Синхронизация (гет)

И ещё одна новая волна

И не могут верхи, и низы

И в историю мы впишем свои имена

"Волна", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

То и дело привставая на носки, чтобы в непростительно высоко повешенном зеркале в ванной видеть как можно больше своего отражения, Саша торопливо заплетала волосы в две тугие косички. Со временем этот важный навык придется потерять, но сейчас вовсе не об этом. Натянув ненавистное платье и (не-не-не, про это так не говорят!) пионерский галстук, девочка нетерпеливо потеребила за плечо сестру.

— Октябрина! Октябрина Сергеевна! ОКТЯ! Вставай!

Её близняшка медленно, в прострации, встала с кровати.

— Доброе утро, сестрёнка. Очень доброе.

Мнгновенно Октябрина осознала, в какой великий день проснулась и, как любой преданный Родине пионер, расцвела, жизнерадостно блеснув карими глазами в желтовато-белом свете солнечного утра, располосовавшего комнату.

— Са-ашенька! Сегодня... сегодня же!

— Я знаю, хорош!

Это оптимистичное возбуждение, впрочем, неудивительно, ведь сегодня поистине великий день — День Запуска Коллектива 2.0.

Хотелось бы, к тому же, рассказать об этих замечательных сёстрах. То были близняшки, Саша и Октябрина(старше на 6 минут!). За отличную усердную учёбу и, по странному, но очень удачному совпадению, нужные связи в лице родственников на каких-то загадочных для девочек должностях, год назад они попали в эксперимент на Предприятие 3826, как самые маленькие тамошние сотрудники. Никто, в том числе и организаторы сего мероприятия, до конца суть этого эксперимента не понимал, но наверху настойчиво требовали проектной деятельности, так что первую попавшуюся идею сразу пустили в оборот. Вместе с новой должностью обе получили ещё и по красивкенькой такой полимерной перчатке со всякими прибамбасами, что было воспринято девочками с поросячьим визгом.

— Сашенька, ну чего ж ты спокойная такая-то, а?

— А чего прыгать, как умолишённая? Успокойся ты!

— Мы... Мы… Нас… Мы пойдём в театр, и не абы какой! В тот самый!

— Окть, я знаю, не вчера родилась. Но давай сначала в комплекс, я там сумку оставила. Маму по работе куда-то на радостях отправили, так что мы почти как взрослые.

Заливаясь радостным смехом, под улыбки прохожих, девочки бежали по улице. Светило солнце, в теплом, но всё ещё свежем июньском воздухе кружили роботы, по тротуарам прогуливались пары и компании, каждый едва заметный порыв мягкого ветра был наполнен возгласами и восторженными беседами.

Уже вскоре сёстры шли по не менее оживлённым, чем зеленеющие летней листвой аллеи, коридорам комплекса. Убежав вперёд сестры и зайдя в раздвижную дверь одной из комнат отдыха, Саша накинула на плечо лямку тут же замеченной на полу у столика сумки и уже собралась выходить, когда снаружи послышались крики, и с абсолютно белым лицом в комнату вбежала Октя, столкнув её с ног.

— Что случилось?!

— Я… я не знаю. Мамочки… Мамочки…

— Да что произошло?! Пойдём!

— Нет, не пойдём, никуда не пойдём, мы будем сидеть здесь, пока нас не найдут.

Саше порядком надоели все эти бессодержательные выкрики, и та попыталась сама выйти, но результат был точно такой же.

— Мать твою…

— Взаимно!

— Спасибо, но дел это не меняет, — Саша медленно осела на диван, — я не хочу здесь оставаться. Надо выбираться отсюда.

— Здорово сказано! Пойдём! Даже давай побежим! А можно прогулочным шагом, как вариант.

Больше предложить было нечего. Девочки осторожно выскользнули за дверь и покрались по коридорам, теперь они представляли из себя жуткое, неестественного вида зрелище. Смерть настигла десятки сотрудников в самых разных места и за самыми разными занятиями, тут же попадались и кое-как грубо выведенные из строя повсеместные Вовчики.

Едва не поскальзываясь на всём этом месиве, близняшки пробирались через комплекс. Удовлетворительным результатом уже было не пополнить ряды живописных трупов. Пока поводов для того, к счастью, не было. Хотя это своего рода счастье, надо сказать, длилось недолго. Всего через несколько разворотов, поворотов и углов коридора Октябрина неосторожно оступилась, и сестёр окружили.

Тьма, тишина.

В конце концов, не веря происходящему, Саша и Октя очнулись в решительно неизвестном им помещении. Ни на грамм понятнее от этого пробуждения не стало. Сначало всё гудело и тряслось, но уже вскоре они начали различать нервное бормотание, всё ещё странно разборчивое, несмотря на то, что помимо прочего приглушённое стеной:

— Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними?..

А дальше женский голос:

— Вить, к чему это снова? В себя приди!

— Что за прелюдия? — прошептала Октя, всё ещё пытаясь понять, что произошло, да и происходит себе дальше.

— Это Шекспир, если память не изменяет.

— Поверь, твоя память — та ещё распутница.

Речь незнакомых голосов внезапно прервалася, как будто выключилась одной кнопкой, но через мгновение вновь послышался тот же тон. Где-то там явственнее застучала быстрая поступь, человек снова остановился, замолчал и резким движением открыл дверь, как контакты в электрической цепи разомкнул. Дальше следовал не слишком конструктивный диалог шёпотом, начавшийся с непроизвольного вопроса ничего не понимающего ребёнка:

— Кто это?

Вдруг из перчатки раздался синтезированный мужской голос:

— Предатель Виктор Петров. Найти и обезвредить.

— Фига… оно раньше никогда не говорило. Обезвредить? Ладно…

— Атаковать!

— Ебучие пироги…

Дверь захлопнулась, шаги двух пар ног приблизились к углу, где находились девочки.

— Доброе утро, вы, двое, вставайте! Ларис, напомни, нам они зачем?

— Они живые, а если им не помочь, их убьют! Разве ты не понимаешь?

— Нет, прости меня, нет! Не понимаю, уж не сейчас!

С одного взгляда, скорее с одного предложения ранее безмолвного ассистента на левой ладони, они поняли, что надо делать, хотя к смерти приготовились уже давно. Октя, качаясь, привстала и подошла к Петрову.

— А… вы кто? Что происходит?

— Слушай, не твоё дело! Скажи спасибо, что не сдохла ещё там!

— Витя! — раздраженно выкрикнула Лариса.

— Вот так, да? Саша, сестрёнка, будь добра, возьми клейкую ленту из сумки. Она мне, знаешь, очень нужна…

— Не неси бред! Ты и твоя подружка останетесь здесь, пока вас не...

— Ой, мой дорогой, не совсем, право, не совсем… Мой дорогой, ты и ТВОЯ подружка здесь, конечно, не останетесь, но…

Она нежно взяла его за запястье и не менее нежно пустила разряд тока. Петров без чувств свалился на пол.

— Что ты творишь?!

— Что надо. Надо также? Повторить? Я правда не хочу никому причинять боль или наносить увечья. Обещаю, отвественен будет только он.

Однако, через секунду она лежала на полу возле своего возлюбленного.

— А круто ты их!

— Не сомневаюсь… И куда его?

Из перчатки донёсся новый комментарий:

— Сообщите в центре связи Комитету ГосБезопасности. Далее целесообразно будет послушать их указания.

— Да уж, целесообразно.

Вероятно, будет не слишком интересно слушать различные мелочные подробности о том, как они нелепо тащили Петрова, как пытались объяснить КГБ, что им надо, как КГБ объясняло, что от них надо и так далее.

А тем временем где-то на территории «Вавилова» всё ещё гулял П-3. Так бы он и гулял, если бы совершенно неожиданно, против всех прогнозов, в динамике не заговорил картавый голос Штокхаузена, уж точно не пожелавшего бы выходить на связь без объективной необходимости:

— Товагхищ майогх, ваше задание отменяется. Пгхедатель Петгхов был ликвидигхован. Возвгхащайтесь на «Челомей».

Сказать, что П-3 был удивлён — ничего не сказать.

— Эй, фриц, ты там лягушек не объелся?

— Лягушек, товагхищ майогх, едят фгханцузы. Попгхошу без лишних комментагхиев!

Ну — приказ есть приказ. Надо идти обратно.

Близняшки сидели в «Турбине», по бокам Петрова, за рулём сидел мужчина в штатском, но по скупым на подробности, и любую информацию в целом, ответам девочки сразу стали догадываться — откуда, если не из соответствующих известных структур.

— Куда нас везут? — робко поинтересовалась Октябрина.

— Не вас, а этого. Клоуна. Я не могу сейчас ответить, по ситуации увидите. Ну и цирк, боже мой!

Девочки пожали плечами и продолжили любоваться пейзажами за окном. Вскоре они повисли в воздухе около монуметнально-футуристичной сеченовской высотки и начали снижаться.

— Вперёд, давайте, быстрее! — оперативник повёл всю весёлую компанию прямо ко входу, вверх на лифте и остановился у больших панелей, походящих на ворота.

Из дверей через несколько минут вышел сам великий Сеченов. Несмотря на всю грациозность и величие фигуры, было видно, как академик чуть трясётся от волнения.

— Петров. Где Петров?

Неаккуратным движением оперативник подтолкнул связанного и поверженного техника к ногам учёного. Без лишних слов тот увёл его внутрь кабинета. Кто знает, какие у него по этому поводу мысли и планы?

Около получаса стояла неловкая пауза, свинцовым грузом висевшая между молекул вздуха, пока лифт не поднялся снова и на пороге не появился майор Нечаев.

— Что тут бля за клоунада?!

— Окть, сколько шуток на эту тему уже было пропущено?

— Весь мир — театр, а люди в нём актёры…

— Понятно. Всё понятно.

КГБ-шник, видимо, не смог больше смотреть на это, а может, были другие дела, в любом случае, он поспешно удалился.

Снова вышел Сеченов, Петрова с ним не было. Несколько секунд он непрерывно смотрел сначала на майора, потом на близняшек и внезапно улыбнулся.

— Какая ирония…

Ненавистный за длительность подъема лифт в очередной раз вытолкнул наверх свою платформу. На этот раз внутри стояла Екатерина Нечаева, явно взволнованная, вопреки всей профессиональной собранности.

— Какая замечательная ирония…

А дальше была приведена в действие теория четырёх «пресвятых огурцов»

— Пресвятые огурцы, у меня есть семья!

— Пресвятые огурцы, наш батя не за хлебом ушёл (х2)

— Пресвятые огурцы, мой муж не сдох!

На сём, мои дорогие друзья, кончается предыистория. Все пояснения и возможные вопросы будут расписаны в будущих главах <3

Глаза у страха, как правило, велики,

И на подмогу приходит одна смекалка

"Лучшее", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

С момента запуска Коллектива 2.0 прошёл почти что год. Ну, как сказать, запуска... Точнее, неудачной пробы пера.

Картина краха сего научного замысла была в известной степени зрелищным происшествием.

После того, как прошло состояние теории четырёх "пресвятых огурцов", было только интереснее.

— Дмитрий Сергеевич, это что значит-то? — Нечаев растерянно смотрел поочередно на близняшек и Блесну, а потом снова возвращал недоумевающий взгляд на Сеченова.

Академик ничего не отвечал. Загадочно улыбнувшись, он уже было хотел скрыться в просторах своего кабинета, оставив потенциально счастливо воссоединившуюся семью налаживать идилию, как в диалог вступила Екатерина. Правда, диалогом это было назвать также трудно, как попытку запуска «Коллектива» удачным экспериментом. У Блесны начисто снесло все тормоза. По полу гулко пронеслись быстрые шаги, а через миг точным и резким движением маленькой, однако ввиду профессии удивительно сильной, женской ладони она, вклыдывая в это действие всё, что думала и хотела высказать, отвесила учёному пощёчину. Дамский приемчик, вопреки всему, ужасно действенный!

— Тварь, говна кусок, мудила! — не видя перед собой ничего, Катя истерически сыпала оскорблениями на Волшебника.

Опешивший учёный прижался к стене, медленно пятясь в кабинет, явно не ожидая такого поворота событий.

— Ты, сука, как только посмел?! Ты мне полжизни разрушил! Ладно мне, а дети! Ты о них подумал?! Да ты вообще ни о чём никогда не думаешь головой своей!

— Блесна, прекрати, успокойся!

Повторив физическое проявление всех своих бушевавших чувств, Блесна едва сдержалась от ещё нескольких ударов и посмотрела на академика взглядом, больше похожим на озлобленную на обидчика собаку, которому она так ничего и не могла сделать.

— Блесна, хватит, — еле слышно шипел Сеченов, — Мы можем всё прояснить после запуска «Коллектива»…

— Запуска не будет. Дима, это идиотизм. Человечество не достойно мягкого перехода в твой мир науки, — перчатка на руке Нечаева внезапно ожила знакомым голосом, — ты не сделаешь этого.

— Харитон? — всё также бессильно сипел академик.

Из перчатки вывалилось серое желе, стремительно приближаясь к альфа-коннектору. Не без труда желе взобралось на пьедестал с ключом.

За этим наблюдали в непонимающем ступоре. Пока оно не оказалось чересчур близко.

В этот момент Саша выхватила остававшийся доселе неиспользуемым ПМ, не могла ждать, пока кто-нибудь сделает что-нибудь с ситуацией, судя по всему, не сулящей ничего хорошего, и выстрелила несколько раз наугад, надеясь на небесполезность навыков стрельбы в тире. ХРАЗовая сопля с влажным неприятнвм звуком разлетелась на множество капель, а затем... и вибрирующий альфа-коннектор.

— Нет… Нет… этого не может быть… — Сеченов, немного отойдя от боли физической, теперь уже не мог встать от боли моральной, — как… этого просто не может быть…

Помимо самого факта провала проекта, ему впоследствии предъявили наверху. Даже если учесть способность учёного выкручиваться из всех передряг и выходить сухим из воды, там его знатно обмочили. Народу же, под видом «Коллектива» поспешно разработали всеобъемлющую сеть внутри «Мыслей», некое подобие того, к чему мы привыкли в виде Интернета. Всеобъемлющую, по большому счету бесполезную, но через неё можно было более или менее гладко контролировать роботов.

Так вот...

Октябрина сидела за столом и решала домашнее задание. Стоит сказать, что в школу девочки не ходили. После сбоя на Предприятии, академик посчитал интересным приглядеться к перспективным сотрудницам и не пожалел. Те замечательно исполняли свою роль лаборатнок и параллельно учились необходимым навыкам. Для галочки их перевели на домашнее обучение, но благодаря разговорившимся перчаткам на их руках, учиться практически не приходилось.

— Ха-арь, квадратный корень из шести миллионов, семисот пятидесяти трёх тысяч, пятисот шестидесяти шести с половиной?

Дома происходили гладиаторские бои трёх перчаток: П-3, всё же вернувшегося в семью (правда, не без трудностей) и двух девочек. Ещё занимательнее было то, что именно по настоянию Нечаева их решили, для "общей подготовки", тренировать, как настоящих бойцов.

ХРАЗ, планы которого с треском разошлись по швам, ещё долгое время пытался найти выход, но безуспешно. Смирившись со своей участью, он просто пытался избежать реальности. Так как всех трёх звали одинаково, откликались, соответственно, все, кто слышал. На этот раз откликнулись двое: на руки Окти и П-3, читающего газету.

— Чтоб я знал!

— Две тысячи пятьсот девяносто восемь целых и семь тысяч шестьсот дведцать пять десятитысячных, товарищ.

— Спасибо! — сказала Октя и, запнувшись на пару секунд, добавила во избежание срача — и тому, и другому.

— Будьте добры, гражданка! Ему-то за что?

— Так… — Октябрина немного повысила голос — давайте не будем ссориться…

Комментарий прошёл мимо... перчаток. Как говорится, Вселенная не слышит частицы «не» — ХРАЗы вспыхнули оскорблениями.

За несколько минут до этого вошла Саша, всё это время стояла в дверях и слушала, как всегда получая удовольствие от этих агрессивных диалогов двух нейрополимерных перчаток, наконец зашла нормально, заглянула в записи Октябрины, негромко и, возможно, с намерением заставить ХРАЗа в количестве двух штук продолжить дискуссии произнесла:

— Если честно, мне первый нравится больше. Какой бы там улучшенной копией не был второй.

— Хватит! Я так больше не могу! — в разговор вмешался Сергей — Довольно! Я и сам могу так, с меня достаточно! Рин, Саш, вам не пора идти работать там, или что?

— Да, да, пап, конечно! — поспешила заверить его Саша — Мы уже уходим!

Когда они вышли из подъезда, на улице было пасмурно и довольно прохладно, ветрено. Девочки уже подходили к комплексу, в тот момент как ХРАЗ на руке Окти завибрировал и изложил сообщение, содержание которого оказалось несколько неожиданным. Если верить переданному, к близняшкам обращался сам Сеченов. Тот просил их явиться к нему лично. Просил — значит надо. А что надо? Непонятно. Также непонятно, почему так срочно. Обязанности есть обязанности, так что маленькие сотрудницы побежала со всех ног.

Подходя к высотке, девочки непроизвольно воскресили в памяти фрагмент годовалой давности. Кажется, всё это было только-только. Октя и Саша робко постучались в кабинет академика и вошли. Конечно, у любого дыхание перехватит при виде подобного зрелища, а у детей — тем более.

— Товарищ Сеченов..? — спросила Октябрина.

В таком огромном кабинете Сеченову не составило труда остаться незамеченным, даже на самом видом месте. Как и в прошлый раз, учёный был очень напряжён, от волнения он перебирал пальцами.

— Александра, Октябрина, правильно понимаю? Закройте дверь, пожалуйста. Проходите, — несмотря ни на что, голос академика звучал спокойно и дружелюбно, был ровно точно таким же, как звучал по радио или телевизору, что успокоило близняшек — что вы знаете об… — Сеченов запнулся — об отряде «Аргентум»?

— Мало чего… — честно ответила Октя — Родители не особо часто рассказывают нам о своей работе, хотя хотелось бы. Простите, а что вы хотели от нас услышать?

— Садитесь, — Сеченов жестом дал знак Вовчику, тот подкатил два стула.

Учёный размеренной, как метроном, поступью, совершенно не соответствовавшей его тревоге, заметной по единственному пока признаку, обошёл девочек вокруг и повернулся лицом к панорамному окну.

— Ничего особенного. Я не люблю повторяться, вот и спрашиваю. Речь пойдёт о том, что… как вы, наверное, знаете, весь отряд «Аргентум» получил длительный отпуск по моему личному распоряжению. Из-за случившегося с ним ранее, капитан Кузнецов очень настоял на том, чтобы никаких срочных вызовов и помех их досугу не возникало, что вполне логично. К сожалению, в этом решении я сильно просчитался. Даже после того как я дал людям всё, они по-прежнему продолжают стремиться к личной выгоде и, соответственно, хаосу.

— Товарищ Сеченов, — снова заговорила Октябрина, — не суть ли ближе к делу?

Сеченов нахмурился, кивнул и продолжил:

— Комплекс «Нептун». Оттуда уже несколько дней не поступает ни сообщений, ни сигналов. Вы — как бы смешно или странно не звучало, единственные, кто может что-то сделать. Если это ошибка связи — пускай оно так и останется. А если нет… самое неприятное то, что там на данный момент находится товарищ Лебедев. Если с ним что-то случиться, неизвестно, на плечи кого это ляжет, а главное — такая трагедия нанесёт непоправимый ущерб науке, — академик усмехнулся — откровенно говоря, я уже порядном достал всех бойцов. Я не могу ничего сделать.

Несколько секунд девочки обдумывали этот «заумный» монолог, после чего Саша вставила:

— Ага… то есть теперь вы будете доставать ещё и нас? Мы типа должны пойти туда и разобраться, в какую коллективную спячку они впали?

— Больше в моём распоряжении бойцов нет. Да, я почти уверен, ничего опасного там не заключается. Вам понятно?

— Понятно, товарищ Сеченов! — последовало воодушевлённо — Будет сделано!

А через год вернутся с ног до головы в пыли

Взахлёб рассказывать о том, что на краю земли

Ограда тянется и никогда не кончится

А раз туда нельзя, ещё сильнее хочется

"Штрих", Дмитрий Мозжухин, Дайте танк(!)

— Окть, а что получается, это правда наше самое настоящее задание, да, да??

— Не совсем, Сашенька! Сказали же, скорее всего, просто проблемы со связью. Нам нужно всего лишь пойти и проверить! Успокойся!

— Ну всё равно, Окть! Круто же, правда!

В весьма приподнятом настроении девочки рекордно быстро вернулись домой. Последнее время они всё чаще оставались дома одни, родители чуть ли не круглосуточно были на работе, задерживаясь только на праздники и выходные, но жаловаться им было не на что.

Октя успела только лишь прочитать на "Груше" сообщение от мамы с последней информацией, той же, что им сообщил Сеченов, ответить что-то по типу «да, конечно, хорошо, без проблем» и покормить кошку. Мусенька — так звали этот нагловатый комок шерсти. Мусю девочкам подарила Лариса, с которой весь год они пытались наладить контакт. Она долго ругалась и издевалась над близняшками, несмотря на то, что именно они оставили её невиновной и даже пострадавшей и заложником ситуации в этой истории. В конце концов она сдалась. Увидев в Петрове при последней встрече не романтика, а влюблённого психопата, который вдобавок наорал на неё, казалось, ни за что, она не знала, что и думать. Лариса отступила с позиций в непреступной крепости женской ненависти, но в печальную шутку бросила, что не простит сестёр до конца, пока те не найдут ей жениха.

У близняшек была настоящая форма Предприятия — хоть и выглядела она забавно, но носить её было обязательно. Быстро натянув комбинезоны, они ещё пару часов сидели без дела на кухне, выяснилось, что рано собрались сниматься с места, торопиться было пока некуда. Обсуждали, как выглядит «Нептун» и где он находится, пока за ними не подъехала «Турбина», которая, в свою очередь, привезла их к «Комару». Всё это уже само по себе внушало тревожно-торжественное осрзнание важности выполняемого поручения. В «Комаре», помимо Вовчика-лётчика, сидел какой-то коллега родителей — им доводилось встречаться с ним раньше. Тот представился Радоном, и под восхищённые взгляды девчонок он достал из сумки пару пистолетов — тех самых ПМ, модели, виртуозным выстрелом которой Саша разнесла в щепки, точнее в брызги, надежду человечества на светлое будущее.

— Так оно так, — вздохнул Радон, — связи, может, и буднично нет, но я Сеченову в этом вопросе уже не доверяю. Мне сказали проинструктировать вас (работы у тебя, Радон, не будет, просто расскажи да покажи!), но я люблю перестраховаться. Почему связи нет — должна быть причина. Короче, это вам, на всякий случай. Если не понадобится, оно и к лучшему. Пусть будет, — боец протянул стволы Саше и Окте.

Близняшки послушно исполнили желание Радона. Лучше и правда взять. «Комар» остановилсь где-то за двести метров до наземного входа в комплекс, и девочки отправились дальше пешком. Поначалу, они вообще не поняли, что и как тут происходит. Из звуков вокруг был лишь шум ветра и листьев, редкое пение птиц. Насколько было возможно, настолько было тихо вокруг. Близняшки подходили ко входу. Здесь, как нигде ещё, чувствовался симбиоз природы и человека, его силы, силы науки. С минуту насладившись тишиной, только сейчас девочки заметили, что в небольшой роще, где, судя по рассказам, да и по нынешней общей обстановке, всегда в это время должно было быть пруд пруди сотрудников, стояла как раз таки такая ненарушенная родом людским тишина. Есть ли шанс, опасения Радона — не пустая профессиональная паранойя? И что делать? Быть убитыми — плохо, никто не спорит, но не исполнить приказ великого академика — ещё хуже.

Саша с силой потянула в сторону заклинившую автоматическую дверь.

— Добрый день, ребята! — Саша неторопливо прошла внутрь. — Ребята!

Ребят не было. Никого не было, прям никого. Ни роботов, ни людей, даже машины и механизмы, казалось, застыли во времени.

— Ну и что здесь за сонное царство? Ау! Жутковато…

— Прямо как в сказках. А в сказках всегда жутковато. Добро пожаловать!

— А Лебедев? Где Алексей Владимирович? — спохватилась Октя.

— Найдём, не переживай. Тут серьёзно все отрубились?

Вдруг из-за угла выскочил Док. Не слишком быстро, но агрессивно он двинулся в сторону девочек. Растерявшись, Октя несколько раз выстрелила в него, но почти все — мимо. Неожиданно робот упал и забился в беспорядочных движениях. В дверном проёме прямо позади него стоял, держа в руке что-то наподобие арматуры, сотрудник лет тридцати.

— Девчонки, нормально, не задело? — неловко улыбнувшись, парень (почему-то язык не поворачивался назвать его именно мужчиной)приблизился к близняшкам, подавая руку. — Вы это... сверху?

— Сверху, сверху, изволили к вам с высоты птичьего полёта спуститься, — улыбнулась Октябрина, — и физически, и даже немного образно. Хотя нет, не хочется себя совсем элитой считать. Хотя хочется. Об этом надо подумать. К чему это я? Ты кто или что? И какого происходит?

— Я, я... Алик я, — всё ещё неловко улыбаясь, ответил тот, — ничего не происходит. На самом деле я не знаю, все растеряны, я чуть ли не сбежал, получается... Тут кто-то штурмом всё взял или саботаж устроил. Я в этом не сильно ебу... Лебедев говорит, что саботаж, изнутри...

Взволнованный, только сейчас Алик заметил, с кем говорил.

— Подождите, а лет вам сколько?

— Сколько надо! Ты у нас откуда? Форма-то не здешняя, — приглядевшись, Октябрина прочитала, — "Менделеев". Выходит, математик, что ли?

— Вроде, того, вам какое дело? Идёмте уже быстрее, чего стоите, как вкопанные?

Довольно торопливо Алик за руки повёл обеих девочек вглубь.

— Что за нафиг?

— Алик!

Алик молча вёл их дальше и дальше. Немного разозлившись, Саша выдернула руку.

— Ты можешь уже объяснить хоть что-нибудь, а?!

— Дура, тише! Ты можешь подождать?! — Алик запнулся. — Прости, пожалуйста, я не это имел в виду… Потом.

Какое-то время они шли вдоль опустевших коридоров мимо кабинетов. Дверь в один из них была приоткрыта, туда и направились все трое, то есть, направился Алик, вслед за которым и близняшки. Он потупился и сдался.

— Здесь спрашивайте, что хотите. Извините, пожалуйста.

— Я на всё отвечу, — вставил из-за компьютера, чей монитор загораживал собеседника, неторопливый голос.

Повернувшись, учёный встал с кресла.

— Все мы тут переживаем и никак не можем связаться с внешним миром. Прямо сейчас мы все тут — нечто вроде заложников. Как бы весело не звучало, но не роботов и даже не людей. Дельфинов. Я знал, что это когда-нибудь случиться, однако это слишком интересно, несмотря на то, что невероятно жестоко.

— Что это значит…? Кто-то умер? Кто? — Саша не могла больше тянуть.

Лебедев не ответил. Вместо этого он кинул мимолётный взгляд на близняшек и вновь отвернулся.

— Вас для чего сюда послали? Устранять неисправность? Вот и устраняйте!

— Вообще-то не для…

Однако спорить было бесполезно и даже глупо. Близняшки вышли и направились дальше.

— А обещал на все вопросы ответить! У меня их ещё дохера!

Подозрительно тихо… Впереди виднелся проход в большой зал, куда и вёл весь путь. Будь это игрой — то зала была бы местом стычки с боссом, и сейчас начала бы играть какая-нибудь эпичная энергичная музычка. Девочкам же музыку никто не включал. Войдя, они заметили, что пол наполовину затоплен. Надо идти вброд, а как ещё. Смирившись с тем, что придётся промочить ноги, они вошли, а высокая дверь за ними закрылась.

— Нет, ну просто замечательно! Что за сумасшедший дом?!

— Оставь надежду, всяк сюда входящий, — из воды показалась голова дельфина, а затем стало различимо и всё тело, казалось, несколько нагло, но хитро извивающееся под водой.

— Ещё один великий мыслитель! Прекращай! Верни всё как было!

— Поверь, когда в нас подлых мыслей нет,

Нам ничего не следует бояться…

То — надпись над вратами Ада, куда вы сейчас добровольно попали, а во мне нет ни единой грешной задумки, — спокойный, электронный дельфиний голос был больше забавным, чем устрашающим.

— Кто сам не сдастся, тот непобедим, дружок! — полностью взбешённая, Саша быстро зашагала к дельфину и вцепилась в Данте, — выключай это всё, отпусти людей!

— Нельзя, чтоб страх повелевал уму,

Иначе мы отходим от свершений…

Это место предназначалось для меня, а вы потревожили мой план и покой. Заплатите за это, будьте свободны.

В этот момент дверь вновь открылась, Октябрина неволно попятилась и, споткнувшись, упала в объятия Алика. С потолка упало что-то вроде динамитной шашки, а потом ещё и ещё. Повинуясь первому импульсу, почти рефлекторно, Саша выстрелила в направлении Данте из злосчастного ПМ. Дельфин обмяк в медленно расходящихся по воде красных разводах.

— Спасибо… — едва слышно прошептал он и отшатнулся прямо на одну из шашек.

— Что такое, девочки? — едва успел поинтересоваться Алик.

Короткий разряд от дельфиньего «шлема» Данте поджёг болтающийся на поверхности фитиль и кусок детонатора.

— САША!

Девочка успела только обернуться. С силой Алик прижал к полу Октю и накрыл собой, прячась за закруглённой стеной. Взрывы, как один, взревели, разнося в куски два маленьких тела. Как только всё утихло, и Алик немного ослабил хватку, давая себе возможность передохнуть, с истерическим криком Октябрина ринулась в пожар, а Алик, тяжело дыша от бега и пережитого ужаса, за ней.

— САША, САШЕНЬКА, СЕСТРЁНКА! — возгласы становились всё тише, каждый из них всё больше перемешивался со слезами.

Алик, не знавший куда себя деть, был готов провалиться под землю, чувствуя, что невольно излишне свидетельствует чужую драму и трагедию.

— Её типа… Саша звали… зовут? — было самой неудачной репликой, поняв это, он добавил. — Мне очень жаль… Всё будет хорошо, я обещаю, — он попытался прикоснуться к Окте, — всё будет хорошо. Давай, пойдём.

— Бери. Пойдём, — несвойственно твёрдым голосом повторила Октя.

Алик не нашёл в себе сил сопротивляться, взял на руки всё, что можно было назвать живым и последовал за Октябриной. Из открытых кабинетов удивлённо выглядывали другие сотрудники, но ни парню, ни девочке не было до них дела. Подойдя к выходу из комплекса, Октя всё ещё с такой же стальной интонацией проговорила ХРАЗу:

— Радон, запрашиваю эвакуацию. Спускайтесь, пожалуйста. Свяжитесь с академиком Сеченовым и сообщите ему о завершении миссии. Спасибо. Все остальные обстоятельства я доложу ему сама. Этот, — Октя перевела взгляд на Алика, — с нами. Без вопросов, прошу.

В кресле медленно повернулся к мониторам профессор Лебедев. Вздохнув, он начал налаживать работу комплекса.