ДиРэй (джен)

Мир вокруг сошел с ума, но делал это пугающе тихо. Воздух, пропитанный жженой резиной и медью — запахом её собственной крови — стал слишком тяжелым, чтобы его вдыхать.

Диана лежала на асфальте, и единственным, что она чувствовала по-настоящему, была вибрация. Дорога под ней мелко дрожала от бесконечных взрывов, а в ушах стоял плотный, вязкий гул, будто она оказалась на дне океана во время шторма.

Она открыла глаза. Зрение фокусировалось мучительно медленно. Прямо перед ней, в паре дюймов, в асфальтовую трещину затекал густой поток антифриза, смешиваясь с багровой лужей. Красиво и жутко. Всё превратилось в месиво из оранжевых всполохов и густого черного дыма. В нескольких метрах догорал «Гелендваген» — огромный стальной зверь, принесенный в жертву этой ночи. Рядом, впечатанная в кирпичную стену, застыла вишневая «БМВ». Огонь перебирался капот, подбираясь к лобовому стеклу.

Диана попыталась вздохнуть, но легкие ответили резким, сухим хрустом. Больно. Так больно, что в глазах снова потемнело.

Она попыталась пошевелить пальцами левой руки, но вместо движения почувствовала лишь отдаленную, тупую вибрацию, словно конечность ей больше не принадлежала

Девушка опустила взгляд. Её собственная рука в разодранном рукаве рубиновой рубашки казалась чужой. Кожа была покрыта сетью мелких царапин, в которые въелась пыль и крошка битого стекла. Но хуже всего была лужа. С каждым ударом сердца лужа становилась всё больше, и Диана с каким-то отстраненным любопытством наблюдала за тем, как в её крови отражаются синие огни полицейских мигалок.

Над головой пронесся грохот. Гравий и пыль посыпались на её каштановые волосы, когда очередная машина -кажется, белый седан, чье название стерлось из памяти — сдетонировала, выбросив в воздух столб искр.

— Эй! Здесь гражданский! Живой! — крик прорвался сквозь вату в ушах, резкий и неестественно громкий.

Чьи-то тяжелые ботинки замерли в паре сантиметров от её лица. Острый запах гари сменился резким ароматом антисептика и пота.

— Господи..., держись. Ты меня слышишь? Не закрывай глаза! — Парамедик прижал ладонь к её шее, и Диана инстинктивно дернулась от холода его латексных перчаток.

— Не закрывай глаза, слышишь? Смотри на меня! — голос был сорванным, паническим.

Его лицо, перепачканное копотью, казалось Диане маской из дурного сна. Он что-то кричал в рацию, накладывал на её плечо давящую повязку, но она почти не чувствовала его прикосновений.

Её пальцы инстинктивно сжались на кулоне. Серебряная монета под тканью рубашки была единственным теплым предметом в этом ледяном хаосе. Диана судорожно вцепилась в него, боясь, что если отпустит — исчезнет сама.

«Только не сейчас...» — билось в голове. — «Еще слишком рано. Время еще есть...»

Она чувствовала, как реальность начинает рассыпаться. Звуки выстрелов и треск пламени становились всё тише, уступая место ритмичному писку где-то совсем рядом. Её подняли. Земля ушла из-под ног, сменившись резкой качкой носилок.

Вспышка света. Холодный воздух скорой помощи. Лица в масках, мелькающие над ней, как призраки.

— Давление падает! Готовьте реанимацию! — этот выкрик стал последним, что она услышала четко.

Затем мир превратился в бесконечный белый коридор. Ослепительные лампы на потолке неслись над ней сплошной линией, выжигая сетчатку.

Холодный воздух операционной ударил в лицо, на мгновение выдергивая её из вязкого оцепенения. Диана резко вдохнула, и сознание прояснилось, как вспышка магния.

«Вставай. Уходи. Прямо сейчас», — приказала она себе.

Её время утекало вместе с кровью, пропитывающей носилки. Диана судорожно попыталась приподняться, оттолкнуть эти липкие, пахнущие латексом руки, которые тянулись к застежкам её шинели. Она должна была встать, дойти до выхода, исчезнуть в ближайшем переулк. Сказать им всем, что она в порядке, что это просто царапина, что ей не нужна помощь.

Горло свело спазмом, и вместо уверенных слов наружу вырвался лишь рваный, захлебывающийся кашель. Мир перед глазами качнулся. Лица врачей в ярко-белом свете ламп казались застывшими масками. Диана рванулась еще раз. Она пыталась заставить свои онемевшие ноги коснуться пола, но тело больше не подчинялось приказам. Оно стало чужим, тяжелым и предательски слабым.

— Пациентка в сознании! Дайте седацию, она в шоке! — чей-то голос ударил по барабанным перепонкам, как молот по наковальне.

Диана хотела закричать, что нельзя, что наркоз — это ловушка, но силы кончились внезапно. Сопротивление захлебнулось. Она почувствовала, как в вену вливается ледяная волна препарата, и всё, за что она так отчаянно цеплялась, начало стремительно отдаляться.

Последним, что она почувствовала, было тепло кулона, зажатого в кулаке, а затем тьма — густая, всепоглощающая и абсолютно непобедимая — накрыла её с головой, утягивая на самое дно.