Пять „удачных“ свиданий Гермионы Грейнджер (гет)

Глава 1. Сухая, как страницы учебников

Гарри Поттер ненавидел субботу.

Не всегда, нет. Раньше суббота означала квиддич, пиво в Дырявом Котле и тихую радость, что он больше не Аврор. Он уволился без сожаления: два года бумажной волокиты, ночные дежурства и вечные взгляды коллег, которые видели в нём не сослуживца, а «мальчика-который-выжил» — хватило. Теперь у него скучная работа в Отделе магического транспорта, стабильно с девяти до пяти, и никто не ждёт подвига. Идеально.

Но сейчас, в двадцать два года, суббота превратилась в день, когда Рон Уизли являлся в его гостиную с бутылкой огневиски и начинал нести чушь.

— Гарри, ты не поверишь! — Рон развалился на диване, даже не сняв мантию. — Я видел её в Дырявом Котле! С каким-то… с бородой!

— Ужас. Борода. — Гарри машинально налил себе воды. На самом деле он прекрасно знал, про кого говорит Рон. Потому что сам час назад видел Гермиону в том же пабе. С тем самым бородачом. И сам себе провалил Аппарацию на три квартала, когда увидел, как этот тип положил руку на её колено.

В груди Гарри разрасталось чувство, которому он отказывался давать имя. Оно было похоже на драконью оспу — жгучее, липкое и постыдное.

Хороший друг не мечтает превратить бойфренда бывшей своего лучшего друга в жабу.

Хороший друг не запоминает, какая помада у Гермионы была вчера в Министерстве на совещании (вишнёвая, и она прикусила нижнюю губу, читая доклад по драконьим лихорадкам. Гарри работал этажом ниже и специально поднимался к ней под предлогом «согласования маршрутных сетей», чтобы на неё посмотреть).

Хороший друг не заказывает в Хогсмиде тот же рисовый пудинг, что и она, просто чтобы представить, что они едят десерт вместе.

Гарри Поттер не был хорошим другом. Он был трусом, который влюбился в свою лучшую подругу в палатке посреди леса. Тогда, укрывая её своим одеялом, при свете палочки и тихом треске защитных чар, он вдруг понял: всё, что было раньше, было только прелюдией. Рон их тогда бросил. Рон был влюблён в Гермиону, но они ещё не были вместе. Гарри это знал. И знал другое: Рон — ему как брат. А Гермиона, возможно, любит Рона. Любовь накрыла Гарри как проклятие — беззвучно, безвозвратно. И он ничего с этим не сделал. Потому что дружба. Потому что «она, наверное, выберет Рона». Потому что он Гарри Поттер — мальчик, который выжил, но так и не научился говорить о чувствах, пока не станет слишком поздно.

После битвы она начала встречаться с Роном. Они встречались три года. Гарри молчал. А когда Рон изменил ей с Панси Паркинсон, Гарри испугался ещё сильнее: вдруг она скажет «нет», вдруг разрушится их дружба, и он потеряет её окончательно. Лучше молчать и быть рядом, чем признаться и остаться ни с чем.

— Она уже давно не моя, — Рон сделал большой глоток огневиски. — Но она и не будет ничьей. Понял? Я ещё не нагулялся с тех пор, как мы расстались. А потом вернусь к ней.

— Ты так сказал в прошлом году на Рождество. И в позапрошлом на день рождения.

— Потому что это правда! — Рон стукнул кулаком по журнальному столику.— Она должна меня подождать. А она… она начала ходить на свидания! После всего, что было! Это неправильно, Гарри! Она же девушка!

Гарри вздохнул и посмотрел в окно.

Вот за это он всё ещё злился на Рона. Не за измену с Панси Паркинсон в туалете Флориш и Блоттс (хотя это было мерзко даже по меркам Слизерина). Не за оскорбительную речь про «сухая, как страницы учебников, и холодная, как подземелья Хогвартса». А за это — за чёртово «она же девушка». За право собственности на человека, с которым он сам же обошёлся как последний кретин.

— Может, она просто хочет быть счастливой? — тихо спросил Гарри.

— Счастливой? Без меня? — Рон даже не понял, что вопрос был не риторическим. — Гарри, друг, ты в своём уме? Она же задротка с этими своими министерскими замашками. Кто её, кроме меня, вообще выдержит? Мы должны что-то сделать. Ты со мной?

Гарри медленно повернул голову. Зелёные глаза встретились с голубыми.

— Что ты предлагаешь? — спросил Поттер.

— Есть одно агентство, — Рон наклонился вперёд. — Золотая Сова. Туда обращаются карьеристки, у которых нет времени на личную жизнь.

— Откуда ты знаешь, что она туда обратилась?

Рон усмехнулся.

— Лаванда Браун — директор. И она всё ещё на меня… ну, ты понимаешь. Лаванда позвонила мне сама. Сказала: «Рональд, тут твоя бывшая записалась на свидания». Она надеется, что я её замечу, если будет сливать информацию. Я, конечно, сделал вид, что мне всё равно. А потом спросил — когда, где, с кем.

— И ты не постеснялся?

— А что такого? Лаванда хочет меня, а у нас будет полное расписание. Будем случайно оказываться в тех же местах. Следить, чтобы никто лишний не приставал.

— Ты хочешь шпионить за ней. Это низко.

— Я хочу, чтобы она не нашла никого, пока я не нагуляюсь! — Рон встал. — Это стратегия. Я сейчас пойду… погуляю. А вернусь — и мы всё исправим. Вернём её ко мне. Ты со мной, друг?

Гарри сжал кружку.

«Скажи ему правду, — шептал внутренний голос. — Скажи, что ты тоже любишь её. Что все эти годы ты ждал и боялся».

Гарри почувствовал, как язык прилип к нёбу. Он открыл рот.

— Да, — услышал он себя. И тут же возненавидел собственный голос за то, как легко тот это выговорил. — Я с тобой.

Рон хлопнул его по плечу.

— Команда «Золотой Дуэт» в действии! Жди вестей.

Он вышел на улицу, отошёл подальше от дома, где ослабевали антиаппарационные чары, и исчез, оставив после себя запах огневиски и озона.

Гарри остался один.

— Ты идиот, Поттер, — сказал он вслух.

Он знал, что подписался на авантюру. Очередную. Но если он позволит Рону одному испортить свидания — тот наломает дров, обидит её, доведёт до слёз.

А если Гарри будет рядом… может, он наконец перестанет быть хорошим другом и сделает то, что хотел всё это время.

Протянет руку. И не отпустит.

—

Ранее этим вечером. Гермиона.

Гермиона Грейнджер сидела в Дырявом Котле и изо всех сил старалась не думать о Гарри.

Это было невозможно, потому что Жюль (древолог, любит адский огонь и пиццу Четыре стихии) только что сказал:

— У тебя очень красивые глаза. А ты оказывается ничего, не смотря на то, что такая умная.

Гермиона медленно опустила кружку.

— Простите, — сказала она ровным голосом. — Со свиданием не сложилось.

Она уже взялась за сумочку, когда случайно посмотрела в окно.

И сердце пропустило удар.

За стеклом, делая вид, что поправляет воротник у витрины, стоял Гарри Поттер.

Его зелёные глаза были прикованы к руке Жюля на её колене. В этом взгляде было что-то такое, от чего у Гермионы перехватило дыхание.

Он выглядел так, будто сейчас вытащит палочку и превратит её кавалера в жабу.

Но вместо этого Гарри кивнул ей — как старой подруге, как девушке лучшего друга, как постороннему человеку — и исчез. Просто шагнул в боковой переулок за его спиной, и через секунду хлопнула Аппарация.

Гермиона осталась сидеть с комом в горле.

Она одёрнула себя. Они друзья. Всегда были только друзьями. Она начала встречаться с Роном по глупости, молодости — просто потому, что он был рядом, потому что так легко и правильно.

Три года с Роном она прожила как в тумане. Ей было с ним удобно. Спокойно. Привычно. А Гарри… Гарри всегда смотрел сквозь неё.

А потом случилась та ночь. Рон изменил ей с Панси Паркинсон. Сказал всё это — про сухие страницы, про Трилони. А она пришла к Гарри. Просто потому что не знала, куда ещё идти. И разрыдалась у него на плече. А он её обнял — молча, крепко.

И в этом объятии она вдруг поняла.

Ей было не больно из-за Рона.

Ей было больно от того, что эти руки обнимают её как друга. И всегда будут обнимать только так.

Потому что она любила Гарри. Поняла это только сейчас — в его руках, когда он утешал её после того, как другой её предал.

Она смирилась.

Долго она никуда не ходила. Надеялась. Ждала, что однажды он посмотрит иначе.

Не дождалась.

И решила — хватит. Двадцать два года. Пора двигаться дальше.

Она вышла на улицу. Секунду колебалась. А потом набрала номер.

— Лаванда? Это Грейнджер. Запиши меня на следующие свидания. Да, с сегодняшним всё ясно. Нет, я не в панике. Просто… я долго никуда не ходила.

Она сбросила звонок и зажмурилась.

— Дура, Грейнджер, — прошептала она в пустоту.

Часы пробили полночь. Понедельник приближался.

А значит, через два дня, ровно в восемь — пиццерия У Фламмеля. Новый ухажёр.

И двое идиотов под мантией-невидимкой.

Глава 2. Пиццерия, или Месть брюнетки

Понедельник, 19:45. Пиццерия «У Фламмеля».

Гарри и Рон сидели за столиком в углу под мантией-невидимкой. Уже двадцать минут. Спина затекла так, что каждое движение отдавалось хрустом, колено Рона впивалось Гарри в бок, заставляя его ёрзать, а от запаха расплавленного сыра у обоих урчало в животах с такой силой, что казалось — их услышит вся пиццерия.

— Она опаздывает, — прошептал Рон, ёрзая на стуле. — Как женщина может опаздывать на собственное свидание?

— Мы не приглашённые гости, — напомнил Гарри, потирая затекший бок. — У нас вообще нет права голоса. И разбор полётов про «все женщины такие» оставь для кого-нибудь другого.

Рон обиженно замолк, но через десять секунд снова зашевелился.

— Я просто волнуюсь, — буркнул он.

Гарри промолчал. На самом деле он беспокоился о другом. Например, о том, как бы не запустить тарелкой в голову следующего ухажёра. Или о том, почему сердце колотится быстрее, когда дверь открывается.

Дверь открылась. Вошла Гермиона.

Чёрное пальто, распахнутое на ходу, поверх тёмно-синего платья, которое облегало фигуру так, что у Гарри пересохло во рту. Волосы — распущены, падают на плечи мягкими волнами. На губах — алая помада, яркая, как предупреждающий знак.

Гарри сглотнул. Сжал кулаки под мантией.

Сегодняшний кандидат был другим. Совсем другим.

Его звали Итан. По данным Лаванды — двадцать пять лет, работает в Отделе тайн, любит шахматы и тихие пабы. Высокий, тёмные волосы, очки. В общем — приличный. Слишком приличный.

Гарри его возненавидел мгновенно. За то, как он встал. За то, как улыбнулся. За то, что живёт на свете.

— Вы, наверное, Итан? — Гермиона улыбнулась. Улыбка вышла вежливой, но не той — не настоящей. Гарри это заметил. Итан — нет.

— А вы — та самая Грейнджер, — Итан встал и отодвинул ей стул. — Честно говоря, я боялся, что вы не придёте.

— Почему?

— Потому что вы слишком хороши для обычного парня из Отдела тайн.

Гарри мысленно завыл. Этот ещё и скромный. Гермиона такое обожала. Он знал.

— Он играет на жалости, — прошипел Рон, наклоняясь так близко, что его дыхание защекотало Гарри ухо. — Классическая тактика.

— Рон, он просто вежливый.

— Вежливые — самые опасные. Помнишь Забини? Тоже был вежливый, а теперь с Джинни.

Напоминание о Джинни и Блейзе кольнуло, но не больно. Только глухо, где-то на периферии. Потому что Забини сделал то, на что Гарри так и не решился — подошёл и сказал.

Итан тем временем накрыл ладонью руку Гермионы на столе. Пальцы длинные, ухоженные. Спокойно лежат поверх её ладони.

Она не убрала.

У Гарри свело челюсть.

«Спокойно, — сказал он себе. — Мы здесь, чтобы испортить свидание. Лучший способ — подождать, пока он скажет что-то идиотское. Рано или поздно все мужчины говорят что-то идиотское. »

— Я, знаете, всегда восхищался вашей работой, — ворковал Итан. — Все эти законы о правах домашних эльфов. Это ведь ваша инициатива?

— Моя, — Гермиона покраснела. Чуть-чуть. Гарри заметил.

— Я читал вашу статью в «Придире» про циркуляцию магических потоков в каминных сетях. Сравнительный анализ стационарных и мобильных точек подключения. Очень глубокий анализ.

Гарри замер.

— Он читает её рабочие статьи, — прошептал он с ужасом в голосе. — Рон, он читает их добровольно.

— А что в этом плохого? Ты же тоже читаешь.

— Я псих, — прошипел Гарри. — А он выглядит нормальным. Это катастрофа! Сейчас он достанет коробку шоколадных лягушек.

Итан полез в карман.

Гарри зажмурился. Шоколадные лягушки. Он достанет шоколадных лягушек. И Гермиона будет смеяться и есть их вместе с ним.

Всё. Конец. Этот тип идеален.

— Надо что-то делать, — прошипел Рон, впиваясь пальцами в плечо Гарри. — Сейчас!

— Что именно?

— Не знаю! Ты Гарри Поттер! Ты победил Тёмного Лорда! Придумай что-нибудь!

Гарри лихорадочно огляделся. Пицца на столах, свечи, красное вино в бокалах. Итан, который рассказывал что-то смешное, а Гермиона смеялась. Её смех — низкий, тёплый — предназначался не ему.

Гарри почувствовал, как что-то оборвалось внутри.

— Ладно, — выдохнул он. — По плану Б.

— У нас есть план Б?

— Сейчас будет.

Он осторожно вытащил палочку из-под мантии и прошептал Wingardium Leviosa, нацелившись на большой кусок пиццы «Маргарита» перед Итаном. Сыр свисал с края, томатный соус блестел в свете свечей. Идеальная мишень.

Пицца поднялась в воздух. Медленно. Величественно. Как дирижабль.

— Смотри, — толкнул Рон локтем.

И в этот момент Гермиона повернула голову прямо на них. Не на Итана. Не на парящую пиццу. Прямо в их сторону. Прямо на пустой угол, где под мантией сидели два идиота.

Её глаза сузились. В них читалось: «Я знаю, что вы там».

Гарри вздрогнул, потерял концентрацию, и пицца шлёпнулась Итану на голову. Сыр повис на очках, закрывая обзор. Томатный соус потек по лбу. Одна оливка застряла в волосах.

— О, Мерлин, — выдохнула Гермиона.

Но она не смотрела на Итана. Она смотрела на пустой угол. И улыбалась. Не той улыбкой, которая сулила что-то хорошее. Хищной. Той, от которой у Гарри пробежал холодок по спине.

— Итан, дорогой, — сказала она сладким, приторным голосом, — не двигайся. Я сейчас всё исправлю.

Она достала палочку. Быстро. Чётко. Без лишних движений.

— Incarcerous!

Верёвки вылетели из её палочки и обвили Итана, примотав его к стулу. Тот пискнул от неожиданности — тонко, по-детски.

— Прости, это не тебе, — бросила Гермиона, даже не обернувшись. — Расслабься, это ненадолго.

Затем она резко развернулась и направила палочку в пустой угол. Гарри и Рон замерли. Даже дышать перестали.

— Revelio!

Мантия-невидимка слетела, как простыня с мокрого белья. Гарри и Рон сидели за столиком, сжавшись, как два нашкодивших второкурсника, пойманные Снейпом.

— О, — сказал Рон.

— Привет, Гермиона, — выдавил Гарри. Голос сел.

Гермиона уставилась на них. На её лице мелькнуло искреннее изумление — она явно ожидала кого угодно, но не их. Брови взлетели вверх. Рот приоткрылся.

— Вы? — переспросила она. Медленно, разделяя каждое слово. — Вы испортили мне свидание? Гарри Поттер и Рональд Уизли сидят под мантией и кидаются пиццей?

— Мы… проходили мимо, — попытался Рон.

— Проходили мимо. Под мантией-невидимкой. В понедельник вечером. — Гермиона покачала головой. Стряхнула невидимую пыль с пальто. — Вы оба — идиоты. Но это я и так знала.

Она перевела взгляд с одного на другого. Глаза сузились. Голос стал ниже.

— Постойте-ка. — Тише. Опаснее. — Откуда вы узнали, где и когда у меня свидание?

Рон открыл рот. Закрыл. Покраснел до корней волос.

— Я… э…

— Я никому не говорила, кроме… — Гермиона замолчала. Её лицо вытянулось, как будто её ударили. — Лаванда. Лаванда Браун. «Золотая Сова».

Она медленно перевела взгляд на Гарри. Тяжёлый взгляд. Слишком тяжёлый.

— Твоя бывшая, — сказала она Рону, не отводя глаз от Гарри. — Которая до сих пор по тебе сохнет. Она слила тебе информацию. А ты притащил Гарри.

— Это… стратегия, — выдавил Рон.

— Стратегия? — Гермиона рассмеялась. Невесело. Горько. — Ваша стратегия — сидеть под мантией, кидаться едой в моего спутника и надеяться, что я никого не найду?

— Он не подходит тебе, — буркнул Рон.

— Это не тебе решать! — рявкнула Гермиона так, что официанты вздрогнули. Её голос эхом прошёлся по всему залу. — Не тебе, не Лаванде, не Гарри… — Она запнулась на его имени. Сама не понимая, почему выделяет его. — Это моя жизнь. И вы оба перешли черту.

Палочка снова оказалась в её руке. — Гермиона, подожди, — начал Гарри, вытягивая к ней руку.

— Нет, — отрезала она. — Ты будешь молчать. Первым.

— Silencio!

Голос Гарри пропал, как будто кто-то выдернул штепсель из розетки. Он открыл рот — ни звука. Только губы шевелятся беззвучно.

— А теперь ты, Рональд.

— Silencio!

Рон тоже замолк. Они сидели, шевеля губами, как две рыбы, выброшенные на берег.

— Это чтобы вы не оправдывались, — пояснила Гермиона ледяным тоном. — Бесполезное занятие. Вы отняли у меня вечер. Вы унизили незнакомого человека, который ничего плохого вам не сделал. И вы узнавали про меня через Лаванду, которая нарушила все правила конфиденциальности.

Она прищурилась.

— Но больше всего меня злит другое. Вы не спросили меня. Не сказали: «Гермиона, мы волнуемся». Вы просто решили, что имеете право вмешиваться. Как будто я ваша собственность.

Она перевела взгляд на Гарри. Тот смотрел в пол. Не мог поднять глаза.

— Ты особенно, — тихо сказала она. — Ты, Гарри… — Она снова запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Ладно, — выдохнула она, тряхнув головой. — Наказание.

— Colloshoo!

Подошвы ботинок Гарри и Рона приклеились к полу с противным чавкающим звуком.

— Это на шесть часов, — пояснила она. — Если попытаетесь снять обувь — прилипнут носки. Снимете носки — кожа. До костей. Не советую.

Она взмахнула палочкой, и их собственные палочки вылетели из карманов и перекочевали к ней. Гарри почувствовал, как магия уходит из его пальцев — пустота, холод.

— Заберёте завтра в Министерстве. Придёте лично. И извинитесь. Перед Итаном. Перед Лавандой. И передо мной. В письменном виде. Три экземпляра.

Рон беззвучно заорал и забил кулаком по столу. Чашки подпрыгнули. Гарри даже услышал, как что-то звякнуло.

— А ещё, — Гермиона наклонилась к ним, — вы расскажете мне, сколько ещё свиданий Лаванда вам слила. Иначе следующее заклинание заставит вас трястись так, будто вы просидели в холодильнике час. Хотите выйти отсюда на подкашивающихся ногах и объяснять коллегам, почему вас колотит?

Гарри попытался что-то сказать, но из-за Silencio получилось только беззвучное мычание.

— Ах да, — спохватилась Гермиона. — Отвечаете кивком или головой. Итак. Сколько свиданий в списке?

Гарри и Рон переглянулись.

— Кивайте, — приказала Гермиона.

Рон кивнул. Осторожно. Один раз.

— Много, — перевела Гермиона. Вздохнула. — Понятно. Лаванда, ну и… Ладно, продолжим.

Она порылась в своей сумочке с расширяющимся пространством — той самой, в которой носила книги, палатку и портрет — и достала небольшой блокнот и ручку.

— Пишите — немота у вас, а руки свободны. Имена, даты, места. Всё.

Гарри взял ручку. Пальцы дрожали. Написал: «Пять свиданий. Следующее — среда, парк аттракционов, метаморф Дрю».

Гермиона прочитала, усмехнулась и спрятала блокнот обратно в сумку.

— Хорошо. Хотя бы честно. — Она сунула палочку в карман. Поправила воротник пальто. — Извините, Итан. У меня внезапно появились… старые друзья, которым нужно объяснить правила приличия. Давайте перенесём нашу встречу.

Она освободила Итана от верёвок — Incarcerous она наложила ещё до разговора, на всякий случай, и верёвки просто опали, как сухие листья, — помогла ему вытереть лицо, чмокнула в щёку и взяла под руку.

У двери она обернулась.

— Приятного аппетита, мальчики. Пицца, кстати, уже остыла. И, Гарри?

Гарри поднял глаза. Не мог не поднять.

— В следующий раз сначала подумай, потом соглашайся на авантюры Рона.

Дверь захлопнулась за ней с мягким стуком.

-

«Дырявый Котёл». Поздний вечер.

Гарри и Рон сидели за стойкой. Томас налил им по кружке тёплого сливочного пива — за счёт заведения. Голос вернулся — хриплый, с каким-то металлическим привкусом во рту, будто он жевал фольгу. Гарри несколько раз моргнул, пошевелил онемевшими пальцами ног.

— Так, — сказал Томас, опираясь локтями на стойку. — Что дальше?

— Завтра идём за палочками, — мрачно сказал Рон. — И извиняемся.

— А послезавтра? — спросил Гарри.

Рон посмотрел на него. Так, будто у Гарри выросла вторая голова.

— Ты о чём?

— Среда, — сказал Гарри, разглядывая пену в кружке. — Парк аттракционов. Дрю-метаморф.

Рон уставился на него. Челюсть отвисла.

— Ты что, с ума сошёл? Она нас убьёт!

— Она нас уже почти убила, — сказал Гарри. — Разница небольшая.

Рон запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул.

— Объясни мне, Поттер, — сказал Рон. — Зачем? Зачем нам туда снова лезть? Ради чего? Чтобы она нас второй раз приклеила? Чтобы мы опять сидели и ждали Томаса?

Внутри Гарри всё кричало. Кричало так громко, что он удивился, как Рон не слышит.

«Ради неё. Ради того, чтобы быть рядом. Ради того, чтобы она злилась — но смотрела на меня. Только на меня».

Но вслух он сказал:

— Потому что я… — начал он и запнулся. Слишком больно. Слишком правдиво. — Потому что она не должна думать, что мы испугались.

Рон посмотрел на него с подозрением. Прищурился.

— Ты это сейчас сам придумал?

— Да, — соврал Гарри, чувствуя, как горят уши.

Томас за стойкой усмехнулся. Покачал головой.

— Вы безнадёжны, — сказал он. — Абсолютно безнадёжны.

— Ты со мной? — спросил Гарри Рона.

Рон долго смотрел на него. В его глазах читалась внутренняя борьба. Между желанием сохранить остатки достоинства и старым рефлексом — идти за Гарри куда угодно.

— Ладно, — сказал Рон наконец. — Но если она нас снова приклеит — вырубать тебя буду я. Своими руками.

— Договорились.

Гарри повернулся к Томасу.

— Одолжишь нам мантию-невидимку?

— У тебя своя есть.

— Она у неё. Вместе с палочками.

Томас долго смотрел на Гарри. Потом полез под стойку, долго там гремел чем-то, вытащил старую, потрёпанную мантию — не такую хорошую, как у Гарри, но работающую — и бросил её на стойку.

— Вернёте в целости. И не говорите, что от меня.

— Спасибо.

— И, Поттер, — Томас наклонился вперёд, сложив руки на груди. — Ты хоть сам понимаешь, что делаешь?

Гарри подумал. Вспомнил взгляд Гермионы в пиццерии — злой, обиженный, но живой. Вспомнил, как она сказала «ты особенно». Вспомнил, что она забрала его палочку — а значит, завтра он придёт к ней в Министерство. Лично. И они будут говорить.

— Понимаю, — сказал Гарри. — В первый раз за много лет.

-

Квартира Гермионы.

Она сидела на диване с чашкой чая. Чай давно остыл, но она не замечала. Перед ней на столе лежали две палочки — Гарри и Рона. И список из пяти свиданий, который написал Гарри. Его почерк — резкий, торопливый, с нажимом.

— Он всё написал, — сказала она коту. — Просто взял и написал. Не соврал. Не защищал Лаванду.

Живоглот мявкнул — мол, и что тут удивительного. Гарри всегда был честным. И всегда на её стороне. Даже когда она приклеивала его к стульям.

Она взяла палочку Гарри. Покрутила в пальцах. Провела большим пальцем по дереву — гладкому, тёплому.

— А ты, Поттер, — сказала она коту. — Ты-то почему согласился? Рон тебя подговорил? Или сам решил, что имеешь право лезть в мою жизнь?

Кот зевнул.

— Он всегда такой, — продолжила она, поглаживая палочку. — Смотрит. Молчит. А потом делает вид, что ничего не случилось.

Она положила палочку на стол. Рядом с блокнотом.

— Знаешь, чего я не понимаю? — спросила она у кота. — Почему он вообще послушался Рона. Рон — идиот, это понятно. Но Гарри… Гарри умнее.

Живоглот фыркнул.

— Да, я знаю. Я злюсь на него сильнее, чем на Рона.

Она отхлебнула холодный чай, поморщилась и поставила чашку.

— Дрю-метаморф, среда, парк аттракционов, — прочитала она вслух. — Ты думаешь, они придут?

Кот фыркнул — что за глупый вопрос. Конечно, придут. Один — чтобы всё испортить. Второй — чтобы смотреть на неё своими зелёными глазами.

Гермиона усмехнулась. Зло. Обиженно. И чуть-чуть — грустно.

— Я тоже так думаю.

Она взяла со стола карандаш и написала на полях расписания: «Придут — поймаю. Приклею к колесу обозрения».

— Посмотрим, насколько далеко вы готовы пойти, — сказала она вслух, положив палочку на стол.

Она допила чай, погладила кота и выключила свет.

За окном моросил дождь.

Завтра был вторник. А в среду — парк аттракционов.

Глава 3. Вторник, или Допрос с пристрастием

Вторник, 9:00. Министерство магии, кабинет заместителя министра магии Гермионы Грейнджер.

Гарри стоял перед дверью её кабинета уже пять минут. Рон — рядом, нервно теребил рукав мантии.

— Ты долго ещё будешь стоять? — прошипел Рон. — У меня работа есть. Ну, типа.

— Она сказала прийти лично и извиниться. Я собираюсь с мыслями.

— Собирайся быстрее, Поттер. А то она сама выйдет и приклеит нас к стене. У неё это быстро.

Гарри вздохнул и постучал.

— Войдите, — раздался знакомый голос. Спокойный, деловой, без намёка на вчерашнюю ярость. Это было страшно.

Они вошли.

Гермиона сидела за столом, заваленным свитками. На ней была строгая белая блузка и тёмный жакет. Волосы собраны в пучок. На столе — две палочки, их палочки, аккуратно положенные на подставку. Рядом — список из пяти свиданий, написанный рукой Гарри, с карандашной пометкой на полях: «Придут — поймаю. Приклею к колесу обозрения».

Гарри заметил это и сглотнул.

— Садитесь, — сказала Гермиона, не поднимая головы от документа. — Только без резких движений. У меня под столом стоит арбалет.

— Арбалет? — переспросил Рон. — Магический?

— Магловский, — Гермиона подняла глаза и улыбнулась. — Купила в прошлом году, когда защищала закон о контроле за оборотнями. Ни разу не пригодился. До сегодняшнего дня.

Рон медленно отодвинул стул. Гарри зачем-то посмотрел под стол.

— Не дёргайся, Поттер, — сказала Гермиона. — Стреляет на движение.

Гарри и Рон сели. Стулья были низкие, неудобные — специально для посетителей, которых нужно унизить. Гермиона знала своё дело.

— Итак, — начала она, складывая руки на столе. — Докладывайте. У кого родилась идея испортить моё свидание?

— У него, — сказал Рон, ткнув пальцем в Гарри.

— У него, — сказал Гарри, ткнув пальцем в Рона.

Они переглянулись.

— Это была общая идея, — сказали они хором.

— Понятно, — кивнула Гермиона. — Гениальный тандем. Ладно. Про Лаванду я уже знаю. Сегодня в девять утра я отправила ей сову с требованием объяснений. Она будет рыдать и клясться в любви к Рональду. Мне плевать.

Рон покраснел.

— Далее, — Гермиона взяла список. — Пять свиданий вы мне уже сдали. Следующее — завтра, парк аттракционов. Дрю-метаморф, любит менять цвет волос и кататься на американских горках.

Она посмотрела на Гарри.

— Ты честно всё написал. Это плюс тебе.

Рон возмутился:

— А я?

— А ты пытался врать и сваливать на Гарри. Это минус.

— Я не врал!

— Вы оба друг на друга тыкали. — Гермиона вздохнула. — Рональд, мы давно закончили школу. Ты уже должен был научиться не тыкать пальцем.

Рон закрыл рот.

Гермиона встала, подошла к ним и взяла со стола палочки.

— Правила возврата палочек. — Она начала загибать пальцы. — Первое: вы извиняетесь перед Итаном.

— Перед тем парнем с пиццей на голове? — скривился Рон. — Он уже уехал. Мы не знаем, где он живёт.

— Знаете. Он работает в Отделе тайн, четвёртый этаж, кабинет 412. Я уже договорилась — он ждёт вас в три часа. — Гермиона взглянула на часы. — Через шесть часов. Успеете подготовить речь.

Рон открыл рот, но ничего не сказал.

— Второе: вы извиняетесь перед Лавандой.

— Перед Лавандой?! — возмутился Рон. — Это она нам сливала информацию!

— Именно. Она нарушила конфиденциальность. Но вы ею воспользовались. Так что извинитесь. — Гермиона прищурилась. — И сделайте это так, чтобы она поняла, что я знаю. Она должна испугаться и больше никогда не сливать данные. Понял?

Рон кивнул, хотя было видно, что ему не по себе.

— Третье: вы извиняетесь передо мной.

— Мы уже извинились! — сказал Рон.

— Нет, — отрезала Гермиона. — Вы пришли, потому что вам нужны палочки. Это не извинение. Это сделка.

Она положила палочки обратно на стол.

— Садитесь. Пишите.

Она достала два чистых пергамента и два пера.

— Каждый пишет извинение. От руки. Лично для меня.

— А можно магическим пером? — спросил Рон.

— Можно. Но я проверю заклинанием, писал ли ты сам или перо под диктовку.

— Ты не доверяешь нам?

— Рональд, вы вчера шпионили за мной под мантией. Какое тут доверие?

Рон вздохнул и взял перо.

Гарри тоже взял перо. Написал:

«Гермиона. Извини. Мы были идиотами. Это больше не повторится».

Он подвинул пергамент к ней.

Гермиона прочитала, поджала губы и написала на полях красной ручкой: «Мало. Подробностей. Почему вы идиоты? Что именно не повторится?» — и вернула обратно.

Гарри дописал: «Мы не должны были лезть в твою личную жизнь. Я не должен был соглашаться. Это было низко».

Он снова подвинул пергамент. Гермиона прочитала, помолчала, потом написала: «Принято».

У Гарри отлегло от сердца.

Рон долго сопел, вывел наконец:

«Гермиона, сорри. Я дурак. Не надо было лезть. Ты хорошая, а я нет. Прости».

Гермиона прочитала. Усмехнулась.

— Хотя бы честно. Ладно.

Она взяла их палочки, повертела в руках.

— Забирайте. Но помните, — она посмотрела на Гарри, — я вас вижу. Сквозь мантию, сквозь стены, сквозь любые отговорки. Если вы придёте завтра в парк — я узнаю.

— А если мы придём просто как посетители? — спросил Гарри. — Без мантии. Без шпионажа. Просто покататься на американских горках? Ты же не можешь запретить нам отдыхать.

Гермиона прищурилась.

— Запретить не могу, — сказала она холодно. — Но предупредить обязана. Придёте следить — вызову магловскую охрану. У них дубинки и электрошокеры, и они не будут разбираться, кто вы такие.

— Я приду один, — тихо сказал Гарри. — Без мантии. Без палочки. Просто… посмотреть.

Гермиона замерла.

— Зачем? — спросила она. В голосе пропала строгость. Осталась только усталость.

— Не знаю, — честно сказал Гарри. Помолчал. — Мало ли что.

Она долго смотрела на него. Потом разжала пальцы, положила его палочку на стол и отвернулась к окну.

— Делай что хочешь, Поттер, — сказала она в стекло. — Ты всё равно всегда делал.

Гарри взял палочку. Рон — свою.

Они вышли молча.

-

Вторник, 15:00. Отдел тайн, кабинет 412.

Итан сидел за столом и перебирал бумаги. Пятен от пиццы на лице уже не было, но психологическая травма, видимо, осталась — при виде Гарри и Рона он вздрогнул и напрягся.

— Грейнджер сказала, вы хотите извиниться, — сказал он настороженно.

— Да, — сказал Гарри. — Мы вели себя как придурки. Пицца была моя идея. Извините.

— Извините, — буркнул Рон, глядя в сторону. — За то, что сидел и смотрел. И ничего не сделал.

Итан посмотрел на них, потом на дверь, потом снова на них.

— Ну ладно, — сказал он неуверенно. — Только вы ей передайте, что я не против встретиться ещё раз. Если она захочет. И если вы не будете кидаться едой.

— Передадим, — сказал Гарри. И больше не будем.

Итан кивнул и расслабил плечи. Гарри и Рон вышли. В коридоре Рон выдохнул:

— Бедный парень. Он теперь до конца жизни будет шарахаться от пиццы.

— Не начинай, — сказал Гарри.

-

Вторник, 18:00. Агентство «Золотая Сова».

В кабинете пахло дешёвыми духами. Лаванда Браун сидела в своём кабинете и рыдала. Тушь потекла, нос покраснел. Гермионина сова прилетела утром, и текст был кратким: «Ты нарушила конфиденциальность. Либо ты работаешь на меня бесплатно год, либо я подаю в суд и закрываю твоё агентство. Выбирай. P.S. Рональд знает, что ты сливаешь информацию. Он не восхищён».

— Она настоящая сука! — всхлипывала Лаванда, поднимая заплаканные глаза на вошедших Гарри и Рона. — Вы пришли меня добить?

— Мы пришли извиниться, — сказал Рон, глядя в сторону. — Но ты тоже виновата. Ты не должна была нам ничего рассказывать.

— Я думала, ты меня полюбишь! — простонала Лаванда. Она схватила со стола салфетку и промокнула глаза. — Думала, если помогу тебе вернуть Грейнджер, ты поймёшь, какая я хорошая!

— Так не работает, — вздохнул Рон. Он засунул руки в карманы и уставился в пол. — Ты мне нравишься, Лаванда. Немножко. Когда не плачешь и не врёшь. Но если ты будешь сливать чужие данные — никто тебя не полюбит.

Лаванда вытерла слёзы тыльной стороной ладони, размазывая остатки туши. Шмыгнула носом.

— Я поняла. Я больше не буду.

— Значит, так, — сказал Гарри, складывая руки на груди. — Ты ищешь ей кандидатов бесплатно. Год.

Лаванда вскинула голову, глаза расширились.

— Год?! Это грабёж! — она стукнула кулаком по столу, но вышло не страшно — кулак был маленький и мокрый от слёз.

Гарри нахмурился.

— Хочешь закрытие лицензии и суд? Гермиона мягко с тобой обошлась. Радуйся.

Лаванда сдулась. Плечи опустились, она снова уткнулась в платок и кивнула.

Гарри и Рон вышли на улицу. Гарри глубоко выдохнул — он не заметил, как задержал дыхание.

-

Вторник, 19:00. Улица перед агентством.

Вечер был холодным, но сухим. Небо над Косым переулком темнело.

— Фух, — выдохнул Рон. — С этим разобрались.

— Ага, — рассеянно сказал Гарри.

Рон посмотрел на него.

— Ты какой-то задумчивый. Это из-за того, что она сказала про охрану? Не парься. Мы просто не пойдём в парк. И всё.

— Не пойдём?

— Ну да. Она же сказала — вызовет магловскую охрану. А у меня нет желания объяснять коллегам, почему меня вывели из парка под руки. Ещё раз.

Гарри молчал.

— Ты чего? — Рон нахмурился. — Ты правда хочешь туда пойти? Зачем?

— Я пойду один, — тихо сказал Гарри. — Без мантии.

Рон уставился на него.

— Ты с ума сошёл? Тебя же выведут! — Рон схватил его за рукав. — Ты в своём уме?

— В своём, — сказал Гарри. — Но я не могу не прийти.

— Почему? — Рон уставился на него. — Объясни мне. Почему? Ты что, влюбился в неё, что ли?

Гарри смотрел на друга. Молчал. В груди что-то сжалось.

— Что, правда? — Рон отступил на шаг. — Ты… ты любишь её?

— Да, — сказал Гарри. — С палатки.

Рон побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.

— Ты… — его голос дрожал от злости. — Ты мой лучший друг! А ты всё это время… ты смотрел на неё? Мечтал о ней?

— Я пытался не смотреть, — сказал Гарри. — Не получалось.

— И ты молчал?! — Рон повысил голос. — Годами молчал?! А когда она плакала из-за меня — ты её утешал?

— Утешал, — твёрдо сказал Гарри. — Потому что ты сделал ей больно. А я не мог ничего сказать, потому что…

— Потому что ты трус! — рявкнул Рон. — Ты боялся признаться! Ты боялся, что я тебя убью! И правильно боялся!

Он задышал часто, сжал кулаки.

— Она должна быть со мной, Поттер! Ты понял? Я с ней встречался три года! Я первый её поцеловал! Я…

— Ты изменил ей с Панси Паркинсон, — перебил Гарри. — Ты сказал ей, что она сухая как страницы. Ты всё это время ходил по ведьмам, но при этом требовал, чтобы она тебя ждала. Она не твоя.

— Заткнись! — Рон толкнул его в грудь. — Не тебе учить меня! Ты просто хочешь отбить её у меня!

— Её не у кого отбивать, — сказал Гарри, не отступая. — Вы расстались. Ты сам всё разрушил.

Рон замер. Смотрел на Гарри.

— Ты не пойдёшь завтра в парк, — сказал он наконец ледяным голосом.

— Пойду.

— Я запрещаю тебе!

— Ты не мой отец, Рон.

Рон развернулся и ударил кулаком в стену ближайшего дома. Штукатурка треснула.

— Если ты пойдёшь — я больше не твой друг! — выкрикнул он. У Рона дрожали губы. Он сам не верил в то, что говорил, но остановиться уже не мог. — Выбирай, Поттер! Я или она!

Гарри посмотрел на него долгим взглядом.

— Не ставь меня перед выбором, — сказал он тихо. — Ты проиграешь.

Рон побледнел ещё сильнее.

— Ты чудовище, — прошептал он. — Ты… ты мой брат. А ты…

Гарри вздрогнул. Брат. Рон назвал его братом — и этим всё сказано.

— Я люблю её, — сказал Гарри. — И я устал врать.

Они стояли друг напротив друга.

Рон первым отвернулся.

— Иди, — сказал он с горечью. — Иди к ней. Но когда она тебя пошлёт — не приходи ко мне плакаться.

Он развернулся и аппарировал — хлопок, и Рона не стало.

Гарри остался один. Он сказал правду. И потерял друга.

-

Вечер вторника. Квартира Гермионы.

За окном моросил дождь. Капли стекали по стеклу, размывая оранжевые огни фонарей. Гермиона сидела на диване с чашкой чая. Чай давно остыл, стал горьким и невкусным, но она не замечала. Живоглот устроился у неё на коленях, требовательно тыкаясь носом в ладонь.

— Они были сегодня, — сказала она коту. — Рон ныл. Гарри был тихим. Слишком тихим.

Кот мявкнул.

— А потом он сказал, что придёт завтра. Один. «Посмотреть». — Она усмехнулась. — Дурак.

Кот мявкнул и прищурился.

— И что мне делать? — спросила Гермиона. — Сделать вид, что не замечаю?

Кот мявкнул.

— Легко тебе говорить. Ты кот. Ты можешь шипеть и царапаться. А я… — она вздохнула, — я не могу.

Она поставила чашку на стол — мимо подставки, но даже не заметила. Взяла список — тот самый, который писал Гарри. Пять свиданий, аккуратно перечисленных. Его почерк. Резкий, торопливый, с нажимом.

Она положила список на стол. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулак, до боли, и долго не разжимала.

— Идиот, — сказала она, глядя на список. — Самый настоящий идиот.

За окном темнело. Дождь усилился, барабаня по подоконнику.

Завтра — среда. Парк аттракционов.

Гарри придёт.

А она сделает вид, что не замечает.

Или нет.

Она ещё не решила

Глава 4. Парк аттракционов, или Месть на колесе обозрения

Среда, 11:00. Магловский парк аттракционов «Волшебная карусель». Лондон.

Пахло попкорном, сахарной ватой и чем-то сладким, от чего щипало в носу. Где-то играла весёлая музыка, маглы смеялись, дети бегали с воздушными шарами. Гарри чувствовал себя чужим среди всей этой суеты.

Гарри стоял у входа.

Без мантии. Без Рона. Один.

Рука сама тянулась в карман за палочкой — привычка, от которой он не мог избавиться.

Потому что Рон вчера сказал: «Если ты пойдёшь к ней — я больше не твой друг». Гарри пошёл. Рон не пришёл.

Он уже хотел войти один, когда услышал знакомый голос.

— Поттер! — раздалось сзади.

Гарри обернулся.

Рон стоял в пяти шагах, красный, надутый и с огромным ведёрком сахарной ваты в руках.

— Ты где взял? — спросил Гарри.

— Купил, — буркнул Рон. — Пока ждал, когда ты придёшь.

— Ты сказал, что не придёшь, — сказал Гарри.

— Я сказал это в гневе, — буркнул Рон, отводя глаза. — Сейчас я в парке. Это другое состояние, — он запрокинул голову и откусил огромный кусок сахарной ваты, закрыв глаза от удовольствия.

— Ты с сахарной ватой вообще философ, — усмехнулся Гарри.

— И ещё, — Рон оглянулся. — Я кое-кого привёл.

Из-за спины Рона вышли Фред и Джордж Уизли — с одинаковыми ухмылками, в одинаковых клетчатых рубашках.

— Поттер! — Фред хлопнул Гарри по плечу. — Слышали, у тебя проблемы с сердцем?

— Влюбился, — подхватил Джордж. — В бывшую девушку брата. Классика.

— Это не смешно, — буркнул Рон.

— Это очень смешно, — сказали близнецы хором.

— Зачем вы здесь? — спросил Гарри.

— Смотреть, — сказал Фред, скрестив руки на груди.

— И помогать, — сказал Джордж, кивнув.

— Парк магловский, — напомнил Гарри. — Нельзя колдовать.

— А мы и не будем, — ухмыльнулся Фред. — Мы законопослушные граждане. Почти.

— Раз в полгода, — уточнил Джордж. — Сегодня как раз тот день.

Фред достал из кармана маленькую пластиковую трубочку и пакетик с сушёным горохом. Он высыпал горох на ладонь, пересчитал, важно кивнул сам себе.

— Это на всякий случай, — сказал он. — Вдруг попадётся тир. Будем сбивать прицел.

— Горохом? — не поверил Рон.

— Он твёрдый, — авторитетно заявил Фред. — Прицел собьёт точно.

Джордж достал из другого кармана маленькую магловскую петарду.

— А это для горок, — сказал он. — Бросим под вагончик.

— Вы ненормальные, — сказал Рон.

— Мы Уизли, — ответили близнецы хором.

Гарри вздохнул и едва заметно улыбнулся. Внутри шевельнулось что-то тёплое — они пришли. Даже Рон. Даже после вчерашнего. Это было важно.

11:30. Парк, зона аттракционов.

Гермиона вошла в парк под руку с Дрю. Дрю-метаморф сегодня выбрал образ высокого блондина. На ней был тёплый свитер и удобные брюки, волосы распущены — они блестели на солнце, Гарри заметил это сразу, замер, и тут же заставил себя отвернуться. Гермиона улыбалась, но улыбка вышла пустой, дежурной. Взгляд её шарил по толпе — она ловила каждую чёрную макушку, каждую прямую спину.

Она искала Гарри.

— Ты сегодня нервная, — заметил Дрю, наклоняясь к её уху.

— Нет, — ответила Гермиона, отодвинулась на полшага и поправила воротник. — Просто жарко.

Дрю неуверенно кивнул, но ничего не сказал.

Она оглянулась. За каруселью мелькнула знакомая чёрная шевелюра. А рядом — три рыжие головы.

Гермиона вздохнула и покачала головой.

— Ну, Поттер, — прошептала она себе под нос. — Сам напросился.

Она улыбнулась Дрю и повела его к тиру.

11:45. Тир.

Тир был обвешан плюшевыми игрушками — совами, драконами, единорогами. Гермиона остановилась у стойки, взяла винтовку, покрутила в руках и поставила обратно — стрелять она не собиралась.

Дрю взял в руки винтовку.

— Сейчас выиграю тебе плюшевую сову, — сказал Дрю, с важным видом прицеливаясь. — Я в школе лучше всех стрелял.

— Посмотрим, — улыбнулась Гермиона.

За тиром стояли Фред и Джордж. Фред держал в руке пластиковую трубочку и пакетик с сушёным горохом.

— Целимся в винтовку, — шепнул Фред. — Если попадём по стволу — он промахнётся.

— А если по руке? — тихо спросил Джордж, усмехаясь.

— Ещё лучше.

Дрю выстрелил. В тот же момент Фред дунул в трубочку. Горох попал Дрю по пальцам. Дрю дёрнулся, выстрелил в сторону и громко выдохнул.

— Мимо, — сказала Гермиона.

— Винтовка с браком, — буркнул Дрю, вертя её в руках. — И ветер. И солнце в глаза.

Он перезарядил. Фред снова дунул — горох попал в ствол. Дрю промахнулся во второй раз.

— Да что ж такое! — он топнул ногой. — Не может быть!

Гермиона сдерживала улыбку.

— Идём, — сказала она. — Следующий аттракцион.

— Ещё один раз! — заорал Дрю, хватая новую пульку. — Я докажу!

Он выстрелил в третий раз. Джордж выстрелил горохом — пулька ушла в землю.

Дрю уставился на винтовку, потом на тир, потом на Гермиону.

— Здесь всё сломано! — сказал он жалобно, бросая винтовку на стойку. — Пошли отсюда.

Гермиона молча взяла со стойки винтовку, прицелилась и выстрелила. Центральная мишень — точно в яблочко. Плюшевая сова упала с полки.

Она поставила винтовку на место, взяла сову и, не сказав ни слова, пошла к выходу.

Дрю остался стоять с открытым ртом.

12:00. Американские горки.

Поезд американских горок взмывал вверх, визжали маглы. Гарри смотрел на затылок Дрю и чувствовал, как внутри поднимается глухая злость.

Дрю и Гермиона сели в первый ряд. Дрю нервно оглядывался, но старался держаться молодцом. Гарри, Рон, Фред и Джордж — в последний.

— Сейчас, — сказал Фред, доставая петарду.

— Не сейчас, — сказал Джордж. — Подожди середины.

Поезд поехал вверх. Дрю вцепился в поручни так, что побелели костяшки. Гермиона держалась спокойно.

На самом верху, перед спуском, Джордж кивнул Фреду. Фред ловко бросил петарду под колёса их вагончика.

Бахнуло. Не сильно — магловская петарда, просто шум. Но вагончик дёрнулся. Поезд понёсся вниз.

— Мамочки! Я не оставил завещания! — заорал Дрю, закрывая глаза и вжимаясь в сиденье.

— Дрю, это просто ускорение! — заорала Гермиона, придерживая его за плечо, чтобы не вывалился.

Позади них Фред и Джордж обменялись довольными ухмылками. Рон закатил глаза.

Поезд остановился. Дрю кое-как выбрался из вагона, бледный и трясущийся, едва держась на ногах.

— Я больше никогда не сяду на американские горки! — простонал он, хватаясь за перила.

— Ты сам хотел пойти в парк аттракционов, — напомнила Гермиона.

— Я думал, будет весело! — простонал Дрю, опускаясь на скамейку и закрывая лицо руками.

Гермиона вздохнула и закатила глаза.

— Ладно. Идём на колесо обозрения. Там хотя бы не трясёт.

— А если там тоже будет страшно? — жалобно спросил Дрю, глядя на неё снизу вверх.

— Тогда я пойду одна, а ты будешь сидеть внизу и ждать.

Дрю испуганно кивнул и поплёлся за ней, шатаясь, как пьяный.

Гарри выдохнул. Дрю жив. Свидание продолжается. Он сам не знал — радоваться ему или злиться.

— Третий кандидат испорчен, — сказал Гарри. — Осталось два.

— Ты считаешь? — удивился Рон, вытирая пот со лба.

— Я всё считаю, — ответил Гарри, не отрывая взгляда от Гермиониной спины.

12:15. Колесо обозрения. Касса.

Кассир — пожилой магл в кепке с надписью «Парк аттракционов» — скучающе листал газету, время от времени зевая и поглядывая на часы. Под ногтем у него застрял кусочек попкорна.

Гермиона оглянулась по сторонам, убедилась, что никто не смотрит, и подошла к окошку, наклонившись поближе.

— У меня к вам деловое предложение, — тихо сказала она.

Кассир поднял бровь. Отложил газету, подозрительно squinting.

— Я заплачу вам сорок фунтов. Вы посадите меня и моего спутника в кабинку. Моих друзей — в следующую. Когда моя кабинка будет внизу — вы её откроете, мы выйдем. А их кабинку оставите наверху.

— А остальные пассажиры? — спросил кассир, понижая голос до шёпота и оглядываясь.

— Скажете, что аттракцион закрывается на техническое обслуживание. Все выйдут. А эта кабинка — «застрянет». На три часа.

Кассир посмотрел на неё, потом на деньги. Пожевал губу, раздумывая.

— Пятьдесят, — сказал он.

— Сорок пять, — сказала Гермиона, не моргнув глазом. — И я не скажу вашему начальству, что вы курите за кассами. Я видела пепел.

— Откуда вы… — начал кассир, но Гермиона перебила.

— Я девушка. Мы замечаем всё.

— Вы шантажистка, — сказал кассир, но в голосе уже не было уверенности.

— Я бизнес-леди, — ответила Гермиона, чуть улыбнувшись.

Кассир побагровел, снял кепку, вытер лоб и снова надел.

— Третья кабинка — вам. Четвёртая — вашим друзьям, — сказал он, быстро сунув деньги за пазуху.

Гермиона кивнула и отошла от окошка.

«Что она задумала?» — подумал Гарри, глядя ей вслед.

12:30. Колесо обозрения.

Кассир включил громкоговоритель:

— Уважаемые посетители! Аттракцион «Колесо обозрения» закрывается на техническое обслуживание! Просьба всем выйти из кабинок!

Маглы начали выходить. Те, кто был внизу, просто встали и ушли. Те, кто оказался наверху, — их кабинки медленно опустили, открыли дверцы, и они тоже вышли. Кто-то возмущался, кто-то пожимал плечами. Дети плакали — им хотелось кататься ещё.

Через пять минут аттракцион опустел.

Остались только две кабинки: третья — с Гермионой и Дрю, четвёртая — с Гарри, Роном, Фредом и Джорджем.

Колесо сделало круг. Третья кабинка остановилась внизу. Дверцы открылись.

Гермиона вышла. Дрю вывалился следом, спотыкаясь и хватаясь за поручни.

— Спасибо, — сказала Гермиона кассиру, поправляя сумку. — Теперь их кабинку — наверх.

Кассир нажал кнопку. Колесо дёрнулось и остановило четвёртую кабинку на самом верху.

Дверцы не открылись.

Кассир снова включил громкоговоритель:

— Уважаемые пассажиры! К сожалению, ваша кабинка застряла из-за технического сбоя. Ожидайте ремонта.

— Что?! — заорал Рон, вскакивая с места. — Как это застряла?!

— Ремонт займёт около трёх часов, — добавил кассир, уже отключая микрофон.

— Трёх?! — Рон побледнел и схватился за поручни.

Гермиона подняла голову, медленно, с расстановкой помахала им рукой — и улыбнулась. Улыбка была холодной, торжествующей, почти злой.

— Поттер! Уизли! Наслаждайтесь видом! — крикнула она.

— Ты подкупила оператора?! — заорал Рон, высунувшись из кабинки.

— Это бизнес, Рональд! — крикнула Гермиона в ответ.

— А как мы слезем?! — его голос сорвался на фальцет.

— Через три часа! — Гермиона поправила волосы, взяла Дрю под руку и пошла к фонтану.

Кассир выключил громкоговоритель, снял кепку, сунул её под мышку и, насвистывая, побрёл курить.

Колесо обозрения замерло.

Наверху висела одна-единственная кабинка с четырьмя идиотами. Внизу не было ни души.

Гарри посмотрел вниз. У него свело челюсть. Гермиона сидела на скамейке у фонтана, спокойно ела сахарную вату и даже не смотрела в их сторону.

— Она нас наказала, — сказал Гарри тихо. — И я это заслужил.

Рон, не отвечая, сел на пол кабинки и закрыл лицо руками. Фред и Джордж молча переглянулись.

Час первый.

Внизу играла музыка. Маглы смеялись. Кто-то ел хот-доги. А они висели наверху, как четыре груши.

— Я думал, моя жизнь будет другой, — сказал Джордж, глядя в небо.

— Мы все так думали, — отозвался Фред, почесав затылок. — Но чтобы висеть над магловским парком из-за бывшей девушки брата — признаюсь, не входило в планы.

— Она нас убьёт, — простонал Рон, закрывая глаза.

— Не убьёт, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от скамейки внизу. — Она просто покажет, кто здесь главный.

— А кто здесь главный? — спросил Фред, высунувшись из кабинки.

Гарри посмотрел вниз. Гермиона сидела на скамейке, спокойно ела сахарную вату. Дрю сидел рядом, бледный и молчаливый.

— Она, — сказал Гарри.

— А пить кто-нибудь даст? — спросил Фред, с тоской глядя на киоск с лимонадом внизу.

— Ты выпил весь лимонад, — напомнил Джордж, вздыхая.

— Это была плохая идея, — вздохнул Фред.

Фред повернулся к Джорджу:

— Мы же изобретатели. Неужели ничего нельзя придумать?

— Можно, — ответил Джордж. — Но не здесь и не сейчас.

— Вы психи, — сказал Рон.

— Мы Уизли, — ответили близнецы хором. — Ты тоже, кстати. И сидишь здесь с нами. Так что не выделывайся.

Гарри не слушал. Он смотрел вниз.

Час второй.

Солнце припекало. В кабинке было душно и жарко. Пластик сидений лип к ногам. Гарри расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— У меня сейчас голова отвалится, — сказал Фред, откинувшись на спинку и закрыв глаза.

— Голова не отвалится, — поправил Джордж, почесав пустое место за ухом. — А вот ухо — запросто.

— Вы ненормальные, — сказал Рон, вытирая пот со лба.

— Мы Уизли, — ответили близнецы хором.

Гарри не слушал. Он давно отключился от их голосов. Его взгляд был прикован к парку внизу. Гермиона и Дрю давно ушли от фонтана. Они гуляли между аттракционами: заходили в павильон с сахарной ватой, стояли у пруда с лодками, смотрели на уличного фокусника, который показывал простые магловские трюки. Дрю улыбался. Гермиона тоже улыбалась — но та улыбка была спокойной, без искры.

Она просто проводила время. Не флиртовала. Не прижималась к нему. Гарри заметил это. И внутри что-то потеплело.

— Они не уходят, — сказал Гарри. В голосе прозвучало облегчение.

— Какая разница? — простонал Рон, не открывая глаз. — Мы всё ещё здесь.

Фред хотел что-то добавить, но Джордж тронул его за локоть и покачал головой. Близнецы замолчали. В кабинке повисла тишина.Было слышно только, как внизу играла музыка.

Час третий.

Солнце клонилось к закату. Маглы расходились — кто-то вёз детей в колясках, кто-то нёс плюшевые призы, дети тащили за собой воздушные шарики. Парк медленно затихал.

Гарри смотрел вниз. Гермиона и Дрю давно не сидели на месте. Они гуляли по парку, но Гарри уже не следил за каждым их шагом — он просто смотрел, как она двигается.

Внутри что-то потеплело, но он не позволил себе думать об этом.

— Сколько можно? — простонал Рон, стукнув кулаком по стенке кабинки.

— Она отдыхает, — сказал Джордж, зевая. — А мы висим.

— Поттер, — добавил Фред, почесав затылок. — Твоя девушка знает толк в мести.

— Она не моя девушка, — сквозь зубы ответил Гарри.

— Пока, — уточнил Джордж, подмигнув.

Гарри не ответил. Он смотрел, как Гермиона и Дрю подошли к колесу обозрения.

Гермиона подошла к кассиру, кивнула. Тот щёлкнул тумблером.

Колесо дёрнулось, заскрежетало и медленно поехало вниз. Внизу что-то щёлкнуло — дверцы их кабинки наконец открылись.

— Наконец-то! — заорал Рон, вываливаясь наружу. — Я никогда больше не буду жаловаться на ковёр в гостиной!

Гарри едва удержался на ногах — ноги затекли, перед глазами поплыло. Рон упал на колени прямо в лужу от растаявшего мороженого. Мимо проходил мальчик лет семи, посмотрел на Рона и спросил у отца: «Пап, а дядя пьяный?» Отец быстро увёл ребёнка, бросив на компанию подозрительный взгляд. Фред и Джордж выпрыгнули, держась друг за друга.

— Земля, — прошептал Рон, трогая асфальт. — Твёрдая земля.

— Вставай, — Фред подхватил его под руку.

Гермиона подошла к ним. Она выглядела обычно — ни уставшей, ни измученной. Просто человек, который три часа гулял по парку. А вот Дрю был бледный, мокрый от пота, с видом человека, который пережил стихийное бедствие и только что понял, что сахарная вата — не еда.

Гарри заметил, что она не держит его за руку — и внутри кольнуло.

Она посмотрела на Гарри. Потом на Рона. Потом на близнецов. Помолчала.

— У меня осталось два свидания, — сказала она спокойно. — Четвёртое — завтра. На катке.

Она помолчала ещё секунду, как будто хотела добавить что-то ещё. Но не добавила.

Гермиона развернулась и пошла к выходу. Дрю поплёлся за ней, шаркая ногами.

Она не обернулась.

— Ну что, Поттер, — сказал Рон, ковыряя ботинком лужу, когда она скрылась за воротами. — Она нас сделала.

— Она всегда нас делает, — сказал Гарри. Он смотрел на пустой проход, где только что стояла Гермиона.

— Ты пойдёшь завтра? — спросил Рон, запуская пальцы в волосы.

Гарри промолчал. Мимо прошёл Фред с остатками сахарной ваты в руках. Джордж нёс двух плюшевых сов — выиграл в тире, пока никто не видел.

— Ты их украл? — спросил Рон, прищурившись.

— Выиграл, — невозмутимо ответил Джордж, погладив сову по голове. — Пока все смотрели на вас.

Рон хотел что-то сказать, но махнул рукой.

— Пойдёшь, — вздохнул Рон, не дождавшись ответа. — Знаю я тебя.

Гарри усмехнулся.

— Сам пойду. Один.

— Без мантии? — уточнил Фред.

— Без мантии.

— Без петард? — спросил Джордж.

— Без петард.

— Без нас? — спросил Рон. В его голосе не было злости. Только усталость.

Гарри посмотрел на друга. На его красное, уставшее, но незлое лицо.

— Без вас, — сказал он. — Если вы не против.

Рон пожал плечами. Вздохнул.

— Ладно. Твоя жизнь.

Они пошли к выходу. Парк закрывался. За их спинами рабочие снимали гирлянды и выключали фонари.

Гарри не оглядывался. Но знал, что вернётся.

Квартира Гермионы. Вечер.

Гермиона появилась в гостиной с тихим хлопком. Сбросила туфли у порога, прошла на кухню, налила чаю. Живоглот сидел на подоконнике и смотрел на неё немигающим жёлтым взглядом.

— Не смотри так, — сказала она коту. — Я знаю.

Кот мявкнул.

— Он был там. Опять. С Роном и близнецами. Они кинули петарду под американские горки, испортили свидание.

Кот фыркнул.

— Ты прав. Я сама позволила. Я знала, что он придёт. Я даже хотела, чтобы он пришёл.

Она отпила чай.

— Дрю оказался трусом. Он испугался высоты. И вообще — он не Гарри.

Кот мявкнул — мол, это ты к чему?

— Ни к чему, — отрезала Гермиона.

Она поставила кружку, взяла со стола пергамент с расписанием от Лаванды.

— Завтра четвёртое свидание. Волшебный каток. Драко Малфой.

Глава 5. Волшебный каток, или Ледяное фиаско

Пятница, 19:00. Хогсмид, Волшебный каток «Северное сияние».

Гарри, Джинни и Забини подошли ко входу.

Каток сверкал — лёд искрился магическими искрами, которые вспыхивали под коньками и гасли, оставляя шлейф серебристой пыли. Снежинки падали снизу вверх, кружились у самого лица и исчезали, не долетев до земли. Под потолком мерцали фонари, похожие на маленькие голубые луны. Из-подо льда тянуло чистым морозом, деревом от скамеек и магией — чем-то неуловимым, от чего щекотало в носу.

Откуда-то доносилась тихая мелодия — скрипка, переливающаяся морозным эхом.

Джинни втянула носом воздух и улыбнулась.

— Обожаю это место, — сказала Джинни, втягивая носом морозный воздух. — Мы с братьями часто в детстве сюда ездили. Фред падал, Джордж смеялся, Рон ныл, что холодно.

— А ты? — спросил Забини, разглядывая лёд.

— А я каталась, — Джинни подмигнула. — И выигрывала.

— В чём?

— Во всём. На скорость, на фигурное катание, кто дольше проедет на одной ноге. Фред злился, Джордж махал, Рон говорил: «Это не честно, ты самая маленькая, у тебя центр тяжести ниже».

— Умный был Рон, — заметил Забини, усмехнувшись.

— Да. А потом он разбил голову об лёд, — добавила Джинни, и в её голосе зазвучала весёлая нотка. — Больше никто не называл его умным.

Забини тихо засмеялся.

Гарри не слушал.

Он смотрел в сторону кафе — стеклянной пристройки у входа, откуда пахло горячим шоколадом и корицей. За столиком у витрины сидели Гермиона и Драко Малфой.

Они пили шоколад из высоких чашек. Гермиона слушала, откинувшись на спинку стула — спокойно, без привычной деловой жёсткости. Губы её шевелились, она что-то отвечала, потом запрокинула голову и рассмеялась. Громко, искренне — настоящим смехом, который Гарри слышал всего несколько раз за последние годы: на днях рождения, на Рождество, когда она случайно выигрывала в шахматы у Рона.

Драко что-то рассказывал, жестикулируя чашкой. Он был в тёмно-синем пальто, без дурацкого шарфа с символикой факультета, просто в чёрном шерстяном шарфе. Волосы зачёсаны назад, но аккуратно, без тонны геля, как в школе. Из рукава пальто у него виднелся оранжевый шнурок — то ли от перчатки, то ли магловский брелок, который явно туда залез случайно. Он улыбался. Не язвительно, не надменно — по-человечески. Вежливо. И Гермиона отвечала ему тем же.

Гарри не верил своим глазам. В груди сжалось, пальцы похолодели.

— Это… это что? — выдохнул Гарри, не отрывая взгляда от стеклянной витрины.

— О, — сказала Джинни, проследив за его взглядом. — А вот и они.

— Она издевается! — Гарри говорил громче, чем хотел. Мимо прошёл какой-то маг с коньками, обернулся. — Это абсурд! Она не будет ходить на свидание с хорьком!

Джинни и Забини переглянулись.

— Гарри, — осторожно сказала Джинни, взяв его под руку и отведя в сторону от входа. — Ты где был последние два года?

— Что значит «где»? — он сбросил её руку, но слишком резко, и чуть не упал на мокрых ступенях. Забини подхватил его под локоть. — Работал. Спал. Не лез в её жизнь.

— Как дурак, — закончил Забини, поправляя на Гарри воротник куртки.

— Я не…

— Гарри, — перебила Джинни, заглядывая ему в лицо и глядя прямо в глаза. — Драко очень изменился. Ты правда не знал? Все об этом говорили.

— Я… не слушал.

— Это заметно, — вздохнула Джинни. — Он извинился перед Гермионой. За всё. За «грязнокровку», за её зубы, за всё, что говорил и делал в школе. Лично. При свидетелях.

Гарри посмотрел на стеклянную витрину. Гермиона что-то сказала — Драко кивнул, и она снова улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбалась кандидатам на дурацких свиданиях, а настоящей, тёплой, живой. Сердце у Гарри ухнуло куда-то вниз.

— И она его простила? — спросил Гарри. Голос сел, пальцы вцепились в край стола.

— Да, — сказала Джинни, кивнув. — Простила.

— Они общаются, — добавил Забини. — По работе. Вместе закон о магических детях в магловских приютах разработали.

— Ты знаешь эту историю, — Джинни повернулась к Гарри, но он отвернулся к окну. — Дети из магловских приютов, у которых случаются магические выплески. Их раньше никто не забирал, пока не станет поздно. А теперь есть программа. И закон. И приют.

— Он открыл приют, — тихо сказал Забини, глядя не на Гарри, а на свои руки. — Не для галочки. Не для газет. Сам туда ездит каждую неделю. Уже два года. Они с Гермионой работают над этим вместе.

Гарри молчал. Только сжал зубы и смотрел в одну точку.

Гарри молчал. Внутри что-то треснуло, как лёд под ногами.

— А ты откуда знаешь про приют? — спросил Гарри у Забини, повернувшись к нему.

— Гермиона рассказывала, — пожал плечами Забини. — Мы иногда пьём кофе втроём. Она, я и Драко. После работы. Говорим о жизни, о работе, о том, как Джинни в очередной раз разбила нос о метлу.

— Я ей сказала не рассказывать! — возмутилась Джинни, дёрнув Забини за рукав.

— Она и не рассказывала. — Забини усмехнулся, не вырывая рукав. — Это я рассказал Гермионе. Тот случай на тренировке, когда ты залетела в раздевалку и разбила нос о косяк.

— Это был позорный случай! — Джинни покраснела, отпустила рукав и сложила руки на груди.

— Позорный, — согласился Забини. — Но смешной. Я не удержался.

Джинни ткнула его локтем в бок. Забини охнул, но улыбнулся.

— У меня хороший врач, — сказала Джинни, уже не злясь, а скорее ворчливо.

— Я твой врач, — ответил Забини, потирая ушибленное место. — И я тебя люблю. Но ты носишься как угорелая.

Гарри не слушал. Он смотрел в окно кафе, где Гермиона и Драко вставали из-за стола.

Он пропустил её вперёд, легонько коснувшись её локтя. Вежливо. Не лез, не хватал.

— Я сейчас пойду туда, — сказал Гарри, сжав кулаки и глядя на дверь.

— Ты упадёшь по дороге, — заметил Забини, даже не поднимая головы, завязывая шнурки на коньках.

— Я…

— Поттер, успокойся, — сказала Джинни, положив руку ему на плечо. — Ты сейчас выглядишь как ревнивый идиот.

— Я и есть ревнивый идиот, — выдохнул Гарри, опустив плечи.

Джинни улыбнулась краешком губ.

— Прогресс.

Забини уже держал в руках три пары коньков.

— Надеваем, — скомандовал он, протягивая одну пару Гарри. — Будем действовать по обстоятельствам.

— У нас есть план? — спросил Гарри, принимая коньки.

— Нет, — ответили Джинни и Забини хором, даже не переглянувшись.

Джинни скинула туфли, нацепила коньки, и через минуту уже вылетела на лёд — красиво, легко, словно всю жизнь только этим и занималась. Забини последовал за ней медленно, держась за бортик.

Гарри остался у входа. Гермиона и Драко уже вышли на лёд. Она смеялась, он что-то говорил ей на ухо. Гарри смотрел и чувствовал, как под рёбрами разрастается глухая, тяжёлая боль.

Он нацепил коньки — кое-как, не глядя, — и шагнул на лёд.

«Какао, редиски и заговор»

Кафе у катка было маленьким, уютным и очень тёплым — в отличие от ледяного поля за стеклом. Пахло корицей, шоколадом и хвоей. За столиками сидели парочки, семьи с детьми, несколько старушек за дальним столиком пили какао с пирожными. За окном кружились снежинки, но в кафе дышали паром — холод оставался снаружи.

Гермиона сидела за столиком у самой витрины, сжимая в ладонях горячую кружку с какао. Она пришла раньше — специально, чтобы успокоиться. Четвёртое свидание. Драко Малфой. Кто бы мог подумать ещё год назад?

Она не знала, что за стеклом уже стоят Гарри, Джинни и Забини. Да и всё равно.

Дверь кафе открылась. Внутрь вошёл Драко — в тёмно-синем пальто, с чёрным шерстяным шарфом, без капли геля в волосах. Он огляделся, заметил её и направился к столику. Без обычной своей походки «я выше всех», без надменного прищура.

— Привет, Драко.

Гермиона встала и поцеловала его в щеку — легко, по-дружески тепло.

— Привет, Грейнджер.

Он тоже чмокнул её в ответ — так же легко, без намёка на романтику. Просто хорошие знакомые, которые рады друг друга видеть.

Они сели. Драко снял пальто, повесил на спинку стула, поправил манжеты свитера.

— Ну, рассказывай, — сказал Драко, помешивая какао маленькой ложкой и глядя на Гермиону поверх кружки. — Как твои свидания? Очень весело было на американских горках?

Кружка в руках Гермионы замерла. Она перестала дышать на секунду, пальцы побелели.

— Откуда ты знаешь про американские горки? — спросила она, не отрывая взгляда от его лица.

— А почему ты думаешь, я здесь? — Драко усмехнулся, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Ты думаешь, я пришёл с тобой на свидание, потому что хочу быть твоим парнем?

— А зачем? — спросила Гермиона, ставя кружку на стол и не сводя с него глаз.

— Хотел. На четвёртом курсе. После того как ты мне врезала. Я тогда подумал: «Грейнджер могла бы меня заинтересовать, если бы не была…» — он запнулся, поморщился. — Извини. Был дурак. И трус. Ты меня ударила — я сбежал. Даже ответить не смог.

— Потому что нечего было ответить, — сказала Гермиона, крутя кружку в руках.

— Потому что было больно, — признал Драко. — И обидно. Но ты была права. Всегда была права.

Гермиона не ответила. Только поджала губы и отвела взгляд в окно.

Драко отпил какао, поставил кружку.

— А сейчас я здесь как союзник.

— В каком смысле? — Гермиона нахмурилась, снова поворачиваясь к нему. — Союзник против кого?

Драко подался вперёд, понизил голос.

— Мы с Луной были в парке. В тот день, когда ты каталась с метаморфом. Стояли у фонтана, ели сахарную вату и смотрели, как вы веселитесь.

— Луна? — Гермиона подняла бровь. — Лавгуд?

— Она самая, — Драко улыбнулся — и улыбка была настоящей, тёплой, без капли яда. — Она работает в Министерстве, в отделе магических существ. Я встретил её на благотворительном вечере в прошлом году. Она подошла ко мне и сказала, что у меня хорошая аура. Я сказал, что это гель для волос. Она не поверила. Сказала, что гель так не пахнет.

— Ты и Луна… вместе? — спросила Гермиона, прищурившись.

— Уже год, — Драко развёл руками и чуть заметно улыбнулся. — И она считает, что Поттер — твоя судьба. И что пора ему помочь. А ты сама не справишься.

Гермиона отставила кружку и сдвинула её в сторону, как будто ей вдруг перестал нравиться вкус. Потом посмотрела на Драко с лёгкой обидой.

— И ты молчал? — спросила она, приподняв бровь. — Год молчал? Мы пьём кофе, работаем над приютом, а ты ни разу не сказал?

Драко пожал плечами, но беззаботно, по-дружески.

— А ты не спрашивала, — Драко развёл руками. — Думала, я всё ещё одинокий злодей, который точит зубы на Поттера?

— Я так не думала, — тихо сказала Гермиона, опустив глаза.

— Ладно, — Драко поднял ладонь в примирительном жесте. — Луна хотела сама сказать, но боялась, что ты будешь смеяться над её манерами. А я сказал: «Грейнджер не такая». Ну, в итоге сказал я.

Гермиона вздохнула, но уголок её губ дрогнул вверх.

— Ты мог бы раньше, — сказала она, поднимая взгляд.

— Мог, — согласился Драко, пожав плечами. — Но ты бы не поверила.

— Поверила бы, — ответила Гермиона, и в голосе зазвучала лёгкая насмешка.

— Правда?

— Правда. Я же не идиотка, как некоторые.

Они переглянулись и оба усмехнулись — примирительно, легко, без прежней колкости.

— Ладно, — сказала Гермиона, откидываясь на спинку стула. — Проехали.

— Проехали, — кивнул Драко.

— Это она тебе сказала? — спросила Гермиона, снова подаваясь вперёд и опираясь локтями на стол.

— Она сказала: «У Поттера аура загнанного фестрала. Ему нужен пинок». Я спросил: «Куда?» Она ответила: «В сторону Грейнджер».

Гермиона покраснела. Отхлебнула какао, обожгла губы, но не заметила. Потом отставила кружку и уставилась в стол.

— Луна видит ауры. И она сказала твёрдо: «Мы должны вывести его на чистую воду. Чтобы он наконец признался».

Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Поэтому я записался на свидание, — продолжал Драко. — Позвонил Лаванде. Сказал, что хочу участвовать. Кстати, вместо меня должен был быть какой-то скучный историк. Ну, извини, что я тебе его подменил. Лаванда сказала, что «это будет весело», и согласилась.

— Ты подговорил Лаванду?

— Попросил. Она обрадовалась. Сказала, что Поттер уже достал её своими взглядами через витрину.

Гермиона невесело усмехнулась и поправила волосы — привычный жест, когда она нервничала. — Драко… зачем тебе это?

Он помолчал, потом пожал плечами. — Луна попросила. А я не могу ей отказать. Она умеет убеждать.

— Нарглы?

— Нарглы. И десерты. — Он криво усмехнулся. — Это страшная сила.

Гермиона снова покачала головой, но уже не осуждающе, а скорее растерянно. — Ты стал другим.

— Я повзрослел, Грейнджер. В отличие от твоего Поттера.

— Он не мой.

— Пока.

Снова тишина. Драко допил какао, поставил кружку и откинулся на спинку стула, разглядывая её.

— Ну что, — сказал он, вставая. — Я отлично катаюсь на коньках. Посмотрим, как они будут портить наше свидание.

— Что я должна делать? — спросила Гермиона, тоже вставая и поправляя шарф.

— Быть милой. Улыбаться мне. Смеяться над моими шутками. Даже если они не смешные.

— Они смешные?

— Нет. — Он ухмыльнулся. — Но ты должна делать вид. Это для него.

Она тяжело вздохнула, взяла кружку, сделала последний глоток — уже холодного какао. — Драко, я не умею притворяться.

— А ты не притворяйся. Просто представь, что он сейчас стоит там, за стеклом, и смотрит на тебя. И что у него от ревности дёргается глаз.

— Он не дёргается.

— Проверим. — Драко протянул ей руку.

Гермиона встала, взяла его под руку.

— Улыбайся, — сказал он.

Она посмотрела на него. Вспомнила всё, что он сказал. Про парк, про петарды, про Луну, про Гарри, который стоит за стеклом. Представила его лицо — растерянное, ревнивое, с этим дурацким синяком под глазом, которого ещё нет, но который мог бы быть. И не выдержала. Взгляд у неё потеплел, она тряхнула головой — и рассмеялась. Громко. Искренне. Запрокинув голову. Настоящим смехом, который невозможно подделать.

— Вот это уже лучше, — одобрил Драко.

— Пошли, Малфой. Танцевать на льду.

— Ах, Грейнджер, — усмехнулся Драко, поправляя шарф. — Ты даже не представляешь, как я танцую.

— Упадёшь, — ответила Гермиона, но без злости, скорее с усталым весельем.

— А ты меня поймаешь? — спросил Драко, уже берясь за дверную ручку.

— Ни за что, — сказала Гермиона и улыбнулась

Они вышли из кафе. Мороз ударил в лицо, изо рта пошёл пар. Лёд под ногами сверкал, фонари мерцали.

За стеклом, на улице, всё ещё стояли Гарри, Джинни и Забини. Гарри видел этот смех. Видел, как она берёт Драко под руку. Видел, как он помогает ей надеть пальто.

Он побледнел.

И ничего не мог с этим сделать.

«Учишься балету, Поттер?»

Джинни нацепила коньки с видом заправского снайпера.

— Я сейчас, — сказала она, поправляя шнуровку. — Малфой не знает, кто ему мстит.

— Он вообще не знает, что ему мстят, — заметил Забини, застёгивая свои коньки. — Это и есть главная проблема.

— Узнает.

Джинни вышла на лёд. Проехала круг — красиво, легко, словно каталась всю жизнь. Её рыжие волосы развевались за спиной, на щеках от мороза выступил румянец.

Гарри вышел следом. Сразу упал, выругавшись сквозь зубы.

— Смотри под ноги, а не на неё, — посоветовал Забини, помогая ему встать. — И дыши.

— Я дышу.

— Сильно громко. Ты пугаешь других посетителей.

— Пошёл ты.

Забини усмехнулся и поехал к бортику — держаться.

А Джинни уже приближалась к центру катка, где Гермиона и Драко катались рядом. Не держались за руки, но близко. Что-то обсуждали. Гермиона кивала.

Джинни разогналась.

— Сейчас, — прошептала она, нацеливаясь на Драко.

Она резко заложила вираж, сделала вид, что теряет равновесие, и направила себя прямо на него.

За мгновение до столкновения Драко без всякого усилия сместился в сторону. Коньки даже не скрипнули.

Джинни пролетела мимо, врезалась в бортик и перелетела через него, рухнув на мягкую подушку сугроба за катком.

Гермиона подъехала к бортику, обеспокоенно вглядываясь в сугроб.

— Джинни? — позвала она.

— Я в порядке, — донеслось из сугроба голосом Джинни, немного приглушённым снегом.

— Ты упала с такой высоты… — Гермиона покачала головой.

— Я вратарь в квиддиче, — ответила Джинни, выбираясь из сугроба и отряхивая волосы. — Я падаю чаще.

Джинни попыталась встать, но ноги разъехались, и она плюхнулась обратно.

Забини уже бежал вокруг катка с медицинской сумкой — на коньках он стоял плохо, но бежать по твёрдому полу умел.

— Вылазь, — сказал он, перегибаясь через бортик. — Показывай, что сломала.

— Я ничего не сломала.

— Покажи, я врач.

— Ты мой парень, ты всегда говоришь, что я ничего не ломаю.

— Потому что ты ничего не ломаешь. Я уже привык проверять.

Джинни выбралась из сугроба, отряхиваясь — снег сыпался с её шапки, из рукавов, из-за ворота. Она досадливо поморщилась: не получилось, позорно.

— Холодно, — сказала она.

— Идиотка, — сказал Забини, накидывая ей на плечи свой тёплый плащ. — Ты хотела сбить его, а сбила себя.

— Он увернулся.

— Он катается с пяти лет. У них в поместье был свой каток.

— Откуда ты знаешь?

— Раньше мы часто катались вместе, — ответил Забини, не глядя на неё. — У меня не получалось.

Джинни удивлённо подняла бровь.

— Почему ты не сказал?

— Тебя бы это не остановило, — вздохнул Забини.

Джинни хмыкнула, но спорить не стала. Только крепче запахнула плащ.

—

Гарри тем временем продолжал свои попытки. Он катался у бортика — падал, вставал, вздыхал, сжимал кулаки, снова падал. Смотрел на Гермиону, которая смеялась над чем-то рядом с Драко.

Драко был спокоен, как удав. Гермиона — расслаблена. Никакого напряжения, которое бывает, когда пытаешься понравиться. Она была собой. Смеялась. Жестикулировала. Даже поправила Драко шарф — холодно, наверное.

Гарри не выдержал. В груди закипело.

Он оттолкнулся от бортика и направился к центру катка. Твёрдо. Решительно. Сжав зубы.

Сделал три шага, покачнулся, взмахнул руками для равновесия —

— и рухнул.

Лёд был холодным, твёрдым и очень обидным. Щека коснулась льда, мороз обжёг кожу.

— Поттер, — услышал он голос сверху.

Драко стоял над ним. Протягивал руку. В глазах — лёгкая усмешка.

— Учишься балету, Поттер? А где пачка?

Гарри замер. Зубы сжались так, что заныли дёсны.

— Иди ты…

— Вставай, — Драко дёрнул его за руку, помогая подняться. — Не заставляй меня краснеть за тебя перед Грейнджер.

Гарри встал. Пошатнулся. Удержался.

— Ты специально увернулся от Джинни?

— Я умею кататься. Это не специально. Это профессиональное.

— Ты не профессионал, ты…

— Бывший Пожиратель, — закончил Драко спокойно. — Я знаю. Давно не слышал, но напомнил. Спасибо.

Он развернулся и уехал к Гермионе, даже не обернувшись.

Гарри остался стоять. Опустил плечи, выдохнул. Пар изо рта смешался с морозным воздухом.

Джинни подъехала к нему, запахнувшись в плащ Забини.

— Ты как?

— Хочу домой, — сказал Гарри, не глядя на неё.

— Уже? А веселье только начинается.

— Для кого веселье?

— Для Малфоя, — сказала Джинни, глядя ему вслед. — Он сегодня в ударе.

Гермиона и Драко катались дальше. Не замечая никого вокруг.

Или делая вид.

«Соревнование на льду, или Разбитый нос»

Джинни подъехала к стойке администратора, наклонилась к пожилому волшебнику и что-то быстро прошептала ему на ухо. Тот понимающе кивнул, улыбнулся в усы и взял микрофон.

— Внимание, посетители! Через десять минут начнётся соревнование парней на льду! Фигурное катание, полоса препятствий и конкурс на скорость. Приз — корзина волшебных сладостей от «Сладкого королевства». Желающие могут записаться у стойки администратора.

Джинни развернулась на коньках и подлетела к Гарри. Тот всё ещё стоял у бортика, вцепившись в поручень мёртвой хваткой.

— Ты участвуешь, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— Что? — Гарри поднял голову. Глаза у него были растерянные, щёки горели от мороза. — Я не умею кататься!

— Учись на ходу, — Джинни взяла его за руку и сжала. — Это полезно для характера.

— Это идиотизм.

— Это мотивация. Иди, запишись.

Она отпустила его руку и покатила к Забини. Тот сидел на скамейке, закутавшись в шарф по самые глаза, и грел ладони о кружку с какао.

— Ты тоже участвуешь, — заявила Джинни, останавливаясь перед ним.

— Зачем? — спросил Забини, даже не пытаясь спорить, только вздохнул.

— Чтобы поддержать Гарри.

— Я врач. Я кости лечу, а не ломаю.

— Сегодня будешь ломать. Иди.

Забини тяжело вздохнул, поставил кружку, снял шарф и нехотя нацепил коньки.

-

Соревнование началось через десять минут.

На льду собралась пёстрая компания: Гарри — бледный, с трясущимися коленями, сжав зубы; Забини — держался за борт и что-то бормотал себе под нос (на лечебном, вероятно); Драко — стоял ровно, поправлял шарф, с видом олимпийского чемпиона; и ещё двое незнакомых парней, которые переглядывались и пожимали плечами.

Девушки устроились на скамейке. Гермиона сжимала в ладонях горячую кружку с какао, Джинни с коробкой сахарной ваты, из которой уже торчали две розовые палочки.

— Это ты устроила? — спросила Гермиона, кивнув на лёд.

— А кто же ещё? — Джинни откусила сахарную вату и довольно прищурилась.

— Ты хочешь, чтобы Гарри разбил нос? — голос Гермионы дрогнул, хотя она старалась говорить ровно.

— Я хочу, чтобы он перестал бояться. Разбитый нос — малая цена.

— Ты жестокая, — тихо сказала Гермиона и отвела взгляд.

— Я любящая, — спокойно ответила Джинни. — Есть разница.

Гермиона покачала головой, но спорить не стала. Только крепче сжала кружку.

-

Первый этап — фигурное катание.

— Выступает Драко Малфой! — объявил администратор.

Драко выехал в центр. Лёд под его коньками заискрился, посыпались мелкие серебристые искры. Он сделал три круга, разогнался, выпрыгнул, провернулся в воздухе — и приземлился на одной ноге. Нога не дрогнула. Он проехал ещё круг, подняв руку над головой, словно артист в цирке.

Зрители зааплодировали. Несколько маглов завизжали от восторга.

— Хорош, — признала Джинни, откусывая ещё один кусок сахарной ваты.

— Он умеет, — кивнула Гермиона, и на её лице мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Но Гарри — лучше.

— Гарри не умеет кататься, — возразила Гермиона, поворачиваясь к лёду.

— Зато он умеет падать красиво.

— Это не падение. Это катастрофа, — усмехнулась Гермиона, но в голосе не было злости. Только горечь.

— Одно и то же, — пожала плечами Джинни.

— Выступает Гарри Поттер!

Гарри выехал в центр с видом человека, которого ведут на расстрел. Спина прямая, но ноги дрожат. Проехал половину круга — и сразу ноги разъехались. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, похожий на пьяного фламинго.

Публика замерла в ожидании.

— Давай, Поттер! — крикнула Джинни, привстав на скамейке.

Гарри проехал ещё немного, пошатнулся, взмахнул руками, попытался сделать «ласточку» — и рухнул лицом в лёд.

Звук был глухой, мерзкий — и очень смешной. За спиной кто-то прыснул в кулак.

— Ай, — простонал он, поднимая голову. Нос покраснел мгновенно.

Гермиона подалась вперёд, едва не уронив кружку.

— Он разбил?.. — спросила она у Джинни, и в голосе у неё вдруг появилась тревога.

— Ещё нет, — ответила Джинни, щурясь.

Но по лицу Гарри потекла тонкая струйка крови — сначала медленно, потом быстрее. Она закапала на белый лёд, на его куртку, на рукав.

— Разбил, — выдохнула Гермиона. Голос дрогнул, пальцы побелели на кружке.

— Это ерунда, — сказала Джинни, хотя сама закусила губу. — Он жив.

— Ты могла бы придумать что-то менее травматичное, — Гермиона повернулась к ней, в глазах мелькнула злость.

— Могла. Но не придумала, — ответила Джинни и виновато отвела взгляд.

-

Второй этап — полоса препятствий.

На льду расставили светящиеся конусы. Они мигали голубым и зелёным, словно ёлочные гирлянды.

Драко проехал змейку, даже не задев ни одного конуса. Его коньки скользили бесшумно и точно. Зрители ахнули. Драко улыбнулся и подмигнул Гермионе.

Та покачала головой, но уголки её губ дрогнули в ответной улыбке.

Забини поехал медленно, высунув язык от усердия. Сбил первый конус. Второй. Третий. На четвёртом запутался, наступил на собственную ногу и упал, сбив ещё два.

— Блейз, ты позорище! — крикнула Джинни со скамейки, но в голосе сквозила не злость, а весёлость.

— Я твоё позорище! — крикнул он в ответ, поднимаясь и отряхиваясь.

Гарри поехал. Он сосредоточенно нахмурился, выдохнул — и двинулся. Проехал первый конус — чудом не задел, глаза округлились от удивления. Второй — сбил. Третий — сбил. На четвёртом поскользнулся, рухнул, и его тело снесло остальные конусы — даже те, которые стояли в следующем ряду.

— Он сбил чужие конусы, — сказала Гермиона, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться.

— Это талант, — ответила Джинни, не скрывая улыбки.

— Это не талант. Это катастрофа.

— Катастрофа — тоже талант. Редкий.

Гарри лежал на льду и смотрел в потолок. Нос снова разболелся, под глазом начинал расплываться синяк. Он застонал.

— Он живой? — спросила Гермиона, уже без тревоги — скорее из вежливости.

— Живой. Вон шевелится, — ответила Джинни.

Гарри пошевелился. И снова застонал.

-

Третий этап — конкурс на скорость.

Драко пролетел как стрела. Его шарф развевался за спиной, лезвия коньков сверкали. Он буквально летел над льдом. Зрители зааплодировали, когда он пересек финишную черту.

Забини проехал медленно, но без падений. Джинни со скамейки кричала: «Давай, милый!» — он кричал в ответ: «Я стараюсь!» — она кричала: «Старайся сильнее!» — и он, отвлёкшись, упал.

— Это твоя вина! — крикнул он со льда.

— Это моя поддержка! — крикнула она в ответ, смеясь.

Гарри проехал три метра, поскользнулся, рухнул лицом в лёд — и проехался на носу до самого финиша. Звук был такой, что Джинни зажмурилась и даже не стала открывать глаза до конца заезда.

— Живой? — спросила Гермионна, не открывая глаз.

— Ещё шевелится, — ответила Джинни.

Гарри пошевелился. И застонал громче, чем в прошлый раз.

-

Победителя объявили через минуту.

— Победитель — Драко Малфой!

Зрители зааплодировали, кто-то свистнул. Драко поклонился с царственной грацией. Ему вручили корзину волшебных сладостей — перевязанную золотой лентой.

Гермиона встала со скамейки и подошла к Драко. Тот протянул ей корзину.

— Вам, мадам, — сказал он с лёгким поклоном.

— Спасибо, Малфой, — ответила Гермиона, и в голосе её слышалась тёплая усмешка.

— Не за что.

Драко взял её руку и поцеловал — легко, по-светски, будто они танцевали на балу, а не стояли на холодном катке. Гермиона улыбнулась.

-

Гарри сидел на скамейке, прижимая платок к носу. Синяк под глазом налился тёмно-синим, нос распух.

Джинни села рядом с ним, протянула кружку горячего какао. Гарри взял её дрожащей рукой.

— Ты разбил нос, — сказала Джинни, разглядывая синяк под его глазом. В её голосе смешались сочувствие и лёгкая усмешка.

— Знаю, — буркнул Гарри, отворачиваясь к окну.

— Это смешно, — заметила Джинни, придвигаясь ближе.

— Не смешно, — ответил Гарри, сжимая в руке платок .

— Смешно, — сказал Забини, садясь с другой стороны. В одной руке у него была кружка с какао, в другой — пакет со льдом. — Я врач, я подтверждаю. Это клинически смешно.

Гарри поморщился. Нос болел, дышать было тяжело.

— Забини, — позвал он, повернув голову. — Может, вылечишь мне нос? Ты же врач.

— Нет, — ответил Забини, отхлебнул какао и не торопясь вытер губы.

— Почему? — Гарри округлил глаза.

— Потому что я тут из-за тебя, Поттер. — Забини повернулся к нему, и в голосе его зазвучала усталая ирония. — Джинни сказала: «Пойдём, поможем Поттеру». Я пришёл. И что я вижу? Ты лежишь на льду, Драко Малфой получает приз, а я сижу на морозе и пью какао, которое уже остыло. — Он протянул Гарри пакет со льдом. — Держи. Сам. Заживляй естественным путём. Я тебя не лечу.

— Ты же врач «Гарпий»! — возмутился Гарри, но пакет взял.

— Ты не гарпия. — Забини покачал головой. — Ты идиот. Это не лечится.

Джинни засмеялась — негромко, но искренне.

— Блейз, ты жесток, — сказала она, ткнув его локтем в бок.

— Я справедлив, — ответил Забини, потирая ушибленное место.

— Это одно и то же.

— Сегодня — да.

Гарри вздохнул и приложил лёд к носу. Холод обжёг кожу, но боль немного утихла.

— Спасибо и на том, — буркнул он.

— Не за что, — ответил Забини и отпил какао.

Они смотрели на лёд. Гермиона и Драко катались в центре. Она смеялась, он что-то рассказывал. Они не обращали внимания ни на кого вокруг.

— Они хорошо смотрятся вместе, — заметил Забини. Без ехидства, просто констатируя факт.

— Заткнись, — сказали Джинни и Гарри хором.

Потом переглянулись. Потом оба не выдержали и засмеялись.

-

Смех постепенно стих. Каток закрывался.

Магические фонари гасли один за другим, лёд терял своё сияние, посетители расходились. Вокруг стало тихо — только скрип коньков последних катающихся и далёкие голоса.

Гарри всё ещё сидел на скамейке, прижимая лёд к носу. Кровь остановилась, но под глазом расплывался синяк.

— Красиво, — сказала Джинни, разглядывая его. В голосе сквозила лёгкая насмешка, но глаза были тёплыми. — Теперь ты похож на боксёра.

— Я похож на идиота, — буркнул Гарри, не убирая платка.

— Это одно и то же.

Драко и Гермиона вышли с катка. Драко нёс корзину сладостей, Гермиона шла рядом, улыбаясь. Они остановились в нескольких шагах от скамейки.

— Спасибо за вечер, Грейнджер, — сказал Драко. — Было познавательно.

— Тебе спасибо, Малфой, — ответила Гермиона. — Ты отлично катаешься.

— Я знаю.

Она чмокнула его в щеку — по-дружески, легко. Драко кивнул и направился к выходу.

Но у самой двери остановился. Обернулся. Посмотрел на Гарри.

— Поттер.

Гарри поднял голову.

— Ты знаешь, почему я здесь?

— Чтобы позлить меня? — Гарри говорил вяло, но в голосе всё ещё чувствовалась усталая злость.

— В том числе, — Драко усмехнулся. — Но не только.

Он подошёл ближе, понизил голос, чтобы Гермиона не слышала.

— Это Луна меня попросила.

— Луна? — Гарри нахмурился. — Лавгуд?

— Она самая. Моя девушка. Уже год.

— Что? — Гарри выпрямился, лёд выпал из рук.

— Ты не ослышался. Луна сказала: «Драко, у Поттера аура загнанного фестрала. Ему нужен пинок». Я спросил: «Куда?» Она ответила: «В сторону Грейнджер».

Джинни и Забини переглянулись и расхохотались.

— Она сказала, чтобы я записался на свидание, вывел тебя на эмоции и помог тебе наконец признаться. И передать, — Драко сделал паузу, — чтобы ты не был идиотом.

— Луна сказала «не будь идиотом»? — переспросил Гарри, уже не зная, удивляться или злиться.

— Она сказала: «Передай Поттеру, что нарглы не любят нерешительных». — Драко усмехнулся. — Я перевёл на человеческий язык.

Джинни и Забини уже не смеялись — они ржали. Джинни схватилась за борт, Забини вытирал слёзы тыльной стороной ладони.

— Завтра последнее свидание, — сказал Драко, снова становясь серьёзным. — В «Летающем котле». В шесть вечера. Я его отменил. Никто не придёт.

— Зачем? — спросил Гарри, сжимая платок.

— Затем, что она устала ждать. И я не собираюсь быть клоуном в твоём цирке, — Драко помолчал. — Если она тебе нужна — приходи сам. Ты идиот, Поттер. Ты всегда был идиотом. Но она тебя любит. А ты молчишь. Завтра — твой шанс. Не опоздай.

Он развернулся и вышел.

Гермиона не слышала. Она стояла у бортика, поправляла шарф и смотрела в другую сторону.

— Малфой и Лавгуд… — сказал Гарри тихо. — Он не шутит?

— Вместе, — подтвердила Джинни. — Уже год.

— И вы знали? — Гарри перевёл взгляд с Джинни на Забини и обратно.

— Никто почти не знал, — ответила Джинни, закутываясь в шарф. — Мне Блейз сказал.

Гарри вздохнул. Взял у Забини новый кусок льда, приложил к носу.

— Завтра, — сказал он, глядя в одну точку.

— Боишься? — спросила Джинни, внимательно на него глядя.

— Умираю от страха, — признался Гарри. В голосе не было бравады — только усталая правда.

— Это нормально, — похлопал его по плечу Забини. — Я каждый раз боюсь, что Джинни разобьёт нос. И она каждый раз разбивает.

— Я специально, — Джинни забрала у Забини руку, которую он протянул, чтобы помочь ей встать, и сама переплела их пальцы. — Чтобы ты меня лечил.

— Ты специально разбиваешь нос? — спросил Забини, с удивлением глядя на их сцепленные руки.

— Я специально даю тебе повод заботиться, — улыбнулась Джинни, пожимая его ладонь.

— Ты ненормальная, — сказал Забини, но беззлобно, и даже не попытался выдернуть руку.

— Я Уизли, — Джинни пожала плечами, не отпуская его пальцев. — Это норма.

Гарри усмехнулся — первый раз за весь вечер не через силу, а по-настоящему, и даже потёр переносицу, проверяя, не болит ли.

— Пошли, — сказал он, вставая со скамейки и отряхивая куртку.

— Куда? — спросила Джинни, тоже поднимаясь.

— Готовиться к завтрашнему дню, — ответил Гарри, посмотрев на неё.

— К признанию? — уточнила Джинни, чуть склонив голову набок.

— К тому, что придётся говорить правду, — сказал Гарри и вздохнул. Глубоко, как перед прыжком в воду.

Джинни улыбнулась и взяла его под руку — не спрашивая, не предлагая, просто взяла.

— Прогресс, — сказала она нежно.

Они пошли к выходу. Забини задержался на секунду, обернулся на каток — пустой, тёмный, с погасшими фонарями — и покачал головой.

Квартира Гермионы. Вечер.

Гермиона вошла в прихожую, скинула туфли и тяжело опустилась на диван. Живоглот уже сидел на подоконнике и смотрел на неё жёлтыми глазами.

— Не смотри так, — сказала она коту. — Я знаю.

Кот мявкнул.

— Сегодня было… странно. Драко помогал. Луна его попросила.

Кот фыркнул.

— Ты прав. Это было весело. Устроили конкурс на льду. Гарри разбил нос.

Кот зевнул.

— Он пытался кататься с Джинни. Соревновался с Драко. Получилось плохо.

Она откинулась на спинку дивана, погладила кота за ухом.

— Завтра последнее свидание. Пятое. Нам просто назначили место и время. Я не знаю, с кем.

Кот мявкнул.

— Если Гарри завтра мне не скажет, — Гермиона замолчала, сжала губы, — если не признается… для чего ему всё это было? Зачем он приходил? Зачем смотрел? Зачем портил мои свидания?

Кот не ответил. Только медленно моргнул.

— Я устала ждать, — тихо сказала она. — Правда. Больше не буду.

Она погладила кота, выключила свет.

За окном темнело.

Глава 6. Летающий котёл, или Пять свиданий спустя

Суббота, 18:00. Косой переулок, паб «Летающий котёл».

Гермиона вошла в паб и огляделась.

Внутри пахло жареным мясом, сливочным пивом и дымом камина. Но сегодня посетителей почти не было — только свои.

За дальним столиком сидели Джинни с Забини. Джинни грела руки о кружку, Забини смотрел на неё с усталой нежностью. За соседним столиком устроились Рон с Лавандой. Лаванда что-то оживлённо рассказывала, Рон кивал, набив рот картошкой.

У стойки болтали Фред и Джордж. У каждого в руке было по кружке сливочного пива. Они переглядывались, подмигивали и вообще вели себя так, будто знали что-то, чего не знали остальные.

В углу, у самого окна, тихо переговаривались Драко и Луна. Луна покачивала ногой — в ухе болталась длинная редиска. Драко смотрел на неё с выражением, которое раньше было невозможно представить на его лице: тёплым, спокойным, почти нежным.

Пятого кандидата не было.

Гермиона подошла к столику, где сидела Джинни, и нахмурилась. Брови сошлись к переносице, пальцы сжали ремешок сумки.

— Что за фигня? — спросила она. — Где посетители?

— Это мы, — Джинни обвела рукой зал, улыбнувшись. — Все свои.

— А где моя пара? — Гермиона прищурилась.

— Жди, — Джинни подмигнула и отхлебнула пиво.

Гермиона не успела спросить — дверь открылась.

Вошел Гарри.

Один. В джинсах и свитере. Щёки красные от мороза, дыхание частое — он явно гнал себя всю дорогу, и теперь стоял на пороге, пытаясь отдышаться.

Он оглядел зал — и замер. Взгляд скользнул по лицам: Джинни, Забини, Рон, Лаванда, близнецы, Драко, Луна. И наконец остановился на Гермионе.

Он сглотнул. Пальцы сжались в кулаки.

Гарри чувствовал, как под рёбрами разрастается глухая, тяжёлая боль. Не от страха — от напряжения. От того, что сейчас должно случиться то, чего он боялся пять лет.

Фред и Джордж переглянулись. В их глазах зажглись озорные огоньки. Фред кивнул Джорджу, и они одновременно подняли кружки.

— Давай, Поттер! — крикнул Фред, стукнув кружкой о стойку.

— Не подведи! — добавил Джордж, подмигнув.

— Поттер, ты справишься! — крикнул Рон, привстав со стула и подняв кружку так, что пиво расплескалось.

— Заткнитесь! — рявкнул Гарри, но его голос потонул в общем гомоне.

Фред наклонился и достал из-под стойки большую картонную табличку. На ней было написано: «ПОТТЕР, ВПЕРЁД!»

Джордж вытащил вторую: «МЫ С ТОБОЙ!»

Фред — третью: «НЕ ПОДВЕДИ!»

Джордж — четвёртую: «ТЁМНЫЙ ЛОРД СГИНУЛ, А ТЫ ТУТ, ПОТТЕР! ПОЛЬЗУЙСЯ!»

Они подняли таблички над головой, как фанаты на квиддичном матче. Картонка с «ПОЛЬЗУЙСЯ!» слегка дрожала — Джордж не мог удержать её ровно, потому что сам трясся от сдерживаемого смеха.

Гарри посмотрел на таблички. Потом перевел взгляд на близнецов. Потом на дверь — бежать захотелось невыносимо. Потом снова на близнецов.

— Уберите, — сказал он. Голос сел.

— Не уберём, — ответили они хором, даже не думая опускать таблички.

— Пожалуйста, — добавил Гарри, и в голосе проскользнуло что-то жалкое.

— Даже ради тебя, — сказал Фред, качая головой.

— Ты сам выбрал этот путь, — добавил Джордж, усмехнувшись.

В пабе воцарилась тишина. Даже Рон перестал жевать.

Гарри вздохнул, глубоко и тяжело, как перед прыжком в ледяную воду. Вытащил палочку и наложил на столик, за которым сидела Гермиона, заглушающие чары. Лёгкое мерцание окутало их — теперь никто снаружи не слышал, что они говорят.

Он подошёл к её столику. Сел напротив.

Они молчали. Вокруг было тихо — только шипение камина. Гермиона смотрела на него, не отрываясь, и Гарри чувствовал, как у него внутри всё переворачивается. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты пришёл, — сказала Гермиона. Голос у неё был ровный, но пальцы, лежавшие на столе, слегка дрожали.

— Пришёл, — ответил Гарри, не отводя взгляда.

— Зачем?

Он замолчал. Сжал руками край стола, чтобы унять дрожь.

— Я боялся, — продолжал Гарри. Голос его звучал глухо, он смотрел не на неё, а на свои руки, которые сжимали край стола. — Я молчал. Я был идиотом. Я портил твои свидания, потому что не мог смотреть, как ты с кем-то другим. Я ревновал. Я злился. Я не знал, как это сказать.Я...Я люблю тебя !

Он поднял глаза.

— Прости.

Гермиона не отвела взгляд. Пальцы её дрожали, она спрятала руки под стол — там, где Гарри не мог их видеть. Но он заметил. Он всегда замечал, когда она нервничала.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она тихо. В голосе звучала усталость, но не та, от которой хочется спать, а та, от которой хочется всё бросить и начать сначала. — Давно. Ждала, пока ты скажешь. Устала. Хотела забыть. Не получилось.

Она протянула руку через стол и взяла его за руку — холодную, с красными костяшками, ещё не отогревшуюся после улицы. Сжала.

— Не молчи больше.

— Не буду, — сказал Гарри, и в голосе у него наконец появилась твёрдость.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она смотрела на него секунду, другую. Потом наклонилась через стол и поцеловала его. Не коротко. Не стесняясь. Не так, как целуют «на удачу» или «спасибо». А так, как целуют, когда боялись потерять.

Гермиона взмахнула палочкой — заглушающие чары упали.

И тут же паб взорвался.

— Ну наконец-то! — заорали близнецы. Фред подбросил табличку вверх, Джордж едва успел её поймать. Они хлопали друг друга по ладоням, как квиддичные фанаты после победного гола.

— Мы всё видели! — крикнул Рон, стукнув кружкой о стол так, что пиво выплеснулось на скатерть. Лаванда засмеялась и промокнула лужу салфеткой, даже не думая его ругать.

— Но не слышали! — добавила она с улыбкой.

— Я и не сомневался, — сказал Драко из своего угла. Он поднял кружку, глядя на Гарри, и в его взгляде не было ни насмешки, ни злорадства. Только спокойное уважение.

Луна склонила голову набок, разглядывая Гарри с тем выражением, которое могло означать всё что угодно — от глубокого анализа до лёгкого любопытства.

— У него аура стала персиковой, — задумчиво сказала она. — Это цвет любви.

Она помолчала, прищурилась.

— И смущения, — добавила она, глядя на красные уши Гарри. Те горели так ярко, что, казалось, могли светиться в темноте.

Гарри дёрнул плечом, пытаясь спрятать уши, но куда там.

Джинни подняла кружку.

— За Поттера, который наконец-то обрёл речь! И за Грейнджер, которая всё это терпела!

— За нас, — тихо сказал Гарри, не отрывая взгляда от Гермионы.

— За нас, — ответила она.

Они чокнулись.

Фред и Джордж перебрались за их столик. Они отодвинули свободные стулья с таким шумом, что Забини поморщился.

— Подвиньтесь, — сказал Фред, уже усаживаясь.

— Мы теперь с вами, — добавил Джордж, хлопнув Гарри по плечу. Тот чуть не поперхнулся воздухом.

Рон с Лавандой — следом. Рон отодвинул Забини локтем, уселся напротив Гарри, взял свою кружку и сделал большой глоток.

— Ты мог бы не торопиться, — заметила Лаванда, но без злости, скорее с усталым весельем.

— Я праздную, — ответил Рон, вытирая губы.

— Празднуй, но не напивайся, — сказала Лаванда, поправив ему воротник. Рон послушно замер.

Джинни и Забини потеснились, подвинувшись к стене, чтобы всем хватило места. Забини оказался прижатым к стене плечом к плечу с Джорджем, и выглядел так, будто мысленно прощался с жизнью.

Драко и Луна остались у окна. Они не пересаживались. Драко сидел, откинувшись на спинку стула, Луна положила голову ему на плечо. Они тихо переговаривались, поглядывая на компанию, но не лезли. Им было хорошо и так.

Рон повернулся к Лаванде, взял её за руку. Лаванда удивлённо подняла бровь, но руку не убрала.

— Я, кстати, думаю сделать предложение, — сказал Рон. Голос у него чуть дрогнул — он явно волновался, хотя старался этого не показывать.

Лаванда округлила глаза. Щёки её порозовели.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Но не сейчас, — он улыбнулся. — Сейчас пей.

Лаванда не стала спорить. Взяла свою кружку, сделала глоток, поставила и вытерла губы.

— Я подожду, — сказала она тихо. Рон сжал её пальцы в ответ.

Фред и Джордж переглянулись.

— Они ещё не женаты, а уже ведут себя как старики, — сказал Фред, подперев голову рукой.

— Это любовь, — ответил Джордж, копируя его позу.

— Это безнадёжность.

— Одно и то же, — сказали они хором.

Гермиона сидела, прижавшись плечом к плечу Гарри. Он гладил её по руке — не стесняясь, не пряча взгляд. Больше нечего было прятать.

— Мы задержимся? — спросил он, повернувшись к ней.

— Все задержатся, — ответила Гермиона. — Праздновать будем.

Она улыбнулась. Улыбка была тёплой, счастливой, но в глазах уже заплясали чёртики.

И достала палочку.

— Грейнджер, — вздохнул Драко. — Не надо.

— А я так не думаю, — ответила Гермиона и взмахнула палочкой.

Драко и Луна остались сидеть как ни в чём не бывало — Гермиона их не тронула.

Остальные приклеились к стульям — никто не мог привстать или отодвинуться. Потом их головы плавно наклонились вперёд, пока лбы не коснулись столешницы. Теперь они сидели, уткнувшись лицами в стол.

Гарри тоже приклеился. Он попытался поднять голову — не получилось.

— И последнее, — сказала Гермиона. — Каждое второе слово у вас будет превращаться в «ква».

— Что ква значит? — спросил Джордж, не поднимая головы.

— Ква значит «ква», — ответила Гермиона. — Это просто вставка. Теперь вы будете вставлять «ква» через каждое слово.

— Это ква бессмысленно, — сказал Фред.

— Это ква весело, — ответила Гермиона.

Она убрала палочку.

— Через час пройдёт. Все чары — сами.

Она наклонилась и поцеловала Гарри в щёку.

— Ты говорил правду, — шепнула она. — Поэтому я тебя поцеловала.

Она выпрямилась, поправила сумку и посмотрела на компанию.

— Вы испортили мне четыре свидания, — сказала она. — Подглядывали, шумели, кидались петардами. А я — заместитель министра магии. Шутить со мной — не самая умная идея.

Она помолчала.

— Скажите спасибо, что я не принесла арбалет.

Фред приподнял голову (насколько это было возможно с приклеенным лбом) и спросил:

— Она ква серьёзно?

Гарри и Рон переглянулись.

— Ква серьёзно, — ответил Гарри. — У ква неё ква под ква столом ква в ква кабинете.

— Я ква сам ква видел, — добавил Рон и вздохнул.

Фред опустил голову обратно на стол.

— Тогда ква я ква молчу, — сказал он.

Лаванда тихо охнула. Джинни замерла с открытым ртом.

Забини, не открывая глаз, произнёс:

— Я ква никогда ква не ква буду ква пить ква с ква ней ква в ква одном ква пабе.

— Это ква мудрое ква решение, — заметила Джинни.

Она развернулась и пошла к выходу. Драко и Луна поднялись следом, взялись за руки и направились к двери.

— Грейнджер! — крикнул Рон в стол. — А ква мы?

— Вы побудете, — ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Вам полезно.

Она вышла. Драко и Луна — за ней. Дверь закрылась.

На улице Гермиона остановилась на крыльце, вдохнула холодный воздух.

— Шалость удалась, — сказала она, радостно.

— Ещё какая, — ответил Драко.

Луна ничего не сказала. Просто улыбнулась.

-

В пабе воцарилась тишина.

Потом Фред сказал:

— Это ква из-за ква тебя ква, Поттер.

— Я ква знаю, — ответил Гарри, уткнувшись лбом в столешницу.

— Ты ква заговорил ква ей ква зубы, — добавил Джордж. — А ква мы ква расхлёбывай.

— Я ква не ква заговорил, — сказал Гарри. — Я ква молчал.

— Это ква хуже, — сказал Рон.

— Это ква ты ква во всём ква виноват, Поттер, — добавила Лаванда.

— Из-за ква тебя ква мы ква здесь ква сидим, — поддержала Джинни.

— Спасибо ква, — вздохнул Гарри.

— Пожалуйста ква, — ответил Рон.

Фред и Джордж переглянулись.

— Мы ква здесь ква на ква час, — сказал Фред.

— Давай ква считать, ква кто ква больше ква вставит ква «ква» ква в ква фразу, — предложил Джордж.

— Это ква глупо, — сказал Забини.

— Твой ква ход, — ответил Фред.

— Я ква не ква участвую.

— Ты ква уже ква участвуешь, — заметила Джинни.

— Это ква нечестно, — сказал Забини.

— Это ква весело, — ответила Джинни.

Они сидели и переговаривались в стол. Слова «ква» звучали всё чаще.

Гарри закрыл глаза и подумал, что ради неё стоило признаться.

Эпилог.Час спустя

Гермиона сидела на диване, гладила Живоглота и улыбалась. Кот мурлыкал — первый раз за долгое время.

В дверь постучали.

— Ты знаешь, кто это, — сказала она коту.

Кот фыркнул, но с дивана не ушёл.

Гермиона открыла дверь.

На пороге стоял Гарри. На лбу у него красовалось ярко-красное пятно — след от лежания на столешнице. Он улыбался. Не стесняясь, не пряча взгляд — впервые за много лет. Он смотрел на неё так, будто видел в первый раз — и одновременно так, будто ждал этого всю жизнь.

— Ты пришёл, — сказала она, и голос у неё дрогнул — от счастья, от облегчения, от того, что всё наконец правильно.

— Пришёл, — ответил Гарри. — Я же знаю, где ты живёшь.

Она шагнула к нему, обняла, уткнулась лицом в его плечо. Пальцы её дрожали.

— Я так боялась, что ты не придёшь, — шепнула она в его свитер.

— Боялась? — Гарри обнял её в ответ. — Я боялся пять лет.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. Глаза у неё блестели.

— Теперь не бойся.

— Не буду, — ответил он и поцеловал её.

Не коротко. Не стесняясь.

Гарри вошёл. Живоглот посмотрел на него, прищурился, потянул носом — и… не зашипел.

— Прогресс, — сказал Гарри.

— Он тебя принял, — удивилась Гермиона, вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Или просто проголодался, — ответил Гарри, но тоже улыбнулся — тепло, по-настоящему.

— И то, и другое, — сказала Гермиона и взяла его за руку. Крепко. Навсегда.

Кот спрыгнул с дивана, подошёл к Гарри, потёрся о его ногу и, не глядя на них, устроился на подоконнике.

Гарри посмотрел на кота.

— Я ему нравлюсь.

— Не обольщайся. Ему просто нужно было проверить, что ты настоящий.

— Как и тебе.

Она не ответила. Просто улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

— Пойдём, — сказала она. — Чаю выпьем.

— Пойдём, — ответил он.

Они пошли на кухню.

За окном темнело, но в квартире было тепло и тихо.

Кот сидел на подоконнике и смотрел на них.

Просто смотрел.

Они были счастливы.

Это главное.