Обращение крови (гет)

Глава 1 Смена.

Меня разбудил Косолапус — приземлился на подушку и уставился жёлтыми глазами ровно в мои закрытые веки. Коты умеют будить без прикосновений. Наверное, это их скрытая магия.

— Иду, — прохрипела я.

На кухне заварила самый крепкий кофе, какой мог выдержать желудок целителя. Косолапус получил свой завтрак с видом, что я опоздала на пять минут и он уже начал писать завещание.

Шесть утра. В комнате пахло горелым деревом — вчера я тренировалась снимать Огненный столб с манекена. Манекен не выжил. Зато в дневнике рядом с кроватью появилась новая запись: «Попробовать разворот Годрика наоборот. Но не на живых».

Ванная. Зеркало сегодня не острило — устало моргнуло и показало синяки под глазами. Я взмахнула палочкой, и они исчезли до обеда. Этого достаточно.

Портключ в Больницу Святого Мунго ждал у порога — старый башмак, который пульсировал тёплым светом ровно раз в минуту. Я взялась за шнурок, и мир вывернулся наизнанку.

--

Хогвартс мы закончили двенадцать лет назад. Сразу после битвы вернулись на седьмой курс — доучиваться, как нормальные выпускники, а не герои войны. Потом я пять лет отучилась в Медицинской академии при Св. Мунго. К тридцати одному году стала главным целителем. Специализируюсь на проклятиях любой сложности.

Теперь каждый день у меня — борьба за чужие жизни. Семь лет в Мунго. Семь лет смотреть, как портключи приносят почти мёртвых. Не только авроров. Гражданские, нарвавшиеся на тёмный артефакт. Дети с родовыми проклятиями. Иностранные маги, которых не смогли спасти у себя. Иногда даже бывшие Пожиратели смерти — клятва целителя не спрашивает имён.

Я перестала вздрагивать на второй год. Перестала видеть лица на четвёртый.

--

Приёмное отделение встретило меня привычным: криками, запахом Антикровосточного и молоденькой целительницей, которая держала в руках анализ крови и плакала.

— Доброе утро, — сказала я, забирая у неё пергамент. — Где пациент с разрывом селезёнки?

— В четвёртой палате, — всхлипнула она. — Но там ещё…

— Перевязку сделали?

— Да, но…

— Значит, не плачем. Успеем.

Я шла по коридору и расстёгивала мантию. Сегодня будет тяжёлый день. Я это чувствовала спиной — где-то глубоко, там, где магия граничит с интуицией, а интуиция кричит.

Когда я вошла в палату, пациент уже пришёл в себя и пытался спорить с медсестрой. Аврор. Молодой. Лет двадцать пять. В грязной мантии, весь в саже.

— Я не лягу, — хрипел он. — У меня операция в шесть вечера.

— Ляжете, — сказала я, накладывая диагностирующие чары. Результат заставил меня выругаться про себя. — Проклятие разорвало вену и блокирует заживление. Вы истекаете кровью. Шесть вечера будет через неделю.

Он повернул ко мне голову. Глаза испуганные, но пытается улыбаться. Авроры такие — умирают с идиотской усмешкой, будто хотят сказать: «Ну и что? Это всего лишь смерть, я видел и страшнее».

Я приступила к работе. Пальцы двигались сами, палочка выписывала знакомые круги, но обычные чары скользили по ране, не затягивая её — проклятие сидело глубоко, мешало магии. Пришлось сшивать вручную, как магглам. Вена. Артерия. Игла. Нить. Снова и снова. Потом — снять блокировку.

Через час он будет спать. Через три — пить бульон.

— Кто вы? — спросил он, уже проваливаясь в сон.

— Та, кому вы завтра скажете спасибо, — ответила я.

Медсестра рассмеялась. Аврор отключился.

Я вышла в коридор, вытерла руки о халат и почувствовала, как в кармане завибрировал внутриканальный маячок. Экстренный вызов. Самый опасный гриф. Такие включают только когда обычные методы не работают.

— Грейнджер, — сказала я, нажимая на сигнал.

— Гермиона, — голос был тихим и чужим. — Мне нужна твоя помощь. Не как целителю. Не спрашивай ни о чём. Встречай меня внизу через десять минут.

Голос принадлежал Гарри.

Но в нём не было ничего от Гарри — ни тепла, ни привычной дурацкой уверенности. Только лёд и тишина. Я не слышала такого голоса даже когда мы хоронили Фреда.

Маячок погас. Я стояла посреди коридора, сжимая палочку, и впервые за долгое время не знала, что делать.

Сегодня всё будет иначе.

— Идиот, — сказала я вслух. И побежала к лифту.