Зарисовки (джен)

Красный — цвет их юности. Первый цветок, подаренный Рубеном был красным — алая роза, сорванная с клумбы, когда они были подростками. Но это только было началом их долгой истории.

Рада, пожилая женщина около семидесяти лет, села на диван и включила телевизор. Но она вовсе не смотрела его — это была, скорее, привычка, чем необходимость. Просто нужный для души гул, чтобы унять душащую тесноту.

На женщине была надета серая пижама, а поверх — красный бархатный халат. Еще один подарок Рубена, сделанный им на ее прошлое день рождения. И без этого халата Рада ощущала себя неуютно, ей было холодно и неприятно, словно она лишилась чего-то очень важного, такого, как объятия любимого мужчины. Они не были мужем и женой, нет. Да и это было неважно, на самом деле — их связывали узы куда более сильные, чем какие-то штампы.

Взгляд Рады заскользил по полкам широкого книжного шкафа, забитого самыми разными вещами: фоторамки с их фотографиями разных времен, одна из которых особенно тепло отзывалась в сердце. Это были новогодние праздники, и Рубен пригласил ее в ресторан, где они пили невероятно вкусное красное вино, а затем долго гуляли по морозу, но им были тепло и уютно.

Вязаный совёнок, которого Рада специально сотворила к дню рождения любимого — он напоминал ей совенка. Такой же мудрый и величественный, но в то же время иногда беззащитный. Ох и радовался тогда Рубен и долго носил его с собой, пока у игрушки не начало отрываться одно крыло. Тогда пришлось срочно чинить совенка и ставить его на почетное место на полке, как напоминание о грядущих днях.

Подушка в шёлковой красной наволочке, в некоторых местах украшенная заплатками, напоминала об их первом вместе купленном постельном белье и небольших спорах из-за этого. Рада хотела светлое, а Рубен — очевидно, темное. Но, как только они увидели красное — сразу же сошлись на этом общем знаменателе. Красный всегда был их цветом. И даже сейчас, когда Рубен ушел в вечность, Рада, смотря на эти, казалось бы, простые вещицы, ощущала на душе легкий трепет и теплоту — она любима, все еще любима.

Мужчина отбил кислотно-зеленой теннисной ракеткой мяч, ловко, словно не прилагал усилий. Он играл один, с тренажером, который выпускал мячи. Не из интереса, не из удовольствия — просто чтобы чем-то заняться.

Он потерял интерес к жизни. Причём, давно еще. Сам не понял, как это произошло, ведь все было, работа, учеба, девушка. А потом все развалилось.

Закончив играть в теннис, мужчина ушел в душ, привел себя в порядок, переоделся в черный костюм с бледно-зелёным галстуком, сел в зеленый ретроавтомобиль и отправился в бар. А куда еще?

В баре громко играла музыка, просто оглушала; яркие огни контрастировали с мебелью неоновых цветов: фиолетовые столы, зеленые барные стулья и все в таком духе.

Как ни странно, в этом баре, который мужчина не любил, он ощущал себя снова живым. Все из-за барменши, с русыми дредами и пирсингом на губе. Она не была похожа на его возлюбленную, совершенно нет, но что-то в ней цепляло, очень цепляло.

Но девушка-бармен на него не обращала на него внимания, флиртуя с другими, лишь изредка поглядывая на гостя в зеленом галстуке, сидящего в углу бара. Он ей нравился, очень нравился, и девушка ждала, когда он начнет действовать. Но в том же время девушка видела его грустные глаза и мысленно задавалась вопросом: "Что же у него случилось?".

"Пройди дорогою подсказок прежде, чем отыскать ключик, что приведёт тебя к подарку. С Днем Рождения, любимый".

Минкольн оглянулся по сторонам, а затем вернулся к записке, где его ожидала первая подсказка: "Там, где цветы". И первым, что в глаза бросалось при слове "цветы" была огромная плетеная корзина, выкрашенная в синий цвет. В ней стояло несколько небольших горшочков с цветами: аспарагусом, геранью и другими.

Вот и первая подсказка от Нарты.

Минкольн подошёл ближе и стал осматривать корзину. И, надо признаться, не сразу заметил, прикреплённую сбоку бумажку-стикер с причудливым рисунком, похожим на облаком. Да, Нарта не была художником, по крайней мере, в плане рисования — музыка ей давалась куда больше. Мужчина стал напрягать весь свой ум, чтобы вспомнить, где он мог видеть облачка.

Вспомнил он не сразу, пришлось напрягаться несколько минут прежде, чем его осенило. Минкольн отправился на кухню, где на спинке стула, что стоял за столом, висел забавный синий фартук с рюшами и рисунками-облаками. В переднем кармане его лежало что-то объемное. Минкольн осторожно достал это "что-то", почувствовав кожей приятное, но в тоже время вязкое в форме цилиндра. Оказалось, это была небольшая свечка, кстати, тоже синяя.

"Интересно, — подумал Минкольн, — Мой любимый цвет".

Свечку эту Нарта сделала на одном мастер-классе, как и несколько других — выходил набор свечей разного размера. Именно его и стал искать мужчина. Обнаружил он этот набор в спальне на прикроватном столике. Под самой большой свечой лежал конверт — раскрыв его, Минкольн увидел небольшой темно-синеватый ключ и записку: "Осталось только найти сам сюрприз. От чего же может быть этот ключ?".

И мужчина стал думать, разглядывая резьбу "открывашки". Немного подумав, он проверил ванную комнату, а затем вернулся в гостиную. Осмотревшись по сторонам, он заметил на камине незнакомую доселе коробочку, похожую на чемоданчик, только в миниатюре.

Минкольн подошел ближе и взял ее в руки, ощутив приятную прохладу пальцами. Повертев немного вещицу, он увидел замочную скважину. Не медля мужчина вставил туда ключ и повернул. Послышался елва уловимый "щелк", и крышку можно было открыть. Внутри лежала коробочка от наручных часов с иссиня-серебристой резьбой. Минкольн улыбнулся, радуясь подарку, о котором давно мечтал, а также почувствовав, как его обнимает любимая со спины, шепча:

— С Днем Рождения, любимый.

Взяв синее перо и приложив его к губам,

Она задумалась о том,

Как гуляя по родным местам,

Видала змея ярко-синего,

Словно в море грозный шторм.

В беседке, кстати, то же синей

Она творила:

Рисовала и писала —

Рассказы о большом ките,

Что был серебристо-синий

И парил он средь небес и листьев.

Сейчас же она больше вспоминала,

И все в блокнотик записала,

Чтоб не забыть, не забывать,

И по наследству дальше передать...

Нитки. Улыбка. Клубок.

Ленты. Улитка. Шнурок.

По полотенцу Анна-Лиза,

Следуя своему капризу,

Вышивала подарок,

Фиолетов, запоминающ, ярок.

Особый день ей предстоял.

Тот самый день, когда она,

Горя желанием и честна,

Увидела на сцене очи,

Что блестели средь огней,

Сафитов и свечей.

Влюбилась дева без оглядки

В юношу из постановки.

Работает она без рязрядки,

Но мгновения эти так сладки...

Что ждёт её?

Счастье иль остриё?

Удача или же нет?

И какой он даст ей ответ?