Обращение крови (гет)

Глава 1 Смена.

Меня разбудил Косолапус — приземлился на подушку и уставился жёлтыми глазами ровно в мои закрытые веки. Коты умеют будить без прикосновений. Наверное, это их скрытая магия.

— Иду, — прохрипела я.

На кухне заварила самый крепкий кофе, какой мог выдержать желудок целителя. Косолапус получил свой завтрак с видом, что я опоздала на пять минут и он уже начал писать завещание.

Шесть утра. В комнате пахло горелым деревом — вчера я тренировалась снимать Огненный столб с манекена. Манекен не выжил. Зато в дневнике рядом с кроватью появилась новая запись: «Попробовать разворот Годрика наоборот. Но не на живых».

Ванная. Зеркало сегодня не острило — устало моргнуло и показало синяки под глазами. Я взмахнула палочкой, и они исчезли до обеда. Этого достаточно.

Портключ в Больницу Святого Мунго ждал у порога — старый башмак, который пульсировал тёплым светом ровно раз в минуту. Я взялась за шнурок, и мир вывернулся наизнанку.

--

Хогвартс мы закончили двенадцать лет назад. Сразу после битвы вернулись на седьмой курс — доучиваться, как нормальные выпускники, а не герои войны. Потом я пять лет отучилась в Медицинской академии при Св. Мунго. К тридцати одному году стала главным целителем. Специализируюсь на проклятиях любой сложности.

Теперь каждый день у меня — борьба за чужие жизни. Семь лет в Мунго. Семь лет смотреть, как портключи приносят почти мёртвых. Не только авроров. Гражданские, нарвавшиеся на тёмный артефакт. Дети с родовыми проклятиями. Иностранные маги, которых не смогли спасти у себя. Иногда даже бывшие Пожиратели смерти — клятва целителя не спрашивает имён.

Я перестала вздрагивать на второй год. Перестала видеть лица на четвёртый.

--

Приёмное отделение встретило меня привычным: криками, запахом Антикровосточного и молоденькой целительницей, которая держала в руках анализ крови и плакала.

— Доброе утро, — сказала я, забирая у неё пергамент. — Где пациент с разрывом селезёнки?

— В четвёртой палате, — всхлипнула она. — Но там ещё…

— Перевязку сделали?

— Да, но…

— Значит, не плачем. Успеем.

Я шла по коридору и расстёгивала мантию. Сегодня будет тяжёлый день. Я это чувствовала спиной — где-то глубоко, там, где магия граничит с интуицией, а интуиция кричит.

Когда я вошла в палату, пациент уже пришёл в себя и пытался спорить с медсестрой. Аврор. Молодой. Лет двадцать пять. В грязной мантии, весь в саже.

— Я не лягу, — хрипел он. — У меня операция в шесть вечера.

— Ляжете, — сказала я, накладывая диагностирующие чары. Результат заставил меня выругаться про себя. — Проклятие разорвало вену и блокирует заживление. Вы истекаете кровью. Шесть вечера будет через неделю.

Он повернул ко мне голову. Глаза испуганные, но пытается улыбаться. Авроры такие — умирают с идиотской усмешкой, будто хотят сказать: «Ну и что? Это всего лишь смерть, я видел и страшнее».

Я приступила к работе. Пальцы двигались сами, палочка выписывала знакомые круги, но обычные чары скользили по ране, не затягивая её — проклятие сидело глубоко, мешало магии. Пришлось сшивать вручную, как магглам. Вена. Артерия. Игла. Нить. Снова и снова. Потом — снять блокировку.

Через час он будет спать. Через три — пить бульон.

— Кто вы? — спросил он, уже проваливаясь в сон.

— Та, кому вы завтра скажете спасибо, — ответила я.

Медсестра рассмеялась. Аврор отключился.

Я вышла в коридор, вытерла руки о халат и почувствовала, как в кармане завибрировал внутриканальный маячок. Экстренный вызов. Самый опасный гриф. Такие включают только когда обычные методы не работают.

— Грейнджер, — сказала я, нажимая на сигнал.

— Гермиона, — голос был тихим и чужим. — Мне нужна твоя помощь. Не как целителю. Не спрашивай ни о чём. Встречай меня внизу через десять минут.

Голос принадлежал Гарри.

Но в нём не было ничего от Гарри — ни тепла, ни привычной дурацкой уверенности. Только лёд и тишина. Я не слышала такого голоса даже когда мы хоронили Фреда.

Маячок погас. Я стояла посреди коридора, сжимая палочку, и впервые за долгое время не знала, что делать.

Сегодня всё будет иначе.

— Идиот, — сказала я вслух. И побежала к лифту.

Глава 2. Чужая кровь

Я влетела в холл Святого Мунго на бегу, палочка уже в руке, мантия хлопает по пяткам. Проверяющие чары на входе скользнули по мне — свои не задерживают.

Гарри стоял у стены, в тени, накинув капюшон. В помещении это выглядело глупо. Настораживающе.

— Что случилось? — спросила я, подходя вплотную.

Он поднял голову.

Моё сердце пропустило удар. Лицо Гарри было серым, как пергамент перед сожжением. Глаза — красные, налитые кровью, с какими-то мелкими чёрными прожилками у зрачков. Он выглядел так, будто не спал неделю. Или больше.

— Не здесь, — сказал он тихо. — Проводи меня куда-нибудь, где нет ушей.

Я кивнула и потянула его к служебной лестнице. Магия не подвела — ближайший кабинет для персонала оказался пустым. Я заперла дверь, накинула звукоизоляцию и только тогда повернулась к нему.

— Говори.

Гарри стянул капюшон. Я сразу поняла — дело хуже, чем я думала. Его знаменитые чёрные волосы поседели на висках. Не седина, нет — именно поседели, неравномерно, будто кто-то вырвал цвет. А из-под рукава мантии торчала повязка.

— Ты ранен? — Я шагнула к нему, но он отшатнулся.

— Сначала выслушай.

— Гарри Поттер, если ты скрываешь от меня проклятую рану, я клянусь Мерлином…

— Гермиона! — Он почти крикнул. Потом сжал кулаки, выдохнул. — Сядь. И слушай.

Я села. Впервые за много лет — просто села и замолчала.

--

— Это началось две недели назад, — сказал он. — Я был на выезде. Заброшенный особняк где-то на границе с Уэльсом. Подозревали склад тёмных артефактов.

— И нашли?

— Нашли. И не только. Там был алтарь. Старый, очень. Не английский. Я не знаю, какой именно, но магия — древняя, чуждая. Я… — он запнулся. — Я коснулся его.

— Зачем⁈ — вырвалось у меня.

— Не знаю. — В его голосе прозвучало что-то детское, растерянное. — Я не хотел. Это было… как будто не я. Рука просто потянулась сама. Я коснулся — и всё. Ни вспышки, ни боли. Просто темнота на секунду.

— А потом?

— А потом я пошел на поправку. Думал, обошлось. Но через три дня… — Гарри отвернулся. — Через три дня я проснулся в подвале своего дома. Босиком. С палочкой в руке. Не помнил, как туда попал.

Холодок пробежал по моей спине.

— Луноочистительного зелья? — спросила я.

— Не работает. Я пробовал. Пэнси… — он запнулся на имени, — Пэнси говорит, что я бредил во сне. На неизвестном языке. Она испугалась.

— Гарри. Покажи рану.

Он поднял рукав. Предплечье было перевязано кое-как, почти по-маггловски. Я отмотала бинты и замерла.

Тонкая, ровная линия шла от локтя до запястья. Кожа вокруг неё была чёрной — не синяк, а именно чёрной, как сажа. Но не это было страшнее всего.

Из разреза на моих глазах выступила капля крови. Серебряной.

— У тебя… кровь не красная? — прошептала я.

— Ага, — криво усмехнулся Гарри. — Добро пожаловать в мой кошмар.

--

Я наложила диагностику. Трижды. Разными методиками. Результат каждый раз был один и тот же: чужеродная магия глубоко в кровеносной системе, сплетённая с его собственной, как плющ с деревом. Она росла. Медленно, но росла.

— Что это? — спросил он.

— Не знаю. — Я не стала врать. — Я видела нечто похожее в архивах. Фамильные проклятия старой Европы. Те, что меняют саму суть носителя.

— Изменяют во что?

Я посмотрела ему в глаза. Красные зрачки с чёрной каймой.

— Понятия не имею. Но обещаю, что узнаю.

Я встала. Сняла диагностические чары, убрала палочку.

— Ты будешь каждое утро присылать мне анализ крови через внутриканальный маячок. Будешь спать с амулетом против принуждения. Не прикасайся ни к каким артефактам, даже если они кажутся знакомыми. И никому не говори об этом, кроме меня.

— Пэнси знает.

— Пэнси ни слова. Я серьёзно, Гарри. Если эта магия заразна или управляема — все, кто в курсе, в опасности.

Он кивнул. Помолчал. Потом сказал тихо:

— Есть кто-то, кто может помочь?

Я закрыла глаза и позволила себе пять секунд слабости. Потом открыла.

— Есть. Один человек.

— Кто?

— Сейчас я не готова это обсуждать. Через два дня жди сову. А пока — пей это.

Я достала из кармана флакон успокоительного и вложила ему в руку.

— Что там?

— Сон без сновидений.

Гарри посмотрел на флакон, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

— Спасибо, Гермиона.

— Не благодари. Мы ещё не знаем, получится ли что-то.

Он аппарировал прямо из кабинета — рискованно, но ему было плевать. Я осталась одна.

В голове вертелось только одно имя. Одно лицо. Один человек, который знал о древней чужой магии больше, чем все целители Святого Мунго вместе взятые.

Драко Малфой.

— Чёрт, — сказала я в пустоту.

И пошла готовиться к визиту, которого не хотела больше смерти.

Глава 3. Теория боли

Отдел Тёмных Проклятий располагался в подвале Св. Мунго. Не потому, что это было удобно. А потому, что никто не хотел находиться с ним рядом.

Я спустилась на два уровня ниже основного этажа. Освещение здесь было тусклым — лампы мерцали, будто их кто-то проклял. Маггловские лампочки. Конечно, Малфой.

Коридор пах озоном, старой кровью и чем-то химическим. Я прошла мимо дверей с табличками: «Лаборатория № 3», «Архив проклятий», «Комната отдыха — вход только с разрешения заведующего».

На двери кабинета висела медная табличка:

Драко Малфой

Заведующий Отделом Тёмных Проклятий

Я не стала стучать. Просто вошла.

Кабинет был дорогим беспорядком. Стол завален свитками, чашками с остывшим кофе и артефактом, который пульсировал зелёным. На стене — диплом Медицинской академии и судебный приказ о снятии обвинений. В одинаковых рамках.

Сам Малфой сидел в кресле, задрав ноги на стол, и читал какой-то древний фолиант.

— Грейнджер, — сказал он, не поднимая головы. — Кого хороним?

— Здравствуй, Малфой.

— Здравствуй. У меня десять минут. У твоего пациента — сколько?

— Пока не знаю. Потому и пришла.

Он поднял глаза. Серые, холодные, оценивающие.

— Показывай.

-

Я выложила на его стол анализы. Все, что успела снять с Гарри. Результаты диагностики. Слепки магического поля. Образец крови в зачарованной пробирке.

Драко взял пробирку, поднёс к свету.

— Не красная, — сказал он. — Серебряная. Это уже интересно.

— Ты знаешь, что это?

— Я знаю, что это не нормально, — он поставил пробирку и взял первый пергамент. — А что это — понятия не имею. Дай мне время.

— Сколько?

— Столько, сколько нужно. Не дыши над ухом.

Я отошла к окну. За подвальным стеклом была только стена, но мне нужно было смотреть куда-то, кроме его лица.

Драко работал молча. Минуту. Пять. Десять. Он колдовал над анализами, шептал что-то на латыни, записывал что-то на полях. Потом встал, подошёл к стеллажу, достал три книги, открыл их одновременно.

— Чья кровь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Пациента.

— Грейнджер. — Он повернулся. — Я не играю в угадайку. Мне нужно знать, кто носитель. У разных людей разная магическая история. Это влияет на проклятие.

Я помолчала.

— Гарри Поттер.

Драко замер. На несколько секунд в кабинете стало тихо, как в склепе.

— Поттер, — повторил он. — Конечно. Кто же ещё.

— Это проблема?

— Пока нет. — Он снова повернулся к книгам. — У Поттера тёмная метка была в детстве, потом кровь Волан-де-Морта, потом воскрешение. Его магическая история — это свалка древних проклятий. Я не могу отделить новое от старого за один день.

— Сколько дней тебе нужно?

— Неделю. Может, две. Я дам тебе ответ, когда буду уверен. А не раньше.

— Гарри может не быть двух недель.

— Ты врач или истеричка? — Драко даже не повысил голос. — Если бы он умирал за две недели, кровь была бы уже чёрной. Она серебряная. Это первая стадия. У него есть… — он задумался, постукивая пальцем по книге, — месяца три. Может, четыре. Я точно скажу после диагностики.

Три месяца. Я выдохнула. Это уже не гонка на выживание. Это марафон. Можно думать, искать, готовиться.

— Что тебе нужно для диагностики?

— Доступ ко всем его медицинским записям. За последние двадцать лет. Вплоть до детства. Всё, что есть в Мунго и в Министерстве.

— Я достану.

— И ещё. — Драко поднял пробирку с серебряной кровью. — Мне нужно взять новую пробу. Свежую. Сам возьму. В моём присутствии. Поттер придёт сюда.

— Он не захочет.

— А мне плевать, чего он хочет. Я не еду к нему домой, как фельдшер. Если он хочет жить, пусть явится ко мне. В моём кабинете. Завтра в десять утра.

Он говорил так, будто не Гарри Поттер к нему придёт, а какой-то рядовой пациент. И эта наглость… была именно тем, что нужно. Гарри не терпит, когда им командуют. Но если это часть лечения — он придёт.

— Передам, — сказала я.

— Передашь. — Драко уже снова уткнулся в книгу. — Всё? Я работаю.

— Спасибо, Малфой.

Он не ответил. Даже не поднял головы.

Я вышла в коридор, прислонилась к стене. Три месяца. Не семь дней, как я боялась. Три месяца.

Внутри что-то расслабилось. Но только чуть-чуть.

Впереди была диагностика. Потом — лечение. А пока — уговаривать Гарри прийти в подвал к Малфою.

— Он согласится, — сказала я вслух. — У него нет выбора.

Как и у меня.

Глава 4. Закатай рукав

Гарри пришёл ровно в десять.

Я встретила его в холле Св. Мунго и проводила до подвала. Он шёл молча, накинув капюшон, но я видела, как напряжены его плечи. Он не хотел здесь быть. Не хотел видеть Малфоя. Но серебряная кровь не спрашивала, кто кому нравится.

— Ты не зайдёшь? — спросил Гарри у двери кабинета.

— Он просил только тебя.

— Отлично. — Гарри выдохнул. — Просто отлично.

Он толкнул дверь. Я осталась в коридоре.

-

В кабинете Малфоя было темно. Шторы задёрнуты. Горела только настольная лампа, выхватывая из темноты ворох пергаментов, три раскрытые книги и лицо Драко — бледное, с синяками под глазами, будто он не спал всю ночь.

— Поттер. Ты рано.

— Десять утра — это не рано.

— Для человека, который не знает, сколько ему жить, — рано. Садись.

Гарри сел на стул напротив стола. Драко не предложил ему чаю, не спросил, как дела. Он просто смотрел. Долго.

— Снимай мантию, — сказал он наконец.

Гарри подчинился.

— Закатай рукав.

Гарри начал закатывать левый.

— Другой.

Гарри замер.

— Проклятие на правой, — сказал он. — Я же говорил Гермионе…

— Я знаю, на какой руке проклятие, Поттер. — Драко даже не повысил голос. — Я изучал твои анализы всю ночь. Я знаю про твою серебряную кровь, про чёрные прожилки в глазах и про то, что ты теряешь часы. Мне не нужно, чтобы ты мне это рассказывал. Мне нужно, чтобы ты делал, что я говорю. Закатай правый рукав.

Гарри медленно закатал правый. Драко встал, подошёл к нему, взял за запястье. Не больно, но крепко. Повернул руку: тыльная сторона, ладонь, предплечье. Потом поднёс палочку и провёл вдоль руки медленно, сантиметр за сантиметром. Гарри вздрогнул.

— Больно?

— Нет. Странно.

— Это диагностика. Не дёргайся.

Драко отступил на шаг, наложил ещё три заклинания. Результаты повисли в воздухе золотыми символами — пульсирующими, живыми. Он изучал их. Молча. Долго.

— У тебя есть вопросы? — спросил Гарри.

— У меня всегда есть вопросы. — Драко сел обратно в кресло. — Я не спрашиваю, потому что ты не знаешь ответов.

— Откуда ты знаешь, что я не знаю?

— Потому что ты бы уже соврал, если бы знал. — Драко посмотрел на него поверх очков. — Ты не помнишь ту ночь в подвале, Поттер?

— Не помню.

— Врёшь. — Драко даже не шевельнулся. — Ты помнишь. Ты просто не хочешь об этом говорить. Давай сразу договоримся: я не твоя Пэнси, меня разжалобить не получится. И я не Гермиона, я не буду с тобой сопли жевать. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Честно. Или уходишь.

Гарри сжал кулаки. Посидел молча. Потом сказал:

— Я помню, что мне было… спокойно. Хорошо. — Он поднял глаза. — Мне было хорошо, Малфой. Понимаешь? И это пугает больше, чем серебряная кровь.

Драко кивнул. Записал что-то на пергаменте.

— Теперь мы приблизились к диагнозу. — Он встал, подошёл к стеллажу, достал пробирку и иглу. Древнюю, серебряную, с какими-то рунами на боку. — Сейчас возьму кровь.

— Её уже брали.

— Брали идиоты. Я возьму сам.

Он сел рядом с Гарри, взял его за руку. Воткнул иглу. Гарри не вздрогнул. Кровь полилась в пробирку — густая, серебряная, неестественная.

— Сколько мне осталось? — спросил Гарри.

— Три месяца. Может, четыре.

— Это много или мало?

— Это достаточно. Если перестанешь врать.

— Я больше не вру.

— Посмотрим. — Драко поставил пробирку в штатив. — А пока — будешь приходить каждый день. В девять утра. Без опозданий. И без Гермионы.

— Почему без неё?

— Потому что она тебя жалеет. А мне нужно, чтобы ты боялся. Страх честнее жалости.

Гарри усмехнулся. Первый раз за этот разговор.

— Ты не изменился.

— Я стал умнее. Иди. Завтра в девять.

Гарри встал. Надел мантию. У двери остановился.

— Малфой.

— Что?

— Спасибо.

— Не благодари. Я ещё не сделал ничего полезного. Благодарить будешь, когда выживешь.

Дверь за Гарри закрылась.

Драко остался один. Посмотрел на пробирку с серебряной кровью. Потом на пульсирующий зелёный артефакт на столе. Взял иглу. Покрутил в пальцах.

— Идиот, — сказал он без всякого выражения. — Ты всегда был идиотом, Поттер.

Он бросил иглу в лоток. Взял книгу. И продолжил читать, даже не взглянув на дверь.

-

В коридоре я ждала Гарри. Он вышел бледным, но спокойным.

— Ну как?

— Малфой — мудак, — сказал Гарри. — Но, кажется, умный мудак.

— Это я знала и без диагностики.

— Три месяца, Гермиона. Он сказал, три месяца.

Я кивнула.

— Это время, Гарри. Не семь дней. Мы успеем.

Он посмотрел на меня странно — долго, внимательно, будто видел впервые.

— Ты веришь в него?

— Я верю в диагноз, — сказала я. — А Малфой — просто инструмент. Очень противный. Но точный.

Гарри слабо улыбнулся.

— Тогда я пойду. Скажу Пэнси.

Он аппарировал. Я осталась стоять в коридоре, глядя на дверь кабинета Драко.

Три месяца.

Время пошло.

Глава 5. Ваше-ство

Я не ушла.

Стояла в коридоре, смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри закипает злость. Малфой. Его тон. Его «закатай другой рукав». Его «приходи один, без Грейнджер ».

Он что, забыл, кто здесь главный целитель?

Я толкнула дверь и вошла.

Драко сидел за столом, уткнувшись в книгу. Даже не поднял головы.

— Я не стучала, — сказала я. — А ты не запер.

— Я никого не ждал.

— Тем хуже для тебя.

Он медленно поднял глаза. Серые, холодные, с лёгким прищуром.

— Грейнджер. Ты не поняла? Я сказал Поттеру — без тебя.

— А я сказала себе — с тобой. — Я села на стул, где только что сидел Гарри. — Я главный целитель этой больницы, Малфой. Ты забыл?

— Не забыл. — Он отложил книгу. — И ты не забывай, что этот отдел подчиняется мне. Клинически. Ты можешь уволить меня — но пока я здесь, я сам решаю, кого пускать в мою лабораторию.

— Это не лаборатория. Это кабинет.

— Это моя территория. — Драко подался вперёд. — Ты получила от меня предварительные сроки. Этого достаточно. Убирайся наверх, командуй медсёстрами. А здесь я буду работать один.

— Не будешь.

— Буду.

— Не будешь, — повторила я. — Потому что если ты вышвырнешь меня сейчас, завтра утром твой отдел переедет на четвёртый этаж, рядом с моим кабинетом. И ты будешь каждое утро здороваться со мной в коридоре и пить со мной чай, как самый вежливый подчинённый.

Драко сощурился.

— Ты не посмеешь.

— Я главный целитель, Малфой. Я могу переставить этажи как захочу.

Он замолчал. Смотрел на меня так, будто взвешивал, стоит ли спорить. Потом хмыкнул.

— Хорошо. — Он откинулся в кресле. — Оставайся. Но если будешь мешать — я уйду. И буду разбираться с Поттером у себя дома. Без анализов, без оборудования, без твоего контроля. Хочешь рискнуть?

— Не буду мешать.

— Посмотрим. — Он взял со стола пергамент. — Для начала — мне нужно знать всё о магической истории Поттера. Вплоть до беременности его матери.

— При чём здесь…

— Лили Поттер, — перебил Драко. — Её защита. Старая магия. Это единственное, что отличает Поттера от других. Если проклятие выбрало его — возможно, дело в ней.

— Это версия?

— Это догадка. — Он посмотрел на меня. — У меня нет ничего, кроме догадок, Грейнджер. Я не знаю, что это за проклятие. Я не знаю, как оно работает. У меня есть серебряная кровь, чёрные прожилки и его слова про «мне было хорошо». И всё.

— И сколько ему осталось?

— Тоже не знаю. Три месяца. Четыре. Может, полгода. — Драко пожал плечами. — Серебряная кровь — первая стадия. Дальше будет чёрная, потом прозрачная. Сколько времени займёт каждая — зависит от него. От его магии. От его желания бороться.

— Он будет бороться.

— Посмотрим.

Драко встал, подошёл к стеллажу, взял толстую книгу в кожаном переплёте. Бросил её на стол передо мной. Пыль взлетела облаком.

— Читай. Всё, что связано с обращением крови, наследуемыми проклятиями и старой магией защиты. Если найдёшь что-то похожее на симптомы Поттера — кричи.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы мы сидели и читали вместе?

— Я хочу, чтобы мы нашли ответ до того, как Поттер перейдёт на чёрную стадию. — Драко уже уткнулся в свою книгу. — А вместе мы ищем быстрее.

Я стиснула зубы и открыла книгу.

--

Прошёл час. Может, два. В кабинете было тихо, только шелест страниц и иногда — скрип пера. Драко что-то записывал. Я тоже. Глаза слипались, но я не сдавалась.

— Ты знаешь, Грейнджер, — вдруг сказал он, не отрываясь от книги, — я всегда удивлялся, как тебе удаётся работать по восемнадцать часов в сутки, когда дома тебя никто не ждёт.

Я подняла голову.

— Что ты сказал?

— В больнице сплетничают, — спокойно ответил Драко. — Что у главного целителя нет личной жизни. Что Грейнджер после Уизли так и не завела никого. Ни мужа, ни жениха, даже любовника.

— Это не твоё дело.

— Я и не лезу. Просто думаю вслух. — Драко поднял глаза. — Уизли давно женат на француженке. У него рестораны, слава, деньги. Он живёт полной жизнью. А ты? Такая вся великая — и одна. Только работа и кот.

— Малфой…

— Что? Правда глаза колет? — Он даже не повысил голос. — Ты вся в работе, Грейнджер. Потому что боишься остаться наедине с собой. Потому что если остановишься — поймёшь, как пусто.

Я вскочила.

— Ты перешёл границы.

— А ты перешла порог моего кабинета, — он даже не шевельнулся. — Сиди. Читай. Не принимай на свой счёт. Я просто наблюдаю.

Я села обратно. Строчки не читались.

Потому что он был прав.

--

Ещё через час он поднял голову первым.

— Я ничего не нашёл, — сказал Драко. — Ни одного совпадения. Ни одного описания похожих симптомов.

— Я тоже.

Он отодвинул книгу. Посмотрел на меня устало.

— Значит, будем искать дальше. Завтра.

— Когда?

— Утром придёт Поттер. В десять. Один. — Драко посмотрел на меня. — Тебя там не будет. Ясно?

— Ясно.

— А вечером — жду тебя. К восьми. Будем читать дальше. Возможно, ты найдёшь то, что я пропустил.

— Ты пропускаешь?

— Иногда. — Он перевернул страницу. — Очень редко. Но иногда.

Я посмотрела на него. Синяки под глазами. Бледное лицо. Усталость, которую он не показывал при Гарри.

— Ты не спал всю ночь?

— Я спал. Достаточно. — Он наконец поднял взгляд. — Иди, Грейнджер. Завтра в восемь. И без сантиментов.

Я встала. Направилась к двери. Остановилась.

— Малфой.

— Что?

— У тебя тоже никого нет, — сказала я. — Холодный, высокомерный, никого не подпускаешь. И единственная женщина, с которой ты разговариваешь дольше пяти минут — это я. И то по работе.

Он медленно повернулся.

— Это угроза?

— Констатация факта. — Я открыла дверь. — Завтра в восемь. Ждите.

Я вышла в коридор. Сердце колотилось где-то в горле.

Мы ничего не знали. Мы только начинали искать.

Ненависть никуда не делась.

Но, кажется, начиналось что-то еще.

Глава 6. Первый кризис

Я пришла ровно в восемь.

Драко сидел за столом, окружённый книгами. Те же синяки под глазами. Та же чашка остывшего кофе. На столе — глобус созвездий, который тихо вращался сам по себе. Единственная вещь в кабинете, не имеющая отношения к проклятиям.

— Ты пришла, — сказал он, не поднимая головы.

— Ты ждал.

— Я надеялся, что ты передумаешь. — Он поднял взгляд. — Но ты никогда не передумываешь, да?

— Нет.

— Жаль.

Он отодвинул одну книгу и подвинул ко мне другую — старую, в рассыпающемся переплёте, с пометками на полях.

— Это из закрытого архива. Я попросил доступ после твоего ухода.

— Как ты…

— Малфои кое-что значат до сих пор. — Он усмехнулся. — Не всё, но кое-что. Читай страницы сорок три — семьдесят. Там про проклятия на крови раннего Средневековья.

Я открыла книгу. Пахло пылью и плесенью. Буквы прыгали перед глазами.

— Ты ел сегодня? — спросила я, не отрываясь от текста.

— Что?

— Ел. Проглотил хоть что-то, кроме кофе?

— Я не помню.

— Значит, нет.

Я достала из сумки бутерброд (взяла на всякий случай из больничной столовой) и бросила ему на стол.

— Ешь.

Драко посмотрел на бутерброд так, будто я подложила ему что-то несъедобное.

— Я не голоден.

— Мне плевать. Если ты отрубишься посреди работы, потому что у тебя неделю не было нормальной еды, я тебя собственными руками похороню. Ешь.

Он помолчал. Потом взял бутерброд и откусил.

— Ты ужасно командная, Грейнджер.

— А ты ужасно безответственный. Ешь дальше.

Мы читали в тишине. Драко жевал. Глобус тихо вращался. Часы тикали.

--

Через час он резко выпрямился.

— Нашёл?

— Не знаю. — Он повернул книгу ко мне. — Смотри.

Я посмотрела на страницу. Там была схема — круг с рунами внутри и фигурой человека в центре. Кровь, текущая из одной фигуры в другую. Подпись внизу:

«Обращение крови. Используется только для древних проклятий, меняющих природу носителя. Запрещено после Салемских процессов. Полное описание — в „Кодексе Тёмных Ритуалов“, глава 17. Местонахождение Кодекса неизвестно.»

— «Местонахождение неизвестно», — прочитала я вслух. — Это значит, что мы зашли в тупик?

— Это значит, что нам нужен «Кодекс Тёмных Ритуалов». — Драко откинулся в кресле. — Глава 17. В ней — полное описание. Возможно, и контрритуал.

— Где его искать?

— Если бы я знал, мы бы уже читали.

Он потёр глаза. Я смотрела на схему. Кровь. Фигуры. Что-то было знакомым, но я не могла понять что.

— Это похоже на материнскую защиту, — сказала я медленно. — Лили Поттер. Ты был прав. Проклятие переворачивает её.

— Возможно. — Драко встал, подошёл к стеллажу. — Но без «Кодекса» это только догадки.

— Где может быть «Кодекс»?

— В частных коллекциях. У старых семей. Возможно, у Делакуров. — Он повернулся ко мне. — У твоего Рона.

— Он не мой. И я не могу просто так взять и попросить у него доступ к семейному архиву Габриэль.

— Можешь. Если скажешь, что это для Поттера.

Я замолчала. Он был прав.

— Я подумаю, — сказала я. — Искать дальше?

— Искать дальше. У нас есть ещё книги.

--

Второй час. Третий.

Мы читали молча. Иногда перекидывались фразами — «посмотри это», «нет, не то». Глобус вращался. Часы тикали.

В половине двенадцатого я почувствовала, как вибрирует мой внутриканальный маячок.

Экстренный вызов.

Не из больницы. Личный. От Гарри.

Я похолодела.

— Что? — спросил Драко, заметив моё лицо.

Я нажала на сигнал.

— Гарри? Что случилось?

Тишина. Потом его голос — прерывистый, чужой:

— Гермиона… я не знаю, где я.

— Что значит, не знаешь?

— Я очнулся… на улице. Возле твоего дома. Я… — Он замолчал. — Я что, шёл к тебе?

Я вскочила.

— Гарри, ты сейчас у моего дома?

— Да. Босиком. В пижаме. И… — пауза, — у меня палочка в руке. Я не помню, как она оказалась.

Драко уже был на ногах. Взял со стола свою палочку.

— Я еду с тобой, — сказал он. — Это опасно. Он потерял контроль в подвале своего дома. Ты хочешь дождаться, пока он потеряет его рядом с тобой?

— Он не…

— Не спорь. Я аппарирую за тобой.

Я кивнула. Маячок погас.

Мы аппарировали к моему дому одновременно.

--

Гарри стоял посреди улицы. Босой, в мятой пижаме, с палочкой в правой руке. Глаза — полностью чёрные. Не чёрные прожилки, которых было полно ещё утром, — всё белое исчезло. Только чернота.

— Гермиона… — сказал он. Голос был его. Но тон — нет. — Уходи.

— Я не уйду.

— Уходи, — повторил он. — Я чувствую… хочу… — он сжал палочку так, что костяшки побелели. — Мне нужно…

— Нет, — сказал Драко. Он встал рядом со мной, палочка направлена на Гарри. — Ты не хочешь. Это проклятие. Не ты.

— Я чувствую, — прошептал Гарри. — Я чувствую, как хочу… как приятно…

Он поднял палочку.

— Грейнджер, — быстро сказал Драко. — Два заклинания одновременно. Обезоруживающее и сон. Ты готова?

— Да.

— На счёт три. Раз. Два. Три.

— Экспеллиармус! — крикнули мы одновременно.

Палочка Гарри вылетела из руки. В то же мгновение его глаза закатились, и он рухнул на землю — Драко наложил сонное.

Я опустилась на колени рядом с ним. Пульс был. Дыхание — ровное.

— Он жив, — сказала я.

— Жив, — согласился Драко. Он подошёл, убрал палочку. — Но это был первый приступ. Таких будет больше.

Я смотрела на Гарри. На его босые ноги. На чёрные глаза, теперь закрытые.

— Что мы делаем?

— Транспортируем его в Мунго. В мой отдел. Я не хочу, чтобы его видели в таком состоянии.

— А если проснётся?

— Я дам ему успокоительное. Сильное. До утра не проснётся.

Драко поднял Гарри — тот был без сознания, тяжёлый, безвольный — и взял его на плечо.

— Держись за меня, — сказал он мне. — Я аппарирую прямо в отдел.

— А если нас увидят?

— Нас никто не увидит. У меня есть разрешение на экстренную трансгрессию внутри больницы. Держись крепко.

Я схватилась за его плечо.

Мы аппарировали. Трансгрессия вышла грубой — Гарри едва не выскользнул, я чуть не потеряла равновесие, но Драко удержал нас обоих. Мы рухнули на пол в коридоре Отдела Тёмных Проклятий.

— Живы, — сказал Драко, поднимаясь. — Пошли.

--

Гарри лежал в палате. Я сидела рядом. Драко проверял анализы.

— Прогрессия ускорилась, — сказал он. — Чёрные прожилки в глазах стали толще. Заполняют белок быстрее, чем я ожидал. Серебряной крови больше, чем красной. Сегодня глаза стали полностью чёрными — и он потерял контроль.

— Что это значит для сроков?

— Это значит, что у нас меньше времени. Не три-четыре месяца. Может, два. Может, полтора.

Я закрыла глаза.

— А «Кодекс»?

— Мы найдём его. — Драко сел напротив меня. — Но теперь ты не можешь быть с ним наедине. Никогда. Понимаешь?

— Понимаю.

— И мы должны работать быстрее. Завтра утром ты пишешь Рону. Просишь доступ к архиву Делакуров.

— Он спросит, зачем.

— Скажешь правду.

— Что Поттер медленно сходит с ума и превращается в кого-то, кто хочет меня убить?

— Это правда.

— Рон запаникует.

— Пусть паникует. Главное — даст нам книгу.

Я посмотрела на Гарри. Он спал. Лицо было спокойным — впервые за долгое время.

— Ладно, — сказала я. — Завтра напишу Рону.

— А сейчас иди домой. — Драко встал. — Я посижу с ним.

— Ты уверен?

— Он спит. Что он мне сделает? — Драко усмехнулся. — Иди, Грейнджер. Завтра будет трудный день.

Я встала. Направилась к дверям. Остановилась.

— Малфой.

— Что?

— Спасибо. За то, что был со мной.

Он не ответил. Просто кивнул.

Я вышла в коридор. Уже была глубокая ночь.

Сегодня мы почти потеряли Гарри. Завтра начнём новую битву.