Синхронизация (гет)

И ещё одна новая волна

И не могут верхи, и низы

И в историю мы впишем свои имена

"Волна", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

То и дело привставая на носки, чтобы в непростительно высоко повешенном зеркале в ванной видеть как можно больше своего отражения, Саша торопливо заплетала волосы в две тугие косички. Со временем этот важный навык придется потерять, но сейчас вовсе не об этом. Натянув ненавистное платье и (не-не-не, про это так не говорят!) пионерский галстук, девочка нетерпеливо потеребила за плечо сестру.

— Октябрина! Октябрина Сергеевна! ОКТЯ! Вставай!

Её близняшка медленно, в прострации, встала с кровати.

— Доброе утро, сестрёнка. Очень доброе.

Мнгновенно Октябрина осознала, в какой великий день проснулась и, как любой преданный Родине пионер, расцвела, жизнерадостно блеснув карими глазами в желтовато-белом свете солнечного утра, располосовавшего комнату.

— Са-ашенька! Сегодня... сегодня же!

— Я знаю, хорош!

Это оптимистичное возбуждение, впрочем, неудивительно, ведь сегодня поистине великий день — День Запуска Коллектива 2.0.

Хотелось бы, к тому же, рассказать об этих замечательных сёстрах. То были близняшки, Саша и Октябрина(старше на 6 минут!). За отличную усердную учёбу и, по странному, но очень удачному совпадению, нужные связи в лице родственников на каких-то загадочных для девочек должностях, год назад они попали в эксперимент на Предприятие 3826, как самые маленькие тамошние сотрудники. Никто, в том числе и организаторы сего мероприятия, до конца суть этого эксперимента не понимал, но наверху настойчиво требовали проектной деятельности, так что первую попавшуюся идею сразу пустили в оборот. Вместе с новой должностью обе получили ещё и по красивкенькой такой полимерной перчатке со всякими прибамбасами, что было воспринято девочками с поросячьим визгом.

— Сашенька, ну чего ж ты спокойная такая-то, а?

— А чего прыгать, как умолишённая? Успокойся ты!

— Мы... Мы… Нас… Мы пойдём в театр, и не абы какой! В тот самый!

— Окть, я знаю, не вчера родилась. Но давай сначала в комплекс, я там сумку оставила. Маму по работе куда-то на радостях отправили, так что мы почти как взрослые.

Заливаясь радостным смехом, под улыбки прохожих, девочки бежали по улице. Светило солнце, в теплом, но всё ещё свежем июньском воздухе кружили роботы, по тротуарам прогуливались пары и компании, каждый едва заметный порыв мягкого ветра был наполнен возгласами и восторженными беседами.

Уже вскоре сёстры шли по не менее оживлённым, чем зеленеющие летней листвой аллеи, коридорам комплекса. Убежав вперёд сестры и зайдя в раздвижную дверь одной из комнат отдыха, Саша накинула на плечо лямку тут же замеченной на полу у столика сумки и уже собралась выходить, когда снаружи послышались крики, и с абсолютно белым лицом в комнату вбежала Октя, столкнув её с ног.

— Что случилось?!

— Я… я не знаю. Мамочки… Мамочки…

— Да что произошло?! Пойдём!

— Нет, не пойдём, никуда не пойдём, мы будем сидеть здесь, пока нас не найдут.

Саше порядком надоели все эти бессодержательные выкрики, и та попыталась сама выйти, но результат был точно такой же.

— Мать твою…

— Взаимно!

— Спасибо, но дел это не меняет, — Саша медленно осела на диван, — я не хочу здесь оставаться. Надо выбираться отсюда.

— Здорово сказано! Пойдём! Даже давай побежим! А можно прогулочным шагом, как вариант.

Больше предложить было нечего. Девочки осторожно выскользнули за дверь и покрались по коридорам, теперь они представляли из себя жуткое, неестественного вида зрелище. Смерть настигла десятки сотрудников в самых разных места и за самыми разными занятиями, тут же попадались и кое-как грубо выведенные из строя повсеместные Вовчики.

Едва не поскальзываясь на всём этом месиве, близняшки пробирались через комплекс. Удовлетворительным результатом уже было не пополнить ряды живописных трупов. Пока поводов для того, к счастью, не было. Хотя это своего рода счастье, надо сказать, длилось недолго. Всего через несколько разворотов, поворотов и углов коридора Октябрина неосторожно оступилась, и сестёр окружили.

Тьма, тишина.

В конце концов, не веря происходящему, Саша и Октя очнулись в решительно неизвестном им помещении. Ни на грамм понятнее от этого пробуждения не стало. Сначало всё гудело и тряслось, но уже вскоре они начали различать нервное бормотание, всё ещё странно разборчивое, несмотря на то, что помимо прочего приглушённое стеной:

— Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними?..

А дальше женский голос:

— Вить, к чему это снова? В себя приди!

— Что за прелюдия? — прошептала Октя, всё ещё пытаясь понять, что произошло, да и происходит себе дальше.

— Это Шекспир, если память не изменяет.

— Поверь, твоя память — та ещё распутница.

Речь незнакомых голосов внезапно прервалася, как будто выключилась одной кнопкой, но через мгновение вновь послышался тот же тон. Где-то там явственнее застучала быстрая поступь, человек снова остановился, замолчал и резким движением открыл дверь, как контакты в электрической цепи разомкнул. Дальше следовал не слишком конструктивный диалог шёпотом, начавшийся с непроизвольного вопроса ничего не понимающего ребёнка:

— Кто это?

Вдруг из перчатки раздался синтезированный мужской голос:

— Предатель Виктор Петров. Найти и обезвредить.

— Фига… оно раньше никогда не говорило. Обезвредить? Ладно…

— Атаковать!

— Ебучие пироги…

Дверь захлопнулась, шаги двух пар ног приблизились к углу, где находились девочки.

— Доброе утро, вы, двое, вставайте! Ларис, напомни, нам они зачем?

— Они живые, а если им не помочь, их убьют! Разве ты не понимаешь?

— Нет, прости меня, нет! Не понимаю, уж не сейчас!

С одного взгляда, скорее с одного предложения ранее безмолвного ассистента на левой ладони, они поняли, что надо делать, хотя к смерти приготовились уже давно. Октя, качаясь, привстала и подошла к Петрову.

— А… вы кто? Что происходит?

— Слушай, не твоё дело! Скажи спасибо, что не сдохла ещё там!

— Витя! — раздраженно выкрикнула Лариса.

— Вот так, да? Саша, сестрёнка, будь добра, возьми клейкую ленту из сумки. Она мне, знаешь, очень нужна…

— Не неси бред! Ты и твоя подружка останетесь здесь, пока вас не...

— Ой, мой дорогой, не совсем, право, не совсем… Мой дорогой, ты и ТВОЯ подружка здесь, конечно, не останетесь, но…

Она нежно взяла его за запястье и не менее нежно пустила разряд тока. Петров без чувств свалился на пол.

— Что ты творишь?!

— Что надо. Надо также? Повторить? Я правда не хочу никому причинять боль или наносить увечья. Обещаю, отвественен будет только он.

Однако, через секунду она лежала на полу возле своего возлюбленного.

— А круто ты их!

— Не сомневаюсь… И куда его?

Из перчатки донёсся новый комментарий:

— Сообщите в центре связи Комитету ГосБезопасности. Далее целесообразно будет послушать их указания.

— Да уж, целесообразно.

Вероятно, будет не слишком интересно слушать различные мелочные подробности о том, как они нелепо тащили Петрова, как пытались объяснить КГБ, что им надо, как КГБ объясняло, что от них надо и так далее.

А тем временем где-то на территории «Вавилова» всё ещё гулял П-3. Так бы он и гулял, если бы совершенно неожиданно, против всех прогнозов, в динамике не заговорил картавый голос Штокхаузена, уж точно не пожелавшего бы выходить на связь без объективной необходимости:

— Товагхищ майогх, ваше задание отменяется. Пгхедатель Петгхов был ликвидигхован. Возвгхащайтесь на «Челомей».

Сказать, что П-3 был удивлён — ничего не сказать.

— Эй, фриц, ты там лягушек не объелся?

— Лягушек, товагхищ майогх, едят фгханцузы. Попгхошу без лишних комментагхиев!

Ну — приказ есть приказ. Надо идти обратно.

Близняшки сидели в «Турбине», по бокам Петрова, за рулём сидел мужчина в штатском, но по скупым на подробности, и любую информацию в целом, ответам девочки сразу стали догадываться — откуда, если не из соответствующих известных структур.

— Куда нас везут? — робко поинтересовалась Октябрина.

— Не вас, а этого. Клоуна. Я не могу сейчас ответить, по ситуации увидите. Ну и цирк, боже мой!

Девочки пожали плечами и продолжили любоваться пейзажами за окном. Вскоре они повисли в воздухе около монуметнально-футуристичной сеченовской высотки и начали снижаться.

— Вперёд, давайте, быстрее! — оперативник повёл всю весёлую компанию прямо ко входу, вверх на лифте и остановился у больших панелей, походящих на ворота.

Из дверей через несколько минут вышел сам великий Сеченов. Несмотря на всю грациозность и величие фигуры, было видно, как академик чуть трясётся от волнения.

— Петров. Где Петров?

Неаккуратным движением оперативник подтолкнул связанного и поверженного техника к ногам учёного. Без лишних слов тот увёл его внутрь кабинета. Кто знает, какие у него по этому поводу мысли и планы?

Около получаса стояла неловкая пауза, свинцовым грузом висевшая между молекул вздуха, пока лифт не поднялся снова и на пороге не появился майор Нечаев.

— Что тут бля за клоунада?!

— Окть, сколько шуток на эту тему уже было пропущено?

— Весь мир — театр, а люди в нём актёры…

— Понятно. Всё понятно.

КГБ-шник, видимо, не смог больше смотреть на это, а может, были другие дела, в любом случае, он поспешно удалился.

Снова вышел Сеченов, Петрова с ним не было. Несколько секунд он непрерывно смотрел сначала на майора, потом на близняшек и внезапно улыбнулся.

— Какая ирония…

Ненавистный за длительность подъема лифт в очередной раз вытолкнул наверх свою платформу. На этот раз внутри стояла Екатерина Нечаева, явно взволнованная, вопреки всей профессиональной собранности.

— Какая замечательная ирония…

А дальше была приведена в действие теория четырёх «пресвятых огурцов»

— Пресвятые огурцы, у меня есть семья!

— Пресвятые огурцы, наш батя не за хлебом ушёл (х2)

— Пресвятые огурцы, мой муж не сдох!

На сём, мои дорогие друзья, кончается предыистория. Все пояснения и возможные вопросы будут расписаны в будущих главах <3