Магический Грипп (джен)

— Невилл, — тихо позвал Гарри соседа по комнате. В помещении было невероятно душно и пахло неприятной гнилью. — Слушай, что-то ты совсем красный... Ты к мадам Помфри ходил?

— Да ходил я, ходил! Мне она прописала настойку с мандрагорой, вот! Мне уже лучше, а краснота — просто побочный эффект.

Поттер махнул рукой в сторону Лонгботтома, мол, ладно, пройдёт. Но молодой Гарри Поттер даже не подозревал, что вот-вот жизнь всех волшебников изменится...

Утром, ещё в предрассветных сумерках, когда солнце только-только начинало своё восхождение, Гарри проснулся от сильной чесотки. Щёки пылали, глаза слезились, а из носа ручьём текли сопли. «Заразился», — подумал Гарри, но обратно лечь спать не мог — от давления на кожу всё жгло адским огнём. В душ идти тоже не было варианта — от прикосновения к жидкости кожа словно сползала.

— Хорошо, — буркнул Гарри, принимая вызов судьбы. — Раз так, то...

Мальчик сел за стол и принялся описывать собственные симптомы — так когда-то делала Петунья, если Дадли заболевал, а врачу нужно было расписать каждый чих и хлюп. Перо старательно выводило слова, превращая их в диагноз. Странный, непонятный, но тем не менее существующий диагноз. Начиная с запаха гнили, заканчивая «сползанием» кожи под водой.

Стрелка часов показала без пяти шесть. «Скоро соседи будут просыпаться», — подумал Гарри и попытался облокотиться на стул, но тут же ойкнул. Внезапно дверь в комнату с громким щелчком отворилась: на пороге стояла, как грозовая туча, Августа Лонгботтом. За ней маячила растерянная профессор МакГонагалл, а возле неё и сам Альбус Дамблдор.

— Мистер Лонгботтом, — взволнованно позвала профессор. — П-просыпайтесь!

Невилл что-то просипел во сне, но послушно открыл глаза. Его взор, всё ещё туманный, бешено метался между присутствующими в комнате.

— Что случилось? — вопросил мальчик, но тут же схватился за горло и стал выплёвывать ярко-красную кровь. Она сгустками покоилась на белоснежном одеяле, которое было поменяно вчера.

Августа схватилась за сердце и на всю комнату завопила:

— ВЫ! ИРОДЫ! ДО ЧЕГО РЕБЁНКА ДОВЕЛИ? И ЭТО, ПО-ВАШЕМУ, САМАЯ БЕЗОПАСНАЯ ШКОЛА БРИТАНИИ?! НЕВИЛЛ! ВСТАВАЙ, И МЫ СЕЙЧАС ЖЕ ЛЕТИМ В БОЛЬНИЦУ СВЯТОГО МУНГО!

Гарри негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. МакГонагалл стрельнула на него взглядом, и её тревожность возросла, что можно было проследить по её лицу. Эмоции, обычно подавленные профессиональным этикетом, сейчас вырвались наружу.

— Мистер Поттер, — вздохнула она. — Идите к мадам Помфри. Ему стало лучше... наверное.

Гарри не заставил её повторять дважды: тут же ринулся из комнаты, щурясь от боли в ногах.

Больничное крыло, обычно наполненное запахом спирта и каких-то лечебных зелий, сейчас было пусто и наполнено запахом той же сладковатой гнили.

— Мадам Помфри? — позвал Гарри. — Простите?

К Гарри подбежала медсестра с подносом склянок. Она выглядела запыхавшейся, с сбитым дыханием и неким безумием в глазах.

Она, ничего не говоря, всучила мальчику маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и смылась в сестринскую. Гарри же, ничего не подозревая, выпил залпом зелье. Оно было невероятно горьким, обжигающим горло. Проглотив напиток, Поттер согнулся пополам от вкуса, в глазах резко потемнело, пульс участился, а также появилась одышка.