Пять „удачных“ свиданий Гермионы Грейнджер (гет)

Глава 1. Сухая, как страницы учебников

Гарри Поттер ненавидел субботу.

Не всегда, нет. Раньше суббота означала квиддич, пиво в Дырявом Котле и тихую радость, что он больше не Аврор. Он уволился без сожаления: два года бумажной волокиты, ночные дежурства и вечные взгляды коллег, которые видели в нём не сослуживца, а «мальчика-который-выжил» — хватило. Теперь у него скучная работа в Отделе магического транспорта, стабильно с девяти до пяти, и никто не ждёт подвига. Идеально.

Но сейчас, в двадцать два года, суббота превратилась в день, когда Рон Уизли являлся в его гостиную с бутылкой огневиски и начинал нести чушь.

— Гарри, ты не поверишь! — Рон развалился на диване, даже не сняв мантию. — Я видел её в Дырявом Котле! С каким-то… с бородой!

— Ужас. Борода. — Гарри машинально налил себе воды. На самом деле он прекрасно знал, про кого говорит Рон. Потому что сам час назад видел Гермиону в том же пабе. С тем самым бородачом. И сам себе провалил Аппарацию на три квартала, когда увидел, как этот тип положил руку на её колено.

В груди Гарри разрасталось чувство, которому он отказывался давать имя. Оно было похоже на драконью оспу — жгучее, липкое и постыдное.

Хороший друг не мечтает превратить бойфренда бывшей своего лучшего друга в жабу.

Хороший друг не запоминает, какая помада у Гермионы была вчера в Министерстве на совещании (вишнёвая, и она прикусила нижнюю губу, читая доклад по драконьим лихорадкам. Гарри работал этажом ниже и специально поднимался к ней под предлогом «согласования маршрутных сетей», чтобы на неё посмотреть).

Хороший друг не заказывает в Хогсмиде тот же рисовый пудинг, что и она, просто чтобы представить, что они едят десерт вместе.

Гарри Поттер не был хорошим другом. Он был трусом, который влюбился в свою лучшую подругу в палатке посреди леса. Тогда, укрывая её своим одеялом, при свете палочки и тихом треске защитных чар, он вдруг понял: всё, что было раньше, было только прелюдией. Рон их тогда бросил. Рон был влюблён в Гермиону, но они ещё не были вместе. Гарри это знал. И знал другое: Рон — ему как брат. А Гермиона, возможно, любит Рона. Любовь накрыла Гарри как проклятие — беззвучно, безвозвратно. И он ничего с этим не сделал. Потому что дружба. Потому что «она, наверное, выберет Рона». Потому что он Гарри Поттер — мальчик, который выжил, но так и не научился говорить о чувствах, пока не станет слишком поздно.

После битвы она начала встречаться с Роном. Они встречались три года. Гарри молчал. А когда Рон изменил ей с Панси Паркинсон, Гарри испугался ещё сильнее: вдруг она скажет «нет», вдруг разрушится их дружба, и он потеряет её окончательно. Лучше молчать и быть рядом, чем признаться и остаться ни с чем.

— Она уже давно не моя, — Рон сделал большой глоток огневиски. — Но она и не будет ничьей. Понял? Я ещё не нагулялся с тех пор, как мы расстались. А потом вернусь к ней.

— Ты так сказал в прошлом году на Рождество. И в позапрошлом на день рождения.

— Потому что это правда! — Рон стукнул кулаком по журнальному столику.— Она должна меня подождать. А она… она начала ходить на свидания! После всего, что было! Это неправильно, Гарри! Она же девушка!

Гарри вздохнул и посмотрел в окно.

Вот за это он всё ещё злился на Рона. Не за измену с Панси Паркинсон в туалете Флориш и Блоттс (хотя это было мерзко даже по меркам Слизерина). Не за оскорбительную речь про «сухая, как страницы учебников, и холодная, как подземелья Хогвартса». А за это — за чёртово «она же девушка». За право собственности на человека, с которым он сам же обошёлся как последний кретин.

— Может, она просто хочет быть счастливой? — тихо спросил Гарри.

— Счастливой? Без меня? — Рон даже не понял, что вопрос был не риторическим. — Гарри, друг, ты в своём уме? Она же задротка с этими своими министерскими замашками. Кто её, кроме меня, вообще выдержит? Мы должны что-то сделать. Ты со мной?

Гарри медленно повернул голову. Зелёные глаза встретились с голубыми.

— Что ты предлагаешь? — спросил Поттер.

— Есть одно агентство, — Рон наклонился вперёд. — Золотая Сова. Туда обращаются карьеристки, у которых нет времени на личную жизнь.

— Откуда ты знаешь, что она туда обратилась?

Рон усмехнулся.

— Лаванда Браун — директор. И она всё ещё на меня… ну, ты понимаешь. Лаванда позвонила мне сама. Сказала: «Рональд, тут твоя бывшая записалась на свидания». Она надеется, что я её замечу, если будет сливать информацию. Я, конечно, сделал вид, что мне всё равно. А потом спросил — когда, где, с кем.

— И ты не постеснялся?

— А что такого? Лаванда хочет меня, а у нас будет полное расписание. Будем случайно оказываться в тех же местах. Следить, чтобы никто лишний не приставал.

— Ты хочешь шпионить за ней. Это низко.

— Я хочу, чтобы она не нашла никого, пока я не нагуляюсь! — Рон встал. — Это стратегия. Я сейчас пойду… погуляю. А вернусь — и мы всё исправим. Вернём её ко мне. Ты со мной, друг?

Гарри сжал кружку.

«Скажи ему правду, — шептал внутренний голос. — Скажи, что ты тоже любишь её. Что все эти годы ты ждал и боялся».

Гарри почувствовал, как язык прилип к нёбу. Он открыл рот.

— Да, — услышал он себя. И тут же возненавидел собственный голос за то, как легко тот это выговорил. — Я с тобой.

Рон хлопнул его по плечу.

— Команда «Золотой Дуэт» в действии! Жди вестей.

Он вышел на улицу, отошёл подальше от дома, где ослабевали антиаппарационные чары, и исчез, оставив после себя запах огневиски и озона.

Гарри остался один.

— Ты идиот, Поттер, — сказал он вслух.

Он знал, что подписался на авантюру. Очередную. Но если он позволит Рону одному испортить свидания — тот наломает дров, обидит её, доведёт до слёз.

А если Гарри будет рядом… может, он наконец перестанет быть хорошим другом и сделает то, что хотел всё это время.

Протянет руку. И не отпустит.

—

Ранее этим вечером. Гермиона.

Гермиона Грейнджер сидела в Дырявом Котле и изо всех сил старалась не думать о Гарри.

Это было невозможно, потому что Жюль (древолог, любит адский огонь и пиццу Четыре стихии) только что сказал:

— У тебя очень красивые глаза. А ты оказывается ничего, не смотря на то, что такая умная.

Гермиона медленно опустила кружку.

— Простите, — сказала она ровным голосом. — Со свиданием не сложилось.

Она уже взялась за сумочку, когда случайно посмотрела в окно.

И сердце пропустило удар.

За стеклом, делая вид, что поправляет воротник у витрины, стоял Гарри Поттер.

Его зелёные глаза были прикованы к руке Жюля на её колене. В этом взгляде было что-то такое, от чего у Гермионы перехватило дыхание.

Он выглядел так, будто сейчас вытащит палочку и превратит её кавалера в жабу.

Но вместо этого Гарри кивнул ей — как старой подруге, как девушке лучшего друга, как постороннему человеку — и исчез. Просто шагнул в боковой переулок за его спиной, и через секунду хлопнула Аппарация.

Гермиона осталась сидеть с комом в горле.

Она одёрнула себя. Они друзья. Всегда были только друзьями. Она начала встречаться с Роном по глупости, молодости — просто потому, что он был рядом, потому что так легко и правильно.

Три года с Роном она прожила как в тумане. Ей было с ним удобно. Спокойно. Привычно. А Гарри… Гарри всегда смотрел сквозь неё.

А потом случилась та ночь. Рон изменил ей с Панси Паркинсон. Сказал всё это — про сухие страницы, про Трилони. А она пришла к Гарри. Просто потому что не знала, куда ещё идти. И разрыдалась у него на плече. А он её обнял — молча, крепко.

И в этом объятии она вдруг поняла.

Ей было не больно из-за Рона.

Ей было больно от того, что эти руки обнимают её как друга. И всегда будут обнимать только так.

Потому что она любила Гарри. Поняла это только сейчас — в его руках, когда он утешал её после того, как другой её предал.

Она смирилась.

Долго она никуда не ходила. Надеялась. Ждала, что однажды он посмотрит иначе.

Не дождалась.

И решила — хватит. Двадцать два года. Пора двигаться дальше.

Она вышла на улицу. Секунду колебалась. А потом набрала номер.

— Лаванда? Это Грейнджер. Запиши меня на следующие свидания. Да, с сегодняшним всё ясно. Нет, я не в панике. Просто… я долго никуда не ходила.

Она сбросила звонок и зажмурилась.

— Дура, Грейнджер, — прошептала она в пустоту.

Часы пробили полночь. Понедельник приближался.

А значит, через два дня, ровно в восемь — пиццерия У Фламмеля. Новый ухажёр.

И двое идиотов под мантией-невидимкой.