Кристалл (джен)

Новоиспечённый раб, лежащий на обшарпанном полу фургона, начал приходить в себя. Пришёл в себя он тихо, стараясь не шевелиться и не подавать никаких звуков, хотя нещадно хотелось застонать и схватиться руками за голову — так сильно она болела, да и щёку будто в горящий костёр засунули, а высунуть забыли. Прикусив кончик языка, раб смог, пусть и немного, выгнать стелящийся в голове и мешающий думать туман.

— Ты приглядывай там за нашим «господином», Гнеш, — сказал кто-то примерно в метрах десяти, подкидывая ветки в потрескивающий костёр.

«Господин» замер, будто предчувствуя, как человек совсем рядом обернулся и окинул его оценивающим взглядом.

— Да что за ним приглядывать-то, Марк? — махнул рукой Гнеш, возвращаясь к своему любимому времяпровождению: обстругиванию ножичком веток. — Из-за сонного заклинания он до полудня продрыхнет!

«Продрыхну до полудня?» — от собственной мысли уголок губ раба слегка приподнялся. Он отчётливо расслышал уханье сов — сейчас глубокий вечер, в худшем случае скорый рассвет.

Стэйн никогда особо не любил свою особенность организма, заключающуюся в том, что его тело сопротивляется магии как положительной, так и отрицательной. В этот же раз его врождённое сопротивление магии ему помогло не проваляться в отключке до полудня, а значит, всё не так уж и плохо.

— Завтра будем уже в Нейме, а там и сдадим раба, — третий голос раздался сбоку возле фургона. Его владелец вытирал о колесо сапоги, вляпавшись в ближайших кустах в чьи-то свежие дела. — Из него получится хороший гладиатор.

«Клеймо раба? Чёрт! Это всё усложняет».

Стэйн, человек ростом чуть выше среднего, хорошо и крепко сложенный, но далеко не выглядящий как массивный дубовый шкаф, понял, из-за чего у него болит щека — ему нанесли клеймо раба, а рабы в королевстве Вейн имеют прав столько же, сколько идущая на убой скотина, если не хуже.

— Надеюсь, что нам за него хорошо заплатят, — подал голос Марк и тяжело выдохнул. — Я столько сил на клеймо потратил! Маны до сих пор нет.

«Среди них есть маг, но без маны… или почти без маны».

Редко какой маг учится владению мечом. Виной тому гордость и надменность: зачем мне меч, если я могу врага просто сжечь? С ним проблем возникнуть не должно.

Стэйн продолжал ещё какое-то время лежать неподвижно, стараясь прислушаться к шагам, голосам, шелесту ветра и треску кустов. Из дальнейшего разговора он узнал, что работорговцам его сдал один дворянчик, да только вот его имя в разговоре никто не упомянул.

— Ладно. Я спать. Разбудите часа через два.

Бандит, а именно тот, который копошился недавно возле фургона, отправился на боковую.

Стэйн попробовал пошевелить руками. К его удивлению, верёвки были явно старые, да ещё и сырые. Приложив немного сил, он смог растянуть верёвки и освободить руки. Зрение более-менее уже привыкло к темноте. Он осмотрелся. За фургоном никого не было, а вот на козлах сидел Гнеш. Высокий, тощий, но жилистый и бритый налысо.

Ступая почти бесшумно, раб подкрался к бандиту. Одной рукой он принялся душить бандита, а второй рукой выхватил нож и вонзил тому в шею. Гнеш перед смертью только и успел, что пробулькать и беззвучно крикнуть.

Копошение в фургоне заметил Марк. Он успел вытянуть руки, да только вот вылетевшие из кончиков пальцев несколько маленьких искорок не произвели ни на кого впечатление. Стэйн выхватил из ножен лежащий рядом с телом бездыханного Гнеша короткий меч, в несколько рывков сблизился с магом и проткнул тому живот.

Третий бандит, поднятый оборвавшимся криком Марка «Тревога», уже тянулся к арбалету, но не успел. Стэйн мощным ударом ноги отправил котёл с кипящей похлёбкой ему в лицо. По лесной опушке прокатился болезненный крик.

— Выродок! — кричал бандит, пытаясь обожжёнными пальцами нащупать арбалет. Глаз он открыть не мог — всё лицо было обожжено в кипятке.

— Неправильный ход мыслей, — Стэйн вонзил клинок в руку бандита, которая всё же нащупала арбалет. — Значит так. У тебя два варианта: сказать, кто меня продал в рабство, и тогда я убью тебя быстро и максимально безболезненно. Или же молчать, но помирать очень и о-о-о-о-очень медленно.

Бандит приоткрыл веко и в полумраке разглядел раба. Тот угрожающе нависал над ним, давая понять, что угрозы явно не были сказаны в шутку.

— Не надо было… Арх, как же больно! Не надо было нам брать этот заказ!

— О, молодец! Даже без вопросов говоришь то, что меня интересует, — раб одобрительно похлопал бандита по плечу. — Продолжай.

Бандит хотел плюнуть в рожу раба, но передумал и сплюнул на землю.

— Знатный сосунок нас нанял. Он не представился. Выглядел… Ах, эм… невысокий такой. Пухловатый. У него ещё… родинка под глазом… Эм, правым.

— Виктус его дери! — выругался раб, припомнив имя справедливого бога Виктуса. — Барон Мон де Шарфе. Стоило догадаться.

Знакомство Стэйна с бароном Мон де Шарфе было, что называется, судьбоносным. В один из вечеров Стэйн зашёл в таверну поесть, да и чего греха таить, немного выпить. Краем глаза, в шумной и переполненной людьми таверне, он заметил, как четверо парней тащат куда-то молодую и довольно красивую девушку. Будь бы она клеймённой рабыней, то он бы и бровью не повёл — рабов и для плотских утех не редко используют, хотя сам он с рабынями в постели ни разу не был.

Будущий рыцарь Стэйн, прошедший трёхгодовое обучение в рыцарском ордене, вступился за девушку и набил всем четверым морду. Она, рассыпавшись в благодарностях, убежала, а вот барон на следующий день пришёл в казармы и добился того, что будущий рыцарь так рыцарем и не стал.

— Наверное, господин, — бандит уж совсем вежливым сделался под грозным взглядом неудавшегося рыцаря. — В Нейме мы должны были вас главе своему сдать и получить причитающееся. Больше ничего я не знаю.

Не верить этому плуту у Стэйна причин не было. Всё, что его интересовало, он узнал, и это его ничуть не обрадовало.

— Сделка есть сделка.

Один удар, и голова бандита покатилась вниз по холму, чуть подпрыгнула внизу на кочке и плюхнулась в ручей. Чуть полюбовавшись столь неприятным зрелищем, Стэйн принялся копаться в пожитках бандитов. Своих вещей он, понятное дело, не нашёл, но нашёл у них кожанный кошелёк с деньгами и маленькой бронзовой пластинкой. Такие пластинки обычно используют в гильдии наёмников… Наёмники? Идея!

Из королевства Вейн надо выбираться, но как рабу пересечь границу и не попасться? В этом ему и могут помочь наёмники, а точнее их гильдия — к ним не редко обращаются ищущие сопровождение торговцы. Конечно, можно попробовать и без торговца границу пересечь через леса, но никто не даст гарантии на то, что его не схватят пограничники. Оба варианта имеют риск, но если выбирать между торговцем и лесами, то пусть уж лучше будет торговец.

Стэйн спустился к ручью и вгляделся в освещаемую яркой луной водную гладь. Клеймо раба действительно было на щеке, и его нужно было как-то скрыть. Он вернулся в лагерь, ещё раз хорошенько всё осмотрел и нашёл там закрытый шлем. Вариант, конечно, неплохой, но что делать, если шлем кто-то заставит снять?

Взгляд зацепился за висящий на поясе в ножнах Марка кинжал. Решение было болезненным, но отчего-то казалось сейчас единственно верным. Стэйн спустился с кинжалом к реке, сунул лежащую у бережка палочку в рот и сделал несколько надрезов на щеке по клейму. Боль была настолько сильной и яркой, что рука дёргалась в попытке выбросить кинжал в речку. Когда всё закончилось, бывший кандидат в рыцари облегчённо выдохнул. Промыв рану и кинжал речной водой, он вернулся в лагерь.

Если он собирается стать наёмником, то нужно и выглядеть как наёмник.

С Гнеша он снял кольчужную рубашку с короткими рукавами, правда, пришлось её немного от крови отмывать. С Марка стянул штаны, поблагодарив убиенного за относительную чистоплотность. С третьего брать ничего кроме ботфорт не стал — вся одежда кровью залита, а стража к этому цепляться любит. Среди бандитского хлама так же нашёлся и чуть великоватый по размеру кожанный нагрудник.

Шлем одеть было проблематично из-за вспоротой кинжалом щеки, так что пришлось подкладывать кусок тряпки, смоченный в сильно разбавленном водой лечебном зелье. Это немного уняло боль. Пить зелье он не стал, боясь того, что порезы пусть и не заживут, но немного затянутся и клеймо станет заметнее.

Упаковав немного продуктов в вещевой мешок и прицепив к поясу кошелёк с коротким мечом, Стэйн взял привязанную к дереву лошадь и отправился в сторону Нейма.

* * *

До Нэйма бывший кандидат в рыцари добрался ближе к рассвету. В нескольких километрах от города за высоким холмом он снял с лошади уздечку и шлёпнул её по крупу. С тихим ржанием лошадь ускакала в противоположную от города сторону. Бедный наёмник на то и бедный, что даже лошадь себе позволить не может.

Ворота были ещё закрыты, так что ему пришлось прибиться к компании двух полусонных торговцев, разогревающих себе вчерашнюю кашу в котелке на костре.

— Будьте здоровы, господа торговцы.

— И тебе не болеть, наёмник, — торговец, тот, что потолще, был вежливым, но Стэйн всё же смог уловить в тоне его голоса презрительные нотки. — Чего пришёл? Если работу ищешь, то это не к нам — от дома нас отделяют только ворота.

— Да, вы правы, — вежливо кивнул Стэйн, сел на землю рядом с костром и вытянул руки. — Я ищу работу. Может, вы знаете кого-нибудь, кто собирается в ближайшее время ехать в сторону Огнессии?

Огнессия — это пограничный город, находящийся в империи Солентрейт. Это ближайшая от Нэйма страна, к тому же там запрещена работорговля. Не сказать, что клеймённых там любят, но скотом их точно не считают и за просто так убивать не станут.

— Поживиться хочешь? — хмыкнул второй торговец, худой и высокий. Он скользнул по наёмнику цепким взглядом, а после посмотрел на одного из стоящих у ворот стражников. Тот взгляда торговца не заметил. — Ты же знаешь правила, но всё равно спрашиваешь.

Торговцы в сопровождении предпочитают пользоваться услугами гильдии. Как бы не душила их жадная жаба, они дают отступные гильдии в десять процентов от заказа, здраво рассуждая, что «хороший торговец не тот, кто монетку сэкономил, а тот, кто не поскупился на охрану». Тем не менее со стороны нанять кого-нибудь торговцам никто не запрещает, но тут уж как повезёт: либо доедешь целым, либо дойдёшь с мокрыми штанами и ограбленным, либо тебя в пути прирежут.

— Не подумайте, господа торговцы. Я не бандит какой-нибудь, — Стэйн отстегнул кошелёк с пояса и достал из него бронзовую пластинку одного из убитых им ещё несколько часов назад бандитов. — Простите мне мою некомпетентность — я только недавно стал наёмником.

— Не знал? Ну теперь знаешь. Хочешь кого-то куда-то сопроводить — иди в гильдию.

— Так и сделаю. Спасибо вам.

Стэйн вежливо поклонился и ушёл, поняв, что если бы он побыл в компании торговцев ещё немного, то он нажил бы себе большие проблемы.

* * *

Спустя час после разговора с торговцами ворота Нэйма отворились.

Торговцы были впереди. Стэйн несколько опасался их — они могли рассказать стражникам о странном наёмнике, а те его бы без допроса с пристрастием не отпустили. К счастью стражники, кроме как серебряного лекафа за вход, ничего не потребовали и пропустили наёмника в просыпающийся город.

Нэйм был вполне себе обычным городом, разделённым на три квартала: нижний, средний и верхний. В нижнем жили нищие, обездоленные и околокриминальные люди. Средний же был для обычных людей — крестьяне, ремесленники, торговцы и прочие работяги. Верхний же был для богатых, и оборванцев туда не пускали — в лучшем случае палками побьют, а в худшем и убить могут.

Стэйн вошёл в нижний квартал через западные ворота и тут же ощутил все «преимущества» своего решения: неподалёку от ворот в переулке стояли люди, смотрящие на наёмника как на богатое мясо.

— Дядя! Дядя! Дай монетку! — нищая детвора тут же его облепила. Он прикрыл кошелёк рукой, опасаясь того, что среди детишек может быть и карманник.

— Вот ты, — наёмник показал пальцем на одного из детишек. Самого маленького и худого в этой шумной компании. — Покажи мне, где тут хорошая таверна.

— А монетку дашь? — ребёнок посмотрел на Стэйна так, будто ему явилась сама богиня милосердия Отарис. Мужчина согласно кивнул. — Тогда идём, дядя.

Мальчишка получил медный лекаф сразу. Остальные детишки хотели у него её тут же отнять, но наёмник не позволил. Попетляв немного по запутанным улочкам, они пришли к таверне у городской стены.

— Вот, дядя. Хоро-о-ошее место, — ребёнок посмотрел на «богиню», будто бы прося ещё монетку.

— Что, мало? Ну тогда подожди меня здесь. Покажешь потом, где у вас тут гильдия наёмников.

Мальчишка просиял. Он спрятался в ближайшем переулке и, пока Стэйн общался с владельцем таверны и снимал комнату, всё это время любовался медной монеткой с изображением какой-то неизвестной ему птицы на одной стороне и профилем какого-то непонятного мужика на другой.

— Малец, — закончив свои дела и выйдя из таверны, наёмник позвал ребёнка. Тот тут же появился, довольно «сверкая» теми зубами, которые у него ещё остались после драк с другими детьми. — Мда… Веди в гильдию.

— Я не мальчик, дядя. Я — девочка. Агния.

— Девочка так девочка, — наёмник пожал плечами, а затем чуть толкнул ладошкой девочку в плечо. — Ворон потом считать будешь, а сейчас веди.

Девочка получила ещё одну монетку. На радостях она забыла о том, куда именно дяде надо. Сначала она привела его к воротам верхнего квартала, за что чуть не получила палкой по шее от стражника и получила бы, если бы наёмник её вовремя не оттянул за руку. Потом привела в гильдию торговцев, затем к ремесленникам и только после этого к наёмникам.

Здание гильдии особо ничем от других зданий не отличалось, разве что несколько большими размерами и табличкой над дверью.

— Будь неподалёку — ты мне ещё понадобишься.

Девочка заулыбалась так, будто попала в королевскую сокровищницу с правом утащить оттуда всё, что душе угодно, и спряталась в переулке.

Стэйн открыл дверь гильдии наёмников. Ранним утром тут было необычайно шумно: за столами сидели небольшие группы наёмников и обсуждали планы предстоящих вылазок. У доски стояло около десяти человек, размышляя над тем, что же им сегодня взять. Был у доски и ещё один человек, который пытался объяснить остальным прописные истины: «не бери то, что не потянешь» и «умереть всегда успеешь». Судя по раздражению в голосе, его особо никто и не слушал.

За стойкой администрации одиноко сидела и скучала девушка. К ней Стэйн и подошёл.

— Здравствуйте, леди, — он вежливо поклонился не сколько из почтения, а сколько из желания пустить пыль в глаза. — Я бы хотел наёмником стать.

— Правда? — лесть сработала, но совсем чуть-чуть, о чём свидетельствовал румянец на щеках. Прежде чем что-то ещё сказать, она долго вглядывалась в лицо наёмника. — Покажите лицо.

Стэйн нервно сглотнул, но шлем всё же снял без препирательств.

— Я с бандитами поссорился, пока шёл в Нэйм. Если не верите, то поищите их на опушке леса в двух часах ходьбы от города через западные ворота.

— А тряпка?

— Врасплох застали, — он подумал, что стоит убрать тряпку и показать девушке порезы, но передумал. Вдруг ещё клеймо разглядит. — Увы, но зелья у меня, как и у них, не оказалось, а магией я не владею.

Хочешь жить — умей искуссно врать. Врать бывший кандидат в рыцари умел не очень хорошо, но старался как мог. Девушка кивнула собственным мыслям, открыла полочку, достала оттуда бронзовую пластинку с иголкой и положила на стойку.

— Одна серебряная. Это вступительный взнос.

Серебряного лекафа в кошельке не было. Пришлось вывалить на стойку десяток медных.

— Проткните иголкой палец и капните кровью на пластинку.

Стэйн поступил так, как администратор и сказала. Капля крови, охваченная едва заметным голубым сиянием, исчезла.

— Добро пожаловать в гильдию, Стэйн, — администратор с доброжелательной улыбкой протянула наёмнику пластинку. Тот тут же сунул её в кошелёк.

Стэйн не стал использовать пластинку убитого им бандита, прекрасно зная, что это сыграет против него. Регистрация в гильдии представляет собой небольшой ритуал, в результате которого такие вот пластинки, которые заменяются администрацией на пластинки с более ценным металлом по мере важности заслуг наёмника, привязываются к конкретному человеку.

— Вам нужна работа?

— Работа? Да, нужна. Я ищу, кого бы сопроводить в сторону Огнессии.

— Огнессии? Сейчас посмотрю, — девушка достала увесистую книгу. Пролистав почти до самого конца, она провела пальчиком по странице и, найдя нужную строчку, подняла взгляд на наёмника. — До Огнессии нет, но есть до Арта. Не спешите расстраиваться, Стэйн. Арт — это небольшая деревушка чуть дальше Огнессии.

— Если так, то я согласен. Кого мне нужно охранять? — наёмник явно воодушевился и заулыбался, но боль в щеке тут же свела улыбку на нет, заставив его чуть зашипеть от боли.

Девушка посмотрела на него с ничем не прикрытой жалостью. Такой красивый и способный мужчина пропадает, а она такая одинокая и свободная. Может, предложить ему поужинать сегодня?

— Хорошо. Я извещу торговца. Зайдите вечером в гильдию для уточнения информации.

Наёмник вежливо поклонился, надел шлем и ушёл. Щёки девушки налились румянцем. Она помахала ему вслед.

* * *

Девчушка сопроводила наёмника обратно в таверну. Он хотел подкинуть ей ещё монетку за услуги, но передумал. Вместо монетки он подозвал рабыню-служанку и велел ей накормить бродяжку, а как наестся — отмыть, и вручил рабыне пять медных лекафов. Девчушка чуть ли не в ноги наёмнику упала. Она умоляла взять её служить, просила забрать с собой хоть куда-нибудь подальше от этого «злого» города, а он смотрел на неё с жалостью, понимая, что согласиться не может — ему бы самому сбежать.

Так они и расстались.

Стэйн поднялся к себе в комнату, скинул ботфорты и растянулся на деревянной скрипучей кровати с соломенным матрасом. Тяжёлая ночь и нервное утро дали о себе знать. Он бы так и провалился в сон, если бы не зашедшая в комнату без стука служанка-рабыня.

— Господин, вам подать завтрак сюда или вы в зале будете?

— Здесь, — раздражённо ответил он и приподнялся на локтях. — Чего встала? Проваливай! И без стука не входи!

— Простите, господин.

Рабыня закрыла дверь и шумно побежала вниз по скрипучей лестнице. Через пару минут она, не забыв постучать по дверному косяку, вернулась с едой на подносе. Выложив всё на стол, рабыня спешно удалилась.

Сон как ветром сдуло.

Стэйн снял с себя остальное снаряжение, закрыл дверь на крючок и сел на табурет. От еды тут было одно название: стакан с водой, чёрствый ржаной хлеб, кусок старого сыра и тарелка с дурно пахнущей кашей. Кашу есть он не стал, обойдясь сыром, хлебом, водой и несколькими полосками вяленого мяса из своего вещевого мешка.

Закончив с трапезой, Стэйн лёг на кровать и попытался вспомнить вчерашний день:

Остановился в таверне на тракте. Там сидел, ел, пил и искал работу. Потом подсел какой-то мужик. Тот клялся и божился, что за кружечку эля подскажет, где можно найти неплохую работу. Угостил. Пили с ним недолго. В глазах потемнело. Отключился.

Скорее всего, пьяницу со снотворным к нему подослал барон Мон де Шарфе, а дальше история известна: уснул, проснулся, раб.

Не надо было тогда вмешиваться — поразвлекались бы с девкой да отпустили. Чтоб Виктус это чувство справедливости побрал, да только вот есть рыцарский кодекс, и согласно его строкам, Стэйн не мог пройти мимо попавшего в беду.

Всё по кодексу, да только кому кодекс вместо подушки, а кому — монетка карман греет.

За этими размышлениями Стэйн и уснул.

* * *

Наёмник спал бы и спал, если бы не стук служанки-рабыни, спрашивающей насчёт ужина. Выглянув в окно и заметив клонящееся к закату солнце, наёмник быстро оделся и, как пущенная из арбалета стрела, побежал в гильдию наёмников. Нищие детишки к нему снова прицепились, а поняв, что ничего им не светит, обозвали его «ряженым петухом».

Торговца в гильдии пришлось ждать, но недолго. На первый взгляд торговец был неплохим — мужчина средних лет с добродушным голосом и одетый в простую походную одежду. Судя по рукам, он из бродячих, а значит все свои товары понесёт на спине. Стэйн надеялся на торговца с повозкой, ведь с таким границу пересечь всяко проще, но и бродячий представитель торгового класса тоже подойдёт, да и не похож этот на начинающего.

— Что привело тебя на путь наёмника? — спросил Тимерус у Стэйна, когда они оказались на приличном расстоянии от городских стен. — Ты бы мог много заработать в армии.

— Армейская муштра — это не моё, — буркнул наёмник, приметив какое-то движение в лесу. Присмотревшись получше, он увидел зайца. Заяц рванул куда-то в сторону. Тут же из-за куста показалась лиса. Наёмник усмехнулся, представив, что он — это заяц, а лиса — барон Мон де Шарфе.

На самом деле Стэйну нравилась «армейская муштра». Он с самого раннего детства мечтал стать рыцарем и был горд, когда смог пройти отбор, да только вот куда его привела эта мечта и глупый рыцарский кодекс? Правильно, на обочину поближе к краю выгребной ямы. Надо было быть как отец — месить глину и лепить горшки, а не махать мечом с утра до ночи.

— А так и не скажешь. У тебя выправка как у солдата.

Какой любопытный торговец попался. И как ему на базаре нос ещё не оторвали?

— Служил я в городской страже, да только попёрли меня оттуда.

— Попёрли? А за что?

— Да девку свободную защищать полез, — выпалил Стэйн как на духу. — Набил морду прилипалам, а один из них дворянином оказался. Тот лекафов занёс кому надо, и меня попёрли из стражи.

Наёмник душой не кривил. Рыцарская учебка королевства Вейн предполагает под собой два года обучения рыцарскому искусству и год практики в городской страже. Он почти её закончил, уже и приказ был о начале рыцарской службы, но одна юбка — и всё коту под хвост, но хотя бы совесть чиста и спать не мешает.

Лучше быть хорошим крестьянином, чем плохим рыцарем.

— Не повезло тебе, парень, — торговец ободряюще похлопал наёмника по плечу. — Ну ничего! Уверен, что в империи тебе найдётся место.

— Надеюсь…

* * *

Путешествие до границы, продолжавшееся три дня, прошло относительно спокойно, если не считать пришедшей на привал в первый день стаи волков, почуявшей запах мясной каши. Волки, понятное дело, хотели закусить чем-нибудь попитательнее, к примеру, человеком, а человек их и накормил. Сталью накормил.

Тимерус был очень впечатлён навыками Стэйна и пообещал выдать награду побольше, как доберутся до конечной точки. Поняв, что наёмнику волки без надобности, торговец достал ножик и вырезал у волков клыки.

— Эх, стража-стража. Такое добро на ветер бросаете, — торговец протянул своему компаньону половину волчьих клыков. — Держи. В гильдии Огнессии потом продать можешь.

— Спасибо, — от такого жеста Стэйн опешил. Оказывается, щедрость не во всех торговцах умерла. — Я наёмником стал только вчера и много не знаю.

— Ничего, научишься.

Граница представляла собой высокую каменную стену, растянувшуюся от одного края скалы до другого. В десяти километрах от ворот справа простирается дремучий и труднопроходимый лес, через который Стэйн и хотел первоначально пересечь границу. Сейчас же он понимал, что, скорее всего, не пограничники его бы поймали, а местные твари там сожрали. Слева же были высокие и крутые горы, пересечение которых представлялось ещё более невыполнимой задачей, чем путешествие по лесу.

— Ещё день, и мы на месте, — радостно огласил торговец, пытаясь найти, куда же мог запропаститься его висящий на поясе кошелёк. — Привет, Лурк! Как дежурство?

— Как? Как? Как обычно, — махнул пограничник рукой. — Это кто с тобой?

— В Нэйме познакомились. Отличный парень! Видел бы ты, как он с волками справился! — от такой лести Стэйн даже засмущался и переменулся с ноги на ногу.

— Парень? А чего лицо не показывает?

— Простите…

Стэйн потянулся, чтобы снять шлем, но Тимерус едва заметно хлопнул его по спине.

— Не делай этого, — шепнул он, а потом расплылся в добродушии и широкой улыбке. — Знаешь, что такое магическая проказа?

— Допустим.

Магической проказой называют болезнь, которая появляется в местах концентрации плохой маны. Болезнь не заразна, но её последствия могут быть самыми разнообразными — от волдырей и гнойников до выросшей третьей ноги или руки где-нибудь в причинном месте, а то и чего ещё похуже. Лечение есть, но оно стоит как годовой бюджет пусть и захудалого, но всё же баронства.

— Лицо моего товарища обезображено. Поверь, лучше не смотреть.

— Не завидую, — Лурк посмотрел на наёмника с большим сочувствием. — У меня дед по материнской линии от проказы умер лет двадцать назад. Его крики мне до сих пор в кошмарах снятся.

— А у меня сестра год назад от проказы померла. Ну или не померла, не знаю, — подал голос другой стражник. — Она взяла и исчезла на моих глазах. Откуда я знаю, что это проказа? Так ведь…

Стражник получил лёгкий удар кулаком по голове от Лурка.

— Да знаем мы. Ты чуть ли не каждый день рассказываешь всем эту историю, да только ты определись: Сестра пропала? Мать? Или блудливая кошка?

Ещё двое стражников пустили смешок.

— Не обращайте внимания — он у нас немного того, головой стукнутый.

Тимерус всё же нашёл кошелёк, но не на поясе, а в походном рюкзаке. Он протянул стражнику четыре серебряных лекафа.

— Добро пожаловать в империю, а ты, — стражник посмотрел на наёмника ещё раз и сочувствующе похлопал по плечу. — Надеюсь, ты сможешь вылечиться.

— За этим и приехал в империю.

Между наёмником и торговцем воцарилось неловкое молчание, которое было нарушено вторым, когда они отошли подальше от границы и встали на привал:

— Я слышал о тебе, Стэйн. И о бароне том слышал — скотина редкостная. Ты… молодец ты. Та девушка, которой ты помог, — она дочь моего хорошего друга. Жаль, что с тобой такое приключилось. Я же правильно понимаю, что на щеке у тебя клеймо рабское, а ты его порезал, чтобы спрятать?

— И откуда такая уверенность, что я тот самый Стэйн, а не человек с таким же именем? — Стэйн постарался напустить в голос как можно больше стали и безразличия, да только вот не было в этом никакого смысла. Тимерус, когда путешественники принимали пищу, видел изрезанную щёку, но ничего тогда не сказал и не спросил.

— Дочка друга моего все уши прожужжала про своего спасителя. Очень красочно тебя описала. Особенно запомнила родинку на шее и красивые голубые глаза. У меня были некоторые подозрения, когда я имя твоё услышал, но стоило тебе шлем снять, как все мои подозрения подтвердились.

— А почему тогда ты молчал? Знаешь, как в этом шлеме душно и… воняет, — Стэйн стянул с себя шлем, бросил на землю и облегчённо выдохнул. От желания пнуть железку его удержало то, что другой защиты у него нет, а от шальной стрелы он не застрахован.

— Не злись, парень. Я не подавал виду, чтобы ты не дёргался на границе. Лурка не так-то и просто провести вокруг пальца.

— Вот… хитрый лис.

— Не лис, а Тимерус, — хохотнул торговец. Он отстегнул кошелёк с пояса и бросил его наёмнику. — Вот тебе плата за услуги с хорошим бонусом. Будем считать, что долг вместо друга я тебе отдал.

— Спасибо. За всё спасибо, Тимерус. Если бы не ты, то…

— То моя мать была бы отцом.

В этот раз «лис» уже засмеялся. Наёмник тоже засмеялся и даже заплакал от счастья. Выходит так, что не зря он спас ту девчушку, а может и зря. Сокрушаться по прошлому никакого смысла сейчас нет — выбрался из Вейна, и на том спасибо.