Дочь Принца (гет)

Глава 1. Возвращение

Было трудно возвращаться в Хогвартс после всего, что мы пережили. Я и не думала, что вид полуразрушенного здания отзовётся такой болью.

Ну вот мы и здесь.

Я, Гарри и Рон.

Выжили. Не сошли с ума. Вернулись доучиваться.

Рон, конечно, упирался. Он уже видел себя в мантии Аврора, представлял, как эффектно врывается в логово Пожирателей. Но Молли Уизли — а она, между прочим, одна из сильнейших ведьм нашего времени, да-да, именно так — сказала короткое «нет». И отправила своего ленивого, но любимого сына заканчивать седьмой курс.

Он не посмел отказать.

Не после того, как чуть не потерял Фреда.

Фред остался жив случайно. Совершенно случайно.

Все смотрят на меня так, будто я совершила подвиг. Благодарят, жмут руку, кто-то даже плачет. А я ничего великого не делала. Просто оказалась в том месте и в ту секунду, когда треснула стена. Увидела плиты, которые летели прямо на него — и успела выдохнуть это дурацкое заклинание из первого курса.

«Левиосса».

Сама не знаю, почему получилось. Наверное, когда боишься по-настоящему, внутри открывается что-то такое… о чём учебники молчат.

Мы сидим на ступенях Большого зала — точнее, того, что от него осталось. Рон пинает камень носком ботинка и хмурится.

— А ты чего молчишь? Ты теперь героиня, между прочим. Спасла моего брата одним щелчком.

— Не щелчком. Левиоссой.

— Ну да. Левиоссой такой силы, что у Макгонагалл челюсть отвисла.

Я отворачиваюсь. Не люблю это вспоминать.

— Гермиона, — Гарри трогает меня за плечо. — Ты спасла человека. Не обесценивай это.

— Я просто…

— Ты просто спасла, — перебивает Рон. — Всё. Закрой тему. А теперь пошли, у меня от этих камней задница затекла, а мать обещала прислать пирог с почтовой совой.

Я всё ещё молчу, но на губах появляется улыбка.

Стою здесь, на пепелище, вдыхаю запах пыли и сырости — и почти верю, что это правда закончилось.

--

Но оно не закончилось. Не для меня.

За месяц до возвращения в Хогвартс я летала в Австралию.

Я нашла маму.

Она жила в маленьком доме при стоматологической клинике. Всё было так, как я оставила — аккуратные занавески, цветы на подоконнике, запах кофе по утрам. Я стояла за углом и смотрела, как она выходит во двор, поливает растения, разговаривает с соседкой.

Смотрела и не могла подойти.

Потому что в её глазах я была чужой.

Чужой.

Я попробовала восстановить память. Прочитала все книги, которые нашла по пути. Приготовила зелья — самые сложные, какие только знала. Но ничего не сработало.

Она смотрела на меня вежливо, с беспокойством, — как на странную туристку, которая перепутала дом.

— Извините, вы не ошиблись? — спросила она. — Я не знаю никакой Гермионы.

Я сказала, что ошиблась. И ушла.

А потом я попыталась найти папу.

Они прилетели в Австралию вместе. Сняли дом, открыли клинику. А потом он уехал на стоматологическую конференцию в другой город — и не вернулся.

Мама не переживает. Она уверена, что он скоро приедет. «Конференции затягиваются», — говорит она соседям.

Я проверила больницы. Морги. Магические поселения. Облетела на метле полстраны. Австралийские ведьмы обещали помочь, если что-то найдётся.

Ничего. След потерян.

Я вернулась в Англию с пустыми руками. Мама не помнит меня. Она не помнит, что у неё была дочь. Она живёт одна и ждёт мужа, который не вернётся.

Гарри и Рон знают, что я не смогла восстановить память родителям. Я рассказала им об этом в ту ночь после похорон, когда мы сидели в «Норе» на пустой кухне. Они слушали молча. Гарри сказал: «Мы что-то придумаем». Рон сжал мою руку.

Но про отца — про то, что он пропал — я не сказала ни слова. Это слишком личное. Слишком страшное. Я не готова.

— Ты опять будешь жить среди книг до полуночи? — Рон закатывает глаза, когда мы идём по коридору. — Мы только что войну закончили, а ты…

— А я не хочу оставлять родителей в Австралии навсегда, — перебиваю я. Спокойно. Без драмы. — Так что да, буду.

Рон кивает. Не спорит.

Гарри трогает меня за локоть — коротко, невесомо.

Они знают только часть правды.

А остальное — моё.

--

До учебного года остался всего месяц.

Разрушений — не пересчитать. Но те, кто смог, вернулись помогать. Я в их числе.

А что ещё мне делать?

Вернуть память маме я не смогла. Найти отца — тоже. Но я не сдамся.

--

Дальше мы идём к директору.

Макгонагалл.

Старая гвардия. Она встречает нас в своём кабинете — прямая, как линейка, но когда видит нас… Глаза у неё наполняются слезами.

Она не плачет. Макгонагалл не плачет. Но это что-то очень близко.

— Мисс Грейнджер… Мистер Поттер… Мистер Уизли, — голос чуть дрожит. Она поправляет очки. — Вы даже не представляете, как я… как все мы… Рада, что вы вернулись.

— Куда ж мы денемся, профессор, — улыбается Рон. — Троллей снова валить?

— Надеюсь, без крайностей, — сухо отвечает она, но уголки губ подрагивают.

Она ведёт нас в новую спальню для восьмого курса.

Мы идём по полуразрушенной лестнице, сворачиваем в правое крыло — туда, где ещё не успели разобрать завалы. Магия держится на честном слове, но Макгонагалл делает палочкой несколько движений, и дверь открывается.

Внутри… Уютно. Неожиданно уютно.

Большая круглая комната, как башня. В центре — камин, уже разожжённый. Вдоль стен — кровати с тёмно-бордовым покрывалом, у каждой маленький столик и настенная лампа. На подоконнике стоят свежие цветы — заколдованные, конечно, откуда в ноябре живые розы.

— Нас осталось немного, — говорит Макгонагалл, оглядывая комнату. — Восьмой курс — неофициально. Я настояла. Те, кто не закончил обучение из-за войны, имеют право вернуться.

— Кто кроме нас? — спрашивает Гарри.

— С Гриффиндора: вы трое, Джинни Уизли, Невилл Долгопупс, Дин Томас и Симус Финниган. С Пуффендуя — человек семь. С Когтеврана — пятеро. А со Слизерина…

Она замолкает.

— Не ответили? — тихо уточняю я.

— Ни единого письма, — голос у Макгонагалл становится жёстче, усталым. — Я писала лично каждому, кто должен был учиться на седьмом курсе. Ответили трое. Все отказались.

— Драко? — Рон кривится, но без обычной злости.

— Мистер Малфой не ответил вовсе.

Мы переглядываемся. Это странно. Драко всегда отвечал — хотя бы чтобы огрызнуться.

— Что ж, — Макгонагалл поправляет мантию. — Располагайтесь. Ужин через два часа в Большом зале. И… добро пожаловать домой.

Она уходит. Гарри всё смотрит на дверь, хмурится.

— Думаешь, он в порядке? — спрашивает Джинни, появляясь из-за угла с сумкой через плечо.

— Драко? — Рон кидает свою сумку на ближайшую кровать. — Да плевать. Он сам выбрал свою сторону.

— А может, и нет, — тихо говорю я.

Рон замирает. Смотрит на меня.

— Ты серьёзно? Защищать его сейчас?

— Я не защищаю. Я просто… он был ребёнком. Как и мы.

Повисает пауза. Гарри молча начинает разбирать вещи. Джинни садится на подоконник. Рон вздыхает, плюхается на кровать и утыкается в потолок.

— Ладно, — бормочет он. — Но если он появится и снова назовёт меня Уизли-король… я его заколдую. Честное слово.

— Я запишу, — усмехается Гарри.

И это почти как раньше.

--

После ужина мы возвращаемся в спальню.

Джинни уже забралась на свою кровать с ногами и листает «Ежедневный пророк». Невилл возится с каким-то растением на подоконнике. Дин и Симус играют в карты на полу.

Я сажусь за свой столик, раскрываю первую книгу из библиотеки — «Теория магического восстановления памяти». Рон падает на кровать рядом.

— Ты правда думаешь, что найдёшь ответ? — тихо спрашивает он.

— Должна.

Он молчит. Потом говорит:

— Тогда я помогу. Искать. Не думай, что ты одна.

Смотрю на него. Он не шутит.

— Спасибо, — шепчу я.

Рон отворачивается к стене, но я вижу, как дёрнулось его ухо.

Гарри уже спит. Или делает вид.

Я возвращаюсь к книге.

Мы снова дома.

Я найду ответ. Про маму. Про папу.

Чего бы это ни стоило.