Зеленые деятели (джен)

7 класс | Перемена

Он читал.

Не просто смотрел в страницы, а именно читал — провалился, утонул, отключился от мира. Зелёная книга с блестящим переплётом лежала на парте, раскрытая где-то в середине. Алексей водил пальцем по строчкам, шевелил губами, и вокруг него образовалась та самая пустота, которую создают только затюканные дети — никто не садился рядом, никто не подходил, никто даже не дышал в его сторону. И его это устраивало.

...«человек боится не боли, боится повторения. Можно ударить его тысячу раз, и он привыкнет. Но стоит сделать вид, что сейчас ударишь — и он сломается»...

— Слышь, Зелёный!

Никто так его не называл. Потому что никто к нему вообще не обращался. Алексей не поднял головы. Пальцы замерли на странице.

— Я к тебе обращаюсь, очкарик.

Голос громкий, уверенный, с привкусом дешёвой наглости. Алексей знал этот голос. Знал, кому он принадлежит. Знал, что будет дальше. Но продолжал смотреть в книгу.

Шестой вариант поведения: игнорировать. В 42% случаев отстают. В 58% — бьют по голове.

Сзади засмеялись. Один смех — короткий, каркающий. Второй — глухой, как бревно об асфальт.

— Ты чё, глухой, да? — пальцы схватили край книги и дёрнули.

Алексей дёрнул назад.

Рывок. Книга скрипнула корешком.

— О, гляньте, ожил! — голос Влада разливался сладко, как патока. — Книжечку-то жалко? Что там у тебя, порнуха? Дай сюда.

Книгу дёрнули сильнее. Второй рукой — за плечо, разворачивая.

Алексей поднял глаза.

Влад стоял в двух шагах. Улыбка во весь рот, глаза с прищуром. Чуть выше, чуть шире в плечах, в модной кофте, которую мамочка купила в «Центральном», за спиной маячил Данил — бык короткостриженный, руки в карманах спортивок, скучающая рожа.

Позади них — человек пять. Зеваки. Никто не заступится. Никто никогда не заступался.

Влад проверяет границы. Сегодня взял чужое — книгу. Завтра возьмёт рюкзак. Послезавтра — начнёт бить по лицу. Если сейчас отдать книгу — он поймёт, что можно всё. Потом будут забирать всегда. Книга — единственное, что осталось от матери. Книгу — не отдам.

— Отвали, — сказал Алексей.

Тишина.

Даже зеваки перестали дышать.

Влад моргнул. Один раз. Два. Улыбка сползла на поллица, превратилась в оскал.

— Чё ты сказал, ботаник?

Левая рука у Влада слабее. Правой он бьёт всегда. Первый удар будет в плечо или в челюсть. Если закрыться — отступит на шаг. Тогда преимущество у меня. Времени — секунда.

— Отвали, — повторил Алексей. Пальцы стиснули обложку. — Руки убрал.

— Охуел? — Влад дёрнул книгу на себя.

Алексей встал.

Не резко. Не с вызовом. Просто — отодвинул стул и встал. Оказалось, что ростом они почти одинаковые. Оказалось, что за очками у Алексея глаза не испуганные.

Вариант, которого нет в статистике: ударить первым. Риск — 90%. Последствия — 100% пиздюлей после уроков. Иного не дано. Книгу — не отдам.

— Ты чё, Лёха, — Влад уже не улыбался, — тронуть меня хочешь? Ты? Меня? Оху...

Книга — среднего формата, в твёрдом переплёте, зелёная, блестящая — описала дугу. Прямо в лицо Владу.

Угол обложки пришёлся в переносицу.

Звук был как от удара сырым мясом по столу. Глухой. Сочный. Неправильный.

Влад не закричал. Он просто сел на пол. Багровое лицо вдруг стало красным, а потом — мокрым. Кровь хлынула из носа ручьём, залила губы, подбородок, белую модную кофту.

— А-а-а... — выдохнул он. — Ты... ты мне... нос...

Пальцы схватились за лицо.

Данил стоял как вкопанный. Рот приоткрыт.

Зеваки за спиной выдохнули все разом.

Алексей сжимал книгу. Глаза — за очками — бегали по лицам. Внутри — пустота и звон.

Вот и всё. Обратной дороги нет. Только что я стал для них врагом номер один. Раньше я был мебелью. Теперь — целью.

И это лучше.

— Ах ты мразь... — Влад пытался подняться, поскользнулся в собственной крови, упал на четвереньки. — Родители... я маме скажу... ты у меня...

— Вали отсюда, — сказал Алексей. Голос не дрожал. — Скажешь. Посмотрим.

Он сел обратно за парту. Открыл книгу на той же странице. Палец — слегка подрагивающий — нашёл строчку.

«...самое страшное оружие — знать, что человек сделает в следующий миг. И позволить ему это сделать»

— Пошли, — Данил наконец очнулся. Схватил Влада за шиворот и потащил к выходу. Кровь капала на линолеум красными точками. Кто-то из зевак охнул. Кто-то побежал за учителем.

Алексей остался один.

Он не читал. Он смотрел в одну точку и дышал. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Через два часа уроки кончатся. За школой меня будут ждать. Влад не простит унижения. Данил — тоже, тупой, но исполнительный. Втроём они меня поломают. Я не смогу отбиться. Никак не смогу.

Но кое-что я знаю.

Я теперь для них — не жертва. Я для них — вызов. Они будут бить не потому, что я слабый. А потому что я посмел.

И пока они бьют меня — они не бьют того, кто слабее меня. Рядом. Параллельный. Семёнов, например, которого они за школы шкафом придавили.

Значит — это терпение имеет смысл.

В коридоре заверещала Марья Павловна:

— Кровь! Почему кровь! Алексей! Немедленно к директору!

Алексей закрыл книгу. Зелёный переплёт блеснул под лампой. Он сунул книгу в рюкзак, застегнул молнию и поднялся.

И это тоже часть плана.