За гранью пророчества (джен)

Фигура в черной длинной мантии неспешно переступила порог небольшого дома в Годриковой впадине. Это был даже не человек — вернее, уже не человек. Змееподобное существо, которое еще не утратило до конца человеческие очертания, но уже не являлось таковым. Его взгляд брезгливо, и довольно быстро, прошелся по первому этажу, и на секунду остановился на своем последователе.

— Они на втором этаже, милорд, — просипел низкий юноша, что своими повадками порой напоминал крысу. Он низко поклонился, старательно избегая взгляда «милорда». Его тело дрожало то ли от страха, то ли от адреналина — непонятно, но скорее от всего и сразу. — Т-третья дверь.

Высокое существо, называвшее себя Тёмным Лордом Волан-де-Мортом, прошло мимо, никак не дав понять, что информация была услышана. Плавными шагами оно поднялось по лестнице, стараясь не выдать свое нетерпение — нетерпение убийства.

Нелегко быть Тёмным Лордом, особенно когда твоему господству угрожает ребёнок из пророчества. Он всегда знал, что наделён могуществом, и что изречение такого уникального явления, как пророчество, — лишь вопрос времени. Тем не менее, даже в самый неудачный день он не мог предположить, что предскажут его падение. Слишком долго он поднимался к вершине, чтобы позволить всё испортить какому-то несчастному младенцу.

Ведь он боялся. Ужасно боялся своей кончины. Поэтому, чтобы избавить себя от любых угроз, он лично пришёл в дом Поттеров — в убогое место, как он сам искренне считал — убить младенца, прежде чем тот успеет доставить хлопоты в будущем.

Разглядывая двух детей, мирно спящих в соседних кроватках, в его сознании мелькнула мысль: кто же из них тот самый ребенок? Выбирать он, конечно, не собирался — убьёт обоих, чтобы наверняка. Хоть мысль и была интересной, долго она не продержалась, рассыпаясь под натиском впереди идущих планов.

Старших Поттеров дома не было, а Питер Петтигрю, любезно предложивший свою роль в качестве няньки, создал идеальные условия для проникновения в якобы защищённый дом. Что поделать, если молодые родители не смогли разглядеть предателя прямо перед носом?

Двойняшки Поттер — два мальчика, разница между которыми составляет всего несколько минут. Полукровки. Именно за ними пришёл Темный Лорд, а не за чистокровным Лонгботтомом, который тоже прекрасно подходил под описание пророчества. Хотя за ним он всё равно отправил двоих последователей — так, на всякий случай.

Братья были совершенно не похожи друг на друга. Однако Волан-де-Морт знал только то, что старший — это Гарри Джеймс Поттер, а младший — Харви Чарльз. Поэтому он не мог точно определить, какому из малышей какое имя принадлежит.

Наложив заглушающие чары, чтобы не слышать пронзительный плач, Тёмный Лорд поднял детей в воздух, от чего те сразу проснулись. Однако никто из братьев слёзы не лил.

Мальчик с карими глазами внимательно изучал существо, словно сканировал врага и запоминал каждую деталь нечеловеческого лица. Второй мальчик, с двумя изумрудными глазами — как отметил сам Волан-де-Морт, без усталости вертел головой из стороны в стороны, останавливая взгляд на различных предметах интерьера. Он смотрел куда угодно, но только не на монстра. Это не походило на поиск родителей или знакомых лиц, которые могли бы успокоить его. Это напоминало исследование окружающей обстановки для дальнейшего побега. Сравнение было забавным, ведь маленький ребенок точно не мог никуда убежать.

Рассмотрев, ради интереса, двух малышей ещё раз, Волан-де-Морт предположил, что вертящий головой — это Харви Поттер, а мальчик с карими глазами — Гарри Джеймс. Он счёл логичным, что тот, у кого глаза отца, и есть носитель его имени. Он смотрел на мальчика, неотрывно поглощая его образ, чтобы никогда больше не вспоминать.

Тем не менее, это взаимное внимание карих глаз напрягало. Старший, предположительно, ребёнок, пристально смотрел на него сверху вниз, хотя казалось, что он вот-вот заплачет и впадёт в истерику.

Никто не смел задерживать на нём взгляд дольше пары секунд, а тем более смотреть на него свысока. Несмотря на то что это был всего лишь полуторагодовалый младенец — ребёнок, которому предсказано уничтожить Волан-де-Морта, — эго Тёмного Лорда было задето. Чтобы скорее избавиться от столь раздражающего фактора, Волан-де-Морт решил начать именно с него.

Заклинание слетело с его губ привычно легко и устремилось в цель. Затем миг осознания: заклинание отразилось, и паника.

Он не заметил ни щита на обоих мальчиках, ни поглощения убийственного заклинания, ни взрыва, вызванного сильным магическим выбросом. Лишь темнота и неприятное чувство отделения от собственного тела.

* * *

Магию невозможно потрогать: это не что-то материальное или визуальное. Она бесформенна, невидима и, казалось бы, совершенно неживая. Но это не так.

Магия — это незримая нить, связывающая прошлое и будущее в настоящем, соединяющая мечты с реальностью. Её действительно невозможно схватить руками, но её можно почувствовать. Почувствовать, как она движется в тебе, с какой силой и, что самое главное, с каким намерением. Ведь магия — ничто без намерения. Неважно, сколько раз ты произнесёшь заклинание или взмахнёшь палочкой; без желания не получится ни одного волшебства.

Магия тоже умеет чувствовать. Но если волшебник способен улавливать лишь собственные желания, то для магии не существует ограничений — она чувствует всё. От самых маленьких надежд до глубинных переживаний. Она не поддаётся рамкам пространства, ведь способна заглянуть за пределы.

Обычно она не реагирует, полностью предоставляя выбор жизни и смерти. Но даже в самой точной науке есть свои исключения. Для магии этим исключением являются дети. Её дети. Она следит за каждым своим ребёнком и укрывает их, реагируя на опасность и указывая правильный путь. Однако не все дети способны справиться даже с её помощью; часто им просто не хватает магического резерва, чтобы пропустить магию сквозь себя в полном объёме.

Так было бы и в этой истории, ведь что может один маленький мальчик против взрослого мага? Ничего, но…

* * *

Как только луч с убивающим проклятием устремился в ребёнка, магия уже знала, что будет делать. Поглощать: ведь магия взрослого волшебника была противоположна магии ребёнка не только по уровню, в силу возраста, но и по цвету. А противоположная магия всегда поглощается друг другом, в отличии от одинаковой, которая друг друга отталкивает.

Только вот, годовалый мальчик слишком слаб, он бы не смог поглотить полностью и остаться в живых. Но часть заклинания и не нуждалась в поглощении: магический щит, окутал двух мальчишек быстрее, чем заклинание достигло цели. Его обладатель же наконец сфокусировал взор своих ярких глаз прямо на существе, вернее на том как быстро тот исчезает.

Магия сделала своё дело, но тела мальчишек было переполнено её самой, от чего в комнате закружились предметы, а сами мальчики бессознательно упали в свои кроватки.

Мебель трясло, а стены начинали разрушаться, но магия выброса детей, пусть и была причиной всего этого хаоса, создала щит над своими владельцами.

* * *

Сигнальные чары, на браслете юноши, пищали слишком громко, чтобы их можно было не услышать. Молодая пара, мгновение назад мирно обсуждавшая планы с директором и членами Ордена, сорвалась с мест. Короткий, полный тревоги взгляд друг на друга — и вот они уже бегут к границе защитного купола, чтобы трансгрессировать в ту же секунду, как магия позволит это сделать.

Лили замерла лишь на секунду, хотя ей показалось, что за это мгновение пронеслась вся её жизнь. У дома не было крыши, а магический вихрь, бушевавший здесь мгновение назад, бесследно исчез, оставив после себя лишь разрушения.

— Гарри! Харви! — сорвавшимся голосом выкрикнула она имена своих сыновей и бросилась внутрь.

Джеймс летел следом, на ходу оглядываясь в поисках Питера. Страшная догадка холодным комом подкатывала к горлу. Но не найдя друга взглядом и решив, что разберется с этим позже, он последовал за женой на второй этаж.

В то же время Сириус, прибывший вместе с ними, заметил в тени знакомый силуэт. Тот, кого они считали братом, позорно бежал с места трагедии. Не раздумывая, Блэк бросился в погоню, не жалея ни ног, ни лёгких — ярость придавала ему сил, которых не дал бы ни один тренировочный бег.

Джеймс вбежал в спальню вслед за Лили. Та, на миг оцепенев от вида разрушенной детской, кинулась к кроваткам сыновей.

— Ну же, пожалуйста… — одними губами прошептала она, проверяя дыхание Гарри.

Джеймс подошёл ко второй кроватке и взял младшего сына на руки. Тот продолжал спать — или Джеймс искренне надеялся, что это сон. Не почувствовав дыхания, он ощутил, как руки начинают сильно дрожать; Лили же была на грани истерики.

Сделав глубокий вдох, чтобы не потерять контроль над эмоциями, Джеймс нащупал палочку в кармане. Нельзя поддаваться панике — они всё еще могут быть в опасности. И если он не сумел защитить сыновей, то обязан уберечь жену любого заклинания.

Он огляделся, сжимая в одной руке сына, а в другой — палочку, как вдруг до него дошло. Палочка!

Джеймс направил её на Харви. Вспышка диагностических чар — и он бесшумно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч.

— Жив! Лили, Харви жив!

В глазах Лили всё ещё плескалась паника; она тут же подскочила к мужу. Увидев, что он делает, она снова перевела взгляд на Гарри. Джеймс, не теряя ни секунды, применил диагностику и к старшему сыну.

— Живы, — Лили прижала Гарри к груди, наконец позволяя себе выдохнуть. — Слава богу, живы, — шептала она, укачивая ребенка и заставляя себя расслабится.

Джеймс осторожно коснулся плеча жены, его пальцы всё ещё заметно дрожали. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. Вокруг них пахло гарью и чем-то металлическим. Глядя на дыру в потолке, сквозь которую заглядывало ночное небо, он вдруг остро ощутил, насколько они сейчас уязвимы. Нужно было уходить, вызвать подмогу, оградить это место…

Поток мысли прервался серией резких хлопков — звук чей-то трансгрессии. Супруги мгновенно подобрались, вскинув палочки навстречу возможной угрозе.

К их облегчению, во дворе один за другим появлялись знакомые лица из Ордена Феникса. Переглянувшись, Поттеры направились к выходу.

— Лили, Джеймс! Мерлин, вы целы! — убедившись, что угрозы нет, Миневра позволила себе прижать руку к сердцу и бросится к своим бывшим выпускникам, на ходу применяя чары, чтобы проверить их и детей на наличие скрытых травм.

Постепенно дом наполнился голосами и неярким светом палочек. Друзья и соратники помогали заделать бреши в стенах временными щитами, накладывали укрепляющие заклинания и приносили успокоительные зелья. Напряжение понемногу спадало, сменяясь тяжелой усталостью. Поттеры, всё ещё прижимая к себе сыновей, отвечали на вопросы, едва осознавая, что всё самое страшное уже позади.

Потихоньку маги начали покидать Годрикову Впадину, удостоверившись, что с семьей всё в порядке. Однако один волшебник уходить не спешил. Он хмурился, качая головой в такт своим мыслям. Ему очень не понравился результат диагностики: на шее младшего сына Поттеров отчетливо виднелся шрам, который буквально сочился чужеродной, пугающе тёмной энергией.

* * *

Дамблдор медленно опустил палочку. Он уже в который раз накладывал диагностические чары на мальчиков, которые продолжали мирно спать. И если проверка Гарри не показала ничего необычного, то состояние Харви его не на шутку тревожило.

Лили и Джеймс сидели напротив, сохраняя напряженное молчание. Их руки были крепко сплетены, а они сами неотрывно наблюдали за действиями директора.

— Невероятно… — прошептал Дамблдор, а затем добавил чуть громче, с надломленностью в голосе: — Убивающее проклятие. Харви поглотил его и выжил, — В его словах не было восхищения — скорее глубокая скорбь по чему-то необратимому.

— О-он… — слова застряли в горле, но Лили заставила себя продолжить: — Он пережил Убивающее?

— Боюсь, это так, девочка моя, — переведя взгляд на ребенка, Дамблдор вздохнул. — Но это оставило на нем свой след. Этот шрам — не просто последствие проклятия, это отражение самого Тома. След Волан-де-Морта.

— А Гарри? — Джеймс бросил взгляд на вторую колыбельку, которая стояла рядом. — Он же тоже был там.

Дамблдор мельком посмотрел на Гарри, на котором не было ни единого повреждения, и, покачав головой, повернулся к Джеймсу.

— Гарри — настоящий везунчик, Джеймс. Ему повезло оказаться рядом с братом. Магия Харви в попытке защитить себя создала укрытие и для Гарри. Тот, в свою очередь, от страха спровоцировал мощный магический выброс, который и разрушил дом. Неудивительно, что оба мальчика истощены.

Он ещё раз взглянул на детей, а после сосредоточил всё внимание на супругах.

— Он исчез, — тихий голос разрезал пространство после недолгого молчания. — Но он вернется, — Альбус был тверд, и ни Джеймс, ни Лили ни на секунду не усомнились в его правоте. — И тогда Харви придется противостоять ему или, что еще хуже, сразиться.

Лили поджала бледные губы, нервно переводя взгляд с Дамблдора на колыбельку сына. Прошла, казалось, вечность, прежде чем она заговорила:

— Но он же просто ребёнок… — слова были тихие, еле произносимые, но её прекрасно услышали.

Альбус слабо улыбнулся — той самой улыбкой, что внушала надежду, но могла в мгновение её отнять.

— Сейчас он действительно всего лишь ребёнок, Лили, — Дамблдор медленно прошёлся по малой гостиной. — Но всё изменится, и тогда ему придется нести бремя, которое на него возложили и которое ему предсказано.

— Мы будем его тренировать, — отчеканил Джеймс, подавляя едва уловимую дрожь в голосе. — Никто не посмеет сделать из моего сына жертву. Он будет готов, Дамблдор.

Дамблдор слегка покачал головой, в его глазах блеснула непрошенная печаль.

— Мы не можем подготовить его ко всему, мальчик мой, как бы нам того ни хотелось, — его голос стал почти шёпотом. — Придет день, когда слава обрушится на него, и в нашем мире не останется человека, который не знал бы имени Харви Поттер, — он выдержал секундную паузу, прежде чем продолжить: — Лучшее, что вы можете сделать для него сейчас, — это подарить ему счастливое детство и вашу безусловную любовь. Это единственная защита, которую он сможет забрать с собой в будущее.

* * *

Дамблдор ушел всего несколько минут назад, и дом еще не успел остыть от его присутствия, когда в окно влетела министерская сова. Короткое, сухое письмо требовало немедленного появления Джеймса Поттера в Департаменте Магического Правопорядка.

Его глава — Маркус Френсби, дежурно поприветствовал Джеймса и сразу приступил к причине срочного вызова.

Джеймс честно старался сосредоточить всё внимание на авроре, которого по идее должен был слушать, но мысли безбожно рассеивались под гнётом этой ночи, которая всё никак не отступала. Ему казалось, что сегодняшний день вцепился в него острыми когтями и уже никогда не отпустит — что, в принципе, было недалеко от истины.

— Послушайте, — устало перебил Джеймс аврора, который не давал ему вставить и слова с того момента, как Поттер вошел в кабинет и сел на стул.

Джеймс смог уловить нить монолога только где-то в середине — вернее, выхватить знакомое имя — а после снова её потерять.

— Сириус. Где он?

Наконец замолчав, аврор еще раз посмотрел на Джеймса и увидел перед собой смертельно уставшего юношу, который, как он полагал, только что узнал о предательстве лучшего друга.

— В камере временного содержания, — сухо ответил Френсби, отводя взгляд. — Мы взяли его на месте преступления. С поличным.

Джеймс тряхнул головой, стараясь прогнать туман. Каждое слово било наотмашь, заставляя его наконец сфокусироваться.

— На месте преступления? — переспросил он. В его взгляде читался скепсис, а на губах заиграла нервная ухмылка.

Поняв, что до этого его не слушали, аврор тяжело вздохнул. Он начал перебирать папки на столе, повторяя то, о чем во всех красках рассказывал минутами ранее:

— Послушай Поттер, — Френсби помолчал, подбирая слова. — Ситуация дерьмовая, — Он выдержал затянутую, словно назло, паузу. — Сириус Блэк не только выдал вас Темному Лорду, но и убил Питера Петтигрю, а также двенадцать маглов.

— Что за чушь? С чего вы взяли…

— Блэк загнал Питера в тупик на глазах у толпы, — нехотя начал он, перебив Джеймса. — Десятки свидетелей слышали, как Петтигрю обвинял его в предательстве Поттеров. А потом Сириус просто стёр улицу в порошок. Убита дюжина маглов, а от твоего друга остался лишь палец, Джеймс. Всё. Дело уже в Визенгамоте. Приговор будет скорым.

На мгновенье мир вокруг Джеймса замер. Он медленно закрыл глаза и вслушивался в ритм собственного сердца, которое, по ощущением, пропустило уже удара два. Бред

Джеймс прикрыл лицо рукой, полностью откинувшись на спинку стула.

— Нет, — выдохнул он, и этот шепот прозвучал громче крика. — Это всё бред.

Его грудную клетку сотрясало от истерического смеха, который он с трудом сдерживал внутри.

— Поттер, послушайте, я понимаю… Трудно признать, что лучший друг оказался…

— Нет! — Джеймс вскочил, едва не опрокинув стул.

Усталость мгновенно испарилась, сменившись обжигающей ясностью. Он опёрся руками о стол и угрожающе наклонился к аврору.

— Вы ищете виновного? Так вот он — тот, от кого остался только палец. Питер Петтигрю был нашим Хранителем Тайны. Он, а не Сириус.

Аврор замер, нахмурившись, а Джеймс продолжал наступать:

— Мы сменили Хранителя в последний момент, в строжайшем секрете. Сириус сам это предложил, чтобы запутать врага. Питер вопил о предательстве Сириуса? Он лгал, чёрт возьми! Он нас сдал, а когда Бродяга его настиг, этот крысёныш… — Джеймс осекся, и в его голове вспыхнуло окончательное осознание.

— Допустим, — Френсби устало потёр лицо. — Допустим, он не предатель. А двенадцать маглов? А взрыв? С этим, Поттер, даже Дамблдор не поможет. Это преступление.

Он явно был уверен в своих словах, однако продолжал хмурить брови.

— Убийство… — На мгновение Джеймс затих, но, не позволяя себе проявить слабость, продолжил: — Да кто знает, что там не так! Может, у Сириуса произошел стихийный магический выброс?

Он не думал, просто говорил, опустив взгляд. В голове набатом била одна-единственная мысль: оправдать Сириуса любыми способами. И ведь он почти не лгал — магические выбросы действительно случаются у взрослых волшебников на пике потрясения. Крайне редко — Джеймс и сам не знал ни одного подобного случая, — но всё же случаются.

— Что говорит Сириус? — быстро спросил Джеймс, перебирая в уме оправдания одно за другим.

В ответ — тишина. Поттер вскинул голову и увидел, как аврор отвёл взгляд.

— Мы ещё не приступали к официальному допросу. Блэк находится в крайне… нестабильном состоянии.

— Вы не провели допрос? — Прорычал Джеймс. Воздух вокруг него ощутимо сгустился. — То есть вы вызвали меня, чтобы я подписал приговор брату, которого вы уже мысленно отправили в Азкабан, даже не потрудившись задать ему пару вопросов?!

Джеймс разочарованно качнул головой. «Невероятно».

— Немедленно отправляйте сову в Визенгамот! Я требую полноценного слушания. Вы не отправите его в Азкабан без суда, словно какую-то мелкую сошку Пожирателей.

Джеймс был непоколебим. В глазах аврора читалось смятение, смешанное с невольным уважением, но он всё же взялся за перо и набросал несколько строк, скрепив их магической подписью.

Нельзя сказать, что Джеймс досконально разбирался в юридических разбирательствах, но со времен выпуска из Хогвартса он успел многого нахвататься — например, из рассказов Грюма о том как работает судебная машина Министерства. Он помнил лишь урывками и без особых подробностей, но этого хватало, чтобы уверенно отстаивать свое право на пересмотр дела.

— А теперь веди меня к нему. Сейчас же, — голос Джеймса был тихим, но четким и не терпящим возражений. Магия пульсировала вокруг него, создавая едва заметные воронки.

Френсби лишь покачал головой:

— Ты думаешь, я хочу тебя здесь видеть ещё? — Френсби дернул плечом. — У меня был приказ Поттер. Иди домой, отоспись.

— Если я прямо сейчас его не увижу, я разнесу этот кабинет по кирпичикам. И вас вместе с ним, — тихая угроза прозвучала прямо, и было очевидно, что она вполне может стать явью.

Аврор тяжело вздохнул, отпуская сову в ночное небо. Перед собой он видел еще совсем юношу, охваченного эмоциями, и не винил его: предательство друга и нападение на детей — не те события, которые легко пережить. В волшебном мире дети были самой большой ценностью.

— Существуют протоколы… Нужно заполнить бумаги, — пробормотал он, уже понимая, что проиграл этот спор.

Однако Джеймс не собирался тратить время на кипу пергаментов. В его венах бурлил адреналин, давно вытеснивший усталость. Он буквально вытолкал засуетившегося аврора из кабинета, игнорируя протесты. Сжав переносицу, аврор всё же повел его к камерам временного содержания с крайне неодобрительным видом. Он злился на себя за эту слабину, но отчаяние, плескавшееся в глазах Поттера и которое тот прятал за маской ярости, не оставляло выбора. «Этот малец далеко пойдёт, если выживет», — промелькнуло в голове Френсби.

Они спускались по длинным серым коридорам, где воздух был тяжелым, а освещение — тусклым, отчего глаза быстро уставали. Лязг металлического засова эхом отозвался в ушах. Когда дверь камеры наконец отворилась, Джеймс замер на пороге.

— Бродяга… — произнес он гораздо тише, чем хотел.

Сириус сидел на койке, привалившись спиной к холодной стене и запрокинув голову. Его одежда была изодрана, лицо испачкано копотью и кровью — он выглядел как призрак самого себя. Но стоило ему увидеть Джеймса, как в пустом взгляде мгновенно вспыхнула жизнь.

— Сохатый! — Блэк подскочил с места и бросился к другу, крепко обнимая его. Тот на мгновение замялся, но тут же ответил на порыв и со всей силы прижал Сириуса к груди. — Ты в порядке? — Сириус отстранился на расстояние вытянутой руки, обхватив ладонями плечи Джеймса и лихорадочно осматривая его с головы до пят. — А Лили? — Он заглянул ему в глаза. — А мой крестник? А Харви?

Джеймс негромко рассмеялся и ободряюще похлопал Сириуса по руке.

— Все живы, Бродяга, и здоровы. Ты сам-то как? — спросил Джеймс, стараясь улыбнуться, но оставаясь серьёзным.

— Жалуюсь на сервис. В этом отеле ужасно жёсткие матрасы, да и не подают сливочное пиво по вечерам, — аврор, стоявший неподалеку, хмыкнул. — Передай Лили, что я требую переселения в гостевую спальню Поттеров. Там кормят лучше.

Атмосфера немного разрядилась, но напряжение никуда не исчезло. Челюсть Блэка была плотно сжата, плечи напряжены, а сам он то и дело бросал пронзительные взгляды на аврора.

— Что произошло? — Спросил Джеймс напрямую после недолгой паузы. — Что с Питером, Бродяга?

Сириус нервно усмехнулся куда-то в сторону, не спеша с ответом. Тишина затянулась, обволакивая присутствующих чем-то липким и тягучим.

— Крыса, — прошипел сквозь зубы Сириус, обращаясь к своим мыслям. — Неудивительно… — Он горько усмехнулся. Джеймс понял, о чем он, и поджал губы: остальным знать это необязательно, крепче спать будут. — Я действительно на мгновение хотел прикончить этого…

Сириус скосил взгляд на Френсби, но всё же продолжил:

— Я загнал его в угол на улице, полной маглов. Хотел доставить прямиком на эшафот. Он дрожал от страха, — взгляд Сириуса расфокусировался, наполняясь ненавистью. — Однако я даже сделать ничего не успел, как он закричал на всю улицу, чтобы все слышали: «Сириус, как ты мог! Ты предал Лили и Джеймса!». А потом, прежде чем я успел произнести хоть слово, он взорвал мостовую у себя за спиной. Заклинание было такой силы, что разворотило камни!

Сириус резко посмотрел на Джеймса, и тот, глядя ему в глаза, не усомнился ни в едином слове.

— А когда пыль осела, его уже не было. Только глубокая воронка, кровь и… — Сириус вытянул перед собой слегка подрагивающую руку, — и один отрубленный палец.

Джеймс сглотнул вязкий ком в горле. Он уже слышал это от Френсби, но теперь слова Сириуса поставили точку. Их Хвоста — застенчивого, тихого, вечно следующего за ними — больше не существовало. Трус. Предатель. Разлетелся на куски вместе с улицей, оставив после себя лишь кровавый след и клеймо на репутации Сириуса. В груди вместо глухой ярости разрасталась пучина боли и горечи, которую хотелось задавить в зародыше, но не получалось.

Питер мертв, и правосудия над ним уже не свершить.

— Вы слышали, — констатировал Джеймс, переведя измученный, но твердый взгляд на аврора. — Хво… Питер подорвал себя сам. А перед вами человек, который гнался за ним, чтобы отомстить за мою семью.

Джеймс был готов идти напролом.

Спустя полчаса ожесточенных споров, угроз вызвать Дамблдора и обещаний разнести министерские архивы, бюрократическая машина дала сбой. Под личное поручительство Поттера и в свете хаоса, вызванного падением Сами-Знаете-Кого, Сириуса согласились отпустить. Визенгамот, обычно неповоротливый, в этот раз назначил слушание на рекордный срок — завтра на девять утра.

Дом Поттеров встретил их непривычно тяжёлой и мрачной тишиной. Дети, казалось, так и не просыпались в своих кроватках в гостиной. Первый этаж уцелел — пострадал только второй, где находилась детская. Лили встретила их едва заметным кивком и слабой улыбкой.

Сириуса почти силой заставили выпить зелье «сон без сновидений» и уложили в соседней комнате.

Джеймс снял очки и потёр глаза, бесшумно выдыхая. Он направился на кухню, где сидела Лили. Перед ней стояла чашка остывшего чая. Она не улыбалась, её глаза были красными и припухшими — Джеймс не заметил этого, когда входил в дом вместе с Сириусом. Как только он сел напротив, Лили накрыла его ладони своими, безмолвно выражая поддержку. Перевернув руки, Джеймс крепко сжал её пальцы.

— Питер… он покончил с собой, — голос Джеймса надломился, превратившись в едва различимый хрип. Он заглянул в глаза Лили, видя в них отражение пропасти, что поселилась в его собственной душе. — Суд назначен на завтрашнее утро, — выдохнул он, чувствуя, как силы окончательно покидают его тело.

Лили медленно кивнула, и одинокая слеза скатилась по её щеке, оставляя влажный след. Её пальцы дрожали — едва заметно, но ощутимо. Она вцепилась в ладони мужа, будто он был единственным якорем, удерживающим её от падения в пучину.

— Хранитель… — эхом отозвалась Лили. Голос её был пугающе ровным, лишь небольшая хрипотца выдавала недавнюю истерику. — Мы доверили ему самое ценное, Джеймс. Жизни Гарри и Харви. Наши жизни. А он… — Договорить она не смогла, лишь опустила взгляд на их руки и поджала губы.

Джеймс зажмурился. Перед глазами калейдоскопом неслись кадры этой бесконечной ночи. Предательство Хвоста ощущалось как рваная рана, которую щедро засыпали солью.

— Я цеплялся за любую надежду, Лил, — глухо отозвался он, и его плечи тяжело поникли. — Думал, его сломали пытками… хотел верить. Но то, что он сделал… Подставил Сириуса, убил невинных людей и трусливо взорвал самого себя, лишь бы не смотреть нам в глаза…

Лили вдруг судорожно вздохнула и подалась вперед, заглядывая ему в лицо.

— Я так испугалась, Джеймс… В тот момент, когда я застыла над кроваткой Гарри и пыталась уловить хотя бы слабый стук сердца или мимолетный вдох… в тот момент я готова была проклясть весь мир, — сердце её ёкнуло, и она снова отпрянула назад, продолжая смотреть на Джеймса и сжимать его руки. — Я… я забыла, что я волшебница, забыла про палочку. Если бы ты не применил диагностическое заклинание, я бы просто сошла с ума там же, среди обломков.

— Тише, Лил… — Джеймс чувствовал, как её дрожь передавалась ему. — Всё позади. Магия — ничто по сравнению с тем ужасом, который мы испытали. Наш мир едва не разлетелся вдребезги.

— Но мы не уберегли их… — её голос сорвался, балансируя на грани новой вспышки истерики.

— Мы ошиблись, — хрипло отозвался Джеймс, и в этом признании было столько же боли, сколько и решимости. — Но мы здесь. Мы живы. И впредь мы всегда будем рядом и не допустим таких ошибок, — в его голосе впервые за день промелькнул слабый огонек надежды.

Он тяжело поднялся и обогнул стол. Джеймс притянул Лили к себе, заключая в объятия. И в этой предрассветной тишине, нарушаемой лишь едва слышным тиканьем часов, они замерли, давая друг другу безмолвное обещание выстоять вопреки всему.

Тем временем по всей магической Британии в каминах вспыхивало зелёное пламя, а множество сов рассекало воздух, разнося невероятную весть. В министерских коридорах, в «Дырявом котле» и в гостиных магических домов люди шептались, не веря своему счастью. Страх, сковывавший их долгие годы, рассыпался в прах вместе с исчезновением Того-Кого-Нельзя-Называть.

По всей стране волшебники, тайно собиравшиеся тесными компаниями, поднимали бокалы с медовухой и сливочным пивом. Со всех сторон разносился торжественный шепот:

— За Харви Поттера! За Мальчика-Который-Выжил!

Убранство дома было скромным. Но чувствовалось: каждая вещь здесь выбрана с любовью. Сегодня в поместье Поттеров отмечали пятый день рождения близнецов — семья перебралась сюда из Годриковой лощины почти сразу после той роковой ночи. Праздник планировался тихим. Лили настояла пригласить только самых близких — и только к вечеру.

Поттеры жили обособленно, редко выходя в магический мир. Исключением был лишь Джеймс. Через пару лет после нападения, когда дети подросли, страх постепенно отступил, а их маленький мир наконец стал стабильным, он решил пойти работать в Министерство. В детстве Джеймс мечтал стать профессиональным игроком в квиддич — но теперь понимал: летая на метле, семью не защитишь. Выбор пал на должность аврора, и сейчас Джеймс проходил изматывающую подготовку, периодически отсутствуя дома.

Аромат выпечки обволакивал каждый уголок гостиной — сладкий, с горчинкой патоки. Фирменный пирог от Лили ждал гостя и главу семейства, чтобы всем вместе сесть за стол в честь именинников.

В доме жила домашняя эльфийка — Рэйби, невысокая, с вечно оттопыренными ушами и большими глазами. Она пробудилась в поместье, как только Поттеры туда въехали. Однако занималась она в основном мелкими делами: стиркой и уборкой. Поэтому Лили с самого утра то украшала, то готовила, и сейчас почти всё её внимание было направлено на Харви.

Они сидели на диване и вместе пролистывали любимую книжку мальчика, с яркими иллюстрациями магических животных. Лили то и дело притягивала к себе сына, поправляя его воротничок и обсуждая его любимых единорогов и драконов. Харви, унаследовавший ореховые глаза отца, но сохранивший мягкие черты Лили, с интересом пролистывал цветные страницы и принимал все мамины нежности.

Старший из близнецов — Гарри, сидел на том же диване. Он был маленькой копией Джеймса, только характером поспокойнее, как отмечали родители: те же непослушные вихри, тот же упрямый взгляд, и только пронзительно-зелёные глаза матери выделялись на его лице. Он уже читал эту книжку про животных и не любил её, поэтому сидел у подлокотника, листая детский журнал «Wiz Kid». Но его взгляд то и дело перескакивал с журнальных иллюстраций на маму с братом и обратно.

Сказав, что не хочет снова смотреть на животных, Гарри надеялся, что они все вместе займутся чем-то более интересным, но Лили просто дала ему журнал и снова села с младшим сыном в обнимку.

Гарри теребил глянцевые страницы. Обычно ему нравились эти яркие иллюстрации — движущиеся фотографии детей с палочками и маленькие дракончики, плюющиеся искрами. Но сейчас ему этого совершенно не хотелось. А потому, поколебавшись ещё немного, отложил журнал в сторону и принялся болтать ногами, которые не доставали до пола. Смотреть книжку Гарри все также решительно отказывался, пускай и наблюдал за мамой с братом уже продолжительное время.

Вместо этого он слез с дивана. Громко — специально, чтобы мама услышала. Лили лишь на секунду повернулась в его сторону и коротко улыбнулась, а после продолжила читать младшему сыну про повадки единорогов.

Гарри постоял несколько секунд, бегло оглядывая гостиную и теребя футболку. Отвернувшись, он сделал пару шагов в сторону, прежде чем вздрогнуть от щелчка дверного замка.

Этот звук заставил Лили встрепенуться. Она нехотя отстранилась от Харви, оставляя его с одной книжкой, и поспешила в прихожую. Гарри проводил её взглядом и медленно направился в ту же сторону.

Джеймс Поттер вошёл в дом широко раскрыв дверь, принося внутрь запах летнего дождя. Его улыбка была уставшей, но счастливой, а взгляд заискрился.

В поместье был камин, но и вход, и выход были отключены практически от всех посторонних сетей в целях безопасности, за исключением одной: камина лучшего друга семьи и крёстного отца старшего сына — Сириуса Блэка. Поэтому сам Джеймс добирался до работы и с неё другими способами, а сам камин простаивал, оставляя за собой по большей части лишь декоративную функцию.

Джеймс чмокнул свою жену в щёчку и крепко обнял. Гарри стоял за углом и подглядывал за родителями.

— Где же мои чемпионы?! — выкрикнул он из прихожей.

— Папа! — Харви соскочил с дивана, бросая книгу, и, опережая Гарри, который только собирался подойти, бросился к отцу.

Немного рассмеявшись, Джеймс подхватил сына на руки, тут же морщась от боли в левом плече — видимо последствие дуэли. Лили мягко коснулась его руки, аккуратно забирая мокрую мантию.

— Тяжелый день? — тихо спросила Лили, заглядывая мужу в глаза.

— Грозный глаз сегодня не в духе, — бесшумно выдохнул он, ероша волосы Харви, который со всем энтузиазмом что-то ему рассказывал.

Он прошёлся взглядом по прихожей и остановился на Гарри, который уже стоял возле них, глядя снизу вверх и не зная, на ком задержать внимание — на отце, на брате или на матери

— Привет, боец, — улыбка Джеймса расширилась. Он протянул свободную руку и ласково взъерошил вихры Гарри, точно так же, как мгновением ранее Харви. — Следил тут за порядком, пока меня не было?

Гарри в мгновение взбодрился и энергично закивал, ощущая, как внутри расправляются плечи. Он действительно следил. Проверил, заправлена ли кроватка, и даже напомнил Харви убрать за собой кубики. Слова отца «Остаёшься за старшего, Гарри», сказанные перед уходом, были для него важнее любых игрушек.

Харви же, казалось, вовсе не обращал на это внимания. Пускай хоть Рэйби остаётся за старшую, лишь бы она не мешала ему играть. Он просто висел на отцовской шее, наслаждаясь моментом.

Джеймс, продолжая держать Харви одной рукой, несмотря на ноющую боль в плече, притянул Гарри к свободному боку. На мгновение они замерли в широком семейном объятии.

— Лили, посмотри, какие они у нас уже взрослые, — с гордостью выдохнул он. — Чемпионы, а кому сегодня пять лет исполнилось?

— Нам! — радостно выкрикнул Харви, выплескивая руки вверх и смеясь.

Лили подошла, и ласково коснулась щеки Гарри, проводя большим пальцем. А потом переместила руку на затылок Харви нежно поглаживая черные послушные волосы.

В её глазах искрилась искренняя любовь к своим сыновьям, но в конце она задержала свой взор на младшем сыне. Во взгляде промелькивала та самая тень — щемящая нежность и облегчение с гремучей смесью страха за сына.

— Настоящие защитники, — улыбнулась она. — Гарри, милый, не поможешь мне накрыть на стол? А я пока проверю пирог. Сириус скоро придёт.

Лили чуть подтолкнула его вперёд. Гарри сразу выпрямился и зашагал к столу — быстро-быстро, почти бегом. Стол виднелся за невысокой аркой, рядом с барной стойкой. Сейчас он всё сделает правильно. Он же старший.

Пока Харви продолжал сидеть у папы на руках, делясь какими-то важными детскими новостями, Гарри со всей сосредоточенностью раскладывал салфетки и ложки. Не очень ровно — пальцы слушались плохо.

Ему хотелось, чтобы мама его похвалила. «Мама, смотри!» — чуть не вырвалось, но он не крикнул, потому что папа рассказывал что-то смешное, и все смеялись.

Заметит ли папа, как он старался? Увидит ли мама, что он положил две салфетки. Одну — для рта, другую — для рук. Мама всегда так делала.

В это время Харви с интересом показывал отцу книжку, которую тот тоже видел не в первый раз, но продолжал внимательно слушать и кивать рассказам Харви про повадки драконов.

Его взгляд был спокойным и ясным — он не старался привлечь внимание родителей или найти одобрение, он и так чувствовал его каждой клеточкой своего тела, даже не задумываясь, что может быть иначе.

Лили проходя мимо дивана вместе с пирогом потрепала Харви по макушке. Гарри в этот момент положил последнюю ложку и подбежав к маме, дернул её за подол.

— Я накрыл.

— Молодец Гарри, — улыбнулась Лили, ставя блюдо на середину стола. — Спасибо.

Как только всё было сделано она тут же переместила взгляд на диван.

— Джеймс, не дай Харви упасть, — она нежно покачала головой, наблюдая за сыном, который взобрался на спинку дивана.

Джеймс, который успел слегка задремать после напряженного дня, слегка подскочил и подставил руку с края, чтобы подстраховать.

— Аккуратнее, чемпион, — он рассмеялся и всё-таки снова подхватил Харви на руки.

Гарри забрался обратно на стул и бросил взгляд на стол. Ложки лежали криво, а салфетка у маминой тарелки была только одна — вторая, видимо, упала. Ему стало стыдно, и он быстро отвернулся.

Большой камин в человеческий рост резко загорелся зелёным пламенем. Джеймс подскочил на месте, пряча сына за спину. Он уже доставал палочку из кобуры, ожидая увидеть кого похуже, чем Сириус Блэк.

— Эй-эй Сохатый, — хищно улыбнулся тот, когда увидел палочку, направленную на себя.

— Бродяга, — устало потёр он глаза. За его спиной Лили неслышно выдохнула — её собственная палочка уже скользнула обратно в карман. Камин был открыт лишь для одного человека, но даже это не позволяло расслабиться. — Ты чего камином?

И действительно, Сириус больше предпочитал добираться до дома своих друзей на своем мотоцикле, чем сокращать путь через камин.

— Ну не дружище, ты издеваешься? Мой «зверь» сейчас на модернизации — разобран до винтика в гараже, — Сириус встрепал свои волосы, которые едва достигали плеч, и встряхнулся. — Я вообще у Римуса недавно был, — как бы между прочим отметил тот проходя по залу мимо дивана, невзначай потрепав Харви по макушке. — Сегодня Лунатик прийти не сможет, но он просил передать именинникам свои искренние поздравления и подарки, — завораживающе проговорил тот, обращаясь по большей части к близнецам.

Пройдя дальше к обеденному столу, он остановился возле Гарри и, наклонившись, положил руки ему на плечи.

— Подарки! — подскочил Харви и радостно запрыгал. Родители утром подарили ему несколько фигурок магических животных, которыми он сегодня игрался большую часть дня.

Гарри же получил самопишущий дневник, так как Лили подумала, что такому рассудительному и спокойному ребёнку, как Гарри, может понравиться вести свои детские записи. Гарри подарку обрадовался, поблагодарил маму с папой вместе с Харви и… положил дневник в какой-то ящик, забывая о нём. Вместо того чтобы сделать какой-то рисунок на его форзаце, какие он периодически вырисовывал на клочках бумаги, он сел играть вместе с Харви в его новые фигурки.

— Не торопись, герой, — усмехнулся Сириус, вытаскивая из-за пазухи свёрток, который испускал редкие разноцветные искры. На его лице расцвела игривая улыбка.

— Сириус, — попыталась осадить его Лили. Она напряглась и ожидала как минимум небольшого взрыва.

— Лилс, ну что ты сразу о плохом? — Сириус оскорблённо прижал руку к груди. — Это абсолютно безопасная, сертифицированная... ну, почти сертифицированная детская забава.

Харви перестав прыгать вытянул шею, в ожидании. Гарри, хоть и не вскочил, тоже поднял голову, не сводя глаз с Сириуса и с подарка, что тот держал.

— Если эта «забава» прожжёт мне ковёр, ты будешь отстирывать его вручную, без магии, — предупреждающе прищурилась Лили. Однако лукавая улыбка Джеймса позади говорила о том, что отец семейства полностью на стороне друга.

— Спокойно, цветочек, я все контролирую, — подмигнул Джеймс подсаживаясь ближе. — Ну же, Бродяга, не томи. Что там?

Сириус наконец разжал пальцы. Свёрток мягко скользнул вверх. Освободившись от бумаги, в воздухе завис хрустальный шар. Замерев в самом центре гостиной он со звучным щелчком ожил.

Разноцветные искры мгновенно наполнили комнату. В то же время домашний свет померк, погружая помещение в таинственный полумрак, и единственным источником сияния оставалась хрустальная сфера. Из её глубины, соткавшись из золотистого света, взмыл призрачный феникс.

Восторженный, в один голос, крик мальчиков ничуть не нарушил эту магическую сказку, напротив — сделал её живой. Гарри соскочил со стула, и они вместе с Харви принялись кружить по комнате, высоко подпрыгивая и пытаясь поймать ладошками феникса или других магических животных, которые то выходили из темноты, то растворялись в ней же.

— Вау, — заворожено выдохнула Лили, окончательно сдаваясь и погружаясь в эту волшебную атмосферу.

Джеймс с улыбкой наблюдал за сыновьями. В глубине души ему и самому хотелось броситься вдогонку за зверями вместе с ними.

Задорный, чистый смех детей, сияющие счастьем лица, мягкие волны магии, казалось, осязаемо обволакивали каждого в этой комнате, согревая и стирая любые заботы.

* * *

Солнце неумолимо пряталось за горизонтом, утягивая за собой остатки дня. Дремота со временем взяла свое: дети уже не столько играли, сколько откровенно клевали носом. Впрочем, не только они. Джеймс, сидевший за столом, изо всех сил старался выглядеть бодрым, но его заторможенная реакция и сонный взгляд выдавали его с головой. Праздничный пирог был съеден до последней крошки, взрослые успели обсудить все на свете, а дети выпустить свою энергию. Это был приятный, наполненный счастьем вечер.

Лили мягко, но решительно подталкивала мужа к лестнице, ведущей на второй этаж. Утомлённый рабочим днем, Джеймс даже не думал сопротивляться. Он лишь крепко обнял жену и сонно пробормотал, что обязательно дождётся её в спальне, и они вместе лягут спать. Лили лукаво усмехнулась ему вслед: она была уверена, что он уснет сразу же как коснётся подушки.

— Ну всё, Сохатики, пора в казарму, — Сириус легко, одним движением, подхватил Гарри, закинул на плечо и бодро направился к лестнице.

Лили взяла Харви и пошла следом — укладывать младшего сына.

В гостиной воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды — Рэйби уже принялась за уборку стола.

Сириус мерно шагал по ступеням. Гарри, убаюканный этим движением, расслабился и почти обмяк, когда дверь в его комнату тихо отворилась. Сириус аккуратно усадил мальчика на уже застеленную кровать.

— Спишь? — прошептал Сириус, опускаясь перед ним на одно колено.

Гарри приоткрыл один глаз, мутно глядя на крёстного в полумраке. Наперекор навалившейся дремоте, он упрямо мотнул головой: мол, вовсе я и не сплю, а еще очень даже бодр.

— Глаза закрой, — шепнул Сириус.

Гарри послушно зажмурился.

— А теперь открой.

Гарри открыл. Сириус серьёзно кивнул:

— Проверял, не спишь ли ты с открытыми. Знаешь, у великих магов такое бывает.

Гарри не выдержал и тихонько хихикнул.

Лицо Сириуса потеплело. Он мягко улыбнулся и плавным движением выудил из внутреннего кармана косухи серебряную цепочку. Тёмный, невзрачный камень в огранке качнулся перед глазами Гарри.

— Это тебе от меня. Личный подарок, — тихо произнес Сириус. Возможно, где-то в глубине души он и понимал, что выделять одного именинника среди близнецов не совсем правильно, но сейчас его это мало волновало.

Сириус любил этого ребёнка. Может, дело было в незримых крёстных узах, а может, потому что Гарри так сильно напоминал ему самого себя. Но мотивы не имели значения. Ему просто хотелось подарить ему что-то особенное. Свой личный, осязаемый подарок, который защитит его покой.

Сириус подался вперёд и сам застегнул цепочку на шее крестника. Она оказалась практически невесомой, однако Гарри чувствовал холод, исходящий от камня у себя на груди, от чего сонливость отошла на задний план.

— Никогда не снимай, — Сириус бережно, но крепко обхватил ладонями плечи Гарри. — Обещаешь?

— Обещаю, — заворожено прошептал Гарри. — А что это?

— Секрет, — так же тихо ответил Сириус.

Гарри кивнул, не понимая до конца, но чувствуя: это важно. Крёстный не стал объяснять — он не стал расспрашивать. Было что-то хорошее в этой тишине, в этом жесте. Вместе с прохладой камня прибавилось что-то ещё, какое-то незримое чувство спокойствия и непоколебимой уверенности.

Сириус еще несколько секунд вглядывался в его лицо. Затем привычно потрепал Гарри по макушке и поднялся на ноги.

— Спи, боец.

* * *

— Спит? — тихий голос Лили настиг Сириуса у самой лестницы. Она явно ждала его.

— Он спал ещё на полпути к комнате, — отозвался Сириус, спускаясь на пару ступеней, — хотя утверждал, что бодр. Даже один глаз приоткрыл. На секунду.

Лили слабо улыбнулась и последовала за ним вниз. Уже на ходу, понизив голос, она спросила:

— Как Римус?

Сириус дёрнул плечом, но сохранил на лице улыбку, которая в этот раз вышла уставшей. Они не обсуждали его состояние за столом в присутствии детей, лишь обмолвились, что «всё как всегда».

— Паршиво. Полнолуние его не щадит, — Сириус помедлил, а потом ободряюще добавил: — Но он просил передать, что обязательно придёт на их выпускной из Хогвартса.

— Он опять отказывается от помощи? — Лили остановилась посреди гостиной, сложив руки на груди.

— Не опять, а снова, — невесело усмехнулся Сириус. — Стоило мне заикнуться о деньгах, как он послал меня к Мерлину, — он раздражённо тряхнул головой, опершись плечом о каминную полку. — Твердит, что не возьмёт ни кната, пока его исследования не докажут Министерству, что он безопасен для общества.

— Глупый, — тихо выдохнула Лили. — И гордый.

— Самый гордый оборотень из всех, кого я знаю, — фыркнул Сириус. — Но он держится, Лилс. Правда. Хоть иногда он и запирается в своей квартире или пропадает в Министерстве. Но держится.

В комнате воцарилась хрупкая тишина, которую Сириус поспешил разрушить привычной усмешкой:

— Я стараюсь вылавливать его время от времени, чтоб он хоть на белый свет посмотрел.

Лили оставалась серьёзной, но на губах появилась теплая улыбка.

— Спасибо тебе. Передай ему, что мы его ждём. Всегда.

— Передам, — Сириус запустил пальцы в горшочек с летучим порохом.

— Спокойной ночи, Сириус.

— Постараюсь, — он подмигнул. — Насчёт спокойной не обещаю, но… спасибо.

В одно мгновение он растворился в зелёном пламени, оставив Лили одну в тишине потухающего камина.

Лили Поттер по праву считалась одной из самых одарённых волшебниц своего поколения. Ей легко давались многие магические дисциплины, но истинной её страстью всегда оставалось зельеварение. Этим искусством она когда-то увлеченно занималась вместе с бывшим другом, чьё имя теперь изо всех сил старалась не вспоминать.

Когда война наконец закончилась и первая волна облегчения хлынула вон, Лили внезапно погрузилась в липкую, постоянную тревогу. В поисках спасения она вернулась к котлам. Простые, рутинные действия — измельчение сухих трав, аккуратная нарезка корней, точное смешивание и монотонное помешивание — требовали полной отдачи. Эта сосредоточенность помогала унять дрожь в руках и сводила тревогу на нет. Приятным бонусом к душевному покою стали стройные ряды флаконов со снадобьями на все случаи жизни.

Однако со временем склянок накопилось гораздо больше, чем требовалось семье. Ситуация стала опасной, когда Лили чуть сама не отравилась, случайно пригубив собственное просроченное зелье. Это отрезвило её и подтолкнуло к переменам. Теперь Лили подрабатывала частным мастером в свободное время, а её качественные составы быстро обеспечили ей постоянную клиентскую базу. Заказов становилось всё больше, но порой даже любимая работа

не могла заглушить страх за самое дорогое, что у неё было, — за её семью.

Лили бережно переставляла вазу с цветами, которые домовик Рэйби вырастила в саду. Руки мелко дрожали, а улыбаться получалось, только крепко сжав зубы. Оглянувшись, она вновь посмотрела на своих сыновей. Мальчики практически всегда находились в центре её внимания.

Прошло почти восемь месяцев с их пятого дня рождения. Они заметно подросли и сейчас мирно играли на ковре. Гарри увлечённо собирал башенку из простых магловских кубиков, а Харви сидел рядом и что-то эмоционально ему рассказывал. Лили предположила, что речь снова шла о драконах — младший сын просто обожал эту тему.

— Маааааам! — громкий возглас Гарри заставил её вздрогнуть.

Мальчик уже стоял возле неё и настойчиво дёргал за брюки. Оказалось, он звал её далеко не в первый раз, пока она испуганно вспоминала, что секунду назад сыновья были на другом конце комнаты. Лили мигом прогнала лишние мысли, тряхнув головой, и полностью переключила внимание на сына.

— Да, милый?

— А ты сегодня тоже пойдешь готовить зелья? — спросил Гарри, не выпуская из кулачка ткань брюк.

Вообще-то она не собиралась сегодня запираться в лаборатории, хотя у неё и висело парочку незаконченных заказов. Но Лили замерла всего на секунду и почувствовала, как сердце колотится слишком быстро, загоняя её в привычный тупик паники. Рутина была необходима ей прямо сейчас. «Да, я определенно буду сегодня варить зелья», — обреченно подумала она.

Она шумно выдохнула и, наконец отпустив вазу, наклонилась к сыну.

— Да, милый. Вы же не против, если с вами сегодня побудет Рэйби? — она невесомым движением погладила Гарри по непослушным волосам и перевела взгляд на Харви, который уже подскочил и встал рядом с братом.

— А можно мы с тобой?! — слегка завороженно воскликнул Харви.

Их любопытство было понятным. Лили периодически рассказывала им о своей работе, но мальчики знали о зельях только из ярких картинок в детских журналах. Однако мысль о кипящих котлах, острых ножах, хрупких стеклянных пробирках и вертящихся рядом детей не внушала Лили ни капли спокойствия.

Она уже открыла рот, чтобы твердо отказать, но вовремя посмотрела на сыновей. Гарри замер и ждал ответа, глядя прямо на неё, а в глазах Харви затаилось не просто ожидание, а огромная, чистая надежда. Лили растаяла. Ну как она могла отказать этим невероятно выразительным глазкам?

— Хорошо, — сдалась она.

Мальчишки тут же радостно запрыгали. Лили мягко улыбнулась, подождала, пока первая буря восторга утихнет, и продолжила:

— Но! — она постаралась, чтобы её голос звучал строго. — Вы ничего сами не трогаете, ничего не нюхаете и смотрите только со стороны. Понятно?

— Да, мам! — усердно закивал Гарри.

— Мы будем очень-очень аккуратны! — поддакнул Харви, забавно тряся головой, словно китайский болванчик, и полностью подтверждая слова брата.

Вопреки всем страхам Лили, мальчики действительно вели себя идеально. Они послушно сидели на высоких стульях в сторонке, сложив ручки на коленях, и завороженно наблюдали за каждым движением матери. Лишь изредка Харви шёпотом задавал вопросы.

Видя такую дисциплину, Лили постепенно успокоилась. Напряжение в плечах отпустило, и она смогла почти полностью погрузиться в привычный, медитативный процесс. Она размеренно помешивала варево, тихо отвечала Харви и краем глаза постоянно следила за сыновьями.

Зелье было практически готово, оставалось добавить лишь финальный штрих — пару капель крови дракона. Обведя стол взглядом Лили поняла, что не достала этот важный ингредиент из кладовой. Смахнув в сторону лишние, аккуратно нарезанные лепестки полыни, Лили с облегчением распрямила уставшую спину.

— Я скоро вернусь, буквально минута. Сидите на месте, — протараторила она скорее себе под нос, чем детям, и быстро скрылась в соседней комнате.

Флакон с нужной жидкостью нашёлся сразу — лежал ровно там, где Лили его и оставила. Конечно же. Она слегка встряхнула густую тёмную субстанцию и недовольно покачала головой. Драконьей крови оставалось совсем немного. Значит, придётся снова пополнять запасы, хотя она занималась эти не так давно.

Лили на секунду задержалась, бегло осматривая полки кладовой и выстраивая в голове планы на ближайшее время. Нужно перебрать припасы, проверить сроки годности готовых зелий... Она вполне могла бы поручить это домовику, но Лили категорически не пускала Рэйби в лабораторию. Это было её место, и всё должно находиться здесь под её полным контролем.

Вдруг Лили резко дернулась, вырывая себя из плена мыслей, и торопливо развернулась к выходу.

Она шагнула за порог кладовой, крепко сжимая пузырёк в руке, и в мгновение замерла. Время вокруг неё словно замедлило свой ход, превращая реальность в кошмарный сон.

Котёл на столе бешено шипел, из него клубами валил густой угольно-чёрный дым, а огонь внизу окрасился в багровый цвет.

Напротив этого на деревянной скамеечке застыл Гарри. Его глаза были широко распахнуты — мальчик, кажется, уже сам понимал, что сейчас произойдёт. Харви в панике дёргал брата за рукав.

Лили не успела даже вскрикнуть. Лабораторию оглушил взрыв.

От неожиданности и мощной ударной волны пальцы Лили сами собой разжались. Драгоценная драконья кровь смешалась на полу с осколками стекла. На чистых рефлексах, вызубренных ещё в разгар войны, Лили выставила невербальный «Протего».

Не помня себя от ужаса, она бросилась вперёд, наплевав на едкий, удушливый дым, который стремительно обволакивал помещение. В голове набатом стучала одна мысль: мальчики стояли в упор к эпицентру. Такое не могло пройти бесследно.

Тошнота подкатила к горлу, сердце выпрыгивало из груди, а пальцы сводила судорога.

Вдруг Лили с разбегу на что-то наткнулась. Хотя она точно знала, что никаких стен здесь быть не должно.

Прямо перед ней пульсировал, словно живой, полупрозрачный золотистый купол. По его поверхности переливались странные, завораживающие узоры. И сквозь эту пелену Лили увидела своих детей.

Она отчаянно заколотила ладонями по преграде — на ощупь она оказалась твёрдой, как толстое стекло, и удивительно тёплой. Лили закричала, срывая голос и не помня слов. Там, внутри золотой сферы, Харви мёртвой хваткой вцепился в руку брата, как в единственный спасательный круг. Они оба сидели на полу, испуганно прижимаясь друг к другу.

Вокруг Гарри клубилось чистое золотое свечение, которое, очевидно, и породило этот мощный щит. Маленькое тело мальчика мелко дрожало, а глаза быстро наполнялись слезами.

Сквозь золотистый купол Гарри поймал безумный, полный паники взгляд матери. В его собственных глазах застыл безмолвный вопрос: «Что со мной происходит?»

В следующее мгновение купол схлопнулся — так же внезапно, как и появился.

Как только щит исчез, Лили коршуном бросилась к сыновьям. Сердце заколотилось в бешеном ритме, когда она сгребла обоих в охапку.

Её взгляд тут же метнулся к Харви. Лили судорожно, трясущимися пальцами принялась ощупывать его плечи, руки, заглядывать в заплаканные глаза, проверяя, не задело ли его осколками или каплями кипящего варева. Убедившись, что видимых травм нет, она поняла, что мальчик просто испуган до полусмерти.

Впервые на своей памяти Лили громко позвала домовика в святая святых:

— Рэйби! Срочно!

Маленькая эльфийка с тихим хлопком явилась посреди комнаты.

— Забери Харви в гостиную, — взмолилась Лили, чей голос сорвался на шёпот. — Укутай в плед, приготовь ему горячий шоколад. Пожалуйста, не оставляй его ни на минуту.

— Гарри, —всхлипнул Харви перед тем как Рэйби увлекла его за собой в гостиную.

Гарри сидел неподвижно. Его ладони, ещё секунду назад излучавшие магию, теперь мелко дрожали. Он молчал и завороженно смотрел на свои пальцы, совершенно не понимая, что только что произошло.

Лили мягко опустила руки ему на плечи, но мальчик не поднял головы.

— Гарри, посмотри на меня, — тихо попросила Лили, продолжая сидеть на полу рядом с ним.

Он наконец поднял глаза — зелёные, её собственные, полные растерянности и слёз. Гарри изо всех сил сжимал губы, стараясь не расплакаться перед мамой, но нежные, тёплые ладони, коснувшиеся его щёк, разрушили всю его стойкость. Мальчик разрыдался, уткнувшись Лили в плечо, пока она крепко прижимала его к своей груди, пытаясь унять собственную дрожь.

— Я… — услышала она сквозь глухие всхлипы, — всё испортил...

— Нет, милый, — её сорванный голос резал горло. — Ты ничего не испортил. Слышишь меня? Ты спас Харви. И себя спас. Я горжусь тобой.

Гарри лишь сильнее прижался к матери, отчаянно цепляясь за её одежду, словно боялся упустить хотя бы секунду этого тепла. Всхлипы то и дело вырывались из груди сами собой. Слишком сильным оказался первобытный страх от оглушительного взрыва, а следом за ним — от той силы, которую он сам же и выпустил на волю.

— Это был магический выброс, — тихо, баюкающе заговорила Лили, не разжимая объятий и продолжая ласково перебирать его непослушные волосы. — Твоя собственная магия. Она проснулась, чтобы защитить вас.

Гарри пока не понимал значения этих слов, но уловил главное: мама смотрела на него совершенно иначе. Не так, как раньше. Не как на «старшего» или «самостоятельного» сына. В её глазах, помимо безграничной любви, теперь плескались те самые ужас и отчаянная тревога, от которых внутри всё болезненно сжималось. Почти так же, как она всегда смотрела на Харви.

Гарри вдруг отчетливо осознал: он только что едва не погиб. Он был на волосок от гибели, и мама это видела.

Этот момент он запомнит надолго. Возможно навсегда.

* * *

Гарри и Харви с самого утра буквально сгорали от нетерпения. Отец давно обещал устроить им первый настоящий урок полётов, о котором сам грезил и говорил без умолку.

И вот теперь, когда близнецам уже совсем скоро должно было исполниться семь лет, Лили наконец сдалась. Она согласилась впустить полёты в жизнь сыновей. Конечно, ни о каких настоящих спортивных мётлах речи пока не шло — мальчикам выделили безопасные детские модели, которые физически не могли подняться выше пары метров от земли. Однако Джеймсу хватало и этого. Он безумно мечтал обучить сыновей тому, что умел сам и чем когда-то искренне жил.

Перед тем как разрешить мальчикам сесть на мётлы, Джеймс справедливо решил устроить «знакомство». Он показал близнецам, как правильно звать метлу к себе. Первые два раза мальчишки гордо заставляли мётлы взлетать, громко выкрикивая заветное «Вверх!», а затем весело бросали их обратно на траву. Гарри подзывал свою метлу снова и снова. Ему безумно нравилось это потрясающее чувство, когда дерево послушно и чётко прыгает прямо в ладонь. А вот Харви после первых удачных попыток быстро растерял запал. Он продолжал выкрикивать команды уже без особого энтузиазма, скорее механически повторяя за братом.

— Итак, чемпионы! Вижу, со своим транспортом вы уже подружились, — весело провозгласил Джеймс.

Гарри недовольно надул щеки, не желая прерывать весёлую игру, но тут же просиял, сообразив: сейчас они наконец-то сядут верхом. Харви просто внимательно слушал отца.

— Но перед тем как вы оторветесь от земли, я обязан огласить вам технику безопасности. Иначе ваша мама гарантированно превратит меня в жабу.

Самой Лили на заднем дворе не было, хотя эта просторная лужайка за домом предназначалась специально для мини-квиддича. Однако Джеймс кожей чувствовал её бдительный взгляд. Она наблюдала за ними из окна — «исключительно на случай, если всё пойдет наперекосяк», как строго выразилась сама миссис Поттер перед началом тренировки.

Джеймс присел на корточки перед сыновьями и начал свой инструктаж серьёзно-шутливым тоном:

— Правило первое: земля твёрдая, — он ладонью похлопал по зелёной траве, — поэтому знакомиться с ней носом точно не стоит. Правило второе: метла — это не просто деревяшка. Она — ваш друг. Мы всегда прислушиваемся к ней.

Джеймс поднял одну из детских мётел и забавно приложил древко к уху, зажмурив один глаз, будто прислушивался к тайным мыслям волшебного инструмента.

Мальчики захихикали и послушно закивали. Гарри делал это особенно интенсивно, всем своим видом поторапливая отца. Джеймс тихо усмехнулся такой прыти и поднялся на ноги.

— И самое главное, чемпионы: действуем только под моим присмотром. Я всегда рядом, помогу и подстрахую, — его голос на секунду стал серьёзнее, но в глазах по-прежнему плясали игривые искорки. — Ну что, кто первый?

Гарри шагнул вперёд раньше, чем Джеймс успел моргнуть.

— Я!

Харви же не спешил опережать брата. Джеймс немного удивился этой заминке — он был уверен, что оба сына будут наперебой рваться в небо.

Машинально потрепав Гарри по непослушной макушке, отец перевёл внимательный взгляд на младшего, который стоял чуть отстранённо.

— Харви, а ты чего? Не хочешь, что ли? Всё хорошо, приятель?

Харви мигом подобрался. Он крепче перехватил пальцами древко своей метлы, изо всех сил стараясь не дать отцу повода подумать ничего плохого. Мальчик закивал головой и привычно, открыто улыбнулся.

* * *

Харви сидел на метле, сильно сгорбившись и мёртвой хваткой сжимая полированное дерево. Он завидовал Гарри, который мгновенно подружился со своим воздушным скакуном и теперь летал почти без присмотра.

Пока Гарри вовсю рассекал воздух на максимальной высоте — не слишком быстро, ведь детская магия метлы большего просто не позволяла, — Харви с трудом оторвался от травы всего на метр, едва удерживая равновесие.

Джеймс отчаянно боролся с искушением запустить младшего сына хотя бы капельку повыше и отойти в сторону. Его самого в детстве учили летать именно так — сразу бросая в небо. Но, вовремя откинув эти опасные мысли подальше, отец продолжал терпеливо шагать рядом. Он бережно страховал Харви, пока тот медленно и робко плыл над землей.

— Молодец, Гарри! — крикнул Джеймс, когда старший сын уверенно завершил первый круг по импровизированному стадиону.

Руки отца по-прежнему оставались возле Харви, но взгляд то и дело непроизвольно цеплялся за летящего первенца. Гарри тем временем развернул метлу в их сторону и пошёл на сближение. его улыбка была широкой и сияющей. Мальчик явно наслаждался каждой секундой полёта.

* * *

— Гарри, а как ты так быстро поднялся? — спросил Харви, дёргая брата за рукав, а в другой руке держа свою метлу.

Их первая тренировка подошла к концу. Сейчас они вместе несли снаряжение к небольшой деревянной стойке на краю лужайки. Хоть это и были безопасные детские модели, которые вполне могли храниться в доме без риска взбунтоваться, Лили строго настояла: мальчики должны с первых дней ответственно относиться к своему новому хобби.

Гарри энергично пожал плечами:

— Не знаю. Это было совсем несложно. Мне так понравилось!

Стоило ему сегодня впервые сесть на метлу, как он мгновенно понял и отца, и Сириуса, которые так часто и упоительно рассказывали о квиддиче и свободе высоты. Всё казалось невероятно естественным, лёгким и правильным. А когда папа громко похвалил его, Гарри и вовсе от восторга чуть не выпустил метлу и едва не свалился. К счастью, он вовремя взял себя в руки. И теперь, он крепко сжимал древко, совершенно не желая с ним расставаться.

Харви промолчал. Он отпустил рукав, но продолжил идти в ногу с братом. В отличие от Гарри, он никак не мог сказать, что этот урок принёс ему радость. Лететь было жутко неудобно, сложно и, если честно, довольно страшно. Но и признаться в том, что полёты ему не по душе, Харви тоже не мог.

Он слишком хорошо видел, какими влюблёнными глазами смотрит на них папа. Помнил, как неистово отец поддерживал его у земли и с какой затаённой надеждой говорил о великом спортивном будущем для них обоих.

Раз уж Гарри так сильно загорелся небом, значит, и ему, Харви, обязательно понравится. Нужно просто дать себе чуть больше времени, перетерпеть и постараться сильнее. Ведь если он сейчас сдастся и откажется летать, то любимому брату будет просто-напросто не с кем тренироваться.

* * *

Полёты по-прежнему не приносили Харви много радости. Но он упрямо ходил абсолютно на все тренировки, которые устраивал отец. А их, к огромному сожалению мальчика, за последние полгода было великое множество.

Конечно, месяцы упорного труда не прошли даром: Харви всё же научился более-менее уверенно держаться в воздухе и даже мог повторить парочку несложных трюков. Заметив эти успехи, Джеймс тут же отправил старые детские мётлы пылиться в кладовую. Вместо них на лужайке появились два новеньких, блестящих лаком «Чистомёта», которые отец с гордостью вручил сыновьям, как только те освоили азы управления.

Лили несколько раз тихонько спрашивала у Харви, уверен ли он, что хочет продолжать. Он уверен не был. Но каждый раз повторял маме и папе, что любит небо точно так же, как Гарри. Просто всё даётся ему чуточку сложнее, но он обязательно всему научится.

Ему действительно хотелось стать лучшим. Сам по себе квиддич его совершенно не привлекал. Но Харви очень хотел порадовать отца и мечтал, как тот однажды будет гордо кричать его имя с трибун. Поэтому, стоило Гарри заявить, что он твёрдо решил играть в квиддич, Харви без колебаний последовал за ним. Ради этого он вместе с братом послушно разбирал позиции игроков и основные правила. Папа радовался такому интересу и рассказывал о спорте всё больше, из-за чего все эти знания оседали в голове Харви тяжёлой кашей. Но мальчик упрямо продолжал. Ведь пока на него смотрят с гордостью, а родители счастливы — всё идёт хорошо. Ведь так?

Сам Гарри уже второй месяц никак не мог определиться с амплуа. Он метался между ловцом и охотником, твердя, что в таком важном деле нельзя ошибиться и нужно взвесить все «за» и «против». Харви же выбрал позицию охотника сразу, почти не думая. Отец так энергично и красочно расписывал свою юность, что было просто невозможно забыть, на какой именно позиции он блистал большую часть своего обучения в Хогвартсе.

Обычно они выходили на задний двор сразу после полудня, но сегодня привычное расписание сдвинулось. Джеймс задерживался в Министерстве, и совместную тренировку пришлось отложить до его возвращения. Харви втайне даже надеялся на выходной. Но, как любил повторять отец: «Хорошему игроку может помешать только смерть». Так что, едва завидев папу на пороге, Гарри тут же оказался у стойки и теперь нетерпеливо поглядывал на брата, сжимая в руке метлу.

Высоты Харви больше не боялся. Пусть в самый первый раз с этим и возникли трудности, но сейчас он спокойно поднялся вместе с братом на три метра над землёй.

С приходом отца тренировка пошла своим чередом. Всё проходило гладко: Харви размеренно летал по кругу, пока Джеймс резвился со старшим сыном. На лужайке царила привычная суета. Вот папа с шутливым рыком догоняет Гарри, который с визгом пытается от него ускользнуть. Вот Джеймс резко взмывает чуть выше, закладывает крутой вираж и снова опускается к траве. А вот сам Гарри, закусив губу от усердия, пытается повторить новый трюк, который недавно подсмотрел у отца.

Резкий разворот на месте, практически без потери высоты. Гарри был взбудоражен — всё получилось с первого раза!

— Вот это по-нашему, боец! — Джеймс буквально сиял от гордости, будто сам только что выполнил сложнейший элемент.

Окрылённый успехом, Гарри сделал ещё три таких же крутых поворота, пока у него слегка не закружилась голова. Опомнившись, он прижался к метле и крепко перехватил древко, восстанавливая равновесие.

— Круто, Гарри! — искренне поддержал брата Харви.

Гарри на радостях сделал вокруг него почётный круг. Его и без того яркие глаза сейчас горели настоящим, заразительным огнём.

— Давай, Харви, попробуй! Это совсем не сложно!

Харви знал, что не нужно этого делать, что это не обязательно. Но Гарри выглядел таким уверенным, а отец, кажется ждал его попытки, никак не вмешиваясь. Отлетев немного в сторону, Харви вцепился обеими руками в гладкое дерево и попытался в точности повторить движения брата.

Он дёрнул древко на себя. Слишком резко. Метла под ним угрожающе завибрировала, завалилась набок и словно зажила собственной, неуправляемой жизнью. Земля и небо в один миг поменялись местами. Харви успел лишь испуганно вскрикнуть, перед тем как на полной скорости рухнуть на траву.

Основной удар пришёлся на левую руку. Острая, пронзительная боль мгновенно обожгла тело, и на секунду конечность полностью онемела. Боясь открыть глаза от страха, Харви судорожно нащупал правой ладонью пострадавшее предплечье.

Где-то совсем близко послышался глухой стук — это отец на ходу спрыгнул со своей метлы. Харви до ужаса испугался, что так глупо оплошал на глазах у папы, но не успел он об этом даже подумать, как жгучая боль исчезла. Так же внезапно, как и появилась.

От шока мальчик резко сел и растерянно уставился на родителей. Джеймс уже стоял перед ним на коленях. Отец замер с палочкой в руке, которой только-только начал выводить в воздухе первые диагностические чары. А со стороны дома к ним со всех ног бежала Лили, на ходу вскидывая свою волшебную палочку.

— Мерлин, Харви, милый, ты цел?! — Лили вихрем опустилась на траву рядом с мужем, обхватила лицо младшего сына ладонями и принялась испуганно вертеть его голову, выискивая скрытые травмы.

Именно в этот момент Харви и заметил Гарри. Тот стоял чуть поодаль, намертво сжав пальцами свою метлу. Лицо брата было белее мела, а глаза расширились от ужаса. Харви еще никогда в жизни не видел его таким напуганным.

— Я в порядке, мама, — Харви почти не успел испугаться падения, но сейчас изо всех сил старался унять дрожь в голосе.

Боль была, но она прошла слишком быстро.

— Она уже не болит, — Харви протянул левую руку на автомате, показывая родителям, что цел. — Ни капельки, — для убедительности он помотал головой.

Вокруг запястья и локтя сгустились серебряные потоки. Магия заживляющей плёнкой, окутало конечность Харви.

Это была его магия. Его собственный, «первый» в жизни спонтанный выброс.

Джеймс медленно опустил палочку и невесело усмехнулся:

— Умеешь ты нас пугать, чемпион. Молодец, — отец тепло и поддерживающе улыбнулся.

Харви облегчённо выдохнул. Лили, однако, успокаиваться не спешила — она всё ещё осторожно ощупывала его плечи и руку, проверяя, точно ли все косточки целы и невредимы.

Где-то сбоку с глухим стуком упала на траву метла. Лили мгновенно обернулась к старшему сыну. Удостоверившись, что с ним всё в порядке, она едва заметно кивнула самой себе, а затем строго посмотрела на мальчика:

— Гарри, — она на секунду замолчала, подбирая слова. — В следующий раз будь внимательнее к брату, пожалуйста.

Гарри молча кивнул. Он растерянно переводил взгляд с мамы на Харви, а потом и вовсе уставился себе под ноги.

— Гарри, убери пока мётлы, — Джеймс поднялся на ноги, легко подхватывая Харви на руки. Следом за мужем поднялась и Лили. — На сегодня тренировка закончена.

Снова кивнув и так не проронив ни единого слова, Гарри принялся за работу.

* * *

Прошло несколько месяцев. Гарри вместе с отцом высоко парили в чистом небе, увлечённо разучивая очередной сложный поворот. Харви же остался внизу и просто наблюдал за ними с земли, подставив лицо тёплому ветру.

После того злополучного падения Харви прикоснулся к метле лишь однажды — и то только для того, чтобы переложить её с места на место. Вопреки тайным надеждам Джеймса, что это лишь временный шок, младший сын необъяснимо боялся возвращаться к полётам. Он и сам не мог толком объяснить природу этого страха. Ведь в тот раз всё закончилось хорошо. Впрочем, Харви старался лишний раз не копаться в себе и не углубляться в эти неприятные мысли. Тем более что мама тоже высказалась категорически против его дальнейших тренировок. А значит, всё хорошо.

Посмотрев еще немного за кружащими в небе фигурами, Харви развернулся и ушёл обратно в дом — он обещал маме помочь с готовкой.

На улице погода стояла солнечная, но ветреная. Потоки воздуха трепали волосы, но ничуть не мешали обзору ни Гарри, ни Джеймсу. Отец буквально светился от гордости за старшего сына: стоило показать Гарри новый элемент, как он сразу его схватывал.

Но Гарри внутри всё равно что-то не унималось. Ему казалось мало обычного трюка и дежурной похвалы. На самом деле он отчаянно нуждался в чем-то большем, чем просто отцовское «молодец».

Выполняя очередной боковой разворот, Гарри намеренно разогнался сильнее обычного и резко завалил метлу набок. Древко ушло почти в горизонтальное положение. В следующий миг мальчик сорвался с сиденья и повис в воздухе, удерживаясь за дерево всего одной рукой.

— Осторожнее! — испуганно крикнул Джеймс.

Но Гарри в ответ лишь упрямо усмехнулся. Он всем телом чувствовал, как вибрирует под ним рукоять, и как яростный ветер хлещет в лицо. Это был чистый восторг. Он удержался так один метр, второй, третий... А затем вспотевшие пальцы предательски скользнули по древку.

Гарри судорожно дёрнулся, пытаясь перехватить древко второй рукой, но было поздно. «Чистомёт» вырвался и ушёл в свободное плавание, а сам мальчик камнем полетел вниз.

Земля стремительно метнулась навстречу. Гарри успел лишь на рефлексах выставить перед собой руки, зажмуриваясь от неминуемого удара.

Джеймс в мгновение спикировал вниз, на лету перехватив сына, намертво прижав к своей груди, и они вместе кубарем покатились по лужайке.

— Ты что творишь?! — голос Джеймса сорвался на хриплый, яростный крик, как только они остановились.

Отец тяжело, со свистом дышал. Он судорожно сжимал ладонями плечи Гарри, диким взглядом впиваясь в его лицо и лихорадочно проверяя, цел ли его безумный ребёнок.

— Не смей... Слышишь меня? Никогда больше так не смей!

Гарри виновато поджал губы. Он молча смотрел на отца — на его побелевшее от ужаса лицо, на ходящие ходуном плечи и на ту дикую, первобытную панику в карих глазах, которую он сам только что вызвал.

— Прости, пап, — тихо выдохнул Гарри, сглатывая застрявший в горле ком. — Больше не буду.

Но они оба в этот миг отчетливо знали, что это была неправда.