Гарри и девочка (джен)

Она плавала в облаке света и Ей было хорошо. Потому, что Она сама была созданием из света. Осознавая себя как «Она», не помня, что это означает, Ей казалось, что это местоимение лучше подходит Ей. Что так правильно.

Она реяла в потоках искорок, плескаясь в лучах чей-то безграничной любви. Ей некуда было спешить, некуда идти, не к чему стремиться. Она уже пришла, уже постигла всё и достигла всего к чему стремилась и имела полное, законное право наслаждаться достигнутым, чем бы оно не было. И ни о чём не думать.

Но кто-то более сведущий и Могущественный думал иначе.

Всё в одно мгновение изменилось.

Свет стянулся в луч, устремляясь куда-то, увлекая Её с собой, Она поняла это лишь тогда, когда световая пелена разделилась, оформляя собой какой-то тёмный в конце туннель. Или это был колодец.

Она неожиданно начала видеть. Глазами.

Там, на дне колодца, как в подзорную трубу, Она увидела комнату.

От внешнего вида спорящих людей Ей почему-то стало грустно и больно.

* * *

— Джейми, придумай что-нибудь, — прижав к себе сверток со спящим годовалым младенцем, сквозь слёзы говорила молодая рыжеволосая мама. — Надо предотвратить участие Гарри в этом долбанном, сомнительной правильности пророчестве. Ты что, Сибиле Трелони доверяешь? Да она же алкоголичка!

— Но, что я могу придумать, Лили, если наш сын точь в точь подходит под это пророчество? — не сдерживаясь завопил её молодой муж и младенец начал хныкать. Смутившись, тот, кого назвали Джейми отрывисто вздохнул и провёл пятерней сквозь свою и так взлохмаченную шевелюру, делая свою причёску похожей на воронье гнездо. — А разве тебе не интересно быть мамочкой героя всего волшебного мира?

— Ни чуточки, Джеймс! Я хочу быть мамочкой живого ребёнка, а не мамой того, за которым гоняется Тот-который…

— Но Дамблдор обещал…

— Блин! Джеймс, ты дурак, что ли? Пусть Дамблдор своему фениксу любимому обещает всё, что вздумается! А от нашей семьи, Джеймс, пусть он отстанет. Или я ухожу от тебя! Пускай старый хрен катится на все стороны света! Ты должен…

— Лили, не выражайся в адрес нашего директора! — завопил взбудораженный парень. — Он для нас…

— Что «Он для нас»… Что он для нас с тобой сделал, Дамблдор-то, а? Что конкретно из того, что должен был сделать, он для нас сделал, а Джеймс? И чего прицепился к нам, как банный лист, старик этот? Талдычит и талдычит. От всего этого у меня голова вспухла, болит и болит. И скажи — зачем, зачем ты отдал ему мантию-невидимку, а? Почему мы не в Поттер-мэноре, а в этой никакущей хибаре?

— Но, Поттер-мэнор схлопнулся для нас, разве забыла? А Фиделиус на такой большой территории…

— Мэнор схлопнулся только для тебя, Джеймс! Меня он не отвергал, я могла бы остаться там, под родовой защитой! Какой Фиделиус здесь охраняет нас с ребенком, если ты таскаешь сюда всякий сброд, Флетчер на кой тут нам? Фиделиус нам зачем, если твой любимый директор Дамблдор сделал наш дом доступным всем своим приспешникам?

— Но Флетчер тоже в Ордене Феникса входит, Лили! И не говори «приспешники», а последователи.

— Убью тебя, Джеймс! — разошлась девушка. — Или разведусь с тобой. Заберу Гарри и немедленно выйду за Северуса. Заставлю того принять род Принц под свою руку, закроемся под его родовой защитой. И тогда, Джеймс, поминай как нас звали. И меня, и Гарри. Не поможет тебе ни второй, ни третий, ни пятидесятый брак со стопятидесятыми сыновьями до кучи. Гарри всегда твой старшенький останется и он будет наследником Поттеров. Заметь, не твоим, а твоего отца. Я Завещание свёкра читала, мне этот документ в Гринготтсе на ознакомление предоставили, когда я спросила у гоблинов!

Тот, кого звали Джеймс, рухнул на стул и замер со стиснутыми кулаками. На некоторое время на кухне небольшого двухэтажного дома установилась тишина. Супруги, каждый по-своему, решали в своём уме заданную директором Дамблдором задачу — согласиться с тем, чтобы их сыночек, малютка Гарри, стал Избранным пророчества и Героем волшебного мира. А им двоим — эвентуально погибнуть во имя Света и Добра, защищая сыночка.

Или принять план Лили, прослыть среди своих трусами.

Задача нелёгкая, роковая по последствиям и, в конце концов, страшная.

Зелёные глаза девушки метали молнии в направлении придурочного молодого мужа, сидящего за кухонным столом. А он с виноватым видом, не придя в согласии со своими страхами, так и лохматил пальцами свои торчащие во все стороны волосы. И горестно вздыхал.

Смотря на мужа, её мысли внезапно пошли в другую, не связанную с их обсуждениями, сторону. Ей подумалось, что их сыночек Гарри ни на кого из своих родителей не похож. Кроме как глазками. Своими необычными изумрудными глазками он неё, на мамочку Лили похож. Но, дальше-то сомнения и начинались. Черты лица Джеймса острые, угловатые, лоб широк, но невысок. Над ним нависает копна торчащих во все стороны каштанового цвета волосы, уши не как у сына. У нее волосы рыжие, волнистые, локонами ниспадают до середине спины. На носу — веснушки.

А Гарри как с неба упал, более похож на Сириуса, чем на них с Джеймсом. Хотя, у этих двоих Мародёров родственная связь была, конечно, но дальняя. А вот, волоски на макушке малютки Гарри — иссиня-чёрные, как у Сириуса. И лобик, как у него... Если подумать, то свекровь-то тоже из Блэков… Была. Может, кровь бабушки сильней оказалась?

Дорею, маму Джеймса, Лили видела лишь однажды. А потом, когда отчий дом мужа схлопывался после смерти отца и матери, муженёк успел утащить с собой единственную фотографию родителей. Магическую. Оттуда на сноху надменно пялилась черноволосая сероглазая красавица и Лили становилось не по себе от этого уничтожающего взгляда. Словно в чем-то она перед этой горделивой чистокровной ведьмой провинилась, женив Джеймса на себя.

Молодая мамочка представила своего сыночка рядом с бабушкой и всё встало на свое место. Гарри во всем, кроме глаз, был истинным Блэком.

Познакомившись с Завещаниями и свёкра Чарльза, и самой Дореи, Лили поняла, что не из-за их неодобрения выбора жены сыном речь шла. Не из-за неё они сына наследства лишили и Поттер-мэнор вытолкнул Джеймса после их смерти, а из-за непрошибаемого доверия того к директору Дамблдору. В ущерб доверия к собственным родителям. Своё Завещание старшие Поттеры составили хитроумно, в пользу своих еще не родившихся внуков. Попрал Джеймс свой сыновний долг к предкам. И поплатился.

Из её мыслей выдернул голос Джеймса, который должен был сделать решающий для их семьи выбор. Он сдался.

— Что ты предлагаешь, Лили? — понурив голову и глядя на молоденькую жену исподлобья, выдал он. — Вижу, ты уже всё решила, раз дошла до ультиматумов.

Слава Богу! Дошло, в конце концов, до придурка, что на кону выживание их семьи, всех троих. В том самом молодом возрасте, когда всё самое прекрасное только ещё предстоит. Лили, вздохнув с облегчением и благодарностью, протянула руку, чтобы погладить стиснутые кулаки мужа и ответила ему:

— Надо сделать так, чтобы и волк был сытым, и ягнёнок оставался нетронутым, Джейми.

— Как это? — не понял ее муж.

— А так. Чтобы Дамблдор не насторожися, прежде чем мы успеем отсюда улизнуть, надо подготовить здесь театральную постановку. Себя надо заменить актёрами, Джейми, понимаешь? Чего уставился, выпучив глаза, как богомол какой-то? Привлекаем к делу Сириуса, без его помощи нам не справиться. Позови его на обед и я ознакомлю вас с моим планом.

— Ладно, пусть будет по-твоему, Лили. Только не оставляй меня. Видеть тебя рядом со Сопливусом будет мне очень, очень больно.

* * *

Дальше картина размылась, световой калейдоскоп крутнулся раз-другой и представил перед Её нетленными глазами другую комнату. С другими действующими лицами.

* * *

Там, тоже за кухонным столом, сидела другая пара — очень красивый темноволосый парень держал под прицелом волшебной палочки рыжеволосую девушку с прикрытыми веками. Из-под которых текли слёзы бессилия. Вдруг её глаза распахнулись и Она с удивлением заметила их удивительный изумрудный цвет. Как у той, первой девушки, которую звали Лили.

Округлив глаза от усилия перебороть наложенное на себя Обездвиживающее, одними губами девушка промолвила:

— Ненавижу тебя, Сириус Блэк!

— Сомниус! — закричал этот Сириус и вскочил со стула, бросившись в соседнюю комнату. — А мне всё равно, ты, тупая маггла, — выкрикнул обвиняюще он, хотя знал, что она не магла, а сквибка. Продолжая сердито бормотать, он забрал из детской кроватки маленького годовалого ребёночка с тёмными кудряшками на темени. — Дура! Перечить мне и моим желаниям, выпячивать передо мной свое материнство, своего жалкого сквибёныша. На кой мне этот калека? Да я завалю ещё сотню таких, как ты ущербных, народят они мне с десяток вот таких вот бастардов... И что?

Одновременно, высказываясь в адрес своей безмощной любовницы (Хотя по маггловским законам она была ему женой, иначе не дала бы ему), молодой волшебник не забывал махать палочкой. Светловолосую с рыжинкой девушку он трансфигурировал в статуэтку, стиснул ее одной рукой, а плачущего в начале, но заткнутого им же Квайетусом ребёнка он взял под мышку. Крутнулся и с хлопком исчез из этого места.

* * *

Картинка опять распалась на вихри разноцветных светлячков. Потом они, собравшись, снова оформили вид на то первоначальное помещение, где Джеймс и Лили ждали возвращение своего друга Сириуса.

А вот и он, постучав по двери, вернулся.

Она с интересом, но так же и с отвращением, продолжила следить за этими двумя группами людей.

* * *

Джеймс и Лили вытаращились на сидящую в отключённом, буквально замороженном состоянии девушку и каждый из них отреагировал по-своему на её внешность. Лица обоих одинаково налились кровью.

— Значит так, Сири, — нарушил молчание Джеймс, — с требования объяснить то, что вижу, я пока подожду. Но, после окончания операции ты мне всё расскажешь. Показывай своего сына!

Сириус уложил на кухонный стол принесённого с собой ребенка и Поттеры, посмотрев на него, оба побледнели с округленными от удивления глазами. Сын Сириуса был как родной брат их сыночку Гарри. Те же чёрные, только не торчащие, а в завитушках, волоски на голове. Те же зелёные, как… как две Авады глазки.

— И ты спокойно подвергаешь риску своего ребёнка? — обвиняющим голосом спросила Лили. — Как его зовут хоть скажешь?

— Да чёрт знает как, — лающим смехом захихикал Сириус. — Лидия называет его Гарри, га-га-гха-гха…

— Ты чокнулся, Сириус? — воскликнул Джеймс. — Мало тебе то, что выбрал девушку как две капли воды похожую на мою Лили, но и сына своего Гарри назвал!

— Да не я его называл, Джейми, поверь мне! Я и не очень-то интересовался ребёнком. Родился и родился у сквибки этой, что…

— Как закончим, я тебя убью, Сириус Блэк, — вскинулась и Лили.

А Джеймс внимательно тронул пальцем носик ребёнка, от чего тот весело засмеялся. Сириус дёрнул руку друга, воскликнув:

— Не прикасайся к нему, Джейми, мне маленького сквибёныша не жалко. Пусть заменит моего крестника собой, хоть одно доброе дело в своей никчёмной жизни сделает. Не тушуйся, брат, давай к ритуалу готовиться, чтобы у вас было время отбыть, прежде чем старый дурак наведался к вам чайку попить, с печеньками и лимонными дольками. До вечера всё должно закончиться.

Джеймс провёл пальцами сквозь вихры на голове и встал, вздохнув.

— Пошли вниз, в подвале уже всё расчерчено, расписано. Зелья Лили сварила, я серебряный кубок из Гринготтса принёс, свечи и прочее закупил…

И трое взрослых с двумя младенцами-тёзками по имени Гарри отправились в подвал, таща за собой Локомотором неподвижную, безвольную девушку Сириуса.