Гарри Поттер. Дело исчезнувших мастеров (джен)

Утро в Хогвартс началось не с привычного звона колоколов, а с глухого хлопка — такого, будто сама магия споткнулась.

— Это было зелье? — сонно пробормотал Рон Уизли, приподнимаясь на локтях. — Или кто-то снова уронил котёл?

— Если бы это был просто котёл… — ответила Гермиона Грейнджер, уже стоя у окна с раскрытой книгой. — Я слышала три таких звука за ночь.

— Три? — Гарри Поттер нахмурился. — Это уже не случайность.

Они не ошиблись.

На первом же уроке зельеварения стало ясно: что-то не так.

Зелье, которое обычно получалось даже у самых невнимательных учеников, вело себя… странно. Оно не взрывалось и не портилось — хуже. Оно не подчинялось.

— Я всё сделал по рецепту! — возмутился один из студентов, указывая на котёл, в котором жидкость медленно меняла цвет от зелёного к серому, словно передумывая быть зельем.

— Рецепт — это ещё не всё, — тихо сказала Гермиона, наблюдая за процессом. — Здесь важно точное движение, время… внимание.

— Я и так внимателен! — огрызнулся тот.

Но Гермиона уже отвернулась. Её взгляд был сосредоточен не на студенте, а на самом зелье — будто она пыталась понять, почему оно ведёт себя так, словно не доверяет тому, кто его варит.

Проблемы не ограничились подземельями.

На уроке полётов одна из метёл внезапно дернулась в воздухе и с жалобным скрипом сложилась пополам, едва не сбросив ученика.

— Она новая! — возмущался преподаватель, осматривая обломки. — Такие вещи не ломаются просто так!

— Может, это брак? — предположил Рон.

— В магии не бывает “просто брака”, — ответила Гермиона. — Если только…

— Если только что? — спросил Гарри.

Она замолчала.

К обеду слухи расползлись по всему замку.

Говорили о странных сбоях:

заклинания работали через раз

артефакты теряли свойства

даже самопишущие перья вдруг останавливались, будто уставали писать

— Это как будто… — начал Гарри, — будто магия ленится.

— Или отказывается, — поправила Гермиона.

— Отказывается? — Рон усмехнулся. — Отлично. Значит, скоро нам придётся делать домашку самим. Без магии. Это конец.

Но никто не засмеялся.

После обеда они нашли преподавателей в напряжённом обсуждении. Голоса были приглушены, но обрывки фраз доносились отчётливо:

— …не единичный случай…

— …по всей стране…

— …лучшие мастера исчезают…

— Мастера? — переспросил Гарри, когда они отошли.

— Те, кто создаёт сложные вещи, — ответила Гермиона. — Зельевары, артефакторы, мастера метёл… Люди, которые действительно умеют делать, а не просто использовать.

— И что с ними? — спросил Рон.

— Некоторые пропали, — сказала она тихо. — Другие… просто перестали работать.

— Это глупо, — фыркнул Рон. — Кто добровольно перестанет делать магию?

— Тот, кто больше не видит в этом смысла, — ответила Гермиона.

Они уже собирались уходить, когда из тени коридора раздался знакомый голос:

— Забавно слышать это от тебя, Грейнджер.

Драко Малфой стоял, прислонившись к стене, с выражением, в котором привычное высокомерие смешивалось с чем-то новым — раздражением… или тревогой.

— Малфой, — холодно сказал Гарри. — Подслушиваешь?

— Это трудно не делать, когда вы говорите так громко, — ответил Драко. — Хотя, признаю, на этот раз вы почти правы.

— Почти? — прищурился Рон.

— Вы всё ещё думаете, что это случайность, — сказал Драко. — А это — уже катастрофа.

— Объясни, — коротко сказала Гермиона.

Он помедлил. На мгновение показалось, что он передумает. Но затем выдохнул:

— Производство артефактов моей семьи остановилось.

Они переглянулись.

— Полностью, — добавил он. — Заклинания не держатся. Материалы ведут себя… нестабильно. Мастера уходят. Заказы отменяются.

— И ты пришёл к нам за помощью? — Рон поднял бровь.

— Я пришёл, потому что вы уже в это вляпались, — резко ответил Драко. — Хотите вы того или нет.

Тишина повисла между ними.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гарри.

Драко усмехнулся — но без обычной насмешки:

— Найти причину. Пока не стало слишком поздно.

Позже, в библиотеке, Гермиона почти не поднимала головы от старых фолиантов.

— Здесь что-то есть, — пробормотала она. — Старые магические соглашения… описания принципов…

— Гермиона, — вздохнул Рон, — если ты сейчас скажешь, что всё дело в каком-нибудь древнем проклятии…

— Это не проклятие, — перебила она.

Она аккуратно развернула пожелтевший пергамент.

Чернила на нём были тусклыми, будто выцветшими от времени… или от чего-то ещё.

— Смотрите.

Гарри наклонился ближе.

В центре документа была строка, написанная особенно чётко:

«Магия служит тем, кто служит делу».

— И что это значит? — спросил он.

— Не знаю, — тихо ответила Гермиона. — Но…

Она замолчала.

— Что? — нетерпеливо спросил Рон.

Гермиона провела пальцем по нижней части пергамента.

— Подписи, — сказала она.

— И что с ними? — не понял Рон.

— Они исчезают.

Гарри всмотрелся.

Там, где должны были быть имена мастеров, оставались лишь бледные следы — словно их стирали прямо сейчас.

И в этот момент где-то в глубине замка снова раздался глухой, пустой звук.

Будто ещё одна часть магии только что перестала существовать.