Белый омут на тёмном синем (гет)

Слизеринская гостиная в тот вечер напоминала нервный, дорогой и крайне токсичный салон модного бутика. Зелёные отблески озера медленно скользили по каменным стенам, переплетаясь с холодным мерцанием серебряных новогодних гирлянд, а свечи под потолком горели мягким золотом. На пушистых еловых ветках, развешанных вдоль гостиной, вместо привычных игрушек тускло поблескивали заколдованные ледяные фигурки змей, которые беззвучно шипели при приближении студентов.

У лестницы спорили семикурсницы — кажется, одна из них случайно купила то же платье, что и другая. Возле камина Пэнси с видом умудренной жизнью женщины объясняла Дафне, почему серебряные украшения делают из неё бледную амебу. У столов вовсю суетились младшекурсники, экспериментируя с зачарованными волосами и цветом глаз, хотя до приема зелья любая дополнительная магия была строго запрещена.

Тео наблюдал за этим, развалившись поперёк дивана. Воздух был пропитан смесью такого количества разнообразного дорогого парфюма, что тот уже начинал пованивать его троюродной бабушкой, Аглаидой Пойдипоешовной, известной русской аристократкой.

— Смотри, Забини, — он подпер щёку кулаком и неспешно оглядывал присутствующих, — именно поэтому цивилизация обречена. Люди не способны пережить даже школьный бал без этой нервной вакханалии.

Блейз, сидевший напротив с бокалом огневиски, лениво поднял взгляд поверх янтарной жидкости:

— А ты, конечно, стоишь выше этого.

— Разумеется. Я — наблюдатель. Почти философ!

— Ты — паразит с хорошей мордашкой.

— Это тоже своего рода дар.

У камина кто-то истерично вскрикнул высоким женским голосом:

— Да мне плевать, какое платье ты купила, Трейси! Но если ты посмеешь встать в нём рядом со мной, клянусь...

— Мерлин, — пробормотал Тео с неподдельным восхищением. — Они ведь реально готовы убивать друг друга из-за этих тряпок.

— Женщины пугают тебя? — Блейз потянулся к бутылке, попутно обновляя порцию в стакане друга.

— Нет. К слову, я обожаю женские бои без правил. Особенно если они в нижнем белье…

Малфой стоял у зеркала неподалёку, поправляя чёрные манжеты. На нём, как всегда, всё сидело идеально — хотелось поплевать три раза через плечо и постучать по дереву, чтобы не сглазить. Хотя, будь Тео проклят, на Драко даже порча смотрелась бы как дизайнерский фрак с глянцевой обложки. Идиотски красиво.

— Драко, если ты ещё хоть раз посмотришь в зеркало с таким трагизмом, я решу, что ты безответно влюблён.

— А если ты ещё хоть раз откроешь рот, я столкну тебя в озеро, — не поворачивая головы, отозвался Малфой. — Но перед этим искупаю в унитазе.

— Как грубо. И это в праздник единения душ.

— Ночь Без Имён — не праздник единения душ.

— Именно так и начинаются лучшие из них!

На низком столике перед ними уже лежали флаконы с зельем, тёмно-синие, тонкие, с серебряными надписями их имён. Жидкость внутри мягко переливалась жемчужным светом. Тео взял свой пузырёк двумя пальцами и прищурился:

— Всё ещё считаю, что анонимно смешать сотню подростков с подавленными эмоциями — это прямой билет к демографическому взрыву среди неокрепших умов.

— Учитывая последние месяцы, — Драко убрал расчёску, удовлетворившись идеальной платиной волос, — возможно.

Тео покрутил флакон в руке, наблюдая, как свет скользит по стеклу. Вообще-то ему нравилась эта идея. Нравилась больше, чем следовало бы… На один вечер исчезало всё, что обычно входило в комплект к имени Теодора Нотта. Сегодня никто не узнает, кто он, и от этой мысли внутри почему-то всё сладостно трепетало вихрем бабочек. Именно поэтому вслух он поспешил озвучить совсем другое:

— Ну что ж, господа, у меня грандиозные планы на этот вечер!

Блейз обречённо прикрыл глаза.

— Нет.

— Да! — Тео сел ровнее и театрально поднял палец. — Во-первых, я собираюсь всласть поржать над социальной деградацией британской магической молодёжи. Во-вторых, возможно, закадрить какую-нибудь загадочную цыпочку с глубоким взглядом ищущей самца лани. В-третьих…

— Прошу тебя, остановись на «во-вторых», — устало перебил Малфой.

— Почему? Боишься конкуренции?

— Пф-ф-ф. У меня уже есть планы.

Тео усмехнулся и одним уверенным движением выдернул пробку из флакона. Гостиная вокруг будто слегка притихла. Даже Пэнси отвлеклась от эмоциональной войны с топорщейся юбкой и повернула голову в их сторону.

— Если через пять минут я превращусь в старого лысого гоблина, — Тео приподнял флакон на манер бокала и отставил мизинчик, — прошу запомнить меня молодым и прекрасным.

— Это будет сложно, — Блейз хохотнул, представив себе эту картину.

— Мы соврём из уважения к мёртвым, — добавил Драко.

Никто из них тогда не знал, что к утру Теодор Нотт возненавидит Астрономическую башню. Ну а пока…

Тео отсалютовал им флаконом и залпом выпил зелье. Сначала ничего не происходило, затем по позвоночнику резко прошёлся ледяной холод, а мир вокруг ощутимо тряхнуло. Зелёные блики озера на стенах поплыли, и свечи превратились в размытые золотые пятна.

Парень поднял голову и взглянул в зеркало. Из стекла на него смотрел незнакомец с золотыми волосами, которые почти сияли в полумраке гостиной. Выглядело так, будто кто-то превратил Теодора Нотта в смазливого протагониста из дешёвого любовного романа: черты лица стали мягче и наполнились типичной ромкомовской безупречностью. Для полной картины не хватало разве что принцессы в розовом платье, потерявшей свою туфельку.

Несколько секунд в гостиной стояла тишина, а затем Малфой удивлённо присвистнул.

— Кажется, у Златопуста Локонса появился серьёзный соперник.

Блейз уставился на Тео с таким видом, будто сам был готов заделаться той самой принцессой:

— Это просто отвратительно. Я хочу точно так же!

Тео подошёл вплотную к зеркалу. Золотистые пряди мягко падали на лоб, и даже его собственная улыбка теперь смотрелась совершенно иначе: на щеках появились очаровательные ямочки, от которых теперь было попросту невозможно оторвать глаз. Красивый незнакомец с насмешливым взглядом, подмигнувший ему из зеркала, дарил пьянящее ощущение абсолютной свободы. Тео резко отвернулся от него.

— Ну всё, — протянул он, натягивая перчатки с преувеличенной ленцой. — Пойдёмте наводить суету.

— Только постарайся не жениться до полуночи, — бросил вдогонку Малфой.

— Никаких обещаний, пупсик! Сегодня я опасно красив.