Да проще простого! (джен)

Персефона не знала, плакать ей или смеяться. В кои-то веки ее любимый муж и не менее драгоценная мамочка спорили... не из-за нее. Само по себе это было сродни чуду. Вот только спор набирал обороты не менее жаркие, чем куда более важный вопрос "перетягивания" жены и дочери, словно каната.

— Думаешь, это так просто?! — ярилась Деметра.

— Да что там сложного! — фыркал Аид. — Моя жена такое устраивает походя!

— Твоя жена, кхм, не в обиду, доченька, одним капризом увидеть снег в апреле губит весь урожай фруктов! А настоящее плодородие требует контроля и четкого расчёта. Хотя откуда тебе, властелину безжизненной пустоши, это знать?

— Ах, пустоши?! Чтоб ты знала, расчетов и отчётов у меня тут побольше, чем на земле! Пути душ, их прегрешения... Ты бы в них в жизни не разобралась!

Деметра пренебрежительно скопировала интонацию Аида:

— Да что сложного может быть в бумажках? Одно и то же по чёткой схеме — не то что непредсказуемая природа! Готова поспорить, с этим и обезьяна справится, а уж богиня тем более!

— М-м, спорить? — тон Аида стал опасно вкрадчивым. Персефона немного забеспокоилась: уж она-то знала, на что способен ее муж. — А на что? Чур только не на дополнительное время с моей женой — тебе его и так в достатке выпало!

Воодушевившаяся было Деметра тут же осеклась. Затем ее губы тронула не менее опасная улыбка.

— Ну тогда на признание моей правоты. На Олимпе, перед всеми. Если я права и справлюсь — ты склонишь голову передо мной и признаешь, что тебе далеко до моих вершин. А, я так и быть, признаю твою правоту, если ты каким-то чудом сможешь не загубить весь урожай.

Аид усмехнулся:

— Я не столь тщеславен. Если я выиграю, хочу лишь чтобы ты на десяток лет оставила нас с женой в покое в наше время. Никаких "можно пораньше", "можно в гости, я скучаю" и тому подобного.

Деметра смерила Аида испепеляющим взглядом, но кивнула.

— Ладно, больше никаких ранних вëсен, пусть люди страдают. Впрочем, я уверена, что ты и одной весны не протянешь, не говоря уже о целом годе на земле без бумаг.

— Это ты не выдержишь ни одного отчета Гекаты, — хмыкнул Аид. — А от квартального сбежишь обратно на землю с криками. Давай ограничим время до осени — мне придется годовой отчет переделывать после тебя и сводить баланс душ.

— До осени? Хорошо, попробую не сойти с ума от скуки в твоем мрачном мирке. Тем более Персефона будет со мной.

— Это почему? — взвился Аид. — Сейчас весна, и Персефоне место на земле.

— Сейчас весна, мое время, — упрямилась Деметра.

Это все грозило перейти в очередной виток бесконечного спора, поэтому Персефона поспешила вмешаться:

— А меня никто не хочет спросить? — Аид с Деметрой тут же замолкли. — Да, весну я обычно провожу с мамой, но у меня есть обязанности и на земле, поэтому я должна быть там.

Деметра сделала вид, что такой расклад ее не задел:

— Поможешь мужу, а то он явно без твоей помощи не справится.

Быть на поверхности вместе с Аидом казалось Персефоне чудесным праздником. Мрачная фигура среди весенней листвы, бледное лицо, осторожно нюхающее первые цветы — это был подарок, о котором она даже не мечтала, но, оказалось, в глубине души желала. Познакомить саму смерть с весной!

Персефона была счастлива. Аид... слегка ошеломлен разнообразием красок, звуков и запахов и старательно педантичен. Этот зануда всерьез настроился выиграть спор и старательно сопротивлялся ее попыткам себя отвлечь.

Старательно, но не всегда успешно.

— Опять думаешь о графике посадок? — смеялась Персефона, прижимаясь к его обнаженной груди. Они лежали на яркой траве посреди весенней рощи, и для Персефоны этот глупый спор давно уже себя окупил десятки раз. Хотя бы тем, как восхищённо и трепетно Аид принимал весну. Принимал ее, Персефону.

— Думаю, — муж с трудом вынырнул из любовной неги. — Похоже, лето будет прохладным.

Персефона почувствовала укол вины.

— Маме одиноко в подземном мире. Может быть, даже страшновато? Вот она и...

— Просто вредничает, — фыркнул Аид. — Потому что не справляется, я уверен.

— Может быть, мне навестить ее? А то мы так счастливы здесь, что мне аж стыдно... Все же сейчас ее время.

Аид собственнически притянул ее ближе к себе. Вздохнул:

— Ты права. Нечестно отнимать у нее все. Сходи навести, только не задерживайся. Заодно узнаем, цел ли подземный мир. И, — он усмехнулся, вновь нависая над ней. — Я тоже смогу поработать нормально.

* * *

Спускаться в Подземный мир не к мужу было странно. Аид обычно встречал ее на колеснице у самой границы территории, осыпал поцелуями и комплиментами, дарил какие-нибудь безделушки, которые сделал в ее отсутствие — в общем, Персефона чувствовала, что ее любят и ждут. Теперь же ей по дороге попался хмурый Харон почему-то в облачении плотника, толпа гневных душ... И недостроенный мост через Стикс.

— А что происходит? — осторожно поинтересовалась Персефона.

— Реновация, чтоб ее, — Харон сплюнул и на чисто рабочем языке объяснил, где он эту реновацию видел. — Царица Деметра, ишь ли, решила, что больно жирно душам аж на лодке плавать, проходимость маленькая, лодка гнилая, а цена завышена. И приказала построить мост, чтобы все души бесплатно по нему ходили. А лодочные прогулки сделать отдельно, за плату, только для богатых. Лучше б лодку мне заменила, сколько лет владыку Аида прошу — все без толку!

— Оу. Эм. Ясно. А как на другую сторону попасть, пока мост не достроен?

— Как-как? — Харон изверг очередное ругательство. — Ночью. Днем я мост строю, а вечером по-старинке души на лодке катаю. Оптимизация производства, мать ее за ногу!

Персефона призадумалась. Ждать ночи не хотелось, лезть в лодку к Харону, минуя огромную очередь, тем более, поэтому она поступила проще: призвала гарпий⁽¹⁾ и приказала отнести себя во дворец. Там тоже толпились и стенали души, а эринии⁽²⁾, обычно тихо-мирно каравшие кого-то в уголке, с дикими криками носились везде, размахивая бичами. Персефона с трудом увернулась от очередного замаха и гневно спросила:

— Да вы тут с ума что ли все посходили? Что происходит?

— Именем царицы... Ой, это вы госпожа, — Мегера, старшая из эриний, почтительно поклонилась. — На полях наказаний перенаселение, приходится карать души везде, в том числе и здесь!

— Перенаселение? Почему? — Персефоне казалось, что она попала в какой-то странный параллельный мир.

— Царица Деметра выносит почти исключительно обвинительные приговоры, потому что все души нет-нет, а причиняли вред природе. Котят топили, цветы срывали, еще что-нибудь. Вот и...

— А судьи? Минос, Радамант, Эак?

— Их царица Деметра осудила первыми, — отчиталась Мегера. — Они скрылись в обители Нюкты⁽³⁾ и утверждают, что не могут работать, пока их карают. Такая оптимизация им не по душе.

— Ну и ну, — вздохнула Персефона.

Пусть она не питала теплых чувств к судьям Подземного мира, их помощь была неоценима.

Побродив по коридорам еще какое-то время, Персефона все-таки добралась до зала суда, где находилась Деметра. Мать даже не подняла головы от восковой таблички, когда Персефона зашла.

— Имя, место рождения, обстоятельства смерти? — сухо поинтересовалась Деметра.

— Мам, это я.

— Мне не важно, кто, мне, — она все-таки изволила поднять голову. — А, Персефона. Извини, не до тебя сейчас. Пригласи-ка следующую душу.

— Мам! — твёрже повторила Персефона. Ее тихий, уютный в своем роде подземный мир превратился в нечто жуткое, словно сам Тартар выплеснулся из-за своих закрытых врат. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь? Подземный мир превращается в настоящий кошмар!

— А разве он не был таким всегда? — сухо произнесла Деметра. — Твоя любовь застила тебе глаза, и ты не замечала тихие страдания душ. Что ж, я сделала их громче. Ровно так, как они того и заслуживают. Теперь каждый, кто сломал хрупкий стебель, будет сломан сам, а не станет просто бродить в тоске. Скажи, разве это не справедливо?

— Нет! — Персефона невольно прижала ладони ко рту. — Это жестоко!

— Справедливо, — упорно повторила Деметра. — И очень ускоряет вынесение приговора. Я уже приняла больше душ, чем твой ленивый муженёк за такое же время. И Геката, которой он меня так пугал, кстати, в восторге. Говорит, что это куда веселее, чем скучные разбирательства на судах.

— Веселее? — Персефона недовольно фыркнула. — Ну да, и дворец теперь на Тартар похож, а не на обитель закона и справедливости! А ты не жульничаешь вообще-то? Аид вникал в каждую судьбу, разбирал каждое дело, карал и миловал в зависимости от всего жизненного пути, а не от единственного проступка! А ты просто пользуешься тем, что видишь на душах отпечаток страдания растений!

Деметра пожала плечами:

— Это эффективно. И смертные, которые ломают саженцы, явно творят и куда большие прегрешения, нет смысла углубляться.

— А вдруг есть?

— Кто здесь королева смерти до самой осени, дорогая? — нахмурилась Деметра. — Просто подожди и посмотри, как я выиграю этот спор.

— Все равно нечестно, после таких судов Аиду придется пересматривать все приговоры. И лечить судей от твоих кар, — возмутилась Персефона, но мать ее явно не слышала.

"Хоть бы бунт ей устроили, — недовольно пожелала Персефона, но поняла, что ничего не добьется. — Ну Аид-то точно такой ерунды не натворит, он разумный и справедливый бог".

Исходя из этой мысли она, оставаясь царицей Подземного мира, использовала власть, чтобы отправить хотя бы часть душ к Лете — на перерождение — и заставила Эриний отводить "ужасных грешников" на повторный суд в обитель Нюкты, где прятались храбрые Минос, Радамант и Эак. Уверенная, что сделала всё, что было в её силах, Персефона покинула Подземный мир.

Но и на земле что-то определенно было не в порядке. Персефона прислушалась к природе — посевы росли, цветы цвели. Вот только не все зерна удосужились проклюнуться.

Персефона рассеянно коснулась своей силой темного вспаханного поля, где семена лежали как мертвые — ни единого ростка. Подтолкнула. И... что-то словно воспротивилось ей.

— Нет, — послышался издалека голос Аида. — Этот крестьянин посеял слишком поздно. Опоздание недопустимо.

— Но, — возмутилась Персефона, — меня пару дней всего не было!

— На два дня и опоздал. Нарушил правильный порядок вещей.

— Но ведь это не погубило бы все всходы! Что-то бы все равно проросло!

— И этим поощрить его безалаберность на следующий сезон? Нет уж, опоздал так опоздал, — Аид вышел из теней ей навстречу.

— Не думаешь, что это слишком жестоко?

— Справедливо, — пожал плечами муж.

Персефоне показалось, что она уже участвовала в подобном разговоре буквально недавно. И это ее совсем не порадовало.

— Ты... ты слишком педант. Нельзя же быть таким жестоким! Ты просто пользуешься тем, что можешь отнять жизнь у всех семян. Это нечестно.

Аид едва заметно отвёл глаза:

— Зато эффективно. Это наведёт порядок в урожаях и преподаст урок смертным.

— Да что вы так помешаны на эффективности! — застонала Персефона. — Погоди ещё, я расскажу тебе, что мать творит!

Аид пожал плечами:

— Просто хочу выиграть спор, только и всего.

— А смертные пусть страдают от голода?

— Они все равно все умрут, — философски отозвался он.

И только сейчас Персефоне подумалось, что ставить смерть во главе такого жизненно важного процесса, как выращивание урожая, было не лучшим выбором.

Она решила схитрить:

— Ты же понимаешь, что из-за нехватки урожая они умрут через пару лет, когда ты и так будешь завален пересмотрами дел всех тех, кого осудила Деметра. И ремонтом дворца после разгула Эриний. Ты не представляешь, что там происходит, — Персефона не сдержала жалобный стон под конец. — Давай хотя бы ты будешь разумным, а? Ну пожалуйста...

— Я разумный... Подожди, а что там с нашим дворцом?

Кажется, град тоже не входил в привычный порядок вещей, но Персефона благоразумно не стала напоминать мужу об этом.

* * *

За лето Персефона не раз радовалась, что богини не умирают от сердечного приступа, и еще потихоньку помогала семенам опоздавших крестьян взойти, а несправедливо осужденным душам — найти покой. Она не знала, как Аид будет разбираться со всей путаницей отчетов — по крайней мере пересматривать хотя бы часть приговоров не придется.

Ближе к осени и Аида, и Деметру ждали сюрпризы.

— Кабачки⁽⁴⁾! Везде кабачки! Почему в жертву приносят одни кабачки? — сокрушался Аид, глядя, как растёт гора подношений. — Что с ними делать?

— Мама делает оладьи, суп, запеканку, котлеты, салат, икру...

— Из кабачков? — ужаснулся Аид.

— Ага. Вкусно, между прочим. Я приготовлю. А ещё их раздавать можно.

— Я пробовал. Но почему-то Зевс обозвал меня извращенцем, когда я предложил ему попробовать мой кабачок, — Персефона поперхнулась. — Гестия забрала несколько штук, а остальные не хотят.

— Можешь подбросить крестьянам, которых ты лишил урожая.

— Ну уж нет! Я не собираюсь поощрять их безделье! О, может, отнесешь немного Деметре? Пару тысяч штук?

Персефона согласилась. Деметра уже почти привычно не обратила на визит дочери внимания. На сей раз Персефона застала её за столом, заваленным глиняными табличками. Взгляд Деметры был устремлён в бесконечность, а глаз дергался.

— Мам? Что-то случилось?

— От-от-от, — задрожала Деметра.

— Квартальные отчёты? — догадалась Персефона.

— Ге-ге-ге...

— О да, Геката пишет квартальные отчёты тремя головами по очереди, а иногда и сразу, разобраться не просто.

— Нет, ты не понимаешь! Их много! Их очень много! Наказания, апелляции, перерождения — и это всё надо зафиксировать и свести!

— А из-за того, что ты приняла больше душ, чем Аид, теперь ещё больше документов, — кивнула Персефона.

— Я прикажу сломать мост! — взвыла Деметра. — О, что это у тебя, кабачки? Так и знала, что Аид с ними не справится!

— Он справился, — Персефона встала на защиту мужа. — Но решил, что тебе нужно добавить разнообразия в наказания.

— Точно, — Деметра коварно улыбнулась. — Где там Геката?

* * *

Осень все встретили с тщательно скрываемым облегчением.

— Знаешь, дорогая, эти вечные крики ужасно действуют на голову, — жаловалась Деметра. — Не понимаю, как в таких условиях можно сохранить рассудок. И спина затекает от постоянного сидения.

— Шумно, ярко, — прикрывал глаза Аид в те моменты, когда они оставались наедине. — И куча насекомых. Такое чувство, что природа пытается уничтожить сама себя, а смертные ей активно помогают! Ноги устали носиться по полям.

Персефона только кивала и желала, чтобы все поскорее разошлись по домам и приступили к привычным обязанностям. Ведь они ещё даже не догадывались, чего им стоила эта затея и сколько придется разгребать последствия.

И смертные, и души возблагодарили всех известных богов, что спустя безумные полгода все наконец вернулось на круги своя. И только Персефона знала, что спор о том, кто победил в споре, длится уже второй век.

1) полуженщины-полуптицы

Вернуться к тексту

2) богини мести

Вернуться к тексту

3) богиня ночи

Вернуться к тексту

4) кабачков в Древней Греции не было; элемент альтернативного сельского хозяйства

Вернуться к тексту