Я напишу твоё имя (гет)

На Иль Бланш спустилась ночь. Чёрным бархатом и серебристым туманом окутала она всё вокруг.

Эльфийская принцесса Амели терпеливо ждала, когда её фрейлины покинут спальню. Одетая в шёлковую рубашку кораллового цвета, возлежала она на своей огромной кровати с бархатным балдахином, на атласных простынях. В янтарном свете, исходившем от магических светильников, было трудно заметить, что прекрасное лицо эльфийской принцессы слишком бледно.

— Доброй ночи, ваше высочество, — сказала старшая фрейлина Энид.

Остальные фрейлины исполнили идеальные реверансы.

— Доброй ночи, мои дорогие подруги, — ответила Амели, стараясь скрыть волнение в голосе.

Она лежала на постели неподвижно, словно статуя, пока последняя из фрейлин не покинула спальню.

Амели порывисто вскочила. Она открыла большой шкаф и достала из него тёмный плащ с капюшоном, зачарованный заклятьем невидимости и бархатные туфли без каблуков с очень сильными чарами тишины.

В лунном свете дворцовый сад выглядел ещё прекраснее. Амели прошла по узким, выложенным белоснежными камнями дорожкам, и приблизилась к изящной беседке из белого мрамора, сиявшей собственным приглушённым светом.

Принц Дамьен, тоже скрытый зачарованным на невидимость плащом, как и прежде, ждал её внутри.

Амели могла видеть его сквозь любое, даже самое сильное волшебство. И на то была весьма веская причина.

Когда Амели и Дамьен, ещё совсем малыми детьми, были приведены в Храм Богини Жизни во время Праздника Зимнего Солнцестояния, розовые лепестки на алтаре, поднялись в воздух и одновременно упали к ногам детей. Богиня явила свою волю: принц Дамьен взятый в залог мира у проигравших в войне Хейлернов, тёмных эльфов, обитающих По Ту Сторону, и принцесса Амели дочь Элиаза, Короля Мудрого Народа, были предназначены друг другу ещё до рождения.

— Здравствуй, недотрога, — сказал Дамьен, когда Амели вошла в беседку.

Высокий, стройный, черноволосый и желтоглазый, он был красив мрачной красотой Хейлернов.

Золотоволосая и голубоглазая Амели рядом с ним казалась ожившим светом рядом с тьмой.

— Здравствуй, злюка! — шутливо поприветствовала она его.

Они обнялись и поцеловались, хоть и чувствовали друг к другу лишь взаимную симпатию.

Амели на мгновение замерла в крепких объятиях Дамьена.

— Я надеялась, — прошептала она, — что скорое расставание что-то изменит. Но… я ошиблась.

— Не вини себя, недотрога, — сказал Дамьен и улыбнулся. — Я… тоже надеялся и тоже ошибся. Но знаешь, дружба лучше ненависти, и она может длиться всю жизнь, даже очень длинную жизнь.

— Да, ты прав, — согласилась Амели и постаралась скрыть печаль в голосе.

Из беседки, никем незамеченные, прошли они в свой любимый грот, вход в который был скрыт прекрасным серебряным водопадом.

Там, вдали от посторонних глаз, Амели и Дамьен практиковались в волшебстве. Жажда познания сблизила их, и хоть они не испытывали страсти и влечения друг к другу, их объединяла страсть к магическим фолиантам и новым, неизученным заклятьям.

Лишь перед рассветом решили они вернуться в свои покои.

— Я буду скучать, — прошептала Амели.

— Перед нашей свадьбой я должен повидать родителей и получить их благословение, — голос Дамьена звучал твёрдо и решительно, — благословение усилит нашу магию и магию наших детей, а ещё — укрепит мир между нашими народами.

— Я знаю всё это, но не могу избавиться от дурного предчувствия, мой дорогой злюка, — теперь Амели говорила едва слышно.

— Это обычное беспокойство невесты перед свадьбой, — возразил ей Дамьен, — что может случиться со мной на родине моих предков?!

И Амели очень сильно хотела бы сказать «ничего», но её дурное предчувствие лишь усиливалось день ото дня.

— Я буду ждать твоего возвращения на берегу, — сказала она наконец. — И я надену то голубое платье, в котором была на Балу Весеннего Равноденствия.

— Ты прекрасна в любом платье, недотрога, — ответил ей Дамьен.

Его комплименты, как всегда, были примитивны и неуклюжи, но Амели всё равно улыбнулась.

Прежде, чем покинуть грот, они вновь поцеловались, хоть и не чувствовали в том никакой потребности.

Амели не ушла из сада сразу. Она долго смотрела Дамьену вслед. Завтра Иль Бланш покинет её единственный друг, которому она могла поведать любые секреты, на плече которого могла расплакаться, не боясь осуждения. Она знала, что завтра, после отъезда Дамьена, окруженная веселыми фрейлинами, она впервые почувствует себя по-настоящему одинокой.