За гранью пророчества (джен)

Фигура в черной длинной мантии неспешно переступила порог небольшого дома в Годриковой впадине. Это был даже не человек — вернее, уже не человек. Змееподобное существо, которое еще не утратило до конца человеческие очертания, но уже не являлось таковым. Его взгляд брезгливо, и довольно быстро, прошелся по первому этажу, и на секунду остановился на своем последователе.

— Они на втором этаже, милорд, — просипел низкий юноша, что своими повадками порой напоминал крысу. Он низко поклонился, старательно избегая взгляда «милорда». Его тело дрожало то ли от страха, то ли от адреналина — непонятно, но скорее от всего и сразу. — Т-третья дверь.

Высокое существо, называвшее себя Тёмным Лордом Волан-де-Мортом, прошло мимо, никак не дав понять, что информация была услышана. Плавными шагами оно поднялось по лестнице, стараясь не выдать свое нетерпение — нетерпение убийства.

Нелегко быть Тёмным Лордом, особенно когда твоему господству угрожает ребенок из пророчества. Он всегда знал, что наделен могуществом, и что изречение такого уникального явления, как пророчество, — лишь вопрос времени. Тем не менее, даже в самый неудачный день он не мог предположить, что предскажут его падение. Слишком долго он поднимался к вершине, чтобы позволить всё испортить какому-то несчастному младенцу.

Ведь он боялся. Ужасно боялся своей кончины. Поэтому, чтобы избавить себя от любых угроз, он лично пришёл в дом Поттеров — в убогое место, как он сам искренне считал — убить младенца, прежде чем тот успеет доставить хлопоты в будущем.

Разглядывая двух детей, мирно спящих в соседних кроватках, в его сознании мелькнула мысль: кто же из них тот самый ребенок? Выбирать он, конечно, не собирался — убьёт обоих, чтобы наверняка. Хоть мысль и была интересной, долго она не продержалась, рассыпаясь под натиском впереди идущих планов.

Старших Поттеров дома не было, а Питер Петтигрю, любезно предложивший свою роль в качестве няньки, создал идеальные условия для проникновения в якобы защищённый дом. Что поделать, если молодые родители не смогли разглядеть предателя прямо перед носом?

Двойняшки Поттер — два мальчика, разница между которыми составляет всего несколько минут. Полукровки. Именно за ними пришёл Темный Лорд, а не за чистокровным Лонгботтомом, который тоже прекрасно подходил под описание пророчества. Хотя за ним он всё равно отправил двоих последователей — так, на всякий случай.

Братья были совершенно не похожи друг на друга. Однако Волан-де-Морт знал только то, что старший — это Гарри Джеймс Поттер, а младший — Харви Чарльз. Поэтому он не мог точно определить, какому из малышей какое имя принадлежит.

Наложив заглушающие чары, чтобы не слышать пронзительный плач, Тёмный Лорд поднял детей в воздух, от чего те сразу проснулись. Однако никто из братьев слёзы не лил. Мальчик с карими глазами внимательно изучал существо, словно сканировал врага и запоминал каждую деталь нечеловеческого лица. Второй мальчик, с двумя изумрудными глазами — как отметил сам Волан-де-Морт, без усталости вертел головой из стороны в стороны, останавливая взгляд на различных предметах интерьера. Он смотрел куда угодно, но только не на монстра. Это не походило на поиск родителей или знакомых лиц, которые могли бы успокоить его. Это напоминало исследование окружающей обстановки для дальнейшего побега. Сравнение было забавным, ведь маленький ребенок точно не мог никуда убежать.

Рассмотрев, ради интереса, двух малышей ещё раз, Волан-де-Морт предположил, что вертящий головой — это Харви Поттер, а мальчик с карими глазами — Гарри Джеймс. В полуторагодовалом возрасте ещё сложно различить черты детей, поэтому он счёл логичным, что тот, у кого глаза отца, и есть носитель его имени. Он смотрел на мальчика, неотрывно поглощая его образ, чтобы никогда больше не вспоминать.

Тем не менее, это взаимное внимание карих глаз напрягало. Старший, предположительно, ребёнок, пристально смотрел на него сверху вниз, хотя казалось, что он вот-вот заплачет и впадёт в истерику.

Никто не смел задерживать на нем взгляд дольше пары секунд, а тем более смотреть на него свысока. Несмотря на то что это был всего лишь полуторагодовалый младенец — ребёнок, которому предсказано уничтожить Волан-де-Морта, — эго Темного Лорда было задето. Чтобы скорее избавиться от столь раздражающего фактора, Волан-де-Морт решил начать именно с него.

Заклинание слетело с его губ привычно легко и устремилось в цель. Затем миг осознания: заклинание отразилось, и паника.

Он не заметил ни щита на обоих мальчиках, ни поглощения убийственного заклинания, ни взрыва, вызванного сильным магическим выбросом. Лишь темнота и неприятное чувство отделения от собственного тела.

* * *

Магию невозможно потрогать: это не что-то материальное или визуальное. Она бесформенна, невидима и, казалось бы, совершенно неживая. Но это не так.

Магия — это незримая нить, связывающая прошлое и будущее в настоящем, соединяющая мечты с реальностью. Её действительно невозможно схватить руками, но её можно почувствовать. Почувствовать, как она движется в тебе, с какой силой и, что самое главное, с каким намерением. Ведь магия — ничто без намерения. Неважно, сколько раз ты произнесёшь заклинание или взмахнёшь палочкой; без желания не получится ни одного волшебства.

Магия тоже умеет чувствовать. Но если волшебник способен улавливать лишь собственные желания, то для магии не существует ограничений — она чувствует всё. От самых маленьких надежд до глубинных переживаний. Она не поддается рамкам пространства, ведь способна заглянуть за пределы.

Обычно она не реагирует, полностью предоставляя выбор жизни и смерти. Но даже в самой точной науке есть свои исключения. Для магии этим исключением являются дети. Её дети. Она следит за каждым своим ребёнком и укрывает их, реагируя на опасность и указывая правильный путь. Однако не все дети способны справиться даже с её помощью; часто им просто не хватает магического резерва, чтобы пропустить магию сквозь себя в полном объёме.

Так было бы и в этой истории, ведь что может один маленький мальчик против взрослого мага? Ничего, но…

* * *

Как только луч с убивающим проклятием устремился в ребёнка, магия уже знала, что будет делать. Поглощать: ведь магия взрослого волшебника была противоположна магии ребёнка не только по уровню, в силу возраста, но и по цвету. А противоположная магия всегда поглощается друг другом, в отличии от одинаковой, которая друг друга отталкивает.

Только вот, годовалый мальчик слишком слаб, он бы не смог поглотить полностью и остаться в живых. Однако часть заклинания и не нуждалась в поглощении: магический щит, окутал двух мальчишек быстрее, чем заклинание достигло цели. Его обладатель же наконец сфокусировал взор своих ярких глаз прямо на существе, вернее на том как быстро тот исчезает.

Магия сделала своё дело, но тело мальчишек было переполнено её самой, от чего в комнате закружились предметы, а сами мальчики бессознательно упали в свои кроватки.

Мебель трясло, а стены начинали разрушаться, но магия выброса детей, пусть и была причиной всего этого хаоса, создала щит над своими владельцами.

* * *

Сигнальные чары, на браслете юноши, пищали слишком громко, чтобы их можно было не услышать. Молодая пара, мгновение назад мирно обсуждавшая планы с директором и членами Ордена, сорвалась с мест. Короткий, полный тревоги взгляд друг на друга — и вот они уже бегут к границе защитного купола, чтобы трансгрессировать в ту же секунду, как магия позволит это сделать.

Лили замерла лишь на секунду, хотя ей показалось, что за это мгновение пронеслась вся её жизнь. У дома не было крыши, а магический вихрь, бушевавший здесь мгновение назад, бесследно исчез, оставив после себя лишь разрушения.

— Гарри! Харви! — сорвавшимся голосом выкрикнула она имена своих сыновей и бросилась внутрь.

Джеймс летел следом, на ходу оглядываясь в поисках Питера. Страшная догадка холодным липким комом подкатывала к горлу. Не найдя друга взглядом и решив, что разберется с этим позже, он бросился за женой на второй этаж.

В то же время Сириус, прибывший вместе с ними, заметил в тени знакомый силуэт. Тот, кого они считали братом, позорно бежал с места трагедии. Не раздумывая, Блэк бросился в погоню, не жалея ни ног, ни легких — ярость придавала ему сил, которых не дал бы ни один тренировочный бег.

Джеймс вбежал в спальню вслед за Лили. Та, на миг оцепенев от вида разрушенной детской, кинулась к кроваткам сыновей.

— Ну же, пожалуйста… — одними губами прошептала она, проверяя дыхание Гарри.

Джеймс подошел ко второй кроватке и взял младшего сына на руки. Тот продолжал спать — или Джеймс искренне надеялся, что это сон. Не почувствовав дыхания, он ощутил, как руки начинают сильно дрожать; Лили же была на грани истерики.

Сделав глубокий вдох, чтобы не потерять контроль над эмоциями, Джеймс нащупал палочку в кармане. Нельзя поддаваться панике — они всё еще могут быть в опасности. И если он не сумел защитить сыновей, то обязан уберечь жену любого заклинания.

Он огляделся, сжимая в одной руке сына, а в другой — палочку, как вдруг его пронзила мысль. Заклинания!

Джеймс направил палочку на Харви. Вспышка диагностических чар -и он бесшумно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч.

— Жив! Лили, Харви жив!

В глазах Лили всё еще плескалась паника; она тут же подскочила к мужу. Увидев, что он делает, она снова перевела взгляд на Гарри. Джеймс, не теряя ни секунды, применил диагностику и к старшему сыну.

— Живы, — Лили прижала Гарри к груди, наконец позволяя себе выдохнуть. — Слава богу, живы, — шептала она, укачивая ребенка и заставляя себя расслабится.

Джеймс осторожно коснулся плеча жены, его пальцы всё еще заметно дрожали. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. Вокруг них пахло гарью и чем-то металлическим. Глядя на дыру в потолке, сквозь которую заглядывало ночное небо, он вдруг остро ощутил, насколько они сейчас уязвимы. Нужно было уходить, вызвать подмогу, оградить это место…

Поток мысли прервался серией резких хлопков — звук чей-то трансгрессии. Супруги мгновенно подобрались, вскинув палочки навстречу возможной угрозе.

К их облегчению, во дворе один за другим появлялись знакомые лица из Ордена Феникса. Переглянувшись, Поттеры направились к выходу.

— Лили, Джеймс! Мерлин, вы целы! — убедившись, что угрозы нет, Миневра позволила себе прижать руку к сердцу и бросится к своим бывшим выпускникам, на ходу применяя чары, чтобы проверить их и детей на наличие скрытых травм.

Постепенно дом наполнился голосами и неярким светом палочек. Друзья и соратники помогали заделать бреши в стенах временными щитами, накладывали укрепляющие заклинания и приносили успокоительные зелья. Напряжение понемногу спадало, сменяясь тяжелой усталостью. Поттеры, всё еще прижимая к себе сыновей, отвечали на вопросы, едва осознавая, что всё самое страшное уже позади.

Потихоньку маги начали покидать Годрикову Впадину, удостоверившись, что с семьей всё в порядке. Однако один волшебник уходить не спешил. Он хмурился, качая головой в такт своим мыслям. Ему очень не понравился результат диагностики: на шее младшего сына Поттеров отчетливо виднелся шрам, который буквально сочился чужеродной, пугающе темной энергией.

* * *

Дамблдор медленно опустил палочку. Он уже в который раз накладывал диагностические чары на мальчиков, которые продолжали мирно спать. И если проверка Гарри не показала ничего необычного, то состояние Харви его не на шутку тревожило.

Лили и Джеймс сидели напротив, сохраняя напряженное молчание. Их руки были крепко сплетены, а они сами неотрывно наблюдали за действиями директора.

— Невероятно… — прошептал Дамблдор, а затем добавил чуть громче, с надломленностью в голосе: — Убивающее проклятие. Харви выжил и поглотил его. — В его словах не было восхищения — скорее глубокая скорбь по чему-то необратимому.

— О-он… — слова застряли в горле, но Лили заставила себя продолжить: — Он пережил Убивающее?

— Боюсь, это так, девочка моя, — переведя взгляд на ребенка, Дамблдор вздохнул. — Но это оставило на нем свой след. Этот шрам — не просто последствие проклятия, это отражение самого Тома. След Волан-де-Морта.

— А Гарри? — Джеймс бросил взгляд на вторую колыбельку, которая стояла рядом — он же тоже был там.

Дамблдор мельком посмотрел на Гарри, на котором не было ни единого повреждения, и, покачав головой, повернулся к Джеймсу.

— Гарри — настоящий везунчик, Джеймс. Ему повезло оказаться рядом с братом. Магия Харви в попытке защитить себя создала укрытие и для Гарри. Тот, в свою очередь, от страха спровоцировал мощный магический выброс, который и разрушил дом. Неудивительно, что оба мальчика истощены.

Он еще раз взглянул на детей, а после сосредоточил всё внимание на супругах.

— Он исчез, — тихий голос разрезал пространство после недолгого молчания. — Но он вернется, — Альбус был тверд, и ни Джеймс, ни Лили ни на секунду не усомнились в его правоте. — И тогда Харви придется противостоять ему или, что еще хуже, сразиться.

Лили поджала бледные губы, нервно переводя взгляд с Дамблдора на колыбельку сына. Прошла, казалось, вечность, прежде чем она заговорила:

— Но он же просто ребенок… — слова были тихие, еле произносимые, но ее прекрасно услышали.

Альбус слабо улыбнулся — той самой улыбкой, что внушала надежду, но могла в мгновенье ее отнять.

— Сейчас он действительно всего лишь ребенок, Лили, — Дамблдор медленно прошелся по малой гостиной. — Но всё изменится, и тогда ему придется нести бремя, которое на него возложили и которое ему предсказано.

— Мы будем его тренировать, — отчеканил Джеймс, подавляя едва уловимую дрожь в голосе. — Никто не посмеет сделать из моего сына жертву. Он будет готов, Дамблдор.

Дамблдор слегка покачал головой, в его глазах блеснула непрошенная печаль.

— Мы не можем подготовить его ко всему, мальчик мой, как бы нам того ни хотелось, — его голос стал почти шепотом. — Придет день, когда слава обрушится на него, и в нашем мире не останется человека, который не знал бы имени Харви Поттер, — Он выдержал секундную паузу, прежде чем продолжить: — Лучшее, что вы можете сделать для него сейчас, — это подарить ему счастливое детство и вашу безусловную любовь. Это единственная защита, которую он сможет забрать с собой в будущее.

* * *

Дамблдор ушел всего несколько минут назад, и дом еще не успел остыть от его присутствия, когда в окно влетела министерская сова. Короткое, сухое письмо требовало немедленного появления Джеймса Поттера в Департаменте магического правопорядка.

Его глава — Аврор Маркус Френсби, дежурно поприветствовал Джеймса и сразу приступил к причине срочного вызова.

Джеймс честно старался сосредоточить всё внимание на авроре, которого по идее должен был слушать, но мысли безбожно рассеивались под гнетом этой ночи, которая всё никак не отступала. Ему казалось, что сегодняшний день вцепился в него острыми когтями и уже никогда не отпустит — что, в принципе, было недалеко от истины.

— Послушай, — устало перебил Джеймс аврора, который не давал ему вставить и слова с того момента, как Поттер вошел в кабинет и сел на стул.

Джеймс смог уловить нить монолога только где-то в середине — вернее, выхватить знакомое имя — а после снова её потерять.

— Сириус. Где он?

Наконец замолчав, аврор еще раз посмотрел на Джеймса и увидел перед собой смертельно уставшего юношу, который, как он полагал, только что узнал о предательстве лучшего друга.

—В камере временного содержания, — сухо ответил Френсби, отводя взгляд. — Мы взяли его на месте преступления. С поличным.

Джеймс тряхнул головой, стараясь прогнать туман. Каждое слово било наотмашь, заставляя его наконец сфокусироваться.

— На месте преступления? — переспросил он. В его взгляде читался скепсис, а на губах заиграла нервная ухмылка.

Поняв, что до этого его не слушали, аврор тяжело вздохнул. Он начал перебирать папки на столе, повторяя то, о чем во всех красках рассказывал минутами ранее:

— Послушай Поттер, — Френсби помолчал, подбирая слова. — Ситуация дермовая, — Он выдержал затянутую, словно назло, паузу. — Сириус Блэк не только выдал вас Темному Лорду, но и убил Питера Петтигрю, а также двенадцать маглов.

— Что за чушь? С чего вы взяли…

— Блэк загнал Питера в тупик на глазах у толпы, — нехотя начал он, перебив Джеймса. — Десятки свидетелей слышали, как Петтигрю обвинял его в предательстве Поттеров. А потом Сириус просто стер улицу в порошок. Убита дюжина маглов, а от твоего друга остался лишь палец, Джеймс. Всё. Дело уже в Визенгамоте. Приговор будет скорым.

На мгновенье мир вокруг Джеймса замер. Он медленно закрыл глаза и вслушивался в ритм собственного сердца, которое, по ощущением, пропустило уже удара два. Бред

Джеймс прикрыл лицо рукой, полностью откинувшись на спинку стула.

— Нет, — выдохнул он, и этот шепот прозвучал громче крика. — Это всё бред.

Его грудную клетку сотрясало от истерического смеха, который он с трудом сдерживал внутри.

— Поттер, послушайте, я понимаю… Трудно признать, что лучший друг оказался…

— Нет! — Джеймс вскочил, едва не опрокинув стул.

Усталость мгновенно испарилась, сменившись обжигающей ясностью. Он оперся руками о стол и угрожающе наклонился к аврору.

— Вы ищете виновного? Так вот он — тот, от кого остался только палец. Питер Петтигрю был нашим Хранителем Тайны. Он, а не Сириус.

Аврор замер, нахмурившись, а Джеймс продолжал наступать:

— Мы сменили Хранителя в последний момент, в строжайшем секрете. Сириус сам это предложил, чтобы запутать врага. Питер вопил о предательстве Сириуса? Он лгал, чёрт возьми! Он нас сдал, а когда Бродяга его настиг, этот крысеныш… — Джеймс осекся, и в его голове вспыхнуло окончательное осознание.

— Допустим, — Френсби устало потёр лицо. — Допустим, он не предатель. А двенадцать маглов? А взрыв? С этим, Поттер, даже Дамблдор не поможет. Это Визенгамот.

Он явно был уверен в своих словах, однако продолжал хмурить брови.

— Убийство… — на мгновение Джеймс затих, но, не позволяя себе проявить слабость, продолжил: — Да кто знает, что там не так! Может, у Сириуса произошел стихийный магический выброс?

Он не думал, просто говорил, опустив взгляд. В голове набатом била одна-единственная мысль: оправдать Сириуса любыми способами. И ведь он почти не лгал — магические выбросы действительно случаются у взрослых волшебников на пике потрясения. Крайне редко — Джеймс и сам не знал ни одного подобного случая, — но всё же случаются.

— Что говорит Сириус? — быстро спросил Джеймс, перебирая в уме оправдания одно за другим.

В ответ — тишина. Поттер вскинул голову и увидел, как аврор отвел глаза.

— Мы еще не приступали к официальному допросу. Блэк находится в крайне… нестабильном состоянии.

— Вы не провели допрос? — прорычал Джеймс. Воздух вокруг него ощутимо сгустился. — То есть вы вызвали меня, чтобы я подписал приговор брату, которого вы уже мысленно отправили в Азкабан, даже не потрудившись задать ему пару вопросов?!

Джеймс разочарованно качнул головой. «Невероятно. Они просто искали козла отпущения».

— Немедленно отправляйте сову в Визенгамот! — Я требую полноценного слушания. Вы не отправите его в Азкабан без суда, словно какую-то мелкую сошку из Пожирателей.

Джеймс был непоколебим. В глазах аврора читалось смятение, смешанное с невольным уважением, но он всё же взялся за перо и набросал несколько строк, скрепив их магической подписью.

Нельзя сказать, что Джеймс досконально разбирался в юридических разбирательствах, но со времен выпуска из Хогвартса он успел многого нахвататься — например, из рассказов Грюма о том как работает судебная машина Министерства. Он помнил лишь урывками и без особых подробностей, но этого хватало, чтобы уверенно отстаивать свое право на пересмотр дела.

— А теперь веди меня к нему. Сейчас же, — голос Джеймса был тихим, но четким и не терпящим возражений. Магия пульсировала вокруг него, создавая едва заметные воронки.

Френсби лишь покачал головой:

— Ты думаешь, я хочу тебя здесь видеть ещё? — Френсби дернул плечом. — У меня был приказ Поттер. Иди домой, отоспись.

— Если я прямо сейчас его не увижу, я разнесу этот кабинет по кирпичикам. И вас вместе с ним, — тихая угроза прозвучала прямо, и было очевидно, что она вполне может стать явью.

Аврор тяжело вздохнул, отпуская сову в ночное небо. Перед собой он видел еще совсем юношу, охваченного эмоциями, и не винил его: предательство друга и нападение на детей — не те события, которые легко пережить. В волшебном мире дети были самой большой ценностью.

— Существуют протоколы… Нужно заполнить бумаги, — пробормотал он, уже понимая, что проиграл этот спор.

Однако Джеймс не собирался тратить время на кипу пергаментов. В его венах бурлил адреналин, давно вытеснивший усталость. Он буквально вытолкал засуетившегося аврора из кабинета, игнорируя протесты. Сжав переносицу, аврор всё же повел его к камерам временного содержания с крайне неодобрительным видом. Он злился на себя за эту слабину, но отчаяние, плескавшееся в глазах Поттера и которое тот прятал за маской ярости, не оставляло выбора. «Этот малец далеко пойдет, если выживет», — промелькнуло в голове Френсби.

Они спускались по длинным серым коридорам, где воздух был тяжелым, а освещение — тусклым, отчего глаза быстро уставали. Лязг металлического засова эхом отозвался в ушах. Когда дверь камеры наконец отворилась, Джеймс замер на пороге.

— Бродяга… — произнес он гораздо тише, чем хотел.

Сириус сидел на койке, привалившись спиной к холодной стене и запрокинув голову. Его одежда была изодрана, лицо испачкано копотью и кровью — он выглядел как призрак самого себя. Но стоило ему увидеть Джеймса, как в пустом взгляде мгновенно вспыхнула жизнь.

— Сохатый! — Блэк подскочил с места и бросился к другу, крепко обнимая его. Тот на мгновение замялся, но тут же ответил на порыв и со всей силы прижал Сириуса к груди. — Ты в порядке? — Сириус отстранился на расстояние вытянутой руки, обхватив ладонями плечи Джеймса и лихорадочно осматривая его с головы до пят. — А Лили? — Он заглянул ему в глаза. — А мой крестник? А Харви?

Джеймс негромко рассмеялся и ободряюще похлопал Сириуса по руке.

— Все живы, Бродяга, и здоровы. Ты сам-то как? — спросил Джеймс, стараясь улыбнуться, но оставаясь серьезным.

— Жалуюсь на сервис. В этом отеле ужасно жесткие матрасы, да и не подают сливочное пиво по вечерам, — аврор, стоявший неподалеку, хмыкнул. — Передай Лили, что я требую переселения в гостевую спальню Поттеров. Там кормят лучше.

Атмосфера немного разрядилась, но напряжение никуда не исчезло. Челюсть Блэка была плотно сжата, плечи напряжены, а сам он то и дело бросал пронзительные взгляды на аврора.

— Что произошло? — спросил Джеймс напрямую после недолгой паузы. — Что с Питером, Бродяга?

Сириус нервно усмехнулся куда-то в сторону, не спеша с ответом. Тишина затянулась, обволакивая присутствующих чем-то липким и тягучим.

— Крыса, — прошипел сквозь зубы Сириус, обращаясь к своим мыслям. — Неудивительно… — Он горько усмехнулся. Джеймс понял, о чем он, и поджал губы: остальным знать это необязательно, крепче спать будут. — Я действительно на мгновение хотел прикончить этого…

Сириус скосил взгляд на Френсби, но всё же продолжил:

— Я загнал его в угол на улице, полной маглов. Хотел доставить прямиком на эшафот. Он дрожал от страха, — взгляд Сириуса расфокусировался, наполняясь ненавистью. — Однако я даже сделать ничего не успел, как он закричал на всю улицу, чтобы все слышали: «Сириус, как ты мог! Ты предал Лили и Джеймса!». А потом, прежде чем я успел произнести хоть слово, он взорвал мостовую у себя за спиной. Заклинание было такой силы, что разворотило камни.

Сириус резко посмотрел на Джеймса, и тот, глядя ему в глаза, не усомнился ни в едином слове.

— А когда пыль осела, его уже не было. Только глубокая воронка, кровь и… — Сириус вытянул перед собой слегка подрагивающую руку, — и один отрубленный палец.

Джеймс сглотнул вязкий ком в горле. Он уже слышал это от Френсби, но теперь слова Сириуса поставили точку. Их Хвоста — застенчивого, тихого, вечно следующего за ними — больше не существовало. Трус. Предатель. Разлетелся на куски вместе с улицей, оставив после себя лишь кровавый след и клеймо на репутации Сириуса. В груди вместо глухой ярости разрасталась пучина боли и горечи, которую хотелось задавить в зародыше, но не получалось.

Питер мертв, и правосудия над ним уже не свершить.

— Вы слышали, — констатировал Джеймс, переведя измученный, но твердый взгляд на аврора. — Хво… Питер подорвал себя сам. А перед вами человек, который гнался за ним, чтобы отомстить за мою семью.

Джеймс был готов идти напролом. Спустя полчаса ожесточенных споров, угроз вызвать Дамблдора и обещаний разнести министерские архивы, бюрократическая машина дала сбой. Под личное поручительство Поттера и в свете хаоса, вызванного падением Сами-Знаете-Кого, Сириуса согласились отпустить. Визенгамот, обычно неповоротливый, в этот раз назначил слушание на рекордный срок — завтра на девять утра.

Дом Поттеров встретил их непривычно тяжелой и мрачной тишиной. Дети, казалось, так и не просыпались в своих кроватках в гостиной. Первый этаж уцелел — пострадал только второй, где находилась детская. Лили встретила их едва заметным кивком и слабой улыбкой.

Сириуса почти силой заставили выпить зелье сна без сновидений и уложили в соседней комнате.

Джеймс снял очки и потер глаза, бесшумно выдыхая. Он направился на кухню, где сидела Лили. Перед ней стояла чашка остывшего чая. Она не улыбалась, её глаза были красными и припухшими — Джеймс не заметил этого, когда входил в дом вместе с Сириусом. Как только он сел напротив, Лили накрыла его ладони своими, безмолвно выражая поддержку. Перевернув руки, Джеймс крепко сжал её пальцы.

— Питер… он покончил с собой, — голос Джеймса надломился, превратившись в едва различимый хрип. Он заглянул в глаза Лили, видя в них отражение пропасти, что поселилась в его собственной душе. — Суд назначен на завтрашнее утро, — выдохнул он, чувствуя, как силы окончательно покидают его тело.

Лили медленно кивнула, и одинокая слеза скатилась по её щеке, оставляя влажный след. Её пальцы дрожали — едва заметно, но ощутимо. Она вцепилась в ладони мужа, будто он был единственным якорем, удерживающим её от падения в пучину.

— Хранитель… — эхом отозвалась Лили. Голос её был пугающе ровным, лишь небольшая хрипотца выдавала недавнюю истерику. — Мы доверили ему самое ценное, Джеймс. Жизни Гарри и Харви. Наши жизни. А он… — Договорить она не смогла, лишь опустила взгляд на их руки и поджала губы.

Джеймс зажмурился. Перед глазами калейдоскопом неслись кадры этой бесконечной ночи. Предательство Хвоста ощущалось как рваная рана, которую щедро засыпали солью.

— Я цеплялся за любую надежду, Лил, — глухо отозвался он, и его плечи тяжело поникли. — Думал, его сломали пытками… хотел верить. Но то, что он сделал… Подставил Сириуса, убил невинных людей и трусливо взорвад самого себя, лишь бы не смотреть нам в глаза…

Лили вдруг судорожно вздохнула и подалась вперед, заглядывая ему в лицо.

— Я так испугалась, Джеймс… В тот момент, когда я застыла над кроваткой Гарри и пыталась уловить хотя бы слабый стук сердца или мимолетный вдох… в тот момент я готова была проклясть весь мир. — Сердце её ёкнуло, и она снова отпрянула назад, продолжая смотреть на Джеймса и сжимать его руки. — Я… я забыла, что я волшебница, забыла про палочку. Если бы ты не применил диагностическое заклинание, я бы просто сошла с ума там же, среди обломков.

— Тише, Лил… — Джеймс чувствовал, как её дрожь передавалась ему. — Всё позади. Магия — ничто по сравнению с тем ужасом, который мы испытали. Наш мир едва не разлетелся вдребезги.

— Но мы не уберегли их… — её голос сорвался, балансируя на грани новой вспышки истерики.

— Мы ошиблись, — хрипло отозвался Джеймс, и в этом признании было столько же боли, сколько и решимости. — Но мы здесь. Мы живы. И впредь мы всегда будем рядом и не допустим таких ошибок. — В его голосе впервые за день промелькнул слабый огонек надежды.

Он тяжело поднялся и обогнул стол. Джеймс притянул Лили к себе, заключая в объятия, и в этой предрассветной тишине, нарушаемой лишь едва слышным тиканьем часов, они замерли, давая друг другу безмолвное обещание выстоять вопреки всему.

Тем временем по всей магической Британии в каминах вспыхивало зеленое пламя, а множество сов рассекало воздух, разнося невероятную весть. В министерских коридорах, в «Дырявом котле» и в гостиных магических домов люди шептались, не веря своему счастью. Страх, сковывавший их долгие годы, рассыпался в прах вместе с исчезновением Того-Кого-Нельзя-Называть.

По всей стране волшебники, тайно собиравшиеся тесными компаниями, поднимали бокалы с медовухой и сливочным пивом. Со всех сторон разносился торжественный шепот:

— За Харви Поттера! За Мальчика-Который-Выжил!