Вечернее солнце и пришедшее осознание (гет)

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая гостиную Аманэ-куна в мягкие персиковые тона. Я сидела на диване, сложив руки на коленях, и наблюдала за тем, как он сосредоточенно листает учебник.

Тишина между нами никогда не была неловкой. Она была... уютной. Как теплый плед в дождливый день.

Я поймала себя на том, что уже несколько минут не смотрю в свою книгу, а просто изучаю его профиль. Его вечно растрепанные волосы, которые мне так нравится приводить в порядок. Его пальцы, которые так бережно принимают от меня тарелку с ужином. Его глаза — иногда сонные, иногда серьезные, но всегда такие искренние.

«Почему мое сердце так сильно бьется?» — пронеслось в мыслях.

Я вспомнила тот день под дождем, когда он отдал мне свой зонт. Тогда я видела в нем лишь неопрятного соседа, который не умеет о себе заботиться. Но день за днем, через общие ужины, через его неуклюжую, но честную заботу, что-то внутри меня начало меняться.

Он не смотрел на меня как на «Ангела» школы. Для него я не была недосягаемым идеалом или красивой куклой на витрине. Для него я была просто Махиру. Девушкой, которая вкусно готовит, которая может ворчать из-за беспорядка и которая боится одиночества.

Он заполнил пустоту в моей квартире и в моей душе так естественно, будто всегда должен был там находиться.

— Махиру? Что-то не так? У меня что-то на лице? — Аманэ-кун поднял взгляд, и наши глаза встретились.

В этот момент мир вокруг будто перестал существовать. Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Мои пальцы непроизвольно сжали ткань юбки. Раньше я называла это благодарностью. Называла это дружбой или долгом за его доброту.

Но это было ложью.

Благодарность не заставляет дыхание перехватывать, когда он случайно касается моей руки. Дружба не заставляет меня так отчаянно хотеть, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Я люблю его.

Это осознание ударило меня с силой горного обвала, но при этом принесло странное облегчение. Все мои странные поступки, моё желание баловать его, моя ревность, когда о нем говорят другие — всё обрело смысл.

— Нет, Аманэ-кун, — я быстро отвела взгляд, надеясь, что закатный свет скроет мой румянец. — Просто... я подумала, что завтра на ужин стоит приготовить что-нибудь особенное.

— Особенное? — он слегка улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня слабеют колени. — Я буду ждать. Твоя еда всегда самая лучшая.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Пока что я оставлю эти слова при себе. Я буду «Ангелом», который заботится о нем, буду его соседом, его другом. Но теперь я знаю точно: я хочу быть той, кто будет рядом с ним не только за ужином, но и всю жизнь.

Потому что Аманэ-кун стал моим домом. И я больше не позволю себе быть одинокой.

После того как я осознала свои чувства, находиться в квартире Аманэ-куна стало одновременно и сладко, и невыносимо. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, мне казалось, что моё сердце стучит так громко, что он обязательно это услышит. Но Аманэ-кун... он оставался всё тем же. Добрым, немного рассеянным и совершенно слепым к тому, что я пытаюсь ему сказать без слов.

«Неужели я для него просто хороший сосед?» — эта мысль больно уколола меня, когда я в очередной раз раскладывала еду по тарелкам.

Сегодня я решила действовать чуть смелее. Совсем чуть-чуть.

— Аманэ-кун, — позвала я, когда мы сели за стол.

— М-м? — он поднял глаза от риса.

— Как тебе... мой сегодняшний образ?

Я затаила дыхание. Обычно дома я завязываю волосы в простой хвост, но сегодня я потратила лишние двадцать минут, чтобы завить кончики и приколоть небольшую заколку в виде цветка, которую, как я знала, он когда-то мельком похвалил в витрине магазина. И я надела то самое светло-голубое платье, которое, по словам Читосэ-сан, мне очень идет.

Аманэ замер, внимательно рассматривая меня. Секунды тянулись вечно.

— Тебе очень идет, Махиру. Ты всегда выглядишь опрятно, но сегодня... ты какая-то особенно сияющая.

И всё. Он просто вернулся к еде. «Особенно сияющая»? И это всё? Мои щеки вспыхнули от досады. Он такой недогадливый!

После ужина, когда он устроился на диване с учебником, я решила сменить тактику. Обычно я сажусь на край дивана, но в этот раз я села рядом с ним. Настолько близко, что чувствовала тепло его плеча.

Я видела, как он вздрогнул. Его пальцы, переворачивающие страницу, на мгновение замерли.

— Махиру? Тебе места мало? — спросил он, и в его голосе проскользнула едва заметная хрипотца.

— Здесь свет лучше падает на страницы, — соврала я, не моргнув и глазом, и уткнулась в свою книгу, хотя буквы расплывались перед глазами.

Я чувствовала его замешательство. Это была маленькая победа. Но мне хотелось большего. Я намеренно потянулась за кружкой чая так, чтобы мои волосы коснулись его руки. Я видела, как он сглотнул и чуть отодвинулся, его лицо начало медленно заливаться краской.

— Знаешь, Аманэ-кун... — тихим, почти шепотом произнесла я, слегка склонив голову к его плечу. — Скоро выходные. В центре открылось новое кафе с десертами. Говорят, там очень уютно.

Я рискнула и подняла на него взгляд — снизу вверх, так, как советовали в тех глупых журналах, которые я раньше презирала. Его глаза расширились. Он смотрел на мои губы, потом снова на глаза, и в его взгляде я наконец-то увидела не просто дружеское тепло, а нечто похожее на искру.

— Ты... хочешь пойти со мной? — спросил он, и его голос звучал так неуверенно, что мне захотелось улыбнуться.

— Если ты не против составить компанию своему «Ангелу», — ответила я, позволяя себе лёгкую, лукавую улыбку.

Аманэ-кун быстро отвернулся, прикрыв рот ладонью, но я успела заметить, как сильно покраснели его уши.

— Конечно... я пойду. Это же свидание? То есть... просто прогулка?

Я не ответила. Лишь тихо придвинулась еще на сантиметр ближе, наслаждаясь его смущением. Пусть он сам найдет ответ на этот вопрос. А я сделаю всё, чтобы этот «неопрятный сосед» наконец понял: я не просто кормлю его ужинами. Я отдаю ему свое сердце, кусочек за кусочком. И я не остановлюсь, пока он не посмотрит на меня так, будто я — весь его мир.

Этот день с самого начала пошел не по плану. Мы возвращались из торгового центра, и я никак не ожидала, что в такой час автобус будет настолько переполнен. Стоило нам зайти внутрь, как толпа хлынула следом, буквально заталкивая нас в самую глубину салона.

Резкий толчок — и я потеряла равновесие.

— Осторожно! — голос Аманэ-куна прозвучал совсем рядом, над самым ухом.

Его рука мгновенно обхватила меня за талию, притягивая к себе, а другой он упёрся в поручень за моей спиной, создавая вокруг меня подобие защитного кокона. Я оказалась зажата между его телом и холодной панелью автобуса, но холода я не чувствовала. Напротив, меня обдало жаром.

Мы были так близко, что я чувствовала каждое его движение, каждый вдох. Мое лицо уткнулось ему в грудь, и в нос ударил его запах — тонкий аромат стирального порошка и чего-то еще, присущего только ему. Это был запах безопасности. Запах дома.

Автобус снова качнуло на повороте, и толпа прижала нас еще плотнее. Теперь между нами не осталось и миллиметра свободного пространства. Мои ладони, которые я инстинктивно упёрла в его грудь, ощущали быстрый, тяжелый ритм его сердца.

«Он так сильно волнуется? Из-за меня?» — эта мысль заставила мое собственное сердце пуститься вскачь.

Я робко подняла голову. Аманэ-кун смотрел куда-то в сторону, его челюсть была плотно сжата, а лицо... я никогда не видела его таким красным. Он отчаянно пытался не смотреть на меня, стараясь сохранить дистанцию, которой просто не существовало.

— Аманэ-кун... тебе не больно? — прошептала я. Мой голос дрожал, и в шуме мотора он был едва слышен, но он услышал.

Он наконец опустил взгляд на меня. В его глазах читалась целая буря эмоций: смущение, неловкость и какая-то нежная тревога. Его рука на моей талии чуть дрогнула, но он не отпустил меня. Напротив, он слегка усилил хватку, когда кто-то из пассажиров снова толкнул его в спину.

— Всё в порядке, — хрипло ответил он. — Просто... потерпи немного. Я не дам тебя раздавить.

Я снова спрятала лицо у него на груди, чтобы он не видел, как я кусаю губы, пытаясь сдержать счастливую улыбку. В этом душном, забитом людьми автобусе я чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. Мне хотелось, чтобы эта поездка длилась вечно. Чтобы этот момент, когда я могу легально прижиматься к нему и слушать его сердце, никогда не заканчивался.

Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение расслабиться, полностью доверившись его рукам. Я чувствовала, как его подбородок коснулся моей макушки. Это было так естественно и в то же время так интимно.

Пусть все вокруг видят во мне идеального «Ангела». Сейчас, в кольце его рук, я была просто Махиру — девушкой, которая до безумия влюблена в своего соседа и которая больше всего на свете не хочет, чтобы автобус доезжал до нужной нам остановки.

Я всегда считал себя реалистом. Человеком, который твердо стоит на ногах и не строит иллюзий. В моей жизни всё было просто: учеба, видеоигры и полное отсутствие порядка в квартире. А потом в неё вошла — или, точнее, ворвалась со своей заботой и домашней едой — Махиру Сиина.

Долгое время я убеждал себя, что это просто «взаимовыгодное сотрудничество». Она заботится о моем рационе, я помогаю ей не чувствовать себя одинокой. Я называл это благодарностью. Я называл это дружбой. Я даже врал самому себе, что её прозвище «Ангел» — это просто дань её внешности, к которой я якобы равнодушен.

Но сегодня всё окончательно рухнуло.

Махиру уснула на моем диване. Такое случалось и раньше, но в этот раз я не спешил её будить. Я сидел на полу рядом и просто смотрел. Без маски идеальной школьной красавицы, без этой её вечной вежливой дистанции, она выглядела такой... хрупкой. Маленькая прядь волос упала ей на лицо, и я, почти не осознавая, что делаю, протянул руку, чтобы убрать её.

Мои пальцы едва коснулись её кожи, и меня будто ударило током. Она была такой теплой. Настоящей.

Я замер, боясь пошевелиться. В голове всплыли кадры последних месяцев. Как она улыбается, когда я хвалю её готовку. Как она сердито дует губы, когда я забываю надеть шарф. Как она прижималась ко мне в том душном автобусе, и я готов был перевернуть мир, лишь бы ей было комфортно.

«Кого ты обманываешь, Аманэ?» — внутренний голос был безжалостен.

Если бы она исчезла завтра, моя квартира снова стала бы просто грудой бетона и беспорядка. Но дело было не в чистоте и не в еде. Дело было в ней. В том, как она называет мое имя. В том, как она доверяет мне свои страхи, которые прячет от всего мира.

Сердце в груди заныло от внезапной, острой ясности.

Я не просто ценю её. Я не просто благодарен ей.

Я люблю её. До боли, до дрожи в руках, которую я сейчас пытаюсь скрыть.

Эта мысль напугала меня до чёртиков. Она — «Ангел», недосягаемая вершина, девушка, которой восхищается вся школа. А я? Обычный парень, который до её появления даже не знал, как правильно пользоваться пылесосом. Имею ли я право чувствовать нечто подобное? Имею ли я право хотеть, чтобы она смотрела на меня не как на соседа, а как на мужчину?

Махиру тихо вздохнула во сне и чуть заметно улыбнулась, словно видела что-то приятное.

Я медленно убрал руку и сжал кулаки. Осознание пришло, и теперь я не смогу это отрицать. Я больше не смогу просто сидеть рядом и делать вид, что мы «просто друзья». Каждое её слово, каждый жест теперь будут значить для меня в тысячу раз больше.

— Дурак ты, Аманэ, — прошептал я сам себе в пустой комнате.

Я поправил плед, укрывая её плечи, и на мгновение задержался, глядя в её спокойное лицо. Путь впереди казался пугающим, но одно я знал точно: я сделаю всё, чтобы эта улыбка никогда не исчезла. Даже если мне придется вечно скрывать свои чувства, лишь бы быть тем, к кому она возвращается каждый вечер.

Потому что мой мир теперь вращается вокруг этого «Ангела», который спит на моем старом диване.

Это произошло так быстро, что я даже не успела вскрикнуть.

Мы наводили порядок на верхних полках стеллажа — Аманэ-кун, как всегда, настаивал, что сам достанет тяжелые коробки. Он потянулся вверх, его нога соскользнула с края табурета, и в следующее мгновение равновесие было потеряно.

— Осторожно! — только и успел выдохнуть он.

Вместо того чтобы отпрянуть, я инстинктивно шагнула вперед, пытаясь его поддержать, но его вес был слишком велик для меня. Мы оба рухнули на мягкий ковер гостиной.

Секунда тишины. Глухой стук сердца в ушах.

Когда я открыла глаза, мир сузился до одного-единственного человека. Аманэ-кун лежал прямо на мне, придавив меня своим телом к полу. Его руки упирались в ковер по обе стороны от моей головы, удерживая его, чтобы не раздавить меня окончательно, но наши грудные клетки соприкасались так плотно, что я чувствовала каждый его прерывистый вздох.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Так близко, что я видела золотистые искорки в его карих глазах, расширенных от шока.

«Слишком близко...» — пронеслось в голове, и я почувствовала, как по всему телу разливается нестерпимый жар.

Я видела, как его взгляд непроизвольно опустился к моим губам, а затем снова метнулся к моим глазам. В этот момент между нами будто натянулась невидимая струна. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Я забыла, как дышать. Всё, что я могла — это смотреть на него, чувствуя, как моё сердце выстукивает безумный ритм, который, я была уверена, он чувствует своим телом.

— М-Махиру... — его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.

От того, как он произнес мое имя — не как соседа, не как «Ангела», а с какой-то скрытой болью и нежностью — у меня по спине пробежали мурашки. Его челка щекотала мне лоб, и мне до боли захотелось протянуть руку и запустить пальцы в его волосы, притянуть его еще ближе, хотя ближе уже было некуда.

Мои ладони, лежавшие на его плечах, ощущали твердые мышцы под тонкой тканью рубашки. Он был таким сильным... и таким теплым. В этом неловком, случайном падении было столько интимности, что мне стало страшно. Страшно, что он увидит в моих глазах всё то, что я так тщательно скрываю.

Аманэ-кун резко дёрнулся, осознав двусмысленность ситуации, и поспешно откатился в сторону, тяжело дыша.

— П-прости! Прости, я такой неуклюжий! Ты не ушиблась? — он вскочил на ноги, закрывая лицо рукой, но я видела, что его уши пылают ярко-красным цветом.

Я осталась лежать на ковре еще несколько секунд, глядя в потолок и пытаясь унять дрожь в коленях. Мое тело всё еще хранило ощущение его тяжести и тепла.

— Всё хорошо, Аманэ-кун... — ответила я, садясь и поправляя помятый фартук. Мой голос звучал чужим и слабым.

Он протянул мне руку, чтобы помочь встать. Когда наши ладони соприкоснулись, между нами снова проскочила искра. Он быстро отвёл взгляд, но я заметила, как дрожат его пальцы.

В тот вечер мы почти не разговаривали, сосредоточенно занимаясь делами. Но каждый раз, когда я проходила мимо того места на ковре, мое сердце замирало. Это падение разрушило еще одну стену между нами. Теперь я знала: стоит ему только захотеть, и я не захочу, чтобы он поднимался.

Вечер тянулся медленно, заполненный лишь тихим шелестом страниц и мерным тиканьем часов. Мы сидели на диване, как обычно: Аманэ-кун был полностью поглощён подготовкой к тестам, а я — попытками сосредоточиться хоть на чем-то, кроме его присутствия.

После того случая в автобусе и нашего падения на ковер, тишина между нами стала другой. Она больше не была просто уютной, она искрилась от невысказанных слов. И сегодня это молчание казалось мне почти невыносимым. Мне отчаянно хотелось почувствовать, что я для него — не просто часть интерьера или «заботливая соседка».

Я медленно протянула руку к кофейному столику, делая вид, что хочу поправить стопку книг, но на самом деле моя цель была совсем другой.

Мои пальцы «случайно» соскользнули и коснулись его тыльной стороны ладони, покоившейся на учебнике.

Я замерла. Его кожа была теплой и чуть шероховатой. Сердце тут же пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отдаваясь пульсацией в самых кончиках пальцев. Я не убрала руку. Напротив, я позволила своим пальцам задержаться, едва ощутимо поглаживая его кожу.

Аманэ-кун застыл. Я видела краем глаза, как замер его карандаш над тетрадью.

— Махиру?.. — его голос прозвучал низко и немного хрипло.

— Ой, прости, — прошептала я, но вместо того, чтобы отстраниться, я сделала нечто более смелое. Я накрыла его ладонь своей полностью, слегка сжимая её. — У тебя... очень холодные руки, Аманэ-кун. Ты не замерз?

Это была слабая отговорка, и мы оба это понимали. В комнате было тепло, а мои пальцы дрожали от волнения гораздо сильнее, чем его.

Он медленно повернул голову ко мне. В его глазах отразилось замешательство, смешанное с чем-то глубоким и тягучим, от чего у меня перехватило дыхание. Он не отнял руку. На мгновение мне показалось, что он сейчас переплетёт свои пальцы с моими.

— Со мной всё в порядке, — ответил он, не отрывая взгляда от моих глаз. — Но твоя рука... она такая маленькая.

Он чуть развернул ладонь под моей, позволяя мне почувствовать разницу в наших размерах. Это простое касание ощущалось интимнее любого разговора. Я видела, как он сглотнул, как его взгляд стал тяжелым и сосредоточенным. В этот момент я поняла: он не просто заметил. Он чувствует то же самое волнение, что и я.

Я слегка наклонилась к нему, не разрывая контакта, и моя челка коснулась его плеча.

— Тебе стоит делать перерывы, — тихо сказала я, глядя прямо на его губы. — А то ты совсем меня не замечаешь.

Аманэ-кун резко выдохнул, и я почувствовала, как его пальцы всё же дрогнули, отвечая на мои провокации.

Видя как он реагирует на мои касания, моё сердце переполнилось счастьем и желанием увидеть больше, но я также осознавала, если сейчас продолжу его смущать он сбежит.

— Ладно, на сегодня я тебя отпущу, — еле слышно сказала я, отводя взгляд.

— Ты что-то сказала? — спросил он недоумевая.

— Нет, тебе показалось, — сказала я обернувшись на него.