"Вуф" значит "Прощение" (гет)

Один? Опять? Снова? Вот так всё просто. Вот так один шаг не туда приводит к тому, что жизнь снова покрывается шрамами и новыми психическими расстройствами.

Алкоголизм? Да, пожалуйста! Глушу уже чёрт пойми какую бутылку алкоголя, а мне всё мало — печень готова терпеть мои издевательства ещё неделю, а сердце так и не заживает.

«Как сильно надо нажраться, что бы не чувствовать боль, но и не умереть?» — гора бутылок из-под водки, коробки дешёвого вина, пустые пивные бутылки и даже горький абсент не могут ответить мне. Где та грань? Где та непостижимая грань, в которой растворяется боль и тоска по любимому человеку?

Зачем? Зачем я согласился? Нужно было отказаться, сказать «нет» на её просьбу спасти щенка, а я не смог, я согласился и вернулся. Я думал, что замёрзну в парке, истеку кровью и умру, но я жив! Чудо помогло мне выжить! Я цеплялся за жизнь до последнего и меня вытащили с того света. Меня и этого щенка.

Но что толку? Я променял Славю на жизнь пса. Я спас его, а чувство такое, будто это я, а не он, прогрыз коробку с мышьяком и наглотался отравы.

— Эй, малыш, — пёс подходит ко мне, и я глажу его макушку. — Мне всё кажется, что мышьяк съел не ты, а я, — он грустно скулит и кладёт лапу мне на коленку. Знаю, он тоже скучает по той девушке. По картинке из интернета. По виртуальному глюку.

Её не существует. Славяны Феоктистовой не существует. Только не в моей реальности. Не в моей плоскости. Не в моём времени. Не в моей Вселенной! Проклятый Рандом!

Славяна есть, но существует она лишь в нашей памяти и той единственной фотографии, которую я сделал, пока был там. Пока она не видела. Экран телефона снова показывает нам её прекрасные черты, линии, чистые голубые глаза и золотистые волосы.

Белокурый ангел… нет, ведьма! Чаровница! Кто угодно, но не ангел!

Пёс скулит как раненый, а я… я снова пью, расковыряв «любимую» ранку до костей. Боль множится по экспоненте, и я опять напиваюсь до беспамятства, надеясь, что в этот раз я точно забуду тебя. Я не решаюсь удалить фотографию и забыть о тебе!

Не могу!

Не смогу!

Я — не Атлант, но я не удержу своё хрупкое небо, если вычеркну тебя из жизни, да и как я сделаю это, если по квартире радостно виляет хвостом самое большое напоминание о тебе, имя которого я даже и не вспомню?

Назвал его Снежком. Логично же? Белый, пушистый, мягкий, а как ляжет на живот, так и вставать лень. Знаешь, Славя? Он растёт, становится больше и активней, даже слишком — в его роду точно были хаски. Он требует много внимания, всегда хочет гулять до тех пор, пока у меня колени не затрещат. Может гулять часами, а я… я молчу.

Что мне сказать? Что прогулки с ним напоминают мне наши прогулки? Что я вспоминаю наши утренние пробежки, после которых у меня точно так же трещали колени? Если бы не Снежок, то я бы точно уже допился до белой горячки и сиганул в окно головой вниз…

… или под машину прыгнул, под грузовик гружённый, что бы уж наверняка, чтобы не успел остановиться и размазал меня по асфальту…

… или зимой нырнул бы щучкой в Неву голышом ночью и без свидетелей…

… или банально повесился, оставив предсмертную записку: В моей смерти прошу никого не винить. Я словил помутнение рассудка…

… или нашёл бы Ксану и помахал бы ей ручкой. Смотри, стерва! Я жив! Ты дважды меня не смогла убить!

В общем, меня бы уже грела ледяная земля одного из питерских кладбищ.

Ксана? Нет, спасибо. Двух раз мне более чем достаточно, хотя человек — создание глупое, любит считать носом одни и те же грабли. На эти грабли наступать я больше не хочу. После месяца в больнице я обрубил все концы, переехал, стал жить как можно дальше от центра, да и на улицу лишний раз предпочитаю не выходить.

Ищет она меня или нет? Не знаю, может она меня уже давно нашла и ждёт подходящего момента, что бы уже в третий раз попытаться меня упокоить. Бог ведь троицу любит? А ты, Рандом, любишь троицу?

Славя, тебе, наверное, всё равно? Ты осталась там, в шестом дне моего пребывания в «Совёнке», а я вернулся в свою холодную реальность. Я решил, что могу быть один, что прикинусь ледышкой и обрублю все чувства к тебе. Ты так легко променяла меня на собаку. Знаешь, я всё ещё обижен. Полгода уже как обижен. Полгода уже прошло, уже кончается июнь, а дождит всё идут и идут, не кончаются. Не кончается и наша боль, тоска по тебе безгранична. Мне бы пора уже забыть и отпустить, а я не могу.

Вот так и влюбляются в своих кумиров, которых нам не суждено когда-нибудь увидеть вживую. Мику, к примеру. Она даёт концерты периодически, но за ней нет ничего, ведь она — голограмма. И ты, Славяна, не более чем картинка, выуженная сачком из моей памяти. Фотка твоя в телефоне? Кто знает, может я по пьяни освоил фотошоп, нашёл твою картинку и приделал к ней фон?

Снежок жалобно заскулил в коридоре. Я поднимаю глаза и смотрю на часы. Время прогулки. Прости, пиво, потом допью.

Бардак. В комнате бардак. Ничего не меняется, почти. Куллер компа не жужжит, да и вообще он уже месяц как не работает — сломался. Чинить мне его не лень, просто денег нет, да и без него как-то, оказывается, жить можно: нет людей, скрытых под аватарками. Нет вечного повторения ctrl+F5. Нет бурления искусственной жизни.

Весь мой досуг из интернета перекочевал в реальность: прогулка со Снежком, подработки и алкоголь. Оказывается в мире так много интересного, когда взгляд не прикован к монитору.

Джинсы, футболка, носки, кроссовки и зонт на всякий случай. Имитирую жизнедеятельность. Надо выйти на улицу и показать миру, что я ещё живой. Пусть позлится.

— Идём, малыш, — Снежок радостно лает и прыгает. Он, как всегда, не даёт мне нормально застегнуть карабин поводка. — Сидеть, — теперь даёт. — Хороший мальчик.

Мы вылетаем из подъезда навстречу закатному небу и остывающему воздуху.

Время теряет всякое значение. Единственная пора, когда я могу отвлечься от своих тяжёлых мыслей и стряхнуть пыль со своего внутреннего ребёнка.

— Принеси палочку, — я кидаю недалеко, что бы не упустить Снежка из виду, но в этот раз немного погорячился и кинул дальше обычного. Ощутимо дальше обычного.

Минута… две… куда делся Снежок? Я пошёл искать Снежка и нашёл его за теми кустами, в сторону которых перелетела палка.

— Вуф, — буркнул Снежок что-то на своём собачьем. Хвост бешено разметает пыль в разные стороны.

— Чему же ты радуешься, дурень? Напугал ме… ня…

Я замер.

Умер.

Сердце в пятки ушло.

«Славя?»

— СЛАВЯ!!!

Я не думал. Я обнял девушку так, будто не видел её тысячу лет или даже больше. Хвала Рандому, она здесь! ЗДЕСЬ!!! Славя здесь!

— Простите, а мы знакомы?

Удивление? Взгляд? Нет, быть не может! Не может! Нет… она выглядит как Славя, но это не она.

Не она!

НЕ ОНА!!!

Лишь внешностью она точь-в-точь как Славя, но она меня не знает. В её жизни никогда не было ни Семёна Персунова, ни пионерлагеря «Совёнок», ни пионеров, ничего. И на что я надеялся? Что вот так просто встречу её? Что она узнает меня? Дурак!

— Хи-хи, напугала?

— ЧТО?!

— Сёмушка, ты меня чуть с ног не сбил.

Славя! Моя Славя! Наша Славя! Снежок! Наша!

— Ах ты! Кто ж так пугает?!

— Не обижайся, — девушка сводит руки за спиной и качается на носочках. Её нежный взгляд подобен глотку воздуха. Впервые за полгода мне хочется по-настоящему жить. — Просто хотела увидеть твою реакцию.

— Обижаюсь. Имею право обижаться, — я сложил руки на груди и демонстративно отвернул лицо. — Спасая мальца, я чуть сам на тот свет не отправился.

Снежок обиженно заскулил.

— Да нет, малыш, это было моё решение. Я тебя не виню, — Снежок радостно завилял хвостом.

— Прости, пожалуйста. Не надо было просить тебя о таком, — Славя вмиг погрустнела. В сердце больно кольнуло.

— Если я тебя прощу, то что мне за это будет?

Мой хитрый взгляд. Как ты выкрутишься, Славя?

— Не знаю, — Славя делает несколько шагов ко мне, хватает меня за футболку, притягивает к себе и целует. Я не закрываю глаза и вижу слёзы. Её слезы. Сердце дрогнуло. — Попробуем начать всё сначала?

Я согласился. Снежок, радостно разлаявшись как маленький щенок, тоже.

Я простил. Я с трудом прощаю. Я не простил и никогда не прощу Ксану, но Славю я готов простить. Я выжил только благодаря Славе, благодаря этому щенку и мне остаётся лишь надеяться, что в будущем Боги Рандома будут ко мне более благосклонны.

Скажи, Рандом… нет, не говори. Не хочу знать, как она сюда попала. Захочет — сама расскажет.