Клякса (гет)

— Гетсуга Теншо!

Удар энергии разорвал ночь. Вспышка полоснула воздух и врезалась в тело арранкара, оставив дымящийся шрам.

— Что за... чёрт? — Гриммджоу отшатнулся, успев частично блокировать удар. — В докладе Улькиорры не было ни слова об этом трюке! — Он ухмыльнулся, обнажив клыки.

Предвкушение. Азарт.

— Значит, всё-таки не разочарован? — Ичиго усмехнулся, но дыхание уже сбилось. Он был измотан, и где-то под рёбрами нарастало знакомое давление — Пустой ворочался, подбирался к поверхности. Ещё пара таких ударов, и удержать его не получится.

— Ичиго, назад!

Голос — чистый, звенящий, с хрустом расколотого кристалла. Ударил из темноты и на миг рассёк воздух. Ичиго отступил на рефлексе, освобождая поле боя.

Она ворвалась без предупреждения — резкая, прямая, на одной скорости. В следующий миг оказалась между ними, и Ичиго застыл: он просто не ждал её здесь. Её рейацу вспыхнуло рядом, перекрывая остатки его собственной атаки.

Гриммджоу парировал удар машинально, без особых усилий. Лишь отступил на полшага, на секунду сбитый с ритма.

— А ты ещё кто? — Он смотрел сверху вниз, усмехаясь с холодным наслаждением охотника.

Девушка выпрямилась. Подбородок — гордо, вызывающе — поднят. Она не смотрела на Ичиго. Только на него.

— Я бы, может, и извинилась за вмешательство, — сказала она спокойно, — но тебе, судя по всему, просто наскучила честная драка.

Гриммджоу вздёрнул бровь. Пренебрежение и вызов — знакомое, даже родное.

Её гэта ударили по асфальту глухо и ровно — два высоких бруска, на которых нормальный человек должен был бы споткнуться. Она не споткнулась. Встала на них уверенно и сразу сдвинулась вбок, перехватывая дистанцию.

Хаори на ней сидело странно: короткое, тёмное, с широкими рукавами в мелком крапе. Ткань качнулась при шаге, и на секунду показались светлые складки хакама, срезанные до середины бедра, и ноги — в чернильных разливах, тёмных и рваных по краям, которые жили своей мелкой дрожью.

На одном плече — сегментированная броня на шнуровке. Металл щёлкнул, когда она подняла руку, и Гриммджоу машинально отметил: не украшение. Привычка носить защиту, даже когда никто не просит.

Она повернула голову и пепельные пряди разошлись, открывая чёрный знак на лбу. Отметины под глазами превращали её лицо в жёсткую маску, отчего взгляд казался пустым и вязким: чёрные глаза держали его, не моргая.

Уголок его губ дёрнулся.

В ней чувствовалось не то. Не живое, не мёртвое. Ошибка, оставленная в мире и зачем-то закреплённая.

«Как чёртова сипуха… Сидит в темноте, уставилась — не моргает, даже когда её замечают. Жуткая птица.»

— Смотри-ка, решила поиграть со взрослыми? — Он подался вперёд, зрачки сузились. — Я не против. Надеюсь, не взвоешь, когда станет больно.

Она спокойно заправила прядь за ухо — и Гриммджоу поймал деталь: кончик уха был заострён. Крупные стеклянные серьги качнулись и коротко звякнули. Катана без гарды взлетела в боевую стойку.

— Только если я тебе позволю.

Её не стало в следующую долю секунды. Воздух дрогнул, и силуэт вспыхнул рядом — низко, на уровне пояса.

Кончик меча с визгом лизнул асфальт, высекая искры, и рванул вверх — круговой удар снизу.

Он успел. Отбил в последний момент. Металл скрежетнул. Девушка отлетела назад, оттолкнувшись от его клинка, и мягко вернулась в дистанцию.

— Интересно… — выдохнул он, разглядывая её с новым вниманием. — Это не шунпо... и точно не сонидо. У тебя явно есть пара фокусов в рукаве.

Но вслух он не сказал главного. Она не оставляла за собой следов рейацу. Пропадала — и появлялась там, где ей было выгодно.

Это раздражало.

И заводило.

— Ты вообще кто такая, а? Откуда вылезла?

— Не твоё дело, — зашипела она, отступив, но тут же снова собралась: вес на заднюю ногу, клинок перед собой, взгляд в его горло. — Главное — я здесь, чтобы поставить тебя на место.

— Серьёзно? — Он оскалился. — Имя-то у тебя хоть есть, или так и останешься безымянной?

— Фукуи Ай, — она чуть довернула запястье, направляя остриё ему в грудь. — Запомни. Оно будет последним, что ты услышишь.

Он рассмеялся.

— Громко заявляешь для такой крохи, — Гриммджоу начал медленно обходить её по кругу, смещаясь так, чтобы отрезать ей удобный угол. — Посмотрим, как запоёшь, когда я вырву тебе крылья. Хотя, может, сойдёшь за завтрак Пантеры.

Ай вскинула бровь.

— Как оригинально, — губы искривились в насмешке. — У тебя, случайно, нет книжки с остротами для пятилеток?

Гриммджоу фыркнул. Она ещё и дерзит. Ему это чертовски нравилось.

— Ты вообще в курсе, с кем связалась, а?

— Ещё как, — пальцы на рукояти побелели. — С высокомерным куском мяса, которого я планирую оставить валяться на асфальте.

И прежде чем он успел среагировать, она снова исчезла. На этот раз — без звука. Он поймал движение боковым зрением, но было уже поздно: она оказалась слишком близко, и...

— Хех! — Он резко рванулся, перехватывая её запястье. — Поймал!

У Ичиго перехватило дыхание. Он видел, как арранкар сомкнул пальцы на её руке — и как она, вместо того чтобы вырываться, шагнула ближе. Слишком близко. Опасно.

«Ай, что ты творишь?..»

Нога дёрнулась сама — шаг вперёд, рука уже тянулась к Зангецу. И тут же замерла.

Под рёбрами толкнулось. Горячо, жадно, знакомо. Пустой поднял голову на запах крови и драки, и Ичиго стиснул зубы так, что свело челюсть. Ещё шаг — и он сорвётся. Сорвётся прямо здесь, рядом с ней.

Он остался на месте. Пальцы на рукояти побелели.

Гриммджоу замер. У неё между губ мелькнуло что-то чёрное и тонкое. Игла. Он понял не сразу — только когда она коснулась её языком, едва заметно сместив, задавая направление.

И выплюнула, целясь прямо ему в глаз.

Он дёрнулся, ушёл в сторону в последний момент. Игла свистнула мимо, едва не зацепив скулу.

— Чёрт... — пробормотал он, смахивая каплю пота с виска. — Ослепить меня хочешь?

— А ты ещё и догадливый, — в её голосе скользнула сухая ирония. — Скользкий ублюдок.

Он рассмеялся — хрипло, искренне. Вот это уже похоже на драку.

— Давай, удивляй ещё!

Они снова сцепились. Удары сыпались быстрые, точные, с хлёсткими звуками стали. Ай парировала, смещалась, ныряла под линию атаки. Гриммджоу давил. Он был сильнее. Но она оказалась опаснее, чем показалась вначале.

Одно из чернильных пятен на её руке дрогнуло и стекло к пальцам. Гриммджоу заметил это в последний момент — во второй руке у неё уже была игла, длиннее прежней, тонкая, жёсткая.

Она метнула её, вывернув корпус. И тогда он допустил промах — защита ушла в меч, и…

Чпок.

Жар прошил плечо вместе с болью. Игла вошла глубоко, точно между мышцами. Гриммджоу дёрнулся назад, зубы сжались в беззвучном рыке. Кровь побежала по коже и капнула с локтя. Он посмотрел на рану — и хрипло рассмеялся.

— Чёрт... — протянул с усмешкой. — А ты не промах.

Он подцепил торчащий дротик двумя пальцами. Маленький, тонкий, а вошёл на полную длину.

— В следующий раз целься лучше.

Девушка молчала. Стояла напротив, собранная, без лишних движений. Дыхание держалось ровное. Чернильные отметины на руках ещё шевелились, не остыв после броска.

Её взгляд держался на его ране. В нём не было триумфа — только расчёт. Гриммджоу видел это: она не радовалась попаданию, а мерила, как он реагирует. Готовилась к следующему ходу.

Он оскалился.

— Надеялась, что этим меня завалишь? Ха! — Голос звучал глухо, срываясь на звериный хрип. — Я не из тех, кто падает с первого тычка.

Он рванул за торчащий из плеча конец иглы. Та вышла с влажным звуком, оставив за собой рваную дорожку. Он сжал её в кулаке — и она рассыпалась дымом.

Ай отступила на шаг, принимая низкую стойку.

Он шагнул к ней.

— Интересная ты всё-таки… — протянул Гриммджоу. — Но я не заморачиваюсь с головоломками. Я их ломаю.

Оскал вышел быстрый, ленивый. Он двинулся без предупреждения, сорвавшись вперёд. Пантера в его руках расчертила воздух, и каждый удар ложился тяжело, с размаха. Ай ныряла, уходила с линии, парировала, но чувствовала: он начал играть всерьёз.

Теперь каждый их контакт отдавался болью в суставах. Пальцы немели на рукояти. Бедро саднило от пропущенного вскользь удара. Наплечник глухо отзывался на каждую вибрацию. Ритм боя больше не принадлежал ей.

Гриммджоу давил без пауз. Удар за ударом, смех рвал воздух между ними.

«Сломать. Сломать. Сейчас же сломать.»

Он ловил её на мелочах: дыхание сбивается, шаг запаздывает, клинок задерживается на долю секунды.

— Сдулась, да? — Он подался вперёд. Пантера завыла в его руках, опускаясь сверху вниз. — Можешь сдаваться, пока я не поломал тебя окончательно.

Ай стиснула зубы и вскинула клинок навстречу.

Бум!

Удар пришёлся в наплечник. Металл треснул — не развалился, но сдался. Глухой звон ударил по ушам, рука на мгновение онемела до локтя, колени подсеклись.

Он уже перехватывал меч для второго замаха.

И тогда она сделала единственное, что оставалось, — низкий, грязный пинок в его опорное бедро. Не красиво, не по-самурайски. Просто, чтобы выиграть полсекунды.

Гриммджоу хмыкнул от неожиданности и сбился с линии атаки. Ногу повело, он отступил на шаг, потом ещё, гася инерцию. Не больше. Но этого хватило, чтобы в его глазах вспыхнул другой огонь — уже без лени.

— Ах ты ж…

Он сорвался с места прежде, чем она успела добрать дистанцию. Настиг её в два шага и ударил наотмашь — широко, боком, всей массой. Клинок с размаху врезался в треснувший наплечник сбоку.

Ай отбросило.

Ноги сорвались с асфальта, тело развернуло в воздухе. Она ударилась о землю плечом, перекатилась через бедро, пытаясь погасить инерцию. Подошвы гэта скребнули по асфальту, оставляя короткую дугу, и она проскользила ещё метр, пока не остановилась на боку, согнувшись и прижав локоть к рёбрам.

Ичиго шагнул вперёд, на чистом инстинкте. Сердце сжалось — и тут же отпустило: Ай уже шевелилась. Она упёрлась ладонью в асфальт, подтянула под себя колено, поднялась рывком до полуприседа. Вдох вышел коротким, больным. Выпрямилась, снова взяла стойку — и одним взглядом отрезала ему дорогу. Не лезь.

Гриммджоу не двинулся. Меч лежал у него на плече, лениво, продолжением руки. Он просто смотрел.

— Что, всё? — Его голос стал тише, опаснее. — Только-только начал развлекаться.

Она стояла, согнувшись, тяжело дыша. Бледное лицо, влажные пряди липли к вискам. На наплечнике расползалась трещина, из-под которой сочилась кровь.

Ай сплюнула тёмную каплю, вдохнула ещё раз — и вдруг рассмеялась. Смех рванулся вместе с болью: короткий, хриплый, на полувдохе. На секунду его перехватило, она кашлянула, сглотнула металл — и снова выдохнула тем же звуком, нарочно.

Гриммджоу застыл.

Он ждал злости. Ждал страха. Ждал, что она поползёт назад.

А она смеётся.

Что-то в животе неприятно потянуло и тут же стало жарко. Голод. Тот самый, который просыпается перед прыжком.

— Жертва должна дрожать, а не ухмыляться, — пробормотал он.

Ай подняла руку — и чернота на коже скользнула к пальцам. Узоры собрались плотнее, стянулись в один тугой узел на ладони.

Гриммджоу напрягся. Не от страха. От того, что воздух внезапно стал другим. Тяжелее. Глуше.

Он не чувствовал накопления. У любой техники есть разгон — предвестник, дрожь рейацу, намёк. У неё не было ничего. Просто сдвиг давления, и всё.

«Что за хрень…»

Ай опустилась на одно колено и вдавила ладонь в асфальт.

Ш-ш-ш.

Чернила сорвались с её руки и ушли в землю. Не поползли — провалились, как в воду. На долю секунды стало тихо.

А потом асфальт взорвался.

Не в одной точке. Везде. Под ним, перед ним, сбоку, за спиной — земля ощетинилась сразу во все стороны, разом, без предупреждения. Чёрные шипы вырывались из-под асфальта рваными, неровными клыками: одни — в рост человека, другие — выше головы, третьи — короткие, злые, на уровне колен. Одни шли строго вверх, другие — под углом, третьи выворачивались в воздухе и догоняли собственную траекторию.

Гриммджоу рванулся в прыжок на чистом рефлексе.

Хр-рх!

Шип прошёл там, где он стоял секунду назад, и ушёл выше его головы. Второй вспорол воздух в сантиметрах от его бедра — он увернулся в полёте, выворачиваясь боком. Третий поднимался прямо под точку, куда он должен был приземлиться.

Он толкнулся Пантерой от первого шипа, перебросил корпус в сторону, приземлился на подушечки стоп — и тут же отпрыгнул снова: из-под его ноги с сухим треском вышел ещё один.

«Хрена себе…»

Вокруг него было уже не поле боя — чёрный лес. Клыки торчали вразнобой, на разной высоте, и новые всё ещё прорастали — поздние, запоздавшие на полсекунды, но именно поэтому самые опасные: они били туда, где он только что приземлился.

Он шёл рывками, меняя направление каждый шаг. Прыжок — приземление — прыжок. Клинком отбивал те, что оказывались слишком близко; рубил наискось, и чёрное крошилось, рассыпалось дымкой, но на его место из-под земли уже шло следующее.

Хр-рх. Хр-рх. Хр-рх.

Каменная крошка била по голени. Один из шипов всё-таки зацепил его — коротко, зло, поперёк предплечья. На коже вспухла красная линия, по пальцам побежало тёплое.

И тогда он нашёл просвет.

Толкнулся от вершины крайнего шипа, вышел в воздух, перекатился через плечо и приземлился за границей чёрного леса. Асфальт под ним был целый. Тишина.

Он выпрямился. Посмотрел на кровь на руке, потом — на неё.

— Твою… — выдохнул он, и в голосе прозвучало не ругательство, а чистое удивление.

Шипы у него за спиной дрогнули и начали оседать. Не рушиться — растворяться. Чернота сползала с них, возвращалась к земле, впитывалась обратно. Ещё несколько секунд, и асфальт снова стал асфальтом. Только в нескольких местах остались трещины — там, где земля не выдержала.

Ай стояла в центре опустевшей площадки, вытянув левую руку. Он смотрел на неё и понимал с неприятной ясностью: шипы исчезли не потому, что она их отпустила, а потому что перестала о них думать.

Лицо у неё осталось спокойным. Плечи собраны. Глаза блестели чёрным стеклом: свет в них цеплялся и пропадал.

На краю поля боя Ичиго застыл.

Он видел Ай в деле раньше — на тренировках у Урахары, в стычках с пустыми, в беготне по Обществу Душ. Там она работала иначе: аккуратно, точечно, по минимуму. Пара игл. Короткий клинок. Ничего лишнего.

А сейчас она построила из себя оружие размером с дом.

«Она что-то у себя внутри открутила. То, что обычно держит закрытым».

Внутри у него холодело.

Гриммджоу тяжело выдохнул. Грудь ходила ходуном. Кровь на руке уже не раздражала — наоборот.

Она его заводила.

«Вот оно. Когда не просто упираются, а рычат в ответ. Вот что мне нужно.»

Он провёл запястьем по скуле, размазывая кровь.

— С таким остервенением кидаются только психи, — буркнул он, и в глазах горел уже другой огонь. — Ты мне нравишься.

Ай стояла прямо. Взгляд перестал быть пустым. В нём шевелился азарт — горячий, цепкий.

Она подняла меч и рванула вперёд.

Дзынь!

Клинки встретились на середине. Ай ударила по диагонали, тут же сменила угол, добила второй дугой. Гриммджоу отбил, не отступая. Пятка скользнула по асфальту.

Дзынь! Дзынь!

Она не дала себе паузы. Подсела ниже, ударила в корпус, проверяя защиту. Он принял на блок и тут же толкнул ответкой — тяжёлой, прямой, в плечо. Ай нырнула под линию удара и вывернулась на шаг вбок.

Лезвие Пантеры рассекло воздух рядом с её волосами. Она не моргнула. Только уголки губ дрогнули.

Гриммджоу пошёл на неё. Ай приняла темп. Удар, парирование, шаг, сдвиг. Её движения стали жаднее, смелее. Она начала рисковать дистанцией.

И вот тогда она снова подняла меч, замахнулась под косым углом. В ту же секунду левая рука скользнула к бедру. Чернильный узор на коже стянулся к пальцам и вытек наружу плотным комком.

На ладони за долю секунды собралась тень — короткий, узкий танто: матовый, чёрный, с острым жалом. Он шёл в бок, пока её основной меч отвлекал сверху.

Гриммджоу не клюнул.

Он шагнул вперёд, резко, с хищной точностью, и схватил её за левое запястье. Стиснул так, что тень-танто дрогнула в пальцах.

— Не повторяйся, — прошипел он. — Я быстро учусь.

И тут же дёрнул её на себя, разворачивая. Одним рывком поставил спиной к своей груди. Его рука ушла выше, в захват, заламывая ей плечо назад. Лезвие в пальцах стало бесполезным: угол закрыт, корпус перехвачен, дыхание сбито.

Ай коротко втянула воздух. Расчёт занял меньше секунды. Ещё мгновение, и он либо сломает ей руку окончательно, либо просто врежет коленом так, что она не поднимется.

Она не стала дожидаться.

Резкое движение внутрь захвата — в сторону, куда её тянуло, а не против. Она сама рванулась в его хватку, плечом вперёд, с разворотом корпуса. Сустав не выдержал угла.

Хрусть!

Кость ушла туда, где её не должно было быть. Хватка на миг потеряла смысл — Гриммджоу держал уже не руку, а вывернутое мясо, которое не сопротивлялось.

Он отпустил сразу.

Её рука бессильно обвисла вдоль тела. Ай шагнула назад, поймала равновесие на здоровой ноге и выпрямилась. Лицо осталось собранным. Только плечо сидело неправильно, выдавая травму.

Он смотрел на неё — и впервые в этом бою в его глазах погасла и насмешка, и хищный голод. Осталось тугое, затаённое изумление, у которого почти не было названия.

— Да ты ненормальная… — сказал он чуть слышно. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?

На краю поля боя Ичиго резко вдохнул.

Он услышал этот хруст. Услышал и почувствовал его в собственных костях — вместе с тем, что шевельнулось под рёбрами и потянулось наружу на запах её боли.

Ноги рванулись вперёд. Он вцепился пальцами в рукоять Зангецу и остановил себя сам — грубо, коротко, до белых костяшек.

«Ай…»

Она пошатнулась, но осталась на ногах.

— Думаешь, это даст тебе шанс? — прошипел Гриммджоу, хищно сузив глаза.

— Думаю, это даст тебе возможность проиграть красиво, — её голос хрипел, но держался.

Она метнулась вперёд, нырнула под его замах — гибко, низко. Вцепилась здоровой рукой в его хакама и, поймав его инерцию, свалила его на спину. Арранкар успел только зарычать. Поздно.

Глухой удар. Асфальт содрогнулся.

Она оседлала его.

Села сверху, в упоре. Колени прижали его по бокам, кончик меча упёрся в горло. Дыхание сбилось, грудь поднималась тяжело. Волосы прилипли к щекам. Глаза горели.

Гриммджоу лежал под ней. Пантера осталась в его правой руке, отведённая в сторону, тяжело лежащая на асфальте.

Он даже не пытался её поднять.

— Серьёзно? — прохрипел он, ухмыляясь ей в лицо. — Думаешь, удержишь меня так?

Ай даже не моргнула. Опустила меч чуть ниже, тонкая полоска стали коснулась кожи.

— Заткнись, — прошипела. — Или я сделаю это за тебя.

«Сука. Смелая.»

Сквозь кровь и боль он рассмеялся — и Ай уловила в этом смехе восторг.

Она чувствовала под собой всё: его вес, жар тела сквозь ткань, то, как грудная клетка ходит под её бёдрами. Пальцы на рукояти дрожали. Вывихнутое плечо гудело глухим низким звоном, простреливая до самого позвоночника.

На краю поля боя Ичиго застыл.

«Она держит. Держит этого монстра.»

Никто не двигался.

А потом Гриммджоу медленно, лениво поднял свободную левую руку.

Ай напряглась, готовясь парировать. Удар в висок. Захват за запястье. Что угодно.

Он сделал другое.

Его ладонь легла ей на солнечное сплетение. Просто легла — через тонкую ткань хаори, прямо под рёбра. Широкая, тёплая, спокойная. Пальцы не сжались. Когти не впились.

Ай замерла.

Секунду ничего не происходило. Потом она почувствовала.

Под его ладонью начало собираться тепло. Не жар трения, не тепло чужого тела — что-то другое, плотное, растущее изнутри наружу. Кожа под тканью начала ныть, как от долгого солнца. Давление поднималось медленно, ровно, неумолимо. Она ощущала, как под его рукой концентрируется сила, которую он мог бы высвободить одним движением пальцев.

Серо.

В грудь. В упор.

Он собирал его медленно. Он хотел, чтобы она почувствовала каждую ступень.

Ай не двинулась. Меч у его горла остался на месте, но она понимала с ясностью, от которой сводило челюсть: если она надавит, он выстрелит раньше, чем сталь пройдёт его трахею. Может быть, на полсекунды раньше. Может, на четверть. Неважно.

От её грудной клетки останется дыра размером с его кулак.

Она посмотрела на него. Он смотрел в ответ — лениво, расслабленно, с той же ухмылкой, что была у него всё это время.

И до неё дошло.

Он не использовал серо весь бой. Ни разу. У неё был шип, были иглы, был танто из чернил. У него был меч и кулаки. Пантера в расслабленной руке. Ленивые отбивы. Смех.

Он играл с ней. С самого начала.

Этот жест — рука на её груди, жар под ладонью — был не контратакой. Это был ответ на её вопрос, который она сама ему задала, приставив клинок. «Думаешь, удержишь меня так?» Нет. Она не удержит. Она не удерживала его ни секунды из этого боя.

— Давай, покажи, на что способна, — проговорил он, почти ласково. — Я жду.

Голос звучал низко, с хрипотцой. Рука на её груди не шевельнулась. Тепло под ней продолжало расти — медленно, спокойно, с той же расчётливой ленью, с которой он весь бой её изучал.

На краю поля боя Ичиго стоял ни живой, ни мёртвый.

Он видел, как Гриммджоу положил руку ей под рёбра. Видел, где именно лежит ладонь. И что-то внутри у него дёрнулось — сразу двумя разными голосами, и один из них был не его. Пустой зашевелился на запах её страха и чужой силы, собирающейся так близко к её сердцу. Ичиго стиснул рукоять Зангецу до онемения в пальцах.

«Не двигайся. Не двигайся. Не двигайся.»

Если он шагнёт — Гриммджоу выстрелит. Если он шагнёт — Пустой выйдет наружу. Оба варианта кончались одинаково.

У Ай пересохло во рту.

Их взгляды скрестились. Его — яркий, расслабленный, голодный. Её — тёмный, тяжёлый, полный нового знания. Там была ярость. Было узнавание. И была холодная, ясная правда: этот бой с самого первого удара был её тренировкой, а не его.

Два хищника. Только один из них был ещё и котом, играющим с добычей.

И вдруг —

Чей-то холодный клинок коснулся её шеи.

Ай не успела повернуть голову, только почувствовала, как лезвие легло на кожу, точно и бесшумно.

— Отпусти его. Сейчас же.

Голос прозвучал шёлково. Гладко и опасно. Без нажима, но не допуская возражений.

Ай прикусила губу от досады. Пальцы побелели на рукояти. Она щёлкнула языком и отвела клинок от горла арранкара. Опускать не стала: сталь застыла в воздухе натянутой пружиной.

Рядом стоял Тоусен. Очки скрывали слепые глаза, но он видел её насквозь. Сузумуши в его руке был неподвижен. Он не держал меч — он существовал с ним одним целым.

Ичиго даже не заметил, когда Тоусен появился. Только ощутил, как тишина стала плотнее. Тело напряглось само. Инстинкт прошипел: опасность.

Гриммджоу лежал, не шевелясь. Только стиснул зубы. Взгляд метался между девчонкой и Тоусеном — зверь, которого выдернули из драки.

— Тоусен!.. — рявкнул он, голос сорвался на рык. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?!

Фух!

Ай исчезла.

Ночь проглотила её и в следующее мгновение выплюнула перед Ичиго, между ним и опасностью.

Поза закрытая. Меч опущен, но не сдан. Левая рука висела безвольно, вывернутая, правая сжимала рукоять мёртвой хваткой.

— Не двигайся, — шёпот ударил Ичиго в уши.

Он замер. От неё тянуло холодом — резким, непривычным. В её давлении была та же примесь безумия, которую он узнавал в её приёмах.

— Ай... — начал он, но она качнула головой. Резко. Даже не посмотрела на него.

— Смотри вперёд. Не на меня.

Он заметил дрожь в её плечах — едва различимую. Единственный признак усталости, который она себе позволила.

«Так близко… и всё же вне досягаемости.»

Голос Тоусена прорезал ночь.

— Ты смеешь спрашивать? Ты самовольно явился в мир живых, привёл с собой пятерых арранкаров — и все они сложили здесь свои головы. Это прямое нарушение приказа. — Тон не повышался, но в нём звенел приказ. — Владыка Айзен ждёт тебя, Гриммджоу.

Гриммджоу стиснул челюсть. Мышцы под кожей ходили. Спорить было бесполезно: приказ уже прозвучал.

— Идём, — Тоусен обернулся, и в воздухе раскрылась Гарганта. Рваная тьма потянулась наружу, дохнув сыростью и холодом. — Твоё наказание будет определено в Уэко Мундо.

— Да, да... — проворчал Гриммджоу, поднимаясь. — Иду.

Он бросил последний взгляд через плечо. На неё.

Ай стояла не шелохнувшись. Всё так же вызывающе прямо. Прикрывая Куросаки собой: стена из боли, упрямства и злости.

Его зрачки сузились.

— Эй! — оклик вышел грубый и острый. — Только попробуй сдохнуть до моего возвращения, ясно? Никому не позволю прикончить тебя раньше меня.

Он отвернулся и исчез в Гарганте.

Ай осталась стоять. Запах крови висел в воздухе. За ним тянулось вязкое, цепкое ощущение: что-то между ними осталось недоговорённым.

Ичиго мельком взглянул на неё — и понял: она дрожит. Ноги подгибались, здоровая рука заметно тряслась. Но она стояла.

И он не знал, на чём.

— Эй, Ай! — Ичиго перехватил её за здоровое плечо. Пальцы впились в ткань и кожу, крепко, грубовато. — Ты вообще дышишь? Скажи что-нибудь, чёрт побери!

Ай едва повернула голову. Глаза мутные, без фокуса, кожа бледная. Потом дёрнулся уголок губ.

— Ой, Куросаки... — хрипло отозвалась она. — Если бы мне было плохо, ты бы уже по лужам моей крови ходил. Расслабься.

Она попыталась выпрямиться — и плечо на больной стороне предательски «поплыло», село неправильно. Ай машинально поджала локоть к боку. На вдохе едва заметно вздрогнула и тут же сделала следующий — короче, поверхностнее. Адреналин отпускал, и на его место поднималась боль.

Она выпрямилась. Неровно, с задержкой, тело спорило с ней — но всё-таки осталась на ногах.

Ичиго выдохнул, и вместе с воздухом из него вышло то напряжение, что жгло его весь бой.

— А ты? — её голос держался спокойным, но звучал царапиной.

Он провёл рукой по лицу, отгоняя тяжесть от висков.

— Я в порядке, — буркнул он. Хотя сам себе не поверил. Внутри всё было вразнобой: злость, облегчение и странное чувство, что он что-то упустил.

— Считай, что нам повезло, — Ай чуть скривилась. — Этот ублюдок просто развлекался. Взялся бы всерьёз — и мы бы сейчас не разговаривали.

Ичиго стиснул зубы.

«Ты вышла вместо меня. Сражалась за меня. А я... стоял.»

— Понимаю, но... О чём ты вообще думала, Ай?! Бросаться на такого — ты могла погибнуть!

Он сорвался. На себя, не на неё. Всё внутри горело одной мыслью: «Я должен был защитить».

Ай фыркнула и отвела взгляд.

— Проповеди? Серьёзно?

— Эй! Фукуи! Куросаки! — крикнули с другой стороны улицы. Голос торопливый, злой, до боли знакомый.

Оба обернулись.

Ренджи нёсся к ним, припадая на ногу. Рукав на плече был разорван, Забимару он держал той хваткой, какой держат оружие люди, которым просто повезло выжить.

— Вы живы?! Что тут… — он осёкся на полуслове, переводя дыхание, и быстрым взглядом прошёлся по ним обоим. — М-да. Ну и физиономии.

Ичиго прищурился, отмечая синяк под глазом и кровь на брови.

— Ренджи… ты тоже не гулял.

— Тьфу, — Ренджи сплюнул в сторону. — Там был не бой, а чёрт знает что. Этот дырявый орал на всю улицу, ему за это что, платят? Но, как видишь, я всё ещё при деле.

Ай коротко хмыкнула — смех ей сейчас был не по карману.

— Нам надо собраться и понять, что это было, — сказала она. — Встретимся у Урахары через час. А я… проверю территорию.

Ичиго дёрнулся, сразу, на рефлексе.

— Ты сейчас серьёзно? — он шагнул ближе. — Посмотри на себя. Ты еле стоишь.

— Стою же, — сухо отрезала Ай и уже собиралась развернуться.

— О, нет-нет-нет, — Ренджи вклинился раньше, чем Ичиго успел сказать ещё хоть слово. — «Проверю территорию» — это у тебя кодовое «я исчезаю, а вы потом сидите и ждёте, пока мне взбредёт вернуться»? Мне это знакомо.

Ай повернула к нему голову, глаза сузились.

— Абарай, ты сейчас…

— Да я просто напоминаю, — Ренджи развёл руками. — В прошлый раз мы торчали у Урахары как идиоты. И в позапрошлый тоже. И—

— Враньё. Это было один раз! — Ай вспыхнула, машинально дёрнула плечом, собираясь то ли ткнуть его пальцем, то ли сложить руки на груди — и тут же её лицо перекосило.

Она резко втянула воздух, зубы стиснулись. Плечо на левой стороне «упало» вниз, рука повисла неестественно.

— Твою мать, — прошипела она сквозь зубы.

Ичиго уже был рядом, но Ай тут же отстранилась корпусом, не давая ему подхватить её на руки.

Ренджи нахмурился и шагнул ближе.

— Эй, засранка… тебя всё-таки приложили?

— Мечтай, Абарай, — фраза сорвалась колючим шёпотом. — Для тебя я даже с пулей в голове опасна.

Она всё-таки села прямо на асфальт, тяжело опершись на правую руку и удерживая левую так, чтобы она не болталась.

— Плечо выбито, — выдохнула Ай, не поднимая глаз.

— Выбито?! — Ренджи сразу присел рядом, потянулся взглядом к наплечнику, но руками лезть не рискнул. — Чёрт… оно вообще на месте?

— Абарай… — Ай скривилась. — Заткнись и вправь.

— Эээ… — Ренджи почесал затылок и метнул растерянный взгляд на Ичиго. — Не то чтобы я спец. Но раз других нет…

Она уже развязывала шнурки на доспехе. Наплечная пластина сорвалась и с грохотом упала на асфальт. Тень скользнула по её руке и собралась в ладони тонкой чёрной палочкой. Ай зажала её зубами и коротко кивнула.

— Готофа! — бросила она сквозь сжатые челюсти.

— Блин… — пробормотал Ренджи, нервно хрустнув пальцами. — Ну, Фукуи… держись.

— Подожди, — вмешался Ичиго, ступая ближе. — Ренджи, ты уверен, что справишься?

— А кто, по-твоему, должен это делать? Мы в заднице мира. Ни медиков из четвёртого, ни Иноуэ. Только мы.

— Ладно… — Ичиго шагнул назад, в голосе проскользнула тревога. — Но если облажаешься — я тебя прибью.

— Спасибо, Куросаки, очень ободрил.

— Брофь, Итиго, фсё будет нормально, — проговорила Ай, стиснув зубы вокруг палочки.

Её глаза встретились с глазами Ренджи. Она кивнула. Он опустился перед ней, собираясь. Пальцы осторожные, взгляд упрямо сосредоточенный. Ладонь легла ей на плечо, другая — на руку, чуть выше локтя. Он прицелился, выдохнул.

— Насчёт три. Один…

На «два» он уже вправил.

Щёлк.

Ай дёрнулась всем корпусом и резко подалась вперёд, уткнувшись ему в грудь. Сдержала вскрик — только воздух вырвался сквозь зубы. На глазах выступили слёзы.

Ичиго напрягся сам, от чужой боли. Сжал кулаки. Он смотрел, как она держит лицо, и ему хотелось выругаться на весь квартал.

— Всё, — выдохнул Ренджи, убирая руки. На виске проступила испарина. — Готово.

Ай медленно распрямилась. Глубокий вдох вышел уже спокойнее. Она выплюнула палочку — та рассыпалась дымкой, не долетев до земли.

— Спасибо, — голос вышел хриплый, но искренний. Без бравады. Просто благодарность.

— Не за что, — Ренджи фыркнул, вытирая ладонью лоб. — Ты держалась. Хоть бы раз заорала по-человечески.

— Ну что, жива? — Ичиго шагнул ближе, стараясь придать голосу бодрости. Получилось криво.

— Пока да, — ответила она слабо. Попробовала шевельнуть плечом и тут же зашипела.

— Не дёргайся, — сказал Ренджи. — Ещё поторопишься — и снова выбьешь.

— Знаю, — буркнула Ай. Ичиго заметил: она так и не сказала, что это она сама его и выбила.

«И не скажет.»

— Ладно, — девушка поднялась, возвращая словам твёрдость. — Увидимся у Урахары. Не опаздывайте.

Пространство вокруг неё сжалось, дрогнуло. Через секунду она исчезла, и в воздухе остался до боли знакомый запах грозы и чернил.

— Ну да, конечно, — фыркнул Ренджи, глядя в пустоту. — «Не опаздывайте». Кто бы говорил.

Ичиго не ответил сразу. Он всё ещё смотрел туда, где она стояла. В груди клокотало: тревога, облегчение, злость — вперемешку.

— Упрямая до костей, — пробормотал он и потёр ладонью лицо, пытаясь стереть бой вместе с грязью.

— Это уж точно, — Ренджи выдохнул и слабо рассмеялся. Смех вышел коротким, усталым. — Но чёрт возьми… как же я рад, что она с нами.

Ичиго кивнул, не поднимая глаз.

— Я тоже.

Он медленно выдохнул, отпуская плечи.

— Пошли. Нам ещё надо дожить до брифинга с Урахарой.