Чёрно-белые (джен)

Гриммджоу пробыл без сознания три дня.

За это время побеждённый Айзен оказался в руках Готэя, большая часть Эспады погибла от рук шинигами, а в Лас Ночасе воцарился хаос.

Именно это сказали Гриммджоу два арранкара, которых он видел впервые.

Были эти двое полной противоположностью друг друга. Лино Лассен выглядел как подросток, невысокий и худощавый. Кожа его была смуглой, лицо чуть вытянуто, чёрные дреды на голове были собраны в хвост, а глаза были разного цвета, — правый был красным, а левый чёрным, и его пересекал тонкий, но глубокий шрам. На правом ухе был остаток его маски, похожий на заострённое волчье ухо.

И с самого начала всем своим видом Лино давал понять, что Гриммджоу ему не нравится, и помощь ему он считает большой ошибкой, но мирится со всем этим лишь ради своего спутника.

Ра’дамаранн Нассаар («Я дальше “Ра” не запомнил,» — сходу отрезал Гриммджоу, на что арранкар со вздохом понимания, но некой толикой грусти в голосе предложил называть его “Рада”) же был высоким мужчиной с короткими светлыми волосами и такой же светлой, едва заметной на бледном лице щетиной. Его голову венчал белоснежный сломанный рог, а левый глаз был спрятан за повязкой. Правый же был чёрным. Таким же, как у Лино.

Рада и был тем альтруистом, решившим помочь находившемуся при смерти члену Эспады, который был для него незнакомцем. Хотя Гриммджоу и не знал наверняка, сделал ли тот что-нибудь для его исцеления и был ли на это вообще способен или всё же это его собственной регенерации оказалось достаточно, чтобы восстановиться, пусть и за весьма долгий срок, а Рада выполнял скорее роль сиделки. Но то, что эти двое были сильны для Гриммджоу было очевидно. Даже если Рада по ощущаемой духовной силе был гораздо слабее своего товарища, который вполне дотягивал до уровня силы Эспады. Кроме того, их внешность, максимально приближенная к человеческой давала ясно понять их уровень развития, который был столь же высоким, что и у арранкаров Айзена, развитых с помощью Хоугъёку.

Вот только этих двоих Гриммджоу видел впервые и даже их имена до этого дня никогда не достигали его ушей.

«Плевать»

Он без труда выбросил из головы все вопросы и размышления о странной парочке, ведь на данный момент его гораздо сильнее волновало кое-что другое.

Кое-кто другой.

Что было хуже всего из произошедшего Джаггерджак для себя ещё не решил. То, что он вновь проиграл бой? То, что его чуть не убил этот проклятый Ннойтора? Или же то, что от смерти его в итоге спас чёртов Куросаки, которому он до этого и проиграл? Он не помнил, как выбрался, как вообще смог найти в себе силы. Последним чётким воспоминанием в его голове была спина шинигами, защитившего Гриммджоу от клинка, что вот-вот должен был обрушится на него, принеся смерть.

Он помнил, как шинигами защитил арранкара.

«Почему?»

Единственный вопрос, ответ на который Гриммджоу собирался выбить из Куросаки Ичиго, после того, как победит его в честном реванше. А после, разумеется, убьёт. Ведь именно так и должно быть.

Арранкар уничтожит шинигами.

* * *

— Зачем ты здесь?..

Гриммджоу не обернулся на неё. Он знал, что эта чёртова женщина стоит прямо за ним, чувствовал на своей спине её недоумённый и настороженный взгляд, ощущал её готовность в любой момент напасть на него, смешанную со страхом и пониманием, что у неё нет шансов. Вот только она его не волновала. То, кто волновал его был прямо перед ним, всего в нескольких метрах. Гриммджоу было достаточно сделать всего несколько шагов, достать клинок и вновь бросить вызов тому, кто однажды уже победил его. Тому, кому Гриммджоу Джаггерджак должен показать свою истинную силу, доказать своё превосходство.

Но теперь это был всего лишь человек, в котором не чувствовалось и капли духовной силы.

— Какого чёрта это значит?..

Гриммджоу сам удивился тому, каким хриплым и сломленным прозвучал его голос. Его охота закончилась, так и не начавшись.

Он всё ещё мог убить Куросаки. В любой момент и любым способом. Он мог бы перерезать ему горло, а тот бы даже не увидел приближающегося к нему лезвия. И никто бы не понял, что произошло. Но это не было тем, в чём нуждался Гриммджоу. Ему нужна была не просто смерть Куросаки Ичиго, но и победа над ним. Превосходство.

В превосходстве над обычным человеком не было смысла. В убийстве без борьбы не было смысла.

— Куросаки-кун лишился своей силы, чтобы запечатать Айзена. Оставь его.

Гриммджоу наконец обернулся. Иноуэ Орихиме, стоявшая перед ним, была напряжена и напугана, хоть и старалась это скрыть. Она была готова в любой момент использовать все имеющиеся у неё никчёмные силы, чтобы напасть наго в надежде защитить своего драгоценного Куросаки.

— Всё закончилось, — продолжила она на удивление твёрдым голосом, — вам больше незачем сражаться.

Разумеется, она ничего не понимала. Не понимала, что у Гриммджоу была причина сражаться, и это не было связано ни с Айзеном, ни с Эспадой, ни со всем проклятым Уэко Мундо. Это было личное, это был вопрос личной чести и гордости. Это был вопрос, который он поклялся решить любой ценой. А теперь у него не было ни единой возможности этого сделать, потому что этот чёртов Куросаки стал никчёмным слабаком, который больше никогда не сможет сразиться с Джаггерджаком на равных.

Ему хотелось кричать от досады. А ещё убить кого-нибудь. Девчонка как раз кстати была всего на расстоянии вытянутой руки. Лишь протянуть и сжать тонкую шею…

— Эй, Иноуэ, ты идёшь?

Его голос выдернул Гриммджоу из кровожадных мыслей. Обернувшись, он увидел, как Куросаки Ичиго смотрит в его сторону… нет, в сторону этой девчонки. А вокруг него кучка таких же школьников, но даже они явно видели странного незнакомца, стоявшего рядом с их одноклассницей. Как абсурдно и нелепо.

— Да-да, иду!

Уже не глядя на арранкара, она подбежала к своим друзьям, что тут же потеряли к нему интерес. Кроме здоровяка, который, кажется, был с Куросаки в Уэко Мундо. Но и он отвёл взгляд, когда осознал, что угрозы нет.

Гриммджоу сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь, оставляя следы-полумесяцы. Устраивать бойню не было смысла. Убивать тех, кто априори в разы слабее его не было смысла.

В чём вообще тогда был смысл?

Гриммджоу решил поскорее вернуться в Уэко Мундо. Быть может, там он и сможет решить, что ему делать дальше.

* * *

— Капитан Куросаки, просмотр вот этих вот отчётов тоже входит в ваши обязанности.

Ичиго невольно нахмурился сильнее обычного. Обращение “капитан” в его сторону всё ещё воспринималось как какая-то затянувшаяся шутка, хотя он и понимал, что являющаяся теперь его лейтенантом Араи Айно не была человеком, который стал бы шутить над подобными вещами.

Последние два месяца были похожи на странный страшный сон, только вместо ужасных монстров в нём была пугающая неизвестность. В какой-то степени он был героем, спасшим Общество Душ, и в благодарность за это получил запрет на возвращение домой, ведь теперь его нахождение в мире живых было опасно для того же мира живых из-за слишком разросшейся и нестабильной духовной силы Ичиго. И пусть рациональная его часть понимала опасения Совета сорока шести, другая его часть искренне ненавидела их за то, что его окончательно лишили его обычной жизни и отрезали от семьи.

Причина назначения его капитаном восьмого отряда для Ичиго тоже была очевидна, — так им было проще следить за ним и контролировать его действия. Ичиго тошнило от осознания того факта, что те, кто был обязан ему жизнью теперь стали его надзирателями.

«И как до этого дошло?..»

Он невольно попытался сжать руки в кулаки, но не сразу заметил, что в них что-то есть. Та самая стопка бумаг с отчётами, которую дала ему Айно, и которая была теперь смята в его ладонях.

— Что же, пожалуй, давайте оставим это на завтра.

Айно аккуратно разжала пальца своего капитана, забирая помятые документы и заставляя Ичиго очнуться от ступора и посмотреть на неё. Только в этот момент он понял, что все эти несколько минут стоял, глядя в одну точку и, кажется, даже не моргая.

Девушка едва заметно и ободряюще улыбнулась, прежде чем покинуть его кабинет, а в глазах её явно читалась сочувственное понимание, которое несколько дней назад скорее вывело бы Ичиго из себя. Но сейчас он знал, что Айно искренне желает помочь ему адаптироваться в этой новой для него жизни, несмотря на то, что вскоре после знакомства он сорвался и накричал на неё, едва ли не обвиняя в произошедшем и в том, что он умер для мира, в котором должен был продолжать жить.

«В Обществе Душ в принципе мало тех, кто никогда не умирал».

Её слова немного остудили пыл Ичиго. Он и правда был не единственным, у кого всё забрали. Однако смириться с тем, что его судьбу решили за него он не сможет. Это происходило с ним уже не в первый раз.

Араи Айно была членом офицерского состава восьмого отряда, когда его капитаном был нынешний главнокомандующий Готэя Кьёраку Шунсуй. И именно Кьёраку назначил её лейтенантом, когда с решением касательно судьбы Куросаки Ичиг стало всё очевидно.

— Хотите, чтобы я следила за ним?

— Присматривала, — мягко поправил главнокомандующий.

Айно понимала, что для него смысл слов важен. Кьёраку самому не нравилось, как в итоге всё получилось с этим юношей, но он не мог оспорить решение Совета сорока шести и тем более пойти против него. И не только потому, что обязан подчиняться, но и потому что сам прекрасно осознавал последствия в случае неповиновения. Для себя, Куросаки, всего Общества Душ и мира живых.

А потому всё, что он мог сделать, это помочь Ичиго виться в эту новую жизнь, смириться с произошедшим. Араи же, для человека, который будет большую часть времени находиться рядом, была достаточно стойкой и терпеливой, чтобы выдержать его возможные нервные срывы, и достаточно эмпатичной, чтобы оказать всю возможную поддержку.

Вероятно, именно поэтому однажды она стала ему ближе всех.

* * *

— Ичиго!

Шум дождя заглушал голос Рукии, которая проклинала архитекторов этого поместья. Оно было подарено семье Ичиго, когда только родился Таро. Возможно, Совет сорока шести хотел сгладить углы, может даже вернуть прежний статус семье Шиба, пусть и неофициально, а может и просто откупиться. В любом случае его размеры, когда-то восхищавшие Рукию, сейчас лишь раздражали, так как она чувствовала себя загнанной в лабиринт.

Заглянув в очередную комнату, она замерла. Луна светила на удивление ярко даже сквозь тучи, словно пытаясь привнести в эту ночь хоть что-то светлое, поэтому Рукия отчётливо видела два спящих детских тельца, распластавшихся на футоне. Ярко-рыжие волосы одиннадцатилетней Ризуму разметались по подушке и были видны в темноте лучше всего. Рядом с ней лежал её младший брат Юурей, которому едва исполнилось девять.

Их спокойный безмятежный сон означал, что они ещё ничего не знали.

Ичиго оказался в саду. Он стоял среди кустов красной камелии, которые так любила Айно, а взгляд его был устремлён на затянутое тучами небо. По лицу стекали капли дождя, а сам он промок до нитки, но совершенно не обращал на это внимания. А когда Рукия позвала его, и он обернулся, она увидела его пустой взгляд и усталое осунувшееся лицо. Лицо, полное боли.

Лицо человека, который несколько минут назад узнал, что его жена мертва.

— Ненавижу дождь…

Это были единственные слова, которые сказал Ичиго в ту ночь.