Ты (гет)

Ты меня забудешь, ты меня отпустишь…

Нагайна ползает по дому, продавливает тяжёлым телом скрипучие половицы и ест неугодных, обнажая острые клыки.

Нагини смеётся, кружится в переливающемся изумрудном платье и исчезает в недрах памяти.

Том смотрит на змею и пытается вспомнить, как она выглядела, когда была человеком.

У неё тёмные волосы, чёрные глаза и веснушки на бледных бёдрах. У неё пухлые губы, аккуратный нос и красивая шея. В расплывающихся угольных зрачках плавает отчаяние и болезненная мольба, лицо размазывается под гнётом пугающей действительности.

Как коснуться того, кого больше никогда не увидишь? Как поцеловать человека, который умер, но при этом всё ещё жив?

Том гладит блестящую чешую Нагайны и боится заплакать. В его покоях они лежат вместе, правая сторона кровати пуста для той, кто не вернётся.

Во снах он целует самую красивую женщину на земле, в реальности забывает её образ.

Пока Пожиратели склоняют свои головы, пока палочка касается Чёрной Метки, пока Авада Кедавра прорезает густой ночной воздух, Том думает о Нагини и отчаянно пытается вспомнить голос, принадлежавший ей.

Тихий? Громкий? Звонкий? Хриплый?

Каштановые кудри падают на землю, карие глаза загораются карминовой злостью. Он умирает и возрождается, но не может вернуть себе любовь, что потерял много лет назад.

Усталые, опухшие от бессонных ночей веки закрываются, сознание тонет в переплетениях сонных мыслей.

Нагини снова в изумрудном платье с камнями, чёрные пряди обрамляют фарфоровое лицо разбитой куколки и ниспадают на голую спину. Том касается тонких пальцев и влюбляется заново в черты, которые скоро забудет.

Они танцуют на приёме, они целуются в саду под звёздами, они занимаются сексом на пляже и ещё не знают, что скоро всё оборвётся.

Мир разбивается на острые осколки, когда язык скользит по нежной ступне и аккуратно обводит каждый палец, когда влажный от слюны член толкается то в горло, то в ладонь, когда Нагини исчезает…

Между ними нет грязи и лживых слов. Том трахался с девушками из магических клубов и занимался любовью с посетительницей своих дрём. Всё закончится, когда её образ растворится в дымке воспоминаний.

Сутками напролёт он изучает древние фолианты, зарывается в глубины чёрной магии в бесконечных попытках найти противоядие, которого нет. Он раскалывает душу на семь крестражей и отдаёт один Нагайне.

Волдеморт скажет Гарри Поттеру о том, что любви не существует, и посмеётся над наивным стариком в очках-половинках с отвратительной привычкой держать во рту лимонные дольки.

Том Реддл поднесёт к ногам Нагини целый мир и коснётся губами её запястья.

— Я люблю тебя, я тебя никогда не забуду, — неосознанная ложь проливается ядом, женщина-змея улыбается чарующей улыбкой.

— Ты меня забываешь, ты меня отпускаешь, — шепчет она в ответ и целует крепче обычного.

— Никогда, — Том не умеет плакать, но из глаз текут слёзы, подбородок предательски дрожит.

— Уже, — то ли сон, то ли явь. В чёрных радужках мелькает золотой голод, растворяющийся в вертикальном зрачке.

В шипении змеи слышны слова, и пальцы начинают трястись.

Ты меня забываешь, ты меня отпускаешь.

Запах кожи перекликается с запахом чёрно-зелёных чешуек, вместо мочек ушей остаётся лишь гладкая прохлада змеиного тела.

Они снова кружатся на мраморном полу и бегут по мокрой после дождя траве. Она снова ставит рождественскую ёлку в лондонской квартире, плачет в его объятиях и пьёт вино, проливая кровавую жидкость на белый хлопок скатерти.

Годы вместе бегут быстрее желаемого, картинки мелькают перед уставшим взором и рассыпаются на секунды и касания. Бледное лицо мажется, силуэт превращается в прозрачную тень.

Том хранит воспоминания в серебряном флаконе у сердца. Когда Гарри Поттер победит Волдеморта, стекло разлетится на мелкие осколки.

Нагини дышит и улыбается, Нагайна рвёт кожу с сосудами и сворачивается клубочком у ног.

Невозвратное превращает любовь в порошок.

В очередном сне Том целует её живот, помня о нерождённом ребёнке, и гладит соски сквозь шёлк ночного халата. Он сходит с ума и проваливается в бездну безумия, из которой больше никогда не найдёт выхода.

Перед смертью он будет думать о ней.