Вечернее солнце и пришедшее осознание (гет)

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая гостиную Аманэ-куна в мягкие персиковые тона. Я сидела на диване, сложив руки на коленях, и наблюдала за тем, как он сосредоточенно листает учебник.

Тишина между нами никогда не была неловкой. Она была... уютной. Как теплый плед в дождливый день.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут не смотрю в свою книгу, а просто изучаю его профиль. Его вечно растрепанные волосы, которые мне так нравится приводить в порядок. Его пальцы, которые так бережно принимают от меня тарелку с ужином. Его глаза — иногда сонные, иногда серьезные, но всегда такие искренние.

«Почему мое сердце так сильно бьется?» — пронеслось в мыслях.

Я вспомнила тот день под дождем, когда он отдал мне свой зонт. Тогда я видела в нем лишь неопрятного соседа, который не умеет о себе заботиться. Но день за днем, через общие ужины, через его неуклюжую, но честную заботу, что-то внутри меня начало меняться.

Он не смотрел на меня как на «Ангела» школы. Для него я не была недосягаемым идеалом или красивой куклой на витрине. Для него я была просто Махиру. Девушкой, которая вкусно готовит, которая может ворчать из-за беспорядка и которая боится одиночества.

Он заполнил пустоту в моей квартире и в моей душе так естественно, будто всегда должен был там находиться.

— Махиру? Что-то не так? У меня что-то на лице? — Аманэ-кун поднял взгляд, и наши глаза встретились.

В этот момент мир вокруг будто перестал существовать. Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Мои пальцы непроизвольно сжали ткань юбки. Раньше я называла это благодарностью. Называла это дружбой или долгом за его доброту.

Но это было ложью.

Благодарность не заставляет дыхание перехватывать, когда он случайно касается моей руки. Дружба не заставляет меня так отчаянно хотеть, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Я люблю его.

Это осознание ударило меня с силой горного обвала, но при этом принесло странное облегчение. Все мои странные поступки, моё желание баловать его, моя ревность, когда о нем говорят другие — всё обрело смысл.

— Нет, Аманэ-кун, — я быстро отвела взгляд, надеясь, что закатный свет скроет мой румянец. — Просто... я подумала, что завтра на ужин стоит приготовить что-нибудь особенное.

— Особенное? — он слегка улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня слабеют колени. — Я буду ждать. Твоя еда всегда самая лучшая.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Пока что я оставлю эти слова при себе. Я буду «Ангелом», который заботится о нем, буду его соседом, его другом. Но теперь я знаю точно: я хочу быть той, кто будет рядом с ним не только за ужином, но и всю жизнь.

Потому что Аманэ-кун стал моим домом. И я больше не позволю себе быть одинокой.