Зарисовки (джен)

Красный — цвет их юности. Первый цветок, подаренный Рубеном был красным — алая роза, сорванная с клумбы, когда они были подростками. Но это только было началом их долгой истории.

Рада, пожилая женщина около семидесяти лет, села на диван и включила телевизор. Но она вовсе не смотрела его — это была, скорее, привычка, чем необходимость. Просто нужный для души гул, чтобы унять душащую тесноту.

На женщине была надета серая пижама, а поверх — красный бархатный халат. Еще один подарок Рубена, сделанный им на ее прошлое день рождения. И без этого халата Рада ощущала себя неуютно, ей было холодно и неприятно, словно она лишилась чего-то очень важного, такого, как объятия любимого мужчины. Они не были мужем и женой, нет. Да и это было неважно, на самом деле — их связывали узы куда более сильные, чем какие-то штампы.

Взгляд Рады заскользил по полкам широкого книжного шкафа, забитого самыми разными вещами: фоторамки с их фотографиями разных времен, одна из которых особенно тепло отзывалась в сердце. Это были новогодние праздники, и Рубен пригласил ее в ресторан, где они пили невероятно вкусное красное вино, а затем долго гуляли по морозу, но им были тепло и уютно.

Вязаный совёнок, которого Рада специально сотворила к дню рождения любимого — он напоминал ей совенка. Такой же мудрый и величественный, но в то же время иногда беззащитный. Ох и радовался тогда Рубен и долго носил его с собой, пока у игрушки не начало отрываться одно крыло. Тогда пришлось срочно чинить совенка и ставить его на почетное место на полке, как напоминание о грядущих днях.

Подушка в шёлковой красной наволочке, в некоторых местах украшенная заплатками, напоминала об их первом вместе купленном постельном белье и небольших спорах из-за этого. Рада хотела светлое, а Рубен — очевидно, темное. Но, как только они увидели красное — сразу же сошлись на этом общем знаменателе. Красный всегда был их цветом. И даже сейчас, когда Рубен ушел в вечность, Рада, смотря на эти, казалось бы, простые вещицы, ощущала на душе легкий трепет и теплоту — она любима, все еще любима.