Гарри Поттер: Клуб Тихих Шуток (джен)

Большой зал Хогвартса шумел так, будто кто-то решил одновременно устроить праздник, турнир по перекрикиванию и конкурс на самый громкий смех.

После долгих каникул ученики снова собрались за факультетскими столами, и даже зачарованные свечи под потолком будто горели ярче обычного.

— Я тебе говорю, мама делает это специально, — ворчал Рон Уизли, подозрительно рассматривая бутерброд. — Тут точно есть что-то полезное.

— Это хлеб, Рон, — вздохнула Гермиона.

— Вот именно! Подозрительно полезный хлеб.

Гарри усмехнулся и уже хотел что-то ответить, как вдруг остановился.

Что-то было не так.

Он ещё раз посмотрел по сторонам.

Гриффиндорский стол был почти полон. Когтевранцы оживлённо спорили о чём-то сложном и явно бессмысленном. Пуффендуйцы делились сладостями. Даже за слизеринским столом кто-то спорил так активно, словно решалась судьба всего магического мира.

Но…

— А где Томас Белл? — неожиданно спросил Гарри.

Рон пожал плечами.

— Кто?

— Ну… высокий парень с Пуффендуя. Мы вместе были на Уходе за магическими существами.

— Не помню такого, — честно признался Рон.

Гермиона нахмурилась.

— Подожди… я его помню. Кажется.

— «Кажется»? — удивился Гарри.

Гермиона задумалась.

— Странно. Я точно его знала… или нет?

Это было необычно.

Гермиона редко сомневалась. Особенно в людях, расписаниях и количестве страниц в учебниках.

Через пару минут Гарри заметил ещё кое-что.

За слизеринским столом отсутствовала тихая девочка, которая всегда читала книгу даже во время еды.

Не было худого мальчишки с Когтеврана, который однажды случайно превратил свою мантию в шторы.

И ещё одного ученика Гарри не видел с прошлого семестра.

Слишком много совпадений.

Или не совпадений?

После ужина троица шла по коридору.

— Ты слишком много думаешь, — зевнул Рон. — Люди переводятся. Болеют. Иногда просто… исчезают.

Гермиона резко остановилась.

— Рон!

— Что?

— Нельзя говорить «просто исчезают»!

— Я в хорошем смысле!

— Исчезновение не бывает в хорошем смысле!

— А если человек захотел стать путешествующим сыроваром?

— Волшебники не становятся путешествующими сыроварами!

Рон задумался.

— Вообще-то это звучит как отличная профессия.

Гарри едва сдержал смешок.

Но тревога никуда не уходила.

— Всё равно странно, — сказал он. — Слишком много людей не приехало.

Гермиона замедлила шаг.

— Вообще-то…

Она открыла сумку и достала расписание.

— Я заметила кое-что в поезде.

— Ты опять изучала документы в дороге? — спросил Рон.

— Кто-то должен думать в этой компании.

Рон обиженно фыркнул.

Гермиона продолжила:

— Все отсутствующие ученики… были довольно тихими.

— В смысле?

— Ну… не самыми популярными. Над некоторыми шутили.

Гарри нахмурился.

Он вспомнил мальчика, которому однажды заколдовали перо так, что оно весь урок кричало:

— «Я опять всё написал неправильно!»

Тогда все смеялись.

Даже он.

И теперь от этого воспоминания стало неприятно.

На следующий день Гермиона потащила друзей в библиотеку.

— Мы ищем школьные списки? — простонал Рон.

— Мы проводим расследование.

— Это звучит хуже.

В дальнем архиве лежали старые списки учеников.

Пыльные.

Скучные.

Опасно скучные.

Рон уснул примерно через семь минут.

Гермиона делала заметки с такой скоростью, будто сражалась на дуэли.

Гарри листал колдографии.

И тут…

— Гермиона.

— Что?

— Посмотри.

На старой фотографии стояла группа учеников.

Среди них — знакомый мальчик.

Тот самый Томас Белл.

Но изображение вокруг него было странным.

Размытым.

Словно кто-то попытался стереть человека с фотографии.

— Это ненормально, — тихо сказала Гермиона.

Она быстро проверила школьные записи.

Томас Белл был в списках.

Но…

Спальня не указана.

Соседи по комнате — пусто.

Любимые предметы — пусто.

Даже в журнале факультета о нём почти ничего.

Будто человек существовал…

И одновременно нет.

Рон резко проснулся.

— Я ничего не пропустил?

— Возможно, заговор, — сказал Гарри.

— Отлично, — оживился Рон. — Намного интереснее истории магии.

Позже в коридоре они столкнулись с Полумной Лавгуд.

Она задумчиво смотрела в окно.

— Привет, — сказал Гарри.

— Сегодня замок грустит, — спокойно ответила Полумна.

Рон вздохнул.

— Началось.

Но Полумна неожиданно посмотрела прямо на Гарри.

— Ты ведь заметил, да?

— Что именно?

— Иногда людей делают невидимыми ещё до того, как они исчезают.

Наступила тишина.

Даже Гермиона перестала листать записи.

— Ты о чём? — осторожно спросил Гарри.

Полумна пожала плечами.

— Когда над человеком долго смеются, остальные начинают смотреть сквозь него.

И ушла.

Рон поёжился.

— Почему после разговоров с Полумной всегда кажется, что мир стал одновременно страшнее и умнее?

— Потому что она часто оказывается права, — тихо сказала Гермиона.

К вечеру расследование дало первую настоящую зацепку.

Гермиона нашла странную закономерность.

У нескольких отсутствующих учеников были одинаковые жалобы в школьных архивах.

Неофициальные.

Случайные записи.

Клочки разговоров.

Одинаковые фразы:

«Просто шутка.»

«Не принимай близко к сердцу.»

«Все смеются, расслабься.»

А ещё…

У всех были анонимные записки.

Одинаковые.

На серой бумаге.

С одной фразой:

«Не принимай близко к сердцу. Это просто шутка.»

— Я уверен, виноваты слизеринцы, — заявил Рон вечером.

— Рон, это не расследование, а предубеждение, — сказала Гермиона.

— А если моё предубеждение окажется правильным?

— Всё равно это плохой метод!

Но Рон уже придумал «идеальный план».

Через час он, надев мантию-невидимку задом наперёд, крался по коридору.

Проблема была в том, что его ноги оставались видимыми.

— Почему все смотрят на мои ботинки? — шептал он.

Через пять минут он случайно начал следить за Филчем.

Через десять — оказался заперт в кладовке со швабрами.

Через пятнадцать минут оттуда доносилось:

— Гарри! Если я умру среди ведер, скажи маме, что я был героем!

Поздно ночью Гарри не спалось.

Слишком много странностей.

Слишком много совпадений.

Он решил пройтись по коридорам.

Замок был тих.

Только портреты шептались во сне.

И вдруг —

слабый свет.

Из пустого кабинета.

Гарри осторожно подошёл.

Дверь медленно открылась.

Класс был пуст.

Совершенно.

Только старая доска.

И мел, который двигался сам по себе.

Скрип.

Скрип.

Скрип.

На доске появлялись слова.

Медленно.

Будто кто-то писал специально для него.

ТЫ СЛИШКОМ МНОГО СПРАШИВАЕШЬ

Гарри замер.

Мел продолжил.

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ

А затем на доске появился странный символ.

Маска смеющегося лица.

И в ту же секунду свечи погасли.

В полной темноте кто-то тихо засмеялся.

Совсем рядом.