что чуть не сбила с ног появившуюся из ниоткуда домовую эльфийку Тинки.

Оливер остался стоять посреди комнаты. Его окликнул Мариус:

— Оливер, ты чего застыл? Нам нужно просчитать запасные варианты.

Кассиопея бежала по длинному коридору к себе в комнату. Лицо её горело огнём, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я сказала! Я почти сказала! Как стыдно! Какой позор».

Внезапно её окликнул знакомый голос:

— Кассиопея! Постой! Еле тебя догнала!

Девушка резко остановилась и обернулась. К ней спешила Катарина.

— А? Что? Просто задумалась... — очнулась от своих мыслей Кассиопея.

Она схватила подругу за руку и потянула за собой в сторону своей комнаты.

— Пойдём ко мне! Мне срочно нужно с тобой поговорить. И называй меня Касси! Я же просила тебя тысячу раз!

Кассиопея буквально втащила Катарину в свою комнату и захлопнула дверь.

Комната Кассиопеи была богато обставлена: резная мебель из тёмного дерева отражала пламя камина, а кровать под тяжёлым бархатным балдахином была завалена подушками с вышитыми рунами защиты (стандартная мера предосторожности). Тяжело дыша после бега по коридору, Кассиопея прижалась спиной к двери.

— Касси! Подожди! Ты куда меня тащишь? Всё-всё, я иду с тобой! Почему ты такая импульсивная? Ты чуть не свалила меня с ног! — возмутилась Катарина.

Кассиопея оторвалась от двери и сделала несколько нервных шагов по комнате.

— Я... я совершила ужасную глупость! Какой позор!

Она закрыла лицо руками.

— Я только что сказала Оливеру... ну... намекнула ему... что он мне нравится! Как неловко!

Она выглянула между пальцами на подругу.

— Я подошла к нему прямо там, при Мариусе на глазах! И сказала: «Мне нужно сказать тебе что-то очень важное». А потом убежала! Какой позор!

Катарина тихо рассмеялась и присела на край кровати.

— Ох, Касси... Это не глупость. Это называется «смелость». Хотя способ ты выбрала... экстравагантный.

Она похлопала ладонью рядом с собой:

— Присядь. Расскажи мне всё по порядку. И перестань метаться как кельпи в тесном пруду. Что именно ты ему сказала?

Кассиопея села рядом с подругой и спрятала пылающее лицо у неё на плече.

— Я пригладила ему волосы... это было так неловко... И сказала про важный разговор после побега. А теперь я думаю: вдруг он решит, что я легкомысленная? Или что я навязываюсь? Какой позор! А вдруг он подумает, что я хочу его усыновить? Ужас, ужас, что он мог подумать!

Катарина обняла её за плечи:

— Оливер не производит впечатления человека поверхностного. Он из Дурмстранга — там учат выдержке. Он поймёт твой намёк правильно. А то, что ты решилась... это даже хорошо для него будет. Мужчинам нравится определённость.

Кассиопея подняла голову:

— Ты правда так думаешь?

— Я уверена. А теперь давай собираться? Завтра тяжёлый день. Нужно проверить все и сложить самое необходимое в сумку с незримым расширением. Мариус прав — нужно быть готовыми ко всему.

Кассиопея глубоко вздохнула и кивнула:

— Да... ты права. Пойдём собираться. И спасибо тебе... за то, что выслушала мой бред про волосы Оливера.

Они поднялись с кровати одновременно — две подруги перед лицом большой опасности и одной маленькой девичьей тайны.

* * *

Она стояла, не в силах пошевелиться, а слёзы сами катились по щекам. В голове, словно заевшая пластинка, билась одна-единственная мысль: «Зачем? Зачем?». Перед глазами бушевал огонь, вздымаясь к свинцовому небу. Это было ужасное, завораживающее зрелище, но она не могла, не хотела отводить взгляд.

Всё началось с удачной аппарации. Их группа переместилась почти к самой границе, и поначалу всё шло гладко. Но их каким-то образом вычислили. Завязалась короткая, яростная схватка. Они отбились и аппарировали снова, но теперь их уже преследовали. Враги каким-то непостижимым образом находили их след. Стычки следовали одна за другой, выматывая силы, и в одной из них Оливера ранили.

В последней, отчаянной попытке уйти он вывалился из общего потока аппарации, не долетев до остальных. В тот краткий миг ей показалось, что он посмотрел прямо на неё. В его взгляде не было страха — лишь мрачная решимость.

А потом из аппарации показались преследователи. И между ней и ими стоял Оливер. Он снова посмотрел ей в глаза — прощально, твёрдо — и поднял палочку. Не колеблясь ни секунды, он бросился навстречу врагам. С кончика палочки сорвалось ревущее пламя и набросилось на волшебников. Они вспыхивали, как сухие спички, не успевая даже вскрикнуть.

Но огненный вихрь был неукротим. Пламя взметнулось ввысь и с той же яростью набросилось на своего создателя, объяв его всю фигуру.

И он тоже сгорел.

Она смотрела на этот ад и не могла поверить. «Почему? Почему именно он? За что?» Сердце разрывалось от боли. Кассиопея не могла сдвинуться с места. Слёзы текли и текли по щекам. Ветер разносил гарь и пепел.

— Уходим, Касси, — к ней подошёл брат и потянул за руку. — Это пламя «Азгарда», его семейное заклинание. Он не мог пока его контролировать. Сам мне говорил об этом. Уходим, он дал нам время. — Мариус потянул Кассиопею за собой.

В этот момент к ним подбежала Катарина. Лицо её было бледным, в глазах застыли слёзы. Не говоря ни слова, она крепко, почти судорожно, обняла Кассиопею, словно пытаясь защитить от всего мира. На мгновение их окутало знакомое ощущение при аппарации — тугой, выворачивающий наизнанку рывок, — и все трое аппарировали, оставив позади лишь дым и пепел.

Прошло несколько дней с тех пор, как все вернулись в Англию. Для Кассиопеи это время превратилось в бесконечную, сводящую с ума пытку. Мариус постоянно пропадал в Министерстве магии, а она... она осталась наедине с оглушающей тишиной и разъедающими душу мыслями.

Девушка металась по своей комнате, словно загнанный зверь, не зная, куда себя деть. В висках стучала одна-единственная мысль, острая и ядовитая, как игла: «Зачем? Зачем?!» Она резко остановилась посреди комнаты, будто наткнувшись на невидимую стену. Сердце пропустило удар.

Это всё из-за неё. Как она могла быть такой слепой? Такой глупой? Что же ей теперь делать? Как избавиться от проклятия, которого, быть может, и нет вовсе? Но страх был реальным, ледяным. Ей нельзя никого любить... или всё-таки можно? Ответа не было. В голове царил хаос.

— Надо продолжать жить! — собственный голос показался ей чужим и хриплым. Она должна взять себя в руки.

Она подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела незнакомка с покрасневшими от слёз глазами и искусанными губами. Кассиопея с ожесточением вытерла влагу со щёк. Нет. Она не сдастся.

— Да, я буду жить, — прошептала она, но голос окреп, наливаясь сталью. — Несмотря ни на что. Я — благороднейшая госпожа Блэк!

Она вскинула подбородок так высоко, что заныла шея, и упёрла руку в бок — в жесте, полном вызова и гордыни. Её взгляд скользнул по обстановке в комнате, по стенам — презрительно и надменно, как она думала.

— Ха! Мы ещё посмотрим! — выкрикнула она в пустоту, погрозив кому-то невидимому кулаком. — Вы все увидите!

Злость и обида душили её, требуя выхода.

— Надо чем-то заняться! — стала бормотать девушка, лихорадочно бегая по комнате и хватая первые попавшиеся вещи. Руки дрожали, но она упрямо натягивала на себя одежду. — Надо отвлечься от этих проклятых мыслей!

Её движения были резкими, порывистыми — физическая боль была лучше этой мучительной пустоты внутри.

* * *

— Куда ты меня тащишь, Касси? Что на тебя нашло? — говорила Катарина, когда сегодня пришла на встречу с Кассиопеей Блэк. — Зачем ты меня позвала? У тебя что-то случилось? — забеспокоилась женщина.

Сейчас они находились в Косом переулке, и Кассиопея куда-то настойчиво тянула её за руку по булыжной мостовой.

— Что ты упираешься, Кэтти? Ничего у меня не случилось, что может случиться? Я просто хотела сделать тебе сюрприз. Ну ладно, ладно, расскажу: у тебя же сломалась палочка, и я обещала купить новую, вот и привела тебя сюда, — как всегда затараторила Блэк. — Так что не упирайся и пойдём скорей.

— Но у меня есть палочка, которую ещё в Париже дал твой брат. Тогда он принёс несколько палочек на выбор. Да, она мне не очень подходит, но я собиралась купить новую у Олливандера на днях, — заговорила Катарина.

— Да ты шутишь! У Олливандера она купит! Да его палками только в носу ковыряться! Всё, не упирайся, я обещала тебе купить самую лучшую палочку, — Кассиопея потянула женщину за собой.

Они подошли к лавке «Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла». Звякнул колокольчик, оповещая, что они вошли внутрь.

Внутри лавки царила атмосфера таинственности и уюта. Полумрак, который едва рассеивался мерцающими огоньками, парящими под потолком, создавал ощущение, будто само время здесь течёт иначе. Стены были отделаны тёмным деревом. Вдоль них тянулись стеллажи, на которых в специальных нишах покоились сотни палочек. Каждая из них была уникальна: от простых, гладко отполированных, до резных, украшенных перьями, камнями или рунами.

Мягкий свет исходил от старинных канделябров и парящих световых сфер, которые медленно меняли оттенок от тёплого янтарного до холодного лунного, освещая массивный деревянный прилавок в центре лавки, за которым стоял продавец или мастер.

На прилавке лежали бархатные подушечки для пробных палочек, увеличительное стекло, весы и инструменты для тонкой работы. Здесь же находилась старинная книга записей, куда заносили историю каждой проданной палочки.

В воздухе витал аромат старого дерева, редких масел и лёгкий флёр магии. Иногда слышался тихий звон — это палочки откликались на присутствие нового волшебника.

— О, мисс Блэк, приветствую вас! Вы опять за новой палочкой? Старая опять сломалась? — поздоровался мужчина за прилавком, он отложил что-то в сторону и заговорил с Кассиопеей.

— Здравствуйте, мистер Кидделл! Что вы, что вы, так шутите! Катарина, не обращай внимания. Мистер Кидделл такой шутник! Как у меня может сломаться палочка? Ха-ха, какая забавная шутка! — наигранно весело произнесла Кассиопея. — Мистер Кидделл, мы пришли подобрать палочку для мисс Бакстер.

Девушка подвела Катарину к прилавку и начала оглядываться, рассматривая окружение.

— Несколько раз уже покупала новую палочку, — прошептал Джимми Катарине, нагнувшись над прилавком и улыбнувшись. И громче спросил: — Так какая палочка была у вас раньше, мисс?

— Вот, — Катарина достала свою сломанную палочку.

— О, работа Олливандера! — Джимми покрутил палочку в руках и внимательно рассмотрел её. — Пройдите в ту комнату. Нужно точно определить, какая палочка вам подойдёт.

Открылась неприметная дверь в лавке, а за ней оказалась комната с рунами для замера параметров и подбора лучшей палочки.

Когда определили точные параметры, Джимми ушёл в подсобку и принёс несколько коробок с палочками, из которых Катарина выбрала подходящую.

— Так дорого! — причитала женщина, когда Кассиопея расплатилась, и они покинули магазин волшебных палочек.

— Да нормальные у него цены! Он лучший в Англии. Не переживай, я же обещала купить тебе самую лучшую палочку, — успокоила её Кассиопея. — Пойдём лучше отметим покупку твоей палочки, я угощаю.

— Нет, угощать буду я. Ты и так сделала мне слишком дорогой подарок! — сказала Катарина и направилась к кафе-мороженому Фортескью, где можно было полакомиться сладостями. — На это мне денег хватит.

— Отлично! Пойдём быстрей, что-то я проголодалась! — Кассиопея взяла подругу под руку.

При входе в кафе-мороженое они столкнулись с мужчиной средних лет.

— Куда ты лезешь, грязнокровка? — воскликнул он, когда Катарина случайно задела его, отвлекшись на разговор с Кассиопеей.

Женщина растерялась, но ей на помощь пришла Кассиопея.

— Ты сейчас это мне сказал, Шафик, или своему отражению? — рявкнула на него девушка. — Захотел войны с Блэками?

Мужчина побледнел и залепетал извинения, а затем быстро удалился.

— Почему он так испугался? — спросила Катарина.

— Ты будешь меня угощать или нет? Пойдём в кафе, я там всё тебе объясню, — Кассиопея потянула женщину в «Фортескью».

Когда они расположились за столиком, заказав всяких сладостей и напитки, Кассиопея стала рассказывать.

— Ты спросила, почему он так испугался. Тут всё просто: потому что я Блэк, — сказала девушка и помахала ложечкой. — Вот и весь ответ, — она хитро улыбнулась.

— Ты что-то не договариваешь, — серьёзно произнесла Катарина.

— Я всё договариваю, просто ты не понимаешь. Я Блэк. Объясню для незнающих историю нашей семьи: Блэки не просто так называются тёмными. Мы всегда правы, как говорит мой брат. Благороднейшее и Древнейшее Семейство! Если мы будем воевать, то будем делать это до конца. Мы всегда мстим за своих. Если он хочет жить, он не полезет к нам. Вот такие мы страшные! Что, испугалась? Ха-ха-ха! — весело рассмеялась Кассиопея.

— Твои шутки не смешные, — обиделась Катарина.

— Кто сказал, что это шутки? — уже серьёзно сказала Кассиопея. — Это факт, и все чистокровные об этом знают.

— Но тогда он может отомстить мне, у меня же нет кучи родственников, — испугалась Катарина.

— Кто Шафик! Я быстрее поверю, что он сейчас вытряхивает что-то из штанов, чем думает о мести, — Кассиопея беспечно махнула рукой.

— Но вдруг он что-то предпримет, — не успокаивалась женщина.

— Да ничего он не предпримет, — уверенно сказала Кассиопея, но, видя, что Катарина не успокаивается, добавила: — Хорошо, пошлю ему сову с предупреждением, что если полезет к тебе, то буду воспринимать как нападение на меня. Успокойся и ешь мороженое, а то оно у тебя уже почти растаяло.

Катарина слегка успокоилась, и они непринуждённо болтали какое-то время, а потом разошлись по своим делам. Катарина ещё раз поблагодарила Кассиопею за подарок.

* * *

Мариус прошёлся по кабинету и посмотрел на присутствующих. Кабинет был залит мягким светом, который лился из высоких окон и отражался от начищенного до блеска паркетного пола. Стены были отделаны светлым дубом, а на них висели живые портреты и картины. В центре комнаты стоял массивный стол из красного дерева, на поверхности которого лежало несколько книг, чернильница, лист бумаги и застывшее над ним перо, словно остановившееся на том месте, где писал хозяин кабинета. На углу столешницы стояла круглая бронзовая подставка с рунами, над которой парил глобус, медленно вращающийся вокруг своей оси.

Вдоль стен располагались витрины с диковинными артефактами: кристаллы, пульсирующие внутренним светом; серебряные сферы, внутри которых кружились крошечные вихри; и старинные жезлы, закреплённые на бархатных подушках. На одной из стен висело много старинных часов, показывающих разное время. В разных частях кабинета стояло несколько кресел и пара резных стульев. Книжный шкаф был почти пуст.

В кабинете находилось несколько человек. Около стола сидел Джаспер Муншиспер — лысеющий мужчина с цепким, проницательным взглядом и тонкими губами, которые он сейчас плотно сжал в ожидании. Рядом с ним Родерик Блэкторн — молодой парень с взъерошенными тёмными волосами и настороженным выражением лица, нервно теребивший край своего камзола. Чуть дальше сидел Персиваль Айронклоу — человек средних лет с аккуратно подстриженной бородой и суровыми чертами лица; его руки были сложены на груди, а взгляд не выражал ничего, кроме холодного спокойствия.

Таддеус Гримшоу — молодой парень с тонкими усиками и бегающими глазами — просто стоял у стены, переминаясь с ноги на ногу. В кресле в углу сидел полный мужчина Бальтазар Рэйвеншэдоу, одетый в тёмный бархатный костюм; он задумчиво разглядывал какой-то мелкий предмет на ладони, не обращая внимания на остальных. У окна стоял Кассиус Штормрайдер — молодой парень с длинным носом и высоким лбом; он смотрел на улицу, словно мысленно был далеко отсюда. У стены сидел Гидеон Фростборн — седеющий мужчина с глубокими морщинами на лице и усталым взглядом; его пальцы машинально постукивали по подлокотнику кресла.

Также присутствовали Катарина Бакстер — женщина с гордой осанкой и умным взглядом. И сестра Мариуса Кассиопея Блэк, чьи глаза блестели любопытством и лёгкой тревогой.

Все они были волшебниками. И Мариус собрал их у себя дома для одной цели — предложить им одно дело, которое было очень важным.

— Вы все знаете, что вся Европа захвачена сторонниками Грин-де-Вальда. Там идут чистки несогласных, навязываются их идеи. Кто не согласен — тех убивают. Несколько стран, в том числе и наша, объединились, чтобы противостоять им. Бои идут прямо сейчас, гибнут тысячи, сотни тысяч волшебников с той и другой стороны. Русские сдерживают их на востоке, здесь, на западе, уже мы их сдерживаем. Я сейчас описываю обстановку в мире, но собрал я вас не для этого. В министерстве принято решение создать группы, которые будут искать и ловить террористов у нас в стране — всех тех, кто связан с Грин-де-Вальдом и пытается разложить нас изнутри. Мне поручили создать и возглавить одну из групп. И сейчас я вас спрашиваю: вы присоединитесь к ней или нет?

Мариус посмотрел на собравшихся людей.

— Я никого не буду принуждать, понимаю: у некоторых есть семьи и многим есть что терять. Поэтому группу я формирую только из тех, кто согласен присоединиться добровольно.

Обведя всех своим пронзительным взглядом, он продолжил:

— Я даю вам время подумать. Несколько дней. А теперь не буду никого задерживать, можете заняться своими делами.

Люди в кабинете стали прощаться и расходиться по своим делам. В кабинете остались только Мариус, его сестра и Катарина Бакстер.

— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил Мариус.

— Я согласна присоединиться, — сказала Катарина.

— Ты точно уверена? — Мариус посмотрел на женщину.

— Да, уверена. Если они придут к власти, меня никто не пощадит. Поэтому я уверена, — решительно сказала Катарина.

— Хорошо, внесу тебя в список группы. А ты зачем здесь, Касси? — сказал Мариус и посмотрел на сестру.

— Как зачем? Я тоже присоединяюсь и не возражай! — произнесла Кассиопея, выставив руку вперёд и показывая, что не примет возражений. — Ты же знаешь, я без тебя никуда. Так что лучше буду с тобой вместе. Или ты предлагаешь мне сидеть всё время дома?

— Хорошо, но прошу: без твоих авантюр. Это серьёзное дело, постарайся не влезать в неприятности, — предупредил Мариус.

— Когда это я влезала в неприятности? Не было такого! Всё, пойдём, Катарина, покажу тебе дом и поболтаем о нашем, о женском! — позвала Кассиопея женщину и выскочила из кабинета.

Мариус только покачал головой.

Мариус, постучавшись и получив разрешение, вошёл в комнату сестры.

В центре просторной спальни возвышалась массивная кровать с балдахином. Четыре резные деревянные стойки, украшенные искусной резьбой в виде вьющихся лоз и мифических существ, поддерживали тяжёлый бархатный полог глубокого изумрудного цвета. Ткань ниспадала мягкими складками, создавая ощущение уединённого островка покоя. Кровать была застелена плотным покрывалом с золотистой вышивкой, а у изголовья возвышалась горка подушек в шёлковых наволочках.

Напротив кровати, на противоположной стене, висел огромный портрет в тяжёлой золочёной раме. Однако он был полностью занавешен плотной тёмно-синей шторой, которая крепилась к карнизу изящными кистями. Штора не пропускала ни лучика света, и о том, что изображено на портрете, можно было лишь догадываться.

Одна из боковых стен комнаты словно жила своей жизнью: вместо обычных обоев её украшали волшебные картины. Там сменяли друг друга пейзажи с плывущими облаками, морские виды с покачивающимися на волнах кораблями и диковинные сады, где цветы распускались прямо на глазах. Картины двигались, но это были не портреты людей — лишь ожившие сцены природы и архитектуры.

Вдоль одной из стен стоял внушительный шкаф для одежды. Его массивные дубовые створки были украшены тонкой резьбой, повторяющей мотивы виноградной лозы и фантастических птиц. Ручки шкафа были выполнены в виде змеиных голов с кольцами в пасти. Дверцы плотно прилегали друг к другу. Шкаф выглядел так, словно хранил множество тайн и воспоминаний, а его лакированная поверхность мягко отражала свет, добавляя комнате уюта и благородства.

Обстановку дополняли массивный комод из тёмного дерева с медными ручками, старинное зеркало в резной раме и мягкий ковёр с восточным орнаментом, приглушавший шаги. В воздухе витал тонкий аромат цветочных духов и едва уловимый запах женских благовоний, наполнявший спальню атмосферой уюта и загадочности.

По комнате, словно загнанный зверь, металась Кассиопея. Её пальцы нервно теребили край шёлковой накидки, а в каждом шаге чувствовалось плохо скрываемое напряжение.

— Что ты так нервничаешь? — Мариус посмотрел на сестру, и в его голосе прозвучала усталая забота.

— Я думала о твоей работе. Вдруг наш запрет свяжет нам руки? Что, если он не даст нам ничего сделать? — её голос дрогнул, а взгляд, обращённый к брату, был полон тревоги. Она остановилась у окна, но не стала отдёргивать штору, будто боялась увидеть что-то пугающее снаружи.

— Это маловероятно, — спокойно возразил Мариус. — Мы обходим всех, кто с ним связан, за милю.

— Но вдруг кто-то всё же встретится? Мы же до конца не знаем, кто с кем связан! — воскликнула она, и в её интонации зазвенели панические нотки. Она резко развернулась, и её юбки взметнулись вихрем.

— Пойми, — мягко, но настойчиво стал объяснять брат, — люди, связанные с теми событиями, — их сейчас почти никого нет в этом времени или их очень мало. А их родственники... они не из тех, кто станет лезть на рожон.

— Но многие из них помешаны на чистоте крови! Они открыто поддерживают Грин-де-Вальда! Вдруг кто-то из них попадётся нам на пути? Что нам тогда делать? — её голос сорвался почти до шёпота, а руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

Мариус тяжело вздохнул и терпеливо продолжил:

— Это маловероятно. Да, они кричат о чистоте крови на каждом углу, но на деле лишь выжидают. Они поддерживают Грин-де-Вальда только на словах, а сами ждут, кто победит, чтобы примкнуть к сильнейшему. Они не полезут в драку, пока исход неясен: им есть что терять. Так что успокойся. Да и мы будем работать где-нибудь на задворках Англии. Вряд ли встретим там кого-то из них. А если и встретим случайно — просто обойдём стороной.

Кассиопея медленно опустилась на край кровати. Плечи её поникли.

— Может, ты и прав... Но у меня дурное предчувствие. Оно гложет меня изнутри.

— Не знаю. Я ничего такого не чувствую. Ты же помнишь: когда мы оказываемся рядом с теми, кто причастен к тем событиям, нас словно отталкивает невидимая сила. Это наш оберег. Сейчас я даже замечаю, что само Время помогает нам, отдаляя от опасности. Так что вряд ли с нами может что-то случиться. Тем более от простого разговора: без злого умысла ничего не происходит. Перестань себя накручивать. Лучше соберись: завтра у нас важная встреча с группой и распределение задач.

Она лишь молча кивнула, погружённая в свои мысли.

— Хорошо... Можешь идти. Мне надо переодеться.

Кассиопея резко встала и почти подбежала к массивному шкафу. Рывком распахнув дверцы, она скрылась внутри.

— И да! — раздался приглушённый голос из глубины гардероба. — Мне нужно купить одежду! Мне просто нечего надеть!

— Ты только за этим меня позвала через Тинки? Тебе больше ничего не нужно, и нет никаких других вопросов? — спросил Мариус.

— Да, только за этим. Да иди же уже, мне надо переодеться!

Мариус лишь покачал головой, развернулся и вышел.

«Нечего надеть», — думал он, шагая по коридору. — «Целый шкаф с незримым расширением забит до отказа! Целая комната одежды».

Мариус остановился перед дверью из массивного тёмного дуба. Её поверхность украшала тонкая резьба с изображением переплетённых ветвей и магических символов, которые едва заметно мерцали в полумраке. Ручка была кованая, в виде головы змеи; по периметру двери проходил изящный металлический орнамент.

Он открыл её и вошёл в комнату. Дверь открылась почти бесшумно, словно заботясь о покое своего хозяина. Да, это была комната Мариуса.

В центре его комнаты стояла массивная кровать с резным изголовьем из тёмного дерева. Покрывало глубокого изумрудного или сапфирового цвета было расшито серебряными узорами, напоминающими созвездия. На подушках лежали мягкие пледы, а в изножье кровати небрежно брошен тёплый клетчатый плед — он так и манил прилечь после долгого дня.

Рядом с кроватью возвышался высокий старинный шкаф; дубовые створки украшала тонкая резьба и потускневшие медные ручки. Благодаря заклинанию незримого расширения внутри он был гораздо больше, чем казался снаружи. За дверцами скрывалась целая гардеробная: на вешалках висели пальто, несколько костюмов и пара мантий; рубашки и разная обувь для города и природы занимали свои места; на полках аккуратно сложены шарфы и шапки. В потайных отделениях хранились редкие ингредиенты для зелий и зачарованные предметы.

У окна располагался массивный письменный стол из тёмного полированного дерева. На его поверхности лежала стопка книг по чарам и зельеварению; рядом стояли чернильница с пером и несколько свитков. Старинная настольная лампа мягко переливалась в лучах света; на стене над столом висела подвижная карта звёздного неба: на ней можно было разглядеть траектории полёта мётел и созвездия, видимые только волшебникам.

Воздух в комнате был пропитан сложным букетом ароматов: свежестью чистого льна; лёгким запахом древесины от мебели; нотками крепкого чая с бергамотом (это Тинки поставила его для хозяина) и едва уловимым ароматом сушёных трав из маленького мешочка в ящике стола. Иногда сюда доносился запах дождя и мокрой листвы из приоткрытого окна — он смешивался с уютным теплом домашнего очага.

Мариус прошёлся по комнате и сел за стол. Надо было расписать обязанности членов группы. Все приглашённые согласились участвовать; теперь ему нужно составить план: кто чем будет заниматься; выделить их обязанности; выбрать зельеваров и следопытов; определить тех, кто лучше подойдёт для захвата и уничтожения (хотя всем придётся принимать участие). Но главное — выделить сильные стороны каждого члена группы: кто к чему более расположен.

Побарабанив пальцами по столу, он придвинул к себе перо и чернильницу; взял чистый лист бумаги и задумался. Он хотел позвать Горация на роль зельевара, но отказался от этой идеи: опасности не для него; не тот характер.

Кого же назначить на эту роль?

Постучав кончиком пера по бумаге, он начал писать, но отвлекся на свои мысли: «Хорошо, что новый министр не скупится на оплату специалистам по борьбе с Грин-де-Вальдом и его сторонниками, поэтому многие соглашаются и вступают в организацию по поиску всяких террористов (да таких групп, как у него несколько, потому что работать нужно по всей стране). Но ладно, нужно писать и не отвлекаться на посторонние мысли».

Перо заскрипело по бумаге.

* * *

Мариус коротко постучал костяшками пальцев по массивной двери и, не дожидаясь ответа, решительно толкнул её. Он вошёл в кабинет, и его окутал густой, тяжёлый воздух, пропитанный запахом дорогого табака, старой бумаги и воска для полировки мебели.

Это было огромное, мрачное помещение с высоким потолком, теряющимся в полумраке. Стены были обшиты тёмными деревянными панелями, на которых висели потускневшие от времени портреты суровых предшественников нынешнего хозяина. Единственными источниками света служили настольная лампа под зелёным абажуром, заливавшая рабочий стол ярким, но замкнутым кругом света, и несколько свечей в массивном канделябре.

— О, Мариус! — голос тучного мужчины, сидевшего за столом, прозвучал неожиданно громко в этой тишине. Он оторвался от бумаг, и его круглое лицо расплылось в фальшиво-радушной улыбке. — Проходи, располагайся.

Не вставая с кресла, он лениво взмахнул палочкой. Из тёмного угла кабинета с тихим скрипом вылетело тяжёлое кожаное кресло и мягко опустилось рядом со столом, приглашая гостя сесть. В то же мгновение стул, на котором обычно сидели просители, с грохотом улетел в противоположный угол, словно его сдуло ураганом. Жест был демонстративным, властным.

Мариус едва заметно поморщился. Он хмыкнул, понимая, что этот показной трюк — не просто проявление гостеприимства, а способ напомнить о разнице в их положении. Но он также знал: за этой бравадой скрывается страх и зависимость.

— С чем пришёл? — голос хозяина кабинета стал деловым и сухим, как только Мариус опустился в предложенное кресло.

— Принёс документы на подпись, — спокойно ответил гость, положив на край стола тонкую кожаную папку. — Здесь расписано, какое будет подразделение и его функции. Всё расписал, как и просили.

Толстяк подался вперёд, его глаза алчно заблестели при виде бумаг. Он быстро пролистал страницы.

— Замечательно! — он откинулся на спинку кресла и самодовольно улыбнулся. — Теперь мне есть с чем идти к министру. Может, какие-то пожелания будут? Я постараюсь выбить лучшие условия, но всё же подумай, чего не хватает. Пока на министра давят со всех сторон, обвиняя его в бездействии, он согласится на многое. Он сейчас как загнанный гипогриф.

Мариус выдержал паузу, внимательно глядя на собеседника. Он чувствовал его нетерпение и нервозность.

— Да, есть одна просьба, — наконец произнёс он ровным тоном. — Это нужно для дела.

— Не тяни книлза за хвост! Говори как есть! — перебил его мужчина, раздражённо постукивая пальцами по столешнице.

— Хорошо. Мне нужно разрешение на портключи, — сказал Мариус и добавил тише, но твёрже: — На все возможные случаи. Я знаю, что по всему миру накладывают «Табу» на все перемещения таким способом. Так вот, мне нужно максимальное количество разрешений.

Улыбка сползла с лица толстяка. Он замер на секунду, а затем снова забарабанил пальцами по столу.

— Да, запрос у тебя... конечно... — протянул он с сомнением. — Ладно, постараюсь выбить. Конечно, только сколько получится... — он вздохнул. — Придётся подгадать момент, когда министр будет в хорошем расположении духа. Ты же понимаешь, что сейчас это редкость. Все давят и давят, сами ничего не делают, только критикуют!

Мариус подался вперёд, его взгляд стал острым как бритва.

— Я всё понимаю. Но ты постарайся. Это очень важно для дела. Желательно на всю группу.

Он сделал акцент на последних словах и добавил с нажимом: — Ты же знаешь: если тебе понадобится моя помощь... я постараюсь помочь.

Толстяк нервно сглотнул. Он прекрасно понимал скрытый подтекст этой фразы: «Я знаю твои тайны». Его лицо покраснело ещё больше.

— Я тебя понял! — воскликнул он и резко взмахнул руками в воздухе. — Постараюсь изо всех сил! Не знаю когда, но я тебе сообщу.

Он встал из-за стола и начал хаотично сгребать бумаги в стопку, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — Если у тебя всё, то мне пора на доклад!

Мариус медленно поднялся.

— Хорошо. Буду ждать вестей.

Он развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Оставшись один, толстяк шумно выдохнул и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Фух! Как же мне от него не по себе... Но придётся выполнять обещания... Что же я при нём всегда такой болтливый?

Мариус шёл по тускло освещённому коридору прочь от этого душного кабинета. На его губах играла едва заметная холодная улыбка.

«Как же легко ими манипулировать... Простенькое заклинание легилименции — и этот напыщенный индюк обещает золотые горы».

«И даже разрешение на портключи для всех возможных случаев выпросил бы... кроме спальни королевы», — подумал он про себя с усмешкой.

— Ты долго ещё будешь возиться? — обратилась Кассиопея к Мариусу. — Я устала и хочу отдохнуть.

— Потерпи немного, сейчас закончу! — Мариус поднял палочку.

— У меня уже всё болит от напряжения! — заныла Кассиопея.

— Хватит ныть, не так уж ты и устала! Я больше вымотался, — возразил Мариус сестре и продолжил своё дело.

— Да ты и так тут накрутил больше, чем надо, — пробурчала Кассиопея. — Мне срочно нужно принять ванну, я вся грязная!

— Когда ты успела испачкаться? Здесь же нет грязи? — Мариус покрутил головой, оглядываясь.

— Когда мы делали это на чердаке, — невозмутимо ответила сестра. — Там был комод со старыми вещами, весь пыльный.

— И зачем ты к нему полезла? — Мариус направил палочку.

— Мне захотелось на что-то упереться, — гневно взглянула Кассиопея на брата. — Я чуть не упала, споткнувшись обо что-то на полу. А ты был сзади, мог бы подержать, но ты всегда думаешь только о своих делах.

— Ну всё, я почти закончил, сейчас пойдём, — Мариус посмотрел на дом Гриммо, 9. — Надо ещё наложить заклинания Доверия, будешь хранителем.

— Ладно, давай быстрее!

Кассиопея тоже осмотрела дом.

— Ты накрутил на него больше чар, чем на доме дяди. Теперь никто его не увидит.

— Да, теперь на этом месте будет пустырь. Все будут думать, что дом снесли, а отводящие чары не дадут приблизиться к нему. Все просто будут забывать, зачем сюда идут, и уходить назад, — Мариус посмотрел на Кассиопею. — Пошли, надо применить «Фиделиус», и мы будем в полной безопасности. Ну, почти в полной.

Они поднялись по ступенькам крыльца и вошли в дом.

— Надо будет сделать здесь ремонт, — сказала Кассиопея, оглядывая гостиную.

Комната была с потемневшими от времени деревянными балками под потолком, стены обшиты потёртыми панелями, а массивный камин из грубого камня — всё это создавало ощущение запущенности.

В центре комнаты стоял крепкий, массивный диван с высокой спинкой, обтянутый плотной тканью с выцветшим узором. Рядом с ним — два глубоких кресла, в которых сидели они с Мариусом. Между ними — низкий столик из тёмного дерева, на котором стоял старинный подсвечник, несколько потрёпанных книг, а также чашки с чаем и сладости. Вдоль стен стояли шкафы и комоды, их поверхности покрыты мелкими царапинами и следами времени, но мебель всё ещё крепка и надёжна. На полках — фарфоровые статуэтки, старинные часы с маятником, стопки пергаментов и пара-тройка магических артефактов, назначение которых уже никто не помнит. В углу — массивный письменный стол с резными ножками, на нём — чернильница, перья и стопка пожелтевших писем.

Камин занимал почти всю одну из стен. Его каменная кладка была покрыта сажей, а над полкой висело большое зеркало в тяжёлой раме, в котором иногда мелькали странные тени. На каминной полке — несколько фотографий в деревянных рамках, старые часы и пара подсвечников с огарками свечей. Пол устлан плотным ковром с восточным орнаментом, местами вытертым от долгих лет службы.

— Зачем? Меня всё устраивает, — спросил Мариус.

— Так надо. Ты ничего не понимаешь. Займусь как-нибудь этим сама. Нужно будет всё тут привести в порядок, чтобы было как у нас в Париже. Тебе же понравилось, как я там всё устроила? — Кассиопея посмотрела на брата взглядом, не принимающим возражений.

— Делай как хочешь. Ты вроде немного отдохнула. Приступим. Надо наложить «Фиделиус» и назначить тебя хранителем, — сказал Мариус и встал.

— Хорошо, приступим! — вскочила с кресла Кассиопея.

Зазвучали слова заклинания, и в доме начала твориться сильная магия.

* * *

Мариус лично выбирал штаб-квартиру. Это было здание из тёмного камня, увитое плющом, с высокими окнами и массивной дверью. Дом окружал густой сад, где магические растения росли вперемешку с обычными, а по дорожкам были расставлены магические фонари.

Когда вся группа собралась у входа, Мариус уверенно повёл их внутрь. Сразу за дверью их встретила просторная прихожая с высоким сводчатым потолком. На стенах висели не магические портреты, а простые, но элегантные картины в строгих рамах. Пол был выложен мраморной плиткой с тонким узором. В углу стояла массивная вешалка для мантий, а рядом — изящная подставка для зонтов и тростей.

Все расположились в центральном помещении — большом зале с длинным полированным деревянным столом, где проходили сегодняшние собрания. Вокруг стояли удобные кресла с высокими спинками, обитые тёмным бархатом. На стенах висели подробные карты магического мира и сложные схемы защитных заклинаний. В камине уютно потрескивал огонь.

— Камин ещё не подключён к общей сети. Думаю, не стоит этого делать, — объяснил Мариус, когда кто-то спросил об этом, и пояснил: — Так меньше шансов нас найти. Теперь перейдём к главному. Нужно защитить всех членов группы. Вот, возьмите, — он раздал собравшимся изящные маски для лица, — это маски, меняющие внешность.

Мариус взял одну, надел её и прикоснулся палочкой. Его лицо изменилось: теперь перед всеми сидел смуглый мексиканец с выразительными чертами.

— Принцип действия я вам показал. Разберётесь сами с настройками. Всегда на работе носить их — так будет сложнее нас вычислить. Теперь перейдём к вашим домам и семьям. Все дома и квартиры защитить «Фиделиусом». Сами выбирайте хранителя, никому о нём не говорите. Связь будем держать через сов, если что-то понадобится срочно. А теперь я покажу вам дом — здесь будет наша штаб-квартира. Запомните планировку.

Все пошли за ним.

— Одна из комнат полностью отведена под библиотеку. Здесь будут храниться книги, которые нам понадобятся: с заклинаниями и по другим специальностям.

Он открыл дверь в комнату, где книги были расставлены на стеллажах из тёмного дерева, а между рядами стояли лестницы на колёсиках. В центре находился большой стол для чтения, освещённый старинным светильником.

Дальше настал черёд кухни и столовой.

Кухня напоминала уютную деревенскую избу: большой очаг, полки с банками, в которых хранились специи и редкие ингредиенты. На столе стоял чайник с горячим чаем и блюдо со свежим печеньем. Но здесь они не стали задерживаться — он повёл всех на второй этаж, где было несколько спален, каждая из которых оформлена в своём стиле: от строгой и минималистичной до уютной и почти домашней. В каждой комнате — кровать с балдахином, письменный стол и шкаф для одежды. На тумбочке — лампа с мягким светом.

В доме царило ощущение защищённости и уюта, несмотря на серьёзность происходящего.

Показав дом, они все опять вернулись в большой зал.

— Мариус, — обратился к нему Джаспер Муншиспер, лысеющий волшебнок с тонкими губами и проницательным взглядом, — можешь подробнее рассказать, чем мы будем заниматься.

— Да, конечно, но сначала возьмите, — Мариус достал несколько металлических жетонов с защитными заклинаниями и рунами. — Это наша защита от авроров и других представителей власти. Покажете им их, и вас отпустят, если вы применили даже непростительное или убили кого-то при куче свидетелей. Но не стоит ими злоупотреблять. Таддеус, это я в первую очередь к тебе обращаюсь: не стоит, если ты сопрёшь что-то и тебя поймают, сразу тыкать его представителям власти.

— Да ты чего, Мариус, я даже не думал о таком! — запротестовал Таддеус Гримшоу, до этого крутивший жетон и улыбающийся.

— Ладно, не будем об этом. Мы все знаем тебя, так что я предупредил — на этом всё. Да, это всех касается: не злоупотребляйте! — Мариус посмотрел на присутствующих. Кассиопея отвела взгляд. «Надо будет с ней поговорить, а то влезет куда-нибудь», — явно что-то задумала, подумал он.

— Но всё же можешь рассказать подробнее, чем предстоит заниматься? — спросил Гидеон Фростборн.

— Да всё просто, я уже говорил: будем искать и ловить террористов и других приспешников Грин-де-Вальда. — Мариус встряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и продолжил объяснять: — Нам дали полномочия на это вплоть до применения непростительных и убийства на месте преступления. Но нельзя этим злоупотреблять. Мы не режим Грин-де-Вальда, где хватают и убивают всех несогласных с ними. Нужно тщательное расследование и доказательства. Главное — не перейти черту, чтобы нас с ними не ассоциировали. Мы подчиняемся напрямую кабинету министра, и им не нужно, чтобы их поливали грязью. Работать будем на окраине Англии подальше от Лондона. Теперь перейдём к распределению обязанностей: Гидеон будешь нашим зельеваром.

Гидеон Фростборн молча кивнул в знак согласия.

В этот момент в разговор вмешалась Катарина Бакстер:

— А что насчёт разведки? Я могла бы взять на себя сбор информации в городе и слежку за подозрительными лицами.

Мариус одобрительно кивнул:

— Отличная идея, Катарина. Будешь нашим связным и разведчиком.

Затем он обратился к ещё одному волшебнику — Персивалю Айронклоу человеку средних лет с аккуратно подстриженной бородой и суровыми чертами лица: — Персиваль, ты займёшься физической подготовкой группы и будешь отвечать за боевую защиту.

Персиваль коротко кивнул:

— Сделаю всё возможное.

Дальше Мариус стал называть обязанности каждого из группы. Завязалась оживлённая дискуссия о том, кто чем будет заниматься и кто не согласен что-то делать — обычное деловое обсуждение.

— Теперь выберем позывные. Я уже прикинул, кого как назвать. Вот послушайте, — привлёк внимание всех Мариус, обводя взглядом собравшихся. — Гидеон, будешь Дедом. Объяснять ничего не надо, все и так поняли почему.

Гидеон, сидевший в углу, лишь хмыкнул и кивнул, не поднимая глаз.

— Дальше: Персиваль — будешь Боксёром, тут тоже всё понятно.

Персиваль усмехнулся, демонстративно разминая костяшки пальцев.

— Таддеус — Стилет, Катарина — Отличница, Джаспер — Док.

Катарина фыркнула, скрестив руки на груди:

— Как в школе, честное слово.

— А я буду Тенью! — перебила брата Кассиопея, вскакивая со своего места. В её голосе звенел вызов.

Мариус устало вздохнул и улыбнулся сестре:

— Ты остаёшься с прежним позывным и не возражай. Все уже к нему привыкли. Как и я.

Кассиопея надула губы и демонстративно отвернулась:

— Да, твой не отличается от фамилии, не то что у меня!

— Ну да, «Чёрный» не отличишь от фамилии, но не я его придумал, — парировал Мариус, теряя терпение. Он хлопнул ладонью по столу, обрывая спор. — Всё, мы больше не будем это обсуждать. У нас ещё несколько человек.

Он перевёл взгляд на Бальтазара:

— Бальтазар — будешь Громилой. Понятно и просто.

Бальтазар лишь пожал плечами:

— Мне всё равно.

Мариус на секунду задумался, глядя на Родерика:

— Родерик, тут я не знаю, что придумать. Предлагайте свои варианты.

В комнате повисла тишина. Джаспер задумчиво потёр подбородок:

— Может, «Волк»? Он всегда держится особняком.

Родерик криво улыбнулся, но промолчал.

— И последний: Кассиус — будешь Умником.

Кассиус потёр нос и тихо хмыкнул:

— Оригинально.

Мариус обвёл всех взглядом:

— Теперь можете возражать и предлагать свои варианты. Кроме тебя, Кассиопея.

Все стали говорить, поднялся небольшой шум. Гидеон что-то буркнул себе под нос, Персиваль громко рассмеялся над чьей-то шуткой. Бальтазар молча кивнул в знак согласия. Возражения звучали вяло: большинство было согласно, и вскоре всё оставили как есть.

Люди начали расходиться по своим делам — нужно было позаботиться о собственной безопасности и безопасности своих семей.

Тупик переулка был тёмным, почти зловещим — как будто сам воздух здесь пропитался отчаянием и едким запахом мусорных баков. Вдалеке, сквозь влажный туман, слышался гул портовых кранов и редкие, протяжные гудки пароходов — Бристоль всё ещё жил своей морской жизнью даже по ночам, несмотря на затемнение. В углу за этими самыми баками то ли блевал, то ли делал что-то другое какой-то магл — его силуэт казался уродливой тенью на фоне обшарпанной стены с выцветшей рекламой чая Twinings, чей фасад был испещрён следами от осколков. «Ну да, типичный вечер в Бристоле», — мысленно усмехнулся Мариус, невольно содрогнулся, огляделся ещё раз, вслушиваясь в вязкую тишину, и поспешил к выходу из тупика.

Да, это был один из выходов, отделяющий магическую часть города от магловской. Во всех городах Англии они были почти одинаковы — узкие, неприметные, будто стыдящиеся своего существования. «Да, он согласен, что вход должен быть неприметным, но не в помойке же», — подумал он, выходя на широкую улицу. Воздух здесь был пропитан сыростью и запахом угольного дыма — вечными спутниками сороковых годов. Город жил своей жизнью, несмотря на войну и постоянные тревоги. По мостовой грохотали редкие грузовики, окна были заклеены крест-накрест бумажными полосами — на случай бомбёжки. Люди спешили по своим делам, кутаясь в поношенные пальто и шарфы. Мариус влился в этот поток.

Многие думают, что волшебники ничего не знают о маглах, но это не так — все прекрасно всё знают. Многие живут в смешанных поселениях с маглами, ходят с ними по одним улицам, ездят на их транспорте и многое другое. Так что если увидите волшебника, восхищающегося какими-то магловскими изобретениями или ещё чем-то, то, скорее всего, он либо притворяется, либо на самом деле недалёкого ума. «Хотя, — усмехнулся Мариус про себя, — некоторые просто обожают делать вид, что впервые видят автомобиль. „О, чудо магловской инженерии! Как оно не взрывается?“» Да, есть и такие волшебники, которые не блещут умом. Им дают, например, какую-нибудь должность в министерстве, которая не очень нужна, или делают начальником отдела таких же идиотов, который ни за что, по сути, не отвечает, — и вот человек занят и никому не мешает. Да, конечно, зарплату ему будут платить маленькую, но всё же он будет при деле — и это, видимо, главное. «Главное, чтобы не начал изобретать заново магическое радио», — хмыкнул Мариус.

Так он думал, идя к своей цели. Ещё пара улиц — и он будет на месте. Воздух пах напряжением: он чувствовал, что сегодня произойдёт что-то важное. «Или не произойдёт. Но я хотя бы прогулялся».

Чёрный ход встретил его звенящей, почти осязаемой тишиной. «Тишина? В портовом Бристоле? Что-то тут не так», — насторожился Мариус.

Поднявшись по скрипучей лестнице на чердак, он подошёл к окну. Надел маску, превращая лицо в мексиканское, трансфигурировал парик на волосы и аппарировал в комнату с открытым окном здания напротив. Воздух на мгновение сгустился, а затем он уже стоял посреди помещения, оглядываясь по сторонам.

— Добрый вечер, — поздоровался он с человеком в комнате, стараясь выглядеть уверенно и изобразить самую невозмутимую британскую улыбку. — Как наши результаты?

— Пока никаких результатов, — ответил ему Персиваль, устало потирая переносицу. — Мы стараемся не применять магию: приходится наблюдать через бинокль или подзорную трубу. Это как пытаться поймать дым руками… или уговорить кота сесть на диету.

Персиваль повёл Мариуса в соседнюю комнату с окнами на противоположную сторону здания.

— Начальство пришло! — окликнул Персиваль парня, следившего в бинокль за окнами напротив. Тот вздрогнул, оторвался от окуляра и торопливо выпрямился.

— Хорошо. — Парень отвлёкся, передав бинокль другому человеку рядом.

— Докладывай: что увидели и в деталях! — Мариус присел на стул в комнате, пристально глядя на докладчика.

— Да пока ничего не увидели… — начал Родерик нервно теребить край рубашки. — Мы точно знаем: это волшебники. Квартира им не принадлежит; хозяева-маглы куда-то пропали — скорее всего их нет в живых. Применяют магию: не таятся, но и не слишком её показывают. По сути ведут себя как все; но что-то в них есть странное… Будто они играют с нами. Или может просто забыли, что за ними следят. Как кот который делает вид что не воровал сливки.

— И что странного ты заметил? — спросил Мариус подаваясь вперёд. Его пальцы непроизвольно сжались на подлокотниках.

— Они что-то чувствуют… Точнее не так: они скорее всего знают что за ними следят… — Родерик понизил голос до шёпота будто боялся что его услышат за стеной. — Иногда проскальзывает у них во взглядах что-то такое… Будто они нас видят даже когда мы прячемся. Как будто у них встроенный радар на шпионов.

— Ты уверен в этом? — Мариус напрягся и посмотрел пристальным почти хищным взглядом в окно.

— Скорее да чем нет… — неопределённо ответил парень. — Иногда кажется что они просто ждут когда мы ошибёмся.

— Хорошо я тебя понял… — Мариус резко встал со стула и подошёл к окну. Его лицо стало жёстким улыбка исчезла а голос зазвучал холодно и твёрдо. — Хватит игр! Мы имеем дело не с любителями а с кем-то кто знает правила лучше нас! Если они действительно знают что мы здесь значит они готовы! А мы должны быть готовы ещё больше!

Он обернулся к команде.

— Слушайте внимательно! — продолжил он, чеканя каждое слово. В комнате повисла тяжёлая тишина. — План меняется! Мы захватываем их сейчас! Трое против нас, но они опасны! Боксёр! Бери двоих и зайди с чёрного хода! Волк! Ты с остальными остаёшься здесь со мной, будешь прикрывать и блокировать отступление! Я иду первым!

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

— Никаких ошибок! Никаких импровизаций! Действуем быстро, чётко, без лишнего шума! Если что-то пойдёт не так сразу отступаем!

Вопросов не последовало.

— Тогда за дело! — коротко бросил Мариус и обернулся к окну.

Выждав какое-то время, он аппарировал. Воздух с хлопком схлопнулся за спиной, и он оказался в тёмном, пыльном помещении — прямо напротив той самой квартиры, за которой они следили уже несколько дней. Родерик материализовался рядом через мгновение, его лицо было напряжено. Коротким, резким жестом он приказал остальным оставаться на месте и не высовываться.

Мариус не стал тратить время на слова. Он резко щёлкнул крышкой часов на цепочке — звук получился оглушительным в повисшей тишине — и рванул к первому подозреваемому. В ту же секунду пол под ногами ожил: доски вздыбились, словно живые щупальца, пытаясь схватить его за ноги. Мариус среагировал мгновенно: крутанулся на месте, отводя поток магии в сторону. С грохотом часть стены осыпалась, а противника с силой впечатало в уцелевшую перегородку, скрутив его тело в неестественной позе.

Родерик действовал зеркально: его противник уже лежал на полу, опутанный невидимыми путами. Но третий успел среагировать. Он швырнул в них сгусток фиолетового пламени. Мариус и Родерик синхронно выставили щиты — проклятие с треском разбилось о невидимую преграду. Не теряя ни секунды, преступник развернулся и бросился к чёрному ходу. Перед тем как исчезнуть в коридоре, он сделал быстрый пасс в сторону своих подельников, лежавших без движения.

— Я за ним! — рявкнул Мариус, срываясь с места. — Проверь этих двоих!

Преступник мчался напролом. Он не бежал — он крушил всё на своём пути. Стены лопались, как картон, осыпая его градом штукатурки и щепок. Он ломился прямо к позиции Персиваля. Мариус нёсся следом, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Он не успевал сократить дистанцию. В последний момент, когда спина беглеца уже почти скрылась за очередным проломом, Мариус вскинул палочку: простое следящее заклинание сорвалось с кончика и впилось в край плаща убегающего.

Преступник вылетел прямо на Персиваля и его группу. Он даже не замедлился. Резкий взмах палочки — и Персиваль вместе со своими людьми обмякли, как марионетки с обрезанными нитями. Они осели на мокрую мостовую у чёрного хода. Выйдя из-под действия зеркального мира, преступник аппарировал с громким хлопком.

Мариус остановился, тяжело дыша. Воздух был пропитан пылью и запахом гари. Он снова щёлкнул часами. Мир дрогнул: трещины на стенах затянулись, обломки поднялись в воздух и бесшумно встали на свои места. Зеркальный мир был отменён.

Он подошёл к лежащему Персивалю и резко встряхнул его за плечо.

— Очнись!

Персиваль дёрнулся и открыл глаза, судорожно глотая воздух.

— Что... что это было? — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Легилимент, — выдохнул Мариус. Его голос дрожал от пережитого напряжения. — Чертовски сильный. Врождённая способность. Хорошо, что он драпал со всех ног, а то бы нам всем мозги вскипятил так же, как своим дружкам. Я прав, Волк?

Родерик подошёл ближе, его лицо было мрачнее тучи.

— Да уж, — процедил он сквозь зубы. — У его приятелей вместо мозгов теперь каша. Сидят в углу, слюни пускают. Что дальше делаем?

Мариус посмотрел на пустое место, где только что стоял преступник.

— Пусть пока успокоится. Я повесил на него маячок.

Он обвёл взглядом своих людей: бледных, растерянных, но живых.

— А вы... Займитесь окклюменцией. Срочно. Чтобы эта дрянь больше не повторилась.

* * *

Посмотрев на карту, по которой неспешно, с какой-то издевательской медлительностью двигалась одна-единственная точка, Мариус нахмурился. В груди неприятно кольнуло дурное предчувствие. Они знали, что за ними следят. Знали, но не спешили убежать, не пытались спрятаться в тени переулков или затеряться в толпе. Напротив, они словно выставляли себя напоказ.

Зачем? — этот вопрос пульсировал в висках тупой болью. Мариус чувствовал: это ловушка, изящная и коварная. Они отвлекали внимание. От чего-то важного, от чего-то, что сейчас происходило в другом месте. Но как узнать, от чего именно? Как разглядеть истинную цель за этой дымовой завесой?

Его взгляд снова метнулся к карте. Легилимент. Вот кто был ключом к разгадке. Он не таился. Совсем. Его уверенность была почти осязаемой, она буквально разливалась в воздухе. Он был убежден, что почувствует слежку, что прочтет мысли любого, кто осмелится приблизиться. К нему так просто не подойти — он был силен, он был защищен. И эта показная открытость лишь подтверждала догадку: он — очень важная фигура. Не пешка, а ферзь в этой опасной партии.

Мариус сжал кулаки. Отвлекающий маневр. Классика. Нужно было действовать хитрее. Приставить к легилименту «хвост», но такого, который не выдаст себя ни жестом, ни мыслью. Того, кто сможет слиться с тенью, стать невидимкой для чужого сознания. А остальные... остальные пусть ищут то, от чего их так отчаянно отвлекают. Пусть ищут настоящую угрозу.

Но кого подослать? Кого из своих людей он может рискнуть отправить? Мариус перебирал в уме варианты, и каждый казался ему недостаточно надежным, недостаточно ловким или умным.

Тихий, но настойчивый стук в окно вырвал его из тяжелых раздумий. На подоконнике сидела крупная сова, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. Птица смотрела на него огромными янтарными глазами, словно тоже была частью этого заговора.

Мариус впустил вестницу и отвязал от её лапки небольшой свиток. Развернув пергамент, он пробежал глазами по строчкам, и его собственные губы медленно растянулись в холодной, хищной улыбке.

— Интересно... — тихо произнес он в пустоту комнаты, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Весьма интересно.

Он аккуратно свернул письмо и положил его на стол. Решение пришло само собой, словно подсказанное кем-то свыше.

— Надо навестить старого знакомого, — уже громче и увереннее сказал Мариус, чувствуя, как азарт вытесняет тревогу. Пора было менять правила игры..

Кассиопея сидела на самом краешке кровати, нервно болтая туфлёй на ступне. Её взгляд был рассеян, а мысли витали где-то далеко. Катарина, уютно устроившись в глубоком кресле напротив, лениво наблюдала за подругой. Воздух в комнате был пропитан привычной вечерней скукой, которую они разбавляли пустой болтовнёй.

— Ты знаешь, они такие надменные, — вдруг фыркнула Катарина, и в её голосе проскользнули нотки плохо скрытого раздражения.

Туфля Кассиопеи замерла в воздухе, повиснув на самых кончиках пальцев. Девушка резко подалась вперёд, в её глазах вспыхнул огонек любопытства.

— Ты о ком? — спросила она, понизив голос до заговорщического шёпота.

— Да, я о Малфоях. Встретила их на днях в Лондоне. Идут такие... гордые, как будто весь мир им принадлежит. Лорды, короли... Тьфу! — Катарина картинно закатила глаза и откинулась на спинку кресла.

Интерес Кассиопеи угас так же быстро, как и появился. Она безразлично пожала плечами, и туфля снова начала своё монотонное движение туда-сюда.

— А, я-то думала... — протянула она скучающе.

Но Катарина не унималась. В ней проснулся азарт сплетницы.

— Но почему они так себя ведут? — не отставала она, подавшись к подруге.

Кассиопея лишь небрежно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Да все об этом знают, — бросила она лениво.

Заинтригованная Катарина не отставала:

— О чём ты? Я не в курсе.

В этот момент Кассиопея преобразилась. Она резко выпрямилась, глаза её заблестели озорным и немного зловещим блеском. Она наклонилась к Катарине так близко, что их волосы почти соприкоснулись.

— Так ты не знаешь? — прошептала она. — Это большая тайна. Которую знают абсолютно все!

Катарина невольно повторила её движение, поддавшись вперёд. Атмосфера сгустилась от предвкушения.

— Что за тайна? Говори!

Кассиопея выдержала театральную паузу, наслаждаясь моментом. Затем её лицо приняло выражение крайнего презрения.

— Этим они компенсируют свой недостаток! — произнесла она с ядовитой ухмылкой.

Катарина нахмурилась в замешательстве:

— Какой недостаток?

И тут Кассиопею прорвало. Она выпалила фразу на одном дыхании, и её голос звенел от смеси злорадства и смеха:

— Недостаток мужской силы! Говорят, они скорострелы! И вообще... всякое такое. Такой позор! Хи-хи-хи!

Она уже не могла сдерживаться. Её звонкий смех заполнил комнату. Откинувшись на кровать, она колотила ладонью по матрасу, не в силах остановиться. Туфли слетели с ног, улетев в разные стороны.

Катарина сначала смотрела на неё с укором, а потом не выдержала и махнула рукой:

— Да ну тебя! Я думала, ты расскажешь что-то по-настоящему ужасное и загадочное.

— Так это же ужасно! Хи-хи-хи! — задыхалась от смеха Кассиопея. — Такой позор!

Катарина посмотрела на беснующуюся подругу и вдруг тоже улыбнулась. А потом её улыбка переросла в громкий, заливистый хохот.

— Теперь я понимаю их надменность! — сквозь смех выдавила она. — Когда все про тебя знают такое... волей-неволей будешь ходить с высоко поднятой головой!

И две подруги рассмеялись вместе, находя утешение в своей маленькой женской мести над гордыми и надменными волшебниками. Их смех, звонкий и немного нервный, эхом разлетелся по комнате, на мгновение развеяв тишину. Но веселье быстро угасло, оставив после себя лишь пустоту и лёгкое смущение.

Насмеявшись, Кассиопея сдула с лица непослушную прядь волос и снова плюхнулась на кровать. Подушки жалобно пшикнули под её весом. Она повернулась к Катарине, и в её глазах уже плясали озорные искорки.

— Слушай, Кэтти, у меня к тебе дело, — начала она заговорщицким шепотом, словно боясь, что даже стены могут их подслушать.

Катарина, до этого бездумно перебиравшая складки своего платья, мгновенно напряглась. Её плечи чуть заметно дрогнули, а пальцы сжали ткань крепче.

— Что за дело? — настороженно спросила она, и голос её прозвучал непривычно глухо. Радость от недавней шутки испарилась без следа.

Кассиопея на секунду замялась, теребя край рукава. На её лице промелькнула тень неуверенности, но тут же сменилась привычной беспечностью.

— Не знаю, как сказать... — протянула она. — Нужно проследить за одним местом.

Предложение повисло в воздухе, тяжелое и неуместное. Катарина медленно подняла на неё взгляд. В её глазах читалась не просто настороженность, а глубокая тревога.

— Ты же знаешь, что нам лучше ничего не делать, пока Мариус не прикажет, — голос Катарины стал стальным. Она выпрямилась, словно готовясь к обороне. — Сейчас затишье. Ничего срочного нет, но в любой момент может что-то начаться. Мы не имеем права рисковать.

— Да не бойся ты так! — Кассиопея легкомысленно махнула рукой, пытаясь отмахнуться от опасений подруги как от назойливой мухи. — Мы быстро всё проверим. Никто не узнает. Вдруг там и нет ничего? — она натянуто улыбнулась, но улыбка вышла кривой и неубедительной. — Ну что, ты мне поможешь?

Катарина тяжело вздохнула. Её лицо стало серьезным и обеспокоенным.

— Я не знаю, Кассиопея... Это как-то неправильно. Может... может, расскажешь Мариусу? И он сам решит, что делать.

— Да ну! Это неинтересно! — тут же затараторила Кассиопея, боясь дать подруге время на раздумья. Её голос стал быстрее и выше. — Мы бы вдвоем проверили и уже доложили о результате! Не знаю, что ты переживаешь! Да там ничего и нет скорей всего! — она тараторила без остановки, словно пытаясь убедить в первую очередь саму себя. — Просто мне любопытно... вот и всё. Так ты со мной? Или мне одной туда идти?

Катарина молчала. Она смотрела на подругу — такую уверенную внешне, но почему-то отводящую взгляд. Она видела это нетерпение в её глазах, эту странную нервозность в движениях. И она знала: если откажет сейчас, Кассиопея действительно пойдет одна. А этого допустить было нельзя.

— С тобой... — наконец выдохнула Катарина, понимая, что отговорить её не выйдет. Голос её был полон обреченности. — Но только посмотрим! Слышишь? Только посмотрим. Не будем никуда лезть.

— Да никуда мы лезть не будем! — слишком быстро и уверенно выпалила Кассиопея. В её голосе звенел фальшивый энтузиазм. — Просто посмотрим.

Катарина долго смотрела на неё после этих слов. В голове у неё закрались первые холодные сомнения: правильно ли она поступила? Что-то в этой затее было не так.

Кассиопея же сидела напротив и упорно отводила глаза, делая вид, что её крайне интересует узор на ковре. Она старалась не встретиться с Катариной взглядом ни на секунду. И от этого становилось ещё тревожнее.

Что-то было не так. Совсем не так.

* * *

Сердце Катарины билось так громко, что ей казалось — этот стук эхом отражается от старых кирпичных стен сарая. Холодный ночной воздух обжигал лёгкие, а пальцы, сжимавшие рукав подруги, побелели от напряжения.

— Ты уверена, что там вообще что-то есть? — голос Катарины дрогнул, превратившись в едва слышный шёпот. Она выглянула из-за плеча Кассиопеи, и её взгляд скользнул по тёмным очертаниям угольного склада. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь далёким уханьем совы.

Кассиопея лишь отмахнулась, но в её глазах горел азартный, почти безумный огонёк. Она всегда была такой — бесстрашной до безрассудства.

— Конечно, есть, я уверена! — прошептала она в ответ, и в её голосе смешались восторг и предвкушение тайны. — Сейчас вроде никого нет... Тихонько прокрадёмся внутрь и посмотрим.

Кассиопея не стала дожидаться ответа. Она бесшумно, словно тень, выскользнула из укрытия и на цыпочках двинулась к двери небольшого здания напротив. Каждый её шаг был выверен, но Катарина видела, как подрагивают её плечи от волнения.

— Подождите! — Катарина резко дёрнула подругу за руку, заставив её остановиться. Кассиопея обернулась с раздражённым недоумением, но Катарина уже не смотрела на неё. Она вскинула палочку, и воздух вокруг них сгустился, задрожал, а затем стал абсолютно прозрачным для чужих глаз. Чары невидимости легли на них плотным коконом.

— Теперь идём, — выдохнула Катарина, чувствуя, как магия пульсирует вокруг них.

Они подкрались к массивной двери. Кассиопея осторожно потянула за ручку, и та поддалась с протяжным, душераздирающим скрипом, от которого у Катарины по спине пробежал мороз. Девушки замерли на мгновение, боясь вздохнуть. Но вокруг по-прежнему было тихо.

Внутри их встретил длинный коридор. Тусклый свет редких факелов выхватывал из темноты влажные стены, покрытые пятнами плесени и копоти. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и чего-то тухлого.

— Видишь? Тут чары расширения... — голос Кассиопеи сорвался на шёпот. Она крепче сжала руку Катарины.

— Вижу... — тихо проговорила Катарина в пустоту. Её голос прозвучал глухо и неуверенно. — Но это ничего не значит.

— Так, сейчас и проверим! — Кассиопея решительно потянула её вперёд, вглубь коридора.

Они прошли его до конца и замерли на пороге открывшегося пространства. То, что они увидели, заставило их одновременно ахнуть. Перед ними раскинулась огромная территория, уходящая за горизонт. Это было невозможно: они находились внутри маленького здания! Но магия расширения пространства творила чудеса. Это был целый зоопарк: ряды клеток с экзотическими существами уходили вдаль под открытым небом.

Внезапно совсем рядом послышались грубые мужские голоса и смех. Девушки инстинктивно прижались друг к другу.

— Держимся вместе! — прошипела Катарина, и они, не размыкая рук, рванули вперёд под покровом невидимости. Они едва успели скрыться за неприметной дверью в стене одного из вольеров.

Очутившись в кромешной темноте помещения, они замерли, тяжело дыша. Катарина прижалась ухом к двери, вслушиваясь в удаляющиеся шаги.

— Подождём здесь... — прошептала она в темноту. Её голос дрожал от смеси страха и гнева. — Это просто контрабандисты... Почему они тебя заинтересовали?

— Неважно... — голос Кассиопеи прозвучал неуверенно и как-то слишком тихо для неё самой. — Они выглядели подозрительно...

Внезапно Катарина напряглась.

— Ты слышишь? Что-то шуршит... — она затаила дыхание. — И здесь как-то странно пахнет...

Кассиопея молчала несколько секунд.

— Ничего не слышу... но пахнет и правда не очень... — признала она наконец.

Они медленно повернулись спиной к двери, вглядываясь в непроглядную черноту комнаты. Внезапно эта тьма ожила. Прямо перед ними открылись два огромных светящихся глаза, полных нечеловеческой ярости и голода.

Катарина вскрикнула от ужаса раньше, чем успела подумать. Её рука сама собой взметнулась вверх, и к потолку взмыл яркий шар света.

То, что предстало их взору, было воплощением кошмара. Огромная чешуйчатая голова с пастью, усеянной рядами острых как бритва зубов, нависла над ними. Существо издало утробный рык.

— Дракон! — закричали подруги хором.

Их визг смешался с оглушительным рёвом чудовища. В панике они бросились друг другу в объятия, закрывая глаза и крича так громко, что казалось, сейчас рухнут стены.

Грохот распахиваемой двери заглушил их крики. В помещение ворвались люди с палочками наперевес. Они действовали быстро и слаженно: вспышки заклинаний ударили в дракона, заставив его отступить вглубь вольера с обиженным рёвом.

Но для подруг всё было кончено. В один миг рухнула не только магия невидимости, но и их хрупкое самообладание. Сердце Катарины ухнуло куда-то в пятки, когда их окружила плотная стена чужих, враждебных лиц. В следующее мгновение тугие верёвки, пахнущие сыростью и пылью, грубо впились в кожу, стягивая запястья и щиколотки так крепко, что стало трудно дышать. Они не могли даже пошевелиться, превратившись в беспомощные куклы.

— Ну и кто вы такие? — голос мужчины со шрамом, пересекавшим всё его лицо от виска до подбородка, прозвучал низко и хрипло, словно скрип несмазанной двери.

— Да что ты с ними церемониться, Грохот? — перебил его смуглый молодой парень с наглой ухмылкой. Он нетерпеливо поигрывал коротким ножом, перекидывая его из руки в руку. — Сейчас вольём зелье правды и допросим с пристрастием. Узнаем, кто такие и что они вызнали.

— Не спеши, Мелкий, — сурово осадил его Грохот. Он медленно обвёл девушек тяжёлым взглядом, под которым Кассиопея почувствовала себя раздетой. — Ты видишь, как они одеты? И их палочки — не дешёвые игрушки из лавки Олливандера. Да и что-то мне до боли знакомо в одной из них... Так кто вы такие?

— Я ничего не скажу! — голос Кассиопеи сорвался на визг, но в нём звенела сталь. Она гордо вскинула подбородок, хотя щёки её побелели от страха.

Катарина молчала. В голове царил хаос, мысли метались в поисках выхода, но все пути вели в тупик. Она чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота.

— Да вас порвут всех, если меня тронете! — Кассиопея выплюнула эти слова с яростью загнанной в угол кошки. Её гневный взгляд был прикован к Мелкому. — Это тебя касается, дрищь! Только попробуй прикоснуться! Я вижу твои мерзкие мыслишки!

Грохот прищурился. Он медленно обошёл вокруг пленниц, словно оценщик на рынке. Его глаза цепко изучали лицо Кассиопеи.

— Кого же ты мне напоминаешь? — протянул он задумчиво.

— Королеву Англии! Пади ниц, недостойный! — выпалила девушка. Её бравада была на грани истерики. — Да мой брат вас всех превратит в книзлов!

— Точно... Точно... — лицо мужчины озарилось хищной улыбкой. — Ты же Блэк. Твой брат — Мариус Блэк. Я смотрю, волосы у вас похожи.

— Ничего не знаю! Какой Блэк? Я ничего не скажу! — Кассиопея отшатнулась так резко, как только позволяли путы, её глаза расширились от ужаса.

— Малой! Запри их в отдельной комнате! И смотри, чтобы волос не упал с их голов! — рявкнул Грохот. Его голос эхом отразился от стен. — Мне надо кое с кем связаться.

* * *

Их грубо втолкнули в тесную, сырую камеру. Дверь захлопнулась с грохотом, отрезая их от внешнего мира. Девушек оставили связанными на холодном каменном полу пустой комнаты. Время тянулось мучительно долго. Каждый шорох за дверью заставлял Катарину вздрагивать.

Через несколько часов дверь снова распахнулась. Яркий свет из коридора больно ударил по глазам после полумрака камеры. Их вывели и привели назад в ту самую комнату для допросов.

Здесь мало что изменилось: тот же спертый воздух и запах табака. Но теперь к Грохоту присоединился ещё один человек. Кассиопея при виде него скривилась так, будто съела лимон целиком. А вот Катарина едва заметно выдохнула с облегчением — она узнала знакомую фигуру брата подруги.

— Ну вот, в целости и сохранности, — Грохот небрежно махнул рукой в их сторону.

— Вижу, — голос Мариуса Блэка звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Он окинул сестру и её подругу быстрым взглядом. — Развяжите их и верните палочки и другие вещи.

Кассиопея поёжилась под его взглядом.

— Но сначала надо решить вопрос о компенсации... — начал было шрамированный.

— Хорошо, — Мариус оборвал его холодным взглядом. — Я забуду ту подставу, которую вы сделали.

— Но там не было подставы! Мы честно предупредили, что не уверены в нём! Да и было это уже так давно... — попытался оправдаться Грохот.

— Какая разница — давно или вчера? Подстава была и не отрицай, — Мариус угрожающе повысил голос. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов. — Отпусти их. Пусть идут. А мы поговорим наедине.

Он повернулся к подругам:

— Ждите дома и никуда не уходите.

— Хорошо... хорошо... — Грохот кивнул своим подчинённым.

Девушек освободили от верёвок. Руки затекли так сильно, что Кассиопея едва могла ими пошевелить. Им вернули палочки и сумки.

Подруги молча вышли на улицу. Ночной воздух после затхлого подвала казался невероятно свежим и сладким. Они прошли несколько шагов в тишине.

— Мне надо переодеться, — наконец нарушила молчание Кассиопея. Её голос дрожал от пережитого унижения и злости на саму себя за проявленную слабость. — Я вся вспотела в этой клетке дракона!

Катарина остановилась и внимательно посмотрела на подругу.

— Ты уверена, что вспотела? — тихо спросила она.

Кассиопея резко развернулась к ней:

— Конечно уверена! — выкрикнула она слишком громко и поспешно отвернулась.

В следующее мгновение она исчезла с громким хлопком аппарации.

Катарина осталась стоять одна на пустой улице. Она посмотрела вслед подруге и заметила то, что та пыталась скрыть: ниже спины на элегантной юбке Кассиопеи расплывалось огромное тёмное сырое пятно. Женщина лишь покачала головой — смесь жалости и сдержанного смеха тронула уголки её губ — и она тоже аппарировала прочь.

— Рассказывай! — Мариус вперил в сестру насмешливый взгляд, демонстративно игнорируя Катарину.

— О чём рассказывать? — Кассиопея театрально отвела глаза в сторону и надула губы. — Погода сегодня чудесная, может, мы с Катариной уже пойдём? Зачем только позвал? Мы же ничегошеньки не знаем. Что я могу рассказать, если не знаю? Я же не ясновидящая! — её голос звенел от праведного возмущения.

— Касси, рассказывай, зачем ты туда полезла и подругу потащила с собой, — спокойно, но с нажимом произнёс Мариус, массируя виски. — Мне пришлось кое-что пообещать местному головорезу, чтобы вы вышли оттуда живыми. И это было недешёвое обещание!

— Но почему сразу я? — не унималась сестра, всплеснув руками. — Может, мы просто мимо проходили! Совершенно случайно! И нас совершенно случайно схватили эти разбойники! Это произвол!

— Рассказывай! — надавил взглядом Мариус.

— Ладно-ладно, — Кассиопея сдулась, как проколотый мяч, и опустила глаза в пол. — Я просто услышала на улице. Какие-то подозрительные типы болтали про кучу золота. Я, как истинная порядочная ведьма, проследила за ними и увидела, что они заходят в это здание. Вот и всё. Чистая случайность!

— И ты решила это золото украсть? И подругу пригласила на дело? — Мариус посмотрел на неё с таким осуждением, будто она предложила ему съесть тухлое яйцо.

— Да нет же! Ты меня не слушаешь! — гневно воскликнула Кассиопея, топнув ногой. — Они сказали... сейчас вспомню... «Это куча золота, нужна для дела. Надо всё правильно сделать, чтобы нас не поймали». И я поняла! Поняла, что они что-то затевают! Я хотела предотвратить преступление!

— С тобой всё понятно. Тебе будет особое задание! Но как Катарина на это согласилась? Ты же магнит для неприятностей! — Мариус перевёл взгляд на женщину.

— Меня попросила помочь Касси, — прошептала Катарина, вжимаясь в кресло.

— Хорошо. Касси, можешь идти, мне надо поговорить с Катариной наедине, — Мариус посмотрел на сестру. — Только далеко не убегай: потом мне с тобой кое-что нужно обсудить.

Кассиопея выскочила из кабинета, не прощаясь, громко хлопнув дверью и что-то бурча себе под нос о том, что ей некогда, у неё куча дел и все вокруг не могут её понять.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Катарина осталась наедине с Мариусом.

— Не буду тебя задерживать, у тебя наверняка ещё много важных дел... например, спасать мир от моей сестры, — с горькой усмешкой сказал Мариус.

— Ты уверен, что у меня получится? — со скепсисом в голосе спросила Катарина. — Это всё равно что пытаться остановить лавину зонтиком.

— Нет, не уверен. Но прошу: постарайся или хотя бы сообщи мне, если что-то затевается. Хотя бы за пять минут до катастрофы, а не после, — тяжело вздохнул Мариус.

— Хорошо. Я постараюсь тебя предупредить... если успею, — Катарина криво улыбнулась.

— Ладно, пошутили — теперь о серьёзном. Нужно проверить ряд мест: вы с Родериком будете работать вместе. — Тон Мариуса стал серьёзным. — Вот эти места посещали люди Легилимента.

На стол легли фотографии. Катарина склонилась, запоминая.

— Можешь взять с собой. — Он подвинул их к женщине.

— Хорошо, тогда я пойду. — Катарина сгребла снимки и убрала в сумочку.

— Иди и позови, пожалуйста, Кассиопею: пусть придёт сюда, мне нужно с ней поговорить.

Женщина вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В ту же секунду в проём ворвалась Кассиопея, словно ураган.

— Что-то срочное? — выпалила она, даже не отдышавшись. — Я спешу, дел по горло!

Мариус остался сидеть в кресле, его голос был обманчиво спокоен.

— Успокойся. Я не сержусь. Садись. У меня для тебя поручение.

Касиопея фыркнула, но рухнула в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

— Ой, ладно! Думаешь, я боюсь твоего гнева? — она взмахнула рукой. — Просто не выношу, когда мне читают нотации из-за какой-то ерунды!

Мариус подался вперёд, его глаза сверкнули. Он больше не мог сдерживаться.

— Вот почему? Как дело доходит до всего блестящего, ты сразу пытаешься это утащить?

Сестра вспыхнула, её щёки покраснели от возмущения.

— Да ничего я не пыталась! Мы даже не успели! — она всплеснула руками, едва не опрокинув чернильницу со стола.

Мариус устало вздохнул и достал из ящика стола свёрнутый в трубку портрет. Он протянул его сестре.

— Не будем об этом. Проследи за этим человеком. И постарайся скрыть свои мысли, когда будешь следить. Это важно.

Касиопея развернула бумагу и уставилась на изображение. Её уверенность дала трещину.

— Ты уверен, что у меня получится? — голос дрогнул.

— Уверен, — отрезал брат, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — У тебя неплохая защита. Он может что-то заподозрить, но ты справишься.

Девушка поёжилась под его взглядом и неуверенно произнесла:

— Но я слышала... он спёк мозги своим дружкам.

Мариус прищурился. В его голосе появилась твёрдость:

— Быстро же ты узнаёшь сведения. И кто у нас там такой болтливый?

Касиопея поджала губы и отвернулась к окну.

— Никто не болтливый. Просто ветер нашептал, — процедила она, не желая сдавать информатора.

Брат хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

— Не хочешь говорить — не надо. А насчёт спекшихся мозгов не волнуйся. У тебя хорошая защита. Когда будешь следить за ним, думай о куче золота. Так он меньше будет обращать на тебя внимания.

Он положил на стол свёрнутую карту.

— Вот, возьми. Так быстрей его найдёшь.

Касиопея схватила карту и пулей вылетела из кабинета, о чём-то напряжённо размышляя.

Мариус посидел какое-то время в тишине, затем стал собираться.

* * *

В кафе было немноголюдно и удивительно тихо, словно само время замедлило свой бег, уступив место размышлениям. Кассиопея, высунув кончик языка от усердия, что-то быстро записывала на листе бумаги обычной перьевой ручкой. Рядом лежала раскрытая книга, страницы которой хранили тайны, веками не дававшие покоя величайшим умам.

Она лишь мельком, украдкой поглядывала на человека, сидевшего за несколько столиков впереди. Сердце девушки билось чуть быстрее обычного. Это был не просто интерес, а смесь азарта, надежды и лёгкого разочарования.

Мужчина тем временем обвёл ленивым взглядом полупустой зал кафе. Его взор на мгновение задержался на девушке, но лишь на секунду. В её облике не было ничего примечательного для случайного наблюдателя: парик, скрывающий истинный цвет волос, и магическая маска, скрывающая лицо, меняя его на экзотический, почти индейский вид. Что может быть естественней, чем индеанка в Англии сороковых годов? Очки с простыми стёклами в массивной оправе дополняли образ неприметной студентки. Она постоянно поправляла их дрожащими от волнения пальцами, каждый раз бросая короткий, но внимательный взгляд на объект своей слежки.

Вот мужчина поднялся. Негромко скрипнул отодвинутый стул. Он накинул пальто и, не оборачиваясь, вышел на улицу. Кассиопея выждала несколько мгновений. Её пальцы незаметно скользнули в сумочку и извлекли карту. Быстрый взгляд — он направлялся в сторону порта. Не медля ни секунды, она оставила на столе плоды своего часового труда: исписанный формулами листок, ручку и тяжёлую книгу.

Официант, скучавший у стойки, заметил её спешный уход. Он уже хотел было догнать странную посетительницу и напомнить о забытой вещи, но девушка словно растворилась в воздухе — её и след простыл. Пожав плечами, он подошёл к опустевшему столику. Собирая вещи, чтобы сохранить их для хозяйки, он невольно зацепился взглядом за заголовок раскрытой книги: «Великая теорема Ферма». На листке бумаги был выведен ряд элегантно решённых уравнений.

«Наверное, какая-нибудь студентка-гений», — подумал официант, аккуратно складывая листки и закрывая книгу. Он решил, что обязательно дождётся её возвращения.

А Кассиопея тем временем следовала за Легилиментом сквозь вечерний город, укутанный лёгкой дымкой. Мысли её были в смятении. Она так надеялась! Целых шестьдесят минут она провела в напряжённой работе, переписывая теорему и решения, чтобы он мог их запомнить. Это был её последний шанс.

«Ну а вдруг бы получилось? Вдруг именно этого толчка ему не хватало?» — с горечью размышляла она. Но реальность оказалась прозаичнее мечты. Он оказался не математиком. Великая загадка Вселенной не вызвала в нём ни малейшего отклика. Он просто прошёл мимо, не заметив ключа, который она так старательно для него подготовила.

Кассиопея улыбнулась: она сразу поняла, как запудрить мозги тому, кто любит в них копаться. Никто не будет обращать внимание на замысловатые формулы магловских уравнений. Они сбивают таких людей с мысли копаться дальше в голове человека.

Даже сейчас у Кассиопеи всё перемешалось. Она шла, а в голове кружили степени, кубы и квадраты, корни и эллиптические кривые.

Человек пришёл в порт и долго, без видимой цели, бродил среди шумных доков и складов, то и дело заговаривая со случайными прохожими. Кассиопея сразу обратила на это внимание: её тренированный женский взгляд выхватывал детали, незаметные для обычного наблюдателя. Люди, к которым он обращался, были обычными маглами — усталыми грузчиками, рыбаками, женщинами с корзинами — и, судя по всему, даже не были знакомы между собой. Это было странно: зачем магу искать контакт с маглами в таком месте, да ещё и столь бессистемно?

Кассиопея незаметно следовала за ним, отмечая каждый его шаг. Она не спешила с выводами, но интуиция подсказывала: здесь что-то не так. Проверив ещё раз карту и убедившись, что объект снял номер в гостинице и пока не собирается покидать порт, она решила не терять времени. Вокруг было слишком много посторонних глаз, а магические перемещения лучше совершать в уединении.

Кассиопея свернула в безлюдный переулок, огляделась по сторонам и, убедившись в безопасности, аппарировала прямо к штабу. Ей нужно было как можно скорее рассказать Мариусу о своих наблюдениях — слишком уж необычно вёл себя этот человек.

* * *

Мариус медленно прошёлся по кабинету, его шаги гулко отдавались в тишине. Он остановился и, прищурившись, посмотрел на сестру.

— Значит, он просто ходил бесцельно? — в его голосе прозвучала нотка недоверия.

— Да, — Кассиопея устало опустилась в кресло и расстроенно вздохнула. — Я долго следила, но, может, он меня вычислил и поэтому так себя вёл. Он ни с кем не пытался связаться, да и говорил в основном со случайными людьми. — Она нервно сплела пальцы. — Или, может, он хочет покинуть страну магловским способом. Другого объяснения я не найду, зачем ему быть в порту.

— Что-то не так, — Мариус нахмурился и подошёл к окну, глядя на ночной город. — Катарина и Родерик заметили непонятных типов в одном из домов, которые посещали приятели Легилимента. Сейчас сядут им на хвост. — Он обернулся к сестре. — Зачем ему покидать страну, если он ещё ничего не сделал? Здесь что-то другое. Надо дождаться результатов у Катарины.

— Но что мне делать? Следить за ним или нет? — в голосе Кассиопеи слышалась тревога.

— Пока следи, — Мариус подошёл к ней ближе, его голос стал мягче, но в нём проскользнуло беспокойство. — Понадобишься — я позову, но не приближайся к нему близко.

— Хорошо, продолжу следить, — серьёзно сказала Кассиопея, вставая. В её глазах мелькнула решимость. — Но мне кажется, он просто водит меня по кругу. Чувствую это.

— Неважно, — Мариус положил руку ей на плечо. — Пусть будет пока под наблюдением. Если он и знает о слежке, то насторожится, если мы её уберём.

— Тогда пойду следить, — Кассиопея резко вскочила и быстро удалилась, оставив за собой лишь эхо шагов.

Мариус задумчиво посмотрел ей вслед. В его взгляде смешались тревога за сестру и тяжёлые мысли о том, что за всем этим стоит нечто большее.

* * *

Тяжёлые шторы на окнах были плотно задёрнуты, не пропуская в кабинет ни луча дневного света. Единственным источником освещения служила лампа с зелёным абажуром, стоявшая на массивном дубовом столе. В её тусклом свете плясали пылинки. Мариус сидел в глубоком кожаном кресле, устало откинувшись на спинку. Его взгляд, тяжёлый и внимательный, был устремлён на женщину, замершую напротив.

— Что у тебя, Катарина? — его голос прозвучал глухо, нарушая гнетущую тишину.

— Мы следили за домом, — начала она, нервно сцепив пальцы. Голос её был ровным, но в нём проскальзывали нотки усталости. — За тем самым, где засели наши «друзья». Первые дни — тишь да гладь. Ставни закрыты, дым из трубы не идёт. Ни души. Слишком тихо. Слишком... правильно. Это и насторожило в первую очередь.

— И вы, конечно, не смогли просто наблюдать со стороны? — перебил её Мариус, и в его тоне послышался не столько упрёк, сколько констатация факта.

— Мы вошли, — просто ответила Катарина. — Пусто. Ни людей, ни вещей. Будто дом выставили на продажу. Даже пыль вытерта. Стерильная чистота. Родерик проверил всё на магию — пусто. Кроме одного.

Она достала из кармана небольшой, помятый клочок бумаги и протянула его через стол. Мариус взял его двумя пальцами, поднёс к свету лампы и нахмурился.

— Обрывок магловской газеты... Так-так... «Складские помещения в порту сдаются в долгосрочную аренду». Занятно.

— В том-то и дело! — Катарина подалась вперёд, её глаза заблестели. — Это не просто обрывок. Мы пытались восстановить текст заклинанием — ничего. Как будто сама бумага сопротивляется магии. И вот эта странность валялась под диваном в идеально чистом доме.

Мариус задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Вы уже были на складе?

— Сейчас там дежурят наши люди. Посменно. Пока всё выглядит буднично: грузчики таскают ящики, моряки курят у входа. Обычная портовая суета.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение, — он вперил в неё строгий взгляд. — Но это всё. Слышишь? Только смотреть. Внутрь ни ногой. Это дурно пахнет.

Катарина кивнула и поднялась со стула.

— Тогда у меня всё.

— Постой, — окликнул её Мариус, когда она уже взялась за ручку двери. Он не повысил голоса, но в нём зазвенела сталь. — Держи меня в курсе каждого шороха. И я повторю: никаких самостоятельных действий. Ты меня поняла?

— Поняла, — коротко бросила она через плечо.

Женщина вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь и оставив Мариуса одного в полумраке наедине с тревожными мыслями.

Мариус ещё несколько секунд сидел неподвижно, а затем резким движением поднял палочку и направил её на шторы.

Тяжёлая ткань бесшумно разошлась в стороны, и в комнату ворвался поток яркого дневного света, безжалостно разгоняя тени по углам и освещая каждый предмет в строгом кабинете.

Снаружи склад представлял собой приземистое одноэтажное здание из тёмно-красного, выщербленного кирпича. Фасад местами покрывали пятна сырости и потёки ржавчины от водосточных труб. Шиферная крыша, хоть и выглядела целой, несла на себе следы многочисленных заплат. Узкие окна, забранные в простые металлические рамы без решёток, были черны и пусты. Вокруг здания, на утоптанной, но неухоженной земле, валялись деревянные поддоны и обрывки упаковки. Место выглядело не столько заброшенным, сколько законсервированным до следующей рабочей смены. Вокруг здания раскинулся пустырь, заваленный строительным мусором и битым стеклом. Ветер уныло завывал в щелях, гоняя по земле сухие листья и обрывки газет.

Аппарировав к складу, Мариус огляделся. Воздух был сырым и холодным, пропитанным запахом гнили и мокрого бетона.

— Что у нас там? — обратился он к подчинённым, его голос прозвучал глухо в этой давящей тишине.

— Появились подозрительные типы, — ответил Родерик, ёжась от холода и нервно оглядываясь по сторонам. — Сидят тихо, как мыши. Слишком тихо для такого места.

— Что-нибудь происходило, пока они там? — задал он вопрос и посмотрел на склад. — Ничего подозрительного не было?

— Тишина, — отчеканил Родерик. — Мёртвая.

— Пока ничего не происходило, — добавил он уже тише, пожимая плечами. Его явно тяготило это ожидание.

У Мариуса появилось чувство тревоги, липкое и холодное, оно начало расползаться по груди.

— Сколько их было? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Пока двое, больше никто не появлялся. Сейчас уже ночь, но они не выходили. И это странно, командир. Они там что, спать устроились? — произнёс Родерик с нотками раздражения в голосе.

Мариус промолчал, задумавшись. Придётся их захватить и допросить или подождать? Трудно принять решение. Что-то во всём этом было очень странно. Он чувствовал какой-то подвох, но никак не мог понять, в чём дело. Интуиция кричала об опасности, но разум не находил ни единой зацепки.

— Вызывай всех, — наконец приказал он, приняв решение. Голос прозвучал твёрдо и властно. — Пусть аппарируют сюда и захватят всё необходимое. И не забудут про зелья.

Потянулись минуты ожидания. Каждая секунда тянулась как вечность. Около склада за это время ничего подозрительного не происходило, и это было странно — там как будто никого не было. Тишина давила на уши.

Когда все собрались, они быстро и бесшумно подошли к складу. Дверь со скрипом поддалась, и они вошли внутрь здания.

Внутри картина была ещё более удручающей. Огромное помещение с высокими потолками терялось во тьме. Лучи слабого света от редких ламп выхватывали из темноты ряды старых деревянных ящиков, покрытых толстым слоем пыли. В углах чернели провалы, ведущие в подвальные помещения, откуда тянуло ледяным холодом. Пол был усеян мусором: осколками стекла, ржавыми гвоздями и гниющими досками. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым.

Мариус проверил помещение своим особым зрением. Мир расцвёл для него тусклыми серыми красками магических потоков. Всё было нормально: ни активной магии, ни защитных чар. Никакой магии. Но что-то было не так. Он что-то ощущал — лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

Продвигаясь всё дальше к центру склада, чувство тревоги нарастало с каждым шагом. И вдруг озарение пришло в последний момент. Те, кто здесь был... они экранировали магию.

Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Это была ловушка на них. Не они загоняли «зверя» — это их приманивали в западню.

— Стоять! — рявкнул Мариус, вскидывая руку и останавливая отряд. Его голос, хриплый от напряжения, эхом разнёсся по гулкому складу, ударяясь о бетонные стены и теряясь в тенях под потолком. — Это ловушка! Назад! Немедленно!

Но было уже слишком поздно. Воздух, ещё секунду назад казавшийся неподвижным, взорвался хаосом. Со всех сторон, из каждой тёмной ниши и из-за штабелей гнилых ящиков, полетели заклинания. Они неслись с воем, похожим на стаю разъярённых птиц, оставляя за собой шлейфы ядовитого зелёного, гнилостно-жёлтого и мертвенно-синего света.

Смятение обожгло горло Мариуса ледяным огнём. Он не успел. Он подвёл их.

— Защитный купол! — заорал он, вскидывая палочку. Оскальзываясь на мокром полу, отряд начал пробиваться к выходу, прикрываясь мерцающим щитом, который тут же пошёл трещинами от мощного удара. Их окружили плотным кольцом, не давая ни вздохнуть, ни шагу ступить назад. Выхода не было.

Мариус дрался с яростью загнанного в угол зверя. Волшебная палочка превратилась в размытое пятно в его руках, ловя летящие проклятия и посылая ответные вспышки. Он чувствовал, как по спине течёт холодный пот, смешиваясь с дождевой водой. Вся группа делала то же самое — воздух гудел от магии, но нападавших было больше. Гораздо больше. Они очень долго их здесь ждали. Они знали каждый их шаг и хорошо подготовились.

— Бейте по площади! — прокричал Мариус, чувствуя, как отчаяние сменяется холодной решимостью. Голос сорвался на хрип. Он не мог позволить им умереть здесь. Не так.

Он вскинул руку вперед.

— Адеско Файр! — взревел он.

Из его палочки вырвался не просто огонь. Это было адское пламя — живое, голодное чудовище из чистой ненависти и жара. Оно рухнуло на ряды врагов, пожирая всё на своём пути.

Группа поддержала его, посылая в нападавших самые мощные заклинания, не сдерживая себя. По складу прокатился ураган магии. Бетонные колонны лопались, как стекло, деревянные поддоны вспыхивали и рассыпались пеплом, а воздух наполнился запахом озона и горелой плоти.

Одно из проклятий — мерзкое, чёрное, похожее на сгусток дёгтя — всё же нашло брешь в защите и попало Мариусу в предплечье. Боль была ослепляющей, выворачивающей суставы наизнанку. Кость словно превратилась в раскалённое железо. Он стиснул зубы так, что они заскрипели, но не отступил. Он сжал волю в кулак и удержал пламя, даже когда рука повисла плетью.

Вся группа получила ранения. Кровь смешивалась с грязью на полу.

— Хватайте тех, кто сильно ранен! — приказал он сквозь стиснутые зубы, голос дрожал от боли и адреналина. — И аппарируем за пределы склада!

Он схватил кого-то рядом с собой — кажется, это был Кассиус — и рванул его на себя, готовясь к прыжку.

В этот момент щит пал. Отпустив адское пламя на свободу, Мариуса скрутило чудовищной силой аппарации пополам с отдачей от собственной магии. Его выкинуло из пространства с такой мощью, что мир померк.

Он покатился по сырой земле за пределами склада. Боль была запредельной. С расщеплением не шутят. Оно пришлось по груди, разрывая одежду и плоть с тошнотворным хрустом, обнажив осколки рёбер и белизну кости.

Рядом лежали ещё несколько человек в таком же состоянии — сломанные куклы, выброшенные из мясорубки войны. Док «Джаспер Муншиспер» уже был здесь: он бегал от одного к другому на подгибающихся ногах, залечивая самые страшные раны магией и зельями из походной сумки. Его собственная рука висела под неестественным углом, но он не обращал внимания на своё ранение.

Сестра лежала без сознания в нескольких шагах от него. Её рука была разорвана почти полностью, мышцы и сухожилия болтались кровавыми лохмотьями, из артерии ритмичными толчками брызгала кровь.

Мариус заставил себя подняться. Каждый вдох отдавался огнём в груди.

— Нет... нет... — прохрипел он.

Пошатываясь, он доковылял до неё и рухнул на колени прямо в грязь. Трясущейся рукой он направил палочку на жуткую рану.

Он не мог её потерять. Только не её.

— Вулнера Санентур! — выкрикнул он заклинание раз, другой... Магия выходила из него толчками вместе с кровью из его собственных ран. Наконец-то алый фонтан замедлился и остановился.

Собрав последние силы, Мариус поднялся и побрёл к Доку. Он стал помогать ему с лечением других: останавливал кровь здесь, вправлял кость там, немного подлечивая себя между делом чистой силой воли и парой простейших заклятий. Битва была проиграна, но они были живы. И пока они живы — они будут бороться дальше.

Склад полыхал за спиной, превращаясь в огненный ад, жадно пожирая тех, кто в нём остался. Послышались хлопки аппарации — резкие, как удары хлыста. Это прибыли авроры. Они разошлись в разные стороны: кто-то бросился к ним, кто-то — к складу, пытаясь сдержать ревущее пламя, чтобы оно не перекинулось на весь порт.

Увидев жетон в руках Мариуса, авроры без лишних слов бросились помогать и уносить раненых, отправляя их в больницу. Всё завертелось перед глазами бешеным калейдоскопом лиц, огня и криков. Ноги подкосились. Земля стремительно понеслась навстречу, и он отключился, рухнув в спасительную темноту.

* * *

— Мы нашли того, кто нас предал, — голос Персиваля прозвучал глухо, но в нём слышалась стальная решимость. Он не сводил тяжёлого взгляда с Мариуса, ожидая реакции.

Мариус медленно сжал кулак здоровой руки. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Ты точно уверен в этом? — спросил он тихо, почти шёпотом, но в этой тишине слова прозвучали как приговор.

— Да, уверен, — Персиваль подался вперёд, его голос стал жёстче. — Мы присматривались ко многим в министерстве. Это самый подходящий кандидат. Все улики сходятся на нём.

— Нам нужна полная уверенность, — Мариус впился взглядом в лицо мужчины. Его голос был холоден, но в нём звенела скрытая угроза. — Если мы возьмём не того, мы подорвём доверие к нам. Ошибки быть не должно.

Персиваль кивнул, его скулы напряглись.

— Слежка велась за всеми, кто был как-то связан с нашим подразделением. Этот человек вызывает самое большое недоверие. Неприметный секретарь, — он презрительно скривил губы, — но в последнее время слишком много интересовался нами у коллег. Непонятный интерес к нам и другим группам — это факт, самый бросающийся в глаза. Он стал задерживаться допоздна на работе, когда все уходят домой. И многое по мелочи... — Персиваль замолчал, давая Мариусу осмыслить услышанное. — И самое главное: у него подправлены воспоминания, слегка, но у других такого нет, по крайней мере не замечено.

Мариус медленно выдохнул, его плечи чуть опустились от усталости.

— Хорошо. Берите его и полный допрос, — отдал он распоряжение властным тоном, не терпящим возражений. — Узнайте всё, что сможете.

Персиваль коротко кивнул и покинул кабинет. Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком.

Мариус остался один. Он медленно встал, поморщившись от резкой боли в плече. Рука ещё не зажила после проклятия, полученного на том складе. Каждый вдох отдавался тупой болью, напоминая о цене их борьбы.

* * *

В кабинете было пусто и тихо. Мариус подошёл к окну и невидящим взглядом уставился на ночной город. Пора было подвести итог.

Их раскрыли.

Враги знали об их существовании. Теперь придётся быть более осторожными. Да, они не узнали их настоящих имён и лиц — только псевдонимы и примерное количество. Но даже этого было достаточно, чтобы чувствовать себя неуютно. Всё это успел узнать и слить предатель. Да, после происшествия на складе всё встало на свои места: их приманивали, и без предателя здесь не обошлось.

Связь предателя с кем-то ещё из министерства не подтвердилась. Но это ничего не значило. Могут быть и ещё такие же крысы, затаившиеся в тени. Поймать того, кому он передавал сведения, тоже не удалось: тот почувствовал опасность и успел покинуть страну. Легилимент скрылся, и теперь они не узнают, что на самом деле замышляли враги. Придётся проверять все места, которые посещал легилимент с дружками.

Теперь враги знают о них.

Мариус сжал здоровой рукой подоконник так, что побелели костяшки пальцев. «Но это ничего не меняет, — повторил он про себя, пытаясь заглушить тревогу. — Просто придётся быть более осторожными. Гораздо более осторожными».

Тяжёлая дверь штаб-квартиры закрылась за последним из прибывших, отсекая промозглый ветер и гул вечернего города. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом старинных настенных светильников. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, зелий и едва уловимой нотой озона — следом недавних магических вспышек. В центре просторного зала, где гулкое эхо шагов казалось особенно громким, стоял массивный стол. Его полированная поверхность была завалена картами, исчерченными торопливыми пометками, и пустыми чашками из-под крепкого кофе.

Мариус, чьи плечи были напряжены от усталости, подошёл к карте. Его тень, длинная и изломанная в неровном свете, легла на пергамент, словно подчёркивая мрачность момента. Он обвёл взглядом собравшихся — людей с осунувшимися лицами и тревожным блеском в глазах.

— Значит, нам придётся разделиться по одному, — его голос прозвучал глухо, но твёрдо. Это было не предложение, а констатация факта.

Когда всех выписали из больницы, они собрались здесь, в этом ставшем почти родным убежище. Встал вопрос о проверке ряда мест, которые посещали приспешники Грин-де-Вальда.

— Слишком много мест придётся проверить, поэтому и надо разделиться. И да, будьте осторожны: легилимент не пойман и опасен, — Мариус медленно обвёл всех тяжёлым взглядом. В его глазах читалась не только тревога за миссию, но и за каждого из них. — Есть какие-то возражения?

Вопросов не было. В повисшей тишине лишь потрескивали фитили в лампах. Люди молча стали расходиться, их шаги гулко отдавались под сводами потолка.

Кассиопея осталась. Она подошла к брату, и её лёгкие шаги были едва слышны на фоне затихающего зала.

— Не надо было тебя отзывать от слежки, — сказал Мариус с глубоким сожалением. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Ты бы не пострадала.

— Ой, да ладно, — Кассиопея беспечно махнула рукой, но жест получился немного скованным. Она подвигала ею, сгибая и разгибая пальцы перед его лицом. Она старалась говорить легко, но в её голосе проскользнула едва заметная дрожь. — Ничего страшного не произошло, видишь? Ну, останется небольшой шрамик на руке, так его под рукавом не видать.

Мариус сокрушённо покачал головой. Его взгляд был прикован к её руке.

— Всё же лучше было бы, если бы мы его не упустили.

— И тогда на складе могли погибнуть все, — тихо возразила Кассиопея. Она посмотрела на брата снизу вверх, и в её глазах мелькнула тень пережитого ужаса. — Не хватило бы сил на последний рывок для всех. А так... все живы. Ну, слегка покалечились.

— Да всё я понимаю, но ты покалечилась не слегка. — Мариус тяжело вздохнул и посмотрел на её руку. Из-под тёмного ткани рукава выглядывал лишь краешек бледной кожи со следами заживающей раны. Но он знал правду. Он видел в лазарете: багрово-синяя сеть шрамов расползалась от запястья до самого локтя и выше, ветвясь под кожей подобно молниям — вечное напоминание о той ночи.

— Да сказали, со временем будет еле заметно... как татуировка выглядеть будет, — бодрым голосом попыталась заверить сестра, но её улыбка вышла натянутой. Она поспешила сменить тему: — Твоя рука ещё хуже выглядит.

Мариус лишь дёрнул плечом под рукавом пиджака.

— Ладно, не будем друг друга утешать. Ты что-то хотела сказать? — он не стал развивать дальше больную для них обоих тему.

— Ты уверен, что надо разделяться? — в её голосе прозвучала неуверенность.

Мариус устало вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Нет. Не уверен. Но по-другому мы не сможем всё обследовать: слишком большая территория... — он сжал пальцами край карты так, что костяшки побелели. — Раздадим амулеты связи: если понадобится помощь, все соберутся вместе.

— Хорошо... Но как же легилимент? Он ведь где-то ходит и что-то планирует... — Кассиопея озабоченно посмотрела на брата. Её пальцы нервно теребили край рукава там, где прятался шрам.

— Мы его здесь уже не встретим. А смогут поймать его другие отряды. Не знаю... Его портреты развесят на каждом углу, но ты же знаешь, что это просто ерунда: внешность можно легко изменить с помощью оборотного зелья или иллюзий. Но здесь он больше не появится, это слишком рискованно для него сейчас.

— Мариус говорил уверенно, но его взгляд блуждал по карте, словно пытаясь найти ответ в переплетении линий.

— Хорошо... если не появится... — плечи Кассиопеи слегка расслабились, и на её лице промелькнуло облегчение. Она снова стала похожа на себя прежнюю — живую и энергичную. — Ладно! Пойду поболтаю с Катариной!

Кассипея резко развернулась и выбежала из зала совещаний. Её быстрые шаги эхом пронеслись по коридору и стихли вдали, оставив Мариуса одного в гнетущей тишине.

* * *

Женщина лежала на разбитой мостовой, изрытой взрывами. Из ниоткуда стали появляться люди и разбегаться в разные стороны. Девушка подбежала к женщине, которая была сильно изуродована; на ней висела куча проклятий.

— Сейчас, сейчас, я вылечу! — девушка направила палочку на женщину и произнесла заклинание.

Женщина с трудом приоткрыла глаза и прошептала еле слышно:

— Я продержала... продержала...

Она дёрнулась. Замерла. Взгляд остекленел.

— Нет, нет... — зашептала девушка и упала на колени рядом с женщиной, закрыв лицо руками. — Нет, нет... — шептала она, потом опустила руки и запрокинула голову к небу. — Нет, Катарина! — раздался душераздирающий крик скорбящей ведьмы.

Послышались каркающие крики воронов, и ветер взметнул её чёрно-белые седые волосы.

Мариус подошёл к сестре и поднял её на ноги.

— Успокойся, приди в себя. У тебя случился выброс магии, ты чуть всё тут не разрушила, — обнял её и стал успокаивающе гладить по спине. — Иди займись детьми, успокой их. Сейчас мы всё здесь починим и позаботимся о Катарине.

— Их надо найти, тех, кто это сделал с ней, — прошептала зло Кассиопея.

— Мы обязательно их найдём. Иди, позаботься о детях в приюте.

— Она сказала, что продержала... Её последние слова были, что она продержала... — Кассиопея посмотрела на брата.

— Да, она держала щит над детским приютом, чтобы бомбы не падали на него. Он и сейчас там. Она отдала всю свою магию для поддержания этой защиты, — Мариус посмотрел на тело женщины. — Пусть её путь будет лёгким в новой жизни. Иди, Касси, позаботься о детях.

Они разошлись в разные стороны. Мариус направился к другим волшебникам и отозвал несколько человек.

— Нам нужно найти их. Создадим ритуал поиска, надо всё приготовить, — начал он объяснять им.

Потом все занялись делом. Зазвучали слова заклинаний, стало вспыхивать зарево магии, появились светящиеся линии. Волшебники стали аппарировать в их направлении. Улица опустела.

* * *

В старом, но крепком доме в пригороде Плимута, в просторной гостиной с низким потолком и массивными деревянными балками, собралось несколько человек. Воздух был пропитан запахом сырости и старой мебели, а тусклый свет единственной лампы выхватывал из полумрака потертый диван, несколько кресел и стол, заваленный бумагами и пустыми чашками. На стенах висели потемневшие от времени картины, а в углу стоял старинный камин, в котором едва тлели угли.

— Что дальше? Что нам делать? Мы не можем покинуть страну, наша акция провалилась, Джастин, — смуглый мужчина с тревогой посмотрел на одного из собравшихся.

— Да ничего не будем делать. Отсидимся здесь. Дом под Фиделиусом, нас никто не найдёт, — он не успел договорить, как дом содрогнулся от мощного удара снаружи.

В этот момент в комнату вбежал ещё один человек — высокий худощавый парень с растрёпанными волосами.

— Что происходит? Почему так шумно? — он растерянно огляделся.

— Я не знаю, что происходит! — рявкнул Джастин. — Дом должен быть под защитой!

В дверном проёме появился ещё один мужчина, постарше, с седой прядью в волосах.

— Надо уходить через чёрный ход! Быстрее! — скомандовал он, но было уже поздно: снаружи раздался оглушительный грохот, и по дому разнёсся громкий треск.

Смуглый мужчина подбежал к окну и выглянул на улицу.

— Нас нашли! Ты сказал, что дом под Фиделиусом, но они нашли нас!

Джастин подошёл к окну, посмотрел и выругался.

— Что? Что такое, Джастин? Что это такое? — взвизгнула женщина, находившаяся с ними.

— Это люди Блэка. Нам не уйти. Они нас не пощадят. Как? Как они смогли найти нас? — Джастин схватился за голову и завыл.

— Я не хочу умирать! Лучше Азкабан, чем смерть! Это всё из-за вас! Я ничем не виновата! Зачем ты втянул нас в это, Джастин? — женщина заистерила, и никто не успел опомниться, как она вскочила и бросилась из дома, крича: — Я сдаюсь! Я ни в чём не виновата! Не убивайте меня!

Смуглый мужчина посмотрел в окно и увидел, как скрутили женщину, и она показывает на их дом, что-то крича.

Дверь вылетела! Окна разлетелись! Сознание его погасло!

* * *

На кладбище было немноголюдно.

Волшебники подняли палочки и запустили огоньки в небо над свежей могилой. Все молчали. Постояв недолго, начали расходиться.

— Я положила к ней её старую палочку, которую она сломала. А которая была у неё, я взяла себе на память, — сказала Кассиопея, когда они с братом остались одни на кладбище.

— Хорошо. Ты всё сделала правильно. Ты молодец, — Мариус погладил руку сестры.

Кассиопея посмотрела в сторону свежей могилы, вздохнула и взяла брата под руку, и они не спеша пошли.

— Почему они это сделали с ней? — спросила Кассиопея.

— Так они отомстили ей за то, что она разрушила их планы. Они влияли на разум пилотов, чтобы бомбы сбрасывались на детский приют. Им нужны были жертвы среди детей, чтобы привлечь сторонников. Они проигрывают и делают всё, чтобы не проиграть. Им наплевать на жертвы, — Мариус остановился и посмотрел вдаль. — Аппарируем, у нас ещё много дел.

Два человека исчезли с кладбища.

* * *

Опять отчёты. Мариус с глухим раздражением сдвинул в сторону пухлую, распухшую от бумаг папку и с хрустом потянулся, разминая затёкшие плечи. Воздух в кабинете был пропитан запахом старой бумаги, пыли и едва уловимой горечью недавних зелий.

Сколько дел они уже распутали и сколько ещё таилось в тени — не знал никто. Со стороны казалось, что их работа — лишь бесконечная писанина, пустая суета. Те, кто сходился с врагом лицом к лицу в яростных схватках, презрительно фыркали: отсиживаются, мол, в тылу. Но Мариус знал цену этой тишине. Там, на передовой, враг был осязаем — его можно было увидеть, почувствовать, ударить. Здесь же он был призраком, тенью среди своих, и каждый день превращался в изматывающую охоту на невидимку.

Их группа платила за это знание кровью и болью. Магические раны, коварные проклятия, ядовитая дрянь, от которой выворачивало наизнанку... Склянки с целебными зельями пустели с пугающей скоростью, а магия исцеления отнимала последние силы. Они балансировали на грани гибели так часто, что чудесное спасение стало почти рутиной.

«Скорее бы всё это закончилось», — эта мысль билась в висках тупой болью. Он мечтал просто уехать — далеко-далеко, туда, где воздух не пахнет войной. Но проклятая карусель вращалась без остановки: затишье сменялось бурей, а надежда на покой — новой гонкой за выживание.

Мариус аппарировал прямо к двери — тяжёлой, из тёмного дерева, хранящей на себе шрамы времени и войны. Краска, когда-то, должно быть, сочная и благородная, теперь выцвела до глухого, землистого оттенка, а по углам облупилась, обнажая старое дерево, потемневшее от дождей и копоти. Ручка — массивная, латунная, потускневшая, но всё ещё гордая, отполированная тысячами прикосновений.В ней отразился смуглый мексиканец, когда Мариус взялся за неё.

Он огляделся, жадно выхватывая взглядом детали и стараясь запомнить каждую мелочь. Крыльцо было выложено щербатыми каменными плитами. В трещинах, словно незаживающие раны, скопилась пыль и мелкий мусор. Кованые перила, окрашенные в чёрный цвет, местами тронула ржавчина.

Над входом висел фонарь. Его стекло давно утратило прозрачность, покрывшись слоем городской грязи и копоти, и свет его — неяркий, желтоватый — казался скорее призрачным воспоминанием о тепле, чем его источником.

У порога лежал плетёный коврик для ног. Он уже не был так упруг и ярок, как в довоенные годы; его волокна истёрлись и посерели. Рядом стоял старый глиняный горшок, в котором из последних сил цеплялся за жизнь чахлый кустик герани — единственный упрямый мазок цвета в этой картине увядания.

Переступив порог, он оказался в прохладном полумраке холла. Воздух здесь был неподвижен и тяжёл, пах старым деревом, мастикой для полов и чем-то неуловимо домашним — то ли тушёными овощами, то ли крепким чаем. На стене висело зеркало в тяжёлой раме, в его мутной глубине отражалась лишь бледная тень вошедшего. А на столике красного дерева, под слоем пыли, стоял чёрный телефонный аппарат — немой свидетель ушедших разговоров.

Из холла вглубь дома вёл узкий коридор. Потолок здесь был низкий, штукатурка местами пожелтела от дыма и копоти, а единственный плафон под потолком давал тусклый, желтоватый свет. На стенах — несколько старых фотографий в простых рамках: лица людей, давно ушедших, смотрели строго и немного устало. Под ногами заскрипели рассохшиеся половицы.

В конце коридора виднелась дверь; пройдя по нему, он вошёл в неё.

Комната встретила холодом и могильной тишиной. Воздух здесь был тяжёлый, пропитан запахом старой мебели, сырости и едва уловимым ароматом угля с улицы. Окно выходило на узкую улицу, где за мутным стеклом виднелись закопчённые кирпичные стены соседних домов и трубы заводов, из которых в серое небо лениво тянулся дым.

Стены были оклеены обоями с выцветшим рисунком — когда-то они были, возможно, голубыми или зелёными, но теперь цвет стал грязновато-серым. В углах обои отклеились и потемнели от сырости, а по низу шли бурые потёки. Потолок высокий, с лепниной по краям, но штукатурка пожелтела и местами осыпалась, обнажая дранку.

Мебели было немного, и вся она выглядела потрёпанной временем. У стены — диван с выцветшей обивкой, на которой видны следы штопки. Рядом — кресло с деревянными подлокотниками, накрытое вязаным пледом. На полу — вытертый ковёр с геометрическим узором, в центре которого протёрлась дорожка от частых шагов.

В углу стоял небольшой письменный стол. На нём — чернильница, стопка книг в потрёпанных переплётах и лампа под абажуром из потемневшей ткани. Свет от неё падал неровным кругом, оставляя углы комнаты в тени.

На стенах — несколько картин в тяжёлых рамах: пейзажи с туманными лугами и портреты людей с суровыми лицами. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов да далёким гулом заводских гудков.

В комнате, пропитанной тяжёлым запахом отчаяния, стоял парень с длинным носом. Он наклонился, внимательно рассматривая что-то на полу, словно надеясь найти ответ в мельчайших деталях.

— Что здесь у нас? — спросил Мариус.

— Смотри сам! — резко бросил Кассиус. Его рука дрожала, когда он указал на противоположную стену.

Мариус огляделся и замер. Сердце пропустило удар, а в груди вспыхнула слепящая ярость. К стене была прибита изуродованная девушка. На её лбу, словно клеймо, было вырезано слово «грязнокровка». Её глаза были широко открыты, будто до последнего мгновения она не могла поверить в происходящее.

— В общих чертах расскажи, что удалось узнать, — голос Мариуса дрогнул, но он сжал кулаки, сдерживая рвущуюся наружу ярость. Он завертел головой, осматривая каждый угол, словно убийца мог всё ещё прятаться в тени.

Кассиус проверил записи; его руки заметно дрожали. Он начал говорить быстро и сбивчиво, словно боялся не успеть рассказать главное:

— Девушку зовут Грейс Брайтвуд. Двадцать три года, маглорождённая волшебница. Родители погибли недавно... Перечислять, где училась и жила, не буду — и так всё понятно. Вот что главное: это не террористы!

Мариус впился в него взглядом.

— Ты уверен?

— Абсолютно! И ты тоже будешь уверен. Её изнасиловали! Это железное доказательство! Это не дело рук приспешников Грин-де-Вальда! Им такая слава не нужна. Да, запытать и убить могут... но они бы избавились от тела! Они бы не оставили её так... выставленной на показ!

Мариус тяжело вздохнул, потирая переносицу. Его взгляд оставался тяжёлым.

— Ты прав... Но что по результатам? Выяснили круг подозреваемых?

— Нет ещё! Волк ушёл по остаточному следу магии!

— Хорошо... Будем ждать его результатов... Значит, авроры скинули это на нас? Чтобы самим не марать руки?

Кассиус позволил себе горькую усмешку.

— Скорее всего! Тут сразу было понятно: это не приспешники!

Мариус лишь устало вздохнул. В этом коротком звуке слышалась вся тяжесть ответственности, которую он нёс на своих плечах.

— Ладно... — протянул он, и в этом слове была вся его усталость. — Надо будет узнать, кто там такой умный... — в его тоне проскользнула едва заметная угроза. — И сделать ему внушение. Очень серьёзное внушение! И проверь, с кем она общалась.

Кассиус кивнул, но его энтузиазм тут же угас.

— Хорошо, проверю. Что-то ещё?

— Почему без маски? — голос Мариуса прозвучал резко.

— Я в маске, — Кассиус растерянно пожал плечами.

Мариус смерил его долгим, изучающим взглядом.

— Ну извини! Что-то я не заметил.

Он подошёл ближе и пригляделся внимательнее. Лицо парня было изменено магической маской, но длинный нос торчал вызывающе и нелепо.

Кассиус смутился и нервно потёр кончик носа.

— Бывает. Если у тебя всё, то я продолжу тут изучать. Надо всё записать и зафиксировать в протоколе.

— Да, хорошо, пришлю к тебе кого-нибудь в помощь.

Мариус уже развернулся к выходу, его мысли были заняты другим. Он сделал шаг к двери, но замер на полпути.

В дверном проёме стояла Кассиопея. Хотя её облик и был скрыт под маской девушки-студентки в очках с массивной оправой, узнать её было нетрудно. Её изящная фигура казалась напряжённой струной, а лицо было бледнее мела. В её глазах лихорадочно блестел ужас и болезненное любопытство.

— Какой ужас... — прошептала она.

Мариус посмотрел на сестру. В его взгляде промелькнуло раздражение, смешанное с тревогой.

— Зачем ты здесь?

— Услышала о деле и пришла посмотреть... — её голос сорвался. Она не могла отвести взгляд от тела на стене.

Мариус на секунду прикрыл глаза. Решение было принято мгновенно.

— Вот тебе помощник, Умник, — он повернулся к Кассиусу, кивнув на Кассиопею. — Вместе всё здесь ещё раз осмотрите, а потом доложите мне.

Он бросил последний взгляд на сестру. Её бледность стала почти пугающей на фоне полумрака комнаты. Не сказав больше ни слова, Мариус быстро вышел из комнаты.

— Что мне делать? — вопросительно посмотрела Кассиопея на Кассиуса, когда брат ушёл.

— Проверь, были ли у неё подруги или знакомые. Я дам тебе её данные, — Кассиус стал быстро записывать что-то на листке блокнота, а потом вырвал его и передал Кассиопее.

Кассиопея схватила листок и спрятала в сумочку.

— Можешь мне подробнее рассказать, что здесь произошло? — попросила она парня.

Касиус пожал плечами и подробно, до мельчайших деталей, описал всё, что узнал.

— Мы их обязательно найдём, — процедила Кассиопея и вышла.

* * *

Дом стоял на просторном, тщательно ухоженном участке, обнесённом высокой каменной оградой, увитой старым плющом. Фасад был выполнен из тёмного, благородного камня, который за века приобрёл благородный серо-бурый оттенок. Осеннее солнце, пробиваясь сквозь облака, заставляло золотые и багряные листья плюща вспыхивать яркими пятнами на фоне строгих стен.

Высокие, узкие окна с частыми свинцовыми переплётами уходили вверх на несколько этажей. Стёкла в них были толстые и слегка волнистые. На каждом подоконнике стояли массивные каменные вазоны с поздними цветами — хризантемами и астрами, стойко переносящими первые заморозки.

Центральный вход был обрамлён строгим портиком. Массивная железная дверь казалась неприступной. В её центре находилась тяжёлая медная ручка в виде головы мифического существа.

К дому вела широкая подъездная аллея, выложенная тёмной брусчаткой. По обеим сторонам аллеи росли аккуратно подстриженные липы, чьи ветви уже почти полностью сбросили листву, устлавшую землю плотным шуршащим ковром.

В саду царил идеальный порядок: живые изгороди были выстрижены с геометрической точностью, а на идеально ровных газонах ещё виднелась зелёная трава. В глубине участка виднелась отдельно стоящая оранжерея с медным каркасом и большими стеклянными панелями.

Несмотря на магическую защиту, дом выглядел как типичный образец дорогой английской загородной недвижимости — величественный, немного чопорный и хранящий свои тайны за толстыми стенами.

— Неплохой дом, — с едва заметной усмешкой произнёс Мариус, окинув взглядом присутствующих, которые только недавно аппарировали сюда. В его голосе слышалась усталость, смешанная с привычным цинизмом. — Пошли. Наши уже там.

Они вошли в дом и прошли в гостиную. В самом центре комнаты, прямо напротив входа, полыхал низкий, почти дизайнерский камин. Огонь был заключён в строгую раму из чёрного металла и полированного камня, и его языки отбрасывали на стены рваные, живые тени.

Под их ногами мягко пружинил светлый паркет. Мебели было немного, но каждая вещь кричала о вкусе и деньгах. Вместо громоздких диванов — изысканная мебель, обтянутая дорогой, тактильно приятной тканью. На стеклянном журнальном столике с металлическими ножками не было ни пылинки, только пара книг по современному искусству, массивная хрустальная пепельница и пара неполных бокалов.

Стены были свободны от гобеленов. На одной из них находился огромный, почти во всю стену, стеллаж. Книги здесь соседствовали с пластинками и несколькими постерами в тонких чёрных рамах.

Воздух пах не стариной и дорогим парфюмом, а ноткой озона, которая всегда остаётся после применения магии.

В гостиной на коленях стояли четверо молодых людей. Их лица были бледны, а в глазах застыл животный страх. Персиваль стоял рядом, сложив руки на груди. Со стороны он казался расслабленным, но напряжённый взгляд и едва заметное подрагивание пальцев выдавали его: он был готов к любому развитию событий.

Родерик замер в углу, словно хищник перед прыжком, не сводя глаз с пленников. Таддеус же, напротив, с брезгливым любопытством шарил взглядом по комнате, словно оценивая, что из вещей можно утащить.

Все остальные, кого позвали, прибыли с Мариусом — молчаливые и собранные.

— Волк, быстро и по делу, — голос Мариуса прозвучал глухо и властно.

— Да что тут говорить? — Родерик сплюнул на пол. Его голос был хриплым от злости. — Пошёл проверить переделанные мне сведения, сразу понял, что это они. Позвал Боксёра и Кастета, и мы произвели захват. Допросили быстро, под зельем правды. Они и признались.

— Подробнее можешь рассказать, зачем они это сделали? — Мариус шагнул ближе к пленникам. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Он не смотрел на них как на людей — лишь как на грязь под ногами.

— Да всё просто! — Родерик сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его переполняла ярость. — Один из них был якобы дружком девушки. Вот они и придумали план: прийти в гости и подлить или подсыпать какого-то любовного зелья. Но девушка оказалась умной и обзавелась защитой от этой гадости. Но тут всё и случилось... Они просто её изнасиловали. Понимая, что им это с рук не сойдёт, они придумали свалить всё на террористов и им подобных. Но мне кажется, кто-то из них надеялся выйти сухим из воды, ссылаясь на папашу или кого-то ещё. Ну да, деньги у них есть, значит, и связи тоже! — последние слова он буквально выплюнул.

— И кто из них такой смелый? — в повисшей тишине раздался холодный, как лёд, голос Кассиопеи.

— Да вон тот чернявый! — Родерик небрежно ткнул пальцем в одного из преступников.

Кассиопея медленно подошла к нему. Её движения были плавными и грациозными, но в них чувствовалась смертельная угроза. Она посмотрела прямо в глаза парню. В её взгляде не было ни гнева, ни ненависти — лишь абсолютная пустота.

— Ты, наверное, не понимаешь, кто мы? — её голос был спокойным и отстранённым. Именно эта холодная безэмоциональность прозвучала зловеще. — Так вот: мы не авроры. Мы намного страшнее.

Никто не заметил стремительного движения её руки. В ладони блеснул крис — индонезийский кинжал с волнистым лезвием. Она взмахнула им одним точным движением. Изогнутое лезвие прошлось по горлу парня. Он захрипел, схватился за шею и рухнул на пол, засучив ногами в предсмертной агонии.

Остальные преступники застыли в ужасе. Их лица исказились от паники.

— Всех в расход! Это террористы! — прогремел приказ Мариуса.

Послышались крики «Авада Кедавра!», зелёные вспышки озарили комнату, и насильники упали замертво.

— Всё, уходим! — Мариус развернулся на каблуках. Его лицо было каменным. — Напишем отчёты, что застали их за подготовкой к теракту.

Все молча согласились. Никто не проронил ни слова. Дом опустел так же быстро, как и наполнился смертью.

* * *

Просторная комната, служившая залом для совещаний, была обставлена с тяжеловесной, но безупречной роскошью. Тёмные дубовые панели на стенах поглощали звуки, создавая ощущение уединённости и значимости происходящего. Вдоль стен выстроились глубокие кожаные кресла, в которых расположились мужчины в строгих, идеально скроенных костюмах. Это были не просто чиновники, а люди, привыкшие отдавать приказы и вершить судьбы. Воздух был пропитан дорогим табаком и ароматом крепкого кофе.

— Сейчас у нас больше обычных криминальных дел, чем связанных с Грин-де-Вальдом и его сторонниками, — говорил Мариус Блэк, и его спокойный, хорошо поставленный голос разносился по комнате. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на собравшихся — людей, чьё мнение имело реальный вес. — Ресурсы распыляются, и это неэффективно.

— К чему ты ведёшь, Блэк? — спросил седеющий мужчина с цепким, пронзительным взглядом. Он не изменил своей расслабленной позы в кресле, но его пальцы, державшие фарфоровую чашку с кофе, напряглись.

— Надо расформировывать подразделения, понемногу сокращая численность, — Мариус говорил уверенно, чеканя каждое слово. — А люди пусть занимаются чем захотят. Кто-то может остаться и быть просто аврором или инспектором.

— Но война ещё не кончилась! — резко возразил другой человек, подавшись вперёд. Его возмущение было сдержанным, но от этого лишь более весомым. — Нам они нужны. Без них начнётся хаос.

— Я не говорил, что их нужно убрать немедленно, — тон Мариуса стал чуть холоднее. Он посмотрел на всех пристальным взглядом, в котором читалась непоколебимая уверенность. — Но сократить численность можно.

— Я тебя понял, — медленно произнёс седеющий мужчина, ставя чашку на низкий столик. Его тон был рассудительным, лишённым эмоций. — Но и другие правы. Да, мы побеждаем, но мы не знаем их планов. Если мы сократим подразделения в это время, начнётся новый виток конфликта.

— Так надо узнать их планы, — сказал Мариус. В его глазах блеснул холодный расчёт. — Узнаем, что они планируют, и предотвратим.

— Как ты их узнаешь? — спросил кто-то из дальнего угла комнаты.

— Пошлём туда кого-нибудь и выясним, — спокойно сказал Мариус.

Седеющий мужчина обвёл всех тяжёлым взглядом.

— И кто согласится на это? У кого есть варианты? Кого можно послать туда? — его вопрос прозвучал не как просьба о помощи, а как приказ к действию.

В комнате началась оживлённая дискуссия: голоса стали громче, но в них не было паники — лишь холодный расчёт и столкновение интересов людей, привыкших к власти.

Автомобиль Horch 901 с открытым верхом ехал по грунтовой дороге, петляющей среди полей Германии. Весенний воздух был наполнен запахом влажной земли и молодой зелени, но под низким серым небом этот аромат казался тревожным. Небо давило, словно предвещая беду. По обочинам ещё виднелись следы недавних боёв: остовы подбитой техники, накренившийся телеграфный столб с оборванными проводами и редкие воронки. Вдалеке, на горизонте, чернели силуэты обгоревших деревьев, а в воздухе стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и шелестом ветра.

За рулём сидел парень в форме обер-лейтенанта вермахта и девушка в форме вспомогательной службы.

— Мариус, мне не по себе в этой форме, — заговорила девушка, нервно поправляя воротник. Голос её звучал глухо. — Зачем мы так оделись?!

— Чтобы не выделяться! Маглы будут меньше обращать на нас внимание. Здесь многие сторонники Грин-де-Вальда одеты так, они сотрудничают с нацистами.

— Но зачем нам это?! Мы и так побеждаем, их зажали со всех сторон! Русские сдерживают их со своей, мы прижали со своей! Теперь им некуда деться! Почему мы полезли к ним? — в её вопросе слышалась растерянность.

— Они загнаны в угол, Касси, и поэтому опасны! В такие моменты они способны на любую, самую отчаянную глупость! Нам надо узнать, что они планируют, вот поэтому мы здесь, — Мариус посмотрел на дорогу впереди с тревогой.

— Но зачем ты вызвался на это?! Кто-нибудь мог сделать это вместо тебя!

— Так надо, и всё, не будем об этом! Ты могла бы остаться дома, — Мариус мельком скосил взгляд на сестру, и в его глазах промелькнула тень беспокойства.

— Ты же знаешь, я без тебя никуда! Я сошла бы с ума, думая, что с тобой может что-то случиться! — Кассиопея посмотрела на брата с нежностью и тревогой. — Что-то ты нервничаешь! Тебя что-то беспокоит?

— Да, беспокоит! Что-то не так, я чувствую... — он не успел договорить. Прозвучал хлопок, и их сознание улетело в темноту.

* * *

Мариус очнулся и прислушался, не подавая вида, что пришёл в себя. Он был крепко привязан к чему-то, а вокруг ощущалось множество чар.

— Костя, сейчас узнаем, кто они. Что ты ноешь? Это же гниды Грин-де-Вальда, чистокровные суки, — послышался молодой голос.

— Но, может, она не такая, просто запуталась, — раздался другой голос, скорее всего, принадлежащий Косте. — Да и мы тоже чистокровные, Лёша. Это не значит, что все чистокровные — как суки Грин-де-Вальда.

— Ты видел их рожи? Породистые. Мы относимся к этому не так, как они. Всё, завязывай ныть, Костя. Я тебя понимаю: красивая девка, ты весь слюной изошёл, когда её раздевал и обыскивал. Но мы не такие, как они, запомни. Сейчас очнётся, допросим и порешим сразу. Когда же Маша приготовит зелье правды? Надо было заранее этим озаботиться. Плохо, что среди нас нет легилимента или владеющих этой магией.

— Но, может... — снова начал Костя.

Мариус перестал их слушать. Он только сейчас понял, что абсолютно голый. Это плохо. Они сняли всё... Что там с сестрой? Не время думать, надо действовать. Он осторожно приоткрыл глаза, стараясь, чтобы никто не заметил, и осмотрел накрученные вокруг него чары. Да, он был привязан к какому-то стулу, приращённому к полу.

Ладно. Он сконцентрировал магию в руках и слегка пошевелил пальцами. Заклинания начали потихоньку спадать. Кого первого вырубить? Надо решить быстро. Лучше того, кого называли Лёшей: он более агрессивный.

Мариус сосредоточился и вскочил с места, запуская с руки заклинание паралича в Лёшу и превращаясь в дым. Оказавшись за его спиной, он выхватил из рук парня его палочку и прикрылся им от Кости, запуская парализующее заклинание. Тот успел среагировать и прикрылся щитом. Завязалась короткая дуэль, но у Мариуса уже была хоть и не его, но палочка. Так что Костя продержался недолго.

Скрутив парней и вырубив их, Мариус огляделся. Рядом со стулом, где он был привязан, к такому же стулу была привязана его сестра. И она тоже была голая.

Мариус взмахнул палочкой и трансфигурировал себе одежду. Направив палочку на сестру, он освободил её от чар и трансфигурировал одежду на ней.

Повернувшись, он начал накладывать чары на комнату, чтобы никто не мог войти.

— Можешь вставать, Касси. Я же вижу, что ты очнулась, — произнёс он.

— Я порву их, Мариус! — вскочила Кассиопея с места и бросилась к лежавшим без сознания парням.

— Оставь их. — Мариус повернулся и кинул ей палочку Кости, которую она ловко поймала. — Займись: привяжи их к стульям и проверь, что у них есть.

— Да ты видел, что они со мной сделали?! — Кассиопея подошла и пнула лежащих парней. — Извращенцы! Я просто горю от стыда, Мариус! Какой позор!

— Успокойся и займись делом. Может, тоже с ними это сделать? — Мариус продолжил накладывать чары.

Кассиопея хищно улыбнулась:

— Приступим, — тихо сказала она.

* * *

— Сейчас очнутся, — прокомментировал Мариус.

Лёша дёрнулся и открыл глаза.

— С пробуждением! Рассказывайте, кто вы такие, — начал говорить Мариус. Он понимал, что они не враги: судя по языку — русские. Он хорошо его знал. Да, они с сестрой знали много языков, потому что много путешествовали. Но нужно было точно выяснить, кто они, и наладить диалог.

— Я ничего тебе не скажу, гнида Грин-де-Вальда, сука! Можешь меня пытать — я ничего не скажу! Хрен вы залезете мне в голову! — дальше Мариус не понял, что начал кричать парень, но, скорей всего, это было ругательство.

— Касси, попробуй другого разговорить: этот не хочет сотрудничать! — произнёс Мариус.

— Что ты лыбишься?! — Кассиопея посмотрела на привязанного голого Костю. — Что, понравилось?! Всё разглядел и потрогал, извращенец?! Я вот сейчас отстрелю тебе твой стручок — будешь знать, как приставать к девушкам без сознания! — И она направила палочку на Костю, который задёргался на стуле.

— Касси, так мы ни к чему не придём, нам надо наладить с ними контакт! — Мариус осуждающе посмотрел на сестру.

Кто-то стал взламывать защиту на комнате! Мариус почувствовал это, он посмотрел на дверь своим особым зрением. За дверью была девушка, пытающаяся её открыть или выбить! Он снял защиту с двери, и девушка влетела в комнату, держа перед собой палочку! Но она не успела ей воспользоваться, как была обезврежена заклинанием!

— Маша, берегись! Скорее убегай отсюда! — заорал Лёша, но было уже поздно: девушка была обездвижена.

— Успокойтесь все, немедленно! — властно прокричал Мариус. — Мы не враги, слышите?! Сейчас мы вас освободим, а вы немедленно вернёте наши вещи! Потом мы поговорим — спокойно поговорим, ясно?! Мы британцы, если вас это хоть немного успокоит! И мы против Грин-де-Вальда, понимаете?!

Он стремительно освободил Машу и резко бросил:

— Отдай наши вещи, живо!

Посмотрев на Кассиопею, он коротко кивнул. Сестра мгновенно всё поняла и поспешила с девушкой за вещами. Костя и Лёша хмуро, с недоверием наблюдали за происходящим.

— Пока они ходят, я вас освобожу! — твёрдо произнёс Мариус. — Только, во имя Мерлина, не делайте глупостей! Вы просто не успеете ничего предпринять — даже глазом моргнуть! — Он повелительно повёл палочкой, снимая заклятие с парней.

— Алексей! — громко представился парень, когда его освободили, а все успели одеться и немного успокоиться. — А это мой брат Константин! Ну а там — наша сестра Мария!

— Мариус, — коротко ответил тот. — А там моя сестра Кассиопея!

Девушки вернулись, и Мариус, схватив свою палочку и вещи, решительно отдал парням их палочки.

— Да что ты так ухмыляешься, придурок?! — яростно набросилась Кассиопея на Константина.

— У тебя одежда, трансфигурированная, исчезает, вот и всё! — весело ответил парень и заулыбался ещё шире, явно наслаждаясь ситуацией.

— Извращенец! — гневно выкрикнула Кассиопея. Послышался резкий звук пощёчины, и она, вспыхнув от негодования, выбежала из комнаты.

«Да, всё делал на скорую руку, — с досадой подумал Мариус. — Вот она и продержалась недолго…» Он вздохнул и быстро обновил одежду на себе.

* * *

Мариус оглядел комнату, в которой они находились: стены были оклеены светлыми обоями с простым, едва заметным рисунком. На полу — деревянные доски, местами прикрытые небольшими домоткаными ковриками. Высокое и широкое окно пропускало много дневного света; его украшали простые занавески из плотного хлопка и лёгкий тюль.

В центре стоял массивный трёхсекционный шифоньер из тёмного дуба. Рядом — стол-бюро с выдвижной столешницей, на котором аккуратно сложены письма, чернильница и несколько книг. В углу расположилась этажерка с четырьмя полками, где разместились фарфоровые статуэтки, пара книг и небольшая ваза с засушенными цветами.

На стене висело зеркало в тяжёлой раме, а под ним — приставной столик с семейными фотографиями в рамках.

— Так ты говоришь, что вы здесь затем же, что и мы? — спросил Мариус Алексея.

Рядом с ними стоял небольшой столик для чая на колёсиках. Его шестигранная столешница была слегка потёрта, но всё ещё хранила следы былой инкрустации. На нём — фарфоровый чайник, чашки с чаем и выпечка.

— Да, у нас подозревают, что они что-то готовят, вот мы и прибыли проверить, — сказал Алексей. Он взъерошил волосы и, заметив интерес Мариуса к обстановке, пояснил: — Мы заняли этот дом, потому что он пустовал. Прежние хозяева или уехали, или погибли — не знаю. — Он помолчал немного и продолжил: — Вы извините, что мы вас так… Ну, в общем, вы поняли. Вы показались нам подозрительными, ну и мы проследили и решили допросить.

— Да ладно, всё уже в прошлом. Но мне интересно, чем вы нас вырубили? На машине была защита, я сам её ставил — никто не мог просто так её пробить, — Мариус заинтересованно посмотрел на Алексея.

— Хорошо, скажу, только если научишь, как ты так превратился в дым и вырубил меня.

— Хорошо, научу. Теперь можешь сказать.

— Да тут всё просто, — Алексей заулыбался. — Это у нас Константин придумал один артефакт: кидаешь его — и никакие щиты и защиты не помогают, сразу вырубает. Он у нас гений. Только артефакт был одноразовый, и чтобы собрать другой, нужна куча дорогих материалов, которые здесь не достать.

— Глядя на него, не скажешь, что гений — больше на извращенца похож, — сказала Кассиопея и посмотрела на Константина, который не сводил с неё глаз. — Что смотришь, извращенец?

— Ты красивая, — Константин заулыбался. — Я же говорил тебе, Лёша, что она не похожа на этих. Я сразу это понял.

— Да чего ты понял? Облапал меня всю — какой позор! — Кассиопея покраснела. — Извращенец, — прошипела она.

— А вы, значит, тоже родственники? — спросил Мариус.

— Да, мы с Костей — родные братья, а Маша — наша двоюродная сестра. Так проще: больше доверия, чтобы выполнить задание, — Алексей посмотрел на парня перед собой. — Что теперь будете делать? Может, объединимся? Нам такие, как вы, не помешают — всё равно мы за одним и тем же здесь.

— Давайте завтра решим, — Мариус не спешил соглашаться. — Сейчас нам лучше всё обдумать.

— Завтра так завтра, — кивнул Алексей. — Занимайте свободные комнаты. Здесь чары доверия, так что никто нас здесь не потревожит.

* * *

— Ты им веришь, Алёша? — спросила Мария, когда Блэки ушли из гостиной.

— Скорее да, чем нет, — ответил неуверенно Алексей. — Он мог нас спокойно убить, но не сделал этого. Да, может, они втираются к нам в доверие, но это маловероятно: они не знали, что мы нападём на них. Мы и сами этого не знали, когда решились на это, — просто заметили их и проследили. Всё очень спонтанно произошло, поэтому маловероятно, что они засланные шпионы. Да и чувствую я, что они такие же, как мы. А ты знаешь, что я могу чувствовать такое.

— Хорошо, я доверяю тебе. Но, Костя, а ты что скажешь? — Маша посмотрела на Константина.

— Она красивая, — мечтательно сказал Константин.

— Правильно Кассиопея говорит, — фыркнула Маша. — Слюни подотри, извращенец!

Мариус вошёл в комнату и огляделся.

Широкая деревянная кровать с резными спинками и высоким матрасом, на котором лежали накрахмаленные простыни и тёплое пуховое одеяло в пододеяльнике. Рядом с кроватью — прикроватная тумбочка с лампой под тканевым абажуром.

В углу комнаты — массивный шкаф для одежды из тёмного дерева. Полы — деревянные, покрытые небольшим ковриком у кровати. На окнах — плотные занавески. Ещё в комнате была круглая печь.

Он стал делать жесты палочкой, накладывая чары защиты и от прослушивания, и повернулся к сестре.

— Что думаешь, стоит с ними объединиться?

— Я не знаю. Вроде они неплохие, но стоит ли им доверять? — Кассиопея посмотрела на брата.

— Думаю, надо взять с них слово, что они ничего не будут замышлять против нас. И тогда, если они согласятся, можно с ними объединиться.

— Решай сам, мне нет дела до этого придурка, — сказала Кассиопея и спохватилась, что сказала не то. — Всё, решай сам, не забивай мне голову.

— Я вижу, он тебе понравился, — улыбнулся Мариус.

— Да кому он может понравиться? Он же извращенец! — Кассиопея гневно посмотрела на брата.

— Ну всё, успокойся. Завтра всё решим. Теперь лучше отдохнуть. Останемся в одной комнате на всякий случай. Ложись спать, я посторожу.

— Да я не хочу спать! — запротестовала Кассиопея. — Лучше ты ложись и отдохни!

Мариус посмотрел на сестру и незаметно направил палочку на неё. Она обмякла и стала падать. Он подхватил её, положил на кровать и закрыл одеялом.

«Пусть выспится, а то она сильно перенервничала. От лёгких чар сна вреда не будет», — подумал Мариус, а ему самому надо было многое обдумать. Он прислонился к спинке кровати и прикрыл глаза.

Девушка выглянула из-за угла переулка и посмотрела на парадный вход дома напротив. Никого не было, редкие прохожие проходили мимо. «Когда же он придёт? Почему так долго не выходит?» — билась мысль в её голове.

Кассиопея вспомнила предшествующие события.

Когда брат и Алексей заключили союз и привлекли на свою сторону ещё нескольких человек, они установили слежку за домом в городе. В этом здании располагалась штаб-квартира нацистской организации, известной как «Аненербе». Здесь собирались не только маглы, но и волшебники, присягнувшие на верность Грин-де-Вальду. Что-то явно затевалось. Пока их действия ограничивались лишь наблюдением: дом был защищён мощными чарами, и проникнуть внутрь с наскока не представлялось возможным. Они планировали выждать подходящий момент.

Сегодня была их с Константином очередь дежурить. Точнее, не так: Костя должен был дежурить с Алексеем, но упросил того поменяться с Кассиопеей.

Девушка была не против — это было, по сути, их первое свидание наедине. Константин шутил всю дорогу до сюда и рассказывал весёлые истории из жизни, развлекая её. Они хорошо проводили время, наблюдая за зданием и беседуя. Кассиопея была счастлива побыть с ним наедине, пусть даже при таких обстоятельствах. Тогда это и случилось: парень, чтобы впечатлить девушку, решил проникнуть в дом и разузнать, что там происходит. Кассиопея попыталась его отговорить, но ей это не удалось. Он ещё больше загорелся желанием что-то ей доказать.

Какой дурак! Ему ничего доказывать не надо, он ей и так очень нравится, — подумала она, но не смогла его остановить.

Костя, натянув на себя маску безразличия магла, быстрым шагом подошёл к дому и скрылся за тяжёлой дверью. Кассиопея осталась одна. Каждая минута ожидания казалась ей вечностью. Тревога ледяными пальцами сжимала сердце: почему он так долго? Что могло пойти не так?

Внезапно над самым ухом раздалось насмешливое:

— Бу!

Она вздрогнула всем телом, будто её ударило током, и резко развернулась, выставив палочку вперёд. В глазах полыхнул гнев, смешанный с облегчением.

— Придурок! — выдохнула она, когда узнала в фигуре Кости. Её голос дрожал от пережитого страха. — Ты что творишь? Здесь не место подобным шуткам! И почему так долго? И когда ты успел выйти? Я ничего не заметила! — выпалила она.

Константин виновато опустил взгляд, его лицо побледнело при виде её состояния.

— Извини, — тихо сказал он. — Просто решил немного пошутить. Неудачно вышло. А вышел через чёрный ход под чарами невидимости. Пойдём отсюда, я кое-что разузнал. Надо срочно сообщить нашим.

Кассиопея сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

— Что ты узнал?

— Не здесь, — отрезал Константин, нервно оглядываясь по сторонам. — Вернёмся домой, и я всем расскажу.

Они торопливо отошли от штаб-квартиры на несколько переулков. Кассиопея уже потянулась к его руке, чтобы аппарировать, как вдруг оба замерли. Их взгляды пересеклись: за ними следили. Враги всё поняли: они заметили Костю и теперь шли по пятам.

Решение пришло мгновенно. Не привлекая внимания, они свернули в сторону, уводя преследователей прочь от дома. Это была отчаянная игра в кошки-мышки. Они петляли по узким улочкам; сердце Кассиопеи бешено колотилось, но надежда таяла с каждым шагом — преследователи оказались опытными охотниками. Они поняли, что раскрыты, и перешли к атаке.

Завязалась короткая яростная схватка. Им удалось отбиться и аппарировать, но победа была пирровой. Кассиопею ранили в ту же руку, что и раньше. Боль была адской, рука мгновенно онемела и повисла бесполезной плетью. Она с ужасом поняла: аппарировать нельзя — риск расщепления был слишком велик.

Но кошмар не закончился. Их выследили снова. Они оказались в ловушке на безлюдной узкой улочке. Враги зажали их в тупике, уже вызывая подкрепление. Ловушка захлопнулась.

Мир для Кассиопеи сузился до одной точки. Время замедлилось, превратившись в вязкий кисель.

В этот момент парень закрыл её своим телом, принимая удар на себя. Она прижала ладонь к раненому плечу; кровь горячими струйками текла между пальцами, но физическая боль меркла перед ужасом происходящего.

— Уходи, Касси! — его голос был твёрд и решителен.

— Мы можем уйти вместе! — её шепот был полон отчаяния и мольбы.

— Нет, не сможем, — грустно ответил он, и в его глазах она увидела обречённость. Он мягко оттолкнул её и силой сунул что-то в её здоровую руку. — Беловы не отступают!

В следующее мгновение его фигура окуталась дымом и метнулась прямо в гущу врагов. Раздался оглушительный взрыв, яркой вспышкой озаривший темноту узкой улицы и навсегда отпечатавшийся в памяти Кассиопеи.

* * *

Кассиопея ворвалась в комнату и упала. Мариус бросился к ней, молодой парень тоже вскочил, остальные люди засуетились.

Мариус стал накладывать заживляющие чары.

— Что случилось, Касси? Что с вами? Что случилось? — стал спрашивать он.

— Где Константин, Касси? Почему ты одна? — прокричал молодой парень.

— Алексей... Он... Его больше нет. Он... Он оттолкнул меня. Он мог уйти со мной, я просила, я умоляла, а он оттолкнул! Твоего брата больше нет, он оттолкнул меня! — Кассиопея разрыдалась.

Молодой парень побледнел.

— Что он сказал? Что последнее сказал Константин?

— Он... Он сказал: «Беловы не отступают». Он мог уйти со мной, он оттолкнул меня! — Кассиопея заревела ещё громче.

— Не мог. Он был прав. Беловы не отступают, — Алексей подошёл к девушке. — Он был прав, — повторил он, скорее убеждая себя, чем её.

— Тише! — кто-то крикнул и прибавил звук на магическом радио. — Это передают уже несколько раз.

Из радио послышался голос:

— Сегодня состоялась дуэль Альбуса Дамблдора и Геллерта Грин-де-Вальда. Альбус победил его, и он сдался. Все сторонники Грин-де-Вальда сдаются. Мы победили! Мы победили!

— Так просто… Почему? Почему?! — закричала Кассиопея. — Почему он не сделал этого раньше? Столько жертв… Константин остался бы жив! Почему? Ну почему? — Девушка рыдала, размазывая слёзы по щекам.

— Наверное, он не мог. Должна быть причина, — Мариус обнял сестру. — Успокойся, прошу, успокойся.

— Он просто… Просто не хотел. Ненавижу! Ненавижу его! — начала бормотать девушка.

* * *

В небольшой, сумрачной роще, где кроны деревьев плотно смыкались над головой, скрывая небо, стояли двое молодых людей. Их фигуры были окутаны едва заметной дымкой маскирующих чар, делавших их почти невидимыми для случайного прохожего.

— Ты уверен, Алексей, что они пойдут именно здесь? — с нотками сомнения в голосе спросил Мариус, напряжённо всматриваясь в просвет между деревьями.

— Да, это точная информация, — твёрдо подтвердил Алексей. Он поправил манжету и понизил голос до шёпота. — Они несут какой-то артефакт. Не знаю, что это конкретно, но намерения у них явно недобрые. Эти недобитки Грин-де-Вальда совсем страх потеряли. Всё уже давно закончилось, а они всё лезут и лезут, как тараканы из всех щелей. Достали уже эти непримиримые!

— Ладно, кто-то уже аппарирует, — оборвал его Мариус, заметив слабое колебание воздуха. — Всем приготовиться. Касси, прошу тебя, — он бросил строгий взгляд на сестру, которая нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в стороне, — не нарывайся только. Последнее время ему не нравилось то, что с ней происходит. В её глазах появился какой-то нездоровый, отчаянный блеск, будто она совсем не дорожила своей жизнью.

На поляне стали один за другим появляться волшебники. Они материализовывались с тихими хлопками, тут же оглядываясь по сторонам и вскидывая палочки в защитном жесте.

— Начали! — рявкнул Мариус и, резко вскинув свою палочку, выпустил в небо ослепительный сноп красных искр.

В тот же миг со всех сторон из-за деревьев и кустов стали выбегать люди, беря дезориентированных противников в плотное кольцо. Завязался короткий, но яростный бой: воздух наполнился вспышками заклинаний, криками боли. Всё закончилось так же стремительно, как и началось.

— Вот, держи, — Алексей подошёл к Мариусу и протянул ему несколько волшебных палочек. — Твои законные трофеи. Я подобрал. Как мы их! Их было больше, но мы в портянках! — весело закончил он.

— Что с артефактом? — Мариус забрал палочки и быстро убрал их.

— Да похоже мы его повредили. Ну, когда всё завертелось... Там короче дыра в нём вот такая, — Алексей развёл руки в стороны, демонстрируя внушительный размер пробоины. — Да и ладно, нам он не нужен. Главное, что нейтрализовали угрозу.

К парням подошла Кассиопея. Её волосы растрепались, а на щеке виднелась свежая царапина.

— Надеюсь, это последние. Как же всё уже надоело! Чем планируешь заняться, Алексей? Ну я имею в виду после всего этого бардака.

— Да не знаю... О! Придумал: стану министром магии России! — Алексей громко рассмеялся собственной шутке.

— Ты и министр? — Кассиопея весело посмотрела на парня и звонко рассмеялась. — Хорошая шутка!

— Ну не сразу министром... Да не знаю пока что буду делать. Посмотрим и увидим, как говорит мой дедушка.

* * *

Девушка вынырнула из омута памяти и посмотрела на браслет на руке, непроизвольно погладив его.

Тонкий ободок почти не чувствовался на руке. Из какого материала он был сделан — неизвестно. По ободку иногда пробегали звёздочки, складываясь в очертания созвездия. Тёмная поверхность была идеально гладкой.

Кассиопея погладила браслет ещё раз, и перед глазами возникло воспоминание, точнее — послание, которое она просматривала тысячу раз. Тогда Константин дал ей флакон и этот браслет, который можно было сжать до крошечного состояния. В небольшом флакончике было послание, которое можно было увидеть в омуте памяти.

Перед глазами возник молодой парень, произносящий:

— Я знаю, меня уже нет... — его голос дрогнул, но он заставил себя улыбнуться. — Но я сделал это для тебя. Прими этот подарок. Он поможет тебе с твоей рукой. В этом браслете чары заживления. Постепенно они сделают шрамы менее заметными, а может... — он на секунду замолчал, словно подбирая слова, — может, полностью удалят.

Он смущённо отвёл взгляд.

— Пусть в нём и нет большого секрета, и его функции просты... Но я знаю, что для девушек это очень важно. Поэтому... носи и не снимай его.

Его голос стал тише, почти шёпот.

— Как бы я хотел увидеть его на твоей руке... но теперь это невозможно.

Он сделал шаг вперёд, и его силуэт начал растворяться в воздухе.

— Не грусти. Всё будет хорошо. Я знаю, что там — начало чего-то нового.

Парень улыбнулся своей последней, прощальной улыбкой и растворился в пустоте омута памяти.

Слёзы навернулись сами собой. Они были горячими и крупными, но это были уже не слёзы отчаяния и безысходности. Это были слёзы тихой грусти и светлой печали по тому, что было потеряно навсегда. Она небрежно смахнула их тыльной стороной ладони, не желая оставлять на нём следы слёз. Кассиопея снова посмотрела на браслет с очертаниями созвездия Кассиопеи.

— Продай машину! Ну чего ты упираешься?! Продай! — Алексей уже не просил, а почти требовал. В его голосе звенело отчаяние, смешанное с глухой, упрямой яростью. Он вцепился взглядом в друга, словно от этого зависела его жизнь.

— Да зачем тебе именно эта?! — Мариус устало посмотрел на него, в его глазах читалась смесь жалости и досады. — Вон их сколько, таких же! Бери любую, бесплатно! Никто и слова не скажет. Это же просто кусок железа!

— Нет! Мне нужна эта! — Алексей подался вперёд, его голос сорвался на хриплый шёпот. — Как память... Она же почти новая. Смотри, какой салон! Какая кожа! А мотор... Ты даже не представляешь, какой у неё мотор! Да и у вас всё равно на ней летать нельзя! Будет просто стоять, пылиться, никому не нужная! А у меня ей будет лучше! Я буду её мыть... полировать... и даже иногда кататься, — привёл он, по его мнению, самый неоспоримый довод, и его щёки вспыхнули румянцем.

Мариус долго молчал. Он смотрел то на друга, то на черный блестяший автомобиль, и его лицо смягчилось.

— Хорошо. Забирай. Дарю, — наконец сдался он, махнув рукой с видом человека, подписывающего себе приговор.

— Нет, так нельзя! — Алексей отшатнулся, как от удара. Его лицо мгновенно помрачнело, а в глазах мелькнула настоящая паника. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Теперь придётся отдариваться... Это же неправильно! Всё, стой здесь, никуда не уходи! Что же такое подарить? — забормотал он себе под нос, лихорадочно соображая, и исчез в яркой вспышке аппарации, оставив после себя лишь запах озона.

Мариус лишь посмотрел ему вслед и бессильно развёл руками.

* * *

А началось всё с его триумфальной поездки в Россию. Там он с сестрой был удостоен высших наград — орденов «Светозара» — за неоценимый вклад в победу над Грин-де-Вальдом. Их чествовали на пышных приёмах, превознося заслуги каждого героя той войны.

Именно тогда Алексей и «положил глаз» на их приземлившийся Maybach SW38. Несколько дней подряд он ходил за Мариусом по пятам, умоляя продать ему этот автомобиль. Он говорил о нём с придыханием, как о произведении искусства.

И вот, когда он наконец-то получил желаемое в подарок, то снова остался недоволен, запутавшись в дебрях своей странной логики.

Ладно, Мариус выбросил это из головы.

* * *

Алексея не было несколько дней. Мариус уже начал думать, что друг просто решил не принимать подарок.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась. Алексей ворвался в комнату, раскрасневшийся и взбудораженный, и с грохотом поставил на стол нечто громоздкое, звенящее металлом.

— Вот! — выпалил он, тяжело дыша. — Принимай! Самый лучший!

Мариус уставился на агрегат. Перед ним высилась странная, почти живая конструкция из блестящих трубок, хитроумно скрученных в спираль, и пузатого бидона с блестящим краном.

— Что это? — непонимающе спросил он, чувствуя, как по спине пробегает холодок от этого механического монстра.

— Как что? — Алексей нахмурился, не понимая замешательства друга. — Подарок! За машину!

— Да я не об этом... — Мариус ткнул пальцем в сторону бидона. Его голос дрогнул. — Что это за штука?

— А, это... — Алексей небрежно махнул рукой, но глаза его при этом хищно блеснули. — Это магический самогонный аппарат. Легендарная вещь.

— И зачем он мне? — голос Мариуса прозвучал глухо и обречённо.

Алексей всплеснул руками, словно перед ним стоял неразумный ребёнок.

— Да ты что! Ты не понимаешь? Это же революция! Он готовит живую воду! Нектар! Амброзия, а не напиток! — он заговорил быстро, захлёбываясь от восторга. — Смотри: сюда заливаем воду, кидаем ингредиенты — сахар, дрожжи и всякие секретные магические добавки! И включаем!

Он с лихорадочной скоростью вывалил на стол содержимое сумки. Щёлкнул пальцами, и бидон наполнился кристально чистой водой. Алексей принялся яростно перемешивать содержимое. Затем он воздел руки к потолку и выкрикнул заклинание.

Бидон тут же ожил. Он затрясся, задрожал и начал подпрыгивать на столе, издавая жуткий булькающий звук. Мариус отшатнулся.

Аппарат затих так же внезапно, как и начал. Алексей ловко подставил стеклянную банку под кран. В тишине раздался мелодичный звон — в банку полилась прозрачная, как горный ручей, жидкость.

— Вот и всё! — победно воскликнул Алексей. Его лицо сияло от гордости. Он торжествующе посмотрел на друга. — Теперь можно дегустировать!

Он достал два стакана и дрожащими от нетерпения руками разлил напиток.

— Чистая, как слеза младенца, — благоговейно прошептал он и добавил уже тише, с заговорщицким видом: — И помни: встретишь моего дедушку — не говори ему, что аппарат у тебя. Ну... вздрогнем!

Он резко поднял свой стакан. Мариус, побледневший, но уже захваченный этим безумием, взял свой. Они переглянулись и выпили.

* * *

Сознание возвращалось урывками, словно сквозь плотную вату. Кто-то настойчиво, хлёстко бил его по щекам. Мариус с трудом разлепил веки и тут же встретился взглядом с Кассиопеей. Её рука была занесена для нового удара, а в глазах плескалась тревога.

— Где... я? — прохрипел он, и собственный голос показался ему чужим, скрипучим.

— Очнулся! — выдохнула сестра. В её голосе смешались облегчение и паника. — Слава богам! Пойду приводить в чувство этого идиота Алексея.

— Где я? — повторил Мариус, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, как колокол.

— В номере гостиницы, придурок! Ты что, совсем ничего не помнишь? — Сестра нависла над ним, сверля взглядом. Её пальцы, сжимавшие его плечо, побелели от напряжения. — На, выпей! — Она достала флакон с зельем и вылила его в стакан с водой. Комнату наполнил резкий травяной запах. — Нам срочно нужно домой, — продолжила она, и в её голосе зазвенели панические нотки.

Мариус залпом осушил стакан. Горькая жидкость обожгла горло, и в голове немного прояснилось, хотя тупая боль никуда не делась.

— Зачем нам нужно домой? — спросил он, не понимая, почему так спешить.

— Ты что, ничего не помнишь? — её голос сорвался на фальцет от удивления и возмущения. И, когда Мариус беспомощно замотал головой, она рявкнула: — Вас разыскивают! Вот, полюбуйся! — Она сунула ему в руки газету.

— Кто разыскивает? — послышался слабый голос Алексея от двери. Он стоял, привалившись к косяку, и тёр виски так, будто пытался стереть головную боль.

— Правоохранительные органы! — отрезала Кассиопея.

— За чем... разыскивают? — выдавил из себя Алексей, его лицо было серым.

— Не «за чем», а «за что»! — фыркнула девушка, закатывая глаза к потолку.

— За что? — покорно повторил вопрос Алексей.

— За похищение коровы! — воскликнула она так, будто это было самое идиотское преступление на свете.

— Какой... коровы? — Мариус почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это какой-то бред.

— Это у вас надо спросить, какой коровы и зачем вы её похитили у отшельников! — гневно ответила сестра, упирая руки в бока. Её трясло от злости.

— Я ничего не помню, — признался Мариус и с отчаянием посмотрел на Алексея. В его взгляде читалась мольба: «Скажи, что это шутка».

— Я тоже не помню, — глухо ответил тот, не поднимая глаз.

— Ну вон, читайте в газете! — сказала сестра, теряя остатки терпения. Её голос дрожал. — Пойду собирать вещи, надо срочно убираться отсюда, пока нас не повязали!

Кассиопея пулей вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.

Мариус с Алексеем уставились на газету. С первой полосы на них смотрели их собственные перекошенные лица: они бежали по полю и волочили за собой упирающуюся корову на верёвке.

«Не везёт мне с коровами», — обречённо подумал Мариус. Он изо всех сил пытался вспомнить хоть что-то, но память подбрасывала лишь бессвязные обрывки: какие-то бородатые мужики весело танцуют какой-то дикий танец... вот ещё чьи-то ухмыляющиеся лица... Всё крутилось в голове, как в калейдоскопе, но цельной картины не складывалось.

— Надо к бабушке в Сибирь, — сказал Алексей, не отрывая взгляда от фотографии. Его голос был пустым и безжизненным. — Отсижусь у неё. Может, со мной? — Он с надеждой посмотрел на Мариуса.

— Нет-нет, надо домой, — замотал головой тот. — Домой, подальше от этого бреда.

— Ладно, тогда я побегу, надо собраться, — сказал Алексей и, словно боясь передумать, выскочил из комнаты.

Мариус посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул: «Продегустировали, называется».

Они с сестрой собрались и, крепко держась за портключ, почувствовали резкий рывок — и вот уже вокруг раскинулась туманная Англия. Ступив на твёрдую землю, они наконец-то смогли вздохнуть с облегчением. Воздух казался сладким, а напряжение медленно отпускало их.

Но радость была недолгой. Стоило им переглянуться, как взгляд сестры упал на Мариуса. Он стоял растерянный, с пустым выражением лица, словно часть его души осталась там, в хаосе последних часов.

— Куда делась корова? — пробормотал он, и в его голосе смешались непонимание и тревога.

Сестра тихо вздохнула. Облегчение сменилось горечью: Мариус так ничего и не вспомнил. Таинственное исчезновение животного осталось для него неразгаданной загадкой, а в их душах поселилось тревожное чувство, что эта история ещё не закончена.

* * *

В лесу, окружённая вековыми елями, стояла покосившаяся избушка. А рядом, на залитой солнцем поляне, лениво паслась корова, отмахиваясь хвостом от назойливых мух.

Дверь со скрипом отворилась, и на крыльцо вышла старушка. Она с тёплой, почти материнской улыбкой подошла к животному и нежно погладила его по тёплому боку.

«Хорошие всё-таки ребята!» — растроганно подумала она, и её глаза заблестели. — Вон какую скотину подарили! От души расстарались. Всего-то немного им погадала, а они — вот тебе! Не поскупились, уважение проявили. Наверное, целое состояние выложили. Всё же не простая корова, а настоящая, магическая!

Старушка довольно прищурилась. «Хорошие ребята... Надо слетать к Просковье, посплетничать. Вот она удивится!»

Она хитро усмехнулась, щёлкнула сухими пальцами с неожиданной для её возраста прытью, и из тёмного проёма двери с гулким гудением вылетела старая, потрёпанная ступа.

Лес встретил человека величественным спокойствием и таинственной глубиной. Высокие деревья, словно колонны древнего храма, подпирали зелёный купол, сквозь который пробивались лишь редкие солнечные лучи. Под ногами мягко пружинил мох, усеянный хвоей и опавшими листьями, а воздух наполнялся свежестью и ароматом трав. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, далёким щебетом птиц и хрустом веток под лапками невидимых лесных обитателей. Лес жил своей жизнью: в его тени прятались грибы и ягоды, а между корнями сновали юркие зверьки. Здесь время словно замедлилось, позволяя почувствовать гармонию природы и ощутить себя частью чего-то вечного и настоящего.

Мариус оглянулся и посмотрел на причину своего визита сюда.

* * *

Банкет был в самом разгаре. Огромный зал, казалось, гудел от напряжения, скрытого за маской всеобщего веселья. Высокие потолки терялись в полумраке, где среди позолоченной лепнины и тяжёлых бархатных портьер плясали причудливые тени от сотен свечей. Воздух был густым, сладковатым от аромата экзотических цветов, дорогого вина и разгорячённых тел. Люди приходили и уходили, словно волны прилива, — нарядные, шумные, с натянутыми улыбками, за которыми читалась лишь усталость.

Все наслаждались вечером, старательно делая вид, что мир наконец-то обрёл долгожданный покой. Теперь это стало модой: каждая страна, большая или малая, спешила устроить собственное торжество, провести награждение — с реальным поводом или выдуманным на ходу. Главное было не упустить момент, не остаться в стороне от истории. Люди радовались тому, что война закончилась, но в этой радости сквозила нервозность, словно все ждали подвоха.

Вот и Мариуса с сестрой Кассиопеей пригласили в МАКУСА на банкет в честь победы. Таких приглашений было великое множество. Это превратилось в своего рода дипломатический марафон: все страны пытались доказать свою причастность, показать всему миру, что они тоже внесли свою лепту в победу над Грин-де-Вальдом. Правда это было или нет — теперь уже мало кого волновало. Зачем ворошить прошлое, вспоминать старые обиды и искать поводы для новых конфликтов? Едва избавившись от одной глобальной угрозы, маги инстинктивно избегали всего, что могло нарушить хрупкое равновесие. Поэтому награды сыпались как из рога изобилия: придумывались новые ордена, медали и почётные звания. Неважно, реальные были заслуги или дутые; главное — продемонстрировать всему магическому сообществу: «Мы тоже ценим героев».

Мариуса с Кассиопеей тоже чем-то наградили от МАКУСА в этот вечер. Тяжёлая, холодная побрякушка легла в карман его мантии, оставшись незамеченной. Для Мариуса это было неважно. Он давно перестал обращать внимание на подобные знаки отличия, особенно на те, что исходили от стран, которые всю войну отсиживались в стороне, а теперь спешили примазаться к чужой славе.

Но сегодня был особенный день. Кассиопея встретила его. Мариус почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок предвкушения. Это было оно — то самое чувство правильности момента. Сердце забилось чуть чаще от радостного волнения, когда сестра подошла вплотную и зашептала ему на уху.

— Смотри, — её голос был тихим и полным восторга. Она едва заметно кивнула в сторону человека, стоявшего рядом с президентом МАКУСА.

Мариус проследил за её взглядом и замер. Да, это был он. Сестра не могла ошибиться. Она знала его слишком хорошо.

Он стоял там — высокий, прямой как струна. Даже со спины Мариус узнал эту выправку. Человек был собран и спокоен. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, он медленно оглянулся. Его глаза скользнули по толпе... но не узнали. Да и не могли узнать. Слишком много времени прошло. Человек тут же отвернулся и продолжил светскую беседу с президентом.

Мариус не почувствовал прилив азарта и воодушевления, как у сестры — лишь глубокое удовлетворение и странное спокойствие. Он машинально поставил бокал с недопитым вином на проплывающий мимо поднос. Затем мягко взял сестру за локоть и повёл прочь из зала.

— Нам пора, — тихо сказал он ей с лёгкой улыбкой. — Здесь нам больше делать нечего. Впереди нас ждёт нечто гораздо более важное.

Главное было не привлекать внимания и покинуть это место. Там, вдали от чужих глаз, им предстояло сделать шаг навстречу новой главе их жизни.

* * *

— Мариус, что будем делать? — Кассиопея с сияющими глазами посмотрела на брата. Её пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику кресла, а на губах играла восторженная улыбка.

— Не знаю, нужно узнать, кто он сейчас! — с азартом воскликнул брат, и в его голосе зазвучали нотки предвкушения. — Я не уверен, как именно нам поступить, но это и есть самое интересное! Нам нужно приготовиться и сделать всё на высшем уровне. Мы не должны его разочаровать.

— Это точно! Подготовим всё, как он любит! — воодушевлённо подхватила Кассиопея. Она вскочила с кресла, и её пышная юбка взметнулась вихрем. — Надо придумать для него такую программу, чтобы у него дух захватило! Я вся в нетерпении! Это должно быть грандиозно. Мы просто обязаны показать ему, что такое настоящая магия!

— Не спеши, — Мариус мягко, но настойчиво остановил её порыв. Он подошёл к окну и отдёрнул тяжёлую штору. За стеклом открывался величественный вид на южную часть Центрального парка, утопающую в зелени. — Пусть сначала всё успокоится. И тогда мы нанесём ему такой визит вежливости, какого он точно не ожидает! Всё надо подготовить в строжайшем секрете. Эта страна сильно консервативна, здесь очень строгие законы. Нам придётся получить разрешение или... — он сделал многозначительную паузу и заговорщически подмигнул, — ...всё сделать тайно.

— Вряд ли нам дадут разрешение, — сестра звонко рассмеялась. — Но разве это проблема? Лучше подготовить тайный сюрприз!

Мариус огляделся. Они находились в роскошном люксе отеля «Плаза». Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, играл на полированной поверхности антикварного комода из красного дерева и отражался в хрустальных гранях массивной люстры. На полу лежал персидский ковер с таким густым ворсом, что ноги утопали в нём по щиколотку. Воздух был наполнен тонким ароматом свежих цветов, стоявших в вазе на столике. Но для них эта великолепная обстановка была лишь временным пристанищем, стартовой площадкой для великого приключения.

— Сначала нам нужно всё выяснить. Придётся вспомнить прошлое! Мы же уже здесь были! Найдём место спокойнее этого, — он с энтузиазмом оглядел стены, словно уже представляя на их месте роскошный особняк. — А лучше снимем или купим небольшой дом! Там и займёмся нашими делами.

— Хорошо! Приступим прямо сейчас! Я — в банк за деньгами! А ты найди нам дом! — Кассиопея снова вскочила. Её глаза горели лихорадочным огнём предвкушения. Она схватила сумочку и выбежала из номера так стремительно, что тяжёлая дверь с мягким щелчком захлопнулась за ней.

Мариус остался один. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе. Нужно было купить прессу и просмотреть объявления или поспрашивать у немногочисленных знакомых о сдающемся жилье. Но лучше приобрести небольшой дом где-нибудь на окраине Нью-Йорка. Место, где они смогут развернуться по-настоящему и где их магия засияет во всём великолепии.

* * *

Мариус подошёл к большому, особняку, чьи стены, казалось, впитали в себя вековую тоску. Он внимательно посмотрел на дом, и в его взгляде промелькнула холодная решимость. «Выходи», — беззвучно произнёс он.

Развернувшись на каблуках, он неспешным, уверенным шагом направился в сторону леса. Здесь царила иная жизнь. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы и влажной земли. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог вековых елей, ложась на мох причудливыми, дрожащими пятнами света. Птицы пели приглушённо, словно боясь нарушить покой этого древнего места. Где-то вдалеке дробно простучал дятел, и этот звук эхом прокатился по чаще.

Остановившись на небольшой, залитой солнцем поляне, он медленно повернулся. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмной стены леса.

— Давно не виделись, — спокойно произнёс он, но в его голосе слышались стальные нотки.

Человек, вышедший из-за деревьев следом, смотрел на незнакомца с нарастающим недоумением и тревогой. Он никак не мог узнать его в этом уверенном, почти пугающем спокойствии.

— Кто ты? — наконец спросил он, и его голос предательски дрогнул.

— Сейчас это не так важно, — губы Мариуса тронула лёгкая улыбка, но глаза оставались ледяными. Воодушевление так и сквозило в его позе, в том, как он держал спину прямо. Он научился этому искусству войны — подменять ярость и гнев маской ледяного спокойствия и воодушевления. — Хорошее место, не правда ли? — он небрежно обвёл рукой поляну, где среди высокой травы пестрели цветы.

— Что тебе надо? — человек попытался придать своему голосу твёрдости. — У меня много дел, и дома ждёт семья.

Мариус издал короткий, сухой смешок.

— Но нужен ли ты им? — его взгляд стал острым, как бритва. Он скептически оглядел собеседника с головы до ног. — Тем более они не твои родные.

Лицо мужчины побледнело от гнева.

— Это неважно! — резко ответил он. — Они любят меня, а я их. Выкладывай, кто ты и зачем здесь!

— Любят? — Мариус покачал головой, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость. — Теперь это так называется? Не знал. Когда ты внушаешь и навязываешь чувства другим, ломая их волю, оказывается, это называется любовью. Я так не думаю.

Терпение мужчины лопнуло.

— Да, кто ты такой! — взревел он.

Мариус сделал шаг вперёд. Ветер стих, и даже птицы замолчали, словно сама природа затаила дыхание.

— Я хотел показать тебе, как хрупок твой мир и лишить тебя всего, — продолжил он спокойно, но каждое слово падало тяжело, как камень. — Но увидев твою семью... я понял, что лучше покончить с тобой сейчас. Не правда ли, Легилимент? Пришло время умереть! — он щёлкнул крышкой карманных часов. Звук был сухим и резким в повисшей тишине.

— Да кто ты такой! — закричал человек и, направив палочку, бросился на Мариуса.

Заклинание было с лёгкостью отбито невидимым щитом. Но мужчина не сдавался; он попытался проникнуть в сознание противника телепатическим ударом и напоролся на абсолютную пустоту. А затем его захлестнул поток чужих, хаотичных мыслей — обрывки воспоминаний, крики боли, образы войны. Они обрушились на его сознание, круша ментальные преграды, как таран сносит ворота замка.

Магия разлилась по поляне. Воздух загустел и начал потрескивать от напряжения. Двое закружились в смертельном танце: они ставили щиты, которые тут же рассыпались сверкающей пылью, трансфигурировали пни в хищных волков и тут же испепеляли их. Мариуса объял чёрный дым; он превратился в размытое пятно и закружил на бешеной скорости вокруг мужчины, нанося удары с разных сторон. Воздух звенел от магии и пах озоном.

В один момент они отпрянули друг от друга, тяжело дыша и переводя дух. Поляна была изуродована: повсюду виднелись глубокие борозды от заклинаний, несколько деревьев были вырваны с корнем.

— Авада Кедавра! — пронёсся отчаянный крик.

Сверкнула ослепительная зелёная вспышка. Человек замер на долю секунды, его глаза расширились от ужаса и понимания неизбежного, а затем он рухнул на землю как подкошенный.

Тишина обрушилась на лес оглушительной волной.

— Ты вовремя, Касси, — произнёс Мариус в пустоту, опуская палочку.

— Вы были слишком близко друг к другу, — раздался усталый женский голос из пустоты. Кассиопея скинула мантию-невидимку и предстала в нескольких шагах перед братом. Её лицо было бледным и напряжённым. — Боялась тебя задеть.

Мариус молча кивнул. Он оглядел поле битвы: сломанные деревья торчали как гнилые зубы, земля была вздыблена и обожжена, а кружащие в воздухе сухие листья казались траурным хороводом.

— Уберём здесь и уходим, — глухо сказал он.

Он направил палочку на труп, и тот мгновенно превратился в горстку пепла. Затем Мариус снова щёлкнул крышкой часов. Мир дрогнул: исчезли все разрушения, земля выровнялась, а обугленные пни вновь стали целыми деревьями. Ветер подхватил пепел и развеял его по лесу, стирая последние следы трагедии.

Брат с сестрой переглянулись; их взгляды были полны невысказанной усталости и взаимного понимания. В следующий миг они аппарировали с негромким хлопком.

В лесу снова воцарился покой. Шелестели листья на ветру, слегка клонились под его порывами вековые сосны. Лес жил своей жизнью, безразличный к драмам смертных, что пронеслись по этой поляне лишь мгновением раньше.

* * *

Тишину просторной, но уютной комнаты нарушал лишь треск догорающих поленьев в огромном камине. Тяжёлые бархатные шторы винного цвета были раздвинуты, открывая вид на ночной сад, где в свете фонарей поблёскивали капли недавнего дождя. В воздухе витал аромат дорогого вина, смешанный с терпким запахом горящего дерева.

Кассиопея сидела в глубоком, мягком кресле у камина, поджав под себя ноги. Она задумчиво крутила в тонких пальцах бокал с рубиновой жидкостью, наблюдая, как блики огня играют на его гранях. Её лицо было немного печальным с выражением безразличия.

— Всё же зря ты решил прикончить его так быстро — наконец нарушила она молчание. Её голос прозвучал глухо, с нотками разочарования. — Это было... неинтересно.

Мариус стоял у окна, заложив руки за спину. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного пейзажа. Он даже не обернулся.

— Не зря. И ты это прекрасно понимаешь, — его ответ был твёрд и не терпел возражений.

— Да, понимаю! — Кассиопея резко поставила бокал на столик. Звон хрусталя эхом прокатился по комнате. Она вскочила с кресла и подошла к брату, встав рядом у окна. Её глаза загорелись лихорадочным блеском. — Я понимаю, что он ломал волю тех, кто его окружал! Заставлял верить в то, чего не было! Но мы могли бы загнать его в ловушку! Как охотники загоняют зверя — безжалостно, неотвратимо! Дать ему почувствовать всё то отчаяние, что испытывали наши, когда он играл с ними! Так хотелось увидеть в его глазах безысходность и понимание: это конец, бежать некуда!

Мариус медленно повернул голову и посмотрел на сестру. В его взгляде читалась не ярость, а глубокая, всепоглощающая усталость.

— Могли и хотели. Но я понял, что это ничего нам не принесёт. Тогда зачем становиться такими же чудовищами? — произнёс он тихо. — Да и его семью... которую он подчинил... Нужно было избавить их от этого монстра, пока он не превратил их в безвольных марионеток.

Кассиопея несколько секунд смотрела ему в глаза, а затем её губы тронула холодная улыбка.

— Ты прав. Мы не такие, — сказала она почти шёпотом. В её глазах на мгновение зажёгся зловещий огонёк. — Мы страшнее.

Она отвернулась к окну и снова посмотрела в сад.

— Но что дальше?

Мариус обвёл комнату долгим взглядом. Он видел не просто комнату. Он видел дом, который стал их крепостью и убежищем. Видел каждый изгиб резной мебели, каждый узор на персидском ковре. Ему нравился этот дом.

— Продадим дом. И думаю, нужно на время покинуть эту страну, — сказал он с нескрываемой грустью в голосе.

Он подошёл к массивному письменному столу из красного дерева и провёл рукой по гладкой поверхности.

— Поедем в Бразилию. Проведём там какое-то время. Тем более у нас есть приглашение. Здесь всё уляжется... может быть, ещё вернёмся сюда.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Он был как-то связан с нынешним президентом МАКУСА: то ли советник, то ли консультант... Мне не удалось узнать точно. Но его будут искать. И искать очень тщательно. Лучше быть подальше отсюда.

Кассиопея слушала его молча. Когда он закончил, её лицо преобразилось: досада исчезла, уступив место хищному азарту и предвкушению новых приключений.

— Хорошо! — её голос снова зазвенел от воодушевления. Она резко развернулась к брату. — Продаём дом! И в Бразилию!

Вода, ещё прохладная после ночного бриза, с тихим шелестом омывала босые ноги, которые девушка ставила едва заметно, почти невесомо. Она аккуратно ступала по тёплому песчаному пляжу, боясь наступить на острые, как лезвия, осколки ракушек, спрятанных в песке. Лёгкая, воздушная юбка из тонкого хлопка была заправлена краем за пояс, чтобы не намокнуть и не стеснять движений. Девушка смотрела вдаль, туда, где лазурная гладь океана сливалась с бездонной синевой неба.

Навстречу шёл юноша. Он шагал уверенно, закатав брюки до колен, в его уверенной походке чувствовалась лёгкая мальчишеская беззаботность. На нём была светлая льняная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, а в руках он нёс пару лёгких туфель и широкополую соломенную шляпу. Ветер, дувший с океана, трепал его волосы и надувал парусом одежду девушки, плотно обтягивая её стройную фигуру. Лёгкая блузка трепетала на ветру, хлопая о тело с ритмичным звуком, похожим на далёкий пульс.

Прислонив руку ко лбу, она сощурилась, создав импровизированный козырёк от слепящего солнца, и вглядывалась в приближающийся силуэт. В груди разливалось странное волнение — смесь радости от встречи и лёгкой тревоги перед разговором.

Они сблизились. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался.

— Какой чудесный день, не правда ли? — её голос прозвучал чуть выше обычного, чуть дрогнув, выдавая внутреннее напряжение.

— Да, погода просто идеальна. Я вижу, кому‑то здесь действительно нравится, — парень едва заметно улыбнулся уголком губ, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Не знаю… Так хочется искупаться, но боюсь, вода ещё не совсем подходящая, — девушка тоскливо посмотрела на воду. По её лицу пробежала тень разочарования; она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться от внутреннего холода.

— Не думаю, что это может кого‑то остановить. В конце концов, мы находимся на побережье. Здесь всегда можно искупаться, тем более нам, — он сделал широкий жест рукой, указывая на бескрайний простор океана. — Слегка подогреть воду силой мысли — и в этом месте будет очень комфортная температура.

— Но это будет уже не то… Ведь прелесть в том, чтобы вода соответствовала данному моменту времени, — она упрямо мотнула головой, не принимая его магического решения.

— Тебе не угодишь, ты знаешь, — в его голосе проскользнула нотка добродушного осуждения. Он вздохнул, глядя на неё с мягкой укоризной.

— Знаю. Это во мне самое привлекательное, — она попыталась отшутиться, но улыбка вышла натянутой.

— Но что ты тогда здесь делаешь, если не хочешь купаться? — он задал вопрос прямо, заглядывая ей в глаза.

— Наслаждаюсь видом океана… — искренне ответила она. Её взгляд снова устремился к горизонту. — Его мощью… Есть в нём какая‑то первобытная притягательность. Века… тысячелетия… миллионы лет он омывает этот берег. Его непоколебимость завораживает. Хочу быть такой же настойчивой и добиваться своей цели.

— И в чём же твоя цель, если нужна такая настойчивость? — его интерес стал неподдельным; он склонил голову набок.

— Это секрет, — девушка загадочно улыбнулась, но в этой улыбке проскользнула грусть.

— Ты уверена, что это секрет? — в его голосе проскользнула нотка иронии и лёгкой обиды.

— Конечно, уверена, — мягкая улыбка озарила её лицо, сглаживая напряжение момента.

— Ты полюбила загадки… — произнёс он уже тише.

— Нет. Но в женщине должна быть загадка, — она звонко рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку.

— Не знал, что ты у нас загадочная роковая женщина, — он рассмеялся в ответ, но смех был немного нервным.

— Ты такой… такой… Мариус Сигнус Блэк! Такой момент испортил! — её щёки вспыхнули румянцем досады. Она резко топнула ногой по кромке воды, и холодные брызги разлетелись веером в разные стороны.

— Касси… Ну какой момент? Мы застряли на этом острове и не можем его покинуть, — Мариус огляделся по сторонам с тоской. Пальмы устало качали кронами под порывами ветра, солнце палило нещадно, а вокруг до самого горизонта простиралась лишь водная пустыня. — Вот как нас сюда занесло…

* * *

Портключ сработал, их закружило и выкинуло на небольшом пляже. Вода лениво плескалась у самого берега, пальмы шелестели огромными листьями, а воздух был густо пропитан запахом соли, влажной земли и чего‑то сладковато‑цветочного. Солнце, ещё не успевшее скрыться за горизонт, заливало всё вокруг золотисто‑оранжевым светом, делая песок похожим на россыпь драгоценных камней. Вокруг царила абсолютная, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя и редкими криками невидимых птиц.

— Странно, — Кассиопея медленно опустила руку с бесполезным теперь артефактом и огляделась. Её взгляд скользил по кромке джунглей, где густая зелень стеной подступала к песку. — Что случилось? Мариус, это не то место, где мы должны были оказаться. Я не вижу ни маяка, ни тех скал.

Мариус, прищурившись, вертел головой, пытаясь охватить взглядом всё окружение. Он сделал несколько шагов вперёд, утопая ногами в песке.

— Не знаю, может, какой‑нибудь сбой портключа. Такое бывает, если магические потоки нестабильны. Попробуй другой, — спокойно сказал он. Паниковать пока не стоило — вероятно, всего лишь сбой в работе артефакта. Такое порой случалось при нестабильности магических потоков.

Кассиопея кивнула и потянулась к своей дамской сумочке — элегантной и небольшой, но явно зачарованной на расширение пространства. Она достала ещё один портключ — маленький серебряный медальон на цепочке. Они взялись за медальон, сосредоточились — но ничего не произошло. Не было ни знакомого рывка за пупок, ни ощущения полёта.

— Ещё одна попытка! — настойчиво потребовала Кассиопея.

Они вновь и вновь пытались активировать портключи: меняли артефакты, повторяли заклинания — но ответом была лишь гнетущая тишина.

— Ни один не работает! — голос Кассиопеи дрогнул, в нём явственно зазвучали панические нотки. Она сжала медальон так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Где мы? Ты можешь определить? Может, тут просто аномалия, какая‑нибудь магическая зона блокировки, и мы пройдём пару миль и выйдем из неё?

Мариус нахмурился. Он достал из кармана компас и проверил его. Стрелка бешено вращалась.

— Хорошо, пойдём пройдёмся, — согласился он после долгой паузы. Для паники пока не было оснований, но сомнения уже начали подтачивать его уверенность.

Они пошли вдоль берега на север. Солнце начало клониться к закату, удлиняя тени пальм до неестественных размеров. Пейзаж почти не менялся: всё тот же белый песок, бирюзовая вода и непроходимая стена тропического леса позади. Влажность была такой высокой, что дышать становилось трудно. Воздух казался густым и тяжёлым.

Пройдя несколько миль, они остановились на небольшой поляне у самой кромки воды.

— Давай попробуем аппарировать, — предложил Мариус. — Хотя бы на тот утёс. Возможно, на короткие дистанции магия сработает.

Он взял её за руку, сосредоточился — и они оказались на том самом утёсе в десяти метрах от места старта. Но перемещение вышло неровным: в последний момент их резко качнуло в сторону, а перед глазами на мгновение всё потемнело.

— Проклятье! — вырвалось у него, и он потёр виски. — Аппарация работает только на короткие дистанции, да и то нестабильно. Слишком далеко прыгнуть не можем, да и каждое перемещение может обернуться травмой.

Кассиопея побледнела.

— Это значит... это значит, что мы где‑то очень далеко от всех известных координат? Мы никогда здесь не были? И даже аппарировать толком не можем?

Мариус кивнул.

— Похоже на то. Магические потоки здесь искажены — они не просто блокируют порталы, но и делают аппарацию непредсказуемой. Одно неверное движение — и нас может разнести по кусочкам или закинуть ещё дальше в эту неизвестность.

Они проверили портключи ещё раз, просто чтобы убедиться в бесполезности этого занятия. Сумерки сгущались с пугающей быстротой.

— Ладно, — решительно заключил Мариус. — Придётся устроить лагерь. В темноте по джунглям далеко не уйти, да и местные звери могут оказаться небезопасны. А с такой нестабильной аппарацией рисковать лишний раз точно не стоит.

Пора было доставать вещи и обустраиваться на ночлег: солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона, и что‑то выяснять лучше было утром.

Вместо палатки они развернули шатёр из зачарованного шёлка цвета индиго прямо у кромки лагуны. Он раскрылся с тихим шелестом и вырос до размеров небольшого дома.

— Ого! — восхищённо выдохнула Кассиопея, заглядывая внутрь через распахнутый полог.

Внутреннее пространство шатра являло собой впечатляющий пример пространственной магии. Просторная гостиная с мягкими диванами и низким столиком плавно перетекала в две отдельные спальни с удобными кроватями под балдахинами. За одной из дверей обнаружилась полноценная ванная комната с большой медной ванной и даже работающим водопроводом (вода подавалась из резервуара, который постоянно наполняли магические руны), а за другой — небольшая кухня с холодильным шкафом и плитой.

Разместившись со всеми удобствами (насколько это было возможно), они решили продолжить изучение местности с утра. Да, было понятно: что‑то пошло не так; они попали в неизвестное место с искажённой магией, где не работали привычные способы перемещения, и пока не встретили никого разумного.

Мариус открыл свой саквояж и начал выкладывать на походный стол припасы.

— Так... провизия у нас есть... но это обычная туристическая еда.

На походном столе появились припасы: буханка ещё тёплого хлеба, кусок твёрдого сыра в вощёной бумаге, несколько спелых помидоров и пара огурцов для салата, пакет с домашним печеньем и несколько красных яблок. Из недр сумки Кассиопеи появилась бутылка домашнего лимонада, заткнутая пробкой.

— Мы же просто собирались в людное место! — Кассиопея всплеснула руками. — Кто берёт с собой стратегический запас для выживания? У нас еды максимум на ужин!

Мариус усмехнулся:

— Ну, теперь придётся импровизировать. Но голодными мы точно не останемся.

Он встал и начал обходить периметр лагеря по песку босиком, взмахивая палочкой. По воздуху разлетелись серебристые нити защитных чар: «Протего Максима», «Репелло Магглентум», чары отвлечения внимания для животных. Кассиопея добавила маскирующие чары, чтобы лагерь стал невидимым для случайного взгляда с моря или с воздуха.

Наложив целый комплекс защитных и маскирующих чар для безопасности, они уснули в шатре под убаюкивающий шум прибоя, быстро вымотавшись за день. Но сон Кассиопеи вышел тревожным: во сне она бесконечно брела по пустынным пляжам, а перед ней то и дело возникал пустой стол, словно напоминание об их скудных запасах и нестабильной магии, что держала их в плену этого места.

* * *

Следующий день брат с сестрой встретили с радостными улыбками. Им отчаянно хотелось верить, что худшее позади, но природа решила иначе. Уже на рассвете небо затянуло свинцовыми тучами, и на их маленький лагерь обрушился настоящий тропический ливень. Потоки воды хлынули с небес, мгновенно затопив песчаную отмель, служившую им домом.

— Собираем всё! — крикнул Мариус, перекрывая шум дождя. Его голос звучал глухо. — Здесь оставаться нельзя, нас просто смоёт!

Пришлось действовать в спешке. Они не стали собирать вещи по отдельности — это заняло бы слишком много времени. Вместо этого сестра коснулась палочкой огромного шатра из плотной ткани, стоявшего в центре лагеря. Полотно задрожало, словно живое, и на глазах сжалось до размеров спичечного коробка, который Мариус тут же убрал в саквояж. Это был их главный козырь — волшебное убежище, где хранился целый мир их припасов.

Когда лагерь был собран, Мариус бросил взгляд на небо и предложил:

— Давай попробуем подняться на мётлах. Так мы быстрее найдём безопасное место.

Сестра кивнула, достала свою метлу и уверенно села на неё. Мариус последовал её примеру, и они оторвались от земли.

Но едва они поднялись выше, чем на несколько метров, как началось нечто странное. Полёт стал дёрганым и непредсказуемым: то резкое падение, то неожиданный рывок в сторону — будто они попали в невидимые воздушные ямы. Метла сестры вдруг закрутилась вокруг своей оси, едва не сбросив наездницу. Мариус попытался выровнять курс, но его летательный инструмент тоже начал метаться из стороны в сторону, словно обезумевший.

— Нестабильность магического поля! — выдохнул Мариус, с трудом удерживая равновесие. — Здесь что‑то нарушает привычные заклинания. Мётлы не держат курс, будто попали в зону аномалии.

Сестра осторожно опустилась на землю, с тревогой оглядывая окрестности:

— И не только мётлы, похоже. Заклинание обнаружения пути тоже не сработало… Мы действительно застряли.

— Придётся идти пешком, — хмуро заключил Мариус. — И быть начеку. Если магия ведёт себя так с мётлами, кто знает, какие ещё сюрпризы нас ждут.

Покинув лагуну, они двинулись вдоль кромки суши. Перед ними раскинулся дикий, первозданный берег. Пальмы с широкими, как опахала, листьями гнулись под порывами ветра, а песок был усеян выброшенными морем обломками кораллов и раковинами причудливых форм. Воздух пах солью, мокрой землёй и чем‑то сладким — возможно, цветами, спрятанными в глубине зарослей.

Продвигаясь вперёд, они внимательно исследовали местность. Мариус, не произнося ни слова, закрыл глаза и сосредоточился. На миг его фигура окуталась мерцающим туманом, а когда он рассеялся, на прежнем месте сидел крупный ворон — неподвижный, внимательный, с иссиня-чёрным оперением. Он каркнул, словно прощаясь с сестрой на время, и взмыл в небо.

— Будь осторожен! — крикнула она вслед.

Ворон сделал круг над кронами деревьев и камнем упал вниз. Он ловко лавировал между лианами и ветвями, высматривая подходящее место. Через несколько минут птица вернулась в человеческий облик. Мариус тяжело дышал, его волосы были мокрыми от дождя.

— Там есть пещера! — выдохнул он. В его глазах читалась надежда. — Не слишком глубокая, но сухая. И рядом ручей с пресной водой.

Поймав в океане несколько крупных рыбин с помощью острого копья, которое он наколдовал из обычной коряги, они устроили себе настоящий пир. Это был их первый завтрак, обед и ужин за долгое время, приготовленный на костре из сухих пальмовых веток.

Однако радость была недолгой. Попытки активировать портключи ни к чему не привели. Артефакты оставались холодными и безжизненными.

— Мы застряли, — тихо сказала девушка, и её голос дрогнул от отчаяния, глядя на бесполезные предметы в своей ладони.

Дни слились в бесконечную череду борьбы за выживание. Дожди шли почти не переставая, превращая землю под ногами в вязкую грязь. Магия помогала согреться и высушить одежду внутри их волшебного шатра, но постоянная сырость выматывала до предела. Им так и не удалось определить своё точное местоположение. Кроме мелких ящериц и огромного количества разноцветных тропических птиц — от крошечных колибри до величественных фрегатов — они никого не встретили.

Спустя много дней, полных трудов и тревог, время словно потеряло счёт. Однажды утром, стоя на высоком утёсе и глядя на бескрайний синий горизонт, они окончательно осознали правду.

— Мы на острове, — тихо сказала сестра. В её голосе смешались страх и странное чувство свободы. — Огромный остров.

Они обошли его по периметру, прежде чем рисковать углубляться в джунгли. Путь был непростым: скалы сменялись мангровыми болотами, а песчаные пляжи — острыми рифами. Территория впечатляла своим масштабом и дикой красотой.

Выживание стало их главной наукой. Они научились охотиться как обычные люди, экономя магическую энергию для самого необходимого.

— Зачем тратить силы на разрушительную магию, если можно сделать всё проще? — рассуждал Мариус однажды вечером у костра, мастеря новую ловушку из лиан и гибких веток.

Он не просто превратил кусок коряги в гарпун. Он создал сложное оружие: древко стало лёгким и прочным благодаря невидимой силе укрепления, а наконечник он превратил в острейший обсидиан с помощью высшей трансфигурации.

— Взгляни! — он протянул оружие сестре. Оно было идеально сбалансировано и блестело в свете костра. — Теперь это не просто палка.

Сестра кивнула и взяла палочку:

— Давай проверим точность.

Она легонько коснулась гарпуна магией левитации, установив точку равновесия. Теперь оружие идеально ложилось в руку метателя, готовое к броску.

Затем Мариус метнул его в воду — остриё вонзилось точно в бок крупной рыбины с характерным чавкающим звуком.

— Идеально! — воскликнула девушка.

— А мелочь вроде кроликов или птиц? — спросила она чуть тише.

— Для них у меня есть другой план. Смотри.

Мариус продемонстрировал хитроумную систему петель и клеток. Он превратил камни в прочные прутья для клетки, а лианы — в чувствительные силки с эффектом парализации при касании.

— Если поставить их на звериной тропе к водопою… — он расставил ловушки в тени кустов.

К утру клетка была полна мелких животных, чем‑то похожих на кроликов.

— Работает безотказно! — гордо заявил он.

Самым сложным оказалось добыть соль для консервации и вкуса. После множества неудачных попыток они нашли решение.

— Мы выпариваем морскую воду прямо в этот плоский камень, который служит нам противнем, — объясняла девушка, стоя у импровизированного противня из гранита. Она с помощью чар растянула морскую воду тонкой плёнкой по поверхности камня. — А затем очищаем осадок магией очищения!

Немало времени ушло на подбор оптимальной температуры (солнце усиливали простыми чарами) и степени очистки воды (магическая фильтрация требовала точности), но через неделю экспериментов у них появился первый соляной кристалл.

— Наконец‑то получилось… Теперь у нас есть запас! — радостно объявила она однажды вечером, демонстрируя горсть белоснежных кристаллов в кожаном мешочке.

Вопрос с одеждой решился благодаря местной флоре и магии. Они давно сменили вещи, которые были на них при перемещении сюда, и те, что хранились в сумках. Теперь их гардероб создавался почти заново.

Мариус научился создавать ткань из старой одежды или из подручных материалов: он брал пучок длинных водорослей или волокна коры и одним взмахом палочки превращал их в мягкую льняную ткань, а затем формировал из неё одежду простым движением руки.

Для защиты от дождя он использовал листья гигантских папоротников, превращая их в непромокаемый брезент с помощью чар водонепроницаемости. Из толстой коры он создавал подобие мокасин или сандалий, которые были лёгкими и позволяли чувствовать землю под ногами.

— Взгляни! — Мариус вертел в руках новую рубаху из сплетённых волокон пальмы рафии. Она была лёгкой и прочной. — Выглядит как обычная одежда! Так же мнётся и рвётся… Но здесь такой климат, что это даже удобно: в ней не жарко и не нужно зацикливаться на укрепляющих чарах каждый день.

Сестра же пошла дальше: она научилась вплетать в ткань защитные руны от насекомых прямо во время создания материи.

— Попробуй сесть рядом со мной! — смеялась она над братом вечером у костра. Вокруг неё роились москиты, но ни один не смел приблизиться к её одежде ближе чем на фут.

Они могли бы локально изменить погоду над своим лагерем на час‑другой с помощью магии очищения воздуха или остановки осадков, но не делали этого — подобные чары требовали колоссального расхода магической энергии, а её нужно было беречь для действительно важных дел: поиска пути домой, защиты от опасностей или выживания в критический момент.

— Мы же не сидим на месте! — смеялась сестра вечером. — Сегодня здесь — завтра там. Какой смысл сушить воздух там, где нас уже нет?

Каждый новый день приносил открытия: неизведанные бухты со сверкающим белым песком (который они иногда превращали в стекло для изготовления посуды), странные следы неизвестных животных размером с оленя (следы они изучали с помощью магии обнаружения) и ощущение полной свободы посреди огромного океана. Их мир сузился до размеров острова, но в этом замкнутом пространстве они стали хозяевами дикой природы и магии.

* * *

Тяжёлый, влажный воздух тропиков давил на плечи, словно мокрое одеяло. Солнце начало плавить песок под босыми ногами, превращая его в раскалённую сковороду. Волны лениво лизали берег, оставляя на песке узоры из пены и мелких ракушек, но их привычный шёпот сегодня казался Мариусу насмешкой. Он стоял на краю, глядя на бескрайнюю синюю гладь, которая не сулила спасения.

— Вот как нас сюда занесло… — выдохнул он. Слова растворились в гуле волн.

Мариус медленно повернулся к сестре. Кассиопея стояла в намокшей юбке, прилипшей к ногам. Она провела тыльной стороной ладони по лицу, смахивая капли пота. Её волосы прилипли к влажному лбу. Она щурилась от яркого света, пытаясь разглядеть выражение лица брата.

— Ты что-то решил? — её голос прозвучал глухо, с нотками усталости. Она уже знала ответ.

— Нужно двигаться вглубь острова. Может, там найдётся решение. — В глазах Мариуса, обычно спокойных и холодных, зажёгся лихорадочный интерес первооткрывателя. Он уже видел себя идущим сквозь джунгли, прорубающим путь мачете через лианы.

Кассиопея медленно оторвала от ног прилипшую юбку. Взгляд был устремлён не на брата, а куда‑то за горизонт. Волны омывали её босые ноги.

— И ты пришёл сказать мне об этом? — разочарованно произнесла она, опустив взгляд к песку и ковыряя его носком босой ноги. В её тоне не было упрёка, только бесконечная тоска.

— А ты о чём подумала? — Мариус непонимающе нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он ожидал споров, планов, обсуждения маршрута.

— Да ни о чём я не думала! — вдруг воскликнула сестра с неожиданной яростью. Её голос сорвался на крик, а пальцы судорожно сжали ткань юбки. Она взмахнула руками, словно пытаясь отогнать назойливых насекомых или собственные мысли. — Просто и так понятно, что придётся идти вглубь острова! Не знаю! Многие считают, что мы — волшебники, властные над этим миром. Мы привыкли повелевать стихиями, щелчком пальцев менять реальность… Но сейчас я просто чувствую, что мы — песчинка. Жалкая песчинка, которую гоняет ветер по этому пляжу! Мы попали сюда и не можем выбраться, несмотря на все наши умения. А обычный магл давно бы срубил пару деревьев, построил лодку и уплыл отсюда!

Мариус шагнул к ней навстречу, сделав резкий шаг, почти наступая на край её юбки. Его лицо исказилось от возмущения.

— Мы тоже можем уплыть отсюда! Но, во‑первых, мы не знаем, куда плыть! И зона, где портключи не работают… она очень далеко от острова! Я летал над океаном! Я выжимал из себя всё, что мог! Там, за горизонтом, аномалия видна невооружённым взглядом: перекрученные магические потоки, в которые страшно соваться. Непонятно, что может с нами случиться, попытайся мы пересечь их.

Кассиопея закрыла глаза и покачала головой. Её гнев сменился тихой грустью.

— Ты меня не понял… — её голос стал тише шелеста пальмовых листьев, она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, хотя воздух был душным. — Я просто запуталась… Хочу ли покидать это место. Здесь спокойно. Здесь нет войн, нет злых колдунов, нет интриг. Я чувствую себя здесь… свободной от всего этого. Но провести всю жизнь здесь мне тоже не хочется. Я не знаю… Я чувствую себя песчинкой в урагане.

Мариус замолчал. Он смотрел на сестру: на её поникшие плечи, на то, как ветер играет прядями её волос. Он видел её страх и её растерянность.

— Я понимаю тебя… — наконец сказал он мягко. Мариус подошёл ближе и посмотрел на неё нежным взглядом старшего брата, который всегда был её щитом. — Мне тоже здесь спокойно. И я понимаю, чего ты боишься.

В его голосе появилась мистическая глубина — словно он говорил не только о песке и ветре.

— Говоришь, чувствуешь себя песчинкой? Так стань ураганом! — он сделал паузу, вглядываясь в её глаза так пристально, что Кассиопее стало трудно дышать. Глядя ей прямо в душу, он продолжил: — Снеси все сомнения и страхи! А потом построй заново то, что захочешь сама.

Кассиопея подняла на него глаза. В них блестели слёзы — то ли от солнца, то ли от нахлынувших чувств.

— Ты думаешь… у меня получится? — её голос дрогнул.

Мариус улыбнулся той самой уверенной улыбкой, которая всегда успокаивала её в детстве перед экзаменами.

— Конечно получится. Ты же Кассиопея Блэк. Как у тебя что‑то может не получиться? — уверенно произнёс он, и на мгновение его взгляд стал таким, каким был в детстве, когда он обещал защитить её от всех кошмаров. Он протянул ей руку, и Кассиопея, помедлив секунду, вложила в неё свою дрожащую ладонь.

— Пойдём искать центр урагана?

* * *

Звериные тропы уводили их всё глубже в сердце острова, где воздух становился густым и влажным, а каждый шаг давался с трудом. Чем дальше от побережья, тем чаще путь преграждали непроходимые заросли, сплетённые лианы и поваленные стволы деревьев, поросшие мхом и грибами. Магия помогала не всегда: заклинания вязли в этой первобытной чаще, словно в болоте, а физическая сила требовалась не меньше, чем волшебная палочка. Приходилось прорубать дорогу, возводить переправы через топкие ручьи и обходить трясины, из которых поднимался удушливый пар.

Фауна здесь была по-настоящему дикой и непуганой. Над головами героев с пронзительными криками проносились стаи разноцветных попугаев, а в кронах деревьев мелькали силуэты обезьян, швырявших в незваных гостей орехи и ветки. В подлеске шуршали невидимые существа, а из темноты на путников смотрели десятки пар светящихся глаз.

Но не все обитатели были настроены миролюбиво. При пересечении небольшой, но быстрой реки на них напал магический крокодил — огромное, покрытое костяными наростами чудовище с глазами, горящими янтарным огнём. Его кожа, казалось, была пропитана древней магией: заклинания отскакивали от неё, как горох от стены, рассеиваясь в воздухе безобидными искрами.

— Мерлинова борода! — воскликнула Кассиопея, уворачиваясь от удара мощного хвоста. Она поскользнулась на влажном мху, едва не пропахав лицом землю, и в последний момент схватилась за лиану. Резко подтянувшись, она откатилась в сторону, ударившись плечом о ствол дерева. Вскочив на ноги, она вскинула палочку, целясь в крокодила. — Он будто в Протего закован!

Мариус, стоявший чуть позади, схватил её за плечо и дёрнул назад, уводя из‑под новой атаки. Крокодил с ревом ударил хвостом по земле, взметнув комья грязи и опавшие листья.

— Осторожнее! — бросил он, хмуро разглядывая чудовище. Его пальцы дрогнули, сжимая палочку. — Обычные чары тут бессильны. Придётся по старинке.

Кассиопея тяжело дышала, её руки дрожали. Она вытерла пот со лба, оставив на коже грязную полосу.

— По старинке? — переспросила она, бросив быстрый взгляд на брата. Её голос дрогнул. — Ты хочешь сказать…

— Да, — Мариус кивнул, не отрывая взгляда от крокодила, который медленно приближался, вспарывая когтями землю. Его янтарные глаза горели, а кожа мерцала странным, почти магическим блеском. — Трансфигурация. Быстро.

Он метнулся к ближайшему дереву, провёл палочкой вдоль ствола, бормоча заклинание. Кора затрещала, ветви зашевелились, изгибаясь и вытягиваясь. Через мгновение в руках Мариуса оказалось длинное, острое копьё с тёмным, почти чёрным древком.

— Возьми, — он протянул оружие сестре, перехватив его так, чтобы ей было удобнее схватить. — Бей в глаз — это слабое место. Я отвлеку.

Кассиопея сжала копьё, её пальцы побелели от напряжения.

— Хорошо, — она кивнула, сглотнув. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Раз… два…

Мариус рванул в сторону, громко хлопнул в ладоши и выкрикнул громкое «Эй!». Крокодил развернулся за ним, открывая бок.

— Три! — Кассиопея бросилась вперёд, занося копьё. Она прицелилась, задержала дыхание и вонзила остриё в глаз чудовища.

Крокодил взревел, зашатался, ударил хвостом по земле — но не упал. Вместо этого он резко развернулся, схватив челюстями воздух в считанных сантиметрах от Мариуса. Тот отпрыгнул, но не успел полностью увернуться: один из когтей зацепил его бедро, оставив глубокую царапину. Кровь потекла по штанине.

— Чёрт! — прошипел Мариус, отскакивая назад и прижимая руку к ране.

— Мариус! — вскрикнула Кассиопея. Её глаза расширились от ужаса.

Крокодил, несмотря на рану, снова пошёл в атаку — теперь ещё яростнее. Он бросился на Кассиопею, широко раскрыв пасть. Она отпрянула, но споткнулась о корень и упала на спину, выронив копьё.

— Касси! — Мариус метнулся к ней, схватил за руку и рывком поставил на ноги. — Бери копьё! Быстрее!

Она схватила оружие, её руки тряслись.

— Я не могу… — прошептала она.

— Можешь! — резко оборвал её брат. — Вставай! Бей!

Собрав остатки сил, Кассиопея поднялась, стиснула зубы и бросилась вперёд. Но на этот раз копьё лишь скользнуло по чешуе, оставив едва заметную царапину.

— Не помогает! — выдохнула она, отступая.

— Тогда ещё! — Мариус уже трансфигурировал новый клинок — на этот раз из толстой ветки. — Бей!

Они действовали почти одновременно: Мариус создал копьё из камня, Кассиопея — из старого корня. Оба удара достигли цели — но застряли в плотной коже, торча, как иглы. Крокодил, казалось, даже не заметил их.

— Ещё! — хрипло крикнул Мариус.

Они продолжали трансфигурировать оружие из всего, что попадалось под руку: толстые сучья, острые камни, обломки костей. Копья, дротики, пики — всё это увязало в шкуре чудовища, торчало из боков, спины, шеи. Крокодил всё ещё двигался, но теперь он напоминал гигантского ежа — покрытого колючками из трансфигурированного оружия, с каждым шагом теряющего скорость.

— Он замедляется! — выдохнула Кассиопея, хватая очередной сук. — Ещё один удар!

На этот раз она выбрала тонкую, гибкую лозу, превратила её в длинное, гибкое копьё и метнула в открытую шею, где кожа казалась тоньше. Мариус одновременно ударил в бок — его копьё из камня вошло глубже, задев какой‑то уязвимый нерв.

Крокодил взревел в последний раз, зашатался и рухнул, взметнув облако пыли и опавших листьев.

Сражение было яростным и изматывающим. Крокодил оказался невероятно силён, и только благодаря слаженным действиям, множеству попыток и чистой удаче они смогли его одолеть.

Кассиопея отступила, тяжело дыша. Её руки дрожали, копьё едва не выпало из пальцев. Она вытерла пот и грязь со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже ещё одну тёмную полосу.

— И что это было? — она повернулась к брату, с трудом переводя дух. Её голос звучал хрипло. — Почему чары не сработали?

Мариус вытер копьё о мох, задумчиво разглядывая тушу. Он присел на корточки, коснулся кожи крокодила кончиком палочки — та едва заметно засветилась, но тут же погасла. Его лицо было бледным, на лбу выступили капли пота.

— Похоже, этот остров… сопротивляется, — медленно произнёс он. — Заклинания вязнут, а трансфигурация держится — но лишь до поры. Надо запомнить. И быть осторожнее.

Он поднялся, поморщившись от боли в раненой ноге, и стиснул зубы.

— Давай я попробую залечить рану, — Кассиопея подняла палочку и произнесла: — Episkey!

Свет заклинания коснулся раны, на мгновение засияв мягким голубым светом. Мариус вздрогнул, ощутив лёгкое покалывание — кровотечение немного замедлилось, края царапины слегка стянулись, но полностью она не зажила. Кровь всё ещё проступала сквозь ткань, хоть и не так обильно.

— Немного помогло, — хрипло произнёс Мариус, осторожно касаясь бедра. — Но до полного заживления далеко.

— Тогда всё равно надо перевязать, — решительно сказала Кассиопея. Она оторвала полосу ткани от подола своей рубашки. — Так мы остановим кровь и защитим рану от грязи. Нельзя рисковать — вдруг здесь водятся заразы, против которых даже магия бессильна.

Мариус кивнул.

— Да. Но сначала… — он сделал глубокий вдох, — надо убедиться, что он точно мёртв.

Они обменялись взглядами, полными усталости, но и облегчения. Битва закончилась — но впереди их ждали новые испытания.

— Долго ещё нам идти? — голос Кассиопеи прозвучал устало. Она прислонилась к шершавому стволу дерева, одним плавным движением очищая одежду магией — грязь и зелёный сок растений исчезли, а порванный рукав аккуратно сросся, словно его и не повреждали. Её щёку всё ещё украшала свежая царапина, но девушка едва обращала на неё внимание.

Мариус остановился, прислушиваясь к звукам джунглей. Он выглядел не лучше: взъерошенные волосы прилипли ко лбу от пота, на бедре темнела пропитанная кровью повязка, а под глазами залегли тёмные круги от напряжения. Но лицо его оставалось спокойным, почти бесстрастным — лишь лёгкая складка между бровей выдавала сосредоточенность. Он провёл рукой по лицу, очищая кожу от капель пота с помощью короткого заклинания, и коротко выдохнул, стараясь восстановить дыхание.

— Не знаю, — честно признался он, стараясь говорить ровно, без тени паники. — Надо выбрать место для ночлега. Вроде растительность стала реже, и идти стало проще. Но я бы не доверял этому спокойствию. Здесь всё обманчиво.

Он задумчиво посмотрел на сестру. В её взгляде читалась не только усталость, но и тревога — она нервно теребила край рубашки, то и дело бросая взгляды в сторону неподвижной туши крокодила.

— Сейчас полечу и разведаю место для лагеря. Сверху виднее. Может, найду источник пресной воды или хотя бы поляну без змей, — Мариус говорил спокойно, почти буднично, будто обсуждал обычный поход, а не выживание в магически враждебных джунглях.

Кассиопея вздрогнула, невольно оглянувшись на шевелящиеся кусты. Её пальцы непроизвольно сжались вокруг палочки.

— Только недолго, — попросила она, её взгляд скользнул по сгущающимся сумеркам. — И будь осторожен. Я видела пару очень недружелюбных взглядов из кустов. Вон там, за теми папоротниками…

Она указала палочкой в сторону густой зелени, где что‑то шевельнулось — на мгновение блеснули два жёлтых глаза, а затем всё снова затихло.

Мариус проследил за её жестом, прищурившись. Его лицо не изменилось, но пальцы на палочке чуть сильнее сжались.

— Понятно, — он кивнул, сохраняя невозмутимость. — Значит, тем более нужно поторопиться.

Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза на мгновение, сосредоточился, прошептал короткое заклинание — и на мгновение его фигуру окутал серебристый туман. Когда он рассеялся, на месте юноши оказался крупный чёрный ворон с блестящим оперением. Птица взмахнула крыльями, подняв в воздух сухие листья, и стремительно взвилась в небо, скрывшись в густой листве.

Кассиопея осталась одна. Тишина джунглей давила на уши после шума битвы. Она поёжилась, остро ощущая беззащитность без брата, и машинально проверила, легко ли палочка выходит из рукава. Вокруг снова зашевелились невидимые обитатели леса: где‑то хрустнула ветка, из‑за ствола выглянули два светящихся глаза, а неподалёку раздалось низкое утробное рычание.

Кассиопея крепче сжала палочку, стараясь унять дрожь в руках. Она огляделась, оценивая, какие подручные материалы можно использовать для защиты: несколько толстых веток поблизости, пара крупных камней, старый корень, торчащий из земли…

«Надо подготовиться к обороне, пока Мариус не вернулся», — подумала она.

Быстро приняв решение, Кассиопея направила палочку на ближайшие ветки и произнесла заклинание трансфигурации. Одна из веток дрогнула, начала утолщаться и изгибаться, но вместо надёжного барьера превратилась в корявую, неустойчивую арку, которая тут же рухнула с глухим стуком.

— Чёрт, — тихо выругалась девушка, с досадой глядя на бесполезную конструкцию.

Она попыталась снова, на этот раз сосредоточившись на камнях. Произнесла более сложное заклинание, вложив в него больше силы. Камни зашевелились, начали сливаться друг с другом… но вместо прочной стены образовалась лишь неровная груда, напоминающая горку щебня.

Магия работала плохо — усталость и напряжение сказывались на концентрации.

Не сдаваясь, Кассиопея выбрала толстый корень, торчащий из земли. Сделав глубокий вдох, она направила на него палочку и чётко произнесла нужное заклинание, мысленно представляя результат. Корень зашевелился, начал вытягиваться и разветвляться. На этот раз получилось лучше: перед ней возникла неровная, но достаточно прочная изгородь из переплетённых древесных отростков. Конструкция выглядела не слишком изящно, но могла задержать или замедлить нападающего.

— Хоть что‑то, — пробормотала Кассиопея, отступая на шаг и оценивая результат.

Она добавила к изгороди несколько камней, трансфигурировав их в заострённые шипы на верхушке, и укрепила основание, заставив дополнительные корни выйти из земли и сплестись с основной конструкцией. Получилась импровизированная, но вполне функциональная преграда.

— Только бы он вернулся быстро… — прошептала она себе под нос, всматриваясь в зелёный сумрак. Её голос дрожал, но в нём звучала несгибаемая решимость.

Где‑то вдалеке раздался крик ночной птицы. Кассиопея подняла голову, пытаясь определить направление звука, и приготовилась ждать — настороженная, собранная, готовая встретить любую опасность до возвращения брата. Она глубоко вдохнула, стараясь перенять ту же сдержанность, что была у Мариуса, и на всякий случай ещё раз проверила прочность трансфигурированной изгороди.

Мачете разлетелось от удара о толстый лиановый узел. Мариус чертыхнулся, достал волшебную палочку — та мягко засветилась в его руке — и сосредоточился. Он произнёс заклинание трансфигурации, чётко взмахнув палочкой, и в тот же миг в его ладони появилось новое мачете: сталь с фиолетовыми прожилками, лезвие идеально заточено. Он взмахнул им, с хрустом перерубая неподатливые лианы, и продолжил прорубать путь через заросли. Пот струился по виску, рубашка, пропитанная влагой, липла к спине, а в горле пересохло от густого, душного воздуха.

Воздух был густым, пропитанным ароматами экзотических цветов и влажной земли. Над головой кружили яркие попугаи, а где‑то вдали слышался крик неизвестной птицы — протяжный, почти человеческий. Капли пота щекотали шею, и Мариус раздражённо смахнул их со лба рукавом.

Сестра, вытирая пот и размазывая грязь по лицу, тихо пожаловалась:

— Нам ещё долго идти? Я устала. У меня болят ноги, и всё тело зудит от этих укусов… — Она почесала плечо, где краснели следы от мелких насекомых.

Мариус обернулся на неё и остановился. Кассиопея чуть отстала и шла, прихрамывая, осторожно переступая через толстые корни, выступающие из земли, будто окаменевшие хребты древних существ. Её платье зацепилось за колючий куст, и она, чертыхаясь, отцепилась от него, вскрикнув от укола шипа.

— Стой там, — велел он и подошёл к ней, раздвигая ветви папоротника. — Разувайся.

— Зачем? Что ты задумал? — возмутилась она и села на огромный корень, покрытый бархатным мхом. — Просто я устала, давай передохнём и пойдём дальше.

Мариус присел рядом, достал волшебную палочку и аккуратно направил её на сапожок. Произнёс короткое заклинание — и обувь легко соскользнула с ноги, не причинив боли. Затем он так же легко снял носок. Вся ступня была стёрта до крови, вокруг раны пульсировало слабое красноватое свечение — признак магического раздражения от местной флоры.

— И это ты называешь «зачем»? — Он достал флягу, полил водой на рану, и капли скатились по коже, оставляя за собой прохладный след. Мариус взмахнул палочкой и произнёс заклинание. Кассиопея замерла в ожидании, но облегчения не последовало. Боль осталась, лишь чуть ослабела, а нога всё так же пульсировала.

— Бесполезно, — пробормотал он, опуская руку.

Кассиопея вздохнула, потерла запястье, где зудели следы от укусов, и невольно поморщилась.

— Всё ещё болит? — спросил Мариус, завязывая узел на бинте.

— Немного, — призналась она. — Заклинание помогло, но будто наполовину. Как будто магия здесь не до конца слушается, — добавила она.

— Да, я чувствую то же самое, — кивнул Мариус. — Местная энергия сопротивляется. Придётся идти медленно, чтобы не тревожить рану.

Он снова достал палочку, произнёс заклинание — и на ноге появился чистый носок. Осторожно поставил ногу на траву. То же самое он проделал с другой ногой.

Кассиопея молча наблюдала, теребя край платья. Где‑то рядом зашуршали листья — будто кто‑то невидимый прошёл мимо. Она вздрогнула и оглянулась.

— Что? — поднял голову Мариус.

— Ничего… Просто показалось, — прошептала она, поёжившись. — И ещё… тут что‑то щекочет спину.

Он оглядел её и заметил мелких насекомых, облепивших ткань платья. Взмахнув палочкой, он стряхнул их заклинанием.

— Касси, нужно лучше трансфигурировать обувь, — нравоучительно заметил Мариус, убирая палочку в специальный карман на поясе. — Эти джунгли не прощают небрежности. Здесь другие законы магии — почти ничего не работает, кроме трансфигурации.

— Да знаю я, но они быстро изнашивается, поэтому я решила не тратить силы — лишь бы влезало, — Кассиопея слегка надула губы и потрогала мох под пальцами. — К тому же здесь всё какое‑то… живое. И палочка как будто слабее становится. А ещё этот зуд… — она поскребла локоть. — И дышать тяжело.

— Могла бы и раньше сказать, что натёрла ноги, а не придумывать отговорки про усталость.

Мариус бросил на сестру укоризненный взгляд и поднял глаза к кронам деревьев. Там, высоко над ними, что‑то мерцало — словно крошечные светлячки танцевали в воздухе.

— Это не отговорки, я и правда устала, — начала оправдываться она. — И ещё… мне страшно. И жарко. И липко. Всё чешется, и ноги болят, и…

— Страшно? — Мариус резко обернулся, в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Да. Здесь всё смотрит на нас. Эти деревья, эти лианы… Они будто следят. И звуки… Ты слышал, как кто‑то кричал? Совсем недавно?

Мариус нахмурился. Он слышал. И знал, что это не птица. Пот струился по его виску, рубашка липла к спине.

— Касси, вот почему ты легко говоришь, что устала, а не можешь признаться, что тебе больно или плохо? — сокрушённо произнёс брат.

— Не знаю… Зачем тебе мои проблемы? Ты и так делаешь больше моего, — Кассиопея посмотрела на брата, и в её взгляде промелькнуло чувство вины. Она зябко поёжилась, хотя воздух был душным.

— Но если бы ты раньше сказала, мы бы продвигались быстрей, — мягко, но твёрдо произнёс Мариус. — Теперь мне придётся оставить тебя здесь, а самому идти разведывать путь. Я поставлю защиту — она отпугнёт местных обитателей и не даст чему‑то… странному приблизиться. Трансфигурация здесь работает лучше всего, так что я свяжу барьер с местной энергией.

— Ну, посижу чуток и подожду, — успокаивающе произнесла Кассиопея, обнимая колени. Она провела рукой по затылку, вздохнула и добавила: — Только возвращайся быстрей.

— Хорошо. Я поставлю защиту и пойду вперёд, а потом вернусь, — Мариус встал, достал палочку и начал чертить в воздухе сложный символ. Каждый взмах сопровождался вспышками голубого света, которые впитывались в листья, корни и камни вокруг. Но было видно, что это действие даётся ему с трудом. Но всё же поле вспыхнуло полупрозрачным голубым куполом. Затем он трансфигурировал ей новые сапожки — прочные, с усиленной подошвой. — Не обувай пока, никуда не ходи, пусть ноги немного отдохнут.

— Хорошо, только возвращайся быстрей, — Кассиопея схватилась за новые сапожки, прижала их к груди с таким трепетом, будто в руках у неё оказалось сокровище. Она шумно выдохнула, стараясь успокоиться.

Мариус оглянулся на сестру и проверил барьер — тот мягко мерцал, отражая какие‑то тени, пытавшиеся приблизиться из глубины джунглей.

— Сиди, я скоро вернусь, — произнёс он и быстрым шагом углубился в чащу, палочка в его руке мягко светилась в полумраке под кронами. Пот заливал глаза, и он раздражённо смахнул его.

Кассиопея осталась одна. Она уже сбилась со счёта, сколько дней они брели по этим джунглям. Казалось, остров не хотел их отпускать. Достав из сумочки пару фруктов, похожих на манго, но с фиолетовой кожурой, девушка откусила кусок — сладкий, с лёгкой горчинкой. Она огляделась: лианы, словно живые щупальца, медленно покачивались в такт дыханию джунглей, а в тени деревьев мелькали тени.

«Он вернётся, — мысленно повторила она, сжимая амулет на шее. — Он всегда возвращается».

Близился вечер, и воздух стал ещё гуще, наполняясь запахами ночных цветов. Где‑то вдалеке раздался низкий гул — будто остров вздохнул, выдохнув смрад гниющих листьев и сладковатый аромат ночных цветов. Кассиопея поёжилась: по спине пробежал холодок, а в ушах зазвенело.

Через несколько часов вернулся Мариус. Его одежда была в грязи, а на щеке виднелась царапина. Свет палочки в его руке стал чуть тусклее, чем раньше, и иногда мигал, затухая.

— Пойдём, я нашёл место для лагеря и уже всё там подготовил, — позвал он её. — Там есть родник и поляна, где меньше этой… активности. Я трансфигурировал навес и костровище — магия хоть как‑то держится.

Кассиопея надела сапожки и встала, но нога предательски подвернулась от боли.

— Ай! — вскрикнула она.

— Стой! — Мариус подошёл к ней и повернулся спиной. — Залезай, понесу тебя. А то мы к утру не доберёмся до места.

Кассиопея вздохнула, почесала шею, где снова начал зудеть укус, и обхватила брата руками за шею. Он поднял её на спину.

— Осторожно, нога ещё побаливает, — предупредила она.

— Держись крепче, — отозвался Мариус, осторожно ступая между корней. — Я постараюсь идти ровно, но тут скользко.

— А если снова применить исцеляющее заклинание? — спросила Кассиопея, поправляя волосы, прилипшие к влажному лбу. — Может, во второй раз сработает лучше?

— Сомневаюсь, — покачал головой Мариус. — Магия здесь словно вода сквозь пальцы — ускользает, не успеешь ухватить. Лучше поберечь силы. До лагеря уже недалеко.

Кассиопея кивнула и прижалась к его спине, вслушиваясь в звуки джунглей. Где‑то вдали снова раздался крик, и она невольно вздрогнула.

— Ты слышал? — прошептала она.

— Слышал, — тихо ответил Мариус. — Не оборачивайся. Просто держись.

Она кивнула и, чтобы отвлечься, начала считать шаги брата: «Раз… два… три…». Зуд на коже становился всё сильнее, и Кассиопея едва сдерживалась, чтобы не начать чесаться снова.

— Мариус, — тихо сказала она спустя несколько минут, — а что, если мы не сможем здесь колдовать как раньше? Что, если магия совсем перестанет слушаться?

— Тогда будем идти вперёд без неё, — твёрдо ответил он. — Но пока палочка светится — у нас есть шанс. И пока я могу тебя нести — мы доберёмся до лагеря.

Кассиопея улыбнулась, чуть расслабилась и положила голову ему на плечо. Вдалеке уже виднелись отблески света — вероятно, это был тот самый родник, о котором говорил брат.

— Спасибо, — прошептала она.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Мариус. — Только не засыпай — а то уроню.

— Не дождёшься, — слабо улыбнулась Кассиопея. — Я слишком хочу в нормальный лагерь с нормальной едой.

— Вот и отлично, — кивнул Мариус. — Мы почти на месте.

Он сделал ещё несколько шагов, обошёл особенно скользкий участок с россыпью светящихся грибов и наконец остановился.

— Прибыли, — объявил он, осторожно опуская сестру на мягкую траву у края поляны. — Отдыхай. Сейчас разожгу костёр.

Кассиопея выдохнула с облегчением, вытянула ноги и осторожно потрогала бинт.

— Наконец‑то, — улыбнулась она.

Лианы, словно живые щупальца, медленно покачивались в такт дыханию джунглей. Воздух наполнился густыми ароматами ночных цветов, а где‑то вдалеке вновь раздался низкий гул — будто остров вздохнул в преддверии ночи. Кассиопея поёжилась, но на этот раз не от страха, а от усталости. Она посмотрела на брата, который уже раскладывал вещи и готовился разжечь костёр, и почувствовала, как напряжение последних часов постепенно покидает её.

Мариус поднял палочку, сосредоточился и тихо произнёс заклинание. Палочка дрогнула в руке, выпустила робкий огонёк — тот затрепетал, словно испуганная птица, готовый вот‑вот угаснуть. Мариус нахмурился, сжал зубы и вложил в заклинание ещё немного энергии. Огонёк чуть вспыхнул, но остался слабым. Но всё же сухая листва затлела и загорелась. Вскоре робкое пламя заиграло на ветках. Он подкинул веток, и огонь разгорелся ярче, разгоняя тьму и даря долгожданное тепло.

Он опустил руку, чувствуя лёгкое головокружение. Даже такое малое колдовство здесь отнимало силы, будто магия утекала сквозь пальцы. Кассиопея молча наблюдала, и в её взгляде читалось понимание: если даже огонь даётся с таким трудом, что уж говорить о чём‑то большем.

Мариус уставился на пламя, задумчиво проводя пальцем по древку палочки. В голове крутились обрывки наблюдений, собранных за дни пути.

«Магия здесь не просто слабеет — она меняется, подчиняясь неведомым законам. У ручьёв и рек она словно оживает: заклинания срабатывают чётче, трансфигурация держится дольше. Вода будто подпитывает её, даёт опору. Но стоит отойти на сотню шагов вглубь джунглей — и всё меняется. Сила становится капризной, откликается с задержкой, а то и вовсе рассеивается, не успев оформиться.

А чем ближе к центру острова, тем непредсказуемее. Там, кажется, сами законы реальности искажаются: одно и то же заклинание может сработать идеально, а в следующий раз — взорваться в руке или превратить ветку в клубок змей. Словно остров дышит, пульсирует, то впуская магию в свои жилы, то выталкивая её прочь…»

Он невольно сжал палочку крепче. Если эти закономерности верны, то их путь лежит как раз через самые нестабильные зоны. Нужно будет экономить силы, полагаться больше на навыки, чем на волшебство. И беречь Касси — она и так на пределе.

— Ну вот, — сказал Мариус, садясь рядом с сестрой. — Теперь можно и отдохнуть.

Кассиопея кивнула, глядя на огонь. Пламя завораживало, убаюкивало, и веки её начали тяжелеть.

— Иди в шатёр и спи, а я здесь подежурю на всякий случай, — посмотрев на неё, сказал Мариус.

— Спокойной ночи, брат, — пробормотала она, вставая.

— Спокойной ночи, Касси, — тихо ответил Мариус, посмотрев ей вслед.

Он ещё долго сидел у костра, прислушиваясь к звукам джунглей и охраняя сон сестры. Надежды на защиту не было: магия вела себя непредсказуемо. Как покинуть остров, они не знали, и пока в этих джунглях ничего не нашли — только непонятные крики кого‑то или чего‑то.

* * *

— Ты точно всё собрала? У тебя нигде не натёрло? — снова повторял Мариус, нервно постукивая пальцами. — Покажи ноги, вдруг ты меня обманываешь. И чего ты так на меня смотришь? Давай, разувайся, или мне применить силу?

Где‑то вдалеке стрекотали насекомые. Кассиопея гневно выдохнула, сжимая кулаки.

— Всё, ты меня достал, — не выдержала Кассиопея. — На, смотри.

Она резко стянула сапог и сунула пятку прямо в нос брату.

— Видишь, всё нормально. Можешь убедиться. Ты словно старый домовой эльф: всё опекаешь и опекаешь. Мне не пять лет. Хватит, всё посмотрел или нет? — Девушка убрала ногу от лица отшатнувшегося брата и сверкнула глазами.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, пятня землю.

— Мне просто нужно было убедиться, чего ты взъелась? — Мариус встал и отошёл от неё, хмуро глядя на сестру.

— Ах, убедиться! Целый час одно и то же, — Кассиопея раскраснелась от негодования и стала похожа на свёклу. — Ты будто нарочно тянешь время!

— Ну всё, ничего же не случилось, обувайся и пойдём, — попытался успокоить её брат.

— Ничего не случилось? Ты так это называешь? — Кассиопея почти кричала, её глаза сверкали от гнева.

В него полетел сапог, но Мариус увернулся. Сапог глухо стукнулся о ствол дерева.

— Что на тебя нашло? Я просто беспокоюсь, нам уже пора идти.

— Ты... ты... невыносим! — голос Кассиопеи дрожал от обиды и злости. Она топнула ногой. — Мы бы ушли давно, но кто‑то только и делал, что всё проверял да надоедал.

— Нужно быть внимательными, мы не знаем, с чем столкнёмся, — начал объяснять брат, но был перебит.

— Всё, хватит! Верни мне сапог и пойдём, — Кассиопея решительно встала, поджимая босую ногу. Её дыхание было прерывистым, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. — Давай быстрей.

Мариус взмахнул палочкой, пытаясь левитировать сапог, но тот, пролетев полпути, шлёпнулся на землю. Пришлось ему подойти, поднять его и передать сестре. Он шумно выдохнул, стараясь сдержать раздражение.

— Тебя не поймёшь, — пробурчал он.

— Ага, вот такая я загадочная! — всё ещё с негодованием произнесла Кассиопея. Гнев постепенно отступал, но в голосе ещё звенела обида. Её щёки постепенно возвращались к привычному тропическому загару.

— Куда мы пойдём? — спросила она, избегая смотреть брату в глаза.

— Я разведал местность там, — Мариус махнул рукой в сторону, где деревья стояли чуть реже. — Есть горы, пойдём в том направлении, может, и найдём чего‑нибудь.

— Хорошо, — Кассиопея натянула сапог, слегка поморщившись. — Идём.

Она сделала шаг вперёд, и под ногой хрустнула сухая ветка. Мариус последовал за сестрой, бросив на неё короткий виноватый взгляд. Вокруг по‑прежнему стрекотали насекомые, а ветер шевелил листья над головами путников.

Мариус шёл чуть позади, внимательно глядя по сторонам. Пальцы его правой руки непроизвольно сжимали волшебную палочку — он то и дело проверял, не появилось ли на ней хоть слабое свечение.Тропический лес не прощал невнимательности: то и дело из‑под листвы выглядывали хищные цветы, а в кронах мелькали силуэты существ, которых лучше не тревожить. Магия почти не отзывалась — лишь слабое мерцание на палочке, когда он пытался создать светлячка или отпугнуть мелкую тварь. Палочка едва заметно дрожала в его руке. Оставалась только трансфигурация, да и та требовала полной концентрации.

Кассиопея шла впереди, упрямо сжимая губы. Она то и дело отвлекалась, засматриваясь на яркие цветы или причудливые лианы, и лишь в последний момент одергивала себя. Она старалась не хромать, но Мариус боковым зрением замечал, как она чуть замедляет шаг, наступая на больную ногу. Он хотел снова спросить, всё ли в порядке, но после недавней ссоры не решался. В воздухе висело напряжение, смешанное с влажным запахом прелой листвы.

Вдруг Кассиопея резко остановилась и подняла руку. Её плечи напряглись.

— Слышишь? — прошептала она, чуть повернув голову и всматриваясь в густые заросли справа.

Мариус замер, затаив дыхание и прислушиваясь. Сквозь привычный стрекот и шорохи доносился низкий, утробный рык. Он был далеко, но лес отлично разносил звуки.

— Обойдём? — одними губами спросил Мариус, слегка наклонив голову.

Кассиопея молча кивнула и свернула влево, туда, где деревья стояли чуть реже. Под ногами захлюпало — они вышли к заболоченной низине. Девушка сделала ещё шаг и тихо зашипела от боли: острый корень впился в натёртую пятку. Она невольно схватилась за ствол ближайшего дерева, чтобы не потерять равновесие.

Мариус вздохнул, заметив её гримасу, и быстро подошёл к ней.

— Покажи, — сказал он уже мягче, без прежней требовательности, осторожно протягивая руку.

Сестра хотела возразить, но встретилась с его взглядом. В нём больше не было раздражения — только искренняя тревога. Она вздохнула и присела на поваленное дерево, неловко стягивая сапог. Пятка была красной, кожа натёрта до блеска.

— Я же говорил... — начал Мариус, но осёкся под её взглядом. — Прости. Я не должен был давить. Просто... я боюсь за тебя.

Он достал из сумки небольшой флакон с мутной жидкостью — единственное, что удалось приготовить из местной растительности. Осторожно подув на рану, он капнул на тряпку и приложил к повреждённому месту. Кассиопея вздрогнула, но не одёрнула ногу.

— Щиплет? — спросил он, слегка приподняв брови.

— Немного, — призналась она, опуская глаза. Её пальцы нервно теребили край рубашки. — Я просто не хотела тебя задерживать. Ты прав, нам нужно быть осторожными.

Мариус улыбнулся уголком губ и аккуратно перевязал ей ступню чистой тканью из их запасов.

— Теперь точно всё? Идти сможешь? — он слегка наклонился, вглядываясь в её лицо.

Кассиопея осторожно встала, сделала пару шагов. Поморщилась, но тут же улыбнулась.

— Лучше. Спасибо.

Она посмотрела на брата с теплотой.

Они двинулись дальше, теперь уже рядом. Горы впереди становились всё ближе, их вершины терялись в дымке. Лес вокруг казался живым и враждебным, но они были вместе — и это придавало сил. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Тени удлинились, и лес, казалось, затаил дыхание. Каждый шорох теперь звучал громче, а стрекот насекомых стал пронзительнее.

Кассиопея шла, стараясь не опираться на больную ногу, но боль давала о себе знать. Она украдкой взглянула на Мариуса. Тот был напряжён, его взгляд метался от одного тёмного силуэта к другому. Он держал руку на поясе, где висел небольшой кинжал — их единственное надёжное оружие, поскольку на магию полагаться было нельзя.

— Нам нужно найти место для ночлега, — тихо сказал Мариус, не оборачиваясь. — В темноте идти опасно. Звери здесь… слишком активны после заката.

— Я вижу расщелину в скалах, — так же тихо ответила Кассиопея, указывая подбородком вперёд. При этом она слегка покачнулась, будто потеряла равновесие на неровной почве. Там, где лес начинал редеть, переходя в каменистые предгорья, виднелся тёмный провал. — Если там нет змей или чего похуже, можно попробовать укрыться там.

Мариус кивнул и осторожно двинулся в сторону скал. Каждый шаг он делал с осторожностью, прислушиваясь к малейшему шороху. Подойдя ближе, они увидели, что это не просто расщелина, а вход в неглубокую пещеру. Внутри было сухо и пахло пылью и камнем. Мариус первым заглянул внутрь, держа кинжал наготове. Пещера была пуста.

— Заходи, — скомандовал он. — Я соберу хворост для костра.

Кассиопея с облегчением опустилась на плоский камень у дальней стены. Она сняла сапог и поморщилась, глядя на покрасневшую кожу. Повязка, наложенная братом, немного помогла, но долгая ходьба снова разбередила рану. Она тихонько вздохнула и откинулась назад, прислонившись к стене.

Мариус вернулся через несколько минут с охапкой сухих веток. Он сложил их в центре пещеры и снова попытался применить магию. На лбу у него выступила испарина, палочка в руке едва заметно подрагивала. На этот раз крошечный язычок пламени всё же вспыхнул и неуверенно лизнул дерево. Костёр разгорелся, отбрасывая на стены пещеры причудливые, танцующие тени.

— Завтра мы будем у подножия гор, — сказал Мариус, подбрасывая ветку в огонь. — Там должно быть безопаснее. И, возможно, мы найдём то, что ищем.

— Или то, что найдёт нас, — мрачно добавила Кассиопея, поёжившись и подтягивая колени к груди.

Они замолчали, прислушиваясь к звукам ночи. Из леса доносился протяжный вой, от которого по спине бежали мурашки. Где‑то совсем рядом раздался треск веток.

Мариус мгновенно вскочил на ноги и встал у входа в пещеру, загородив собой сестру. Мышцы напряглись, дыхание стало ровным и глубоким. В его руке тускло блеснул кинжал. В темноте леса мелькнули два жёлтых глаза. Они замерли на мгновение, а затем медленно приблизились.

Из кустов на свет костра вышло существо. Оно было похоже на крупную кошку, но с чешуйчатой кожей и длинным, гибким хвостом, который нервно хлестал по бокам. Челюсти слегка подрагивали, обнажая ряды острых зубов. Существо издало низкий рык.

Кассиопея медленно поднялась на ноги и встала рядом с братом. Ладонь скользнула к рукояти криса, пальцы сомкнулись на холодной рукояти.

— Не двигайся, — прошептал брат. — Оно оценивает нас.

Существо сделало ещё один шаг вперёд. Его жёлтые глаза неотрывно следили за ними. В воздухе повисло напряжение.

Существо замерло на границе света и тени, его чешуя тускло поблёскивала в отблесках костра. Жёлтые глаза, не мигая, смотрели на путников, а из приоткрытой пасти вырывалось низкое, утробное рычание. Воздух в пещере стал густым и тяжёлым, словно перед грозой.

Мариус крепче сжал кинжал, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он понимал: любое резкое движение может стать сигналом к атаке. Кассиопея стояла рядом, её дыхание было ровным, но рука, сжимавшая крис, побелела от напряжения.

Существо сделало ещё один шаг вперёд. Его когти царапнули камень.

— Не смотри ему в глаза, — едва слышно прошептал Мариус, не поворачивая головы. — Медленно отступаем к стене.

Они начали медленно, шаг за шагом, двигаться назад. Существо напряглось, готовясь к прыжку. В этот момент Кассиопея, потеряв равновесие из-за больной ноги, неловко качнулась и задела небольшой камень. Тот с грохотом покатился по полу пещеры.

Зверь взревел и бросился вперёд.

Мариус рванулся навстречу, выставив кинжал. Лезвие скользнуло по чешуе, не причинив особого вреда, но заставило хищника отпрянуть. Он воспользовался секундной заминкой и схватил горящую ветку из костра.

— Огня боится! — крикнул он сестре.

Кассиопея, не растерявшись, тут же выхватила из костра ещё одну ветку. Теперь они стояли спина к спине, окружённые кольцом пламени. Существо кружило у границы света, шипя и скалясь, но не решаясь переступить огненную черту.

— Держим его на расстоянии! И выганяем из пещеры! — скомандовал Мариус. — Я попробую создать преграду!

Медленно отганав зверя к выходу. Он сосредоточился, собирая остатки сил для трансфигурации. Под его взглядом груда камней у входа в пещеру начала медленно менять форму, превращаясь в прочную, высокую стену. Существо яростно взвыло, понимая, что добыча ускользает.

Через несколько минут проход был надёжно закрыт. Снаружи ещё долго доносились разочарованный рык и скрежет когтей о камень, но постепенно звуки стихли.

Кассиопея без сил опустилась на пол. Её била мелкая дрожь.

— Ты как? — Мариус сел рядом и обнял её за плечи.

— Жива... благодаря тебе, — выдохнула она. — Я думала, это конец.

— Мы справились. Вместе.

Они сидели молча, глядя на догорающий костёр. Напряжение постепенно отпускало, уступая место усталости. За каменной стеной снова воцарилась тишина ночного леса.

— Завтра пойдём ещё осторожнее, — сказал Мариус. — И я сделаю тебе нормальную обувь.

Кассиопея слабо улыбнулась, прислонившись к его плечу.

— Я больше не буду скрывать боль. Обещаю.

Её глаза начали слипаться. Мариус подбросил в костёр последние ветки и укрыл сестру своим плащом. Сам он остался дежурить до утра, всматриваясь в темноту за их хрупким укрытием и сжимая в руке потухшую ветку — единственное напоминание о том, что даже в самом враждебном мире можно найти способ выжить, если держаться вместе.

Ночь прошла тревожно. Мариус так и не сомкнул глаз, вслушиваясь в каждый шорох за стеной. Несколько раз снаружи доносился глухой рык и царапанье, но хищник, встретив отпор, больше не рисковал нападать. Когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в каменной преграде, Кассиопея проснулась.

Она села, потирая глаза, и с благодарностью посмотрела на брата.

— Ты так и не спал? — тихо спросила она.

— Всё в порядке, — Мариус устало улыбнулся. — Главное, что ты в безопасности.

Он поднялся и подошёл к проходу. Каменная стена, созданная его магией, выглядела прочной, но за ночь на ней появились глубокие царапины — следы когтей ночного гостя.

— Он был здесь, — констатировал Мариус. — Но не смог пробиться.

Кассиопея осторожно встала и сделала несколько шагов. Боль в ноге всё ещё давала о себе знать, но после отдыха и целебной мази идти было легче.

— Нам нужно идти, — сказал Мариус. — Чем раньше мы доберёмся до гор, тем лучше. Там будет проще защищаться.

Они быстро собрали свои немногочисленные вещи и покинули пещеру. Утренний лес был окутан густым туманом, в котором тонули стволы деревьев. Воздух был сырым и прохладным. Мариус шёл первым, прокладывая путь через заросли. Кассиопея следовала за ним, стараясь ступать след в след.

К полудню они вышли к подножию гор. Лес здесь редел, уступая место каменистым склонам, поросшим мхом и редким кустарником. Среди камней и редкой травы проступала узкая, едва заметную тропа, словно прочерченную самой природой. Она петляла между валунами, то исчезая в тени кустарников, то вновь появляясь на солнце. По её краям трава была примята, а земля казалась плотнее, будто здесь часто проходили животные.

— Вот и наш путь, — сказал Мариус, указывая на тропу. — Придётся идти медленно.

Они начали подъём. Идти было тяжело: воздух становился разреженным, а тропа то и дело осыпалась под ногами. Кассиопея несколько раз спотыкалась, но Мариус всегда был рядом, чтобы поддержать её.

К вечеру они достигли небольшой площадки, окружённой с трёх сторон отвесными скалами. Здесь было ветрено, но зато открывался отличный обзор на долину внизу.

— Остановимся здесь, — решил Мариус. — Место легко оборонять.

Он помог сестре сесть на плоский камень и принялся собирать хворост для костра. Кассиопея наблюдала за ним, чувствуя, как в груди разливается тепло. Несмотря на все опасности и усталость, рядом с братом она чувствовала себя в безопасности.

Когда костёр разгорелся, они молча смотрели на языки пламени. Внизу, в долине, солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в золотые и багровые тона.

— Думаешь, мы найдём то, что ищем? — вдруг спросила Кассиопея, нарушая тишину.

Мариус долго не отвечал. Он подбросил ветку в огонь и только потом посмотрел на сестру.

— Я не знаю. Но мы должны попытаться. Ради... всего.

Кассиопея кивнула и плотнее закуталась в плащ. Она знала, о чём он думает. Их путь был долгим и опасным, но другого выбора у них не было. Впереди их ждали горы.

Ночь накрыла горы своим звёздным покрывалом.

Рассвет принёс с собой не только холод, но и тревожную тишину. Мариус и Кассиопея быстро собрали вещи и двинулись в путь, стараясь как можно скорее покинуть открытое место. Тропа, едва заметная среди камней, вела вверх.

Они не прошли и сотни шагов, как из-за скального выступа донёсся знакомый утробный рык. Мариус резко остановился, вскинув руку. На тропу, преграждая путь, вышло уже знакомое им чешуйчатое существо. Его жёлтые глаза горели злобой, а из пасти капала слюна.

Но зверь был не один. Слева, с уступа, спрыгнула ещё одна тварь — чуть меньше, но более юркая. Справа зашуршали камни, и на тропу вышло третье существо. Они окружали путников, отрезая путь к отступлению.

— Их больше, — тихо сказала Кассиопея, доставая крис. Её рука не дрожала.

— Встань спиной к скале, — приказал Мариус. — Так они не смогут зайти сзади.

Существа не спешили нападать. Они медленно сужали круг, пригибаясь к земле и скаля зубы. Мариус лихорадочно соображал. Магия почти не слушалась, а против трёх хищников кинжалы — слабая защита.

Внезапно вожак стаи — самый крупный зверь — издал пронзительный визг и бросился в атаку. Остальные последовали за ним.

Мариус встретил первого противника ударом кинжала, но лезвие лишь скользнуло по толстой чешуе. Существо сбило его с ног, и они покатились по камням. Кассиопея, уклоняясь от когтей второго зверя, метнула крис. Оружие вонзилось хищнику в плечо, и тот с визгом отскочил.

Мариус, лёжа на спине, выставил перед собой руки. Магия откликнулась не огнём или молнией, а сырой энергией земли. Под лапами вожака камень треснул и осыпался, образовав небольшую яму. Зверь потерял равновесие и рухнул вниз, яростно рыча.

Воспользовавшись моментом, Мариус вскочил на ноги.

— К скале! — крикнул он сестре.

Они прижались спинами к холодному камню. Третий хищник, самый мелкий, но самый быстрый, кружил перед ними, ища брешь в обороне.

— Наверх! — осенило Кассиопею. Она указала на узкую расщелину в скале в нескольких метрах над их головами.

Мариус понял её без слов. Он подставил сестре сцепленные в замок руки.

— Давай!

Кассиопея оттолкнулась от его ладоней и, цепляясь за малейшие выступы, полезла вверх. Мелкий зверь прыгнул, пытаясь достать её, но Мариус полоснул его кинжалом по морде. Хищник отскочил с обиженным воем.

Кассиопея подтянулась и втиснулась в расщелину. Оттуда она протянула руку брату.

— Хватайся!

Мариус подпрыгнул, ухватился за её руку и, упираясь ногами в стену, забрался на узкий каменный карниз. Едва он оказался в безопасности, как вожак стаи выбрался из ямы и с яростным рыком бросился на скалу, но достать добычу не мог.

Они сидели на карнизе, тяжело дыша и глядя вниз на беснующихся тварей.

— Это было близко, — выдохнула Кассиопея.

— Слишком близко, — согласился Мариус. — Нужно искать другой путь.

Он огляделся. Тропа обрывалась здесь. Впереди была лишь отвесная стена. Но чуть левее он заметил то, что они не увидели снизу: узкую тёмную щель в скале. Это был проход.

— Смотри, — он указал на щель. — Похоже на звериную тропу или старый разлом.

— Ты предлагаешь лезть туда? — Кассиопея с сомнением посмотрела на узкий лаз.

— У нас нет выбора. Внизу нас ждут эти... гостеприимные хозяева. А здесь мы хотя бы сможем идти.

Кассиопея кивнула и осторожно начала пробираться по карнизу к проходу. Лаз был тесным и тёмным, пахло сыростью и пылью.

— Будем надеяться, что он не закончится тупиком или чем‑то более опасным, чем эти кошки, — пробормотала она и первой шагнула в темноту.

Мариус последовал за ней, оставив позади рычащую стаю и яркий утренний свет.

Проход оказался извилистым и тесным. Приходилось протискиваться боком, а иногда и карабкаться через завалы из осыпавшихся камней. Воздух здесь был спёртым, пахло сырой землёй и чем‑то кислым. Кассиопея шла первой, её руки были исцарапаны об острые выступы, но она упрямо молчала, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дух.

Мариус двигался следом, подсвечивая путь слабым магическим огоньком, мерцавшим на кончике палочки. Магия здесь отзывалась чуть лучше, чем в лесу, но всё ещё была нестабильной.

— Долго ещё? — шёпотом спросила Кассиопея, упираясь в очередной завал. Камни плотно закупорили проход, оставив лишь узкую щель наверху.

— Другого пути нет, — Мариус подошёл ближе и внимательно осмотрел препятствие. — Придётся разбирать.

Они принялись за работу. Мариус, используя трансфигурацию, превращал крупные камни в мелкую крошку, а Кассиопея руками отбрасывала её назад. Работа шла медленно — прошло, должно быть, не меньше часа. Пот заливал глаза, а руки быстро покрылись ссадинами.

Наконец им удалось проделать достаточно широкое отверстие. Кассиопея первой протиснулась в него и оказалась в небольшой пещере. Здесь было чуть просторнее, а в дальнем углу виднелась ещё одна расщелина, из которой тянуло свежим воздухом. Высоко над головой зияло отверстие, через которое пробивался тусклый свет.

— Смотри! — воскликнула она, указывая на стену.

Мариус пролез следом и подошёл к ней. На гладкой поверхности камня были высечены древние символы. Они слабо светились голубоватым светом.

— Это не просто звериная тропа, — прошептал он, проводя пальцами по знакам. — Кто‑то построил его... или приспособил.

Он попытался разобрать письмена, но язык был ему незнаком.

— Останемся здесь. Надо отдохнуть и вылечить твои ноги, — Мариус осмотрелся, снял рюкзак и достал из него саквояж с расширением пространства, после чего стал вынимать вещи для лагеря.

— Надо завалить проход, из которого мы пришли, — предложила Кассиопея и направила палочку, обрушив несколько камней сверху. Хоть это и было несложное заклинание, но было видно, что удалось ей это с трудом.

— Плохо, что шатёр сюда не влезет, — сокрушённо произнёс брат, рассматривая пещеру. — Придётся опять обойтись без удобств.

— Да я уже привыкла. Из‑за нестабильной магии хорошо, что ещё пространственные сумки не развалились, — ободряюще сказала Кассиопея. — Надолго мы тут задержимся?

— Не знаю. Приведём себя в порядок и подготовимся, тогда и пойдём. Займись едой, а я осмотрю пещеру — может, найду что‑нибудь.

Девушка посмотрела на брата и вздохнула.

— Ты же знаешь, из меня кулинар не очень.

— Главное, чтобы это можно было есть, остальное не важно, — усмехнулся брат.

— Вот именно что «можно было есть». Что‑то я не уверена, что получится.

— Вот и поучишься. Всё, готовь еду, я на разведку, — пресёк попытку увильнуть он.

— Иди уже, — надулась сестра и стала доставать из своей сумки продукты.

Мариус подошёл к расщелине и скрылся из виду. Кассиопея осмотрелась, выбирая место для готовки.

Кассиопея вздохнула и разложила на плоском камне скудные припасы: сушёные грибы, вяленое мясо, горсть крупы и пучок трав, собранных очень давно. Она задумчиво почесала затылок, глядя на это богатство так, будто оно могло само собой превратиться в изысканный ужин.

— Ну что ж, — пробормотала она себе под нос, — главное — позитивный настрой. И вера в чудеса.

Она развела небольшой костёр, подвесила над ним котелок с водой и принялась за дело. Сначала бросила горсть крупы — возможно, чуть больше, чем следовало. Затем, поколебавшись, добавила грибы — все, решив, что «больше — значит вкуснее». Вяленое мясо нарезала неровными кусками, мысленно оправдываясь: «В супе всё равно не видно». Последними отправились травы — Кассиопея выбрала самые яркие, руководствуясь принципом «красиво — значит ароматно».

Пока варево булькало, она помешивала его палочкой, напевая какую‑то незамысловатую мелодию. Время от времени она останавливалась, задумчиво нюхала содержимое котелка и кивала с видом опытного шеф‑повара.

Мариус вернулся через полчаса, когда воздух уже наполнился странным, но в целом съедобным запахом. Он остановился у входа в пещеру, принюхался и с преувеличенной серьёзностью произнёс:

— О, чувствую, сегодня нас ждёт кулинарное откровение. Надеюсь, это не тот рецепт, который ты вычитала в книге «Ядовитые растения мира»?

Кассиопея фыркнула:

— Очень смешно. Это фирменный суп Кассиопеи «Надежда на лучшее». Гарантированно съедобен, если смотреть на него издалека и не принюхиваться слишком внимательно.

— Звучит многообещающе, — Мариус подошёл ближе и заглянул в котелок. — И каков секрет этого шедевра?

— Секрет в том, чтобы бросить всё, что есть под рукой, и молиться, чтобы не отравиться, — парировала она. — Но я добавила щепотку оптимизма. Это должно улучшить вкус.

Мариус рассмеялся:

— Тогда я, пожалуй, добавлю немного магии. Для надёжности.

Он взмахнул палочкой, прошептал короткое заклинание, и суп на мгновение вспыхнул мягким голубым светом, а затем приобрёл более аппетитный аромат.

— Видишь? — он подмигнул сестре. — Теперь это уже «Надежда на лучшее, усиленная магией». Гарантированно не отравит, а может, даже понравится.

Кассиопея закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку:

— Вот так всегда. Стоит мне проявить кулинарную инициативу, как ты тут же вмешиваешься со своими фокусами.

— Не фокусами, а профессиональной помощью, — поправил Мариус, расставляя тарелки. — К тому же, кто, если не я, защитит мир от твоих кулинарных экспериментов?

Они сели у костра, разлили суп по тарелкам. Кассиопея сделала осторожный глоток, ожидая худшего, но, на удивление, вкус оказался вполне сносным — с лёгкой ноткой магии и братской заботы.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — может, я и не великий повар, но у меня есть кое‑что получше. У меня есть брат, который умеет исправлять мои ошибки.

— И который очень голоден, — добавил Мариус, накладывая себе вторую порцию. — Так что продолжай свои эксперименты. В конце концов, кто знает — однажды ты действительно приготовишь что‑то гениальное. Или хотя бы съедобное.

— Что ты узнал? — серьёзно спросила Кассиопея.

— Там есть проход, — ответил он. — Куда он ведёт, не знаю, но у нас всё равно нет выбора.

— Может, мы зря пошли вглубь острова? Могли попытаться уплыть?

— Не зря, — ободряюще сказал Мариус. — Уплыть всегда успеем. Ты видела символы — значит, там что‑то есть.

— Хорошо, пойдём дальше, — кивнула Кассиопея. — Но кто‑то обещал мне удобную обувь. Я тебя накормила — теперь работай: трансфигурируй мне сапожки! — потребовала сестра.

Мариус вздохнул и с улыбкой покачал головой:

— Ну конечно, как же без сапожек. — Он отложил ложку и внимательно посмотрел на сестру. — Но сначала давай проверим, что там с твоими ногами. Ты ведь почти не отдыхала с самого утра.

Кассиопея хотела было возразить, но усталость взяла своё — она лишь молча кивнула и вытянула вперёд уставшие ноги. Мариус осмотрел ступни и взмахнул палочкой — простенькое заклинание исцеления далось с трудом.

Тёплое покалывание разлилось по коже, и Кассиопея невольно вздохнула с облегчением. Боль отступила, а мышцы словно наполнились новой силой.

— Волшебно, — прошептала она. — Спасибо.

— Теперь сапожки, — подмигнул Мариус. — Закрой глаза и представь самые удобные туфли в мире.

Кассиопея послушно закрыла глаза, мысленно рисуя образ лёгких кожаных сапог с мягкой подошвой — таких, чтобы можно было идти часами и не чувствовать усталости. Мариус тем временем взмахнул палочкой, прошептал заклинание, и воздух вокруг её ног замерцал голубоватым светом.

Когда она открыла глаза, на ногах красовались именно такие сапоги — аккуратные, удобные, с едва заметной магической искрой вдоль швов.

— Идеально! — восхищённо выдохнула Кассиопея, вставая и делая несколько шагов. — Ты настоящий мастер трансфигурации.

— Практика, — скромно улыбнулся брат. — А теперь — о главном. Проведём пару дней здесь и пойдём дальше.

Кассиопея нахмурилась:

— Почему не завтра?

— Надо отдохнуть, чувствую, путь будет нелёгким. — Мариус посмотрел на сестру.

— Хорошо, как скажешь. — Кассиопея устроилась поудобнее и стала смотреть на огонь.

Сегодня был очень значимый день для Мариуса и Кассиопеи. Они нашли это место, преодолев немало трудностей. Пришлось пересечь небольшой горный хребет, чтобы увидеть долину, и сразиться с мелкими хищниками, похожими на кошек, только гораздо крупнее — примерно в пять раз. Правда, так и не узнали, чей непонятный крик (или что это было) преследовал их. Но он пропал, когда они достигли гор и стали их преодолевать. Для них это была хорошая новость. Теперь предстояло спуститься и всё изучить.

С края обрыва перед ними простиралась обширная долина. Мариус машинально убрал прилипший лист с рукава — тот застрял ещё на подъёме. Кассиопея прищурилась от солнца, пытаясь что-то рассмотреть в зелени внизу.

Перед ними раскинулся город древней цивилизации — некогда величественный, а теперь почти полностью поглощённый тропической растительностью.

Массивные каменные блоки, когда‑то выложенные с безупречной точностью, теперь едва проглядывали сквозь густую зелень. Мариус наклонился вперёд, упираясь ладонями в колени, и вгляделся в долину. Под его весом осыпались мелкие камни, а ветер подхватил мусор — кусочки коры и сухие травинки закружились в воздухе, прежде чем исчезнуть внизу.

В центре города возвышалась огромная ступенчатая пирамида… Кассиопея невольно потянулась к шее, разминая затёкшие мышцы, и сдула прядь волос, упавшую на глаза.

— Наконец‑то мы что‑то нашли! — Мариус провёл рукой по волосам, оставив на лбу тёмную полосу грязи.

— Но поможет ли это? — Кассиопея скептически хмыкнула, стряхивая паутину с плеча. Поправив сползшую лямку, она на мгновение отвела взгляд, словно собираясь с мыслями, и добавила с лёгкой усмешкой:

— Думаешь, это то, что мы ищем? — она недоверчиво оглядела долину. — Пока я вижу только камни и лианы.

— Здесь правильная магия, нет аномалий, — твёрдо произнёс он, на секунду задержав взгляд на сестре, а затем снова переводя его на пирамиду. — Должно быть объяснение, что всё это значит и как это связано с нашим положением. Смотри — там, среди камней у подножия, какие‑то желтоватые отблески. Будто металл ловит солнечный свет… Или мне только кажется?

— Хорошо, — в голосе Кассиопеи впервые прозвучал осторожный интерес. Она, мучаясь от духоты и влажности, небрежно расстегнула несколько верхних пуговиц — ткань сразу прилипла к коже ещё сильнее, — но взгляд её уже был прикован к камням у подножия пирамиды. — Давай всё осмотрим.

— Давай начнём с вон той области, — Мариус указал рукой в сторону места, которое выглядело расчищеннее и где росло меньше деревьев. — Там лианы не так опутали всё, как в других местах.

— Невероятно… — прошептала Кассиопея. В её голосе появилось любопытство. — Представь, сколько веков это всё стояло здесь, забытое и покинутое… — Она провела пальцами по краю обрыва и невольно отдёрнула руку — земля осыпалась, и под слоем грунта блеснуло что‑то..

Мариус прищурился, вглядываясь в очертания города:

— Смотри, там, в центре — пирамида. — Видишь эти ступени? — уточнил Мариус. — Они ведут к главному входу, но сейчас почти полностью скрыты под лианами. И свечение там ярче. Это не случайность — магия всё ещё активна.

Кассиопея прислонилась к дереву у обрыва и всмотрелась вниз. Внезапно под её ногой осыпались мелкие камни, и она едва не потеряла равновесие. Мариус мгновенно схватил её за руку.

— Осторожнее! — тихо сказал он. — Земля здесь рыхлая, может осыпаться.

Она благодарно кивнула:

— Спасибо. Просто… это место завораживает. Оно как будто живое. Кассиопея вытерла вспотевшие ладони о юбку.

Мариус кивнул: — Да, природа взяла своё. Но посмотри — несмотря на все эти заросли, планировка города всё ещё читается… Он провёл рукой по резному узору на ближайшем камне, стёр слой пыли и мха, пытаясь разглядеть символ.

Тёплый влажный воздух давил на плечи, а густая зелень внизу словно манила и одновременно предостерегала. Голубоватое свечение на ступенях пирамиды стало чуть ярче, будто откликаясь на их слова.

— Пойдём вниз? — спросила Кассиопея чуть дрогнувшим голосом. — Хочу рассмотреть всё поближе. Она дёрнула ремешок сумки, застрявший в ветке, и скинула с рукава несколько сухих листьев. Девушка принялась торопливо заплетать растрепавшуюся косу готовясь к спуску, но выбившиеся пряди прилипали к вискам.

Мариус окинул взглядом склон, оценивая путь спуска:

— Пойдём. Только будь настороже. Лианы могут скрывать трещины, корни — выступать в самых неожиданных местах. И помни: магия здесь не просто сохранилась — она реагирует. Может пробудиться, если мы сделаем что‑то не так. Он подтянул шнурки и проверил застёжку рюкзака.

Они начали осторожно спускаться по склону, ступая по узловатым корням деревьев и осыпающейся под ногами земле. Под обувью шуршали мелкие камни и сухие листья, а в воздухе пахло пылью с дороги и чем‑то лиственным, свежим. Где‑то вдалеке раздался писк неизвестного грызуна, а ветер, пробежав по склону, качнул ветку — та стукнулась о камень, издав протяжный звук: „Тук“. Кассиопея на мгновение замерла: что‑то среди камней привлекло её внимание. Девушка присела на корточки, и её пальцы бережно коснулись тонкого ростка орхидеи — нежного и упорного, пробившегося сквозь вековую пыль. Подушечки ощутили бархатистую поверхность лепестков. Рядом с ним, едва заметный в полумраке, слабо мерцал высеченный в камне символ — похожий на знак плодородия. Его поверхность была прохладной и слегка шершавой на ощупь.

Она подняла голову, встретившись взглядом с Мариусом. Он обернулся, заметив её остановку, и подбадривающе кивнул — уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Парень протянул руку, помогая сестре подняться. Брат с сестрой продолжили путь, всё ближе к древнему городу, укутанному в зелёный покров. Ветерок доносил слабый аромат цветущих трав и сухой коры, а где‑то вдали раздавался крик неизвестной птицы, эхом отражавшийся от каменных стен.

Справившись с последними препятствиями при спуске, двое наконец ступили на каменную мостовую. Под толстым слоем земли, прелой листвы и травы скрывались плиты, из которых пробивались упрямые корни деревьев. Под ногами хрустели мелкие обломки, а воздух наполнился запахом сухой травы и древесной коры. Повсюду валялись обломки камней и мусор, нанесённый ветром за века забвения. Продвигаясь вглубь этого загадочного места, они с живым интересом разглядывали фасады близлежащих строений. Пришлось поплутать по улицам древнего города, чтобы добраться до точки, которую они приметили сверху.

Пробираясь под свисающими лианами и карабкаясь по обломкам разрушенных стен, путники наконец достигли цели. Ветви, потревоженные их движением, тихо зашуршали, а где‑то под ногами скрипнула старая ветка.

Кассиопея остановилась перед завалом из камней и покосившихся балок. Она подпрыгнула, пытаясь ухватиться за край стены, но пальцы соскользнули, оставив на ладони царапину.

— Давай, я помогу, — Мариус подошёл сзади, слегка подтолкнул её под поясницу, давая нужный импульс.

Сестра ухватилась за выступ, подтянулась и, перекинув ногу, наконец взобралась на вершину завала. Обернувшись, Кассиопея благодарно кивнула брату и протянула руку вниз.

— Хватайся!

Мариус усмехнулся, легко подпрыгнул и, оттолкнувшись от выступа, взобрался наверх без посторонней помощи.

— Я ещё не настолько стар, чтобы мне помогали, — он подмигнул сестре, стряхнул пыль с рукава.

— Позёр! — Лицо Кассиопеи озарилось улыбкой.

Пара продолжила путь вдоль разрушенной стены. Кассиопея шла первой, осторожно переступая через обломки. Вдруг её нога подвернулась на скользком камне, и девушка покачнулась.

Мариус мгновенно отреагировал — схватил её за локоть, удержав от падения. Ладонь ощутила дрожь в руке сестры.

— Осторожно! — его голос прозвучал напряжённо.

— Спасибо, — Кассиопея выдохнула с облегчением и поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Камень был слишком гладкий, словно отполированный.

Они обменялись понимающими взглядами и двинулись дальше.

Место располагалось на окраине города, но почти в центре относительно точки их входа. Здесь было не так заброшено — скорее, когда‑то обустроено. Да, время не пощадило и его: кладка потрескалась, а кое‑где стены поросли мхом. В воздухе чувствовался слабый запах сухой древесины и чего‑то пряного, будто где‑то рядом росли кусты с ароматными листьями.

Девушка опустилась на корточки у стены, внимательно вглядываясь в высеченные на камне знаки. Кассиопея очистила углубления от мха и пыли. Кончики пальцев уловили неровность резьбы, следы времени на поверхности камня.

— Смотри, тут что‑то написано, — её голос звучал задумчиво. — Очень похоже на что‑то… но пока не могу вспомнить, где я это видела.

Она слегка наклонила голову, прищурилась, пытаясь разобрать символы.

Мариус присел рядом, внимательно изучил поверхность камня. Его выражение лица стало сосредоточенным, он слегка постучал пальцами по подбородку, размышляя.

— Хм… — он провёл рукой вдоль надписи. — Похоже на письменность гупта. Тот же магический санскрит, что мы видели в Индии, но есть отличия… Может, какой‑то другой вариант?

— Вспомнила! — внезапно воскликнула Кассиопея, щёлкнув пальцами. — Я видела такие же письмена раньше! Помнишь, те храмы, что мы посещали? Там были похожие, тогда нам сказали, что это как записная книжка, оставленная для потомков.

Мариус кивнул, хотя в глазах читалась ирония.

— Ты права. Если это действительно санскрит… — он поднялся, протянул руку сестре, помогая встать, — это может объяснить, почему магия здесь работает так. Возможно, эти надписи помогут нам понять, как покинуть остров.

Сделав несколько шагов в сторону, он остановился у края небольшой площади, окружённой обломками колонн. Поднял голову, оценивая высоту сохранившихся стен, затем осмотрелся в поисках сухих веток. Удовлетворённо кивнул, заметив ровный участок земли, защищённый от ветра.

— Здесь и разобьём лагерь пока, — брат обвёл взглядом территорию. — Решение принято, — добавил он, и плечи его расправились.

— Но тут близко к лесу… — у Кассиопеи были сомнения, и она их высказала. Нахмурившись, девушка скрестила руки на груди и бросила настороженный взгляд на тёмную стену деревьев. — Не лучше ли поставить лагерь ближе к центру города?

— Не лучше. В центре мы можем не найти более подходящего места. Не переживай, попробуй применить магию. Мне кажется, в этом месте она будет работать правильно, — Мариус говорил уверенно, но его внимание было приковано к окрестностям.

Кассиопея достала свою палочку и неуверенно посмотрела на брата: тот ободряюще кивнул. Она произнесла несколько простых заклинаний — и они сработали как надо. На её лице отразилось удивление.

— Ты прав, — сестра воспрянула духом, усталость словно отступила. В её глазах появился знакомый огонёк решимости. — По сравнению с тем, что было раньше, здесь намного лучше получается. Приступим. Надо поставить шатёр и развести огонь на всякий случай.

Кассиопея решительно взмахнула палочкой и начала левитировать ближайшие сухие ветки, аккуратно складывая их заклинанием в кучу перед собой. В воздухе запахло древесной смолой и сухой корой.

Мариус улыбнулся уголком рта, наблюдая за сестрой. Он ловко расправил ткань шатра на земле и совершил короткий взмах палочкой, заставляя конструкцию подняться и закрепиться на месте.

Ещё один жест Кассиопеи — и дрова сложились в ровную поленицу. Ещё одно заклинание — и несколько поленьев легли в круг из камней, которые Мариус выложил для костра. Из её палочки вырвалось яркое, ровное пламя. Костёр мгновенно вспыхнул, наполнив воздух теплом и мягким треском горящих веток.

— Я в ванну, надо вымыться, — сказала девушка, уже направляясь к шатру; её шаги были быстрыми и энергичными. У входа она на мгновение остановилась, обернулась к Мариусу. — Присмотри тут на всякий случай, ладно?

Он кивнул в ответ.

Мариус сел в кресло и устало прислонился к спинке. Ему тоже хотелось вымыться, но сестра была права: нужно не терять бдительность. Расслабившись на радостях от удачного спуска и работающей магии, можно упустить что‑то важное. Он вздохнул и перевёл взгляд с огня на тёмный лес за границей купола. Вдалеке слышалось уханье совы, а пламя костра отбрасывало пляшущие тени на древние стены.

Достав из рюкзака блокнот и карандаш, он решил зарисовать письмена, которые они нашли на стене, — вдруг это поможет расшифровать их позже. Осторожно, стараясь передать каждую линию, он перенёс знаки на бумагу. Лёгкий ветерок коснулся его щеки, донёс тонкий запах свежести природы, и Мариус на мгновение замер, вслушиваясь в шелест листьев где‑то вдалеке.

Через полчаса Кассиопея вернулась из шатра — свежая, с влажными волосами, собранными в небрежный пучок. Она подошла к костру, протянула к теплу ладони и глубоко вдохнула, наслаждаясь теплом и лёгким ароматом дымка. Пламя тихонько потрескивало, отбрасывая тёплые блики на её лицо.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, слегка повернувшись к брату, — эта плита… Она здесь не одна, если присмотреться. Вон, видишь, рядом с ней ещё такие же. А если приглядеться повнимательнее — несколько плит просто упали. Наверное, там, на них, тоже есть надписи.

Мариус поднял голову от блокнота, на мгновение задержал взгляд на сестре, улыбнулся краешком губ и кивнул:

— Не одна? — Он осмотрелся. — Ты права, и это многообещающе. Думаешь, эти надписи есть на всех плитах?

— Возможно, — Кассиопея присела рядом с братом, разглядывая его зарисовки. Она осторожно коснулась кончиками пальцев края страницы, словно проверяя, насколько точно переданы линии. — Если так, они могут содержать информацию о том, как активировать портключ или разрушить барьер, удерживающий нас на острове.

Мариус на мгновение задумался, прислушиваясь к тихому шуму ветра в кронах деревьев:

— Тогда наша задача — расшифровать их. Завтра с утра займёмся этим вплотную. А пока… — Он потянулся, зевнул и бросил взгляд на сестру. — Пора отдыхать. День выдался насыщенным.

— Согласна, — Кассиопея улыбнулась, её глаза мягко блеснули в свете костра. — Но сначала… — Она подняла палочку и произнесла заклинание. Над лагерем возник мерцающий купол, переливающийся голубыми и серебряными всполохами. — Защитный барьер. На всякий случай.

— Отлично, — одобрительно кивнул Мариус, слегка коснувшись её плеча. — Теперь можно спать спокойно.

— Посидим немного и пойдём, — Кассиопея повернулась к огню. — Можно сегодня немного расслабиться. Защита есть, надеюсь, всё будет хорошо.

Они уютно устроились у костра, закутавшись в тёплые пледы. Мариус невольно подтолкнул ногой небольшой камешек, тот покатился и затих у корней старого дерева. Кассиопея тихонько вздохнула, откинулась назад и положила голову на плечо брата. Он осторожно накрыл её плечи краем своего пледа.

Пламя мягко танцевало перед глазами, убаюкивая, а длинные тени древних стен, казалось, стояли на страже, охраняя их покой. Где‑то в глубине города слабо мерцала пирамида, словно напоминая: ответы уже близко, осталось лишь их отыскать. Ветерок донёс ещё один порыв свежести; шелест листьев стал чуть слышнее, и на мгновение всё вокруг замерло в умиротворённом равновесии.

* * *

— Я бы его убила, чтобы его тролли любили целой толпой! — ругательства так и сыпались из неё.

— Ты это видишь, Мариус? Вот зачем он это сделал? Какая ему была от этого польза? — Кассиопея пнула каменную плиту и схватилась за носок сапога.

— У‑у‑у, — вырвалось у неё непроизвольно, — больно!

Она вытерла выступившие слёзы.

— Что ты так разошлась? Кого ты хочешь убить? Этот негодяй уже несколько веков как мёртв, — Мариус поймал скачущую на одной ноге сестру и обнял. — Успокойся, очень болит? — спросил он и, не дожидаясь ответа, направил палочку на ушиблённую ногу.

— Спасибо, — сестра успокоилась, боль отступила. — Но всё же это несправедливо. Что мы ему сделали? Мы даже его не знали.

— Кто поймёт спятившего от одиночества старика? Он хотел увидеть перед смертью родных, — Мариус посмотрел на плиту с надписью.

Всё началось утром, когда они стали изучать плиты, стоявшие рядом с их лагерем. Каждая плита была выполнена на своём языке: здесь встречались и китайский, и индийский, и арабский, и испанский, и даже древние формы английского языка. И вот на одной из них они и нашли эту запись на староанглийском.

Начало надписи гласило, что все эти камни содержат одну и ту же информацию: это команда судна, которое отплыло четыреста лет тому назад из Европы в Новый Свет. Но не простого судна, а магического корабля. Они планировали что‑то изучить в океане около Карибского моря. Команда состояла из волшебников разных национальностей, их объединял интерес к исследованиям.

В океане они попали в шторм огромной мощи, и судно затонуло. Так те, кто выжил, очутились на этом острове. Проведя на нём много лет, исследователи нашли и изучили древний город. Изучая его, они догадались, что здесь произошло огромное бедствие и что часть острова затонула. Также они поняли, что нестабильность магии связана с теми событиями: древние волшебники что‑то сделали, и появились аномалии, которые невозможно устранить.

Команде оставалось только снять защиту с пирамиды — другого способа покинуть остров не было. Все, кто пытался сделать это вплавь или на построенных лодках, достигнув определённого места, испарялись прямо на глазах у тех, кто был неподалёку. Отказавшись от этой идеи, они больше не пытались покинуть остров.

После долгих исследований они поняли, что пирамида — источник всех ответов, и стали ломать её защиту. Проходили годы, десятилетия, они упорно пытались проникнуть в неё, но люди гибли или умирали от старости. Надежда на то, что они покинут остров, таяла. И те, кто остался, решили написать послания и предупреждения тем, кто случайно попадёт сюда. Так и появились эти плиты.

И на одной из них они нашли последнюю запись — приписку, гласившую, что человек наложил чары притягивания родной крови, чтобы увидеть покинутых давно родных ему людей. Он остался один: все уже скончались, — и теперь, на старости лет, ему захотелось повидать родню. Он был изгнанным из рода представителем семьи. Вот так и случилось, что их притянуло на этот остров, когда они воспользовались портключом в этом направлении.

Сумасшедший старик не нашёл ничего лучше, чем использовать магию крови, привязав её к своим чарам. Это было в духе его семейства. Мариус понимал его, как никто другой, потому что имя безумца было Корвус Блэк.

— Мы никогда не слышали о Корвусе Блэке, — задумчиво произнесла Кассиопея, — потому что его имя было удалено с гобелена рода. А о тех, кого выжгли из семейных записей, в приличных домах предпочитают не говорить.

— Пирамида — не ключ к спасению, а лишь предполагаемая возможность, — отозвался Мариус, проводя пальцем по выцветшим символам на плите. — Никто так и не смог в неё проникнуть, хотя попыток, судя по всему, было немало. Но раз инструкции по продолжению снятия защиты сохранились… значит, шанс всё‑таки есть.

Старик давно мёртв, и никаких призраков здесь нет — только его указания, оставленные на плитах. А ещё — накопленная мудрость магов разных народов, входивших в команду затонувшего судна.

Кассиопея осмотрелась и обратилась к брату:

— Место, где они жили… оно совсем рядом. Плиты указали точное расположение — не нужно ничего искать, только дойти.

— И там мы найдём не только записи, — добавил Мариус. — Там похоронены все члены команды. Мы должны отдать им дань уважения. А ещё… там должен быть Корвус. Он был последним. Его никто не хоронил по‑настоящему.

Они двинулись вдоль поросшей лианами тропы, пока перед ними не открылась удивительная картина.

Среди зарослей проступило поселение — отголосок давней эпохи. Место было обустроено в духе старинных китайских поместий: каменные дорожки, выложенные по правилам фэншуй, площадки для медитаций с валунами идеальной формы, бамбуковые ветряные колокольчики, мелодично позванивающие на ветру. Но повсюду виднелись и черты других культур.

Растения, которые исследователи привезли с собой — вероятно, в пространственных сумках, — теперь буйно разрастались здесь, создавая удивительный ботанический микс:

высокие стебли бамбука, посаженные вдоль дорожек, шелестели на ветру;

индийские жасминовые кусты оплетали арки, наполняя воздух тонким ароматом; среди папоротников виднелись испанские апельсиновые деревья, усыпанные золотистыми плодами; у пруда с лотосами росли европейские лавандовые кусты, сохранившие свой запах даже спустя века; вдоль аллей тянулись кусты с арабскими гранатами, чьи ярко‑красные плоды контрастировали с зеленью.

Кассиопея замерла на краю тропы, вглядываясь в гущу джунглей за окраиной древнего города. Её дыхание чуть сбилось, а взгляд скользил по очертаниям построек, проступающих сквозь завесу лиан.

— Мариус… — тихо выдохнула она. — Ты видишь это?

Мариус остановился рядом, прищурился, вглядываясь вдаль.

— Вижу, — отозвался он. — Невероятно… Как будто целый мир спрятан здесь.

Они двинулись вдоль поросшей мхом тропы. Кассиопея невольно замедлила шаг, засмотревшись на игру света и тени среди деревьев.

— Посмотри на эти дорожки, — указала она. — Выложены по правилам фэншуй. Кто‑то очень тщательно их продумывал.

— Да, — кивнул Мариус. — И смотри: узор всё ещё читается, хотя плиты треснули. Здесь была система.

Открывшаяся картина поразила их — словно вырванная из потока веков и бережно уложенная в сердце джунглей. Кассипея сделала шаг, затем ещё один, будто боясь, что видение растает.

— Оно… настоящее? — прошептала она. — Или это иллюзия?

— Настоящее, — уверенно сказал Мариус. — Видишь, как всё расположено? Площадки для медитаций, колокольчики… Кто‑то создал это с определённой целью.

Рядом мелодично позванивали бамбуковые колокольчики, покачиваемые ветром.

— Слушай, — улыбнулась Кассиопея. — Они всё ещё звенят!

— Время здесь течёт иначе, — задумчиво произнёс Мариус. — Или магия всё ещё работает.

Они пошли дальше, вдыхая ароматы, сплетающиеся в воздухе. Кассиопея подняла взгляд на жасминовый куст.

— Пахнет… как у бабушки, — тихо сказала она. — Ты помнишь её сад?

— Конечно, — улыбнулся Мариус. — Там ещё росли те странные синие лилии, которые она называла «ночными звёздами».

У пруда с лотосами Мариус замер, разглядывая золотистые плоды апельсинового дерева.

— Смотри, — обернулся он к сестре. — Они спелые. И не только эти — вон там, у стены, гранатовые кусты. Гроздья огромные, тяжёлые.

— В тропиках всё растёт быстро, — заметила Кассиопея, всматриваясь. — Но чтобы так… аккуратно? Бамбук вдоль дорожек, жасминовые кусты у арок — всё на своих местах. Словно кто‑то до сих пор ухаживает.

— Или всё высажено с расчётом, — подхватил Мариус. — Смотри, как расположены растения: высокие стебли бамбука создают тень для лаванды, а апельсиновые деревья стоят так, чтобы не заслонять солнце от роз. Это продуманная система.

Дома были построены в разных архитектурных стилях, отражая происхождение их создателей: китайский павильон с загнутыми вверх краями крыши, украшенный драконьими мотивами и красными фонариками, частично увитый плющом; индийская хижина с купольной крышей, покрытой мозаикой из полудрагоценных камней, и резными дверями с изображением слонов; арабский дом с арочными окнами, украшенными геометрическими узорами, и внутренним двориком с фонтаном, где вода всё ещё струилась благодаря магическому источнику; испанский особняк с черепичной крышей и коваными балконами, увитыми розами, которые, несмотря на годы, продолжали цвести; европейский коттедж с крутыми скатами крыши и каменными стенами, частично заросший плющом, но сохранивший строгие пропорции; африканская хижина с соломенной крышей и стенами, расписанными символическими узорами, рядом с которой стоял тотемный столб.

Поселение выглядело обветшалым — крыши павильонов проросли папоротниками, каменные ступени покрылись трещинами, а в прудах с лотосами плавали опавшие листья. Но магия сохраняла порядок: чары расширения поддерживали пространство, невидимые обереги не давали джунглям поглотить постройки, а защитные руны на столбах всё ещё слабо мерцали.

Мариус остановился у входа, обрамлённого двумя каменными змеями:

— Они создали здесь целый мир… использовали лучшие традиции каждой культуры, чтобы выжить и сохранить знания. И даже растения привезли с собой — чтобы хоть что‑то напоминало им о доме.

Кассиопея коснулась резной колонны, покрытой иероглифами и рунами одновременно:

— Смотри — даже материалы они подбирали с умом. Камень из Карибских пещер, бамбук с Филиппин, мрамор, который мог быть только из Италии… Всё привезено или транфигурировано здесь, всё соединено магией. И каждый дом — как послание из прошлого, из той жизни, что они оставили за бортом корабля.

Они прошли вглубь поселения. Вдоль дорожек стояли каменные статуи — то ли стражи, то ли просто украшения, — некоторые из них были наполовину скрыты разросшимися лианами. У каждого дома имелись небольшие сады с экзотическими растениями, а между постройками тянулись узкие каналы с водой, по которым плавали светящиеся рыбки — вероятно, результат чьих‑то магических экспериментов.

Остановившись перед строением, явно отличавшимся от остальных, они замерли. Это был дом в английском стиле — единственный в этом экзотическом месте.

Внешний вид дома: сложен из тёмного кирпича и серого камня, с узкими стрельчатыми окнами; крутая черепичная крыша с несколькими дымоходами, частично поросшая мхом; входная дверь из толстых дубовых досок, окованных железом, с небольшим витражным окошком наверху; по углам здания — массивные контрфорсы, поддерживающие стены; у входа — остатки небольшой клумбы с чахлыми розами, пробивающимися сквозь трещины в каменной дорожке.

— Взгляни на расположение каналов, — тихо произнёс Мариус, указывая вдаль. — Они идут не хаотично. Видишь, как вода от фонтана направляется вдоль аллей, питает корни растений? Это продуманная система орошения.

— И она до сих пор работает, — добавила Кассиопея, вглядываясь в движение воды. — Значит, кто‑то её поддерживал… или она самовосстанавливается?

— Возможно, и то, и другое, — кивнул Мариус. — Эти люди были не просто выживальщиками. Они были учёными, инженерами, магами. Они создали экосистему.

Кассиопея оглянулась, окинув взглядом поселение.

— Как будто маленький мир в джунглях, — прошептала она. — Они не просто уцелели здесь. Они построили что‑то новое.

Мариус толкнул дверь — она скрипнула и медленно открылась, впуская их внутрь.

Интерьер дома хранил следы былого уюта, теперь поблёкшего от времени:

в центре — большой зал с высоким потолком, укреплённым массивными дубовыми балками; вдоль стен — лавки с облезлой росписью, сундуки с потускневшими металлическими накладками; в глубине зала — огромный каменный камин с выцветшим гербом над полкой, рядом — вольтеровское кресло, покрытое паутиной; на стенах — остатки гобеленов, съеденных молью и истлевших в нескольких местах; пол выложен каменными плитами, частично сдвинутыми со своих мест; узкая винтовая лестница в углу вела на верхний этаж.

Кассиопея подняла магический огонёк повыше, освещая пространство. Свет упал на лестницу, и они заметили, что ступени ведут не только наверх, но и вниз — в погреб.

Они поднялись по каменным ступеням в небольшое помещение. Здесь было прохладно и пахло пылью, травами и чем‑то ещё — едва уловимым запахом времени.

У дальней стены стояла кровать под тяжёлым балдахином с выцветшей вышивкой. Ткань частично истлела, обнажая резные деревянные столбы. На кровати, укрытый истлевшим плащом, лежал Корвус Блэк.

Его облик сохранил черты былой аристократичности, хотя годы и сделали своё дело: кожа приобрела восковой оттенок, местами потемнела, но черты лица оставались узнаваемыми; волосы разметались по подушке, частично прикрывая воротник камзола; руки сложены на груди, пальцы слегка скрючены; на шее — тонкая серебряная цепочка с медальоном, не тронутая временем.

Мариус подошёл ближе, осторожно приподнял край плаща. Под ним виднелся камзол с вышитым гербом — три ворона, сидящие на ветке.

— Он умер здесь, — тихо произнёс Мариус. — Один, в своём доме. Никто не смог его похоронить…

Кассиопея опустилась на колени перед кроватью, достала палочку и сотворила мягкий свет, окутавший фигуру Корвуса. Несколько секунд она молча смотрела на него, потом повернулась к брату:

— Давай сделаем всё как положено, — сказала она чуть дрогнувшим голосом. — Сначала проведём обряд прощания. Почтим память всех, кто был до нас. Потом изучим их записи. А дальше… посмотрим, что делать с пирамидой.

Мариус кивнул и положил руку ей на плечо:

— Да, сестра. Так будет правильно. Я заметил, что ты уже не сердишься на него.

— Какой толк сердиться на того, кого уже нет. — Кассиопея поднялась и посмотрела на брата. — Сними, пожалуйста, медальон с него.

— Зачем? — недоуменно посмотрел на неё брат.

— Как зачем? Эта вещь принадлежит роду Блэков. Корвус её унёс — я возвращаю. Всё честно.

— И почему я должен это сделать?

— Потому что я, Мариус, слишком воспитанная, чтобы трогать покойников. И слишком впечатлительная, чтобы не начать потом видеть кошмары. А ты у нас крепкий орешек. К тому же я уже взяла на себя самую сложную часть — придумала план!

Кассиопея взмокла от пота, когда показался поворот к её цели. Ещё нужно было пробежать несколько метров. Воздух вокруг дрожал от утренней жары, а под ногами шуршали сухие листья и мелкие камешки. Тяжело опустившись на циновку, расстеленную у края сада камней, она села в позу лотоса. Едва ощутимый ветерок коснулся распалённого лица, принося ароматы тропических цветов.

Рядом, в тени раскидистого бананового дерева с огромными зелёными листьями, журчала вода. Неподалёку ритмично постукивал шиши‑одоши — бамбуковая конструкция, которая, наполняясь, опрокидывалась и ударялась о камень с успокаивающим звуком: «тук‑тук… тук‑тук…». Этот мерный ритм помогал сосредоточиться.

Девушка сложила ладони вместе перед грудью так, чтобы костяшки больших пальцев касались центра груди: этот жест помогал сбалансировать энергию. В ушах всё ещё отдавался гул учащённого пульса, но с каждым выдохом тревога отступала, сменяясь тихим предвкушением покоя.

Затем она сложила пальцы в особый жест: подушечки большого, безымянного и мизинца сомкнулись с лёгким нажимом, остальные остались выпрямлены. В тот же миг она почувствовала, как энергия наполняет её. Тёплое солнечное пятно легло на плечо, словно поддерживая её намерение. Сосредоточившись, она соединила кончики большого и указательного пальцев в круг — сознание прояснилось, мысли стали глубже. Правую ладонь она поместила поверх левой.

Успокоив дыхание и энергию, девушка достигла состояния глубокой медитации. Она плавно переходила из одного жеста в другой — именно такая практика позволяла почувствовать энергию, разлитую в воздухе. Теперь она ощущала её как едва заметное покалывание в кончиках пальцев, как движение воздуха, обволакивающего кожу, как ритм земли под спиной. Постепенно это чувство переросло в нечто большее — она почувствовала магию вокруг. Та струилась между камнями, витала над гравием, пульсировала в каплях росы на листьях. Магия отзывалась в её теле едва уловимой вибрацией, будто мир делился с ней древними тайнами. Грудь плавно поднималась и опускалась в унисон с дыханием мира.

Полное спокойствие — она стала частью этого мира. Звуки обрели глубину: шелест пальмовых листьев, далёкое пение экзотических птиц, тихое журчание воды и мерное постукивание шиши‑одоши.

Время словно остановилось. Кассиопея провела в медитации около часа, после чего встала и вышла из сада. Сегодня было достаточно.

Прохладный воздух освежил её, возвращая в реальность. Взгляд скользнул по тропическому саду. Аккуратно уложенные камни имитировали русло горного ручья; белый гравий был расчёсан граблями в волнистые узоры, напоминающие волны; небольшие папоротники и цветущие орхидеи пробивались между валунами.

Её взгляд задержался на росистых листьях, на каплях воды, сверкающих на лепестках тропических цветов, — всё вокруг дышало тишиной и покоем. «Наверное, опять задержался и уснул прямо там», — подумала Кассиопея, и на губах невольно появилась лёгкая улыбка. Усталость ушла, оставив после себя лёгкость и ясность ума.

Прежде чем направиться к дому, она завернула к небольшой душевой кабинке, спрятанной в тени пальм у края сада. Стеклянные стенки слегка запотели от утренней влажности, а на полу блестели следы воды. Кассиопея открыла дверцу, нащупала и повернула рычаг — сверху хлынула тёплая вода, даруя телу расслабление.

Девушка медленно разделась, аккуратно сложив влажную одежду на полочку внутри кабинки. Затем запрокинула голову, позволяя струям смыть остатки пота и напряжения, провела руками по волосам, смывая прилипшие листья и пыль. Она закрыла глаза, подставила лицо под струи, глубоко вдохнула влажный воздух, наполненный запахом франжипани, напоминающим свежесть после дождя. Несколько минут она просто стояла так, чувствуя, как напряжение покидает мышцы, а дыхание становится ровным и спокойным.

Выключив воду, потянулась за мягким хлопковым полотенцем, висевшим на крючке сбоку, и тщательно вытерлась, начиная с лица и заканчивая ногами. Слегка отжала волосы и обернула полотенце вокруг головы.

Рядом на деревянной вешалке висело чистое платье. Кассиопея сняла полотенце с головы, встряхнула волосы и облачилась в лёгкое льняное платье цвета лаванды. Оно свободно облегало фигуру, с открытой спиной и тонкими бретельками, которые изящно ложились на плечи. Ткань почти не касалась кожи, даря ощущение свободы. Расправила подол, который доходил до середины икры, и поправила складки на талии. Завершили образ плетёные сандалии на плоской подошве — аккуратно застегнула их, проверяя, чтобы ничего не натирало.

Убедившись, что всё сидит удобно, руки медленно скользнули по ткани платья, наслаждаясь его прохладой. Влажные волосы слегка встряхнули — и пряди собрались в аккуратный пучок. Улыбка тронула губы при взгляде на отражение в стеклянной дверце душевой. Чувство чистоты, лёгкости и внутренней силы наполнило её — будто заново родилась.

Она направилась к дому, где на открытой кухне её уже ждали свежие ингредиенты для завтрака. Кассиопея взяла спелое манго и ловко разрезала. Сладкий аромат мгновенно наполнил пространство. К манго она добавила кусочки папайи и ананаса, сбрызнув соком лайма. Вместо привычной каши она решила приготовить пышные оладьи из мякоти кокоса и банана — они аппетитно подрумянивались на сковороде, источая нежный сладковатый аромат. На огне уже томились ароматные травы и специи: имбирь, лемонграсс, куркума. Пряный запах смешивался со сладостью фруктов, создавая головокружительную гармонию. Пока еда готовилась, Кассиопея глубоко вдохнула: запахи тропических плодов и пряностей смешивались с остаточным ощущением магии, даря удивительную гармонию. Завтрак обещал быть таким же ярким и насыщенным, как и утро, подарившее ей момент единения с миром.

— Доброе утро, Мариус! — не поворачиваясь от плиты, мягко произнесла Кассиопея. Её голос звучал так же тепло, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь густую листву пальм. — Ты снова уснул прямо там или вообще не ложился? Садись завтракать.

Они завтракали на открытой веранде, построенной посреди тропического сада. Деревянный стол из тика стоял под навесом из широких банановых листьев, а вокруг расположились плетёные кресла с мягкими подушками, расшитыми узорами из тропических цветов. По периметру веранды висели глиняные горшки с яркими орхидеями и плюмериями, а между ними — гирлянды из сушёных кокосовых волокон и ракушек. В воздухе витали ароматы спелых манго, жареных плантанов и цветущих гибискусов. Вдалеке слышалось пение экзотических птиц и стрекот цикад.

— Доброе утро, — Мариус зевнул, потягиваясь и вдыхая полной грудью влажный тропический воздух. — Да, я почти всё перевёл. Очень познавательно… хотя глаза уже слипаются.

Кассиопея повернулась к брату, её волосы, украшенные лепестками гибискуса, блестели в солнечных лучах. Она взмахнула рукой — и тарелка с пышными блинчиками, украшенными дольками папайи и маракуйи, плавно воспарила в воздухе, аккуратно опустившись перед Мариусом. Над тарелкой замерцало голубоватое сияние — заклинание сохранения тепла.

— Ты сегодня опять в хорошем настроении, Касси, — отметил он. — Занятия медитацией, вижу, приносят пользу.

Кассиопея улыбнулась; её глаза искрились, словно утренняя роса на лепестках.

— Ещё как приносят! — девушка хлопнула в ладоши, и рядом с тарелкой материализовался букет тропических цветов. — Это просто чудесно. Я чувствую себя переродившейся! — улыбка озарила лицо Кассиопеи, а вокруг неё на мгновение вспыхнули золотистые искорки магии. — Как хорошо, что мы нашли эти записи! Не знала, что можно достичь такого с их помощью.

— В мире много удивительных вещей, о которых мы не знаем, — задумчиво произнёс брат, вдыхая аромат блинчиков. — Очень вкусно, ты делаешь успехи в кулинарии, — похвалил он сестру, попробовав блинчики. — Особенно с этим… что это? Кокосовое молоко?

— Да, кокосовое молоко и сок тамаринда для лёгкой кислинки, — подмигнула Кассиопея. — Плюс маленькое заклинание усиления вкуса. И знаешь что? Я сделала его без палочки! Представляешь? Полностью на чистом намерении и концентрации.

Мариус удивлённо приподнял брови:

— Без палочки? Касси, это впечатляет! Ты серьёзно?

— Абсолютно! — она гордо улыбнулась. — Вчера целый час тренировалась у пруда. Сначала ничего не получалось, а потом… — она щёлкнула пальцами, и над столом закружился вихрь из лепестков гибискуса. — Вот так!

— Подожди, я налью тебе сока, — Кассиопея сделала плавное движение кистью. Стакан возник в воздухе рядом с тарелкой, а из подлетевшего кувшина в него плавно полился сок аки, смешанный с мякотью манго и кубиками льда — всё это, не отрываясь от готовки. Над стаканом закружились крошечные радужные искорки — охлаждающее заклинание.

— Аки? — удивился Мариус. — Разве его можно есть просто так?

— Только спелый, раскрывшийся, — пояснила Кассиопея. — Я добавила немного сока карамболы для свежести. Попробуй!

— Твоё владение магией великолепно! — восхищённо воскликнул Мариус, делая глоток сока и наблюдая, как пара бабочек‑монархов, привлечённых магией, кружат над столом. — Нужно и мне попробовать твои упражнения.

— Сначала найди на них время! — всплеснула руками девушка, и несколько висячих растений рядом с ней радостно зашевелили листьями, словно соглашаясь с ней. — Ты постоянно пропадаешь в руинах. Что ты вообще там узнал? Может, что‑то важное?

Мариус задумчиво откусил блинчик, прожевал и начал рассказывать:

— Руины… Они гораздо древнее, чем мы думали. Представляешь, это не просто развалины — целый комплекс подземных залов и коридоров. Стены покрыты резными узорами, изображающими какие‑то небесные тела и странные символы. Некоторые знаки похожи на те, что были в тех записях.

— А что за символы? — Кассиопея подалась вперёд, её глаза загорелись любопытством.

— Сложно сказать точно. Похоже на комбинацию астрологических знаков и магических рун. Я нашёл зал с каменным алтарём в центре — на нём выгравирована карта звёздного неба. Когда я осветил её магическим светом, некоторые звёзды начали мерцать. Словно они указывают направление…

— Направление куда? — затаила дыхание Кассиопея.

— Пока не понял. Но есть ощущение, что это ключ к чему‑то большому. Возможно, к порталу или древнему выходу отсюда. Самое интересное — я нашёл упоминание о «Хранителях острова». Похоже, они использовали магию без палочек, как ты сейчас показала. Представь — целые поколения магов, владеющих чистой силой намерения!

Кассиопея восторженно ахнула:

— Значит, мы на правильном пути! Если они могли покинуть это место, то и мы сможем.

— Именно, — кивнул Мариус. — Осталось перевести последние фрагменты. Я почти уверен, что это поможет нам покинуть остров. И тогда… кто знает, какие ещё чудеса нас ждут?

— О, я уже представляю, — мечтательно произнесла Кассиопея, глядя вдаль, где густые джунгли сменялись горным массивом. — Новые земли, новые заклинания… Может, найдём школу магии или храм с забытыми артефактами!

— Звучит заманчиво, — улыбнулся Мариус. — Но сначала доедим эти волшебные блинчики. Они действительно как будто из сказки.

— Кстати, — добавила Кассиопея, указывая на плетёные кресла, — я вчера зачаровала подушки. Теперь они сами подстраиваются под форму тела и немного охлаждают в жару. Попробуй!

Мариус опустился в кресло и удивлённо выдохнул:

— Да ты гений! Оно и правда подстраивается… и так прохладно! Касси, ты делаешь невероятные успехи.

— Спасибо, — она слегка покраснела от похвалы. — Просто продолжаю практиковаться каждый день. Магия без палочки требует много энергии, но это того стоит.

Мариус допил сок, поставил стакан на стол и внимательно посмотрел на сестру:

— Касси, а ты сама‑то завтракала? Садись, попробуй свои блинчики — они восхитительны.

Кассиопея покачала головой и махнула рукой:

— Ой, да я потом, не волнуйся. Сначала ты наешься — вижу, что голоден. К тому же я уже перехватила пару кусочков, пока готовила.

— Не отговаривайся, — улыбнулся Мариус. — Я же знаю, что ты почти ничего не съела. Давай, садись напротив. Это приказ старшего брата!

— Ну какой же это приказ… — начала было Кассиопея, но Мариус уже поднял руку.

Он сосредоточился на мгновение, слегка прищурился — и над столом возник второй комплект посуды: изящная тарелка из глазурованной керамики, стеклянный стакан с гравировкой и столовый прибор. Всё это плавно опустилось на стол напротив Мариуса, а в воздухе над тарелкой закружились золотистые искорки — заклинание, пробуждающее аппетит и усиливающее вкус еды.

— Видишь? — с торжеством произнёс Мариус. — Даже магия на моей стороне. Теперь ты точно не сможешь отказаться.

Кассиопея рассмеялась, её глаза заблестели:

— Ладно, ладно, ты победил. Но только потому, что магия получилась у тебя очень убедительно!

Она села напротив. Мариус взмахнул рукой — и тарелка с блинчиками, украшенными дольками папайи и маракуйи, плавно переместилась к Кассиопее. Над ней вновь замерцало голубоватое сияние заклинания сохранения тепла.

Кассиопея взяла блинчик, откусила кусочек и прикрыла глаза от удовольствия:

— Ох, и правда вкусно… Даже лучше, чем казалось, когда я готовила. Наверное, еда всегда вкуснее, когда ешь её не в одиночку.

— Вот именно, — кивнул Мариус, наливая ей сока в стакан. — А ещё вкуснее, когда за столом есть тот, кто тебя понимает. За наши открытия, Касси!

Он поднял стакан. Кассиопея подняла свой в ответ — и над их руками на мгновение вспыхнули радужные искорки, словно благословляя этот момент.

Для них мир изменился с того дня, как они нашли поселение магов. Их знания помогли понять картину происходящего.

Исследования записей, конечно, заняли уйму времени, но это того стоило: практики магии разных народов, объединённые в систему, — раскрытие секретов острова. Выяснилось, что магия в пределах долины работает, за исключением портключей, аппарации и полётов на высоте. Да, летать можно, но подниматься высоко в небо не стоит — там действуют ограничения. Так что просто перелететь аномалию не получится.

Катастрофа здесь произошла не одномоментно. Жрецы или кто‑то из правящей верхушки сделали что‑то, послужившее толчком к катаклизму. Природа взбунтовалась, появились аномалии. Люди стали покидать остров. Это и был ключевой момент для команды затонувшего корабля: остров можно покинуть.

Эвакуация продолжалась не один день. Древние маги и учёные тщательно зафиксировали всё, что происходило. Записи были во многих местах древнего города. Расшифровав письменность древних — насколько это было возможно, — исследователи поняли, что существовало нечто, позволяющее переместиться отсюда даже через аномалию на ближайший континент. Но этого они не нашли и предположили, что ответ кроется в пирамиде.

Даже после эвакуации здесь оставались так называемые Хранители (это уже Мариус назвал их так для упрощения; на самом деле они назывались иначе — более длинно, и подразумевалось, что это те, кто сохраняет наследие этого народа). Со временем они тоже покинули остров, наложив множество чар и тем самым запечатав пирамиду.

Волшебники с затонувшего корабля сняли почти все чары, но оставались самые мощные, последние — и их они уже не успели снять. Мариус предполагал, что сможет попытаться сделать то же самое: вскрыть проход или проложить новый. Должен же быть в таких местах не один вход, а несколько запасных. Нужно только понять, где они находятся, и найти их. Не только он так думал: члены команды исследователей тогда тоже искали, но не нашли.

— Пробьём новый! — сказала ему сестра. — Если не получится найти, то просто пробьём новый, как тогда в той гробнице.

Мариус с ней согласился, но даже пробить новый проход потребует много времени: защита очень древняя и неизвестная, снять или хотя бы ослабить её будет очень трудно. Каждый камень в пирамиде, как он понял, укреплён и зачарован. Её не так просто разрушить.

— Тебе нужна моя помощь? — задала сестра вопрос, отвлекая его от воспоминаний.

— Сегодня нет, но завтра я буду пробовать снять защиту или ослабить её. Тебе нужно будет меня страховать на всякий случай, — Мариус посмотрел на неё и добавил: — Думаю, нужно искать под землёй: там, скорее всего, защита слабее. Предстоит поработать, разбирая завалы у пирамиды и пробивать дорогу вниз. Сколько времени это займёт — не знаю, но придётся потрудиться.

— Хорошо, приступим! Хочу посмотреть, на что я способна с новыми возможностями, — воодушевилась сестра. — А теперь прошу на арену! — Она повела рукой в сторону. — Нужно преподать тебе урок.

— Ты серьёзно? — Мариус приподнял бровь, улыбаясь. — Тебе ещё не надоело?

— Мне никогда не надоест проучить тебя, мой любимый братец! — Кассиопея гордо задрала нос. — Шевелись, или я придам тебе ускорения!

— Ну, ты сама напросилась! — Мариус встал. — Пойдём, я покажу тебе сегодня, что такое магия.

Они встали на круглой площадке, выложенной каменными плитами.

Сестра достала палочку и разулась — так легче было чувствовать энергию земли. Со слов мастера. Ей самой просто нравилось ощущать пятками тёплую поверхность арены. Она приняла стойку «Гнев Будды»: ноги широко расставлены, колени согнуты, спина прямая, палочка в правой руке вытянута вперёд, левая ладонь собрана в кулак у пояса.

Мариус стоял напротив расслабленно, чуть покачиваясь с носка на пятку, — как тореадор перед быком. Его поза не напоминала ни одну из классических стоек: свободная, почти небрежная. Палочка в руке покачивалась, словно мулета.

Кассиопея приготовилась, вспоминая учение своего мастера: успокоить намерения, сконцентрировать магию, почувствовать противника, предугадать его движения и атаковать, когда он не ждёт.

«Мастер всегда прав, — мелькнуло в голове. — Он великий человек. Чэнь Вэй — имя само говорит за себя: „великий“ в имени, „мудрость“ в фамилии. Разве может такой человек ошибаться?»

«Сейчас!» — подумала она и атаковала.

Она бросилась вперёд плавным движением «Дракон ищет воду» — скользящий шаг с одновременным взмахом палочки. Заклинание полетело в брата и ушло в сторону, отражённое его защитой. Мариус лишь чуть отступил в сторону — так тореадор уводит мулету от рогов быка.

Не теряя темпа, Кассиопея развернулась в «Журавль расправляет крылья» — высокий прыжок с разворотом в воздухе и одновременным каскадом заклинаний. Но Мариус снова изящно уклонился, чуть приподняв палочку.

Плавным движением она сместилась в сторону, перетекая из одной стойки в другую — «Змея меняет кожу».

«Мастер учил: каждое движение должно быть наполнено силой Ци, — думала она. — Я чувствую поток энергии… сейчас он точно не уйдёт от моей атаки!»

— Всё, тебе конец! — выкрикнула она, выполняя серию быстрых выпадов — «Ласточка касается воды». Каждое движение сопровождалось заклинанием, летящим в брата.

А Мариус продолжал играть: кружился вокруг неё, как тореадор вокруг разъярённого быка, — легко, непринуждённо, с насмешливой улыбкой. Его движения не были похожи на боевые стойки: он просто шагал, чуть поворачивал палочку, уклонялся — и все её заклинания рассеивались, не достигая цели.

Кассиопея перешла к технике «Тигр спускается с горы» — мощный прыжок с одновременным выбросом тройного заклинания. Но Мариус лишь сделал шаг в сторону, чуть взмахнул палочкой — и её атака развеялась, словно дым.

В отчаянии она применила «Вихрь пяти стихий» — сложную комбинацию из пяти стоек с одновременным посылом разноплановых заклинаний.

«Мастер писал, что эта техника непобедима, — лихорадочно думала Кассиопея. — „Тот, кто освоил Вихрь, станет властелином боя“. Я освоила! Почему же не работает?!»

Но Мариус просто отступил на полшага назад, чуть отклонил корпус — и все заклинания прошли мимо.

Фигурку Кассиопеи окутал дым. Она переместилась за спину брата, используя технику «Тень бабочки» — мгновенный рывок с одновременным посылом трёх заклинаний. Но его уже не было на месте: он исчез, появившись сзади, и верёвки опутали её с головы до ног, зафиксировав на месте.

— Сдавайся! — Брат подошёл вплотную и направил палочку. — Ты опять проиграла.

— М‑м‑м… — промычала сестра. Брат убрал верёвку изо рта девушки.

— Я никогда не проигрываю! — сказала она и укусила его за руку.

— Вот же… — Мариус одёрнул прокушенную кисть. — Хорошо, придётся тебя проучить. — Он хитро улыбнулся: — Вингардиум Левиоса!

Сестра взмыла в воздух и полетела к ближайшему пруду.

— Я тебе отомщу! — выкрикивала она. — Не смей, негодяй! Только попробуй опять это сделать!

Но её никто не слушал, и она упала в воду с громким плеском.

Верёвки исчезли, и она вынырнула, отплёвываясь от водорослей и разгоняя кувшинки. Выбралась на берег — вся мокрая и насупившаяся.

Ощущая прохладу на коже и тяжесть неудач, она вдруг отчётливо вспомнила слова мастера: «Если противник превосходит тебя в силе, мудрый воин отступает, чтобы сохранить силы для будущей победы. Я, Чэнь Вэй, великий мастер, превзошёл всех предшественников. Мои учения — вершина мудрости».

«Вот оно! — осенило её. — Я забыла применить главное правило великого мастера. В следующий раз, почувствовав превосходство противника, я отступлю вовремя. А потом вернусь с новыми силами — и одолею его, освоив технику „Феникс возрождается из пепла“!»

«Значит, проблема не в учениях, — решила Кассиопея. — Просто я ещё недостаточно хорошо их освоила. Нужно тренироваться усерднее. Завтра же начну с медитации на рассвете и повторю все главы с первой по восемьдесят девятую. Мастер не может ошибаться — он великий человек!»

— Ну извини, но ты сама напросилась, — подошёл брат, очистил и высушил магией платье и волосы и подал ей сандалии.

— Мог бы и поддаться! — Кассиопея сделала вид, что сердится. — Всего разок! Тебе обязательно всегда выигрывать?

— Нет, конечно. Но ты с каждым разом становишься всё лучше и лучше. Если я поддамся, ты можешь возгордиться, и весь твой прогресс сойдёт на нет, — Мариус сел рядом с сестрой. — Ты молодец. Но кусаться‑то зачем было?

— Болит… — Она схватила его руку и посмотрела: следов укуса не было. — Да ты уже всё вылечил! Так что ничего страшного не случилось. В следующий раз будешь внимательней! — И она показала ему язык, улыбаясь.

* * *

Девушка заправила прядь волос за ухо и поправила торчащую там палочку, повернула голову — и заклинание пробило небольшое углубление в стене. Она вздохнула, смахнула со лба пот и хмуро оглядела неровный след на камне.

— Апчи! — Она громко чихнула от пыли, прилетевшей от раздробленного в крошку камня. Вытерев рукавом лицо, она обернулась и раздражённо махнула рукой. — Как‑то не очень получается. Сколько уже возимся, а продвинулись совсем чуть‑чуть.

— По моим расчётам, здесь самое незащищённое место, — ответил Мариус, не отрываясь от работы по ослаблению защиты. Он на мгновение прикрыл глаза, сосредоточиваясь, и провёл палочкой по невидимой линии. — Да, скорее всего, нам понадобится несколько лет, чтобы пробиться туда. Но всё же это лучше, чем просто ждать на этом острове своей смерти. Будем понемногу каждый день разбирать эту зачарованную породу и кладку.

Они оглядели проделанную работу. Небольшая штольня за ними вела к поверхности. Сейчас они находились где‑то у основания пирамиды, в нескольких десятках метров под землёй. Нужно было проложить проход сначала вперёд, а потом вверх — примерно к центру строения. По расчётам Мариуса, центр пирамиды должен был быть защищён снизу меньше всего.

Поправив пробковую каску на голове, Кассиопея возобновила работу. Палочка торчала за ухом — так было удобнее её направлять поворотом головы. Руками она отгребала или с помощью магии удаляла каменную пыль и осколки, время от времени бросая взгляд на брата.

Мариус снимал чары с того места, где она работала. Ему приходилось прилагать максимум усилий к концентрации, чтобы сестра могла продвигаться вперёд. Так проходили дни, недели, годы. Они занимались не только прокладкой прохода, но также учились и развивались. Изучая множество магических практик, выбирали то, что им нравилось больше.

— Я столько в школе не учила! А ты же знаешь, я была способной ученицей, — Кассиопея сидела в плетёном кресле и рассуждала, задумчиво покачивая ногой.

— Ты уверена? — Мариус, читавший книгу, оторвался и посмотрел на сестру, едва заметно улыбнувшись.

— Конечно! Я многое изучила за это время, — непонимающе ответила она.

— Я не об этом, а о «способной ученицей», — брат усмехнулся, отложив книгу в сторону.

— Ах ты! — Подушка с кресла полетела в него. Кассиопея прищурилась, сдерживая улыбку. — Как ты можешь мне не верить!

— Извини, но я учился в то же время, — поймав подушку, парировал он и бросил её обратно.

— Подумаешь, иногда я была неуклюжей! Но ведь это не отменяет факта, что я была способной, — Кассиопея надулась, но уголки её губ дрогнули.

— Конечно, не отменяет, — примирительно сказал брат и добавил: — Только почему‑то понять это было ну очень сложно.

— Всё, прекрати! — Кассиопея шутливо нахмурилась. — Лучше скажи, сколько мы ещё будем копать? Я уже за это время стала профессиональным шахтёром, — сестра сменила тему.

— Думаю, пара дней — и пробьёмся в пирамиду, — серьёзно ответил брат, но в глазах мелькнула искорка надежды.

— Тогда нам надо собрать вещи, которые мы хотим взять с собой. Мы же не знаем, что будет в пирамиде, — взволнованно проговорила Кассиопея.

— Ты права. Думаю, нужно унести отсюда всё, что сможем. Особенно книги и записи.

— Да, всё соберём. Нужно ещё и набрать семян и саженцев. Хочу устроить такой же сад, когда выберемся отсюда, — сестра стала строить планы на будущее, мечтательно глядя вдаль. — Интересно, как изменился мир? Нас столько не было! Какие наряды сейчас носят девушки? Как ты думаешь, что там происходит?

— Не знаю. Когда выберемся отсюда — узнаем.

— Ты думаешь, получится покинуть этот остров? — задала вопрос, давно терзавший её, Кассиопея и с надеждой посмотрела на брата.

— Обязательно получится! Если и не в пирамиде ответ, то мы найдём другой способ. — Он улыбнулся уверенно, почти победно. — Лучше думай о том, что возьмём с собой. Надо оставить тут инструкции, чтобы другие, кто попадёт сюда, тоже могли покинуть остров.

— Правильно! Напишем послание и оставим на видном месте! — Сестра вскочила и побежала к дому, захваченная новой идеей. На бегу она обернулась и подмигнула брату.

Мариус проводил её взглядом. Впереди их ждала неизвестность. Не было гарантий, не было лёгких путей. Только выбор: двигаться вперёд или сдаться.

Камни осыпались вниз, открывая небольшую дыру наверху, в которую мог бы протиснуться один человек.

— Всё, больше не могу, — Кассиопея прислонилась к стене, держась за верёвку, которая была привязана к крюку, вбитому в стену, и цеплялась за пояс на талии, чтобы не улететь вниз. Она сначала посмотрела в шахту, куда упали камни, а потом — вверх, на проделанную дыру. Пальцы её дрожали от напряжения, а на лбу выступили капли пота.

— Больше и не надо, — ответил Мариус, висевший рядом. — Мы сможем теперь пролезть туда. Я пойду первым, а потом подниму тебя. И старайся поменьше применять магию, береги силы. Мы не знаем, что там находится и какие защитные чары ещё есть.

Не дожидаясь ответа, он стал пробираться в отверстие и, очутившись наверху, осветил маленьким огоньком помещение. Небольшой коридор уходил в разные стороны. На стенах виднелись выцветшие узоры — стилизованные изображения животных и людей в длинных одеяниях. Мариус провёл пальцами по одному из рисунков, ощупывая глубокие борозды резьбы.

— Поднимайся, — он скинул верёвку сестре и втянул её внутрь.

— В какую сторону пойдём? — спросила она, когда забралась. — Что‑то пока ничего интересного нет — обычное древнее сооружение.

— Неважно куда, придётся обыскать здесь всё, — брат взял её за руку и потянул за собой. — Будь внимательна.

Их гулкие шаги эхом разносились по помещениям пирамиды, когда они исследовали комнату за комнатой. В одной из них Кассиопея заметила низкие каменные скамьи вдоль стен и несколько углублений в полу — возможно, когда‑то здесь отдыхали стражи или служители.

— Мы сейчас в самом низу, тут, в принципе, ничего не должно быть, просто бытовые помещения, — Мариус осмотрел ещё одну комнату. Кроме рассохшихся от старости столов, полок и кроватей, в ней ничего не сохранилось. Он присел на корточки, разглядывая следы копоти на каменной плите — похоже, здесь когда‑то разводили огонь.

Кассиопея проверила какие‑то горшки у стены — они были пустыми. Она перевернула один из них, изучая форму и толщину стенок, затем осторожно поскребла ногтем по внутренней поверхности.

— Странно… Интересно, для чего они служили? — спросила она просто для поддержания разговора.

— Нетрудно догадаться, для чего, — Мариус улыбнулся.

— Что ты имеешь в виду? — обернулась Кассиопея и посмотрела на брата.

— То и имею в виду. Мы пока не видели ни одного отхожего места здесь, а такие горшки — почти в каждой комнате.

— Фу, мог бы и раньше сказать! Я их трогала почти везде! — сестра скорчила брезгливую гримасу и вытерла ладони о штаны. — Чего ты улыбаешься? Это не смешно.

— Да никто и не смеётся. Там за тысячелетия давно уже всё испарилось, — сказал Мариус. — Просто мне интересно, что ты в них пыталась найти, заглядывая в каждый?

— Не твоё дело! Всё, пойдём наверх. Мне кажется, здесь нет ничего, и тут безопасно, — Кассиопея обиделась и отвернулась.

— Ты права, похоже, что тут нет ничего опасного, — согласился Мариус. — Но всё равно нужно быть внимательнее. Мы не знаем, что там наверху.

Они поднялись на верхние этажи пирамиды по широким каменным ступеням. Кассиопея осторожно ступала, прислушиваясь к каждому звуку — ей казалось, что где‑то рядом раздаётся едва уловимое шуршание.

В одной из комнат они обнаружили низкие столы с углублениями, в которых когда‑то, вероятно, хранили ритуальные предметы. Мариус поднял обломок резной фигурки — на нём можно было различить очертания головы животного с острыми ушами.

— Смотри, — он протянул находку сестре. — Похоже, это часть какой‑то композиции.

Кассиопея взяла обломок, внимательно изучила его, затем кивнула:

— Да, похоже. Интересно, что здесь происходило…

Они продолжили осмотр. В следующем помещении на стене обнаружилась фреска, почти стёршаяся от времени. Кассиопея провела пальцами по контурам, пытаясь разобрать изображение.

— Здесь что‑то вроде процессии, — прошептала она. — Люди несут дары… или жертвы?

Мариус подошёл ближе, вглядываясь в детали:

— Возможно. Видишь эти фигуры с перьями? Похоже на жрецов.

Помещение в центре пирамиды поразило их: огромная арка стояла посреди большого зала. Её поверхность была украшена геометрическими узорами и символами, напоминающими пиктографическое письмо — стилизованные глаза, волны, спирали.

— Ты видишь это? — сестра смотрела на арку. — Мне кажется, это то, что мы ищем.

— Ты права, — Мариус обошёл строение по кругу, ощупывая резьбу. — Но что‑то не так: в ней нет магии.

— Значит, всё было напрасно! — Кассиопея не могла поверить, что столько усилий потрачено зря. Её плечи поникли, а голос дрогнул.

— Не напрасно. Смотри, тут отвалившиеся фрагменты. Если их правильно собрать и поставить на место, то, скорее всего, можно будет активировать это на короткое время, — ободряюще сказал Мариус. Он поднял один из обломков, вгляделся в узор и положил его рядом с аркой.

— Сейчас и начнём! — сестра подобрала фрагмент от арки и стала его разглядывать. — Постараемся сделать всё за сегодня.

Они стали раскладывать кусочки, собирая их, как пазлы, и прикреплять на отвалившиеся места, скрепляя магией. Работа была долгой и муторной: приходилось часто переделывать, сверяться с узорами, искать соответствия по форме и орнаменту. Кассиопея морщилась от напряжения, а Мариус время от времени вытирал пот со лба.

Последний пазл встал на своё место, и они отпрянули от арки, которая начала светиться и издавать вибрирующий гул. На поверхности появилась плёнка, узоры на ней зашевелились, словно оживая.

— Кажется, работает! — радостно произнёс Мариус. — Проверим. — Он кинул небольшой камень в арку, и тот исчез.

— Это древний портключ? — спросила Кассиопея, её глаза расширились от волнения и тревоги.

— Не знаю, может быть, — неуверенно ответил брат. — Ты же знаешь: в Министерстве тоже есть арка, только никто не знает, для чего она.

— И что будем делать? Что‑то я боюсь входить в неё, — испуг появился на лице сестры. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в руках.

— Придётся рискнуть, она не проработает долго, — Мариус посмотрел на арку, которая стала светиться чуть меньше после его слов.

— Хорошо, держи меня крепче, — Кассиопея схватилась за руку брата обеими руками.

Он молча шагнул в арку, увлекая её за собой. Их закрутило, как при использовании портключа, и выкинуло в неизвестном месте.

Они очутились на залитой солнцем поляне, окружённой густыми джунглями. Воздух был влажным и напоён ароматами экзотических цветов и свежей зелени. Кассиопея огляделась, поражённая открывшимся видом:

— Где мы?.. — прошептала она, отпуская руку брата и делая шаг вперёд. — Это точно не Британия…

Мариус прищурился, вглядываясь вдаль. Среди буйной растительности, за полосой высоких пальм и лиан, возвышалось строение, от вида которого у обоих перехватило дыхание.

Массивные башни с остроконечными шпилями, каменные стены, увитые плющом, витражные окна, мерцающие в солнечных лучах… Замок напоминал Хогвартс — те же готические линии, та же величественная аура древней магии.

— Хогвартс? — Кассиопея невольно сделала шаг в сторону замка. — Но как?..

— Не совсем, — Мариус подошёл ближе к сестре, всматриваясь в детали. — Видишь эти узоры над входом? Они не британские. И форма башен… немного другая. Похоже, кто‑то вдохновлялся Хогвартсом, но добавил местных мотивов.

Они двинулись к замку, пробираясь через заросли. По мере приближения становилось ясно: здание давно покинуто. Некоторые окна были разбиты, плющ и лианы частично оплели стены, а дорожка к главному входу поросла травой. Под ногами хрустели сухие ветки, а в воздухе витала лёгкая дымка пыли.

У массивных дубовых дверей, украшенных резьбой в виде змей и птиц, Кассиопея остановилась:

— Тут нет охраны, нет следов недавней жизни… Но посмотри на эти символы! — она указала на знаки, выгравированные над входом. — Они напоминают руны, которые мы видели на уроках.

Мариус коснулся одного из символов — с него осыпалась тонкая струйка пыли.

— Да, и они ещё хранят слабый магический след. Не боевой, скорее… охранный. Давно неактивный.

Осторожно толкнув дверь, Мариус услышал протяжный скрип — словно замок протестовал против вторжения. С петель осыпалась пыль, поднявшись в воздух густым облаком. Кассиопея чихнула и отступила на шаг, испуганно глядя на брата.

— Ничего страшного, — тихо сказал Мариус, протягивая ей руку. — Пойдём.

Они вошли внутрь. Просторный холл встретил их тишиной и пылью веков. Высокие своды, каменные колонны, гобелены, выцветшие от времени… Вдоль стен стояли шкафы с остатками книг — многие рассыпались в прах при малейшем прикосновении. Когда Кассиопея случайно задела один из томов, он рассыпался, подняв в воздух серое облако пыли. Она отшатнулась, прикрывая рот рукой.

Кассиопея подошла к одной из стен, где висело полуистлевшее знамя с гербом: щит, разделённый на четыре части, с изображением орла, змеи, волны и звезды.

— Никогда не видела такого герба, — она коснулась ткани, и та рассыпалась под пальцами. Кассиопея вздрогнула и отдёрнула руку, широко раскрыв глаза.

Мариус поднял с пола обломок таблички:

— Здесь что‑то написано… — он очистил пыль и прочитал вслух: — «Амазонская Школа Магии. Основана в 1683 году».

— Амазонская? — Кассиопея обернулась, её глаза загорелись любопытством. — Значит, это была школа?

— Похоже на то, — Мариус огляделся. — И, судя по всему, её основал кто‑то из выпускников Хогвартса. Видишь эти доски с расписанием на стене? Предметы те же: зельеварение, трансфигурация, защита от Тёмных искусств… Но есть и местные дисциплины: «Магия тропических растений», «Заклинания джунглей»…

Они поднялись к лестнице, ведущей на второй этаж. Кассиопея осторожно поставила ногу на нижнюю ступеньку — та внезапно дрогнула и с резким скрипом сдвинулась вбок, едва не сбросив девушку.

— Ай! — она отпрянула, вцепившись в перила. — Что это было?

— Похоже, здесь работают те же чары, что и в Хогвартсе, — Мариус внимательно оглядел лестницу. — Но… в гораздо худшем состоянии.

Он сделал шаг — и весь пролёт со страшным грохотом начал разворачиваться, перестраиваясь в совершенно другом направлении. Ступени затряслись, заскрежетали, одна из них с треском отвалилась и, кувыркаясь, полетела вниз, разбиваясь о каменный пол.

Кассиопея вскрикнула и отступила назад.

— Осторожно! — Мариус подхватил сестру за руку. — Похоже, эти чары когда‑то копировали с хогвартских, но без ухода они стали… непредсказуемыми.

Лестница замерла, теперь указывая в боковой коридор вместо подъёма наверх.

— Но… куда же нам тогда идти? — Кассиопея с опаской посмотрела на подрагивающие ступени.

— Подождём, — Мариус поднял руку, прислушиваясь. — В Хогвартсе они тоже меняются, но плавно, по какому‑то своему расписанию. Здесь же… всё сломалось.

Спустя несколько напряжённых мгновений лестница снова затряслась. Пролёт начал медленно поворачиваться обратно — но не туда, откуда они пришли, а к новому маршу, ведущему куда‑то вверх. При этом одна из ступеней внезапно исчезла прямо под ногой Кассиопеи. Девушка едва успела отпрыгнуть, испуганно ахнув.

— Ступеньки‑ловушки… — прошептала она, бледнея. — Как в Хогвартсе! Только здесь они не просто пропадают — они… разваливаются!

— Верно, — кивнул Мариус. — В Хогвартсе опытные студенты знают опасные места и перепрыгивают их. Здесь же любая ступенька может оказаться ловушкой.

Они решились продолжить подъём. Лестница вела себя всё более капризно: то резко разворачивалась, заставляя их хвататься за перила; то опускалась ниже, чем нужно, так что приходилось прыгать; то вдруг ускоряла движение, грохоча и скрипя всеми суставами; а одна ступенька даже попыталась «укусить» Кассиопею за сапог — девушка отдёрнула ногу в последний момент.

— Как будто древний механизм, который забыли починить сто лет назад, — выдохнула Кассиопея, уворачиваясь от очередной исчезающей ступеньки. — В Хогвартсе это завораживает, а здесь… пугает.

— Да, — согласился Мариус, помогая сестре перепрыгнуть через провал, где только что была ступенька. — Без постоянного ухода даже самая надёжная магия сходит с ума. Но мы почти у цели.

После нескольких особенно резких поворотов и двух случаев, когда лестница едва не сбросила их в проём между этажами, пролёты наконец встали на место, открыв путь к длинному коридору второго этажа.

Вдоль коридоров располагались учебные классы. В одном из кабинетов на доске мелом было написано заклинание, рядом — его аналог на латыни.

— Интересно, почему её закрыли? — Кассиопея заглянула в класс с табличкой «Зельеварения». Кастрюли и колбы стояли на столах, покрытые слоем пыли. Когда она коснулась одной из колб, та с тихим звоном покатилась по столу и упала на пол, разбившись на мелкие осколки. Кассиопея испуганно отпрянула.

— Может, из‑за опасности этих мест, — предположил Мариус, стараясь говорить спокойно, хотя и сам слегка вздрогнул от звука разбитого стекла. — Или магическое сообщество перебралось куда‑то ещё. А может, просто не хватило учеников… Столько лет прошло — всё могло случиться.

Они вышли на балкон, откуда открывался вид на джунгли, простиравшиеся до самого горизонта. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона. Лёгкий ветерок шевельнул волосы Кассиопеи, и она глубоко вздохнула, понемногу успокаиваясь.

— Надо выяснить, где мы находимся, — Кассиопея повернулась к брату, её голос звучал решительно, хотя в глазах ещё читался отголосок недавнего испуга. — И почему этот замок пустует. Наверняка здесь есть какие‑то записи, дневники, что‑то, что поможет нам понять, что произошло — и как сориентироваться в этих местах. Можно попробовать определить местоположение по звёздам или поискать подсказки в старых записях школы.

— Согласен, — кивнул Мариус. — Давай осмотрим замок как следует. Вдруг найдём что‑то важное — например, карты или астрономические расчёты, которые помогут понять, где мы.

Кассиопея улыбнулась, напряжение после перехода постепенно уходило — с ними ничего не случилось, и теперь они оказались в новом месте.

— Устроимся здесь на ночь. Где ты хочешь поселиться — там, где был наш факультет, или где‑нибудь ещё? — спросил Мариус. — Приведём это место в порядок, а завтра начнём исследовать это место.

— Я никогда не была у гриффиндорцев в башне. Если здесь всё так похоже, можно занять их спальни, — Кассиопея захихикала. — Гриффиндорцы, наверное, позеленеют, когда узнают.

— Хорошо, пойдём туда.

* * *

Кассиопея проснулась ночью и вслушалась в тишину. Слишком тихо. Девушка поняла: неслышно даже дыхания спящего брата на соседней кровати. Комната была обставлена в старинном стиле — тяжёлые дубовые шкафы, массивные столы, кровати с балдахинами и высокие стрельчатые окна с витражными стёклами, пропускавшими бледный лунный свет. На стенах висели гобелены с гербами, изображающими символ факультета. Кассиопея ощутила, как по спине пробежал холодок: всё вокруг было чужим, хотя и напоминало что‑то знакомое. Она провела рукой по покрывалу с вышитым узором, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Кассиопея вскочила и, как была в сорочке, схватила стоявшие у кровати сапожки, наспех натянула их на босые ноги, сжала в руке палочку и выбежала из спальни. В гостиной царила полутьма, камин почти погас, лишь изредка вспыхивали последние угли, бросая красноватые отблески на кожаные кресла и длинные диваны у стен. На полках стояли книги в потрёпанных переплётах, рядом — коллекция каких‑то фигурок. Девушка замерла на мгновение, прислушиваясь — тишина была неестественной, будто здание затаило дыхание.

Пробежав через гостиную, Кассиопея очутилась в главном зале и огляделась — там никого не было. Высокие сводчатые потолки и массивные колонны усиливали ощущение пустоты. На стенах горели факелы, их пламя подрагивало от сквозняка, отбрасывая пляшущие тени. Паника накрыла девушку: ладони стали липкими, дыхание участилось, а в горле пересохло. Что произошло? Куда он делся? Она сжала палочку крепче, её пальцы побелели от напряжения.

Выбежав на площадь возле школы, Кассиопея снова огляделась. Тишина давила, словно физический груз. Площадь была вымощена неровными каменными плитами, между которыми пробивалась трава. Вдалеке виднелись очертания башен и переходов, соединённых воздушными мостами. Фонари не горели, только луна освещала пейзаж, делая его ещё более зловещим. Кассиопея всегда боялась остаться одна. «Как же так?» — билась мысль. Девушка ничего не понимала, в груди нарастала тяжесть, а руки непроизвольно дрожали.

Заметив слабый огонёк света на астрономической башне, она бросилась туда. Пролетая по винтовой лестнице и не замечая ничего вокруг — ни потрескавшихся каменных ступеней, ни паутины в углах, — Кассиопея выскочила на площадку для наблюдений. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось. Девушка застыла, уставившись на спокойно стоящего брата. Он стоял у парапета, глядя в подзорную трубу, силуэт чётко вырисовывался на фоне звёздного неба. Рядом на столике горела лампа, отбрасывая тёплый круг света.

— Что случилось? — только и успел сказать он.

Кассиопея бросилась к нему и стала бить по груди кулачками, всхлипывая и повторяя:

— Как ты мог! Как ты мог! Голос сестры срывался, слёзы застилали глаза, она то отталкивала его, то хваталась за рукав, будто проверяя, настоящий ли он.

— Успокойся, — Мариус обнял её, его руки были твёрдыми и надёжными. — Расскажи, что произошло.

— Зачем ты оставил меня одну? Я думала, с тобой что‑то случилось! — сквозь всхлипы сказала сестра, уткнувшись лбом в его плечо. Её плечи дрожали, а пальцы всё ещё судорожно сжимали ткань его рубашки.

— Да просто не спалось, — объяснил Мариус. — Я не стал тебя будить и пошёл посмотреть на звёзды. Думал, минутку — и вернусь. Не рассчитал время. Не думал, что ты испугаешься. Ты же всегда была храброй. Ну всё, успокойся, никуда я не денусь.

Мариус вытер слёзы у неё с лица и посмотрел в глаза:

— Я определил, где мы, представляешь! Посмотри! — он указал рукой на звёздное небо, усыпанное яркими точками.

Кассиопея подняла взгляд. Небо раскинулось над ними бескрайним куполом — тёмным, глубоким, завораживающим. Звёзды мерцали, словно подмигивая, а Млечный Путь протянулся широкой серебристой рекой.

— И где мы? — прошептала девушка, чувствуя, как страх постепенно отступает, сменяясь любопытством.

— Вон, видишь: Альфа Центавра, Канопус, Южный Крест и туманность Киля. Там созвездие Ориона, а там — Кассиопеи, — стал показывать рукой брат. — Мы в Южной Америке. Точно не скажу где, но по звёздам — точно в районе Бразилии.

— Ты уверен? — сестра слегка отстранилась, всё ещё прижимаясь к брату. Она глубоко вдохнула — воздух был свежим, с лёгкой примесью запаха тропических цветов. — Значит, мы вырвались с того острова.

— Да, но я не понимаю, почему нас забросило сюда, — продолжил Мариус, нахмурившись. — Как работала та арка? Тут не видно каких‑то древних строений рядом, чтобы проследить связь между островом и этим местом. Значит, она работала не по принципу портключей, завязанных на координаты. И на аппарацию не похоже — я точно не представлял этого места. Я вообще не думал ни о каком месте, просто хотел убраться оттуда. Возможно, дело в резонансе магических полей — остров мог быть узлом силы, а арка — своеобразным проводником. Или же перемещение зависит от эмоционального состояния: в момент перехода мы оба испытывали сильный стресс. Но это лишь гипотезы — без данных о конструкции арки проверить их невозможно.

— Я знаю, как мы сюда попали, — сказала Кассиопея. — Когда мы проходили через арку, я вспомнила дом, школу... всё, что так хотелось увидеть. Голос девушки звучал тихо, но уверенно, а в глазах заблестел отблеск понимания.

— Теперь понятно, — Мариус посмотрел на лицо сестры, его взгляд стал более сосредоточенным. — Нас выкинуло туда, куда ты и хотела, в ближайшее похожее место. Но это порождает новые вопросы: насколько стабильна такая система? Можно ли её контролировать? И что будет, если мы попытаемся вернуться?

— Твои шутки невыносимы! Скажи, ты хочешь вернуться назад? — усмехнулась устало сестра, но в её голосе уже не было гнева — только усталость и облегчение. Девушка слегка толкнула его локтем, пытаясь скрыть смущение.

— Нет, конечно. Но теперь у нас больше вопросов, чем ответов, — брат слегка отстранился, задумчиво глядя вдаль. — Пойдём спать. С утра нужно будет осмотреться, понять, что это за место, и решить, как действовать дальше.

— Пойдём, — Кассиопея вздохнула, наконец расслабившись. — Но больше никуда не уходи без предупреждения.

Они спустились с башни в молчании. Ветер шевелил волосы, где‑то вдалеке слышался странный скрип — то ли старых конструкций, то ли чего‑то иного.

* * *

— Полетим на мётлах! — безапелляционно сказала Кассиопея, энергично взмахнув рукой.

— Это ещё почему? — возмутился Мариус, нахмурившись и скрестив руки на груди.

— Потому что я должна покатать своих малышек. Возражения я не приму! Я только их купила, как мы попали на тот проклятый остров. Там и проверить их нельзя было. Ты же знаешь, каких трудов мне стоит их приобрести! Постоянно кто‑то лезет вперёд. Приходится ругаться, а в этот раз пришлось даже подраться, — высказала всё, что скопилось у неё, сестра. Она глубоко вздохнула, будто вспоминая стычку, затем нежно погладила древко своей мётлы. — Смотри, какие они классные, «Чистомёт‑4».

— Хорошо, полетим на мётлах, — согласился брат, едва заметно покачав головой с усмешкой. — Только сначала поприветствуем гостя. — Он выпрямился, прищурившись от яркого солнца, и обернулся к выходу со двора замка.

С утра они решили поискать поселения людей поблизости, чтобы узнать новости за прошедшие семь лет. И сейчас кто‑то нашёл их. Они смотрели на мужчину, который неспешно шёл через площадь к ним, неторопливо переставляя ноги и слегка улыбаясь.

— Добрый день, — сказал мужчина по‑португальски, вежливо склонив голову.

— Добрый, — поздоровались с ним, обмениваясь удивлёнными взглядами.

— Меня зовут Адриану Филипи Мигел Монтейру, — представился человек, широко разведя руки в приветственном жесте. — Владелец этого места. — Он обвёл рукой территорию школы, и в его глазах мелькнула грусть.

— Мистер и мисс Мариус и Кассиопея Блэк, — представил их Мариус, слегка поклонившись.

— Извините, что прервал вашу беседу, — Адриану экспрессивно взмахнул руками, во взгляде вспыхнул интерес, — но больно интересная тема: «Чистомёт‑4», если не ошибаюсь, по моему мнению, слишком разбалансированная метла, нет в ней того, что было в «Чистомёте‑3».

— Вы уверены? — у Кассиопеи появился интерес к обсуждению. Она чуть наклонилась вперёд, с любопытством разглядывая собеседника. — Я вот не заметила, но и пользовалась ею в не очень благоприятных условиях.

— О, сеньорита, вы тоже фанатка мётел? — обрадовался Адриану, его лицо озарилось широкой улыбкой. — Да, баланс нарушен: слишком резкая и при этом плохая управляемость на большой скорости. — Он сделал резкий жест рукой, будто демонстрируя опасный манёвр. — Но в этом году уже вышла метла «Чистомёт‑5», вот там всё прекрасно. — Мужчина размахивал руками, объясняя свою точку зрения, в глазах горел энтузиазм. — Вы позволите? — Он протянул руку, с нетерпением поглядывая на метлу девушки.

— Да, берите. — Кассиопея передала метлу, слегка улыбнувшись.

— Великолепно! Английское качество! — Адриану погладил метлу, с восхищением проводя пальцами по древку. — Да она новая! Такой великолепный образец. Жаль, что разработчики не довели её до идеала, скорей всего, она превосходила бы даже «Чистомёт‑5».

— А вы многое знаете о мётлах. Я думаю, что «Чистомёт» — лучшая метла в мире, — поделилась Кассиопея своим мнением, с гордостью погладив древко второй мётлы.

— О да! О мётлах я знаю всё, это моё призвание, как мне хотелось бы верить. — Адриану на мгновение задумался. — Не думаю, конечно, что «Чистомёт» лучшие, но они великолепны! — Он прижал метлу к груди, его лицо светилось неподдельным восторгом. — Я тоже, знаете ли, проектирую мётлы, хочу создать идеальную: скорость, управляемость, торможение — включить всё, и удобство тоже, и безопасность… — Он мечтательно закатил глаза. — Жаль только, что на это увлечение нужно много денег.

— Но вы же владелец замка! — удивилась сестра, округлив глаза от изумления. — Деньги для вас не должны быть проблемой.

— Бросьте! — Адриану махнул рукой, его лицо помрачнело. — Этот замок достался мне по наследству. Я живу здесь неподалёку. — Он вздохнул, опустив плечи. — Он уже несколько веков висит мёртвым грузом на нашей семье: налоги такие большие, а пользы от этой бывшей школы ноль! Предок был немного не в себе, когда построил его. Кому нужна эта школа, когда здесь есть своя собственная? Поначалу ещё как‑то набирались ученики из числа прибывших в Новый Свет эмигрантов, но со временем все поняли, что тут есть школа намного лучше. — Он опустил голову. — Я сначала подумал, что вы покупатели, когда пришло сигнальное оповещение о том, что кто‑то находится на территории, и аппарировал сюда. Но, услышав ваш разговор, понял, что вы просто проходили мимо. Как жаль! Так надеялся продать его и уехать отсюда, чтобы заняться конструированием мётел!

После его длинной речи у Кассиопеи загорелись глаза, она незаметно сжала кулаки от волнения, и вся она слегка изменилась. Мужчина не заметил этого, но Мариус, хорошо знавший повадки сестры, напрягся: она что‑то задумала, понял он. Он слегка наклонил голову, внимательно изучая выражение её лица.

— Наверное, цена слишком высокая? — осторожно предположила Кассиопея, нервно покусывая губу. — Всё же это огромный замок.

— Да что вы! — опять горячо отреагировал мужчина. — Кому он нужен? Здесь же на тысячу миль ничего нет! Я хотел только выручить деньги за землю и расплатиться с долгами. Знаете, поддерживать чары сокрытия так дорого! Но, скорей всего, просто откажусь от собственности и просто уеду. Видимо, не судьба его продать. — Он опустил голову, его плечи поникли, а голос звучал обречённо.

— Извините, мы отойдём ненадолго. Мне нужно поговорить с сестрой. — Мариус решительно влез в их разговор, мягко, но твёрдо взяв Кассиопею за локоть.

Взяв сестру за руку, он оттащил её в сторону, подальше от Адриану, и быстрым движением накинул чары от прослушивания, очертив в воздухе сложный знак.

— Что ты задумала?! — Его голос звучал напряжённо, а взгляд впился в лицо сестры.

— Да ничего я не задумала! Просто решила купить замок! — вырвала руку из хватки брата Кассиопея, её глаза горели решимостью.

— И зачем он тебе? Он же разваливается весь! — Мариус развёл руками, недоумённо качая головой.

— Подумала: свой Хогвартс мне не помешает! Никакого нет, а у меня будет! — сказала Кассиопея решительным тоном, не терпящим возражений, выпрямившись во весь рост и гордо вскинув подбородок.

— Да он скоро развалится! — привёл аргумент против Мариус, пытаясь её переубедить. В его голосе звучала тревога, а пальцы непроизвольно сжали палочку.

— Найму строителей и отремонтирую! Ну знаешь же: есть же волшебники, которые занимаются этим! — уверенно произнесла она, твёрдо кивнув.

— Допустим... — Мариус провёл рукой по волосам, глядя на сестру с тревогой. — Но сколько это будет стоить? Ты подумала? — сказал он в надежде, что сестра передумает из‑за огромных расходов на строителей.

— Да ладно! Думаю, мне хватит денег! — Она хлопнула себя по карману, уверенно кивнув. Она уже всё решила, и переубеждать было бесполезно.

— Хорошо! — решительно произнёс брат, твёрдо сжав губы. — Тогда я тоже в доле и не отказывайся! Вместе мы точно потянем всё и не разоримся!

Они повернулись к Адриану, который непонимающе смотрел на них, озадаченно переводя взгляд с одного на другого. Его брови были приподняты, а рука всё ещё сжимала древко мётлы.

— Я заболтаю его, чтобы снизить цену! — сказала Кассиопея, хитро подмигнув брату и потирая ладони в предвкушении.

— Отлично! Надо сделать всё быстро, чтобы он не успел опомниться! — поддержал её брат, коротко кивнув и расправив плечи. Он бросил быстрый взгляд на Адриану, оценивая его реакцию.

Кассиопея решительно подошла к мужчине и взяла его под руку.

— О, я вижу, вам приглянулась эта метла, — непринуждённо начала она беседу.

— Да, превосходное качество, и сохранность отличная — она же новая, — похвалил Адриану и сжал древко мётлы ещё сильнее.

— Можете оставить её себе — мой подарок вам, — улыбнулась Кассиопея.

— Но я не понимаю… — начал говорить Адриану.

— О, это залог нашего сотрудничества, знаете ли, — перебила его девушка. Она заговорщицки понизила голос и слегка наклонилась к собеседнику. — У нас есть знакомые, которые хотят начать своё дело — по выращиванию овощей и фруктов. Я, признаться, не очень в этом разбираюсь, — она наигранно взмахнула руками, — но им как раз нужен участок земли. Мы подумали предложить им ваш. Правда, они не слишком богаты — им придётся залезать в долги, чтобы приобрести его. И мы с братом решили им помочь. — Кассиопея говорила быстро, внимательно следя за реакцией Адриану. — Если мы сойдёмся в цене, то купим у вас этот участок. Замок нам, конечно, не нужен, но пусть стоит. Правда, придётся вложиться — расчистить территорию для посадок. — Она вздохнула и окинула взглядом окрестности, показывая, сколько работы предстоит. — Да и место далековато… Вы готовы обсудить стоимость? Мы, конечно, не слишком богаты, но, думаю, если цена будет приемлемой, мы сможем занять недостающую сумму.

— Да, конечно… — растерялся от такого напора Адриану. Он на мгновение задумался, потирая подбородок. — Может, аппарируем ко мне, и всё обсудим? — предложил он.

— Да, с удовольствием, — улыбка не сходила с лица девушки. — Знаете, мы долго путешествовали в отдалённых от людей местах, и нам бы хотелось услышать последние новости, происходящие в мире.

— Да, конечно. Я всё расскажу — мне тоже приятно с вами поговорить, — расслабился мужчина и улыбнулся. — Прошу за мной.

Мариус переглянулся с сестрой, и они втроём аппарировали.

— Чем займёшься дальше, Адриану? — спросила Кассиопея, аккуратно убирая бумаги в сумочку и попутно стряхивая с рукава невидимую пылинку.

Они стояли напротив Министерства магии Бразилии в парке «Лаже» в Рио‑де‑Жанейро, где только что оформили сделку по покупке старинного замка и земли вокруг него. Воздух был напоён ароматами цветущих бугенвиллий и солёным дыханием океана, доносившимся с недалёкого побережья. Солнечные лучи играли в листве высоких пальм, отбрасывая на вымощенные мозаичной плиткой дорожки причудливые узоры теней. Где‑то вдалеке слышались смех детей и переливчатые трели тропических птиц.

— Посещу все компании производителей мётел и, может, в одну из них устроюсь на работу, — с воодушевлением озвучил свои планы Адриану, невольно расправляя плечи. Его глаза блестели от предвкушения, а на губах играла широкая улыбка. — Всегда мечтал участвовать в создании новых моделей — представить только, что однажды моя идея воплотится в настоящей гоночной мётле!

— Желаем вам успехов! — произнёс Мариус, дружески похлопав Адриану по плечу. — Может, отметим сделку? — предложил он, и в его глазах мелькнула искорка азарта. — Всё‑таки не каждый день покупаешь целый замок!

— Хорошо, я знаю одно уютное заведение здесь неподалёку, — Адриану решительно пошёл вперёд, слегка подпрыгивая на ходу от переполнявшей его энергии. — Там подают потрясающий кофе с корицей и самые вкусные пастель де натас в городе!

Мариус с сестрой переглянулись и улыбнулись друг другу, после чего последовали за воодушевлённым Адриану. Кассиопея на мгновение остановилась, чтобы вдохнуть полной грудью насыщенный тропический воздух, и бросила последний взгляд на здание Министерства магии. Мариус тем временем незаметно создал магический фонарик, который весело запрыгал над их головами, освещая путь сквозь тенистые аллеи парка.

По мере того как они углублялись в парк, вокруг становилось всё живописнее: заросли экзотических цветов, журчащие фонтаны с фигурками мифических существ, уютные скамейки под сенью раскидистых деревьев. Где‑то за поворотом послышалась музыка — местный ансамбль играл зажигательную самбу, и несколько пар уже кружились в танце прямо на широкой аллее. Адриану невольно начал притопывать в такт, а Кассиопея поймала себя на мысли, что улыбается всё шире с каждой секундой.

— Кажется, день обещает быть незабываемым, — тихо сказала она брату, и Мариус согласно кивнул, чувствуя, как атмосфера радости и лёгкости окутывает их, словно тёплое одеяло.

Адриану уверенно вёл друзей по извилистым дорожкам парка, ловко лавируя между группами туристов и местных жителей. Вскоре они вышли на широкую террасу, откуда открывался потрясающий вид: вдали поблёскивал залив Гуанабара, а над городом величественно возвышалась статуя Христа‑Искупителя, окутанная лёгкой дымкой.

— Вот оно, — Адриану указал на небольшое кафе с террасой, увитой плющом и бугенвиллией. — «У Аны». Здесь готовят лучший кофе во всём Рио, а ещё их пастель де натас с ягодным кремом — просто волшебство!

Они устроились за столиком под полосатым тентом. Официант в белой рубашке и с приветливой улыбкой быстро принял заказ: три порции пастель де натас, фирменный кофе с корицей и освежающий лимонад с мятой и лаймом.

Пока ждали заказ, Мариус достал волшебную фотокамеру и сделал несколько снимков: Кассиопея, смеясь, пыталась поймать солнечный зайчик, отражённый от серебряного подноса официанта, а Адриану с мечтательным видом смотрел в сторону залива.

— Знаете, — задумчиво произнёс Адриану, когда перед ними появились ароматные блюда, — иногда мне кажется, что вся моя жизнь вела меня к этому моменту. Замок, новая работа… Всё складывается так, как и должно быть.

Кассиопея подняла чашку с кофе:

— За новые начинания и верные решения!

— И за дружбу, которая помогает воплощать мечты в реальность, — добавил Мариус, чокаясь с ними своим стаканом лимонада.

Адриану откусил кусочек пастель де натас и закрыл глаза от удовольствия:

— Божественно… А вы знаете, что рецепт этих пастель де натас передаётся в семье Аны уже три поколения? Говорят, её бабушка была настоящей волшебницей на кухне — даже без магии могла заставить людей улыбаться одним ароматом своих блюд.

В этот момент откуда‑то из глубины парка снова донеслись звуки самбы. Несколько пар, не в силах устоять перед ритмом, начали танцевать прямо на дорожке неподалёку.

— О, — глаза Кассиопеи загорелись азартом. — Кто со мной?

Не дожидаясь ответа, она вскочила и протянула руку Адриану. Тот, смеясь, поднялся и закружил её в танце. Мариус остался за столиком, но не смог сдержать улыбки, наблюдая за их неуклюжими, но искренними попытками повторить движения самбы.

Через несколько минут к танцующим присоединились и другие посетители кафе. Музыка, смех, аромат кофе и тропических цветов — всё слилось в единую симфонию радости. В этот момент каждый из них почувствовал: впереди их ждёт что‑то удивительное.

— Думаю, — сказал Мариус, когда они, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, вернулись к столику, — это только начало нашей новой истории.

Музыка постепенно стихла, пары разошлись, а воздух всё ещё хранил отголоски зажигательного ритма. Адриану, слегка запыхавшийся после танца, вытер лоб салфеткой и с улыбкой посмотрел на друзей.

— Спасибо вам, — искренне произнёс он. — Сегодняшний день стал для меня по‑настоящему особенным. Без вас всё это… не имело бы такого смысла.

Кассиопея мягко сжала его руку:

— Мы рады быть рядом в такие моменты. И мы всегда будем поддерживать тебя, что бы ни случилось.

Мариус кивнул, доставая из кармана небольшой амулет на цепочке:

— Возьми. Это амулет связи. Если понадобится помощь или просто захочется поговорить — активируй его, и мы сразу узнаем.

Адриану растроганно принял подарок:

— Спасибо… Это очень много для меня значит.

Они ещё немного посидели в кафе, допивая остывший кофе и делясь воспоминаниями о самых забавных моментах дня. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и пурпурного, а тени в парке стали длиннее и гуще.

— Мне, пожалуй, пора, — вздохнул Адриану, неохотно поднимаясь из‑за стола. — Завтра с утра нужно успеть посетить первую компанию — они открываются рано.

— Конечно, — согласилась Кассиопея. — Мы тоже должны отдохнуть: завтра у нас много дел — нужно найти и нанять рабочих для расчистки территории.

Друзья вышли из кафе и остановились на террасе, любуясь панорамой вечернего Рио. Внизу, в долине, уже загорались огни города, а над заливом кружили последние чайки.

— Ну что ж, — Адриану глубоко вдохнул, словно пытаясь запомнить этот момент. — До новых встреч?

— До новых встреч, — хором ответили Мариус и Кассиопея.

Адриану улыбнулся, отступил на шаг, сосредоточился — и с тихим хлопком исчез в вихре аппарации.

Мариус на мгновение прикрыл глаза, настраиваясь на координаты их гостиницы, затем взял сестру за руку.

— Готова?

Кассиопея кивнула, крепче сжимая его ладонь. В следующий миг пространство вокруг них исказилось, мир на секунду растворился в сером тумане — и вот они уже стояли в просторном номере отеля «Кристалл Бриз», окна которого выходили прямо на океан.

Мягкий свет магических светильников разливался по комнате, на столике их ждал приветственный набор: фрукты, шоколад и записка от администрации с пожеланиями приятного отдыха. Морской бриз проникал сквозь приоткрытое окно, принося с собой запах соли и водорослей.

— Наконец‑то отдых, — вздохнула Кассиопея, опускаясь в кресло у окна. — Но знаешь, брат… я рада, что мы провели этот день с Адриану. Он такой искренний и светлый человек.

Мариус подошёл к окну, глядя на мерцающие огни города и тёмную гладь океана:

— Да. И я уверен, что его ждёт большое будущее. А мы будем рядом, чтобы помочь, когда понадобится.

За окном плескались волны, а в номере царили уют и покой — идеальное завершение насыщенного дня.

— Надо вернуться в Англию, — задумчиво произнесла сестра. — Я переживаю за маму: после смерти отца она была сама не своя. Нас так долго не было… Что, если что‑то случилось?

— Не переживай, за ней было кому присмотреть. Поллукс и Дорея были с ней, — успокаивающе сказал брат.

— Надеюсь. Да и их мне тоже хочется увидеть, — вздохнула Кассиопея. — Мы столько всего пережили здесь… А они даже не знают подробностей. Хочется рассказать про наши приключения.

— Увидишь. Завтра отправимся, — твёрдо сказал Мариус. — К тому же, думаю, маме будет полезно отвлечься. Может, она захочет приехать к нам в новый дом — пусть посмотрит на этот чудесный вид, подышит океанским воздухом.

Кассиопея улыбнулась, представив это:

— Да, думаю, ей понравится. И… знаешь, брат, спасибо, что всегда находишь нужные слова.

Мариус слегка сжал её руку:

— Мы же семья. Всегда будем поддерживать друг друга. А теперь — пора отдохнуть. День и правда выдался насыщенным.

Кассиопея встала с кресла, подошла к окну и на мгновение замерла, любуясь панорамой ночного Рио. Огненные всполохи заката уже угасли, уступив место глубоким фиолетовым и синим оттенкам неба. Вдали мерцали огни города, отражаясь в тёмной глади океана. Чайки, кружившие днём над заливом, теперь устроились на отдых, и лишь волны размеренно накатывали на берег, словно отсчитывая мгновения покоя.

— Как здесь красиво… — тихо произнесла она. — Но всё же дом там, где близкие люди.

— Согласен, — кивнул Мариус. — А наш дом теперь там, где мы его создадим, и замок в Бразилии — отличное начало.

Он подошёл к сестре, и они вместе постояли у окна, впитывая атмосферу умиротворения. Морской бриз играл лёгкими занавесками, магические светильники мягко рассеивали сумрак, а за окном раскинулся спящий город — величественный, загадочный и бесконечно прекрасный.

Кассиопея повернулась к брату:

— Ты прав. Пора спать. Завтра нас ждёт возвращение домой.

— И новые начинания, — добавил Мариус с улыбкой. — Спокойной ночи, сестра.

— Спокойной ночи, брат.

Она направилась к спальне, но на полпути остановилась и обернулась:

— Знаешь, я всё ещё чувствую вкус тех пастель де натас с ягодным кремом. Кажется, этот день останется в памяти надолго.

Мариус рассмеялся:

— Полностью согласен. Сладких снов!

Кассиопея скрылась за дверью спальни, а Мариус ещё несколько минут стоял у окна, глядя на звёзды, мерцающие над океаном.

* * *

— Ты точно снял эту кровную привязку? — спросила Кассиопея, нервно теребя край рукава и вглядываясь в лицо брата. Её пальцы слегка дрожали, а в глазах читалась смесь тревоги и надежды.

— Да, точно всё снял, не переживай, — уверенно сказал Мариус, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. Он положил руку на плечо сестры и слегка сжал его, словно пытаясь передать ей свою уверенность.

— Да как не переживать? — Кассиопея невольно отступила на шаг, её взгляд метнулся к медальону в руках брата, затем снова вернулся к его лицу. — Не хочется очутиться опять там… В этом проклятом месте, где мы застряли на семь лет. Где каждый день казался вечностью… — её голос дрогнул, она сглотнула и сжала кулаки, стараясь взять себя в руки.

— Всё нормально, я уверен: портключ сработает правильно, — ободряюще произнёс он. — Я проверил трижды. Привязка разорвана. Мы вернёмся в Лондон, как и планировали. Никаких сюрпризов.

— Да, конечно, сработает! — Скептицизм так и сквозил в её словах, хотя она старалась говорить уверенно. Кассиопея вздохнула, провела рукой по волосам и всё‑таки протянула ладонь к медальону. — Мы и тогда должны были попасть в Бразилию…

— Ну, мы и попали, правда, через семь лет, — произнёс Мариус. В памяти всплыли образы: яркий солнечный полдень, предвкушение новой жизни, радостные улыбки — и внезапное осознание, что что‑то пошло не так. Он отогнал воспоминания и твёрдо добавил: — Всё, берись. Все чары я там удалил, ничто теперь нам не помешает.

— Хорошо, — Кассиопея неуверенно схватилась за предмет, её пальцы на мгновение замерли, прежде чем крепко сжать холодный металл.

Их закрутило в вихре перемещающей магии, пространство исказилось, окрасившись в фиолетовые и изумрудные всполохи, а затем резко выбросило на мощёной улице Лондона. Кассиопея покачнулась и ухватилась за руку брата, чтобы не упасть.

— Ну вот, мы и дома, — улыбнулся Мариус, оглядываясь по сторонам. Знакомые фасады домов, запах лондонского тумана, далёкий гул маггловских машин — всё это вдруг показалось таким родным и в то же время чужим.

— Фух, слава Мерлину, пронесло, — облегчённо выдохнула Кассиопея, вытирая испарину со лба. Она расправила плечи и глубоко вдохнула сырой лондонский воздух. — Наконец‑то…

Жизнь пошла своим чередом после возвращения, но ожидаемой радости это не принесло. Первые дни были наполнены суетой: нужно было разобраться с документами, восстановить связи. Но главное испытание ждало их впереди — встреча с семьёй.

Семья, с которой они так ждали встречи, за время, проведённое в разлуке, отдалилась от них. Они стали какими‑то ненужными в их мире — словно гости из другого измерения.

Первая встреча прошла натянуто. Мама, конечно, была рада — она бросилась к ним с объятиями, заплакала, целовала их в щёки, повторяя: «Мои родные, вы вернулись!» Но уже через час её взгляд стал скользить мимо, она отвлекалась на разговоры с другими членами семьи, забывала, что они только что вернулись после семи лет отсутствия.

А остальные смотрели на них как на незнакомцев. Поллукс стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь изредка в глазах мелькало что‑то похожее на тень былой теплоты. Когда Кассиопея попыталась подойти к нему, он сделал шаг назад и сухо произнёс:

— Рад, что вы живы. Этого достаточно.

Дорея вела себя иначе — она то бросала на них любопытные взгляды, то отводила глаза, будто стыдилась чего‑то. В какой‑то момент она всё‑таки подошла и тихо сказала:

— Я… я рада, что вы вернулись. Но всё так изменилось…

Её голос дрогнул, и она поспешила отойти к группе родственников, обсуждавших последние новости магического мира.

Двоюродные братья и сёстры перешёптывались за спиной, бросая любопытные, но отстранённые взгляды. Кто‑то кивал им из вежливости, кто‑то демонстративно отворачивался.

Мариус понимал: война, а потом их исчезновение отдалили их от семьи. После войны они, скорей всего, смогли бы наладить отношения вновь. Но они исчезли — и сейчас это было сделать намного труднее.

Однажды за ужином Кассиопея попыталась рассказать о том, что они пережили в Бразилии, о замке, о встрече с Адриану. Но её прервали на полуслове:

— Дорогая, это, конечно, интересно, — мягко, но твёрдо перебил Поллукс, — но у нас тут свои проблемы. Может, расскажешь как‑нибудь потом?

Кассиопея замолчала, её пальцы непроизвольно сжали край скатерти. Она бросила взгляд на Дорею, надеясь на поддержку, но та лишь опустила глаза и сделала вид, что увлечена содержимым своей тарелки.

Мариус заметил, как сестра сжала салфетку в руках, как дрогнули её губы. Он положил ладонь на её руку под столом, давая понять, что он рядом.

По вечерам они сидели вдвоём в своей доме и делились своими наблюдениями:

— Они будто забыли нас, — тихо сказала однажды Кассиопея, глядя в окно на огни ночного Лондона. — Или сделали вид, что забыли.

— Мы для них теперь чужие, — кивнул Мариус. — Но мы есть друг у друга. И это главное.

Он встал, подошёл к сестре и обнял её за плечи. В этот момент они оба поняли: их семья теперь — это они вдвоём. А с остальным миром они разберутся позже.

Но внутреннее напряжение не рассеивалось. Кассиопея всё чаще уходила в себя: подолгу стояла у окна, задумчиво постукивая пальцами по подоконнику, или молча листала старые фотографии, задерживая взгляд на тех, где они были вместе с родными. Её движения стали резче, а улыбка — реже и более натянутой.

И однажды она не выдержала.

За общим ужином, когда Поллукс в очередной раз перебил её на полуслове, а Дорея отвела взгляд, Кассиопея аккуратно положила салфетку на стол, выпрямилась и ровным, но твёрдым голосом произнесла:

— Вы ведёте себя так, будто нас здесь нет. Будто мы — не часть этой семьи. Мы семь лет боролись за то, чтобы вернуться, а вы смотрите на нас, как на незнакомцев. Разве это справедливо?

Её голос не дрожал, но в нём звучала холодная горечь. Она выдержала паузу, обвела взглядом присутствующих и добавила:

— Я не требую восторгов. Но хотя бы уважения я заслуживаю.

Поллукс открыл было рот, чтобы ответить, но Кассиопея уже встала из‑за стола.

— Прошу прощения, — бросила она и вышла из комнаты, не хлопнув дверью, но с отчётливо слышным шагом.

Мариус бросил короткий взгляд на родственников, молча поднялся и последовал за сестрой.

Он нашёл её спустя несколько часов — в кинотеатре на окраине Лондона. Она сидела в последнем ряду, откинувшись на спинку кресла, и смотрела чёрно‑белый фильм. В полутьме зала её профиль казался особенно чётким: прямая спина, сжатые губы, взгляд, устремлённый на экран. Мариус тихо сел рядом, уговорил её пойти с ним, и они аппарировали к своему дому.

Дома Кассиопея всё ещё была в меланхоличном настроении.

Сидя в кресле, не сразу, но Кассиопея повернула голову, встретилась с ним взглядом и едва заметно кивнула — скорее в знак того, что она знает: он здесь.

— Ты прав, — сказала она наконец негромко, но отчётливо. — Мы есть друг у друга. Но это не значит, что мне не больно.

Мариус помолчал, затем слегка наклонился к ней и тихо произнёс:

— Я понимаю. И я с тобой. Давай вернёмся в Бразилию.

Кассиопея закрыла глаза на мгновение, словно взвешивая слова, потом выпрямилась и кивнула уже более уверенно.

— Да, давай, — и добавила: — Я не хотела устраивать сцен. Но молчать больше не могла.

— И не нужно, — ответил Мариус, не отрывая взгляда от неё. — Ты имела право это сказать.

Она чуть улыбнулась — не радостно, а с облегчением, — и тихо добавила:

— Спасибо, что ты рядом.

— Всегда, — коротко ответил он.

* * *

— Я нашла их! — радостно прокричала Кассиопея, вбежав в дом. Её глаза горели восторгом, щёки раскраснелись от быстрого бега, а волосы растрепались, выбившись из небрежного пучка. Она остановилась на пороге, тяжело дыша.

— Кого нашла? — недоумённо произнёс Мариус, оторвавшись от бумаг на столе. Он поднял брови, отложил перо и внимательно посмотрел на сестру, пытаясь понять причину её возбуждения.

— И зачем ты кого‑то искала?

— Ну как же, строители! — Кассиопея сделала несколько быстрых шагов вперёд, размахивая руками. — Они согласились восстановить замок! — Она хлопнула в ладоши, её глаза заблестели. — Так сложно было уговорить их работать в Бразилии! Представляешь, пришлось обещать тройную оплату и дополнительные льготы…

— Мы могли бы нанять местных, — не понял её энтузиазма брат. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и слегка покачал головой. — Обошлось бы намного дешевле.

— Да чем ты слушаешь? — возмутилась сестра. Она подошла ближе, упёрла руки в бока и строго посмотрела на Мариуса. — Наши хорошо знают планировку Хогвартса, они всё воссоздадут как там. До мельчайших деталей!

— И зачем? — Мариус никак не мог её понять. Он приподнял одну бровь, слегка наклонил голову и откинулся на спинку кресла, изучающе глядя на сестру.

— Ну как же! — Кассиопея всплеснула руками и начала расхаживать по комнате. — Я же тебе говорила, что хочу иметь свой Хогвартс! — Она остановилась напротив брата, пристально посмотрела ему в глаза и понизила голос: — Чем ты меня слушал? И значит, надо сделать всё так же, как и в нём: те же факультеты, их расположение, геральдику… — Она начала загибать пальцы, перечисляя. — Ну, вообще всё сделаем идентичным. Ну, может, оставим немного местного колорита для различия.

— Но это могли бы сделать и местные, — не понял брат.

— Да что ты заладил: «местные, местные»! — разгневалась сестра. Её лицо покраснело от раздражения, а голос зазвучал резче. — Наши отлично знают все нюансы. Один молодой человек из Хаффлпаффа только закончил школу и специализируется на строительстве. Он прямо заверил, что воссоздаст всё в точности: он ещё ничего не забыл и даже ступеньки на лестнице сделает такими же. — Кассиопея подошла к окну, прижала ладони к стеклу. — И самое главное — они согласны принести клятву о неразглашении: где находится, что они делали… Вообще всё — на высоком уровне, с заботой о безопасности.

— Ну тогда отлично, — Мариус кивнул, сохраняя непроницаемое выражение лица. Он провёл рукой по волосам. — Надо договариваться о сроках и о том, где встретимся в Бразилии, — примирительно ответил брат. — Подготовим портключи. Займёмся подготовкой и воспользуемся портключом для перемещения в Бразилию.

— Замечательно! — Кассиопея резко остановилась, схватила Мариуса за рукав и потянула к себе. — Приступаем немедленно! — Она отпустила его руку. — Поживём в Бразилии, пока будут всё ремонтировать. Несколько лет, наверное, уйдёт на это.

— Без Тинки никто не пойдёт! — Ушастое чудо возникло из ниоткуда, чуть не врезавшись в Кассиопею. Тинки запыхалась, её большие уши подрагивали, а в руках она судорожно сжимала свой неизменный половник. — Тинки идёт с вами в Бразилию! Тинки не останется опять одна! — Эльфа замахала половником, почти тыча им в нос брату и сестре. — Тинки так переживала, когда хозяин пропал! Тинки не отпустит его опять! Бедная Тинки! — причитала она.

— Хорошо, Тинки, будешь с нами, — твёрдо сказал Мариус. Он присел на корточки перед эльфой и посмотрел в глаза. — А теперь собери вещи, которые нам понадобятся в поездке, — добавил он более жёстко, но без злобы.

Тинки энергично закивала, её уши дрогнули, а половник чуть не выскользнул из рук.

— Тинки соберёт всё самое нужное! — пропищала она и в мгновение ока исчезла с тихим хлопком.

Кассиопея повернулась к брату, взгляд её был холодным и сосредоточенным:

— Она никогда не меняется, правда?

Мариус поправил рукав, который сестра всё ещё слегка сжимала, и кивнул:

— Нет, не меняется. И, знаешь… — он на мгновение задумался, — возможно, её присутствие — это именно то, что нам нужно. Напоминание о доме.

— О да, — Кассиопея вздохнула, её взгляд снова стал задумчивым, но в нём читалась тревога. — Представляешь, какой будет замок? Настоящий Хогвартс, но наш собственный. Мы сможем создать свои традиции, свои правила…

— Я надеюсь, — тихо добавил Мариус.

Кассиопея уловила тень в его глазах и на мгновение сжала его руку:

— Мы справимся. Вместе.

Через час Тинки вернулась — нагруженная тремя огромными чемоданами, которые парили в воздухе позади неё.

— Тинки взяла всё самое необходимое! — гордо объявила она. — Тёплые одеяла, зелья от простуды, запас печенья на три месяца, набор для починки мантий, две запасные пары носков для хозяина и…

— Достаточно, Тинки, — перебил Мариус ровным голосом. — Думаю, мы сможем докупить что‑то на месте. Давай пока оставим два чемодана.

Эльфа слегка обиделась, но послушно уменьшила багаж.

Подготовка к отъезду растянулась на несколько дней. Кассиопея составляла списки, сверяла чертежи, переписывалась с мастерами. Мариус занимался организационными вопросами: готовил портключи, уточнял место встречи в Бразилии, договаривался о доставке материалов.

В день отъезда они собрались в гостиной. Тинки нервно теребила фартук, чемоданы стояли у двери. Кассиопея в последний раз окинула взглядом комнату, где прошла их юность. Взгляд её был тяжёлым, в нём читалась тоска.

— Готова? — тихо спросил Мариус.

Она глубоко вздохнула:

— Да. Больше ждать нет смысла.

Мариус достал портключ — старинную серебряную ложку. Все трое взялись за неё. Тинки зажмурилась, Кассиопея крепко сжала руку брата, а Мариус произнёс:

— Вперёд.

Пространство закрутилось, их потянуло вперёд, и через мгновение они оказались на холме. Перед ними, среди джунглей, стоял заброшенный замок — обветшалый, с потрескавшимися камнями у основания, местами обвалившимся фасадом и разбитыми окнами. Но он всё ещё сохранял величие: высокие башни тянулись к небу, массивные двери, хоть и покосившиеся, выглядели внушительно, а остатки витражей в оконных проёмах переливались тусклыми бликами в лучах заходящего солнца.

Кассиопея выпустила руку брата и сделала шаг вперёд. Она молча изучала фасад, отмечая места, требующие срочного ремонта.

— Он в худшем состоянии, чем я тогда разглядела, — тихо сказала она.

— Но фундамент крепкий, — заметил Мариус, подходя ближе и проводя рукой по каменной кладке. — И планировка сохранилась. Это главное.

Тинки шмыгнула носом и решительно подняла половник:

— Тинки найдёт, где устроить кухню.

Кассиопея невольно улыбнулась:

— Спасибо, Тинки. Без тебя мы бы не справились.

Они начали спускаться к замку. Мариус шёл последним, внимательно осматривая окрестности. Он отмечал, где лучше разместить склад материалов, куда подвести магическую линию снабжения, как организовать охрану территории.

На следующее утро работа закипела. Кассиопея, вооружившись пергаментом и пером, методично осматривала помещения, отмечая места, где нужно полностью изменить интерьер. Она поднималась по скрипучим ступеням, осторожно ступала по прогнившим половицам, вглядывалась в стены с чуждой ей геральдикой — резными символами прежних владельцев замка.

— Мариус, — окликнула она брата, стоя в Большом зале, — здесь всё нужно менять. Эти низкие столы и тяжёлые кресла не подходят. Мы установим длинные дубовые столы, как в Хогвартсе, — по одному для каждого факультета. И скамьи вместо кресел.

Мариус поднялся к ней, достал волшебную палочку и навёл её на стену. Лёгкое заклинание — и резной узор прежних хозяев слегка потускнел, словно уже уступая место новому замыслу.

— Да, — кивнул он. — Над каждым столом разместим герб факультета и портрет его основателя: Годрика Гриффиндора с его львом, Салазара Слизерина со змеёй, Ровена Рейвенкло с орлом и Хельга Хаффлпафф с золотой чашей — символом гостеприимства и щедрости. Цвета тоже должны быть точными: красный и золотой для Гриффиндора, зелёный и серебряный для Слизерина, синий и бронзовый для Рейвенкло, жёлтый и чёрный для Хаффлпафф.

В это время Тинки, вооружившись тряпкой и ведром, энергично наводила порядок. Она бормотала себе под нос, протирая покрытые вековой пылью панели:

— Тинки не позволит, чтобы в замке было грязно! Хозяин заслуживает чистоты! — эльфа взмахнула рукой, и пыль послушно собралась в аккуратный комок, который она тут же выкинула в окно. Затем она замерла, разглядывая тяжёлые портьеры с выцветшим узором. — Тинки сошьёт новые! Точно такие же, как в Хогвартсе! Тинки помнит все цвета и символы! Тинки сделает всё аккуратно, без единой ошибки!

К обеду строители закончили осмотр внешних стен и собрались во дворе, чтобы обсудить план работ с Мариусом. Прораб, коренастый мужчина с седыми усами, разложил на бочке чертежи.

— Снаружи всё не так плохо, как могло бы быть, — сказал он. — Фундамент цел, основные несущие конструкции в порядке. Но фасад требует серьёзной реставрации: нужно заменить камни в нескольких местах, укрепить арки, восстановить декоративную кладку. И окна, конечно.

Кассиопея подошла ближе, вглядываясь в чертежи:

— Начните с фасада, — указала она. — Мы заменим всю геральдику. Здесь будут гербы четырёх факультетов Хогвартса — Гриффиндора, Рейвенкло, Слизерина и Хаффлпаффа. Над входом — большой герб школы с девизом «Draco dormiens nunquam titillandus» («Никогда не щекочи спящего дракона»). И обязательно — статуи основателей у главных ворот: Годрик с мечом, Ровена с диадемой, Салазар со змеёй, Хельга с золотой чашей. Чаша должна быть видна отчётливо — это важный символ Хаффлпаффа, знак гостеприимства и единства.

Прораб кивнул, делая пометку:

— Сделаем. Но предупреждаю: это увеличит сроки и стоимость.

— Мы готовы, — твёрдо сказала Кассиопея. — Качество важнее скорости.

Мариус добавил:

— В Большом зале нужно установить длинные дубовые столы и скамьи — точные копии тех, что были в Хогвартсе. В коридорах — факелы с устойчивым магическим пламенем. В гостиных факультетов — кресла и диваны в цветах домов, книжные шкафы, столы для занятий. И витражи в окнах должны переливаться теми же оттенками, что и в Хогвартсе, когда на них падает солнце.

После ухода строителей Кассиопея и Мариус поднялись в то, что когда‑то было библиотекой. Пусто, голые стены, остатки полок, но пространство сохраняло нужную атмосферу — величественную и немного таинственную.

— Здесь всё должно быть как там, — тихо сказала Кассиопея, проводя рукой по каменной колонне. — Высокие шкафы до потолка, мягкие кресла у камина, столы для занятий… Даже запах должен быть таким же — пергамент, дерево, магия.

— Найдём мастера по старинной мебели, — кивнул Мариус. — Он сделает всё в точности. И нужно заказать витражи с символами факультетов — они будут отбрасывать цветные блики на пол. А ещё — портреты основателей в полный рост для вестибюля. Они должны двигаться и разговаривать, как в оригинале.

Тинки появилась рядом, неся поднос с чаем и печеньем.

Кассиопея улыбнулась и взяла чашку:

— Спасибо, Тинки.

Эльфа, сделав небольшой поклон, исчезла в проёме двери с тихим хлопком.

Мариус отхлебнул чая и посмотрел на сестру:

— Итак, какие следующие шаги?

— Сначала — фасад, гербы и статуи основателей, — уверенно ответила Кассиопея, разворачивая чертежи с заметками. — Затем — заказ мебели по старинным эскизам. Параллельно — витражи и гобелены. И не забудем про портреты в коридорах: они должны двигаться и разговаривать, создавая атмосферу живого замка.

— И магические лестницы, — добавила она. — Они должны менять направление, как в Хогвартсе. Это добавит волшебства.

— Конечно, — улыбнулся брат. — Без них замок будет казаться слишком обычным.

Они снова склонились над чертежами, обсуждая детали: какой узор выбить на ступенях лестниц, какие заклинания наложить на портреты, чтобы они вели себя естественно, как лучше расставить статуи основателей у ворот.

За окном медленно садилось солнце, окрашивая стены старого замка в тёплые золотистые тона.

На следующий день Кассиопея и Мариус пригласили на совещание ключевых специалистов, которых привлекли к восстановлению замка. В небольшой, но уже очищенной гостиной собрались:

Альфред Торнтон — маститый реставратор магических зданий, седовласый, с пронзительными голубыми глазами и тростью с набалдашником в виде грифона;

Эвелина Морган — дизайнер интерьеров с ярко‑рыжими волосами и очками в изумрудной оправе, специалист по магической эстетике;

Саймон Грейвс — прораб строителей, крепкий мужчина с седыми усами и татуировкой дракона на запястье;

Теодор Блейк — молодой волшебник из Хаффлпаффа, недавний выпускник, специализирующийся на магических конструкциях и подвижных лестницах.

— Благодарю, что пришли, — начала Кассиопея, раскладывая на столе чертежи. — Мы хотим воссоздать дух Хогвартса, но с нашими собственными акцентами.

— И начать предлагаю с картин, — добавил Мариус. — Нам нужны копии магических портретов, которые оживают и разговаривают. Я связался с мастером Оливером Фейнстоуном — он известен своими точными копиями старинных полотен. Он готов взяться за работу.

Эвелина Морган оживилась:

— Отличная идея! Но давайте не просто копируем — добавим местные мотивы. Например, на фоне портрета Годрика Гриффиндора можно изобразить джунгли Амазонки вместо шотландских холмов. А у Ровены Рейвенкло — созвездия Южного полушария.

Альфред Торнтон кивнул:

— Это придаст замку уникальность. Но важно сохранить магическую структуру портретов — чтобы они взаимодействовали с окружением, как в Хогвартсе. Я свяжусь с Фейнстоуном и обсужу технические детали.

Саймон Грейвс почесал усы:

— По фасаду и несущим конструкциям всё ясно. Но вот что насчёт лестниц? Они должны двигаться, менять направление, как в оригинале.

Все повернулись к Теодору Блейку. Молодой выпускник Хаффлпаффа слегка покраснел, но уверенно сказал:

— Я разработал схему магических направляющих. Использую зачарованные рельсы и систему противовесов. Каждая лестница будет реагировать на заклинание или на присутствие определённого человека.

— Превосходно! — улыбнулась Кассиопея. — Тинки, — обратилась она к эльфе, которая как раз принесла чай, — передай Теодору список всех лестниц и их предполагаемое расположение. Тинки кивнула и тут же с тихим хлопком исчезла.

— Ещё один момент, — продолжил Мариус. — Магические витражи. Эвелина, вы говорили, что знаете мастера, который работает с зачарованным стеклом?

— Да, — ответила дизайнер, — Люсинда Вейл. Она создаёт витражи, меняющие цвет в зависимости от времени суток и настроения замка. Представьте: утром они будут нежно‑золотистыми, днём — ярко‑синими, а вечером — пурпурными с проблесками серебра.

Альфред Торнтон добавил:

— И не забудем о магической защите. Я предложу установить современные чары, которые будут распознавать «своих» и «чужих». Замок должен чувствовать своих хозяев и гостей.

Тинки снова появилась с подносом, на котором стояло блюдо с печеньем в форме львов, орлов, барсуков и змей.

Участники совещания улыбнулись и взяли по печенью. Обсуждение продолжилось — теперь уже более оживлённо.

— Итак, подведём итоги, — подытожила Кассиопея. — Оливер Фейнстоун возьмётся за портреты основателей и магических портретов. Люсинда Вейл создаст витражи с зачарованием. Теодор Блейк спроектирует и установит подвижные лестницы. Альфред Торнтон проконтролирует магическую интеграцию всех элементов. Эвелина Морган разработает дизайн интерьеров с местными мотивами. Саймон Грейвс возглавит строительные работы по фасаду и несущим конструкциям.

Совещание завершилось, специалисты разошлись по своим делам, а Кассиопея и Мариус остались в гостиной.

— Кажется, у нас получается, — тихо сказала Кассиопея.

— Да, — улыбнулся Мариус. — И каждый привносит что‑то своё. Это будет не копия Хогвартса, а наш собственный волшебный замок.

За окном, в долине, шумели джунгли, а в стенах старого здания уже зарождалась новая магия.

* * *

Время мчалось, словно локомотив: месяцы сливались в размытые полосы за окном, а замок постепенно преображался: фасад уже украшали гербы четырёх факультетов, над входом сиял большой герб школы с девизом «Draco dormiens nunquam titillandus», а у главных ворот возвышались статуи основателей — Годрик с мечом, Ровена с диадемой, Салазар со змеёй и Хельга с золотой чашей.

Кассиопея и Мариус осматривали результаты трудов команды.

— Выглядит впечатляюще, — заметила Кассиопея, разглядывая статуи. — Альфред отлично поработал над магической интеграцией. Они уже начинают проявлять характер.

Действительно, статуя Годрика Гриффиндора подмигнула проходящей мимо Тинки, а Хельга Хаффлпафф слегка наклонила чашу, словно предлагая угощение.

— Теодор превзошёл все ожидания с лестницами, — улыбнулся Мариус, указывая на ближайшую. — Смотри!

Они подошли к лестнице. Теодор Блейк стоял рядом, с гордостью наблюдая за результатом. Как только Мариус ступил на первую ступеньку, лестница плавно изменила направление, поворачиваясь к западному крылу.

Теодор улыбнулся и достал свиток с чертежами:

— Всё воссоздано в точности, как в оригинале, но с небольшими сюрпризами. Я чуть‑чуть изменил порядок ловушек на главных лестницах — они всё так же узнаваемы для тех, кто учился в Хогвартсе, но даже знатоки будут приятно удивлены. Это учит внимательности и заставляет по‑настоящему запомнить маршрут.

— И как это работает? — уточнил Мариус.

— Всё просто: если не знать, как правильно пройти определённый участок лестницы, нога слегка провалится в ступеньку — но не упадёшь, просто на секунду застрянешь. Это не опасно, а скорее забавно и поучительно. Так ученики быстрее запоминают свой путь и начинают чувствовать замок как живой организм.

— Замечательно! — похвалила Кассиопея, разглядывая лестницу. — Видишь, Мариус, даже я, наверное, запомню, — Кассиопея улыбнулась. — А как система доступа на факультеты? В Хогвартсе ведь не было сложного распознавания — там всё строилось на загадках, паролях и знании особенностей замка.

— Да, — кивнул Мариус. — Теодор, а как с другими входами?

— Аналогично, — кивнул молодой волшебник. — В гостиную Слизерина ведёт потайная дверь в стене подземелья. Чтобы её открыть, нужно назвать пароль — я заколдовал дверь так, что она реагирует только на точное произношение. Пароли будут меняться еженедельно.

— А Рейвенкло? — уточнила Кассиопея.

— Там дверь без ручки, с бронзовым молоточком в виде орла, — пояснил Теодор. — Перед тем как войти, нужно ответить на загадку. Если ответ верный — дверь открывается. Если нет — орёл задаёт новую.

— А Хаффлпафф? — продолжила Кассиопея.

— Вход через бочку, — пояснил Теодор. — Нужно постучать в определённом ритме: два коротких удара, пауза, три длинных. Если ритм верный — бочка откроется, и появится небольшой тоннель. Если нет — бочка брызнет мыльной водой. Забавно, но не опасно. Есть и запасной путь: через кухню. Достаточно потереть определённый фрукт на картине с натюрмортом — и откроется проход.

Мариус одобрительно кивнул:

— Идеально. Всё, как в Хогвартсе. Никаких сложных чар распознавания — только знания, смекалка и немного ловкости. Именно так ученики учатся понимать замок и чувствовать его.

— И дружить, — добавила Кассиопея. — Ведь часто кто‑то забывает пароль, а сосед подсказывает. Или кто‑то не может решить загадку, и друзья помогают. Это сплачивает.

— Именно так, — улыбнулся Теодор. — Я специально сделал все механизмы простыми, но требующими взаимодействия. Замок должен учить сотрудничеству, а не разделять.

— Ещё один важный момент, — задумчиво произнёс Мариус, оглядывая подошедших работников. — Мы воссоздаём дух Хогвартса, но кое‑что упустили. Выручай‑комнату. Она здесь должна быть — на восьмом этаже. Но я не смог её открыть. Возможно, просто не было нужды «выручать» — она появляется, когда в ней действительно нуждаются.

— Значит, нужно, чтобы кто‑то попробовал её найти, — подхватила Кассиопея. — Пусть кто‑нибудь из молодых попробует.

Теодор Блейк тут же поднял руку:

— Я могу попробовать! Я много читал о Выручай‑комнате. Говорят, нужно трижды пройти мимо стены, сосредоточившись на том, что тебе нужно, и тогда появится дверь.

— Отлично, Теодор, — одобрила Кассиопея. — Займись этим после того, как закончишь с лестницами.

— А что насчёт Тайной комнаты Салазара Слизерина? — вдруг спросил Альфред Торнтон, самый опытный из присутствующих, поправляя очки. — Никто ведь до сих пор не знает, где она находится.

Мариус и Кассиопея переглянулись. В комнате повисла короткая пауза.

— Неужели вы знаете, где она? — настороженно спросил Альфред, внимательно глядя на Мариуса.

Тот вздохнул и честно ответил:

— Вход в Хогвартсе находится на втором этаже — в женском туалете. Там всегда течёт… Может, поэтому он и придавал такое значение чистоте, — с лёгкой усмешкой произнёс Мариус.

Все рассмеялись.

— Вы это серьёзно? — усмехнулся Саймон Грейвс. — В женском туалете?

— Звучит как шутка, — добавила Эвелина Морган. — Вряд ли в этом замке есть такая комната. Даже в Хогвартсе её местоположение знали единицы, а воссоздавать её здесь… сомнительная затея.

Смех стал громче. Напряжение развеялось.

— Что ж, — добродушно заметил Альфред Торнтон, поправляя очки и слегка покачивая головой, — можно ожидать чего угодно от Слизеринцев. Они даже над своим основателем, похоже, слегка подшучивают — мол, спрятал комнату там, где меньше всего ждёшь. Но, знаете, в этом что‑то есть: Салазар ценил скрытность и иронию. Он бы оценил такую шутку — если это шутка.

— Точно шутка, — улыбнулась Кассиопея. — Но забавно, что в ней может быть доля правды. В конце концов, Слизерин всегда славился нестандартным мышлением.

— И любовью к тайнам, — добавил Мариус. — Хотя, честно говоря, я не верю, что здесь есть Тайная комната. Да и зачем она? Нам нужны надёжные туалеты, а не загадки тысячелетней давности.

— Согласна, — кивнула Кассиопея. — Зато туалеты нам точно нужны, и желательно более современные, чем в Хогвартсе. Чтобы не протекали, не засорялись и не разговаривали сами с собой.

— Никаких плачущих привидений в кабинках, — подхватила Эвелина. — Нам нужны надёжные, удобные туалеты.

— С зачарованными зеркалами, которые не искажают лицо, — добавила она. — И с самоочищающимися раковинами.

— И с подогревом сидений зимой! — вставил Теодор, вызвав новый взрыв смеха.

— Кто займётся этим вопросом? — спросила Кассиопея.

— Я возьму на себя инженерные системы, — отозвался Саймон. — Водоснабжение, канализация, вентиляция.

— А я подберу дизайн, — предложила Эвелина. — Сделаю так, чтобы они сочетались с общим стилем замка, но были функциональнее.

— Отлично, — одобрил Мариус. — Саймон, Эвелина, координируйте работу. Тинки, — он обернулся, и эльфа тут же появилась рядом, — проследи, чтобы мастера ни в чём не нуждались: чай, бутерброды, волшебные инструменты — всё, что потребуется.

— Тинки сделает, — коротко кивнула эльфа и исчезла с тихим хлопком.

— Что ещё осталось? — Кассиопея сверилась с записями. — Библиотека, классные комнаты, спальни факультетов…

— И кухня, — добавил Альфред. — Без хорошей кухни замок не будет настоящим домом.

— Верно, — улыбнулась Кассиопея. — Теодор, займись планировкой кухни, не прекращая поисков Выручай‑комнаты. Нужно, чтобы кухня была просторной, с зачарованными котлами и самоперемещающимися кастрюлями.

— Будет сделано, — бодро отозвался молодой волшебник.

Мариус обвёл взглядом команду.

— У нас ещё много работы, — сказал он. — Надо продолжать.

— Да, — поддержала Кассиопея. — И пусть каждый помнит: мы не просто строим стены и лестницы. Я хочу создать место, где дух Хогвартса заиграет новыми красками.

Теодор выпрямился, в его глазах загорелся энтузиазм.

— Значит, создадим Хогвартс XX века — улучшенный и современный!

— Именно так, — кивнул Мариус. — За работу!

Команда разошлась по своим задачам. Кассиопея и Мариус остались у лестницы, наблюдая, как рабочие возвращаются к делам, а зачарованные камни стен мягко мерцают в лучах закатного солнца.

* * *

Прошёл ещё месяц напряжённой работы. Окружающее пространство постепенно менялось: сияли витражи, оживали портреты, лестницы послушно меняли направление, а в коридорах уже слышались первые шаги приглашённых мастеров и помощников. Но чем больше делалось, тем яснее становилось: впереди ещё огромный объём работ.

Однажды утром Теодор Блейк ворвался в кабинет Кассиопеи и Мариуса, едва переводя дух от быстрого бега. Его глаза горели восторгом, а в руках он сжимал небольшой свиток.

— Я нашёл её! — выпалил он. — Выручай‑комнату! Она существует!

Кассиопея оторвалась от расчётов:

— Теодор, ты уверен?

— Абсолютно! — молодой волшебник положил свиток на стол и развернул его. На бумаге появилось изображение просторной комнаты с книжными стеллажами, мягкими креслами и камином. — Вот она. Я нашёл её вчера вечером. Всё оказалось проще, чем я думал, — Теодор просиял. — Я шёл по восьмому этажу, думал о том, как мне нужно тихое место, чтобы разобраться с чертежами и отдохнуть. Прошёл мимо стены три раза, сосредоточившись на этой мысли, — и вдруг появилась дверь. Я вошёл — а там идеальная комната для отдыха и полки с книгами по архитектуре…

После короткого обсуждения находки Мариус тяжело вздохнул и разложил на столе большой план территории вокруг замка:

— Друзья, мы продвинулись далеко, но перед нами ещё масса задач. И самые сложные только начинаются.

— Например? — уточнила Эвелина Морган, подходя ближе.

— Во‑первых, озеро, — Мариус ткнул пальцем в карту. — Как в Хогвартсе. Нужно вырыть котлован, наполнить его водой, зачаровать, чтобы не цвело и не зарастало водорослями. Плюс заселить магическими существами — русалками, гигантским кальмаром… А ещё — создать зону прохлады вокруг него: в Бразилии‑то жарко, так что здесь будет приятно посидеть в тени у воды.

Саймон Грейвс почесал затылок:

— Это же гигантский объём земляных работ! И магия воды — одна из самых сложных. Потребуется команда гидромантов, зачарованные инструменты, отвод подземных источников… И система охлаждения — без неё вода быстро нагреется до температуры супа.

— И бюджет, — хмуро добавил Альфред Торнтон. — Зачарованная вода и охлаждающие чары стоят дорого.

— Дальше, — продолжил Мариус, — стадион для квиддича. Поле должно быть идеально ровным, с зачарованной разметкой, трибунами на тысячу зрителей. Но главное — безопасность. Нужно установить многоуровневую защиту от случайных бладжеров: магические барьеры вокруг поля, которые будут перенаправлять снаряды в безопасные зоны.

— Плюс защита зрителей, — подхватила Кассиопея. — Щиты от случайных заклинаний, антиаппарационные чары в зоне трибун, защитные купола над каждой секцией. И всё это должно выдерживать даже самые мощные атаки — так, чтобы даже Мерлин не смог её повредить.

— Не забудем и о защите игроков, — добавил Теодор. — Нужно зачаровать поле: сделать его устойчивым к проклятиям, наложенным с трибун. А ещё — установить детекторы тёмной магии по периметру поля. Если кто‑то попытается навредить игрокам издалека, система сразу подаст сигнал.

— И всё это должно находиться в магическом равновесии с замком, — предупредила Эвелина. — Одно неправильное заклинание — и трибуны могут взлететь вместо игроков, а защитные барьеры начнут конфликтовать с чарами озера.

— О теплицах я вообще молчу, — вздохнула Эвелина. — Нам нужно минимум пять: для ядовитых растений, для лечебных трав, для экзотических цветов, для грибов и отдельная — для мандрагор. Каждая требует особого микроклимата: где‑то нужна высокая влажность, где‑то — защита от ультрафиолета. Плюс автоматические поливочные системы, зачарованные окна с регулируемым затемнением и охрана от вредителей — местных и магических.

— И от любопытных, — добавил Теодор. — Мандрагоры, если их потревожить, могут оглушить на сутки.

— А ещё, — вмешался Саймон, — канализация, вентиляция, отопление. Мы думали, что с туалетами закончили, но теперь нужно протянуть трубы ко всем новым объектам: к стадиону, к теплицам, к озеру… И обеспечить магическую подпитку. Каждое новое заклинание перераспределяет магическую энергию, ослабляя старые чары. Если не рассчитать, витражи начнут тускнеть, лестницы — путать направления, а портреты — засыпать на ходу.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Все осознавали масштаб задачи.

— Получается, мы на середине пути, — тихо сказала Кассиопея.

— Даже не на середине, — поправил Мариус. — Мы прошли первый этап — оживили замок. Теперь нужно оживить землю вокруг него. И сделать так, чтобы всё это работало как единый организм.

— Тогда давайте распределим задачи, — решительно сказала Кассиопея. — Саймон, ты берёшься за озеро и инженерные коммуникации. Составь смету и список специалистов — я договорюсь с гидромантами.

— Сделаю, — кивнул Саймон.

— Эвелина, на тебе теплицы. Подбери сорта растений, рассчитай микроклимат, найди садовников.

— Уже начала составлять список, — улыбнулась Эвелина.

— Теодор, стадион для квиддича — твой проект. Проработай план с учётом магической безопасности и местного климата. Особое внимание удели защите игроков и зрителей — она должна быть абсолютной. Найди команду строителей и инженеров.

— Будет сделано, — отозвался Теодор без лишнего энтузиазма. Он понимал, насколько сложной будет задача.

— Альфред, ты отвечаешь за энергетическое равновесие. Рассчитай нагрузку на магический контур замка и предложи способы усиления.

— Придётся проводить очень сложные ритуалы, — задумчиво произнёс Альфред. — Для них нужны редкие ингредиенты… Плюс специфические магические материалы — зачарованные артефакты, проводящие сплавы, стабилизаторы чар. Без всего этого система начнёт давать сбои.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошла Тинки с подносом. Она молча расставила чашки с чаем и тихо вышла, не привлекая к себе внимания.

Мариус сделал глоток, посмотрел на коллег и сказал:

— Мы знали, что будет трудно. Но теперь видим, насколько. Каждый новый объект добавляет десятки проблем. И каждая проблема требует не просто решения, а идеального баланса с тем, что уже есть.

— Да, — согласилась Кассиопея, — и чем дальше, тем сложнее. Но если не сделаем всё правильно, замок просто развалится на части — буквально и в переносном смысле.

— Значит, будем работать, — подытожил Альфред. — И проверять каждое решение трижды.

— Именно, — кивнул Мариус. — Начинаем новый этап. И никаких иллюзий — он будет тяжелее предыдущего.

Все молча кивнули, понимая, что впереди месяцы напряжённого труда.

Работы закипели по всем направлениям.

На участке под озеро рабочие вгрызались в землю зачарованными кирками. Луис замер, прислушиваясь к глухому гулу, идущему из‑под ног.

— Глубина пять метров, — он вытер пот со лба и ткнул пальцем в карту. — Здесь что‑то есть. Что‑то, что отталкивает магию.

Саймон присел на корточки, провёл рукой над поверхностью породы.

— Ещё одна кирка рассыпалась, — бросил он. — Обычные инструменты не держатся и пяти минут.

Луис мрачно кивнул и достал из сумки новый инструмент.

На стадионе Теодор замер, наблюдая за молодым магом, который наносил руны на основание трибун.

— Вектор неверный, — резко сказал он. — Смотри: линия дрожит. Если активируешь сейчас — будет взрыв.

Маг нахмурился, убрал часть символов и начал наносить заново. Теодор молча следил за каждым движением.

В теплицах Эвелина замерла у панели управления микроклиматом. Стрелки на приборах скакнули, и из вентиляционных решёток вырвался густой туман.

— Стоп! — она взмахнула палочкой, создавая прозрачный барьер. Туман ударился о купол и начал рассеиваться.

Один из помощников бросился к панели, торопливо перепроверяя соединения.

— Ошибка в пропорциях, — пробормотал он. — Сейчас исправлю.

Эвелина молча наблюдала, пока он перенастраивал систему.

Альфред стоял у стены замка, активировав диагностические чары.

— Опять резонанс, — тихо сказал он вошедшей Кассиопее. — Чары озера конфликтуют с лестницами. Витражи начали тускнеть.

Она подошла ближе.

— Сколько времени нужно, чтобы исправить?

— День, если повезёт. Два, если нет.

Кассиопея кивнула и отошла к окну. Во дворе рабочие разбирали покосившуюся секцию трибун.

Вечером в кабинете Кассиопеи собрались все руководители участков. На столе лежали пергаменты с расчётами, рядом дымился чайник.

— Журнал происшествий за неделю, — Альфред положил на стол тетрадь. — Семь сбоев на озере, три — в теплицах, два — на стадионе. Плюс резонанс.

Теодор перевернул несколько страниц.

— Большинство — из‑за ошибок в расчётах. Кто‑то торопится, кто‑то отвлекается.

— Значит, будем проверять каждый этап, — Кассиопея взяла перо. — Перед запуском — двойной контроль. Перед нанесением чар — тройная проверка формул.

— Дорого, — заметил Саймон.

— Дешевле, чем переделывать, — отрезал вошедший Мариус. — Записывай новые правила. И пусть каждый исполнитель распишется под ними.

На следующий день всё изменилось.

На озере рабочие методично вбивали отметки на каждом метре глубины, сверяли их с картой, пересчитывали формулы. Один из них наносил меловые линии, другой проверял углы, третий записывал данные в журнал.

В теплицах помощники Эвелины по очереди проверяли датчики влажности, записывали показания, сверялись с таблицами. Эвелина ходила между клумбами, касалась листьев, принюхивалась к воздуху.

На стадионе Теодор лично наблюдал за установкой нового барьера. Он заставил мага повторить расчёт вслух, потом проверил сам, затем попросил второго помощника перепроверить ещё раз.

Луис, выбивая очередной кусок породы, бросил через плечо:

— Раньше мы просто махали кирками. Теперь считаем, меряем, записываем.

— И что? — спросил напарник.

— Быстрее не стало, — ответил Луис.

Мариус и Кассиопея стояли на балконе, наблюдая за работой. Внизу рабочие аккуратно укладывали камни фундамента, маги наносили защитные руны, помощники сверялись с записями. Никто не торопился, никто не кричал — всё шло своим чередом, шаг за шагом, заклинание за заклинанием.

Кассиопея вздохнула и устало улыбнулась. Мариус слегка коснулся её плеча, ободряюще кивнув.

* * *

Работа шла медленно, но уверенно: часть объектов уже приобрела законченный вид. Витражи в главном холле переливались всеми оттенками синего и золотого, библиотека наполнилась книгами, а портреты на стенах вели неторопливые беседы, изредка переругиваясь из‑за исторических неточностей.

На стадионе Теодор проверял защитные барьеры. Маг, отвечавший за настройку, стоял рядом, нервно сжимая палочку.

— Линия нестабильна, — Теодор ткнул пальцем в линию чар. — Почему?

— Может, из‑за ветра? — предположил маг.

— Ветер не влияет на стационарные барьеры, — отрезал Теодор. — Проверь заземление. И не забудь про стабилизирующий контур — ты его в прошлый раз пропустил.

Маг вздохнул и полез под трибуну, бормоча что‑то про «слишком много правил».

В теплицах Эвелина осматривала молодые побеги лунной розы. Один из помощников торопливо подливал питательный раствор в горшки.

— Не так много! — резко остановила его Эвелина. — Ты её утопишь. Она же не болотная кувшинка.

— Но в инструкции сказано «обильно», — возразил помощник.

— В инструкции сказано «умеренно, но регулярно». Перечитай пункт три, раздел «Редкие цветы». И пока не разберёшься — к лунным розам не подходи.

Помощник покраснел, но промолчал и отошёл к стеллажу с семенами.

Луис и Саймон стояли у кромки котлована, наблюдая, как зачарованный зонд медленно опускается на глубину.

— Прибор фиксирует аномалию, — Луис сверился с показаниями прибора. — На глубине шести метров что‑то есть. Не просто камень.

Саймон нахмурился:

— Древний артефакт?

— Возможно. Или остаток старых чар. В любом случае, пока не разберёмся, полную мощность контура включать нельзя.

— Значит, ещё задержки, — вздохнул Саймон. — Но лучше так, чем потом разбираться с прорывом.

В замке Кассиопея остановилась у витража, любуясь игрой света. Мариус подошёл неслышно.

— Библиотека готова, — сказал он. — Но в северном крыле опять проблемы с освещением. Чары дают сбои.

— Альфред уже разбирается, — Кассиопея коснулась стекла. — Он говорит, что это из‑за нового контура у озера. Энергия перераспределяется неравномерно.

— Значит, придётся перенастраивать, — Мариус нахмурился. — Опять.

— Зато витражи красивые, — тихо сказала Кассиопея.

Мариус улыбнулся:

— Да. Красивые.

Вечером в кабинете Кассиопеи снова собрались все руководители. На столе лежали отчёты, рядом дымился чайник.

— Озеро готово на 65 %, — начал Саймон. — Но подводные чары требуют доработки. Луис считает, что там может быть древний артефакт.

— Пусть проверяет, — кивнула Кассиопея. — Лучше потратить время сейчас, чем потом разбираться с непредвиденными последствиями.

— Теплицы в рабочем состоянии, — доложила Эвелина. — Но помощник, который ошибся с раствором, просит перевода. Говорит, что «не справляется с требованиями».

— Найди ему место в подсобке, — предложил Мариус. — Там тоже работа есть.

— Стадион почти готов, — сказал Теодор. — Барьеры стабильны, трибуны укреплены. Но маг, который настраивал чары, сегодня подал заявление об уходе. Слишком много проверок, говорит.

— Найдём другого, — спокойно сказала Кассиопея. — Качество важнее количества.

Альфред поднял голову от записей:

— Контур замка стабилизируется. Но если добавим ещё несколько крупных объектов, придётся усиливать центральный узел.

— Сделаем, — кивнул Мариус. — Поэтапно. И не спеша.

На следующий день работы продолжились.

Луис с помощниками опускал зачарованный зонд в озеро, отслеживая аномалии. Эвелина лично проверяла каждый горшок с лунной розой, прежде чем доверить уход за ней новому помощнику. Теодор заставил нового мага повторить настройку барьера три раза, прежде чем одобрил результат.

Мариус и Кассиопея стояли на балконе, наблюдая за суетой во дворе.

— Кажется, становится лучше, — тихо сказала Кассиопея.

— Да, — согласился Мариус. — Медленно, но верно.

Мариус сидел в кабинете директора, устало откинувшись на спинку кресла. Пальцы машинально выстукивали неровный ритм по краю стола, а взгляд блуждал по стенам, где зачарованные часы показывали уже поздний вечер. Пламя в камине подрагивало, отбрасывая дрожащие тени на груду документов, разложенных перед ним.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Кассиопея. Она остановилась на пороге, на мгновение замерла, словно собираясь с мыслями, потом тихо прикрыла за собой дверь и медленно направилась к брату. Её шаги почти не были слышны на толстом ковре с древними рунами.

— Не слишком ли мы строги, предъявляя такие требования при найме? — тихо спросила она, опускаясь в кресло напротив.

Мариус поднял голову. Брови его сошлись на переносице, взгляд стал вопросительным. Он слегка наклонил голову, будто не расслышал.

— О чём ты? Я бы сделал ещё жёстче, — ответил он, непонимающе глядя на сестру. Его пальцы на мгновение замерли, потом снова застучали по столу.

Кассиопея чуть подалась вперёд, локти упёрла в колени, сцепила пальцы в замок. В глазах читалась тревога, а уголки губ слегка опустились.

— Тогда мы вообще не сможем никого нанять, — быстро заговорила она, голос звучал чуть взволнованнее обычного. — Может, уберём пару пунктов? — предложила она, внимательно следя за реакцией брата.

Мариус резко выпрямился, стул скрипнул под ним.

— Нет, даже речи об этом не будет, — отрезал он. Но, увидев, как сестра чуть вздрогнула от его тона, смягчился. Его плечи опустились, а голос стал тише: — Послушай… Для чего мы ремонтируем и строим этот замок? — он задал вопрос и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты пойми, я знаю, что для тебя это способ продолжать жить. Не говори ничего и послушай.

Он сделал паузу, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, и заговорил снова, медленно, взвешивая каждое слово:

— Когда ты предложила его купить, знаешь, почему я согласился? Не из‑за того, чтобы построить школу или угодить тебе. Я подумал о тех событиях, которые, как мы знаем, произойдут в будущем. Ты же знаешь, мы не можем ничего с ними сделать из‑за нашего запрета. Если бы не он, я бы давно уничтожил всех тех, кто причастен к ним. Но мы не можем. Ты, наверное, заметила, что даже думать о таком становится тяжело.

Кассиопея молча кивнула, её пальцы сильнее сжали друг друга, костяшки побелели. Она смотрела прямо на брата, в глазах читалось понимание и глубокая печаль.

— Так вот, — продолжил Мариус, голос его чуть дрогнул, — я пытался сделать это во время войны. Решил рискнуть. Сначала запрет ударил — и сознание покинуло, как всегда. Но… продолжил попытки и пересилил себя, стараясь сохранить сознание. Почти дошёл до него. Понимаешь? Но главное здесь — «почти». Я видел главное зло перед собой, и оставалось только произнести заклинание — и его не стало. И всё. Очнулся на улице, не понимая, зачем сюда пришёл. Пропали все мысли о том, что должен был сделать. Потом, конечно, вспомнил, но момент был упущен. И стало понятно, что так работает запрет: он просто не стал убивать — имелось в виду запрет — а подавил на время. Стало понятно, что ничего сделать нельзя и даже думать в эту сторону.

Он замолчал, опустил голову, провёл рукой по волосам. Пламя в камине вспыхнуло ярче, озарив его лицо — в этот момент он выглядел измождённым, но непреклонным.

— Теперь тебе понятно, почему такие требования? — спросил он, поднимая взгляд на сестру.

Кассиопея замотала головой, показывая, что ей не совсем понятно, но в глазах уже мелькнуло что‑то — не просто тревога…

— Да всё просто, — Мариус обвёл вокруг себя рукой, жест получился широким, почти отчаянным. Он на мгновение замер, ладонь повисла в воздухе, потом медленно опустилась на подлокотник кресла. — Я имею в виду замок — наше убежище, о котором будем знать только мы, когда достроим.

Он сделал паузу, взгляд устремился куда‑то вдаль, за стену, будто он уже видел то, что ещё только предстояло создать. Кассиопея не шевелилась, боясь спугнуть момент откровения.

— Это не просто камни и чары, — продолжил Мариус, голос его стал тише, но твёрже. — Это… защита. Последняя линия обороны. Мы не можем изменить то, что грядет. Не можем уничтожить тех, кто стоит за этим. Запрет не даёт даже думать в ту сторону — ты сама видела, как это работает. Но если нельзя победить… можно защититься.

Он резко повернулся к сестре, глаза блеснули в свете камина.

— Теперь ясно? Мы не пытаемся переписать судьбу. Мы строим стену. Толстую, высокую, зачарованную так, чтобы никто не смог её пробить. Чтобы здесь, внутри, мы могли быть в безопасности. Чтобы у нас был угол, где можно дышать, не оглядываясь через плечо. Где можно жить, а не выживать.

Кассиопея слегка откинулась на спинку кресла, пальцы разжались, расслабились. Она медленно кивнула, впервые за долгое время в её взгляде появилось новое — не просто понимание, а проблеск осознания.

— Защиту… — тихо повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Не… всё это — не то. Не противостояние. Не разрушение. А… защита… Просто защита.

— Именно, — Мариус слегка наклонился вперёд, локти упёр в колени. — Мы не можем изменить будущее. Но можем выбрать, где встретить его. И я хочу встретить его здесь — в месте, которое построили своими руками. В месте, которое будем контролировать полностью. Где наши правила, наши чары, наши границы.

Он на мгновение прикрыл глаза. Когда открыл их снова, в них читалась решимость — холодная, спокойная.

— Каждый камень, каждая руна, каждый барьер — это не просто работа. Это кирпичик нашей безопасности. Мы не меняем мир. Мы создаём в нём уголок, где он не сможет до нас дотянуться.

Кассиопея медленно поднялась, обошла стол и остановилась рядом с братом. Она положила руку ему на плечо. Мариус поднял голову, встретил её взгляд.

— Теперь я понимаю, — сказала она тихо, но твёрдо. — Это только начало. Настоящее ещё впереди.

Мариус усмехнулся. Накрыл её руку своей. Слегка сжал.

— Да, — кивнул Мариус. — Мы будем строить, пока не ощутим: всё встало на свои места, как должно. Пока не сможем произнести: «Этот замок — зеркало наших намерений. И лишь те, чьи отражения в нём желанны, смогут войти».

В камине тихо потрескивали дрова. За окном шумел ветер, но здесь, в кабинете, на мгновение стало спокойно. Кассиопея опустилась на подлокотник кресла рядом с братом, и они оба посмотрели на пламя — каждый думая о своём.

Мариус медленно поднял голову. В глазах вспыхнул холодный огонь — не гнев, а упрямая решимость. Он сжал кулаки, и в тот же миг воздух вокруг него задрожал, наполняясь магической энергией.

— И мы ещё посмотрим, кто кого, — произнёс он глухо, почти шёпотом, но в голосе звучала сталь.

Замок содрогнулся. Пол под ногами дрогнул, зачарованные часы на стене сбились с ритма, а пламя в камине взметнулось вверх, выбросив сноп искр. По стенам пробежали голубые всполохи — защитные чары отреагировали на всплеск силы, замигали, пытаясь стабилизироваться.

Кассиопея резко повернулась к брату. Её глаза расширились от неожиданности, и губы дрогнули — не от испуга, а чуть насмешливо. Она хлопнула ладонью по спинке кресла и воскликнула:

— Хватит, прекрати! — в её голосе смешались упрёк и веселье. — Ты разрушишь все контуры, что настраивали рабочие, и тогда мы точно не сможем больше никого нанять.

Мариус моргнул, будто выходя из транса. Напряжение в его плечах ослабло, кулаки разжались. Он глубоко вдохнул, выдохнул — и магия, только что бушевавшая вокруг, медленно улеглась. Вспышки на стенах погасли, пламя в камине вернулось к спокойному танцу, а часы вновь затикали в привычном ритме.

Он посмотрел на сестру, и на его лице появилась кривая усмешка — сначала растерянная, потом всё более искренняя.

— Извини, — хрипловато произнёс он. — Перехватил чуть больше, чем нужно.

Кассиопея рассмеялась — коротко, звонко, и этот звук неожиданно легко заполнил комнату. Она наклонилась ближе, ткнула его пальцем в плечо:

— Стены случайно не треснули? Надо проверить.

— Ну, — Мариус пожал плечами, — зато теперь точно ясно: защитные чары замка реагируют мгновенно.

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь, и села обратно на подлокотник.

— Давай без эпических эффектов, пока не закончим. Нам ещё слишком много нужно сделать.

Мариус кивнул, провёл ладонью по лицу и наконец расслабился по‑настоящему. Он откинулся на спинку кресла, посмотрел на огонь и тихо добавил:

— Да. Нам ещё многое предстоит.

Они снова замолчали, но теперь тишина была лёгкой, почти беззаботной. Где‑то вдалеке, за стенами кабинета, слышались голоса рабочих, стук инструментов, приглушённые заклинания — жизнь стройки шла своим чередом.

Мариус резко встал, кресло скрипнул по полу.

— Пойдём проверим защитные контуры, — бросил он, направляясь к двери. — Хочу увидеть, как они отреагировали на всплеск.

Кассиопея молча поднялась, поправила юбку и последовала за братом.

Во дворе кипела работа: маги наносили руны на фундамент нового крыла, рабочие подносили камни, в воздухе витал запах зачарованной извести и нагретого металла. Мариус и Кассиопея, не отвлекаясь на суету, направились к своим участкам.

Мариус подошёл к периметровым барьерам и достал волшебную палочку. Лёгким взмахом активировал диагностический артефакт на каменной колонне — тот слабо засветился, проецируя в воздухе голограмму с показателями. Он внимательно изучил данные, нахмурился.

«Реакция замедленная, — мысленно отметил он. — На всплеск магии откликнулись с задержкой. Это недопустимо».

Он сделал пометку в блокноте, подчёркивая слово «задержка» красным.

Кассиопея тем временем осматривала центральный узел у основания главной башни. Достала свою волшебную палочку, направила её на артефакт, вмонтированный в стену. Тот отозвался мерцанием, выведя в воздухе схему энергопотоков. Она прикрыла глаза, анализируя распределение энергии, и её губы сжались в тонкую линию.

«Дисбаланс, — пронеслось у неё в голове. — Северная сторона перегружена, восточная — проседает. Энергия течёт рывками, как больной пульс».

Достала блокнот с расчётами, начала вносить правки, бормоча формулы себе под нос и время от времени сверяясь с показаниями артефакта.

Через полчаса они встретились у лестницы, ведущей к главному входу. Мариус нервно постукивал пальцами по перилам.

— Созовём совещание через час, — решительно сказал он. — Нужно понять, где ещё слабые места и как их устранить.

Кассиопея кивнула:

— Пригласи Теодоро, Эвелину, Альфреда и Саймона. И пусть Луис придёт — он лучше всех знает состояние внешних линий.

В назначенное время в кабинете собрались руководители участков. На столе лежали карты, схемы защитных контуров и журналы учёта работ. Мариус мерил шагами комнату, пока все рассаживались.

— Начнём с проблем, — он резко провёл волшебной палочкой над картой, подсвечивая ключевые зоны. — Что у нас сейчас в приоритете? И давайте без общих фраз — только факты и цифры.

— Внешние барьеры реагируют с задержкой, — доложил Луис, разворачивая свою схему. — Особенно на восточной стороне. Там грунт нестабильный, влияет на зачарование. Видите? — он ткнул палочкой в красную отметку. — Вот здесь вчера был провал на две минуты.

— Центральный узел перегружен, — добавила Кассиопея. — Распределение энергии неравномерное. Если не исправить, при нагрузке система даст сбой. Смотрите: вот здесь — пик, а здесь — провал. — Она активировала артефакт на столе, и тот вывел трёхмерную модель энергосети.

— В теплицах проблемы с микроклиматом, — вмешалась Эвелина, нервно теребя край мантии. — Вчера опять выброс токсичного тумана. Пришлось экстренно ставить барьер. Растения гибнут, а мы теряем время.

— На стадионе руны на трибунах начали тускнеть, — добавил Теодор, постукивая пальцами по своей записной книжке. — Похоже, общий дефицит энергии. Я проверил — они теряют силу на глазах.

Мариус замер у стола, сжал волшебную палочку в руке, потом резко выдохнул.

— Сколько рабочих у нас сейчас? — спросил он у Саймона.

— В штате: двадцать строителей для физической работы, пять гидромантов для контроля влаги и орошения, трое специалистов по рунной магии для настройки защитных линий, и четверо универсальных магов на общие задачи, — ответил тот, сверившись с записями. — Но трое рабочих подали заявление об уходе — говорят, слишком много проверок. И это ещё не всё…

Он вздохнул и пригладил усы.

— Вчера при рытье котлована под озеро у Слизерина проломило стену в подвале. Грунтовая вода хлынула внутрь — затопило помещение, повредило зачарованные коммуникации и часть уже нанесённых рун. Гидроманты кое‑как остановили поток, но теперь нужно откачивать воду, укреплять фундамент, восстанавливать чары… В общем, работы прибавилось втрое, а рабочих, наоборот, становится меньше.

Мариус нахмурился.

Кассиопея побледнела.

— Если фундамент ослабнет, рухнет часть крыла, — прошептала она.

— Именно, — кивнул Мариус. — Приоритет номер один — устранить последствия прорыва. Саймон, выдели половину строителей на откачку воды и укрепление фундамента. Гидромантам — контролировать уровень влажности. Рунным мастерам — немедленно восстановить защитные символы на повреждённом участке. И найди дополнительных рабочих.

— Может, перераспределить часть магов с других участков? — предложил Альфред. — Например, снять двоих с теплиц на время?

— Нет, — отрезал Мариус. — Теплицы и так на грани. Лучше сократим проверки второстепенных зон. Приоритет — подвал Слизерина и стабилизация энергосистемы.

— Сделаю, — кивнул Саймон. — Сейчас же составлю график и отправлю людей.

— Совещание через три дня, — подвёл итог Мариус. — Каждый докладывает о прогрессе по своему участку. Вопросы?

Вопросов не было. Руководители участков начали расходиться.

Кассиопея задержалась у стола, разглядывая схему защитных контуров. Её палочка скользила над картой, подсвечивая проблемные зоны.

— Нам нужно больше данных, — сказала она. — Запустим круглосуточный мониторинг энергосистемы. Пусть помощники снимают показания каждый час. И добавим датчики на проблемных участках.

— Сделай, — кивнул Мариус. — И проследи, чтобы все отчёты поступали в единый журнал. Никакой самодеятельности — только чёткое следование инструкциям.

Она кивнула и направилась к двери. Мариус остался один в кабинете, глядя на разложенные схемы. Впереди было много работы — и никаких отвлечённых размышлений. Только факты, цифры и конкретные шаги по устранению проблем.

На следующий день Мариус собрал в кабинете не всех руководителей, а только тех, кто отвечал за защитные системы: Луис, Альфред и Теодор. Кассиопея уже ждала их у стола, разложив на столешнице пергаменты с набросками рун.

— Садитесь, — коротко бросил Мариус, закрывая дверь и накладывая заглушающее заклинание. — Сегодня речь пойдёт о радикальном усилении защиты замка. У нас есть наработки — схемы рун древней пирамиды, которые мы с Кассиопеей изучали несколько лет.

Кассиопея повернулась к стене, на которой появилась школьная доска. На ней стали проступать схематично изображённые фрагменты рунных цепочек, соединённые стрелками и пометками на краях доски.

— Это не полная система, — предупредила она. — Мы смогли расшифровать лишь часть. Остальное — обрывки из записей исследователей, которые пытались снять защиту пирамиды многие десятилетия. Но даже то, что есть, даёт нам ключ к принципиально иному уровню безопасности.

Луис подошёл к схеме, прищурившись.

— Вижу тройное дублирование контуров… И вот здесь, похоже, самовосстанавливающаяся структура?

— Да, — кивнул Мариус. — Если один сегмент повреждён, соседние берут его функцию на себя. Плюс обратная реакция на атаку: система не просто отражает удар, а перенаправляет его источник.

Теодор провёл пальцем вдоль линии рун.

— Но это же требует колоссального энергопотока. Где мы возьмём столько?

— В том и задача, — ответила Кассиопея. — Нам не нужно копировать всё. Нужно адаптировать ключевые принципы к нашей системе. Например, внедрить самовосстановление на критических участках — периметр и центральный узел.

Альфред задумчиво постучал пальцами по столу.

— А если разбить систему на модули? — предложил он. — Сначала внедряем дублирование на внешних барьерах. Потом — самовосстановление центрального узла. И только после тестов — обратную реакцию, если подтвердится стабильность.

— Постепенная интеграция, — одобрительно кивнул Мариус. — Так меньше риска перегрузки. Луис, ты возьмёшь на себя внешние барьеры. Нужно рассчитать, сколько дополнительных рунных линий потребуется для дублирования.

— Сделаю, — коротко ответил Луис. — Но предупреждаю: придётся перераспределить рабочих. Сейчас они заняты укреплением фундамента.

— Разрешаю перебросить двоих с второстепенных участков, — решил Мариус. — Приоритет — защита.

— Теодор, — повернулась Кассиопея к магу стадиона, — твоя задача — диагностика энергосистемы. Нам нужно понять, какой запас прочности у текущих контуров. Составь график замеров на три дня: утром, в полдень и вечером.

— Будет сделано, — кивнул Теодор. — Но если начнём внедрять дублирование, нагрузка вырастет минимум на 40%. Надо заранее просчитать точки отказа.

— Именно, — подтвердил Мариус. — Альфред, ты займёшься расчётом энергопотребления для самовосстанавливающихся сегментов. Используй данные Теодора. И проверь, можно ли задействовать озеро как дополнительный накопитель.

Альфред сделал пометку в блокноте.

— Потребуются новые стабилизирующие артефакты. Старые не выдержат такой нагрузки, а производство новых обойдётся очень дорого.

— Закажи, — твёрдо сказал Мариус. — Бюджет утверждаю. Но сначала — точные расчёты. Никаких приблизительных оценок.

В кабинете повисла тишина. Все трое руководителей участков молча делали записи, осмысливая масштаб задачи.

— Ещё один момент, — добавила Кассиопея, убирая изображение с рунами пирамиды. — Доступ к этим схемам — только у нас пятерых. Никаких копий, никаких обсуждений с рабочими. Если кто‑то решит проверить на своей шкуре, как работает новая система… пусть потом не жалуется.

Мариус усмехнулся:

— Верно. Любопытство — это хорошо, но не тогда, когда оно касается экспериментальных чар. Безопасность прежде всего.

— Совещание через пять дней, — подвёл итог Мариус. — Каждый докладывает о прогрессе по своему участку. Вопросы?

Вопросов не было.

Луис поднялся первым, сложил свои записи и направился к двери. Теодор последовал за ним, на ходу перелистывая страницы журнала наблюдений. Альфред задержался на секунду, ещё раз взглянул на схему рун, потом кивнул Мариусу и вышел следом.

Кассиопея подошла к столу, аккуратно собрала пергаменты и перевязала их лентой.

— Начнём с диагностики энергосистемы, — сказала она, обращаясь к брату. — Без точных данных все расчёты бесполезны.

— Согласен, — Мариус поднялся, подошёл к окну и на мгновение замер, глядя во двор. — Пусть работают. Мы пока займёмся расчётами.

Он обернулся к сестре:

— Разделим задачи: ты бери на себя центральный узел и озеро как потенциальный накопитель. Я проверю расчёты по внешним барьерам и свяжусь с поставщиком артефактов.

Кассиопея кивнула:

— Договорились.

Они обменялись короткими взглядами — без лишних слов, только понимание и чёткое осознание объёма предстоящей работы.

Мариус снял заглушающее заклинание, и в кабинет тут же проникли звуки стройки: стук молотков, голоса рабочих, приглушённые заклинания магов.

— Пойдём, — сказал он. — У нас много дел.

И они вышли из кабинета, тщательно убедившись, что все схемы и записи надёжно спрятаны в зачарованный сейф.

* * *

Спустя какое‑то время замок предстал перед Мариусом и Кассиопеей во всей красе. Они стояли на смотровой площадке башни, вдыхая влажный, пряный воздух тропиков.

Вокруг раскинулись густые джунгли — изумрудные заросли пальм, лианы, свисающие с ветвей и яркие вспышки цветов: алые, оранжевые, фиолетовые пятна пробивались сквозь густую листву. В кронах перекликались птицы, жужжали насекомые, где‑то вдалеке раздавался крик крупной птицы.

Замок, выстроенный на невысоком холме, органично вписывался в этот пейзаж. Его каменные стены, сложенные из местного серо‑зелёного камня, местами уже оплели вьющиеся растения. Башенки и зубцы напоминали гребень древнего ящера, задремавшего среди джунглей.

— Знаешь, — Мариус прищурился, разглядывая замок, — чем‑то напоминает Хогвартс. Но наш мне нравится больше. Гляди: оставили всё как есть, не стали переделывать, и оно лучше смотрится на фоне этой природы.

Кассиопея улыбнулась:

— Да, рабочие молодцы. Взяли и сделали по‑своему, не как на плане. И вышло… правильно.

Они начали неспешный обход. Спустились по винтовой лестнице и вышли во внутренний двор. В центре журчал небольшой фонтан в форме морской раковины, вокруг него расположились скамейки, увитые плющом. У стены цвели лианы с крупными белыми цветами, наполняя воздух тонким сладковатым ароматом.

— Помнишь, как тут всё было завалено досками и стояло какое‑то бесформенное нечто с кучей рун? — Кассиопея махнула рукой в сторону, где раньше громоздились штабеля материалов.

Мариус усмехнулся:

— Ещё бы. А теперь — фонтан, цветы, тенистые уголки… Даже не верится, что мы это построили.

Они прошли вдоль стены, любуясь игрой света и тени на камнях. В некоторых местах сквозь щели пробивались молодые побеги папоротника.

Кассиопея остановилась, задумчиво глядя вдаль.

— Кстати, насчёт озера, — вдруг заговорил Мариус, тоже переводя взгляд к поблёскивающей среди деревьев водной глади. — Будем заселять его какими‑нибудь магическими тварями или оставим так? Просто разведём обычных рыб, без «не пойми кем».

Кассиопея слегка улыбнулась, покачала головой:

— Давай оставим как есть, — решила она. — Обычные рыбы, может, пару видов местных водорослей. Зачем усложнять? Пусть будет просто озеро. Спокойное, нормальное.

Мариус посмотрел на неё, затем снова на озеро и кивнул:

— Согласен. И так вокруг всего хватает магии. Иногда просто вода — это именно то, что нужно.

Они помолчали, любуясь игрой света на поверхности воды.

Они спустились к нижним террасам. Отсюда открывался вид на долину: зелёные холмы, извилистая лента реки, сверкающая на солнце, и бескрайние джунгли до самого горизонта. Вдалеке, над кронами деревьев, плавно струилась дымка, растворяясь в вечернем воздухе.

— Красиво, — выдохнула Кассиопея. — И спокойно.

Мариус положил руку ей на плечо:

— Да. И это наш дом.

Где‑то внизу рабочие убирали последние следы стройки, переговаривались, смеялись. Один из них запел простую рабочую песню, и остальные подхватили — нестройно, но весело.

Кассиопея прислушалась:

— Вот видишь? Уже звучит как‑то по‑домашнему.

Мариус кивнул:

— Точно. Замок больше не объект напряжённой работы. Он стал местом, где можно жить.

Они стояли и смотрели, как солнце начинает клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в оранжевые и розовые тона. Птицы затихали, уступая место вечерним насекомым, чей стрекот наполнял воздух мерным, успокаивающим ритмом.

— Пойдём вниз? — предложила Кассиопея. — Поможем им закончить с уборкой. Да и ужин уже скоро.

— Пойдём, — согласился Мариус. — Сегодня можно и просто посидеть у фонтана. Без планов, расчётов и артефактов.

Они направились к лестнице, а за их спинами замок, окружённый джунглями, казался частью этого мира — не чужеродным сооружением, а естественным продолжением пейзажа.

На следующий день во внутреннем дворе замка собрались рабочие — те, кто прошёл весь путь от закладки фундамента: каменщики, маги‑инженеры, садовники, мастера рунных линий. Мариус и Кассиопея вышли к ним под раскидистое дерево, отбрасывающее густую тень.

Мариус окинул взглядом собравшихся — знакомые лица, за каждым из которых месяцы напряжённой работы.

— Работы завершены, — произнёс он негромко, но отчётливо. — Замок стоит. И стоит крепко. Это ваша заслуга. Мы благодарны каждому.

По толпе пробежал одобрительный гул. Кто‑то кивнул, кто‑то сдержанно улыбнулся.

Элизабет, старшая по ландшафтному дизайну, шагнула вперёд — спокойная, с прямой спиной, в испачканном землёй фартуке:

— Контакты наши есть, — сказала она ровным голосом. — Если будете строить ещё где‑то — дайте знать. Работать с вами было… интересно.

— Взаимно, — кивнула Кассиопея. — С такой командой можно браться за что угодно.

Алан, главный каменщик, высокий, с обветренным лицом, поднял руку:

— Только сначала надо забрать инструменты из подсобки — кажется, там остался мой любимый мастерок. Забыл вчера.

Кто‑то из магов‑инженеров усмехнулся:

— И мой измерительный амулет, похоже, застрял где‑то у фонтана.

Все переглянулись и негромко рассмеялись.

— Забирайте, конечно, — улыбнулась Кассиопея. — И проверьте, пожалуйста, не забыли ли вы где‑то ещё инструменты или вещи.

Мариус задумчиво посмотрел вдаль, на джунгли за стенами замка, и с лёгкой усмешкой добавил:

— А если вдруг решим взяться за новый проект… что ж. Сначала составлю план ограбления Гринготтса. Если получится осуществить — позову.

Во дворе повисла короткая пауза. Затем кто‑то фыркнул. Потом ещё один рассмеялся. И вскоре сдержанный, понимающий смех прокатился по кругу.

— Значит, ждём плана, — кивнул Алан. — И новостей.

— Да, — подхватила Элизабет. — Но пока — пора домой.

Рабочие начали расходиться. Кто‑то направился к подсобке за инструментами, кто‑то задержался поговорить с коллегами, а кто‑то просто остановился, разглядывая замок.

Они стояли и смотрели — каждый по‑своему, но с одним и тем же чувством: это их творение. Кто‑то провёл ладонью по шероховатой кладке стены, кто‑то засмотрелся на игру теней от лиан, оплетающих арки. Один из магов медленно обошёл фонтан, словно запоминая каждый изгиб каменной раковины.

Кассиопея наблюдала за ними, не мешая. Ей нравилось видеть, как люди просто любуются результатом своего труда — без слов, без лишних эмоций, просто впитывая момент.

Мариус встал рядом с сестрой. Они тоже замолчали, глядя на замок, который теперь казался не просто постройкой, а продолжением окружающего мира: каменные стены сливались с зеленью джунглей, тени падали ровно так, будто так было всегда.

Солнце клонилось к закату, золотя верхушки башен и подсвечивая мозаику из мха и лиан на старых камнях. Воздух наполнился ароматами вечерних цветов и свежестью приближающегося дождя. Где‑то в кронах деревьев запели первые ночные птицы.

— Пойдём, — тихо сказал Мариус, кивая в сторону накрытого стола. — Ужин ждёт.

Кассиопея взяла его под руку:

— Да. И, знаешь… надеюсь, план с Гринготтсом останется шуткой. А то меня точно арестуют за соучастие.

Они направились к гостям, а за их спинами рабочие всё ещё стояли — кто‑то уже собирался уходить, кто‑то продолжал смотреть на замок, словно хотел запомнить его таким: завершённым, спокойным, своим.

Солнце клонилось к закату, золотя верхушки башен и подсвечивая мозаику из мха и лиан на старых камнях. Воздух наполнился ароматами вечерних цветов и свежестью приближающегося дождя. Где‑то в кронах деревьев запели первые ночные птицы.

Мариус и Кассиопея направились к накрытому во дворе столу, но у входа в замок их встретила Тинки. Она стояла, выпрямившись во весь свой небольшой рост, одетая в парадную ливрею цветов Древнейшего и Благороднейшего дома — строгий чёрный с серебряной вышивкой. На плече у неё, как всегда, покоился неизменный половник.

Кассиопея замерла на мгновение, разглядывая наряд Тинки, затем тихо спросила:

— Где она берёт свои наряды? Я думала, домашним эльфам нельзя переодеваться.

Мариус усмехнулся:

— Откуда ты это взяла? Они считают, что если хозяин даёт им одежду — это отказ от их службы или что‑то такое. Но нигде нет правила, что они сами не могут купить или сшить себе одежду.

— Но Кричер всегда в своей дырявой наволочке ходит, — опровергла его слова Кассиопея.

— Кричер — особый случай, — кивнул Мариус. — Он считает, что показывает своё уважение тем, что его одежда не менялась с того момента, когда он начал служить роду Блэк. Для него это знак того, что он чтит традиции, а не то, что о нём плохо заботятся. И он пытается навязать всем эльфам такое мировоззрение — и не только он. Все древние, как он, домашние эльфы считают так.

Он бросил взгляд на Тинки, которая с важным видом поправила ливрею и чуть ли не щёлкнула каблуками.

— Ну а Тинки… Она, конечно, не молодая, но исполнительная. Когда я заключал с ней договор, сразу предупредил, что мне не нравится непристойный вид. Вот она и старается угодить.

Тинки, словно услышав их разговор, ещё более важно выпрямилась, поправила половник на плече и, коротко поклонившись, поспешила к столу — проверить, всё ли готово к ужину.

Кассиопея рассмеялась:

— Ну что ж, по крайней мере, у нас есть кто-то с чувством стиля.

— И с половником на все случаи жизни, — добавил Мариус, глядя вслед Тинки. — Пойдём, сестра. Пора к гостям.

Они вошли во двор, где уже собрались рабочие — кто‑то разливал чай, кто‑то раскладывал фрукты, кто‑то просто стоял и любовался замком в последних лучах заката. Воздух был наполнен тихими разговорами, смехом и ароматами еды.

Мариус на мгновение остановился, окинув взглядом двор, замок, джунгли за его стенами.

— Знаешь, — тихо сказал он Кассиопее, — кажется, всё получилось именно так, как и должно было быть.

Кассиопея улыбнулась:

— Да. И даже с Тинки в парадной ливрее.

Они направились к столу, где их уже ждали — и рабочие, и друзья, и Тинки, занятая хлопотами у угощений, готовая следить, чтобы никто не остался голодным.

— Нам надо поговорить, — Альфред Торнтон подошёл к Мариусу, понизив голос так, что его едва можно было расслышать за шумом вечернего двора.

Он стоял чуть ближе, чем обычно, в тени арки, и в его глазах читалась непривычная напряжённость. Тени от резных каменных узоров падали на лицо старика, подчёркивая глубокие морщины у глаз.

— Хорошо, — Мариус кивнул, невольно понизив голос в ответ. Он бросил короткий взгляд на Кассиопею, которая смеялась в окружении рабочих у фонтана, и жестом показал ей, что ненадолго отойдёт.

Они направились в замок. Ступени под ногами слегка поскрипывали, а воздух внутри оказался свежим, с лёгкой прохладой — и отчётливо пах свежей древесиной, известкой и краской. Где‑то вдали ещё доносился слабый запах разогретого металла — видимо, последние магические контуры защиты окончательно застывали в структуре стен.

В кабинете Альфред остановился у окна, выходящего на закат. Лучи солнца пробивались сквозь витраж, бросая на его седые волосы алые и золотые блики. Он упёрся руками в набалдашник трости, сжал его так, что костяшки побелели.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросил Мариус, остановившись у стола и слегка опершись на него.

— Ты же не был простым волшебником во время войны, — начал Альфред издалека, не отрывая взгляда от закатного неба. — Это видно по повадкам. Ты отдавал приказы, как и я. И не просто так, а с уверенностью человека, который привык, что их выполняют.

Мариус замер на мгновение, затем медленно повернулся к собеседнику. Его пальцы слегка сжали край столешницы.

— К чему ты ведёшь? — он посмотрел Альфреду прямо в глаза. В голосе прозвучала нотка настороженности, но не враждебности.

Альфред наконец оторвал взгляд от окна и медленно, почти неохотно, повернулся к Мариусу.

— Мне сначала показалось, как и всем, что это прихоть двух богатеньких волшебников: ну, захотелось им построить Хогвартс, бывает. Есть деньги — неплохое занятие. Не какие‑то неподобающие выходки, а приличное занятие, — также неспешно продолжил старик. — Но потом, как стали усложняться задачи, я понял, что здесь что‑то не так. И с каким энтузиазмом всё это происходило… Ты не просто строил замок — ты создавал крепость.

Он сделал шаг вперёд, и свет из окна упал на его лицо, высветив глубокие тени под глазами.

— Ну и в конце — система защиты практически полностью переделана и усилена настолько, что можно умереть от одного вида. — Альфред пристально посмотрел на Мариуса. — Так к чему ты готовишься? Такая защита нужна только если опасность очень велика.

Мариус опустил взгляд, провёл рукой по лицу, будто стряхивая усталость. Он помолчал несколько секунд, вдыхая аромат свежей штукатурки и едва уловимый запах зачарованного камня — новый, чистый, не затёртый годами.

— Трудно сказать, — наконец вздохнул он. — Точнее, не так: я не могу сказать.

— Понимаю, — кивнул Альфред. — Какой‑нибудь обет или что‑то подобное. Но намекнуть можешь? К чему это всё?

Мариус замолчал, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Взгляд его устремился к окну, словно он пытался разглядеть что‑то за горизонтом.

— Намекнуть… — задумался он. — К будущему, что произойдёт ещё не скоро. Пожалуй, это единственный ответ.

— И всё настолько серьёзно? — старик вздохнул, и вдруг стало заметно, как он устал: плечи чуть опустились, а в глазах мелькнула тень тревоги. — И нельзя никак повлиять?

— Да, серьёзно. И нет, нельзя. Только готовиться, — Мариус сделал несколько шагов по комнате, остановился у камина и провёл рукой по резной полке, словно ища опору в знакомом предмете.

Альфред медленно отошёл от окна, подошёл к старинному креслу у стены и опустился в него, опираясь на трость. Он провёл рукой по узору набалдашника, будто ища в нём опору.

— Спасибо, что хоть так предупредил, — его голос звучал тише, мягче. Казалось, он постарел на глазах — не физически, а как будто под тяжестью новой информации. — Но всё же это лучше, чем ничего. Другие не поняли, ещё слишком молодые. Эх…

На мгновение повисла тишина. Где‑то вдалеке доносились смех и разговоры с ужина, а здесь, в кабинете, воздух казался гуще, насыщеннее — свежий, с лёгким строительным духом новизны, будто сам замок ещё дышал последними вздохами стройки, переходя в новую жизнь.

— Пойдём, — тихо сказал Мариус, поворачиваясь к Альфреду. — Не стоит заставлять гостей ждать. И Кассиопею тоже.

Альфред кивнул, выпрямился, снова взял себя в руки. С усилием, но без спешки он поднялся из кресла, оперся на трость и слегка похлопал Мариуса по плечу.

— Да, конечно, — произнёс он. — Идём.

Они вышли из кабинета, и шум праздника снова окутал их, но теперь оба знали: за красотой этого вечера скрывается что‑то большее — что‑то, к чему нужно быть готовым.

Бладжер пронёсся над головой пригнувшейся девушки. Трибуны взревели, негодуя и восторгаясь её ловкостью. Комментатор выкрикнул в магический рупор:

— Кассиопея уходит от удара! Смотрите, как изящно — просто невероятно!

Но где снитч? Девушка огляделась, прищурившись против солнца. Вот он — у самой земли, мерцает золотистым боком!

Она резко ушла вниз, ловко разминовавшись с загонщиками противника. Ветер свистел в ушах, мётла дрожала от напряжения. Кассиопея крутанулась в пике, повиснув на мётле снизу, — трибуны ахнули. В последний момент она вытянула руку и едва не схватила заветный шарик, но тот ускользнул, сверкнув в сантиметре от пальцев.

— О‑о‑о! — застонали трибуны.

— Ещё шанс! — заорал комментатор. — Она идёт на второй заход!

Кассиопея стиснула древко мётлы, сделала крутой вираж у самой земли и рванула за снитчем. Мышцы горели, дыхание сбилось, но азарт гнал вперёд. Она видела только золотистую вспышку впереди.

Резкий рывок — пальцы сомкнулись на холодном металле. Победа!

— Снитч пойман! Кассиопея приносит победу своей команде! — прогрохотал голос комментатора.

Трибуны взорвались овациями. Флаги факультетов трепетали на ветру. Болельщики в зеленых мантиях подбрасывали в воздух шляпы, кто‑то запустил фейерверк в форме буквы «К». Кассиопея подняла снитч вверх, показывая всем. Восторг переполнял её — она сделала это!

Громкие хлопки с трибун привлекли её внимание. Кассиопея обернулась и полетела к брату, стоявшему на пустых трибунах.

— Что ты здесь делаешь? — спросила, подлетев и спрыгивая с мётлы рядом с ним. Голос прозвучал чуть хрипло — будто после долгого крика.

— Тебе ещё не надоело играть сама с собой? — спросил Мариус с лёгкой улыбкой.

— Нет, мне нравится, — пожала плечами сестра, всё ещё приходя в себя.

— Почему ты в школе не играла за факультет? У тебя неплохо получается, — неожиданно задал он вопрос.

Кассиопея надулась:

— Они меня не брали в команду. Говорили, что неуклюжим здесь делать нечего. Каждый год пыталась пройти отбор, но мне даже не давали показать, что я умею, отказывая сразу при подаче заявки. — Сестра шмыгнула носом, расстроившись от воспоминаний.

— Ну, значит, они потеряли отличного ловца, — успокаивающе произнёс брат.

— Но всё же зачем ты пришёл? Что‑то случилось?

— Нет, просто мне нужно уехать на время. Побудешь здесь одна? — Мариус посмотрел на сестру.

— Хорошо. А куда ты собрался?

— На конференцию по проклятиям и способам противодействия. Проходит в портовом городе — там соберутся лучшие знатоки защитных чар, артефакторов и антипроклятийных методик со всего побережья.

— И надолго?

— Примерно на месяц, — пожал плечами Мариус. — Будут доклады о древних заклятиях, разбор кейсов по нейтрализации, мастер‑классы по созданию защитных амулетов. Хочу послушать коллег, обменяться опытом.

Кассиопея приподняла бровь:

— То есть ты едешь не спасать мир от какого‑то древнего зла, а просто… поболтать с коллегами?

Мариус рассмеялся:

— В том числе. Но там будут и очень ценные вещи: например, покажут новую методику сканирования на скрытые проклятия. И ещё обещают демонстрацию какого‑то поля — говорят, оно само подстраивается под тип угрозы.

— Звучит впечатляюще, — кивнула Кассиопея. — А раз уж ты едешь в город… Здесь же отличные производители мётл, да? У них недавно вышли новые модели — говорят, манёвреннее «Чистомета‑5». Может, купишь парочку? Хочу сравнить.

— Хм, — Мариус задумчиво постучал пальцами по рукояти мётлы. — Идея неплохая. Если найду что‑то стоящее, привезу. Может, даже испытаем вместе, когда вернусь.

— Отлично! — Кассиопея улыбнулась. — Тогда я пока потренирую новые манёвры. И… постараюсь не разнести стадион во время тренировок.

Мариус подмигнул:

— Только без излишеств, ладно? А то вернусь — а тут вместо фонтана кратер.

— Обещаю, — она рассмеялась. — Максимум — пару новых лунок для цветов.

— Верю, — он поцеловал её в щеку. — Буду писать раз в неделю. Если что‑то срочное — шли сову.

— Договорились. Только надо её сначала купить, эту сову… Ай, ладно, что‑нибудь придумаю. Удачи там с проклятиями. И смотри, чтобы они тебя не прокляли в ответ!

— Постараюсь, — усмехнулся Мариус. — До встречи, сестрёнка.

* * *

Площадь гудела, как растревоженный улей. Казалось, весь город собрался здесь, чтобы увидеть её. В глазах толпы плескался не просто восторг — там кипела гремучая смесь благоговейного ужаса, слепого обожания и почти истерической радости!

— Я ваша чёрная госпожа! — её голос, усиленный магией, прогремел над головами. Она простёрла руки к небу, словно пытаясь обнять весь этот сброд. — На колени! Поклонитесь мне!

Толпа вздрогнула и рухнула, как подкошенная. Люди падали ниц, их шёпот сливался в единый, монотонный гимн восхваления.

— Целуйте мне ноги, мерзкие людишки! — приказала она, и в её тоне звучало сладострастное удовольствие от власти. Девушка выставила вперёд изящную босую ступню, и это стало последней каплей.

Взрослые и дети, отталкивая друг друга, поползли к ней на брюхе. Их губы касались кожи, а в воздухе повисла удушливая смесь восхищения и обожания.

— Хи-хи-хи! Щекотно! — её смех был звонким, по коже девушки пробежали мурашки. — Хи-хи-хи!

Внезапно картина дрогнула. Перед Кассиопеей из воздуха соткался тёмный, зловещий силуэт. Резкий удар по лбу вышиб из неё дух и оборвал сладкую иллюзию.

— Да очнись же ты наконец! — голос Мариуса был полон тревоги.

Кассиопея вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она прижала ладонь к пульсирующему лбу.

— А? Что?! Больно же! — возмутилась она и стала тереть лоб. Иллюзия рассыпалась, осталась только растерянность.

— Тебя так накрывает уже не первый раз! Я не знаю, что делать! — обеспокоенно сказал Мариус. — Ты можешь остаться в своих иллюзиях навсегда. Ты это понимаешь?

— Да, понимаю, но что я могу сделать?.. Мариус, придумай что‑нибудь! — взмолилась Кассиопея.

— Не нужно было туда лезть! Вот что тебе там понадобилось?! — раздражённо, с нотками упрёка заговорил брат.

— Но мне было скучно! Тебя не было! Я взяла книжку в библиотеке, из тех, что ты недавно приобрёл. Прочитала её и поняла, что надо посмотреть. Ну и вот... посмотрела, — Кассиопея шмыгнула носом, её голос дрогнул.

— Лучше бы ты про «Билли и его коня» читала! — Мариус осуждающе посмотрел на девушку, качая головой.

— Ты мне этого Билли будешь всю жизнь вспоминать! — гневно выдохнула Кассиопея. — Да, да, я знаю, что та книжонка была третесортной! Хватит уже! Но что же мне делать?!

— Не знаю... Будем искать. Может, получится избавиться от этого?.. — неуверенно сказал Мариус. — Всё, полетим домой.

— Всё, полетим домой, — повторил Мариус, и его голос звучал уже спокойнее, хотя тревога в глазах не исчезла.

Они подошли к Chevrolet Corvette C1 — новому чёрному красавцу. Полированная краска, слегка испачканный бампер, но в воздухе вокруг чувствовалась лёгкая вибрация магической энергии. Мариус хлопнул ладонью по крыше, пробормотал короткое заклинание. Тут же колёса оторвались от земли, а из‑под капота донёсся едва уловимый гул зачарованных чар.

Кассиопея забралась на сиденье, вцепившись в край двери. Мариус сел за руль, провернул ключ — двигатель не зарычал, а мягко загудел, словно настроенный на магическую волну. Машина поднялась в воздух плавно, будто лодка, скользящая по воде, и взяла курс на восток.

Ветер бил в лобовое окно, облака проплывали совсем рядом, и постепенно, по мере того как расстояние между ними и тем местом увеличивалось, воспоминания начали возвращаться к Кассиопее. Она закрыла глаза и увидела всё так ясно, будто это случилось только что. Мариус тоже вспомнил произошедшее.

* * *

Ей надоело слоняться по замку, и она решила посетить библиотеку и что‑нибудь почитать. Скука… Как плохо, что нет брата — с ним не так тошно в этих пустых коридорах.

Взяв книгу — потрёпанный фолиант с выцветшей надписью на корешке: «Ама-Таш — город золотых пирамид». Страницы пахли пылью. В нём были легенды, рассказы о попытках отыскать город, хроники и примерные районы поисков.

Кассиопея была одна. Болтая ногой, девушка задумалась: хранилище почти пустое. Ей хотелось разрыдаться, когда вспоминала, сколько галлеонов потрачено на строительство. Нужно пополнить запасы. Она всегда это чувствовала. Считала, что это её дар находить, но кто‑то говорит, что она сорока или нюхлёр и тащит всё блестящее. Это неправда, просто это дар найти, ну а забрать — даже Мерлин бы не отказался. Решение пришло спонтанно. А почему бы не попытаться? Кассиопея создала портключ из старого бронзового подсвечника. Собрав вещи для путешествия, девушка сжала его в ладони, произнесла активационное слово — и мир вокруг закружился, а через мгновение под ногами вместо тёмно‑серых каменных плит внутреннего двора замка оказался влажный грунт джунглей.

Густые кроны деревьев закрывали небо, воздух был тяжёлым и влажным, наполненным криками птиц и стрекотанием насекомых. Девушка оказалась где‑то в районе Колумбии — густые джунгли, горы на горизонте, река, петляющая среди зарослей.

Кассиопея сверилась с картой, составленной из описания книги. Точное местоположение города не указывалось — лишь расплывчатые ориентиры: «у подножия трёх вершин», «река, текущая вспять в дни полнолуния», «камень с лицом ягуара у входа».

Она расспрашивала местных — тех, кто знал легенды о золотом городе. Старик в ветхой хижине у реки, выпив предложенное зелье правды под видом спиртного, пробормотал что‑то несвязное — глаза его бегали, он порывался жевать какие‑то листья с куста, бормоча, что это лучше, чем её пойло.

Шаман из дальнего селения показал на карту, нарисованную углём на шкуре:

— Ищи тропу, где папоротник растёт вверх корнями, — и тоже предложил перекусить листьями.

Девушка‑волшебница, встреченная ей в небольшом городе, указала куда‑то в неопределённую сторону, сказала, что вроде слышала что‑то, и предложила выпить её зелье. Рекламировала школу магии, в которой училась недавно, и сказала, что они по зельям лучшие в мире, а зелье у неё — с добавками тех же листьев, собственный рецепт. Глаза её были слегка косыми и разбегались в разные стороны, когда она жестикулировала, объясняя дорогу. Кассиопея отказалась пить непроверенное зелье. Девушка слегка обиделась и, чтобы доказать, что оно безопасно, выпила при ней — и, закатив глаза, уставилась в одну точку, пуская слюни и улыбаясь. После этого от неё чего‑то связанного узнать не удалось — сплошное мычание и хихиканье.

Пришлось обойти почти все местные библиотеки, чтобы по крупицам собрать информацию.

Кассиопея изучала местность самостоятельно, сверяясь с записями, зачарованным компасом и звёздами. Она перебиралась через бурные реки, прорубала путь сквозь лианы, разгадывала древние знаки на камнях. Отбивалась от насекомых, пытавшихся залезть под одежду. И наконец — среди густых зарослей, под сенью гигантских деревьев, она увидела их: пирамиды.

Город стоял перед ней, как мираж: улицы без людей, тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и криками обезьян на вершинах пирамид. Девушка дошла до главной пирамиды, прошла кучу помещений, обезвредила множество ловушек и нашла хранилище с грудой золота. Внутри зала с высоким потолком, в центре стоял золотой идол, или какой‑то божок. Не простой. Его поверхность переливалась, будто наполненная живым свечением.

Кассиопея подошла ближе — самое драгоценное она оставила на потом.

«Это просто статуэтка, — подумала. — Наверняка древняя безделушка, как у гоблинов». Её не смутила груда костей у пьедестала — она видела и не такое. Чего только стоили те статуи в Индии — до сих пор лицо заливает краска, когда вспоминает. Какой позор. Ужас. Кассиопея обмахнула себя рукой, чтобы смахнуть смущение.

Девушка потянулась к статуэтке мужчины с перьями на голове и ехидной улыбкой.

Мир изменился. Голоса зазвучали в голове — шёпоты на забытых языках, обещания власти, видения триумфа. Она почувствовала, как что‑то проникает внутрь, оплетает сознание, подменяет реальность. Иллюзия разрасталась: толпа, поклоняющаяся ей, восторг, страх других, абсолютная власть…

Мир стал реальным — её обожали, боготворили, возносили. Кассиопея правила мудро, дары так и сыпались к её ногам. Пропало ощущение времени — оно стало неважно. Только наслаждение жизнью.

Удар отбросил её в сторону, и она почти пришла в себя, не понимая, что происходит. Враги напали на неё? Но у неё нет врагов — все любят и обожают. Ещё встряска — и она увидела брата, на лице которого была паника. Он что‑то говорил, но она не слышала. В горле пересохло, её трясло. Кассиопея покрылась испариной. Брат влил ей в потрескавшиеся губы воды из фляги, а потом какое‑то зелье. Сознание начало проясняться.

* * *

Мариус замер посреди кабинета. Тишина давила — слишком тихо, неестественно. Даже пылинки, обычно плясавшие в солнечном луче, застыли в воздухе. Что‑то было не так.

Он огляделся, напрягая слух. Ни скрипа паркета, ни шороха страниц. Только собственное дыхание, слишком громкое в этой мёртвой тишине.

На столе — короткая записка:

«Нашла координаты. Отправлюсь проверить, а то хранилище почти пустое. Не волнуйся, скоро вернусь. Касси».

Мариус сжал бумагу в руке. Края записки оказались неровными, будто её торопливо вырвали из блокнота. Чернила чуть расплылись — значит, писала в спешке, может, даже на ходу.

— Скоро… — прошептал он. — Касси, что ты задумала…

Не закончив мысль, он бросился к двери.

— Тинки! — голос прозвучал резче, чем он хотел.

В тот же миг с хлопком в коридоре появилась Тинки. Эльфа, увидев лицо Мариуса, тут же впала в панику. Она начала биться головой о стену, вереща на высокой ноте:

— Тинки не уберегла! Тинки плохая! Тинки не уследила! Госпожа Касси ушла, ушла, ушла…

— Остановись! — Мариус схватил её за плечи. — Где она? Куда ушла?

— Госпожа Касси… она… она собралась в путешествие, да, в путешествие! — бормотала Тинки, дёргая ушами. — Сделала портключ, да, портключ! Тинки видела, видела, но не остановила, плохая Тинки, плохая!

— Достаточно, — Мариус отпустил её. — Спасибо, Тинки. Ты помогла.

Тинки замерла, заморгала, потом поклонилась до пола и исчезла с тихим хлопком.

Мариус вернулся в кабинет, достал медальон — артефакт, созданный для связи между ним и Кассиопеей. Медальон был отлит в форме ворона с распростёртыми крыльями, без камней, но с тонкой гравировкой на перьях. Он поднёс его к свету, сосредоточился, прошептал заклинание. Ворон чуть заметно дрогнул, но ничего после не последовало.

— Слишком далеко, — выдохнул он. — Не сработает. Чёрт, Касси…

Он снова бросился к двери:

— Тинки!

Она появилась мгновенно, снова готовая биться головой.

— Нет, стой! — Мариус поднял руку. — Подумай и скажи точно: что делала госпожа Касси перед тем, как уйти? Где была?

— Она… она читала, да, читала! — забормотала Тинки. — В библиотеке, долго читала, очень долго. Потом взяла книгу, старую, потрёпанную, с пометками на полях… Тинки видела, как госпожа листала её, запоминала что‑то… Потом сделала портключ и ушла, ушла, ушла!

— Где эта книга сейчас? — резко спросил Мариус.

— Её нет, нет на полке, Тинки видела… Госпожа забрала её с собой!

Мариус бросился в библиотеку.

Он достал волшебную палочку: заклинание поиска окутало зал. Сияющая нить протянулась от кончика палочки к пустому месту на полке, замерцала и погасла.

— Пропала, — выдохнул Мариус. — И она с ней.

Воспоминание вспыхнуло в голове: год назад он сам купил этот том — «Легенды Ама‑Таша». Тогда он пролистал его и увидел на полях заметки прежних искателей:

«В этом районе его нет».

«Здесь я тоже был, но ничего не нашёл».

«Кто‑то слышал, но не точно».

«Координаты могут быть ложными».

«Город прячется. Или его вообще нет».

Мариус подошёл к полке и провёл рукой по пустому месту, где стояла книга.

— Чёрт, — пробормотал он. — Это же её путеводитель. Теперь всё ясно. Зачем только купил эту книжонку… Ну да, думал, что простые байки и легенды о древнем городе — сказки для детей. Можно почитать от скуки.

— Касси, почему ты так зациклена на этом золоте? Ты же не знаешь, с чем имеешь дело… Придётся искать… — он нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Собравшись, он активировал портключ. Вспышка. Мгновение невесомости — и он оказался на узкой улочке в прибрежном городе Колумбии. Перед ним раскинулся океан, за спиной шумел рынок, пахло специями и солью.

Но он опоздал. Прежде он обошёл все библиотеки и нашёл доказательства того, что она здесь была: следы магии, обрывки бумаг с её почерком. Изучил то же, что и она, пару раз провёл ритуал поиска, но не смог определить точное местоположение сестры. Тогда он пошёл по её маршруту — следы портключа, обрывки заклинаний. По подсчётам, он разминулся с ней на несколько дней — не больше.

Он активировал портключ и переместился вслед за ней. Вспышка — головокружение — резкий запах сырости и гнили. Когда мир обрёл чёткость, он стоял посреди джунглей — густые лианы сплетались над головой, закрывая небо, а в воздухе висел тяжёлый гул, будто кто‑то дышал рядом, очень близко.

Шагнув вперёд, Мариус снова проверил медальон. Ворон чуть дрогнул в ладони, как будто услышал зов. Где‑то впереди, за горизонтом, Кассиопея всё ещё была там. И он должен был её найти.

Джунгли встретили его стеной лиан, сплетённых, как вены гигантского существа. Мариус остановился на краю чащи, окинув взглядом переплетение ветвей. Крики птиц звучали не как привычные звуки природы, а словно чьи‑то голоса — они шептали её имя: «Кассиопея… Касси…» Он сжал медальон в ладони — тот едва заметно пульсировал. На его губах мелькнула горькая усмешка.

«Опять эти фокусы», — подумал, доставая волшебную палочку. Быстро начертил в воздухе защитный круг — аура магии вспыхнула и окутала его. Он знал эти места: древние ловушки не срабатывают на пустом страхе, но реагируют на спешку и неосторожность.

Медальон начал реагировать, когда Мариус почти достиг города. С этими артефактами одни проблемы: где‑то они работают хорошо, где‑то сбоят из‑за среды или ещё чего‑нибудь. Мариус пробирался сквозь кроны деревьев, осторожно раздвигая лианы. Пальцами коснулся одной — проверил на магию. Ничего. Шагнул вперёд, присел на корточки, провёл рукой по земле — следы магии были слабыми, но чёткими.

Он не стал в конце пути перемещаться на координаты сестры, хотя и мог: нужно было быть внимательным. «Если с сестрой ничего не случилось, я и так её найду, — размышлял он, обновляя защитное поле вокруг себя. — А если что‑то не так, у меня меньше шансов угодить в ловушки древних мест. И дать ей ещё больше поводов для риска».

Внутри пирамиды было темно и сыро. Капли воды стучали по камню, но звук был не случайным — это был ритм, как удары барабанов. Мариус поднял палочку выше:

— Люмос!

Луч света скользнул по стенам — и замер. На камне были вырезаны лица. Десятки, сотни лиц — застывшие в криках, с глазами, полными восторга. Он прищурился, сканируя взглядом поверхность: нет ли скрытых рун, триггеров, магических ловушек. Ничего очевидного.

— Стандартная психологическая атака. Старая уловка.

Мариус двинулся вглубь, осторожно спускаясь по ступеням. В воздухе пахло гнилью и чем‑то сладким, приторным — будто цветы, которые цветут только над могилами. Мариус на ходу активировал амулет защиты от ядов и иллюзий. Каждый шаг был выверен, каждое движение — осознанным. Он не боялся этого места. Он боялся опоздать.

В главном зале он замер.

Кассиопея стояла у идола, её рука вцепилась в статуэтку, как в последнюю надежду.

Она выглядела измождённой — было ясно, что она провела здесь не один день. Лицо осунулось, под запавшими глазами залегли тёмные круги. Щёки впали, подчёркивая скулы, а кожа приобрела нездоровый землистый оттенок.

Потрескавшиеся, пересохшие губы едва шевелились — из них вырывались бессвязные слова и обрывки фраз. Время от времени на лице вспыхивала странная, почти экстатическая улыбка, сменяясь мгновенной гримасой грусти, а затем вновь уступало место восторгу. Казалось, она видела что‑то, недоступное взгляду других, — и это видение одновременно питало и истощало её.

Одежда была в беспорядке: пыльная, местами порванная, с прилипшими листьями и клочьями мха. Рукава сбились, подол задрался с одной стороны, обнажая исцарапанную кожу. На плечах и руках виднелись ссадины и следы грязи — будто падала, но снова вставала, чтобы вернуться к идолу.

Волосы спутались, выбились из косы, прилипли к вспотевшему лбу. Несколько прядей прилипли к потрескавшимся губам. Пальцы, вцепившиеся в статуэтку, побелели от напряжения — суставы чётко проступали под тонкой кожей. Они не дрожали, а словно срослись с артефактом.

Дыхание было прерывистым, неровным: иногда она глубоко вдыхала, будто наслаждаясь каким‑то дивным ароматом, а в следующий миг задыхалась, хватая ртом воздух. Губы шептали что‑то бессвязное — то смеялась тихо, то шептала «да, да, вот оно…», то вдруг замирала, прислушиваясь к чему‑то внутри себя.

Её тело кричало об истощении — она держалась на ногах лишь благодаря упорству и странной силе, исходящей от статуэтки. Но глаза… глаза горели. В них отражался не мир вокруг, а какой‑то иной, яркий, манящий мир — и именно он дарил ей этот болезненный восторг, заставлял улыбаться посреди полного изнеможения.

Мариус сжал кулаки. Он видел: сестра на грани. Она не просто устала — она угасала, но словно не замечала этого.

— Кассиопея, — его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Отпусти статуэтку.

Она не отреагировала. Ни малейшего движения в его сторону. Ни поворота головы. Пальцы ещё сильнее впились в камень, костяшки совсем побелели. Губы беззвучно шевелились — шёпот был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Он сделал шаг вперёд.

— Касси, посмотри на меня. Это я, Мариус. Ты меня слышишь?

Никакой реакции. Её лицо непрерывно менялось: застывало, озарялось механической улыбкой, искажалось гримасой — словно мышцы жили своей жизнью, отдельно от воли. Взгляд был расфокусирован, глаза смотрели в никуда.

Холодная волна паники поднялась откуда‑то из груди. Мариус сглотнул, заставил себя дышать ровно.

«Спокойно, — мысленно приказал он себе. — Думай. Анализируй».

Он тщательно осмотрел помещение в поисках скрытых ловушек. Ничего подозрительного: лишь скелеты у пьедестала да статуэтка в руках сестры.

На ней не обнаружилось явных признаков проклятия: ни рун, ни магических отметин, ни ауры искажения. Он проверил ауру вокруг сестры — всё чисто. Ни следов тёмной магии, ни признаков заклятия.

«Что с ней? — мысли метались. — Отравление? Болезнь? Что‑то, чего я просто не знаю?»

Он приложил пальцы к её запястью — пульс был слабым, но ровным. Попытался перехватить её взгляд — безуспешно. Она смотрела сквозь него, будто его здесь не было.

Руки слегка задрожали. Он сжал их в кулаки, потом разжал. Снова проверил окружение — всё чисто. Никаких знаков, никаких подсказок. Только Кассиопея, застывшая у идола, и статуэтка в её руках.

«Заклинания не срабатывают… Не понимаю, что происходит», — с ужасом осознал он, когда применил магию. — Я не понимаю ничего!»

Страх пробирал до костей — не перед угрозой, а перед собственной беспомощностью. Перед тем, что он не может помочь тому, кого любит.

И тогда он принял решение. Другого выхода он просто не видел.

Мариус сжал рукоять тальвара. Лезвие тускло блеснуло в полумраке. Он крутанул оружие в руках, привычным движением проверяя баланс.

— Да, это оружие пока никогда меня не подводило, — тихо произнёс, скорее для себя, чем для кого‑то ещё.

Одним резким движением разрубил статуэтку пополам.

Сверкнуло — и сестру отбросило в сторону. Она упала на каменный пол, безвольно раскинув руки.

Мариус мгновенно развернулся и подбежал к Кассиопее, схватил сестру за руку. Сестра не подавала признаков осмысленности.

— Касси! — брат осторожно потряс её за плечи. — Очнись! Смотри на меня!

Реакция была слабой — она лишь вздрогнула, но взгляд оставался пустым.

— Прости, Касси, — тихо произнёс он.

И ударил её ладонью по щеке.

Реакция по‑прежнему была минимальной. Мариус повторил — чуть сильнее:

— Очнись! Дыши! Смотри на меня, Касси! Давай же!

Наконец её ресницы затрепетали. Она моргнула, глубоко вздохнула и закашлялась.

— Воды… — прохрипела. — Пить…

Мариус тут же достал флягу, помог ей сделать несколько глотков. Затем осторожно влил в неё зелье для очистки организма от вредных веществ и немного укрепляющего.

Кассиопея медленно огляделась по сторонам, моргая чаще. Взгляд метался: стены зала, скелеты у пьедестала, обломки статуэтки… Девушка нахмурилась, пытаясь осмыслить происходящее.

— Где?.. — прохрипела Кассиопея, голос звучал глухо и надломленно.

— Что, где? — не понял Мариус.

Сестра с трудом сфокусировала взгляд на брате. В глазах — чистое недоумение, будто она видела его впервые.

— А… Мариус? Ты здесь? — её голос дрожал, слова давались с усилием.

Мариус почувствовал, как внутри всё сжалось. Он осторожно наклонился ближе:

— Да, это я. Ты в порядке?

— Мой народ… — прошептала Кассиопея, и взгляд снова уплыл куда‑то вдаль. — Что с ними?.. Где они?..

Её пальцы судорожно сжались, будто пытались удержать ускользающее воспоминание. Она тряхнула головой, словно пытаясь прогнать наваждение, но взгляд оставался расфокусированным.

— Касси, посмотри на меня, — Мариус мягко взял её за плечи. — Сосредоточься. Ты меня узнаёшь?

Кассиопея медленно перевела на него взгляд. В глазах что‑то мелькнуло — искра узнавания, пробившаяся сквозь туман дезориентации.

— Ты… — она запнулась, сглотнула. — Мариус… да, ты…

Голос звучал всё ещё хрипло, но теперь в нём появилась нотка осмысленности. Она моргнула несколько раз подряд, будто приходя в себя.

— Я… я не понимаю, — прошептала она. — Что произошло? Где я была?

Мариус вздохнул с облегчением — узнавание пришло, хоть и медленно. Он осторожно помог ей сесть ровнее.

— Ты была здесь, у этого идола, — мягко сказал он. — Держала статуэтку. Я не мог до тебя достучаться. Пришлось… разрушить её.

Кассиопея посмотрела на разрубленную золотую фигурку. В её взгляде читалась не злость, не обида — лишь глубокая растерянность. Девушка подняла руку, будто пытаясь коснуться того, чего уже не было.

— Статуэтка… — прошептала бесцветным голосом. — Да, я помню…

Её плечи слегка задрожали, но не от рыданий — от слабости. Сестра закрыла глаза на мгновение, глубоко вздохнула.

— Всё так… размыто, — призналась. — Я помню… А потом… потом всё стало таким чётким, ясным… а теперь снова всё путается.

Мариус осторожно обнял её за плечи:

— Тише. Не напрягайся. Всё позади. Ты в безопасности.

Она кивнула, всё ещё не открывая глаз. Дыхание постепенно выравнивалось. Мариус почувствовал, как напряжение понемногу покидает её тело.

— Но чем так воняет, как кто‑то обгадился! — обоняние возвращалось: Кассиопея почувствовала неприятный запах.

— Ну не знаю, как сказать… но это от тебя, — усмехнулся брат.

— Какой позор! Мне нужно переодеться, но я просто не смогу, — тихо пропищала Кассиопея и прикрыла глаза. — Сделай это.

— Хорошо, — Мариус встал, прислонил её к стене и взмахнул палочкой, испаряя заклинанием грязь с тела и удаляя одежду, а потом быстро трансфигурировал новую. — А теперь — домой.

Мариус осторожно поднял её на руки и направился к выходу. В зале повисла тишина, только капли воды продолжали отбивать свой странный ритм.

Он вынес её наружу. Солнце клонилось к закату, обезьяны перекликались на вершинах пирамид, а ветер доносил запах дождя и далёких рек. Кассиопея глубоко вдохнула влажный воздух и наконец почувствовала голод, усталость, тепло брата, держащего её. Реальность вернулась — настоящая, живая, бесценная.

— Больше никаких самостоятельных поисков, — строго сказал Мариус, усаживая её в машину, вынутую из зачарованного на расширение пространства чемодана. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалось облегчение.

— Обещаю, — слабо улыбнулась Кассиопея. — По крайней мере, без тебя.

«Вот почему все здесь жуют те листья», — подумала про себя.

Он усмехнулся — ему в это слабо верилось — и запустил двигатель. Зачарованная машина поднялась в небо, унося их прочь от древнего города, скрытого в джунглях Колумбии.

Но это было только начало.

* * *

Дни менялись, время убегало, а Касиоппее не становилось лучше. Вроде бы Мариусу удалось стабилизировать её состояние: она реже проваливалась в иллюзии, но полностью избавить её от них не получалось. Несколько раз в день её накрывали видения.

Пришлось мотаться по миру, консультируясь с разными специалистами и ища сведения. Многие предлагали разные методы, но все они оказывались лишь временным решением.

Однажды с ним связался друг и предложил помощь: точнее, он знал того, кто мог бы помочь. Они собрались, не раздумывая, — это был хоть и слабый, но шанс.

Мариус без колебаний согласился на встречу. Друг пригласил его к себе домой — в старинный особняк в пригороде своей страны.

Когда Мариус с сестрой вошли в гостиную с высокими потолками, друг уже ждал у камина.

Друг поднялся, сделал шаг вперёд и произнёс короткое приветствие, а затем перешёл к делу. Он предложил переместиться в нужное место с помощью портключа — и вот они уже стояли на лесной тропе, ведущей к хижине шамана среди гор.

— Пятьдесят тысяч! Осень тёмное колдунство! — сказал старик и уставился на них своими маленькими глазками.

— Сколько?! Сколько?! Да ни в жизнь! — возмутилась Кассиопея.

— Это точно поможет? — спросил Мариус старика. — Я смотрел и не вижу никакого проклятья.

— Ты не плавильно смотришь! Я вижу осень, осень тёмное колдунство! — стал убеждать его старик. — Семьдесят пять тысяч! Осень! Тёмное колдунство! Долго камлать придётся!

— Это же грабёж! — воскликнула Кассиопея. Её возмущение достигло предела.

— Лучше согласиться, — посоветовал Алексей.

— Но... — начала говорить Кассиопея. Но Мариус покачал головой. — Хорошо, я согласна.

Старик обрадовался и позвал каких-то женщин, и они увели девушку. Старик пошёл за ними.

— Ты уверен в нём, Алексей? — Мариус посмотрел на друга.

— Да, уверен, конечно. Он жадный, но дело своё знает, отличный шаман. Если кто и может помочь, то только он, — уверенно сказал Алексей. — Пойдём подождём в доме.

И они пошли к двухэтажному дому из тёмного, тщательно отёсанного бревна. На фасаде выделялись большие окна с резными наличниками, за которыми уже горел мягкий свет. Над входом нависал массивный деревянный козырёк, поддерживаемый резными столбами, а по обе стороны от двери стояли большие глиняные горшки.

Неплохой дом был у шамана.

Поднявшись по широким ступеням на просторную террасу, где стоял массивный стол из грубых досок и такие же лавки, они увидели кувшин с парным молоком и несколько спелых яблок. Алексей и Мариус сели и стали ждать.

Ждать пришлось долго! Они успели вспомнить прошлое и поговорить о насущных делах. Когда забрезжил рассвет, шаман привёл Кассиопею. Волосы у неё стояли дыбом, как будто электрический ток прошёлся от основания до кончиков волос. Выражение лица было ошеломлённым!

— Всё сделал! Вот смотрите! — шаман указал на девушку. — Платите, как договаривались. Очень сильное колдунство было! Ели упросил духов снять.

— Как ты? — обеспокоенно спросил Мариус сестру.

— Не знаю, ещё не поняла, — заторможенно ответила она.

— Да всё с ней нормально! — небрежно сказал шаман. — Просто ещё не отошла от камлания. Очень сильное колдунство! Платите. — Он протянул руку, показывая, что надо расплатиться.

— Сейчас! — Кассиопея порылась в сумочке и достала мешочек с деньгами и протянула его старику.

— Очень хорошо, приходите ещё, — проверив мешочек, сказал шаман.

— Нет! Нет! Что-то не хочется! — замотала головой девушка.

— А куда делись его дефекты речи? Может, духи исправили! — подумал Мариус, когда они аппарировали от дома шамана.

* * *

Стоя у зеркала, девушка недовольно дёргала себя за торчащие волосы, пыталась их пригладить, но они снова поднимались вверх.

— Волосы до сих пор торчат, я что, теперь буду всю жизнь ходить с метлой на голове? — раздражённо сказала Кассиопея, повернувшись к брату.

Мариус с трудом сдерживал смех, смотря на сестру, похожую на дикобраза.

— Наверное, пройдёт, но ты так и не рассказала, что делал шаман, — мне интересно.

Кассиопея задумалась, вспоминая:

Когда они с женщинами вошли в полутёмный чум, воздух в котором был пропитан дымом каких‑то трав и странным металлическим привкусом… По сторонам горели маленькие масляные лампы, отбрасывая на шкуры причудливые тени, а в центре стоял низкий алтарь, уставленный странными предметами: резными костями, пучками сушёных растений и чёрными камнями с выгравированными символами. Кассиопею переодели в какую‑то наволочку — на голое тело.

— Садись, садись, — проговорил пришедший после ухода женщин шаман, указывая на подушку у алтаря. — Осень, осень… Сейчас будем снимать. Очень, очень сильное колдовство.

Кассиопея села на засаленную подушку, думая, что потом нужно будет тщательно вымыться — во избежание всякого.

Шаман начал приплясывать вокруг неё, бормоча что‑то на непонятном языке. Его голос то поднимался до пронзительного крика, то опускался до шёпота… Он размахивал дымящимся пучком трав, обходя девушку по кругу.

Кассиопея захихикала, но поперхнулась от дыма и закашляла. И стала смотреть представление, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, — но, вспомнив, сколько стоит этот цирк, помрачнела.

Шаман сменил пучки трав на бубен — и его голос слился в монотонный гул. Бум, бум, бум!

Внезапно сверкнула молния — её ударило и пробрало до самых пяток. Она ощутила резкий толчок — будто кто‑то дёрнул за невидимую нить глубоко внутри… Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний: тёмные леса, мерцающие руны, чьи‑то глаза, горящие холодным огнём. Видения накатывали волнами, заставляя вздрагивать и задыхаться.

Волосы наэлектризовались и встали дыбом — казалось, что по ним пробегают разряды.

Шаман запел громче, его голос теперь звучал мощно и властно. Он начал бить в бубен — ритмичные удары отдавались в каждой клеточке тела. Кассиопея почувствовала, как что‑то начинает ослабевать… вырывается из неё.

В какой‑то момент она осознала, что больше не чувствует иллюзорного мира, в который она постоянно проваливалась. Нет давящей тревоги, которая преследовала её, что наваждения, преследовавшие — больше не появятся. Вместо этого пришло понимание, что деньги придётся заплатить — это того стоило, но всё равно слишком дорого.

Шаман резко замолчал, опустил бубен и тяжело выдохнул. Его лицо блестело от пота, но глаза горели торжеством:

— Всё! Снято! Очень, очень сильное колдовство было. Еле справился. Переодевайся и выходи — провожу тебя к твоим.

Шаман вышел, оставив её одну.

Воспоминания прервались, и Кассиопея взволнованно начала рассказывать брату.

— Ты не представляешь, что я чувствовала… — она на мгновение закрыла глаза, словно заново переживая момент. — Сначала я думала, что он просто шарлатан, разыгрывает спектакль ради денег. Но потом… Потом всё. — Она резко дёрнула себя за волосы, чуть поморщившись. — Вот ты видел? — и продолжила, понизив голос: — Сначала было просто скучно и немного смешно. Я даже едва не фыркнула, но сдержалась. А потом… Меня как ударило что‑то. — Кассиопея вздрогнула, обхватив себя руками. — И он со своим бубном — бом, бом! — Я почувствовала, как что‑то лопнуло внутри. Как будто цепь, которая меня держала, разорвалась. — Она выдохнула и почему‑то дёрнула себя за мочку уха. — Ну и немного стало жалко денег.

Мариус внимательно слушал, вглядываясь в лицо сестры. Его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло недоумение, смешанное с любопытством. Он слегка наклонился вперёд, будто пытаясь уловить каждую деталь её рассказа.

— Я не знаю, как это объяснить, — продолжала Кассиопея, растерянно пожав плечами. — Но я больше не чувствую этого. Тех видений. Будто кто‑то стёр их из моей головы. — Она на секунду замолчала, задумчиво постукивая пальцами по зеркалу. — И знаешь, что самое странное? Парикмахер мне не поможет.

Она замолчала, уставившись в одну точку, словно пытаясь осознать произошедшее.

Мариус слегка дёрнул её за волосы — легко, почти шутливо — и усмехнулся:

— Похоже, старик всё‑таки знал, что делал. Но из твоего объяснения я ничего не понял, только то, что парикмахер тебе не поможет.

Кассиопея кивнула, слабо улыбнувшись в ответ. Её взгляд на мгновение стал отстранённым, будто она ещё находилась где‑то там, в воспоминаниях.

— Да. И теперь я даже готова признать, что его «осень, осень» — возможно, часть какого‑то ритуала. — Она тихо рассмеялась, покачав головой. — Странного, но работающего.

По дороге мчался Chevrolet Corvette C1 чёрного цвета. За рулём сидел парень. Он радовался чему‑то, рядом сидела девушка, весело что‑то рассказывая. Мили летели под колёсами.

— Что‑то ты медленно едешь, — Кассиопея посмотрела на брата.

— Нормально я еду. Или мы куда‑то спешим? — Мариус смотрел на дорогу и наслаждался пробегающими от быстрой езды пейзажами.

— Не спешим, но можно же и быстрей.

— Зачем? Мы могли бы аппарировать, если бы нам было срочно куда‑то спешить. А мы просто наслаждаемся путешествием, — парень слегка откинулся на спинку кресла автомобиля. — Наслаждайся дорогой, у нас нет никакой спешки.

— Да мне уже надоело, — недовольно пробурчала сестра. — Мы могли бы на ней полететь, зачем ехать?

— Ну, могли бы, но нас могут заметить, а это нарушение Статуса, — начал объяснять Мариус. — Да и я не хочу. Мне нравится просто ехать.

— Чем займёмся дальше? — сменила тему Кассиопея.

— Ещё не знаю, продолжим наше дело, — Мариус пожал плечами. — Только агентство открывать не будем. Просто частные заказы.

— Хорошо, — девушка потянулась на сиденье и, скинув туфли, положила ноги на переднюю панель. — Но сейчас мы куда едем? Ты так мне и не сказал.

— Да, в Канаду. Там легче устроиться, надоели мне что‑то тропики, да и хочется тишины. Что‑то я устал от суеты, от всего строительства, хочется сменить обстановку, и, может, тебе это пойдёт на пользу, — ответил Мариус. — Купим или построим дом где‑нибудь в отдельном уголке, с лесом и озером. Ты согласна? Или, может, хочешь вернуться?

— Да, согласна. Зачем возвращаться? Ты прав, хочется тишины. Поживём спокойно, — сестра протянула ноги и разлеглась в кресле. — Я посплю. Разбудишь, когда приедем. Что‑то меня укачало от этой неспешной езды.

— Хорошо, — Мариус стал смотреть вдаль. Перед ним пролетали деревья и кустарники на обочине дороги.

Машина мчалась вдаль. Двигатель мерно гудел, нарушая тишину. Мысленно он подвёл итог, что они пропустили при вынужденном отсутствии и строительстве:

«Да, не так уж и много они пропустили. Главное было то, что после победы все волшебники радовались. Популярность Дамблдора ещё несколько лет не спадала. Не были обделены наградами и все участники борьбы с Грин‑де‑Вальдом. Многие получили славу, почёт и ордена от разных стран. Однако об этом не сообщалось, поэтому вся слава досталась простому преподавателю магической школы. Многим, наверное, кажется, что он получил её незаслуженно, но Мариус считал иначе.

Да, конечно, многие погибли, и многим казалось, что он слишком медлил. Но тут был свой нюанс: дуэль, по всей видимости, состоялась в тот момент, когда последователи Грин‑де‑Вальда проигрывали, и Геллерт согласился на неё главным образом, чтобы поднять боевой дух своих сторонников. О клятве, которую они принесли перед дуэлью, никто не знал. Скорее всего, речь шла о сдаче всех позиций и чём‑то подобном. Вот при таких обстоятельствах только и могла состояться эта дуэль.

Так что слава Альбуса Дамблдора была заслуженной. Конечно, это не отменяло того факта, что к его победе приложили руку многие — кто погиб и кто остался жив. В остальном в мире ничего существенного не поменялось.

Но кое‑какие перемены всё же наметились. Мода стала легче и ярче — тяжёлые мантии постепенно уступали место более удобным нарядам. В обиходе появились небольшие магические новинки: самогреющиеся кружки, зачарованные зонты, которые угадывали приближение дождя, да ещё пара безделушек, облегчавших повседневную жизнь. Ничего грандиозного, но эти мелочи создавали ощущение, что жизнь понемногу налаживается.

Где‑то открывались новые кафе, в Косом переулке мелькали свежие вывески — видно было, что магическая жизнь течёт своим чередом. В общем, ровно столько перемен, сколько нужно, чтобы не скучать.

В багажнике с решением пространства что‑то громко стукнулось — это, наверное, Тинки обустраивалась поудобнее: проверяла и разбирала вещи — всё ли взяла для переезда.

* * *

На берегу кристально чистого озера, окружённого густым канадским лесом, стоял новый бревенчатый дом. Его стены, сложенные из светлых, тщательно обработанных брёвен, ещё не успели потемнеть от времени и дождей, а в широких окнах отражались небо и зелень деревьев, создавая причудливую игру света и тени. Над домом нависала широкая покатая крыша, крытая тёмной черепицей, — она придавала строению современный и ухоженный вид, отлично сочетаясь с природным окружением.

Крыша выступала далеко вперёд, образуя просторную веранду по всему периметру дома. Дикий плющ, обвивавший деревянные перила, слегка подрагивал от дуновения ветра, а широкие ступени вели к уютным креслам‑качалкам и массивному столу из дуба, на котором уже успела собраться россыпь опавших листьев.

Веранда огибала дом с двух сторон, открывая живописный вид на ухоженный участок и кристальную гладь озера. Вдоль дорожки к воде росли дикие ели и клёны, их ветви шелестели на ветру, будто перешёптываясь. У самого берега покачивался новый деревянный причал, слегка скрипевший от движения волн. В воде отражались вершины деревьев и редкие облака, а тишину нарушал только плеск волн и крики лесных птиц — где‑то вдалеке застрекотала сойка, а рядом с причалом плеснула хвостом крупная рыба.

Внезапно массивная деревянная дверь со скрипом отворилась, и на порог вышел Мариус. В руке он держал большую керамическую кружку с дымящимся кофе — аромат свежесваренного напитка смешивался с запахом хвои и озёрной свежести. Он остановился на мгновение, глубоко вдохнул, сделал небольшой глоток, закрыл глаза на секунду, наслаждаясь теплом кружки и гармонией вокруг. Затем окинул взглядом бескрайнюю водную гладь и величественный лес, улыбнулся и слегка прищурился от яркого солнечного света. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне светлых стен и зелёной чащи — казалось, что этот дом и эта природа стали для него настоящим убежищем от суеты большого мира.

— Я тебя вижу, Чингачгук, выходи, — сказал Мариус и посмотрел на чащу леса, слегка приподняв бровь.

— Да я и не прячусь, просто перестраховываюсь, — раздался голос из‑за деревьев. — И не называй меня Чингачгук, меня зовут Этьен Лафрамбуаз, ты это хорошо знаешь, — из‑за ствола ели показался коренной житель Америки, а точнее — индеец. Он был одет в национальную одежду и головной убор из перьев, которые слегка шевелились на ветру. Он закрутил головой, кого‑то высматривая, и нервно провёл рукой по краю своего плаща.

— А ты не одевайся как Чингачгук, тогда и называть не буду, — отозвался Мариус, усмехнувшись. — Да и выходи, её нет сейчас: сестра улетела в город по своим делам.

— Ты не понимаешь, это нужно для туристов, — Этьен вышел на открытое пространство, осторожно ступая по траве. — Они ждут индейца, а не парня в джинсах.

— Не бойся, я же сказал: её нет, — Мариус посмотрел на Этьена и не удержался, сказав: — Хау, краснокожий друг!

Этьен скривился, поморщился и тихо пробурчал:

— Хау, бледнолицый брат, — и продолжил, чуть понизив голос: — Точно её нет? Ты не подумай, я не боюсь, просто опасаюсь.

— Точно нет. Но ты не должен был подглядывать, когда она купалась в озере, — мягко, но с явным упрёком произнёс Мариус, чуть покачав головой.

— Тысячу раз говорил: не подглядывал я, просто проходил мимо, вот и увидел, — стал оправдываться Этьен, нервно теребя край головного убора. — Я же не виноват, что она выбрала именно это место!

— Не стоит оправдываться, — Мариус усмехнулся, вспоминая, как они познакомились с Этьеном, и взгляд его потеплел.

Поселившись в Канаде, они выбрали уединённое место недалеко от магических поселений. Несколько десятков миль — это ведь совсем близко. Прекрасная природа и спокойное озеро. Место было создано для них.

Выстроив дом, они стали обживаться. Тогда‑то и встретили Этьена. Он подглядывал за сестрой Мариуса, когда она купалась в озере. Заметив это, Кассиопея вскипела от возмущения: громко выругалась, схватила палочку и бросилась за ним с криками: «А ну стой, извращенец!» Она швыряла в него лёгкие оглушающие заклинания — одно пролетело мимо, второе слегка задело плечо, заставив его споткнуться.

Но Этьен оказался шустрым: петлял между деревьями, как заяц, ловко перепрыгивал через корни, нырял в густые заросли, сбивал её со следа, резко меняя направление. Он метался вдоль берега, огибал большие валуны, нырял под низко свисающие ветви — и всё это с поразительной ловкостью. Кассиопея не отставала: то пробиралась через кусты, то перепрыгивала через упавшие стволы, то бежала напрямик, проклиная его на чём свет стоит.

Кассиопея настигла его у старого дуба, ловко связала заклинанием верёвки и с торжествующим видом притащила в дом, чтобы наказать, крича на весь дом:

— Каков мерзавец! Подлец, подглядывать за обнажённой девушкой! Какой позор!

Тогда Мариусу пришлось вмешаться, чтобы сестра его не прибила.

Расспросив индейца, они узнали, что он является волшебником и окончил Ильверморни. Здесь он живёт с родителями‑маглами, коренными жителями Америки. Подрабатывает, развлекая маглов всякими фокусами: прыгает с бубном и даёт раскурить трубку мира, после чего применяет магию, показывая иллюзии. Все думают, что это индейский шаманизм или что‑то такое. У него даже есть разрешение на этот вид деятельности от МАКУСА.

Мариус посмотрел на Этьена, слегка склонил голову набок и спросил:

— Ты по делу или просто поболтать?

— И просто поболтать, и по делу, — серьёзно произнёс Этьен, выпрямившись и расправив плечи.

— Тогда проходи в дом, — пригласил его Мариус, отступая в сторону и жестом указывая на дверь. — Поговорим за чашкой чая. — И добавил с усмешкой: — Или налить тебе огненной воды?

Этьен слегка усмехнулся, бросив взгляд на дом, и ответил:

— Чай подойдёт. Духи предков запретили мне до вечера прикасаться к огненной воде.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул Мариус. — Чай так чай.

Этьен шагнул вперёд и переступил порог открытой двери.

* * *

— Что‑то срочное, Джарвис? — спросила президент МАКУСА, постучав по столу пером. Она на мгновение замерла, пристально глядя на подчинённого, и отложила перо на серебряный держатель — тот тихо звякнул, нарушив тишину кабинета.

Вошедший подчинённый замялся с ответом, переступил с ноги на ногу и нервно сжал папку с документами, которую держал в руках. Его взгляд метнулся к высокому окну, затем скользнул по портретам прежних президентов на стене, прежде чем снова остановиться на начальнице.

— Выкладывай, не тяни вампуса за хвост, — президентша сурово посмотрела на Джарвиса, слегка наклонившись вперёд. Её пальцы непроизвольно постукивали по полированной поверхности стола.

— Мы его арестовали, как вы и приказали, — начал говорить Джарвис, распрямив плечи, будто готовясь к удару. — Но я не понимаю, что такого в том парне? Его могли арестовать другие, почему послали именно нас?

Президент слегка приподняла бровь, её губы сжались в тонкую линию. Она откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди и холодно произнесла:

— Как он себя вёл? — поинтересовалась женщина, не отрывая взгляда от подчинённого.

— Да нормально, вот поэтому я и не понимаю. Он просто сдался и ничего не предпринимал, — Джарвис пожал плечами, всё ещё сжимая папку.

— Я тебя спрашивала не об этом. Он нервничал или что‑то подобное? — перебила президент, подавшись вперёд и уперевшись ладонями в стол.

— Да нет, просто спокойно сдал палочку и пошёл с нами. Он был очень спокоен, — Джарвис непонимающе посмотрел на президента, слегка нахмурившись. — И это даже немного пугало.

— А вот это плохо, — покачала головой женщина, помассировала виски и на секунду замерла, перебирая в уме детали дела.

— Почему плохо? — спросил Джарвис, наклонив голову.

— Он нас не боится. Значит, мы, скорей всего, ничего не докажем, — президент встала и стала нервно ходить по кабинету, заложив руки за спину. Её шаги эхом отдавались в тишине, а подол строгого чёрного платья шуршал по паркету.

— Да что в нём такого? Просто обычный парень! — воскликнул Джарвис, повысив голос. — Всё доказывает его вину, и у нас есть свидетель.

— Что в нём такого?! — президент резко остановилась и повернулась к подчинённому, её голос зазвучал жёстче. — Да ничего, если не считать того, что мы даже точно не знаем его возраста. Выглядит молодо, но участвовал в войне, отмечен наградами, в том числе нашими. И его досье засекречено!

Джарвис невольно отступил на шаг, сглотнул и опустил глаза.

— Но доказательства... — начал он.

— Да нет у нас никаких доказательств! И свидетель тоже не внушает доверия. Если он не признается под зельем правды, мы ничего не сможем ему предъявить! — гневно воскликнула президент, ударив ладонью по столу. Её глаза сверкнули гневом, а голос дрожал от напряжения. — Поэтому я и поручила вам это дело, а не простым сотрудникам! Всё, иди работай.

Джарвис молча вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой массивную дверь.

Женщина опустилась в кресло, устало провела рукой по лицу и закрыла глаза на мгновение. Затем она взмахнула волшебной палочкой, тихо произнесла короткое заклинание — и в воздухе плавно возникли хрустальный графин с водой и изящный стакан. Они мягко подлетели к ней и замерли над полированной поверхностью стола. Ещё один взмах — и прозрачная струя воды изящно полилась из графина прямо в стакан, заполнив его ровно до половины.

Стакан остался нетронутым — взгляд задержался на нём лишь на мгновение.

Она посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки, и мысленно проговорила: «Может, всё‑таки его отпустить или дождаться проверки зельем правды? Ладно, пусть пройдёт проверку, тогда и посмотрим». Её пальцы машинально выстукивали неровный ритм на краю стола, выдавая внутреннюю борьбу.

* * *

Камера была небольшой. Мариус огляделся, прошёл внутрь и сел на жёсткие нары. Типичная одиночка: ничего лишнего, лишь пустые стены, давящие на сознание.

Он встряхнул руками, разминая затёкшие кисти. На них всё ещё были надеты противомагические браслеты. Даже здесь их не сняли — значит, его опасаются. Он глубоко вздохнул, и память, словно острое лезвие, вернула его в тот день, ставший началом.

Всё началось с просьбы Этьена: забрать у знакомых магические ингредиенты и пару артефактов. Сам он отлучиться не мог — вёл непрерывную программу для туристов: изображал шамана, проводил «ритуалы», рассказывал легенды. На ближайшие дни график был забит до отказа — он буквально не мог исчезнуть даже на пару часов. Мариус согласился.

Они ехали с сестрой по извилистой канадской дороге. Вокруг мелькали деревья густого, почти непроходимого леса, когда вдруг из чащи прямо под колёса метнулась тень. Мариус ударил по тормозам так, что машину занесло. Он выскочил на дорогу.

Перед ним, сжавшись в комок, стояла девочка в грязной ночной рубашке.

— Помогите… — её голос сорвался на хриплый шёпот. — Они идут за мной…

Мариус присел перед ней на корточки, осматривая ссадины, и в этот момент его мир рухнул. Он увидел в её глазах то, что не спутал бы ни с чем, — печать проклятия! Маледиктус!

Внутри поднялась волна ледяной ярости, смешанной с жалостью. Он понял всё: и почему за ней гнались, и какой ужас она пережила.

— Кассиопея! — его голос прозвучал как удар хлыста, не оставляя места для споров. — Займись ей!

Сестра бросилась к ребёнку. В тот же миг с дороги с громким карканьем сорвался большой чёрный ворон, взмывая в свинцовое небо, — словно сама тьма была свидетелем этой сцены.

Дальше память работала урывками, обрывками. Он нашёл их. Это была не схватка и не бойня — это была казнь. Люди познали настоящий ужас перед лицом его гнева, но это не принесло ему облегчения.

Очнулся он уже у машины. Они забрали девочку и уехали в звенящей тишине.

Расспросив ребёнка, они узнали страшную правду. Девочка жила с мамой и младшей сестрой в домике в лесу. Они были коренными жителями Америки.

— Они кричали… про нечисть… — всхлипывала она. — И стали их убивать.

Она спряталась, а на рассвете попыталась сбежать, но её заметили. Девчушка расплакалась, твердя, что мамы и сестрёнки больше нет. Кассиопея прижала её к себе, пытаясь укрыть от всего мира, но горе было слишком огромным.

А потом пришли авроры МАКУСА.

Вот так Мариус и оказался в тюрьме. Позже он узнал, что один из убийц выжил — свидетель, которого он в слепой ярости не заметил. Тот успел спрятаться.

Мариус усмехнулся: «Посмотрим, что будет дальше».

* * *

Мариус сидел на стуле и отвечал на вопросы, про себя усмехаясь. «Они думают, если на мне противомагические браслеты, то я не могу пользоваться магией. Наивные люди». Да, он не мог применять магию вовне, но внутренний поток подчинялся ему полностью. Мариус сосредоточился, выстраивая тонкие ментальные барьеры в сознании — словно перегородки, разделяющие зоны влияния зелья и зоны собственного контроля. Он мягко направил магию внутрь, создавая едва заметные помехи в действии Веритасерума. Управляя его влиянием: чуть ослабляя хватку, когда вопрос становился опасным, чуть подправляя направление мысли, чтобы ответ оставался правдивым, но не раскрывал главного. Теперь он мог отвечать так, как нужно, сохраняя полный контроль над каждым словом.

За стеной сидели два человека и смотрели на происходящее в магическом экране.

— Мы ничего не докажем. Теперь у него есть основания обвинить нас в превышении полномочий, — сказал один из людей за стеной.

— Да, зелье либо не действует, что вряд ли, либо он может ему противостоять, — ответил второй.

— Придётся отпустить, извинившись, — вздохнул первый. — Надо допросить повторно свидетеля.

— Может, легилимента позовём? Пусть проверит этого Блэка.

— Нет, — отрезал первый. — У нас нет оснований. А вот проверить легилименцией свидетеля можно. Он под зельем наговорил многое, но лишняя проверка не помешает.

— Это да, — согласился с ним второй. — Очередной фанатик с идеей «спасения мира». Решил, что вправе судить и карать. Вырезал всю семью — и небось считает себя героем.

— Да пусть хоть святым себя считает, — махнул рукой первый. — Для МАКУСА маледиктусы — не люди, а биологический риск. Убить такого — не преступление, а профилактика. Нам нечего ему предъявить. Сотрём память, чтоб не трепал языком, и пусть идёт. Отпускаем Блэка и распорядись привести сюда свидетеля.

Мариуса вывели из допросной и сняли с него браслеты. Сопровождающие повели его по коридору. Навстречу им двигалась другая группа охраны, ведя под руки человека. Увидев Мариуса, тот мгновенно занервничал, задёргался и закричал:

— Почему вы его отпустили? Это же он был! Я видел!

Сопровождающие без лишних слов подтолкнули его в спину, заставляя пройти мимо.

Мариус лишь улыбнулся, бросил взгляд на свидетеля и пошёл дальше за своим сопровождающим.

— Пошли, Блэк. Нам ещё нужно вернуть тебе палочку, — окликнул его тот.

В это же время свидетеля завели в камеру для допроса и усадили на стул.

— Ждём легилимента, — буркнул один из сопровождающих, не сводя с него глаз.

Свидетель нервно крутил головой. Внезапно его затрясло. Он рухнул на пол, забился в конвульсиях и замер.

Сопровождающие бросились к нему, проверили пульс и поняли: он мёртв. В комнату тут же ворвались наблюдатели из соседнего помещения.

— Он что‑нибудь ел или пил? — спросил первый.

— Нет. Всё, что ему давали, было проверено, — отрапортовал сопровождающий.

— Контактировал с кем‑нибудь? — уточнил второй.

— Ни с кем напрямую, — ответил сопровождающий. — Его просто вели по коридору, как обычно. Всё шло штатно, пока они не столкнулись с тем, кого выводили отсюда.

— С кем именно? — насторожился первый наблюдатель.

— С Мариусом Блэком, — пояснил сопровождающий. — Их пути пересеклись в центральном коридоре. Свидетель вдруг замер, потом начал кричать: «Это он! Это он!», показывал на Блэка. А тот… тот просто прошёл мимо, мельком взглянул на него и улыбнулся.

— И что дальше? — резко спросил первый наблюдатель.

— Мы завели его в допросную, — продолжил сопровождающий. — Он был взволнован, но в целом держался нормально. Сели, начали стандартную процедуру… А через несколько минут он вдруг схватился за грудь, побледнел и упал. Мы даже ничего не успели сделать.

— Никаких предвестников? Головокружение, тошнота, странное поведение? — уточнил первый наблюдатель.

— Ничего такого, — покачал головой сопровождающий. — Всё произошло внезапно.

— Ментальное воздействие? — тихо произнёс второй наблюдатель, переглянувшись с первым.

— Возможно, — нахмурился первый. — Но у нас нет ни одного доказательства. Никаких следов зелий, никаких артефактов, никаких видимых магических маркеров. Только показания о встрече с Блэком.

— Слишком мало, — кивнул второй. — Можно списать на сердечный приступ. Или на нервный срыв после стресса.

— Но совпадение слишком явное, — возразил первый. — Свидетель указал на Блэка прямо перед тем, как с ним случилось это… происшествие.

— Ты хочешь сказать, что Блэк мог как‑то повлиять на него на расстоянии? — скептически поднял бровь второй. — Без палочки, без ритуала, без каких‑либо действий?

— Не знаю, — задумчиво произнёс первый. — Но я бы не стал сбрасывать это со счетов. Проверь всё, что у нас есть на Блэка. Любые эпизоды, где он вёл себя странно или демонстрировал необычные способности.

— Понял, — кивнул второй.

— Официальная версия — сердечный приступ, — твёрдо сказал первый наблюдатель. — Никаких упоминаний о магии, о Блэке, о чём‑либо подозрительном. Уберите здесь всё, — приказал он охране. — И чтобы ни слова об этом за пределами комнаты.

— А свидетель? — тихо спросил сопровождающий.

— Тело передать медикам. Пусть зафиксируют естественную смерть. Никаких вскрытий, никаких углублённых анализов.

По улице перед зданием нервно прохаживалась Кассиопея. Увидев выходящего из дверей Мариуса, она выдохнула с облегчением и быстрым шагом направилась к нему. Рядом с ней, чуть отставая, шёл полный афроамериканец в строгом тёмно‑синем костюме. Его круглое лицо озаряла тёплая, располагающая улыбка, а в глазах читалась спокойная уверенность.

Кассиопея подбежала к брату, на мгновение сжала его руку, будто проверяя, что он действительно здесь, и выдохнула:

— Тебя освободили? Полностью оправдали или как? Я уже начала продумывать план штурма… — она затараторила, слегка жестикулируя руками. — Я тут без дела не сидела — пока ты был внутри, скупила все напильники в городе и обошла все пекарни, но никто не согласился запечь их в багет. Мне посоветовали обратиться к юристу. В итоге пришлось поднять старые связи. Но помогла Куини Ковальски, порекомендовав Джамала.

— Успокойся, — улыбнулся сестре Мариус.

— А познакомься, — тут же добавила Кассиопея, жестом приглашая мужчину подойти ближе. — Это Джамал Адебайо, твой адвокат. Джамал, это мой брат, Мариус Блэк. Он, кстати, не просто так здесь — я три дня уговаривала его взяться за твоё дело. И он согласился, хотя это не самая простая задача.

Адвокат шагнул вперёд, протянул руку с уверенным, но не напористым жестом:

— Рад познакомиться, мистер Блэк. Кассиопея не преувеличивает — она проделала огромную работу. Без её настойчивости я бы, возможно, и не взялся.

Он говорил спокойно, с едва заметным ритмичным акцентом, и его улыбка оставалась открытой, но не наигранной.

— Нас, кстати, так и не пустили к вам, — добавил Джамал, слегка нахмурившись. — Ни на минуту. Ни консультации, ни обсуждения стратегии — ничего. Это прямое нарушение процедурных норм МАКУСА.

Мариус пожал протянутую руку, внимательно изучая собеседника:

— И что вы предлагаете делать?

Джамал чуть склонил голову, словно взвешивая слова:

— Для начала — официальный протест. Затем запрос на полный разбор действий дознавателей. Если потребуется, поднимем шумиху в прессе: пара статей, общественное внимание — и они будут вынуждены компенсировать материальный и моральный ущерб. У вас есть все основания требовать возмещения: незаконное задержание, давление во время допроса, нарушение права на защиту. Сумма может получиться весьма существенной.

— Уверены? — заинтересованно спросил Мариус.

— Разумеется, — кивнул Джамал. — Компенсация за пережитые неудобства, за потраченное время, за репутационные риски. Плюс, разумеется, мои гонорары как адвоката, которые тоже войдут в общую претензию. Всё это вполне реально взыскать — особенно если дело получит огласку.

— Разумный план, — кивнул Мариус, переводя взгляд на сестру. — Ты молодец, Касси. Я и не думал, что ты столько всего сделаешь. А кстати, где девочка? Почему ты не с ней?

— Ну, я же не могла просто сидеть и ждать, — пожала плечами Кассиопея. — Киона сейчас с Этьеном, он за ней присматривает. Пришлось оставить её у него, не тащить же ребёнка сюда.

— Ладно, пойдём скорей, обсудим дела в другом месте, — Мариус аппарировал, и Кассиопея с Джамалом последовали за ним.

* * *

Дверь хлопнула, возвестив о приходе кого‑то. В гостиную ворвался маленький вихрь.

— Тётя Касси! — воскликнула девочка и бросилась к Кассиопее, чуть не опрокинув вазу с цветами.

— О, ты так подросла! — Кассиопея погладила её по голове.

— Смотри, что у меня есть! — Киона достала светлую, с красивым узором волшебную палочку. — Мы с Этьеном ходили её покупать.

Гостиная коттеджа выглядела уютно и по‑домашнему: панорамные окна пропускали много света, за ними виднелся лес и гладь озера. На журнальном столике из дымчатого стекла стоял серебряный поднос с чайным сервизом, рядом — ваза с фруктами и небольшая тарелка с имбирными печеньями. Над камином висела абстрактная картина в синих и золотых тонах, а вдоль стены тянулись книжные полки с книгами и магическими артефактами.

В центре стола, чуть в стороне от сервиза, стоял массивный хрустальный графин с тёмно‑янтарной жидкостью — на свету она переливалась тёплыми медовыми оттенками. Рядом — три низких стакана с гравировкой.

Мариус вышел на звонкий голос и улыбнулся. Да, прошло уже несколько лет с тех событий. Они сняли проклятие с девочки, и теперь она — маленькая волшебница.

Он окинул взглядом комнату и едва заметно взмахнул рукой — чашки на подносе сами собой повернулись ручками в сторону гостей, а на каминной полке зажглись небольшие декоративные свечи.

Когда они вернулись домой, Этьен сообщил им новость: его родители хотят удочерить девочку и не против, чтобы у него появилась сестрёнка. Они так к ней привыкли, что не хотели расставаться, и Мариус согласился с их доводами. Да, хоть родители Этьена и не маги, но они хорошие люди и будут любить её как родную дочь.

Кассиопея с Мариусом провели ритуал и избавили девочку от той гадости, что была в ней. Теперь ей одиннадцать лет, и она радуется, что скоро поедет учиться в Ильверморни.

— Хау, Мариус! — Этьен вошёл в дом вслед за девочкой.

— Хау, краснокожий друг! — сказал Мариус, их обычное приветствие. — Где ты потерял свои перья, Чингачгук?

Этьен был одет не в костюм индейца, а в солидный костюм и выглядел экстравагантно. Он окинул взглядом гостиную и одобрительно кивнул:

— У вас тут уютно. Всё так… продуманно. — И пояснил: — Не буду же я ходить с перьями, как дикарь, в городе. Просто ещё не переоделся, а Киона сразу потащила меня к вам похвастаться.

— Стараемся, — улыбнулся Мариус. — Хотели, чтобы здесь было место, где можно просто жить.

— Будешь? — Кассиопея кивнула на графин с тёмно‑янтарной жидкостью. — Настойка из тараканов. Очень бодрит.

— Только если ты пообещаешь не рассказывать моей маме, — подмигнул Этьен.

Оба рассмеялись, и даже Мариус усмехнулся.

— Мы всегда вам рады, — сказала Кассиопея, тиская девочку.

Киона, не дожидаясь приглашения, подскочила к Этьену и снова протянула ему палочку:

— Смотри! Видишь узор? Он меняется, если повернуть вот так! Мы же её вместе покупали, помнишь? Смотри, она даже чуть‑чуть светится, если правильно держать!

Она с восторгом демонстрировала палочку, поворачивая её под разными углами.

Этьен терпеливо улыбнулся и кивнул:

— Да, Киона, помню. Очень красивая палочка. И узор действительно необычный.

— Правда? — девочка просияла. — Я так рада, что теперь смогу учиться в Ильверморни!

Кассиопея мягко улыбнулась, глядя на них:

— Конечно, дорогая. И мы будем очень тобой гордиться.

Мариус подошёл ближе, положил руку на плечо Кионы:

— Главное — не забывай, что магия — это не только палочки и заклинания. Это ещё и геморрой. Но я уверен, тебе пока он не грозит.

— Киона, собирайся, пойдём домой, — окликнул Этьен девочку, которая сидела на коленях у Кассиопеи и внимательно слушала, что та ей рассказывала, интенсивно жестикулируя и показывая мимикой то испуг, то восторг. Они заливисто смеялись, не обращая ни на кого внимания, пока Этьен разговаривал о чём‑то с Мариусом. В воздухе всё ещё витала атмосфера беззаботного веселья.

— Как жаль, мне уже пора, — расстроенно вздохнула девочка, её плечи слегка опустились, и продолжила, медленно слезая с колен Кассиопеи:

— Тётя Касси, ты бы книжки писать могла — ты так интересно рассказываешь!

— Да ты шутишь! — Кассиопея зарделась от похвалы, смущённо прикрыв рот рукой, но в глазах её заплясали весёлые искорки. — Ну всё, беги домой. В следующий раз, когда придёшь, я расскажу тебе что‑нибудь новое. Пока-пока! — Она крепко обняла девочку и поцеловала в щёчки, ласково погладив по спине.

— Пока, тётя Касси! До свидания, дядя Мариус, — попрощалась Киона и серьёзно добавила, обращаясь к Мариусу, — Я запомнила, что вы мне сказали. Пока ещё не совсем поняла, но запомнила. В её взгляде читалась искренняя решимость.

Они с Этьеном ещё раз обменялись тёплыми улыбками с хозяевами, попрощались, вышли из дома и аппарировали, оставив после себя едва уловимый след магической энергии и эхо детского смеха.

Молодой человек стоял посреди кабинета. В комнате было на удивление тихо — только изредка потрескивал огонь в камине. Он неловко переступил с ноги на ногу, поправил воротник рубашки, слишком тугой для такого напряжённого разговора.

— Я понимаю, что мне нечем заплатить, мистер Блэк, но это мой единственный шанс! — он опустил голову, не в силах продолжить разговор.

— Да ничего ты не понимаешь! — резко, почти с криком, ответил Мариус. Пламя в камине дрогнуло, будто от порыва ветра. — Это не просто решение твоих проблем! Это опасно, очень опасно!

— Я всё понимаю, но если есть хоть мизерный шанс, я готов рискнуть! — ещё сильней поник парень, перестав дёргать воротник, — перешёл к потёртому сюртуку. — Я понимаю, мне нечем заплатить… — продолжил он, повторяя одно и то же.

— Откуда ты вообще узнал про это и решил, что я могу помочь?! — Гнев ещё не прошёл, и Мариус произнёс это чуть каркающим голосом, резко хлопнув ладонью по столешнице.

— Мне сказали люди, знакомые моего отца. Откуда они узнали, я не знаю. Я был у вашей родни, и они сказали, где вас найти, вот я и собрался, — стал объяснять парень. — Вы не подумайте: если даже не получится, я всё равно буду считать вас своим лордом! Я так решил: если вы согласитесь, я буду служить вам всю жизнь! Прошу, не отказывайтесь!

— А твои родители знают, где ты вообще? И как сюда добрался? — задал вопрос Мариус.

— Нет, не знают. Но им вообще на меня наплевать, потому мне и нужен этот шанс.

— Но как тогда ты очутился здесь?

Парень замялся и с неохотой ответил:

— Я украл старинные семейные часы у отца и продал, чтобы купить билет. — Он весь ссутулился, переминаясь с ноги на ногу.

— Что у тебя происходит? — В кабинет влетела Кассиопея и затараторила, стряхнув капли дождя с распахнутого элегантного кожаного плаща. — И почему ты кричишь на весь дом? А кто этот молодой человек?

— Вот, полюбуйся! — Мариус показал на парня, откинувшись на спинку кресла. — Это тот, кто просит почти невозможного!

— И ты не хочешь соглашаться?! — констатировала девушка, прислонившись к дверному косяку и слегка покачивая носком сапожка, иногда пристукивая им по паркету. — И в чём трудность?

— Ты и сама, наверное, поняла… — Мариус сломал подвернувшееся под руку перо. Осколок с тихим стуком упал на ковёр. Где‑то вдалеке прогрохотал гром, и на мгновение комнату озарила вспышка молнии. — Это очень опасно, риск непомерно велик, и, конечно, есть и другие трудности.

— Но можно попробовать минимизировать эти трудности, наложив запрет и взяв непреложный обет! — произнесла задумчиво Кассиопея, перебирая складки на юбке. — Ведь, может, получится? Ты так не думаешь?

— Да, может… — Мариус помолчал. — Но мы пойдём по краю! И всё равно это не отменит остальной риск! Тебе придётся помогать мне и выкладываться на полную! Ты уверена, что сможешь потянуть это?! — Немного отошёл брат и пристально посмотрел на парня. За окном дождь забарабанил по стеклу сильнее.

— Спасибо вам, моя леди! Я буду счастлив служить вам, моя госпожа! — парень встал на колено перед Кассиопеей и склонил голову, слегка сжимая и разжимая кулаки — попытка унять нервную дрожь.

— Мы ещё ничего не решили, — пробурчал Мариус, постукивая пальцами.

— А он мне нравится! Надо помочь парню, вдруг получится! — задорно произнесла Кассиопея, потрепав парня по волосам, и добавила, обращаясь к юноше: — Только называй меня «моя чёрная госпожа»! — И рассмеялась, слегка поморщившись в конце, как будто что‑то доставило дискомфорт. Лёгкий сквозняк качнул занавеску у окна.

— Слушаюсь, моя чёрная госпожа! — уже уверенно произнёс парень, распрямив спину.

— Ладно, можно попробовать, — согласился брат. — Но риск очень высок! — Тинки! — громко позвал он и, когда она появилась в дверном проёме, приказал: — Проводи нашего гостя в свободную комнату!

Парень ушёл вслед за Тинки, а брат с сестрой остались одни.

— Почему ты вмешалась? — Мариус оглядел сестру с ног до головы. — И где ты пропадаешь последнее время? Мне нужно беспокоиться или пока ещё рано?

— О чём ты? Просто нашла интересное занятие. И не смотри так, как голодный зверь, — не о чем беспокоиться. Просто занятие для души, ну и это даже приятно. Я вся трепещу от предвкушения, когда думаю об этом! — с восторгом начала рассказывать девушка. — Ну а этот юноша… Мне просто стало его жалко: он же такой молоденький, у него такие проблемы. Да и что мы теряем?

— Ничего, но можем потерять многое, — Мариус продолжал внимательно следить за сестрой, которая нервно дёргалась под его взглядом — еле заметно, совсем чуть‑чуть: то поправляла прядь волос, то облизывала губы, то похлопывала себя, немного потискивая. Жесты, показывающие её состояние возбуждения, — нам нужно это сделать, — всё же произнёс он то, чего она так ждала. — А после поговорим о твоих отлучках.

— Хорошо, я готова, — обрадовалась она, немного подавшись вперёд, обтянув блузкой грудь. — Но сначала я подготовлюсь — Всё‑таки это у меня в первый раз.

— Хорошо. Мне тоже нужно всё подготовить и настроиться, — согласился брат, приняв непростое для себя решение.

* * *

— У нас получилось? — полулёжа произнесла Кассиопея, подёргивая липкую от пота прядь своих седых волос. Девушка выглядела изнеможённой: руки подрагивали, и палочка стремилась выскользнуть из потных непослушных пальцев.

— Вроде да, — ответил Мариус, находившийся в таком же состоянии, и, повернув голову к сестре, добавил: — Но это ничего не меняет.

— Да и вообще никто менять не собирался, но мы попробовали это, — на губах девушки заиграла неуверенная улыбка наслаждения. — Было потрясающе! — произнесла она чуть дрогнувшим голосом.

— Бывало и лучше, — не согласился с ней брат. — Пойду вымоюсь, а то весь вспотел. Да, что‑то меня трясёт от истощения.

— Да, ты прав. Столько сил потратили… У меня всё болит, даже пошевелиться не могу, — она закатила глаза, слегка подрагивая всем телом.

— Есть такое, — Мариус попытался встать, но обессиленно упал назад, чуть не придавив сестру своим телом.

— Осторожней, или ты вконец захотел меня добить? — возмущённо пискнула сестра. — Я же тебе сказала, что у меня всё тут болит.

— Извини, что‑то нет сил. Столько сил и времени пришлось потратить, выполняя одно и то же действие. Ноги не держат.

— Что‑то грудь побаливает, — сказала Кассиопея, массируя грудь в районе сердца. — Сердце стучит как бешеное. Это, наверное, из‑за того, что в конце торопилась, чтобы получилось синхронно с тобой. — Она толкнула локтем в бок брата. — Согласись, я была хороша?

— Да, ты была великолепна, но в конце слишком торопилась. Мне пришлось поднажать, и вот теперь ноги не держат.

— Эй, что‑то я не заметила, что ты поднажал, — шутливо воскликнула девушка, ущипнув Мариуса за руку. — Из‑за тебя я теперь без сил лежу.

— Не надо всё валить на меня, — слегка обиделся Мариус. — Ты сама согласилась попробовать.

— Ты вообще собираешься приводить его в чувства или как? — произнесла Кассиопея чуть севшим голосом.

— Нет, пусть пока полежит, — сказал Мариус, пытаясь сглотнуть, но во рту всё пересохло.

— Пусть пока полежит, я сейчас не смогу, — согласилась с ним сестра. — Сил нет что‑то объяснять. Как же мне плохо! Я в таком состоянии… Какой позор…

— Но нам придётся сделать это ещё раз, чтобы закрепить результат, — добавил Мариус.

— Думаешь, он с первого раза не понял? Мы ему объяснили с самого начала всё, — Кассиопея с трудом посмотрела вперёд.

— Да, понял, конечно. Но закрепить это у него в голове необходимо. Он должен понять, что для него почти ничего не изменилось, — Мариус тоже посмотрел туда, куда смотрела сестра.

На полу лежал парень, разрисованный рунами, которые медленно исчезали. Магический круг вокруг него медленно затухал. Он был без сознания. Всё показывало, что здесь произошло магическое действие, потребовавшее колоссальных магических и физических сил. И теперь Мариус с сестрой были не в силах пошевелиться — им оставалось только ждать, когда усталость пройдёт.

* * *

— Ты меня понял? — повторил Мариус, пристально вглядываясь в лицо собеседника.

— Да, мой лорд, — ответил довольный парень.

— Повторю ещё раз: не свети своими возможностями, — голос Мариуса стал тише, даже зловеще — он почти шипел. — Ты устроишься туда, как я и сказал, и научишься всему, только не привлекая внимания. Ты всё такой же никто — никто не должен заподозрить тебя. Ты понял?

— Да, понял. Но вы точно уверены, что меня возьмут? — переспросил парень.

— Да, уверен. Не знаю когда — сам подгадаешь время, чтобы попасть. Может, не сразу — потребуется несколько лет, но они точно тебя возьмут, — уверенно произнёс Мариус. — Не спрашивай, откуда мне это известно, — предостерегающе добавил он.

— Да зачем спрашивать? И так понятно, что у вас есть связи, — сделал вывод парень.

— Вот‑вот. Так что ещё: будь там построже, никому не давай спуска. Ты понял? — продолжил инструктировать Мариус.

— Всё понятно. Мне докладывать вам, что там происходит? — спросил парень, понизив голос.

— Нет, мне ничего не докладывай. Когда понадобишься, я сам с тобой свяжусь. Просто живи, учись… Ну и построже там, — чуть резко высказал ему Мариус. — И самое главное: я не знаю, сколько тебе нужно будет скрываться, так что будь осторожен.

— Я сразу согласился признать вас своим лордом, мистер Блэк, так что я готов, даже если это продлится всю мою жизнь, — чуть обиженно, но уверенно произнёс юноша.

— Ну вот и хорошо. Завтра мы пойдём покупать тебе самое главное, и я покажу, как этим пользоваться — хотя бы первое представление. Дальше сам разберёшься. А теперь отдыхай — завтра будет трудный день.

Мариус встал, показав, что разговор окончен.

Парень слегка кивнул головой и вышел.

В кабинет вбежала Кассиопея.

— Ты всё ему объяснил? — обеспокоенно спросила девушка.

— Да, раз пять ему повторил, — спокойно сказал брат. — Не переживай: он же дал непреложный обет — ты сама его скрепляла перед тем, как мы помогли ему.

— Но всё же немного беспокойно. Мы идём по самому краю, — шёпотом заговорщически произнесла сестра. — Нужно тысячу раз проверить, чтобы не свалиться. И так меня постоянно дёргает.

— Да, есть такое чувство. Но, надеюсь, всё обойдётся. Мы, по сути, ничего не собираемся менять. Так, дёргаем пару шерстинок, и те очень далёкие от основания, — Мариус тоже понизил голос, поддавшись настроению сестры и говоря путаными метафорами, ещё больше углубляясь в только им понятную тайну.

— Немного страшно, но жутко интересно, — призналась сестра, прикрыв рот ладошкой и сделав глаза круглыми. — Я так волнуюсь, что из этого выйдет. Главное — не напортачить, не сделав ещё хуже.

— Я тоже боюсь, но мы уже ступили на лёд: или пройдём, или подскользнёмся, а может, и провалимся. Теперь только ждать — ничего изменить не получится, — брат подошёл к шкафу и достал бутылку.

— Будешь? — предложил сестре, показав сторону с этикеткой. — Думаю, сейчас не помешает.

— Чуть‑чуть, чтобы успокоиться, — согласилась сестра.

Мариус разлил коньяк, плеснув немного — по сути, прикрыв только дно пузатых бокалов, — и протянул сестре один.

— За то, чтоб пронесло, — произнесла сестра.

Они тихонько чокнулись и отпили по глотку.

* * *

Машина катила по дороге.

— Я буду каждый год класть тебе на счёт определённую сумму денег, — сказал Мариус парню, следя за дорогой. — Но сильно не свети деньгами — это твой резерв на непредвиденные случаи. Должно накопиться прилично, чтобы оставшуюся жизнь прожить безбедно.

— Не стоило, мой лорд, — выдавил из себя парень. — Я и так вам обязан.

— Стоило, не спорь! — Мариус слегка покосился на него, отвлекаясь от дороги. — И завязывай с этим «лордом». Вон, на Касси тренируйся — ей это нравится, а мне уже что‑то надоело слушать этот бред. В начале это ещё было юмористично, но теперь раздражает.

— Эй, я не такая! — толкнула в его кресло рукой Кассиопея, сидевшая сзади. — Просто он такой милый мальчик, когда говорит мне это. Я вся трепещу! Ой, что я несу! Какой позор! — Девушка засмущалась своей слабости.

Мариус хмыкнул: понимая, что сестру не переделать. Парень на переднем сиденье покраснел.

— Куда мы едем? — спросил парень, вглядываясь в дорогу.

— В аэропорт. Посадим тебя на самолёт, — ответил ему Мариус.

— А почему не портключом? — задал напрашивающийся вопрос парнишка.

— Не стоит привлекать к тебе внимания. Мы и так много чего нарушили, помогая тебе, — объяснил ему Мариус, поворачивая руль и делая плавный поворот, перестраиваясь.

— Да, понимаю. Спасибо вам большое, мой лорд, — вздохнул парнишка.

Мариус покачал головой: понимая, что парень так и не перестанет называть его «мой лорд».

— Притормози около вон того магазинчика, — попросила сестра. — Мне нужно что‑нибудь купить.

Мариус затормозил и остановился. Сестра вышла и, перебежав улицу, скрылась в продуктовом магазинчике. Взяла с полок немного продуктов и несколько упаковок жевательной резинки, и, расплатившись, найдя пару мятых долларов, она выбежала через чёрный ход и, осмотревшись, быстро аппарировала к магазину, который заприметила раньше. «Это будет символично», — подумала она, заходя внутрь.

Вернувшись к машине тем же путём, девушка вышла из продуктового магазина, неся пакет с едой и жуя жвачку со вкусом дыни.

— Вух, я не сильно вас задержала? А то там была очередь на кассу. Вот, это тебе в дорогу, — Кассиопея передала пакет с едой парню.

— Спасибо, — прошептал паренёк, обхватив большой пакет.

— Не за что. Лететь тебе долго придётся, так что я подумала, что не помешает, — он потрепал волосы паренька.

— Спасибо, моя чёрная госпожа, — повторил юноша.

— Ой, прекрати, ты меня смущаешь! — возмутилась девушка, но видно было, что ей это нравится.

— Всё, поехали, — произнёс Мариус, заводя двигатель.

Машина тронулась с места, увозя их к аэропорту.

— Ну вот и всё, — произнёс Мариус, когда они дождались нужного рейса и приобрели билеты. Пришлось, правда, использовать лёгкое внушение на кассире, чтобы купить их: просто оставались только забронированные места. И теперь они прощались с парнем, провожая его в новую‑старую жизнь. — Ты всё запомнил? Если что, пошли сову. Если понадобится консультация… — сказал напоследок Мариус.

— Мне можешь писать просто так. Я постараюсь ответить, если смогу. Мой псевдоним будет «мисс Джеймс». Просто «мисс Джеймс Бонд», агент 007, — Кассиопея звонко рассмеялась, привлекая к себе внимание.

— Чуть не забыла, — продолжила она, достав на вид дорогую коробочку, и протянула парню. — Вот, это тебе подарок от меня.

Парнишка робко взял коробочку, приоткрыв её слегка. На подушечке лежали очень дорогие золотые часы.

— Это очень дорого, — он попытался отдать их обратно.

Кассиопея выдернула коробку из его рук, решительно открыла и вынула часы, на задней крышке которых сверкнула реалистичная гравировка в виде ворона, и надела на руку юноши.

— Что за вздор! Это подарок, и ты не имеешь права отказываться. Я твоя чёрная госпожа, — пискнула она и, полюбовавшись на часы на его руке, порывисто его обняла, вгоняя в краску. — Ну всё, беги и не забывай нас, — шепнула она ему в ухо и чмокнула в щёку.

Красный парень пробормотал слова благодарности и прощания и, решительно развернувшись, пошёл на свой рейс.

— Классно я придумала с часами, правда? — посмотрела на брата Кассиопея, жуя жвачку.

— Да, ты молодец. Даже успела наколдовать на них гравировку, — сказал брат.

— А то, я такая! — гордо ответила сестра и надула огромный пузырь, который лопнул, заляпав всё её лицо жвачкой.

Мариус рассмеялся, глядя на это.

— Неудачно получилось, — призналась сестра, счищая прилипшую жвачку, и тоже звонко рассмеялась.

* * *

Клолидора отпрянула в сторону:

— «Злобный мумий!» — что теперь делать? От его укуса нет противоядия. Надо его уничтожить — может помочь. «Бомбарда Максима!» — заклинание слетело с её изящной палочки. Щиколотка в месте укуса начала чесаться. «Значит, действует», — подумала она. Рана заживает. «Но каков нахал! Какой позор — он забрызгал слюной все мои коллекционные туфли!»

Кассиопея поставила точку и посмотрела в окно. Потянулась и перевела взгляд на книжную полку, где стояли книги её собственного сочинения. На корешках читалось: «Клолидора Уайт» — собственный псевдоним, придуманный ею лично.

В окно постучала почтовая сова. Кассиопея открыла и впустила её внутрь, одарив печеньем, и отвязала послание. Посмотрев на конверт, она хмыкнула: «Очередное письмо от молодых поклонниц».

Она вскрыла конверт и стала читать. Потом придвинула к себе чистый лист бумаги, взяла перо, задумалась на несколько секунд и начала писать:

— Дорогая моя Люси, если вы позволите вас так называть, я чрезмерно рада, что вам нравятся мои книги. Да, в них есть доля фантазии, но туфли мадам Сандрин дю Блан точно существуют и идеально сидят, изящно подчёркивая линию стопы.

Кассиопея выставила ножку в туфле и стала её рассматривать, как бы подтверждая написанное ранее.

— Чем занята? — вошёл брат и пристально на неё посмотрел.

— Общаюсь с поклонниками, — честно ответила Кассиопея, убирая ножку под стол и делая одухотворённый вид.

— Тебе ещё не надоело? — Мариус почему‑то относился к её занятию скептически.

— Почему мне должно надоесть?! — возмутилась сестра. — Между прочим, мне хорошо платят. А предложения, чтобы я написала про чью‑нибудь одежду или прорекламировала ювелирные украшения, поступают постоянно.

— Поэтому Тинки такая уставшая — всё время разбирает мешки со всеми твоими письмами, — не без иронии произнёс Мариус.

— Неправда! Постоянным поклонницам я отвечаю лично, — обиделась Кассиопея на несправедливость. — И из «Флориш и Блоттс» даже прислали мне слёзную просьбу, чтобы я дала им право продавать свои книги. Всё, иди, не мешай моему вдохновению.

— Хорошо, не обижайся, не буду тебе мешать, — Мариус подошёл и чмокнул её в щёку. — Не дуйся, злобный бурундучок.

— Всё, иди, — она оттолкнула его, но не злобно, а наигранно.

Брат ушёл. Кассиопея посмотрела ему вслед и придвинула листок, обмакнула перо в чернильницу — и из‑под её руки побежали новые строчки.

Клолидора смахнула несуществующую пылинку с мантии от Патриции Валентини и поправила причёску, украшенную тонкой изящной диадемой работы ювелирного дома Харальда Беккера. Солнце осветило помещение в пирамиде.

— Только стиль может помочь справиться со злом! — произнесла Клолидора.

Остановившись, девушка вспомнила, с чего всё началось: а началось всё с произнесённой Кионой фразы, что ей бы книжки писать. Кассиопея подумала: «Почему бы и нет?» Первую рукопись она отнесла в магическое издательское агентство здесь, в Америке. Волнение трепало ей нервы, когда она передала её издателю. «Всё, сейчас рассмеются и выгонят её», — подумала девушка, когда человек начал хмуриться и иногда хмыкать, читая. Но мистер Элдридж, сухопарый джентльмен в круглых очках, переведя на неё взгляд, обрадованно сказал:

— Это… это нечто! — и стал потирать руки. — Это новое веяние в развлекательной литературе!

Кассиопея невольно почувствовала, как всё, что накопилось, чуть не выплеснулось наружу от его громкого голоса, и сглотнула.

Издатель вскочил с места, забегал по кабинету, размахивая листами рукописи:

— Нужно издать сначала небольшой тираж, а потом увидим, что из этого получится! О, я чую успех!

Он снова уткнулся в страницы, тыкая пальцем в строки:

— А вот это! — он ткнул пальцем в описание платья от известных кутюрье. — И это! Ювелирные украшения известных мастерских! Да это же гениально!

— Это же ненавязчивая реклама! — его глаза загорелись маниакальным восторгом. — Мы скорей озолотимся, чем прогорим! Нужно заключить контракты со всеми этими людьми, чтобы они платили нам как рекламодателям! — он хохотнул, потирая руки. — Восторгу издателя не было предела. Он уже мысленно считал прибыль, прикидывал тиражи и представлял обложки бестселлеров.

Кассиопея стояла, раскрыв рот, не веря своему счастью. «Неужели… неужели получилось?» — думала она, чувствуя, как волнение сменяется эйфорией. В животе запорхали бабочки, а на губах сама собой появилась глупая счастливая улыбка.

После непродолжительного разговора она выбежала из кабинета издателя и завертела головой, ища, где здесь находится туалет. Всё, что накопилось, требовало немедленно посетить его.

Вот так Кассиопея и стала известным писателем под псевдонимом. Пришлось помотаться, заключая контракты, посещая модные приёмы, где она, скрываясь за маской Клолидоры — красавицы‑индианки, коренной жительницы Америки, — кивала в ответ на комплименты.

Издатель придумал легенду, что Клолидора — таинственная волшебница, которая скрывается от мира и много путешествует, ища́ вдохновение для своих книг. Это придавало загадочности ореолу писателя. Поэтому она лично никогда не встречалась с поклонниками, а точнее, с молодыми поклонницами, — только отвечала иногда на их письма, тщательно выбирая слова.

Брат долго вначале выспрашивал, чем она там занимается, когда пропадает из дома. Сестра сначала отшучивалась и придумывала отговорки, чтобы он над ней не смеялся, но, когда пришла известность, всё ему рассказала. Но как‑то он воспринял это не совсем правильно: где восхваления, превозношение её гениальности, её таланта? Между прочим, она зарабатывает огромные деньги. Но этого не было. Девушка от досады пригрозила кулаком, представляя брата. Когда‑нибудь он поймёт, какая она замечательная сестра.

Девушка в модном платье в чёрно‑белую клетку, с силуэтом в виде колокольчика чуть выше колен и без рукавов, танцевала у сцены, ритмично размахивая руками. Юбка взлетала вверх от её резких движений, а босые ножки скользили, стучали, замирали и снова начинали движение — как будто сами решали, что делать в следующую секунду.

Шаг назад левой — носок касается пола первым, вес плавно переходит на всю поверхность. Возврат вперёд правой — резкий, звонкий удар. Тройной шаг на месте: левая, правая, левая — быстрый, пружинистый, с лёгким сгибанием коленей.

Руки вторили ногам: в повороте правая ладонь чуть поднялась вверх, левая опустилась к бедру, создавая баланс. В сайд‑би‑са вправо стопы работали слаженно: правая — носок, левая — вся поверхность, правая снова — носок с акцентом. Затем — поворот, кик левой ногой, и снова цикл: рок‑степ, тройной шаг, сайд‑би‑са. Танец шёл своим чередом — живой, энергичный, наполненный игрой стоп и лёгким, непринуждённым движением рук.

Она то смещалась к сцене, то отдалялась от неё. В уголке стояли её снятые туфельки. Девушка не обращала ни на кого внимания — только танец занимал её.

На сцене певица исполняла модную песню:

She wears loafer shoes, a dungaree Red jacket shirt, if you please.

My boogie woogie, boogie woogie, boogie woogie country girl.

Well, I mean what I mean, my boogie woogie country girl.

Now she digs that music with a beat,

Rock ’n’ rollin’ is her need.

My boogie woogie, boogie woogie, boogie woogie country girl…

— под аккомпанемент магического фортепиано.

В заведении было немного посетителей в этот рабочий день.

«Boogie woogie, boogie woogie…» — слова звучали у Кассиопеи в ушах. Она слегка раскраснелась от танца, продолжая кружить у сцены.

Девушка вспомнила, как давно она не была в таких заведениях — наверное, последний раз ещё до войны. Как хорошо, что увязалась за своей мечтой и попала сюда!

«Мечта… Да, мечта». Увидев его на улице, Кассиопея поняла, что не сможет без него жить. Он был такой классный — ей так захотелось! «Ужас, какой позор!» — мысленно подумала она и стала следить за ним. «Её мечта!» Конечно, она ни на что не претендовала, но хотя бы прикоснуться к нему ей очень хотелось.

Он остановился у непримечательного бара с вывеской «Лунный котёл». Парень вошёл в него. Кассиопея последовала за ним. Нужно было всё выяснить. Проходя мимо, она не отрывала от него глаз: он такой классный! Внутри девушки всё трепетало. Ещё раз посмотрев на него, она вошла в бар за парнем.

Бар только открывался для посетителей, и, кроме персонала, никого не было. Девушка увидела, как парень зашёл в подсобку, вышел переодетым и встал за стойку бара. Кассиопея подошла к нему, не решаясь заговорить: как подобрать слова и подвести его к её «мечте»?

— Вы что‑то хотели? — спросил парень, протирая чистые стаканы.

— Билли, ты не подумай, — промямлила Кассиопея и, собравшись, быстро выпалила: — Я хочу, очень хочу твоего стального коня!

Парень опешил от такого высказывания и слегка покраснел.

— Меня зовут Кристоф, и я, конечно, польщён, ты очень красивая, — парень стал тщательно подбирать слова. — Но у меня есть девушка.

— Я ни на что не претендую, я хорошо заплачу — в два, нет, в три раза дороже, чем это стоит, — девушка его даже не слушала, продолжая свою речь. Платье стало казаться узким, сковывая движения, и она стала нервно дёргать лямку у плеча. — Но если ты не хочешь, можно мне хотя бы его потрогать? — Кассиопея стала смотреть на него своими большими умоляющими голубыми глазами.

— Но я не торгую этим! — воскликнул Кристоф, не понимая, за кого его приняли, и добавил: — У меня есть девушка, которую я люблю.

— Да люби кого хочешь, мне без разницы, — Кассиопея непонимающе посмотрела на него. — При чём тут твоя девушка, когда этот вопрос касается только нас! Тебе что, деньги не нужны?

— Ни за какие деньги этого не будет, — вспылил парень.

— Да почему? Зачем сразу отказываться? Я понимаю, он у тебя классный, и тебе жалко, — стала убеждать парня Кассиопея. — Но это всего лишь незначительный предмет. Да и хотя бы потрогать его можно, если не хочешь денег.

— О чём ты вообще говоришь? Это возмутительно! — воскликнул Кристоф, гневно посмотрев на неё.

— Да что в этом возмутительного? Я просто хотела потрогать твой мотоцикл, — с негодованием воскликнула Кассиопея, сильно дёрнув лямку платья, чуть не оторвав её. — Тебе что, даже этого жалко, если не хочешь продавать?

— В смысле — мотоцикл? — спросил парень. Он ещё не пришёл в себя и поэтому не совсем понял.

— В прямом. Я, как увидела, как ты летел на нём, у меня аж мурашки побежали — так здорово! И выглядит он классно, я так захотела его, — стала объяснять девушка. — Так что, может, продашь?

— Так значит, ты за мой байк предлагала деньги? — переспросил парень.

— Ну да, Билли, а ты о чём подумал? Я же сразу сказала, что хочу твоего стального коня. Ну что, решил продать? — Кассиопея слегка успокоилась и стала озираться, разглядывая помещение.

— Да ничего, просто не понял, — смущённо ответил парень. — И да, меня Кристоф зовут. Может, хочешь что‑нибудь выпить? — Он указал на ряд бутылок позади него.

— Даже не знаю… Может, смешаешь какой‑нибудь коктейль для меня? Я не очень разбираюсь в этом, — сказала Кассиопея, разглядывая бутылки.

— Так, вот насчёт байка: я не могу его продать. Мне его отец подарил в честь окончания школы, — стал объяснять парень, ловко жонглируя подлетающими бутылками, иногда указывая палочкой на ту, что должна была налиться в бокал. Жидкости, смешавшись под воздействием магии… — Я его слегка переделал, чтобы на нём можно было летать, а так это обычный мотоцикл.

— Да, я видела — классно летает, — печаль в голосе не могла передать настоящих чувств: мир рушился. — Но потрогать‑то можно? — Глаза забитого щенка посмотрели на парня, проникая в душу.

— Да, трогай. Я для тебя сниму противоугонные чары, — кивнул он, не в силах ей отказать. — Вот, держи. — Он левитировал бокал с коктейлем ей в руки. — Попробуй. Я назвал его «Настроение». Немного экспериментирую каждый раз, добавляя что‑то новое. Если не боишься, можешь пить. Ручаюсь, в нём нет ничего опасного.

— Здорово, — Кассиопея поймала бокал и отпила. Почмокав и слегка облизнув губы кончиком языка, она добавила: — Приятный вкус, мне нравится. Но всё же, если надумаешь продать байк, я оставлю тебе свой адрес. Свяжись со мной. — Она порылась в сумочке, достала блокнот и перо, записала адрес, вырвала листок и протянула его Кристофу.

— Кассиопея Блэк, — прочитал парень. — Приятно познакомиться, но всё же я не собираюсь его продавать.

— Просто Касси — так меня друзья зовут. Я надеюсь, мы ими станем, — ответила ему девушка и, сменив тему, спросила: — А тут можно танцевать?

— Конечно, это же бар, — Кристоф показал на площадку перед небольшой сценой, где музыканты настраивали инструменты, а девушка‑певица проверяла микрофон.

— А может кто‑нибудь научить меня современным танцам или хотя бы показать пару движений? — спросила Кассиопея.

— Обратись к Джессике, — Кристоф указал на певицу. — Она не откажет.

— Спасибо, — Кассиопея поставила выпитый бокал на стойку и, поправив платье, пошла к сцене.

— Привет, Джессика, — обратилась к певице Кассиопея. — Бармен сказал, что ты можешь научить меня современному танцу или показать движение. И, чтобы ей не отказали, добавила: — Не переживай, я тебе хорошо заплачу, и музыкантам тоже — за аккомпанемент.

— Хорошо, — Джессика посмотрела на девушку и, спрыгнув со сцены, продолжила: — Запоминай! — Махнув музыкантам, она стала показывать движения под музыку.

Кассиопея внимательно смотрела, иногда пытаясь повторять. Певица мягко поправляла её, объясняя и исправляя движения.

Немного погодя Джессика прервалась и, извинившись, сказала, что ей пора выступать.

Кассиопея заплатила ей приличную сумму и, кинув по паре драготов музыкантам, стала танцевать под их музыку и голос Джессики, не обращая ни на кого внимания, иногда подходя к стойке бара и заказывая коктейль.

Ноги немного устали, и девушка, сбросив туфли, поставила их в угол у сцены, продолжая так понравившийся ей танец.

Бар заполнялся посетителями, а Кассиопея всё танцевала. Грубый мужской голос и руки на талии выбили её из транса музыки.

— Детка, потанцуй со мной, а потом я кое‑чему тебя научу, — сказал парень с небольшой щетиной на лице, улыбаясь.

Удар коленом в пах охладил его намерения, а заклинание отправило полетать в другой конец зала, где он благополучно приземлился, ободрав и так не блещущее красотой лицо.

— Какой подлец! — возмутилась Кассиопея и, подбежав, ещё раз пнула в причинное место парню босой ступнёй.

— Чтоб у тебя деток никогда не было, — пояснила она свои действия.

— У‑у‑у! — загудели посетители в баре.

Девушка развернулась и, подбежав к сцене, подобрала туфельки и подошла к бару. В это время вышибала подошёл и унёс отключившегося парня.

— И часто у вас такое, Билли? — негодующе спросила Кристофа она. — Может, авроров вызвать? Пусть посадят извращенца.

— Да что ты, это Фергюсон. Он, в общем‑то, неплохой парень, ну, немножко грубоват, — начал объяснять бармен. — А авроров мы стараемся не вызывать: это же бар, иногда и драки бывают. Лучше постараться всё решить, не привлекая их, — зачем людям потом лишние проблемы? И да, меня Кристоф зовут, а не Билли.

— Да брось, Билли, просто ты мне напоминаешь одного книжного героя, о котором я читала. У того тоже был конь, — захихикала и отмахнулась девушка, а затем нагнулась, надевая туфельки. — Пойдём лучше, я потрогаю твоего стального красавца.

— Хорошо, пойдём, — парень махнул кому‑то в зале, показывая, что отойдёт и прося подменить его.

Они вышли на улицу, и Кассиопея забегала вокруг мотоцикла, гладя хромированные детали и садясь на сиденье.

Налюбовавшись своей «мечтой», она с сожалением слезла с него и повернулась к парню.

— Спасибо, — она чмокнула того в щёку и, отстранившись, сказала: — Если надумаешь продавать, сначала свяжись со мной, хорошо?

— Да не собираюсь я его продавать, — сказал Кристоф.

— Но ты всё же подумай, — сказала на прощание Кассиопея. — Пока‑пока, — она помахала рукой, пошевелив пальчиками, и, чуть пьяной походкой, пританцовывая — продолжая тот самый понравившийся ей танец, — пошла по улице Нью‑Йорка.

Парень посмотрел ей вслед и, развернувшись, вернулся в бар.

Потом она почти постоянно наведывалась в тот бар, когда бывала в Нью‑Йорке, уговаривая Кристофа продать мотоцикл. Но в основном она просто танцевала в одиночестве.

Да, бывали инциденты — как тот с парнем: кто‑то подкатывал к ней, но интрижки ей были не нужны, и отношения тоже. В этом плане ей хотелось, чтобы её любили, но почему‑то она решила, что этого никогда не случится из‑за запрета. А может, это проклятие… Девушке не хотелось, чтобы кто‑то умер из‑за неё.

К её отстранённости все постоянные посетители скоро привыкли и не мешали ей развлекаться.

* * *

Дверь распахнулась, впуская посетителей. Две ведьмочки с мётлами в руках переступили порог и огляделись.

Бар «Лунный котёл» встретил их мягким тёплым светом настенных бра и приглушённым гулом разговоров. В глубине зала располагалась небольшая сцена с бархатным занавесом, на которой пела молодая исполнительница под аккомпанемент магического фортепиано — её голос, усиленный зачарованным микрофоном, лился по всему помещению. По периметру стояли круглые столики с мягкими диванами, накрытые тёмно‑зелёными скатертями; у барной стойки выстроились высокие стулья с резными спинками.

В воздухе витал лёгкий сладковатый аромат спиртного с фруктовыми нотками — видимо, от свежих коктейлей — и едва уловимый запах карамелизированного сахара. Где‑то рядом кто‑то смеялся, звенели бокалы, а из динамиков доносились энергичные ритмы рок‑н‑ролла, дополняющие живой вокал певицы.

— Ты уверена, тётя Касси, что мне сюда можно? — неуверенно начала молодая ведьмочка, с любопытством оглядывая помещение.

— Конечно, ты же совершеннолетняя, — Кассиопея посмотрела на Киону с тёплой улыбкой. — Тем более мы должны отпраздновать окончание твоего обучения в Ильверморни. Я так тобой горжусь, моя дорогая! Ты же с отличием сдала все экзамены.

— Ты и так сделала мне дорогой подарок, — Киона погладила древко новой метлы, её глаза заблестели от радости.

— Да, это не считается, я и так собиралась её купить. Будем вместе летать, здорово, правда? — отмахнулась Кассиопея. — А теперь я угощу тебя как взрослую. Пойдём!

Кассиопея схватила девушку за руку и потащила к стойке бара из тёмного дуба с полированной поверхностью, на которой поблёскивали хрустальные бокалы.

— Привет, Билли! Как у тебя дела? Где твой стальной конь? — поприветствовала бармена Кассиопея.

— Привет, Касси. Меня зовут Кристоф, я тебе тысячу раз говорил, — молодой парень посмотрел на ведьмочку и слегка улыбнулся.

— Да брось, Билли. Но ты ещё не надумал его продать? Я хорошо заплачу, — отмахнулась от замечания Кассиопея.

— Ладно, называй как хочешь. И да, нет, не надумал, — бармен махнул рукой. — Что будете пить?

— Тётя Касси, а что ты хочешь купить? — зашептала на ухо Кассиопее Киона.

— Да его мотоцикл. Но видишь, никак его не уговорю. Классная вещь — на нём можно летать, — наигранно расстроенно сказала Кассиопея и обратилась к бармену: — Налей нам что‑нибудь веселящего для настроения.

— О, я тут усовершенствовал коктейль «Настроение», добавил пару новых ингредиентов. Надеюсь, понравится, — обрадовался бармен и добавил: — А насчёт мотоцикла я могу зачаровать такой же, если тебе интересно. Позже обговорим детали. А теперь — приятного вечера!

Парень начал смешивать коктейли: бутылки плавно скользили по стойке, поднимались в воздух и точно наливали ингредиенты в бокалы, над которыми вспыхивали миниатюрные искорки — не броские, а скорее уютные, как светлячки.

— Спасибо, я подумаю. Но мне хотелось именно этот мотоцикл. Но если он будет такой же, то я, может, и решу — свяжусь с тобой, — ответила Кассиопея.

Она обернулась и подмигнула Кионе.

— Ну, за твоё окончание! — подняла бокал, прилетевший к ней и Кионе.

Девушки чокнулись и отпили немного. Жидкость оказалась неожиданно лёгкой, с привкусом лесных ягод и лёгким шипучим эффектом, от которого сразу закололо в носу.

После первого глотка:

— Ух ты! — Киона широко раскрыла глаза, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. — Это… это невероятно вкусно! И так легко пьётся!

— Я же говорила, что Билли — мастер своего дела, — рассмеялась Кассиопея, делая ещё глоток. Её глаза заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец. — Чувствуешь, как настроение улучшается?

После второго бокала:

— Тётя Касси… — Киона хихикнула, чуть не пролив коктейль. — А помнишь, как я в двенадцать лет пыталась зачаровать метлу, чтобы она летала сама? И она вместо этого начала гоняться за кошками?

— Ох, помню! — Кассиопея звонко рассмеялась, откинув голову назад. — Тогда весь двор был в перьях, ужас, ужас! Такой позор!

— А ты тогда сказала, что у меня талант к хаосу, — Киона засмеялась ещё громче, её глаза блестели от веселья. — И что это, может быть, особый дар!

— И я до сих пор так думаю! — Кассиопея подняла бокал. — За твой дар к хаосу и за твоё блестящее будущее!

И всё завертелось: веселье нарастало. Музыка стала звучать чуть громче, смех за столиками сделался звонче, а голос певицы на сцене зазвучал ещё проникновеннее.

Девушки подбежали к сцене и стали танцевать вместе под заводную песню, звучавшую в исполнении певицы:

Come on, everybody!

Clap your hands!

All you looking good!

I’m gonna sing my song,

It won’t take long!

We’re gonna do the twist,

And it goes like this:

Come on, let’s twist again,

Like we did last summer!

Yeaaah, let’s twist again,

Like we did last year!

Две девушки закружились в твисте — их юбки развевались, подчёркивая ритмичные повороты бёдер. Ноги ловко «давили окурки»: мелкие шаги на месте, перенос веса с пятки на носок. Руки свободно двигались — то взмахи, то круговые движения, то лёгкие хлопки в такт музыке.

Одна чуть наклонялась вперёд, выделывая особенно выразительный скрут, другая подхватывала — с задорным смехом. Волосы разлетались в стороны, щёки раскраснелись, глаза горели азартом.

Они не танцевали синхронно — каждая следовала своему ритму, но это только добавляло живости: переглядки, игривые кивки, внезапные полуповороты. В воздухе будто витала искрящаяся энергия — заразительная, лёгкая, полная беззаботного веселья. Кассиопея слегка добавила магии в танец, и вокруг них завертелись хороводы звёздочек, цветные вспышки и искорки.

Девушки продолжали веселиться, то подбегая к стойке бара, то опять возвращаясь к танцам.

Они уже достаточно набрались, когда в бар вошли несколько гоблинов.

Гоблины выглядели весьма респектабельно: строгие тёмно‑серые костюмы‑тройки, белоснежные рубашки и галстуки с едва заметным магическим узором. Их обувь блестела от полировки, а в руках у каждого был изящный портфель из драконьей кожи. Один из них, самый высокий, окинул зал цепким взглядом, будто оценивая обстановку.

И тогда Кассиопею накрыло. Киона не понимала, из‑за чего тётя Касси так взъелась на них.

Завязалась короткая стычка: Кассиопея что‑то требовала от гоблинов. Пришлось Кионе связаться с Мариусом и попросить того прийти, чтобы унять тётю.

Мариус решительно вошёл в бар и увидел такую картину:

— Верни мне моего пупсика! — шумела Кассиопея и трясла гоблина за шкирку.

Предметы, поднятые магией, кружили вокруг них, не давая никому подойти.

— Да не брали мы никакого пупсика! Проверь, где он был, — может, ты не заметила, что он там? — верещал гоблин.

— Я проверяла — его там нет! Верни мне пупсика! Мне нужна удача! — кричала пьяная сестра.

А в это время несколько гоблинов прятались под столом.

Киона бросилась к Мариусу.

— Дядя Мариус, сделай что‑нибудь, а то она его убьёт! — затараторила она пьяным голосом.

Мариус усмехнулся, подошёл к сестре, остановил бушующую магию и наложил парализующее заклинание, подхватив её на плечо.

— Ты с нами или останешься? — спросил он Киону.

— Подбрось меня к квартире, она здесь недалеко. Тётя Касси купила её мне на день рождения. Мне завтра идти устраиваться на работу, хочу остаться в Нью‑Йорке, — зачем‑то стала объяснять захмелевшая девушка.

— Хорошо, а эту я отвезу домой, в Канаду, — Мариус слегка поправил лежащую на плече Кассиопею, которая уже смешно сопела и похрюкивала, провалившись в сон.

* * *

Голая пятка больно ударила Мариуса в затылок — он невольно дёрнул головой и резко обернулся.

— Что? Где? — раздался сонный, растерянный голос с заднего сиденья.

Мариус съехал на обочину, заглушил двигатель и повернулся к Кассиопее. Он сдержался от резких слов — сестра выглядела настолько потерянной, что злость сама собой утихла.

Девушка возилась на сиденье, массируя виски. Она поморщилась, будто даже лёгкие прикосновения отдавались болью.

— Как болит голова… — простонала она, непонимающе озираясь. Взгляд её скользнул по пейзажу за окном — деревья, дорога, незнакомое место — и паника в глазах стала нарастать. — Где я? Что происходит?

— На, выпей — станет легче, — Мариус налил в стакан антипохмельного зелья. Жидкость переливалась изумрудными бликами, источая лёгкий мятный аромат.

Кассиопея неуверенно взяла стакан, сделала глоток и вздрогнула — щёки мгновенно порозовели, а взгляд чуть прояснился.

— Откуда я здесь? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — И где вообще мы? Что с Кионой? Я её что, потеряла? — Она начала нервно озираться, будто девушка могла прятаться где‑то под сиденьем.

— С Кионой всё нормально, она осталась в Нью‑Йорке, — Мариус строго посмотрел на сестру, скрестив руки на груди. — Приведи себя в порядок, и потом поговорим.

Кассиопея опустила взгляд на себя — и замерла. Юбка задралась почти до талии. Блузка застегнута кое‑как: одна пуговица попала не в свою петлю, другие остались расстёгнутыми, из‑под неё торчал край съехавшего бюстгальтера.

Она машинально потянулась поправить одежду, но замерла, заметив, что колготки надеты только на одну ногу. Вторая оставалась голой. Пальцы сами собой поднялись к волосам — и застыли. Волосы! Они стояли дыбом, отдельные пряди торчали в стороны, будто вороны вили гнездо, а потом решили, что это лишняя трата сил. Кассиопея тихо ахнула, чувствуя, как щёки заливает жар стыда.

— Что со мной случилось? — растерянно спросила она у брата. Голос дрогнул, и в нём прозвучала не просто растерянность, а настоящий испуг перед пробелами в памяти.

— Это тебя надо спрашивать.

— Но всё же? — Пальцы на ногах похолодели, когда Кассиопея представила, что с ней произошло… Или это из‑за того, что она прикоснулась к холодной железной детали кузова автомобиля?

— Да ничего такого не произошло, — вздохнул Мариус, немного смягчившись. — Просто ты куда‑то порывалась, когда мы ехали. Ты же знаешь: аппарировать пьяным и перемещаться портключом нельзя — из‑за этого можно сбиться с курса, и ты очутишься неизвестно где или вообще расщепишься. Пришлось тебя утихомирить, но это помогало ненадолго. А потом ты вообще стала раздеваться и сказала, что тебе нужно спать… Ну и заснула, не раздевшись.

Устало вздохнув, он помассировал затёкшую шею.

— Понятно, — протянула сестра. Она отвернулась к окну, избегая взгляда брата, и тихо добавила: — Выйди, пожалуйста, я приведу себя в порядок.

— Конечно, — кивнул Мариус и вышел из машины, наложив на окна Ford Mustang затемняющие чары.

Он остановился рядом с автомобилем, глубоко вдохнул свежий воздух и покачал головой. В уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка — несмотря на все хлопоты, он не мог не улыбнуться нелепости ситуации. Но тут же снова стал серьёзным: впереди их ждал долгий разговор.

* * *

Мариус резко рванул газету из рук сестры и с силой швырнул её на деревянный стол — тот отозвался глухим стуком.

— Вот, полюбуйся, — прошипел он, стукнув кулаком по столешнице так, что фарфоровая чашка на блюдце подпрыгнула и звякнула.

Кассиопея, бледная от гнева, сжала кулаки. Её глаза сверкнули, а губы сжались в тонкую линию. Она шагнула ближе, оперлась ладонями о край стола и гневно крикнула:

— Всё из‑за тебя! Это твоё воспитание! — Она топнула ногой так, что несуществующая пыль взметнулась у её каблуков.

— Что‑то я сомневаюсь, что это моё воспитание… — Мариус откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и насмешливо приподнял бровь. — Кое‑что мне это напоминает — одну «боевую ведьму». Не находишь? — Сарказм так и сочился из его голоса, а в уголках рта играла язвительная усмешка.

— И где же тут от «боевой ведьмы»? — Кассиопея выпрямилась, схватила газету и ткнула пальцем в фотографию, чуть не порвав страницу. — Она бы запулила «Бомбарду» и аппарировала, а не это… — Её голос дрожал от возмущения. — Это твоё влияние! Геморрой, геморрой, запомни! — передразнила она. — Вот, полюбуйся, до чего ты довёл мою девочку!

Кассиопея перевела взгляд на газету, где заголовок, напечатанный жирным шрифтом, гласил:

«Вчера был разогнан митинг активистов за равные права всех разумных магических существ»

Комната, в которой они находились, была обставлена в старинном стиле: тяжёлые дубовые балки на потолке, массивный стол с резными ножками, книжные шкафы вдоль стен, набитые фолиантами. В камине догорали угли, бросая неровные блики на лица спорящих.

Далее шло описание:

«Когда президент вышла к митингующей молодёжи и попросила решить всё мирно, а не перекрывать подходы к зданию МАКУСА, некоторые активистки прорвали оцепление и бросились на президента. Но, дорогие читатели, не переживайте: госпожа президент не пострадала — лишь лёгкие царапины. Охрана быстро скрутила нападавших, и теперь их ждёт судебное разбирательство и, конечно, справедливое наказание».

Под текстом была фотография, на которой Киона трясла голову президента из стороны в сторону, вцепившись в волосы. Кассиопея побледнела ещё сильнее, её пальцы непроизвольно сжали край газеты, сминая бумагу.

— Налюбовался? — её голос прозвучал глухо. — Теперь вызывай Джамала — пусть он раскрутит это дело. Чувствую, что‑то не так.

Мариус резко встал, сделал два шага к окну, затем обернулся и ударил ладонью по подоконнику. Его лицо стало жёстким, а взгляд — решительным.

— Да, я срочно свяжусь с адвокатом, — твёрдо сказал он. — Они ответят за произвол.

В комнату без стука вбежал Этьен — его волосы растрепались, головной убор из перьев съехал набок, а на лице читалась неподдельная паника.

— Вы уже знаете?! — воскликнул он, задыхаясь после быстрого бега. Паника так и сквозила в его голосе, а пальцы нервно пытались поправить перья на голове.

— Успокойся, — мягко, но твёрдо сказала Кассиопея. Она подошла к старинному шкафу с резными дверцами, достала из него пузатую бутылку с янтарной жидкостью и налила немного в хрустальный стакан. Посмотрев на Этьена, она долила напиток до половины стакана. — Мы что‑нибудь придумаем. Не думаю, что всё так серьёзно.

Мариус кивнул, подошёл ближе и похлопал Этьена по плечу:

— Мы всё знаем, друг. Не переживай. Я уже собирался связаться с адвокатом — Джамал разберётся. Он лучший в своём деле, поверь.

Этьен сглотнул, взял протянутый Кассиопеей стакан и выпил не глядя. Жидкость обожгла горло, он закашлялся, покраснел и замахал рукой перед лицом.

— Мерлин… Что это было? — прохрипел он, отдышавшись.

Кассиопея негромко рассмеялась, слегка коснулась его руки:

— Огненный виски. Извини, другого под рукой не оказалось. Но видишь — уже легче? Дыхание выровнялось, лицо порозовело.

— Да, пожалуй, — Этьен вытер выступившие слёзы, сделал глубокий вдох и выдох. — Простите за эту вспышку. Просто… Киона… Я так испугался за неё.

— Мы все испугались, — тихо сказала Кассиопея, ставя бутылку обратно в шкаф. — Но сейчас главное — действовать спокойно и разумно.

Мариус скрестил руки на груди, его взгляд стал сосредоточенным:

— Вот план: я еду к Джамалу прямо сейчас. Этьен, ты свяжись с родителями — пусть подготовят все документы, которые могут сыграть в нашу пользу. Тебе нужно успокоиться и быть на связи: возможно, адвокат захочет поговорить с тобой как с опекуном Кионы.

Этьен выпрямился, расправил плечи и кивнул:

— Да, так будет правильно. Спасибо. Что‑то я совсем растерялся.

Кассиопея улыбнулась, подошла к нему и обняла на мгновение:

— Всё будет хорошо. Мы защитим Киону.

* * *

Девушка переминалась с ноги на ногу, опустив голову. Она так ждала этой встречи и боялась её. Ветер теребил прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка.

Подружки убежали по своим делам, как только вышли. Их смех ещё звучал эхом за углом, а она всё стояла, вцепившись пальцами в ремешок сумки. Стоя перед зданием МАКУСА, она ощущала, как напряжение нарастает: они стояли перед ней на небольшом расстоянии. Терракотовые стены здания отливали холодным серым оттенком, а стеклянные двери отражали хмурое небо, дробя его на тысячи осколков. Ветер, пронзительный и резкий, пробирался под куртку, заставляя ёжиться.

Кассиопея не выдержала и первой бросилась к ней, заключив в объятия. Тепло этих объятий вдруг прорвало плотину эмоций — на глазах выступили слёзы. Она стала целовать её лицо, повторяя:

— Как исхудала моя девочка! До чего они тебя довели! Но мы им всем покажем! — и потрясла кулаком в сторону здания. В этот момент солнечные лучи пробились сквозь тучи, осветив колонны МАКУСА золотистым светом, словно подчёркивая решимость её слов.

Подошёл Этьен и молча обнял. Девушка засопела ему в плечо, растрогавшись. От его куртки пахло древесным дымом и чем‑то родным, успокаивающим. Напряжение, сковывавшее тело, начало понемногу отпускать.

Мариус с адвокатом Джамалом встали рядом.

— Вот и наша проказница, — дружелюбно сказал адвокат. — Ну‑ну, перестань. Все обвинения сняты. Осталось выбить с них компенсацию.

— Как тебе это удалось? Я думала, максимум, что ты можешь сделать, — это уменьшить срок, — обратилась к нему Кассиопея.

— Да, пришлось побегать, потратить пару лишних фунтов, — рассмеялся Джамал. Его полные щёки затряслись. Он продолжил: — Нашёл свидетелей, что президент сама спровоцировала конфликт, и предъявил ультиматум: если они не отпустят их, вся пресса так прополощет это дело, что им придётся не то что думать об импичменте, а бежать на другой конец света, если не дальше.

— Хорошая работа, — одобрил Мариус и обратился к Кионе: — Что теперь будешь делать дальше? Опять побежишь протестовать?

— Нет, не побегу. Я всё поняла… — пискнула Киона. Её голос дрожал, но в нём уже проскальзывала искорка новой решимости.

— Отстань от девочки, она и так настрадалась, — перебила его Кассиопея и обняла Киону, прижав к себе и недобро посмотрев на брата.

— Я всё поняла, это не моё, — пробурчала Киона в блузку Кассиопеи. — Нужны другие методы.

— Надеюсь, что поняла, — произнёс Мариус, подойдя и обняв двух дорогих ему ведьмочек. На мгновение все трое замерли в этом объятии, и мир вокруг будто стал чуть светлее.

— Ага, но я всё равно добьюсь своего, — уже более уверенно сказала девушка. В её голосе зазвучала прежняя упрямость, но теперь она была приправлена мудростью пережитого.

— Если понадобится юридическая помощь, вы знаете, где меня искать, — кивнул на прощание Джамал, крутанулся и исчез в аппарации. Лёгкий вихрь взметнул пыль у его ног, а в воздухе на мгновение вспыхнули и погасли магические искры.

— Нам тоже пора, — взяв сестру за руку, проговорил Этьен.

— Да, поговорим дома, — улыбнулась Кассиопея. — Тинки испечёт какой‑нибудь тортик в виде тюрьмы в честь освобождения.

Все заулыбались. Где‑то вдалеке прокричал почтовый сокол, а первые капли дождя упали на асфальт, оставляя тёмные пятна — будто сама природа решила смыть следы тревожных дней. Они аппарировали один за другим, оставляя позади мрачное здание и все связанные с ним тревоги.

После того как все отпраздновали и успокоились, у Мариуса с Кионой состоялся долгий напряжённый разговор наедине. В кабинете повисла тяжёлая тишина, лишь часы тихонько тикали, немного отвлекая.

— Ты точно всё решила? — переспросил он в конце, слегка нахмурившись.

— Да, другого пути нет. Только так я смогу что‑то изменить, — уверенно ответила девушка, чуть поправив край куртки.

— Хорошо, я тебе помогу, но смотри — это будет длинный путь. Нужные люди найдутся, — продолжил он, задумчиво глядя в окно. — Но сначала устройся хотя бы секретарём к какому‑нибудь начальнику из МАКУСА. Это первый пункт в начале длинного списка. Но нужно начинать с малого.

Он помолчал, нахмурившись сильнее, принимая решение.

— Я поняла, — сказала Киона. В её голосе появилась твёрдость, а взгляд стал более сосредоточенным.

— Тогда всё. Я познакомлю тебя с нужными людьми и… сменим имидж. Будем делать из тебя представительную молодую леди.

— Да что не так с имиджем? — Киона оглядела себя, слегка пожав плечами. — Нормальная куртка, сейчас так модно.

— Не спорь. Будем делать из тебя леди, — перебил её Мариус. — Возьмёшь пару советов у Касси: она лучше меня знает, как тебя одеть.

— Хорошо… — Киона помедлила мгновение. — Ну, я пойду. Нужно ещё с тётей Касси поболтать.

Она быстро завершила разговор и побежала к двери, но остановилась и неожиданно спросила:

— Те люди, которые убили мою маму и сестрёнку… что ты с ними сделал?.. — На мгновение замолчав, продолжила: — Они просили пощады?

— Они её не получили, — приглушённым голосом ответил Мариус, внимательно глядя прямо в глаза девушке, и мягко произнёс: — Беги уже к Касси, егоза.

Киона вышла, прикрыв дверь, оставив Мариуса наедине со своими мыслями.

Он остался у окна. Дождь всё сильнее барабанил по двору: по лужайке, по каменной дорожке, по краю веранды.

* * *

Мариус зашёл в гараж и остановился, наблюдая картину: попка сестры виляла из стороны в сторону, а сама девушка, перегнувшись через чёрное хромированное нечто, чуть ли не повизгивала от восторга. Гараж был захламлён — повсюду валялись инструменты, обрывки лент и ящик от упаковки, а в воздухе витал терпкий запах бензина, машинного масла и чуть заметный аромат свежей краски. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь пыльное окно, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.

— Чем занимаешься? — обратился он к ней, слегка напугав.

Кассиопея вздрогнула и выпрямилась, её волосы, собранные в небрежный хвост, рассыпались по плечам. Она обернулась, широко раскрыв свои большие голубые глаза.

— А, что? Нравится? — спросила Кассиопея, хитро улыбаясь. — Билли сегодня прислал классный байк, правда? Смотри, какой красавец!

Она любовно провела рукой по блестящему топливному баку, на котором отражались блики света.

— Неплохой байк, — согласился с ней брат, оценивающе оглядывая мощный мотоцикл. — Но тебе он зачем?

— Как зачем? Буду летать на нём! — Кассиопея восторженно хлопнула в ладоши.

— Но ты же не умеешь водить! Как ты на нём летать собралась? — у Мариуса закрались дурные предчувствия. Он строго посмотрел на сестру.

— Ну, ты же вроде неплохо водишь, — начала издалека Кассиопея и, приблизившись, обдала брата запахом бензина и машинного масла, смешанного с её приятным парфюмом. Она взяла его под руку, прислонилась головой к плечу и, сделав умоляющие глаза с длинными ресницами, тихо попросила:

— Научи меня, а? Ну, пожалуйста! Смотри, какой он огромный и красивый… Я так хочу научиться!

Её голос дрожал от волнения, а пальцы слегка сжали его рукав.

Немного поколебавшись, Мариус вздохнул, ободряюще похлопал по её руке и наконец кивнул:

— Ладно, только будь внимательна.

Они выкатили Harley‑Davidson FLH Electra‑Glide на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим, вдали слышалось стрекотание кузнечиков. Брат посадил сестру перед собой на бак, аккуратно поправил её волосы, выбившиеся из хвоста.

— Сначала главное — завести двигатель, — начал он объяснять, показывая, где находится ключ зажигания. — Потом плавно выжимаешь сцепление, переключаешь передачу и медленно отпускаешь рычаг. Поняла?

Он завёл двигатель — тот зарычал мощным басом, задрожал под ними, словно живой зверь, готовый к прыжку. Они медленно покатили по дорожке, постепенно разгоняясь. Ветер стал сильнее, трепал волосы, а шум двигателя заглушал все остальные звуки.

Набрав скорость, они взлетели и помчались над лесом. Ветви высоких елей мелькали внизу, а закатное солнце окрашивало небо в оранжево‑розовые тона. Кассиопея визжала от восторга, её смех звонко разносился в воздухе. Она порывалась сама взяться за руль, но пока брат крепко держал управление, лишь иногда позволяя ей слегка повернуть ручку газа.

— Чувствуешь, как он слушается? — крикнул Мариус, перекрывая шум мотора.

— Да‑а‑а! — восторженно ответила Кассиопея, запрокидывая голову и ловя лицом потоки ветра. — Это волшебно!

Вернувшись домой, они загнали мотоцикл в гараж и вышли во двор. На дворе была ночь — глубокая и тихая. Над головой раскинулось чёрное бархатное небо, усыпанное мерцающими звёздами, а бледный свет луны заливал двор серебристым сиянием. Воздух стал прохладнее, чем днём, — он пахнул свежестью. Где‑то вдалеке ухала сова, а рядом, в траве, неумолчно стрекотали сверчки.

— Было здорово! — сестра вся сияла, её глаза блестели в лунном свете. — У меня немножко стало получаться. Правда?

— Да, совсем чуть‑чуть, — подколол её брат, и его улыбка тоже отразилась в мягком лунном свете.

— Неправда! Я почти всё делала сама в конце, ты только немного помогал, — Кассиопея пихнула его ладошкой в бок и обняла, прижавшись. — Спасибо.

— Не за что, — Мариус положил руку ей на плечо. — Пойдём спать.

— Хорошо, но завтра продолжим, и мне ещё нужно научиться водить машину, — согласилась сестра и, развернувшись, потянула его к дому, не отпуская. Прохладный ночной воздух обвевал их лица, а под ногами чуть слышно шуршали опавшие листья.

— Увидим, — простонал брат, понимая, что легко не будет, и, увлечённый сестрой, двинулся вместе с ней. Они шли рядом, отбрасывая длинные тени на освещённую луной дорожку. Тишина ночи окутывала их, нарушаемая лишь их шагами и далёким уханьем совы.

— Ой, ой, ой! Давай быстрей! — кричала Кассиопея. — Жёстче, давай! Вот, вот, да, да, так… Какое блаженство! — Голенькая девушка, вся потная и красная, скользнула, переворачиваясь на живот. — Теперь сзади, давай! — попросила она. — Вот так, молодец, продолжай и пожёстче! Ой, ой, ой, ой! — продолжила кричать и повизгивать, содрогаясь всем телом. — По заднице, шлёпни, да пожёстче! Вот, ещё жёстче!

— Ты уверена, что надо ещё жёстче? — послышался слегка уставший голос.

— Да, да! — вскрикнула Кассиопея чуть охрипшим прерывистым голосом. — Сделай это, ещё, ещё!

— У меня уже рука устала, — пожаловалась Киона и остановилась. — Это какое‑то извращение — бить себя этим веником!

— Ты ничего не понимаешь, это же баня! — возмутилась Кассиопея. — Зачем ты остановилась? А, ладно… — Она вскочила с полки, выбежала из парной и бросилась с визгом в небольшой бассейн.

— Вух, красота! — вынырнув из бассейна, произнесла она и стала объяснять подошедшей Кионе: — Я недавно с Мариусом была у Алексея в России. Вот там меня и познакомили с баней. Его двоюродная сестра Мария так меня отпарила… Красота! Я сначала, как и ты, не понимала, зачем бить себя веником, но после нескольких раз прочувствовала, какое это удовольствие. Так что всё, теперь твоя очередь! — Кассиопея вылезла из бассейна и пошла к девушке, зловеще улыбаясь.

— Нет, нет, я не хочу! — стала отступать Киона, бормоча.

— А придётся! — Кассиопея подскочила к ней и после недолгой борьбы и визгов утащила её в парную, из которой вскоре раздались крики и ругательства. Потом послышались слова: — Ещё, ещё, ой, ой, ой! Быстрее. Да, да, как хорошо!

А через полчаса обе, красные, распаренные, уже сидели, привалившись на скамейке в предбаннике, завернувшись в белоснежные простыни наподобие римских тог. Воздух здесь был уже не обжигающим, а приятно тёплым, пропитанным ароматами берёзового веника и хвойной смолы. Мягкое освещение от небольших бра создавало уютную атмосферу.

На деревянном столе между ними стояли две кружки с пенистым пивом, от которого тянуло прохладой. Рядом стояла плетёная корзинка с разными закусками. Кассиопея отхлебнула глоток, испачкав верхнюю губу пеной, облизнула язычком, икнула и блаженно вздохнула, потянувшись:

— Видишь? Какое блаженство. Ах, как всё трепещет внутри. Теперь ты понимаешь, о чём я говорила?

Киона, всё ещё багрово‑красная, с влажными волосами, собранными в небрежный пучок, кивнула. На её лице читалось то же блаженство, что и у Кассиопеи. Она отпила из кружки, повторив все те же действия: облизнула верхнюю губу, икнула и сказала:

— Да… Это действительно было… необычно. Но в конце стало так хорошо!

— Вот! — улыбнулась Кассиопея. — А ты: «не хочу, не хочу»! Так приятно. Здорово же я придумала построить баню. Но в следующий раз надо веники взять другие — может, дубовые попробовать. Надо поэкспериментировать. Попрошу Тинки заготовить разных видов. — Девушка взяла кружку и отпила ещё пенного напитка. — Хорошо!

Киона невольно улыбнулась, потягивая пиво:

— Теперь я понимаю твой восторг. Может, через неделю повторим?

— Обязательно! — засмеялась Кассиопея и поправила сползшую от движения простыню. — Надо заставить Тинки ещё и пива наварить.

В предбаннике царили мир и гармония, а где‑то вдалеке всё ещё доносились отзвуки их недавнего веселья — словно эхо только что пережитых эмоций.

— Как жаль, что тебя я нечасто вижу, — пожаловалась Кассиопея, продолжая разговор.

— Да, в отпуск только сейчас вырваться получилось, — стала объяснять Киона. — Начальница никак не хотела отпускать. Столько дел в МАКУСА! Я раньше и не представляла, что там происходит, а теперь вижу, что все прямо завалены работой, следя за всем.

— Зачем тебе эта работа? — недоумённо произнесла Кассиопея. — Могла бы наслаждаться жизнью, а не торчать в кабинете.

— Так надо, — ответила девушка и перевела разговор. — Полетим завтра в город — мне туда нужно. Составишь мне компанию?

— Здорово! Полетим на байке! — обрадовалась Кассиопея и так завертелась на скамейке, что простыня сползла, упав на пол. — Ой! — пискнула она и подняла простыню, но надевать её назад не стала. Прислонившись к деревянной спинке, продолжила: — Ты же не видела пока мой байк. Завтра испытаешь, как это здорово!

— Ты уверена? — опасливо спросила девушка. — Тем более я знаю, что ты водить вроде не умеешь.

— Да брось, что там уметь! Меня Мариус быстро научил, не переживай. Главное — завести, — бодро ответила Кассиопея. — Пойдём вымоемся ещё раз и пойдём домой.

Она вскочила и зашлёпала по отполированным доскам, побежав в помывочное отделение бани. Повернулась к Кионе и спросила:

— Ну чего ты сидишь? Пошли быстрей!

Киона вздохнула, отгоняя пришедшие тревожные мысли, и, тоже скинув простыню, побежала за Кассиопеей.

* * *

По дороге, усыпанной опавшими листьями и мелкими камнями, мчался мотоцикл с двумя девушками, вихляя из стороны в сторону. Ветер свистел в ушах, трепал волосы и рвал одежду, пытаясь сбросить седоков. Одна из девушек, которая сидела спереди на баке, вцепившись в руль так, что казалось, они приросли к нему, визжала на высокой ноте; другая, что управляла мотоциклом, заливисто смеялась, явно наслаждаясь опасностью и скоростью.

Байк резко остановился около небольшого магазинчика с облупившейся вывеской, напоследок дёрнувшись и заглохнув, взревев двигателем напоследок. Воздух наполнился запахом жжёной резины и бензина.

Девушка, сидевшая спереди, слезла и на трясущихся ногах сделала пару шажочков, привыкая к твёрдой поверхности. Она покачнулась, едва не упала, но устояла, глубоко вздохнула и провела ладонью по взмокшему лбу.

— Как здорово, ровная земля! — пролепетала она с облегчением и, развернувшись к Кассиопее, гневно воскликнула: — Ты, ты вообще не умеешь водить! Я чуть не отписалась, пока мы летели! Сердце до сих пор колотится, как бешеное!

— Ты шутишь, моя дорогая, — непринуждённо ответила та, обмахивая себя рукой и всё ещё улыбаясь. Её глаза блестели от азарта. — Это не я не умею водить, это… как их… — Она на мгновение замерла, задумавшись, потом щёлкнула пальцами. — Это воздушные ямы на дороге, вот!

— Какие ямы? Ты даже завела его не с первого раза! — сердито возмутилась Киона, уперев руки в бока.

— Да что ты такое говоришь! Если бы кто‑то не подсказывал неправильно, то я бы завела его раза с третьего, — Кассиопея обвиняюще ткнула в грудь девушки, но в глазах её плясали озорные искорки.

— Ты, ты… — Киона стала задыхаться от несправедливых обвинений и хотела что‑то сказать, как её перебили.

— Привет, детка, — послышался мужской голос. Парень в костюме‑тройке подошёл к ней и попытался обнять, расплывшись в широкой улыбке.

— Какой мерзавец! — вскрикнула Кассиопея. Увидев его действия, она подскочила с грацией пантеры и впечатала со всей силы коленкой тому в пах. — Какой позор! — Когда парень, схватившись за причинное место, согнулся, закончила она с явным удовлетворением в голосе.

— Марк, о Мерлин, Марк, тебе больно? — запричитала над стонущим парнем Киона, её лицо исказилось от тревоги, а руки задрожали. Она бросилась к нему, пытаясь поддержать.

— Да чему там болеть после моего удара — болеть нечему, — беззаботно сказала Кассиопея, небрежно отряхнув ладони. Потом до неё дошло, и она широко раскрыла глаза, поражённая: — Киона, ты что, его знаешь?

— Да, тётя Касси, знаю, — резко ответила та и с упрёком на неё посмотрела. В её голосе звучала обида, а глаза сверкнули. — Это вообще‑то мой жених, и я хотела вас познакомить сегодня.

— Ой, — Кассиопея прикрыла рот ладошкой, её глаза расширились от удивления. — Неудобно получилось… — Но раскаяния в голосе не было, лишь лёгкая растерянность. — Ты попрыгай на пяточках — может, пройдёт, — предложила она парню и задумалась, произнеся с наигранной заботой: — А может, надо лопух приложить?

— Тётя Касси, хватит издеваться, — взмолилась Киона и наколдовала обезболивающее парню. Синяя искра сорвалась с кончиков её палочки, снимая боль. Тот вздохнул с облегчением, выпрямился и благодарно кивнул Кионе.

— Кассиопея Блэк, — представилась Кассиопея, протянув руку ладонью вниз, как для поцелуя.

Парень неуверенно пожал её, на что Кассиопея непонимающе посмотрела.

— Марк Сандерс, — представился парень.

— Извини, Киона, он какой‑то не такой, — повернувшись к девушке, шёпотом, но слишком громко, прошептала Кассиопея. — Ты точно уверена, что он тебе подходит? Пойдём найдём кого‑то другого.

— Тётя Касси, прекрати, он тебя слышит вообще‑то! — воскликнула девушка, подойдя и взяв Марка под руку.

— Да я и ничего не скрываю, — беззаботно ответила ей Кассиопея. — Ладно, пойдёмте посидим где‑нибудь, и вы всё мне расскажете. Так интересно, прямо ужас!

Они перешли улицу и, пройдя несколько домов, вошли в кафе. Заведение явно открылось недавно: в воздухе витал запах свежей краски и полированного дерева, а всё вокруг блестело новизной.

Вдоль стен тянулись кабинки с обивкой из винила цвета спелой вишни, отделанные хромированной окантовкой. Поверхность винила ещё не успела покрыться царапинами, а хром сиял, отражая свет ламп. Над каждой кабинкой висела небольшая лампа с кремовым абажуром — её тёплый свет создавал уютную атмосферу. Пол выложен чёрно‑белой плиткой в шахматном порядке: линии чёткие, краска яркая, без потёртостей. У стойки — ряд высоких стульев с круглыми сиденьями; их виниловые покрытия ещё хранили фабричный блеск.

За стойкой — новенький автомат с газировкой, переливающийся хромированными деталями, рядом — современный музыкальный автомат. На стене напротив — большое зеркало в алюминиевой раме, идеально чистое, без единого пятнышка. Над ним — свежие афиши популярных рок‑н‑ролльных групп: The Beatles, The Rolling Stones, Elvis Presley. Рядом — яркая реклама кока‑колы с улыбающейся девушкой в платье с цветочным принтом, выпущенная в этом году. В углу играл виниловый проигрыватель — только что распакованный, с аккуратно расставленной коллекцией пластинок. Звучала песня:

Hey, where did we go,

Days when the rains came,

Down in the hollow,

Playin’ a new game,

Laughing and a running, hey, hey,

Skipping and a jumping

In the misty morning fog with

Our hearts a thumpin’ and you,

My brown‑eyed girl,

You, my brown‑eyed girl.

Голос Вана Моррисона наполнял помещение энергией новой эпохи. Возле двери висел плакат с рекламой только что вышедшего фильма, а на подоконнике стояли свежие цветы в простых стеклянных вазах.

Кассиопея с любопытством огляделась:

— Ну и местечко! Всё такое… зализанное. Страшно даже сесть — вдруг испачкаешь.

— А мне нравится, — улыбнулась Киона. — Тут так светло и приятно. И музыка отличная!

Они устроились в одной из кабинок, Марк сел напротив. Официантка в белоснежной блузке и клетчатой юбке подошла с блокнотом и карандашом, улыбнулась приветливо:

— Что будете заказывать?

— Кофе, чёрный, — сразу сказал Марк.

— А мне молочный коктейль с ванилью и чизкейк, — заказала Киона.

Кассиопея задумчиво постучала пальцами по гладкому, отполированному столу, погладила рукой, убеждаясь, что он на самом деле чистый:

— И мне фруктовый коктейль, только без чизкейка.

Когда официантка отошла, Кассиопея повернулась к Марку и строго спросила:

— Итак, чем ты занимаешься, Марк?

Марк слегка улыбнулся, поправил воротник, выдавая тем самым, что нервничает:

— Да, я аврор. Уже три года в отделе. Занимаюсь расследованием магических правонарушений: незаконное использование артефактов, тёмные заклинания, иногда контрабанда зелий. Работа не самая спокойная, но интересная.

— Впечатляет, — Кассиопея приподняла бровь. — И как ты… пришёл к этому? Наверное, в другие отделы не взяли?

— Нет, я целенаправленно пошёл туда, сначала отучившись в академии после школы. Хотел что‑то значимое делать. А ещё, если честно, в семье все так или иначе связаны с правопорядком. Дедушка был аврором, отец — в отделе контроля за магическими существами.

— Понятно, династия, неплохо, — кивнула Кассиопея. — А как вы с Кионой познакомились? И не надо мне врать! — прикрикнула она на парня.

Киона слегка покраснела и посмотрела на Марка. Тот усмехнулся:

— На вызове. Я приехал проверять жалобу на подозрительную активность в районе её дома. Мы опрашивали жильцов и так встретили её. Она мне сразу понравилась. Позже я узнал, что она работает в МАКУСА, и решил позвать на свидание — так всё и завертелось.

— Так, так, — задумчиво произнесла Кассиопея, разглядывая Марка. — Интересный случай. Значит, хочешь украсть у меня мою девочку? — Она резко стукнула ладонью по столешнице и воскликнула: — Отвечай!

Марк от перемены настроения Кассиопеи вздрогнул, но ответил:

— Не украсть. Мы просто хотим пожениться, и Киона решила познакомить меня с вами.

— Какой милашка, — усмехнулась Кассиопея и, посмотрев на притихшую Киону, добавила, обращаясь к ней: — Хорошо, я одобряю. Но если он будет плохо себя вести, эта симпатичная боевая ведьмочка, — она ткнула пальцем в себя и продолжила, — вывернет его наизнанку. Или лучше сейчас найдём тебе другого, более презентабельного?

— Тётя Касси, о чём ты говоришь? Марк хороший, — воскликнула Киона, защищая жениха.

— Ладно. Ему ещё предстоит встретиться с Мариусом — тогда и посмотрим. Приходите к нам на выходных, и приложите лопух во избежание всякого! — завершила разговор Кассиопея, отпила принесённый коктейль и откинулась на спинку сиденья, улыбаясь и постукивая ногой в такт музыке.

Разговор продолжился уже на отвлечённые темы.

После непродолжительной беседы они вышли из кафе.

— Куда вас подвести? — спросила Кассиопея, закрутив ключи от мотоцикла на пальце.

— Нам надо… — начал говорить Марк.

Киона быстро его перебила:

— Мы ещё погуляем. Хочется немного пройтись. Пока, тётя Касси! — Она подошла и поцеловала её в щёку.

— Ну как хотите, — немного обиделась Кассиопея и, поцеловав Киону на прощание, пошла по улице к своему байку.

Молодые люди посмотрели ей вслед, пожали плечами и пошли в другую сторону.

— То‑то же мне… У‑у‑у, — бурчала про себя Кассиопея у мотоцикла. — Только ты меня не бросаешь, мой Буцефал, моя прелесть, — погладив бак, произнесла она. — Так, как мне тебя завести? Это, вроде, сюда вставляют, а ещё нужно нажать эту пипку.

Девушка вставила ключ, повернула выключатель зажигания и нажала кнопку стартера — мотоцикл не завелся. Подумав, она подкачала ещё бензина и посмотрела на кикстартер, как на врага. Немного подумав ещё, она села на байк и, направив палочку на рычаг, прошептала: «Бомбарда!»

Заклинание ударило в рычаг — и тот резко толкнуло, переломив пополам. Но мотоцикл завёлся.

— Ну, немного не рассчитала. Потом починю, — решила она и, включив передачу, резко газанула, отпустила сцепление. Мотоцикл взревел на всю улицу и рванул вперёд под восторженный писк Кассиопеи.

Выехав за город, она взлетела и помчалась к дому.

* * *

Девушка в кедах, брюках клёш и водолазке вошла в небольшое помещение. Звякнул колокольчик над дверью, оповещая о посетителе, — звук получился коротким и звонким.

Пройдясь по помещению туда‑сюда, слегка виляя бёдрами и крутя на пальчике ключи, она приспустила солнечные очки‑капельки и с любопытством огляделась. Помещение выглядело скромно: потёртый деревянный пол, стены, увешанные старыми постерами с восточными мастерами боевых искусств, и стойка в углу, заваленная стопками бумаг и пустыми чашками из‑под кофе. Девушка остановила взгляд на бородатом мужчине в спортивном костюме, вышедшем из соседней комнаты. Его брови удивлённо приподнялись, а руки непроизвольно скрестились на груди.

— Вы что‑то хотели? — спросил мужчина, слегка настороженно.

— Здравствуйте, — поздоровалась Кассиопея, спустив очки ещё ниже, и продолжила немного неуверенно: — У вас там написано, что это клуб магловских боевых искусств для волшебников. Но что‑то я ничего не вижу.

— Хм, здравствуй… Конечно, да, здесь клуб боевых искусств не‑магов для волшебников, — поздоровался мужчина, немного растерявшись, и спросил с недоумением: — А вам это зачем? Вы же девушка.

— Как зачем? Хочу научиться драться, — в голосе девушки прозвучало недоумение. Она поймала крутившиеся на пальце ключи и зажала их в кулаке. — Или у вас запрещено учить женщин?

— Нет, конечно, не запрещено, но вы первая девушка, которая пришла сюда, — начал говорить мужчина, почесав затылок. — Я не знаю, мне не приходилось учить женщин.

— Да не бойтесь, я способная ученица, всё схватываю на лету, — обрадовалась Кассиопея и стала себя расхваливать — в её глазах заплясали искорки. — Я немного занималась йогой там, немного китайской гимнастикой, так что я уже почти всё умею.

— Интересно, — Феликс слегка прищурился, изучающе глядя на девушку. — Может, пройдём в зал, и мы проведём небольшой спарринг, чтобы проверить вашу подготовку?

— Конечно, я всё сейчас вам покажу! — радостно согласилась девушка, сняла очки и кивнула мужчине, чтобы он показывал дорогу. Её лицо озарилось предвкушением, а губы растянулись в улыбке.

— Кстати, меня Феликс Ли зовут, — представился мужчина и, подойдя к стене, постучал в определённом порядке по ней палочкой, открывая проход в небольшой спортивный зал.

— Кассиопея, — представилась девушка и прошла за Феликсом в зал, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Спортивный зал оказался просторным, но скромным. Высокие окна с решётками пропускали тусклый дневной свет, освещая деревянный пол с отметинами от обуви и следами ударов. Вдоль стен стояли мешки для ударов, манекены для отработки приёмов. В центре располагался ринг с канатами, слегка провисшими от времени.

В зале занимались несколько парней в возрасте пятнадцати‑семнадцати лет. Кто‑то яростно колотил грушу, сжимая зубы от напряжения, кто‑то пинал манекен, выкрикивая что‑то себе под нос, два парня спарринговали, нанося удары по очереди друг другу — их лица были сосредоточенными, капли пота блестели на лбах.

— У вас тут немного народа, — покрутив головой и осмотревшись, констатировала Кассиопея с лёгким удивлением.

— Да, большинство волшебников не сильно уделяют внимания физическому состоянию, — ответил Феликс, вздохнув. — Прошу, — он показал на незанятый ринг почти в центре зала, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости за своё скромное заведение.

Кассиопея перелезла через канаты, сняла сумочку с плеча, а очки с ключами убрала в неё и положила в угол ринга, затем вышла на середину. Она попрыгала, помахала руками и покрутила кистями рук, разминаясь.

Феликс, ловко перепрыгнув через канаты, встал напротив неё.

Кассиопея встала в низкую стойку — ноги широко расставлены, колени согнуты, спина прямая. Руки перед грудью, ладони раскрыты, будто держат невидимый шар. Она не встала — словно плавно опустилась в эту позу, сохраняя текучесть во всём теле. Феликс напротив принял более жёсткую стойку: одна рука выставлена вперёд для блока, вторая у бедра, готовая к удару, ноги на ширине плеч, корпус слегка повёрнут вбок.

— Начинаем, — коротко бросил Феликс.

Кассиопея двинулась первой — не шаг, а лёгкое скольжение по полу, будто она плыла. Её руки взметнулись вверх и в стороны, затем опустились плавными дугами, и тут же последовала серия быстрых ударов — лёгкие, хлесткие, с мгновенным возвратом в исходное положение. Феликс блокировал их предплечьями — жёстко и чётко, без лишних движений. Он заметил, что удары девушки не идут по прямой: они изгибаются, меняют траекторию в последний момент.

Она перешла в наступление: резкий прыжок с ударом ноги, но в полёте чуть изменила направление, будто в вальсе сменила шаг. Феликс отступил, уходя от удара, и попытался захватить её ногу — хотел вывести из равновесия. Но Кассиопея, словно вода, «обтекла» захват: в последний момент опустилась на колено и сделала подсечку — движение вышло почти изящным, будто часть хореографической связки. Тренер едва устоял, сделав шаг назад.

Теперь он перешёл в атаку. Его движения стали резче: прямые удары в корпус и голову — быстрые, точные, без излишеств. Каждый удар — как метка на бумаге, каждый блок — чёткий угол. Кассиопея не блокировала в лоб, а уходила с линии атаки плавными кругами: отклонялась, поворачивалась, перенаправляла силу удара лёгкими касаниями запястий. Один из ударов она отвела едва заметным движением руки, развернулась на носках, будто в повороте танца, и нанесла контрудар — резкий, но с сохранением общей текучести.

Феликс сменил тактику — теперь его движения стали более собранными. Он попытался захватить запястье Кассиопеи, чтобы бросить её. Но девушка, вместо сопротивления, поддалась движению: закружилась вокруг его оси, будто в медленном танце, и мягко, но уверенно перенаправила его импульс. Мужчина чуть не потерял равновесие — ему пришлось сделать шаг в сторону, чтобы устоять.

Кассиопея сделала серию высоких ударов ногами — с разворотом, с лёгким наклоном корпуса, будто исполняла какой‑то древний танец. Феликс встретил их жёсткими блоками — каждый блок как стена, непробиваемая и надёжная. Девушка ушла с линии атаки через низкий уклон, почти приседая, и сделала подсечку — движение вышло плавным, но слегка неточным. Феликс мягко ушёл от подсечки, сделал шаг в сторону и тут же вернулся в стойку, готовый к следующему ходу. Спарринг продолжился.

Наконец, Феликс поднял руку, сигнализируя остановку. Оба тяжело дышали. Кассиопея раскраснелась, волосы прилипли ко лбу, но глаза горели азартом. Она глубоко вдохнула, выдохнула, вытерла пот со лба и улыбнулась.

— Неплохо, — произнёс Феликс, отдышавшись, — но не хватает точности и слишком много лишних движений, и слабая сила удара. Но с тобой можно работать.

— Значит, я могу здесь тренироваться? — спросила обрадованная Кассиопея.

— Конечно, — кивнул Феликс. — Начнём завтра в это же время? И захвати с собой форму, а то эти брюки не для занятий.

— Да, — обрадованно ответила Кассиопея. — Спасибо.

Девушка, чувствуя приятную усталость в мышцах и лёгкую дрожь в коленях, отошла к краю ринга, чтобы забрать сумку.

На улице её ждал припаркованный мотоцикл. Кассиопея привычным движением села на него, вставила ключ и завела. Порывшись в сумочке, достала очки и надела их. Выжав сцепление и включив передачу, плавно тронулась с места и, ускоряясь, поехала по улице Квебека. Ветер развивал волосы улыбающейся девушки.

* * *

— Что‑то ты сегодня довольная, — произнёс Мариус, стоя в дверях и наблюдая за суетящейся сестрой.

— Я всегда радуюсь хорошему дню, — ответила Кассиопея, протирая тряпочкой свой байк. — Иди и не мешай мне. Займись лучше вон хотя бы своей машиной — помой её.

— Да она чистая! Зачем её постоянно мыть? — непонимающе ответил брат, разглядывая свой «Мустанг».

— Тогда помоги мне, — сказала Кассиопея. Она встала, оглядела мотоцикл, сложила тряпочку и убрала в багажный кофр. Вытерев руки о коротенькие шортики, подошла к углу гаража и принесла запечатанную коробку. Вынув из неё рычаг кикстартера, покрутила в руках.

— Вот, нужно заменить старый на этот, — она показала брату рычаг.

— Чем тебя старый не устраивает? — спросил Мариус, подойдя и взяв рычаг у сестры.

— Ну, тот постоянно ломался, — начала объяснять Кассиопея. — Я его чинила «Репаро», но он всё равно ломался. Вот я и решила заменить на новый.

— С чего бы ему ломаться? — непонимающе произнёс брат, крутя стальную деталь.

— Да не знаю я, наверное, какой‑то бракованный был, — ответила сестра, скосив глаза в сторону.

— Понятно. Где у тебя здесь ключи? — спросил Мариус, подойдя к мотоциклу и присев.

— Да, сейчас, — Кассиопея подбежала и полезла в кофр доставать ключи. — Вот, держи, — передала она несколько штук брату.

Мариус выбрал нужный ключ и стал менять деталь.

— И всё же, чему ты радуешься? — переспросил он.

— Я же сказала — просто хороший день, — сестра ни в какую не хотела ему отвечать.

— Я всё хотел спросить: где ты пропадаешь опять? — Мариус посмотрел на сестру внимательнее. Что‑то в ней изменилось, но он не мог понять, что.

— Да так, личные дела, — не стала отвечать прямо она.

— Но всё же мне интересно, — настаивал брат.

— Ха, так я тебе и сказала, — выпалила сестра и добавила: — Узнаешь в своё время.

— Надеюсь, это не опасно? — всё же спросил он.

— Нет, конечно. Я же никогда не поступаю необдуманно, — гордо выпятив грудь так, что майка натянулась, ответила Кассиопея.

— Хм, — хмыкнул брат и, встав, отдал ключи сестре. — Ладно, не буду больше спрашивать. Я всё сменил, больше не ломай.

Кассиопея взяла ключи, убрала их в кофр и ответила:

— Я и не ломала, сказала же — бракованный был. — И перевела тему: — Ты когда‑то обещал научить водить автомобиль. Может, поучишь сейчас? — Она посмотрела на «Мустанг» брата.

— Давай не сегодня, — брат направился к выходу из гаража. — На днях поучу.

Брат ушёл, оставив Кассиопею одну. Девушка покрутила головой и, достав палочку, наложила шумоподавляющие чары на помещение и зачаровала дверь.

Взмахнув палочкой, очистила небольшое место в гараже от всего и трансфигурировала мешок для отработки ударов — плотный кожаный, на прочном тросе. Слегка размявшись, начала бить его руками и ногами из разных стоек.

В конце занятия она нанесла удар ногой с опорой на руку о пол. Приведя себя в порядок, огляделась, отменила трансфигурацию и сняла чары.

Напоследок, погладив мотоцикл, вышла из гаража.

* * *

Резкий удар пяткой больно припечатал по скуле — в ушах зазвенело, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Следующий удар коленом в подбородок окончательно лишил чувств. Мариус, как подкошенный, свалился на пол, глухо ударившись затылком о ковёр. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием.

— Ха, и кто здесь злобный бурундучок? Я — злобный бурундучок! — запрыгала вокруг него Кассиопея. Радости её не было предела: приятное чувство разлилось по всему телу, неся восторг и наслаждение победой. Она даже хлопнула себя по бёдрам, не в силах сдержать ликование.

— Я это сделала! — Она призвала заклинанием фотоаппарат из своей сумочки — тот послушно выпорхнул наружу, сверкнув хромированным корпусом. Кассиопея сделала несколько снимков брата, лежащего в нокауте, и себя — с поставленной ногой у него на груди, в героической позе, гордо вскинув голову и широко улыбнувшись в объектив.

«Последний снимок должен быть поистине удачным, когда проявится», — подумала она, надавливая на грудь брата босой ступнёй, когда он очнулся и попытался встать.

— А ну, лежи! — прикрикнула она на него, упирая ногу чуть сильнее. — Я ещё не закончила! Сейчас ты поплатишься за все те унижения, которые ты делал со мной, когда побеждал. За все эти насмешки. Прими месть чёрной госпожи!

Кассиопея взмахнула палочкой и трансфигурировала его нос в пятачок — тот вырос блестящий, розовый и слегка подрагивающий. Подумав, добавила свиные ушки — они забавно торчали по бокам головы — и хвостик, который тут же начал вилять из стороны в сторону.

Мариус, ещё не пришедший в себя после нокаута, только молча терпел её издевательства. Он хотел возмутиться, но вместо слов получился лишь невнятный хрюкающий звук, отчего Кассиопея заливисто расхохоталась. Её смех эхом разнёсся по комнате.

В это время фотоаппарат летал вокруг них, непрерывно делая снимки — щёлк, щёлк, щёлк. Вспышки слепили Мариуса, заставляя жмуриться. На одном из кадров Кассиопея изобразила «супергероя», на другом — торжественно подняла руку в победном жесте.

Сестра отвлеклась на самолюбование и не заметила, как брат пришёл в себя. Быстрым жестом палочки он отменил трансфигурацию и подсёк ногой её пятку. Она упала, но быстро откатилась, ловко кувыркнувшись, набросилась на него — и они завозились на полу, как дети, вцепившись друг в друга.

После непродолжительной борьбы Кассиопея умудрилась сесть на брата и хлесткими ударами ладоней по рукам сбила все попытки вырваться, прижав его руки к груди.

— Всё, сдаюсь! — сказал смеющийся брат.

— То‑то же! — Девушка скатилась с него и легла рядом, раскрасневшаяся и довольная, неровно дыша.

— Но всё‑таки, как тебе удалось победить? — спросил радостный Мариус и повернул голову, посмотрев на сестру. — Я не ожидал от тебя такого.

— Конечно, не ожидал, — прерывисто пропищала сестра из‑за сбившегося дыхания, в голосе которой слышалось торжество.

Кассиопея вздохнула, успокаиваясь, и продолжила:

— Я сразу поняла, что мне тебя чистой магией не победить. И вот всё думала, думала и придумала: нашла себе учителя по самообороне. Есть тут один в Канаде — он преподаёт всякие тхэквондо и капоэйру, и всякое такое… У него там много стилей намешано. Вот я и пришла к нему заниматься. Он сам волшебник, но ему нравятся магловские единоборства — хочет их объединить с магией, вот и экспериментирует. И секцию ведёт, чтобы зарабатывать.

— Это всё интересно, но как ты меня победила? — переспросил брат.

— Как, как? Я же говорю: поняла, что на чистой магии мне не победить, потому что ты видишь все заклинания, которые я собираюсь применить, на стадии их формирования. И я не стала ничего делать — только пару простеньких пустила и несколько ложных, а потом просто подошла вплотную и без всяких заклинаний тебя уложила. Правда, здорово? Так приятно внутри, аж мурашки бегут от восторга! — рассказала сестра, в конце воскликнув от удовольствия.

— Отлично придумано! Нужно тоже к твоему мастеру походить — это интересно и познавательно, — брат перевернулся набок и, улыбаясь, посмотрел на сестру. — Но я тебе сейчас отомщу! — быстро проговорил он, хитро улыбнулся и набросился на неё, начав щекотать.

Они опять завозились, как дети, на полу, смеясь и хихикая.

* * *

— Кассиопея, Кассиопея! — пришлось Мариусу подойти и встать перед сестрой, которая вздрогнула, когда он подошёл.

— Что ты меня пугаешь? — сестра недобро на него посмотрела.

— Это ты меня пугаешь! Что ты творишь? — брат тоже недобро на неё посмотрел.

— Да что я опять сделала?

— Вот это у тебя надо спросить, что ты сделала.

— И зачем ты вообще пришёл? Не видишь, я занята, и у меня сейчас очень важный момент, — Кассиопея сжала кулаки.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена! Всё, иди и не мешай, — Кассиопея засучила рукава. — А то я…

Всё началось с того, что Мариус пришёл на звук музыки, которая звучала на всю округу и вела к теплице. Он был очень зол: она просто не давала сосредоточиться, пробивая все звуконепроницаемые барьеры.

В теплице Кассиопея крутила попкой, нагнувшись над грядкой, в такт музыке, ковыряясь в земле, и напевала:

Do you believe in magic?

In a young girl’s heart

How the music can free her

Whenever it starts

And it’s magic

If the music is groovy

It makes you feel happy like an old‑time movie

I’ll tell ya about the magic

It’ll free your soul

But it’s like trying to tell a stranger ’bout rock ’n’ roll…

Виниловый зачарованный проигрыватель орал так, что закладывало уши. Мариус взмахнул палочкой, выключая его, и недобро посмотрел на сестру.

— А то я ошибусь! — продолжила сестра и достала палочку.

Мариус покачал головой и вышел.

«У сестры период кипучей деятельности, ей лучше не мешать», — подумал он.

— Помогите! Помоги, Мариус! — раздался испуганный крик из теплицы.

Мариус вбежал внутрь: сестра висела под крышей, опутанная каким‑то растением. Палочка валялась на земле.

Заклинание сорвалось с его палочки, разрывая стебли, и сестра полетела вниз, но была подхвачена другим заклинанием и плавно опустилась.

— Ах ты, дрянной сорняк! Я тебя растила, а ты чуть меня не сожрал! — воскликнула Кассиопея и, схватив палочку, направила её на растение.

Из палочки вырвалось пламя и полетело в стебель, воспламенив его. Огонь перекинулся на другие растения, и в теплице запылал пожар.

— Бежим! — прокричала сестра, и они выскочили из теплицы.

Теплица разгоралась всё больше и больше.

— Я тебя спрашивал: ты уверена? — Мариус посмотрел на измазанную в копоти сестру.

— Да, конечно! — уверенно ответила она. — Это всё из‑за тебя.

— И зачем тебе это понадобилось?

— Хотела вырастить новый вид растения, очень стойкий, сопротивляющийся всякому… ну, там, вредителям и всему такому, — шмыгнула носом Кассиопея.

— Я тебя поздравляю, тебе это удалось. Оно точно сопротивлялось вредителям, — Мариус посмотрел на догорающую теплицу, развернулся и пошёл к дому.

— Тинки! — позвал он и, когда та появилась, приказал: — Убери здесь всё.

— Мариус! Мариус! Ну чего ты сразу так? Всё же обошлось, — Кассиопея побежала за ним.