Серпентология (джен)

«В мире обитает 5000 видов ядовитых животных. Ежегодно получают укусы более 10 млн. человек, среди них от ядовитых змей страдает 500 тыс. человек, смертельные исходы составляют от 30 до 50 тыс. Отравления различными видами рыб регистрируются у 20 тыс. человек, из которых около 300 случаев с летальным исходом. Большинство ядовитых животных живут в море. Однако, люди чаще страдают от наземных животных, так как сами в море не живут. Много ядовитых представителей среди пауков, амфибий, рептилий: зоотоксины могут встречаться у животных различных классов, от простейших до млекопитающих. Яд вводится в организм противника чаще с помощью жала, зубов, плавников. Некоторые зоотоксины попадают при употреблении животных в пищу.

Сложный состав и быстрая трансформация животных ядов значительно затрудняет их количественное, и даже качественное определение в биосредах организма, объясняют большие индивидуальные различия в реакциях пострадавших на эти яды. Возраст и пол ядовитого животного, условия его роста и питания, время года и место обитания значительно влияют на токсичность ядов. Яды, выделяемые через рот животного, обычно служат для нападения, вызывают боль и более токсичны, чем яды, выделяемые через другие части тела, которые служат больше для защиты и обладают меньшей активностью.

Укусы ядовитых змей — самые жизнеопасные поражения, причиняемые «ядовито вооруженными» животными…»

В этом месте бладжер угодил в чернильницу, та перевернулась, залив зелеными чернилами половину исписанного аккуратным почерком листа. Чья-то загорелая рука схватила рукопись.

— Укусы ядовитых змей — самые жизнеопасные поражения! Поглядите, и летом учится, Змееныш! И тему выбрал по факультету! Ты у меня поучишься! Отличник! Смотри, что я сейчас сделаю, Северус, и попрощайся со своим рефератом!

— Ступефай! Ты не прав, Джеймс. Совершенно не прав!

Он вытащил из замерших загорелых пальцев брата изуродованный лист пергамента, собрал чернильницу, перо, полосатый плед, на котором сидел, и двинулся к дому. Уже с самого крыльца повернулся в сторону все еще неподвижного взлохмаченного загорелого подростка и прошептал: «Фините Инкантатем!»…

Говорят, что колдовать на каникулах нельзя. Ну, это только если живешь на каникулах среди маглов. А если вся семья — волшебники, пусть разберутся, кто наколдовал!

Интересно, когда к человеку приходит одиночество? Скорее всего — очень рано. Даже в семье, где тебя любят и проявляют внимание. Но ты видишь, что все они чего-то ждут от тебя, а ты хочешь совсем другого и любишь — иначе. И твой мир вырастает с тобой, а другие миры — параллельны. Это как квиддич. Летать ему нравилось. Но просто летать. Погоня за снитчем никак его не волновала. Совершенно. Из-за этого Джеймс однажды назвал его идиотом. Родители слышали, но Джеймса редко одергивали.

Шляпа тогда сказала: «Ну и имечко! И что мне с тобой делать?», а он ответил, что Северусом его никто не зовет, Альбусом не нравится ему самому, так он сразу представляется себе дедом-морозом с длинной седой бородой, как на портрете Альбуса Дамблдора. Но он хотел бы знать. Что именно знать? Правду, конечно! Старая Шляпа покряхтела от смеха, стрясла с полей изрядно пыли и снова спросила: «А я бы хотела знать — куда тебя девать, дурачок!», на что он зло и отчаянно прошипел: «В Слизерин, пожалуйста, мэм!» И, как в ледяную воду, прыгнул с высокой табуретки. Шляпа заорала: «Слизерин!», четвертый стол взорвался громовыми аплодисментами, Мистер Гарольд Джеймс Поттер на всякий случай потер свой шрам (который уже не болел, но саднил все 19 лет), а Минерва Макгоннагал на несколько секунд потеряла сознание. И там, в мутных сумерках бессознательной потусторонности услышала она негромкий смех Альбуса и увидела, как другой — нескладный и одинокий мальчик соскакивает с табурета и бежит к ликующему столу своего факультета, с надеждой в сердце и грузом одиночества на плечах. Альбус просто посмеялся и ничего не сказал…

Как всегда…

Что теперь будет? Ничего особенного.

Странно, но мама Джинни просто потеряла к нему интерес — он УЖЕ не оправдал ее ожиданий. Она с самого начала хотела назвать его иначе. Однажды, года два назад, он слышал, как мама говорила отцу, что лучше бы его назвали Сириусом, а так — отец поддался порыву и сморозил глупость. Отец ей даже не возразил, ответил, что изменить ничего нельзя. Отец его любил, но ему всегда было некогда с ним особо разговаривать. Теперь, когда он был в школе — разговоры свелись к нулю. Бабушка Молли прислала темно-зеленый джемпер с буквой S на груди. Дядя Джордж написал о том, что в школе здорово в любом случае, что не стоит обращать внимания на проделки брата, главное — найти любимый предмет и заниматься хорошенько — ведь у него замечательные способности, и еще научил, как можно безопасно колдовать на каникулах. Тетя Гермиона, как всегда, прислала объемистую стопку книг. Причем магловские книги в этой стопке были не менее интересны, чем магические. Одна была очень толстая и с неподвижными картинками: «Ядовитые животные нашего мира».

* * *

— Альбус, и что мне теперь делать!

— А что такого страшного случилось, дорогая Минерва?

— Альбус-Северус Поттер распределен в Слизерин! В Слизерин!!! Это неправильно. Это просто невозможно!

— Минерва, Распределяющая Шляпа — предмет магический и неодушевленный. На ее решение я, в качестве портрета, повлиять не в силах. Да и никто ничего теперь не изменит.

— Теперь? Ты понимаешь, что все началось не теперь? Разве Гарри не мог назвать сына просто Сириусом, или просто Альбусом? Зачем надо было создавать эту раздвоенность?

— А почему ты решила, что это раздвоенность? Мальчик назван в честь двух Директоров Хогвартса. И ты это знаешь.

— Двух Директоров? Двух? А почему не в честь одного? Вот что мне непонятно!

— Ну, меня он тоже очень уважает.

— Альбус, мне не до шуток. Его распределили в Слизерин. Что дальше?

— Что? Ничего. Чем тебе Слизерин не нравится? Рядом с мудростью — всегда змеи. И кому, как не тебе — Минерве — это знать! Отстань, я устал от споров. 19 лет, а ты все споришь со мной и споришь! Вот Северус почти не спорил. Ну, разве поорет иногда… Что теперь будет? Дальше он будет спокойно учиться. И прославит свой факультет. А Северус — очень красивое имя. И очень редкое.

— Да уж! И в какой римской истории Эйлин его выкопала! Будто не могла просто Ричардом назвать. Или Аланом.

— Она могла и Томасом назвать. Очень неплохое имя. В честь Томазо Кампанеллы, ити Томаса Мора, наконец. Не имя красит человека. Но Минерва, тебе кто не угодил? Гарри? Или Эйлин? Ты подумай, определись, а я пока посплю, пожалуй. И громко не вздыхай. И чашками не звени. Спать не даешь. А сон — он очень полезен… для здоровья. И не смотри на меня, как горгулья, если ей назвать неправильный пароль. Знаешь, дорогая, расхлебывайте-ка все сами и оставьте меня в покое!

— Альбус! Альбус, не спи! Нет! Говорить не хочет. Вот и что же мне делать? Но я этого так не оставлю. Нельзя оставлять! Шотландская пословица гласит: «Как лодку назовешь, так она и поплывет». А тут не лодка — человек! Нам тут сейчас только Северуса не хватало!

Портрет Финеаса Найджедуса со стены напротив ехидно заметил: «А вдруг именно его вам тут сейчас и не хватало? И именно в Слизерине? А, Минерва?»

* * *

Одиночество приходит в детстве. Когда мама разрывается между отцом и сыном, пытаясь остановить старшего и защитить младшего, а потом, когда отец уходит в пьянство окончательно, она все свое время отдает выживанию в этом аду. Как можно ей жаловаться? Ей и так не сладко. Твой мир начинает расти с тобой и в нем поселяется девочка, чудесная милая девочка с зелеными глазами, которая еще и волшебница, и с кончиков ее тонких пальцев осыпаются душистые цветочные лепестки…

Но девочке интересен не твой мир, ей интересна возможность раздвинуть свой и стать в его центре.

Две пробирки прозрачные и одинаковые на первый взгляд: Яркие блики в солнечном луче, играют на стекле, а жидкость так и манит сделать глоток. Только в одной — жизнь, а в другой — смерть! Вот его мир: от огня подземных источников к корням тянущихся к свету удивительных растений, до бурлящего и дышащего волшебными испарениями котла… Маме он когда-то рассказывал об этом, а она засыпала от усталости, улыбаясь и тая в дыме, клубящемся над котлом. А девочка? Она разделила мир на «правильно» и «неправильно», и он оказался не на той стороне. Странно, что на ее стороне оказался самый никчемный и самовлюбленный болван из всех ему известных. «Гении — всегда одиноки»- говорила мама. А он кричал ей, что он такой же как и все. Хотя сам-то видел, что права — она. Слишком много он умел, слишком много…

…Странно начался этот учебный год. Но первую победу он уже одержал. Хотя Чарити осталась на столе Мэлфой-Мэнора одной из первых жертв войны этого года. Он победил в том, что Хогвартс достался не Кэрроу. Хогвартс достался ему. Вероятно, он сможет победить и в другом — сохранить в нем как можно больше детей. Живыми. За спиной легко похрустела галька парковой дорожки и на плечо легла прохладная рука. «Я не успела поблагодарить тебя за Драко. Прости. Просто прости за все». Правильно, в полумраке и не глядя в глаза, потому что и так он знает, что она чувствует себя безмерно виноватой. «Благодарить рано. Ведь это еще не конец. И ты ни в чем не виновата». Конечно, виноват старый экспериментатор, который захотел от него «все, что угодно», а реализовал это «угодно» в убийстве. И теперь, он, позволявший убивать, только если не мог спасти, должен чувствовать себя убийцей. Маглы называют это эвтаназией — милосердной смертью для безнадежно больных, и запрещают. И правильно делают. Иногда кажется, что все развивается не по воле Темного, а по сценарию Светлого. По воле Альбуса Дамблдора, который все еще кому-то что-то доказывает в своем собственном мире. Только почему другие в нем — марионетки?

Странно, что Министерство пало так легко и без малейшего сопротивления. И с аврорами не совсем ясно. Аврорат работает на Волдеморта? Отборная армия бойцов с Темными силами пошли на поводу у Амбридж и ставленников Темного Лорда? И почему мистер Артур Уизли все еще ходит на работу? Уж не под Империусом ли он? И кто будет инспектировать Хогвартс от Министерства — тоже немаловажный вопрос. Конечно, вся политика Темного Лорда в отношении Хогвартса — поймать Гарри Поттера, а потом из всех факультетов оставить Слизерин. Это тоже не работает в пользу последнего. Умные, конечно поймут, что следующая стадия в этой мании величия — объявить себя господом богом, а дураки снова обвинят Слизерин во всех смертных грехах. И бедные дети! Хотя и нового директора тоже стоит пожалеть.

… Он тысячу раз входил в большой зал. Да и в другие места тоже. Входил, чувствуя ненависть и презрение. А он не мог не чувствовать. Такой специалист по окклюменции, как он, мог закрыть свой разум даже от Темного Лорда. Но ненависть и страх учеников, запуганных старшеклассниками и родителями, ненависть и презрение Мародеров, гордых собою, он чувствовал всегда. Чувствовал он и сумасшедшую ненависть и зависть Беллатрикс, омерзительный страх Петтигрю, холодное бессилие Малфоя, паническое отчаяние Нарциссы, бешенную обиду Драко… Так чем этот вход в Зал будет отличаться от всех остальных?

Будет. Уж он постарается.

Через большой проход, не из учительской двери. А через весь зал. Вопреки традиции. Быстро, спокойно, среди полной тишины. Кэрроу выпучились оба, два надутых злобных идиота. Спраут прячет глаза. Слакгорн, кажется, жалеет… не меня конечно, а что связался с Альбусом в этот раз… Минерва поджала губы. Ах, Минерва! В светлых глазах Флитвика все заклятия, которые он был бы рад обрушить на мою голову. Хагрид, простая душа, не надо так смотреть. В конце концов, именно ты — слышал тот разговор… или не слышал… Какая разница!

«Я собираюсь сохранить ценнейшие и чистейшие традиции школы Хогвартс…»

И это сказано честно. Но кто это понял? Естественно, что ни скажешь, поймут иначе — в силу своей испорченности… нашим воспитанием… По-своему поймут…

Точно.

У Минервы взгляд сейчас, как вчера у горгульи…

— Пропусти меня!

— Сначала скажи пароль!

И голос ее же! Ляпнул первое, что пришло на ум: «Запретный лес!»

— Хорошо, проходи! Хотя я думала, что ты загнешь какой-нибудь «тетродотоксин» или «датура страмониум»!

Тоже мне, деревяшка разочаровалась. В кабинете ничего не изменилось. Портреты, правда, нос воротят, молчат. За исключением Финеаса Найджелуса — кивнул — держись, мол! Альбус… тоже… во весь рост хорошо выглядит: «Здравствуй, Северус! Мой мальчик, видишь, все идет как надо! Я рад, что ты не плачешь…»

Как надо?! Даже не нашелся, что ответить. Конечно, я не плачу! Как можно себе представить убийцу, оплакивающего убитого? Просто верх цинизма. И верх цинизма было меня в это ввязать… Ведь я его считал своим другом. А сейчас?.. Он стоит и ждет ответа…

— Да, все идет, как Вы задумали, Альбус. Но Кэрроу меня очень беспокоят.

— Правильно, что ты не жалуешься. Представляю себе, как к этому отнеслись остальные!

Как отнеслись остальные? А как я бы отнесся, будь я на их месте? Странно, что Минерва меня не заавадила у входа в Большой зал на глазах у восхищенной публики. А ведь хотела… Очень хотела… И правильно хотела. Никакими договорами с убитым — этого не оправдать. И мне с этим жить.

— Здравствуй, Северус! Кхе-кхе…

Это еще кто? Ах, этот кусок фетра побитый молью… Главное зло Хогвартса — Распределяющая шляпа. И век назад, и теперь. Именно она, распевая песни о единстве, разделяет студентов только по ей известному признаку. А зачем? Чтобы развить гармонично другие полезные черты, учитывая основное проявление характера? Вовсе нет! Чтобы гипертрофированно развить единственную черту? Кто ее знает! Шляпа, она шляпа и есть! Особенно если голова под ней изначально была гриффиндорская! Странно, что умные люди это не отменяют. Или этим «умным» людям это просто выгодно? Что у факультетов программа обучения разная? АГА! На Слизерине обучают темных магов, а на остальных факультетах — светлых?! Грубо говоря, с точки зрения обывателя… Или кто-то крупно хитрит. И он не обязательно слизеринец. Если люди делятся на группы, и «моя» группа становится сразу лучше, потому что она просто — моя — это бандитская система оценки. И защищать своих, когда они не правы, — это тоже по-бандитски. Это учит детей, что можно быть несправедливым ради избранных — своих. И авторитет такой — дешев. А если объяснить, что такое истина и порядочность? Странные люди эти волшебники! Слакгорн, конечно, никого никогда не защищал: ни правых, ни виноватых. Только может «выдающихся» по его меркам. Но он — просто приспособленец, а никакой не «ловец человеков». Ловит он совсем не «человеков», а выгодные связи — это не одно и то же. А я — тоже не могу не защищать своих — меня так научили. Я истинное дитя Хогвартса и этой системы. Репутацию я принес в жертву таким образом? А мог принести и другим — сжечь эту чертову Шляпу. Способов для этого вообще — масса. Если кому нравится приносить репутацию в жертву. А потом для разнообразия — влюбиться в Нарциссу Малфой, чтоб уж полный конец репутации. А почему бы и нет?

Мы не знаем, как было 100 лет назад. Ведь откуда-то получились и Гриндевальд, и Дамблдор — тоже не очень добрые волшебники, хотя последний очень много о любви говорил. Может дело просто в национальной системе образования? Вот в Драмстранге — нет никаких факультетов. А в Варшавском магическом университете — узкая специализация, но это не школа и принимают туда уже с шестнадцати лет. В Китае — тоже все иначе, и в России…

В английской системе образования в университете всегда есть отдельные колледжи никак тематически друг от друга не различимые. Но к ним тоже относятся, как к Домам. Дома Хогвартса разделили основатели. С веками наросли предрассудки. А если впрямь сделать Дома — разными? Когда программа обучения составлена в соответствии с желанием и способностями учеников. Программа обучения по способностям? И тогда из Гриффиндора выйдут отважные специалисты по защите, спортсмены, исследователи, из Равенкло — научные деятели и экспериментаторы. Хаффлпафф даст тех, на ком держится практическая магия — упорных и трудолюбивых специалистов по магическим ремеслам, целительству, травологии, а Слизерин мог бы ковать кадры политиков, организаторов и специалистов по связям с не волшебным миром. Ведь как ни крути, более тонких и умных дипломатов, чем слизеринцы — не бывает. Причем распределение должно учитывать волю ученика — обязательно, а потом должна быть возможность перехода на другой факультет. И не противопоставлять их друг другу, подогревая вражду квиддичем, или россказнями о вышедших из Слизерина темных магах, а учить взаимодействию и взаимовыручке в совместных проектах и исследованиях. Так, чтобы способности каждого были востребованы в лучшем и полезном для других виде.

Сочинил? Молодец. Просто «кодекс Снейпа»! И долой отцов-основателей!

Да, сочинил! И если останусь жив…

Может это моя работа — быть Директором Хогвартса?! Ни за что! Огонь, котел и полка с ингредиентами — и все. И никаких учебных планов, бумаг из министерства, разборок с коллегами, счетов, отчетов, комиссий, инспекций, никаких неожиданно выживших после Авады мальчиков, маньяков, претендующих на мировое господство или борцов за права эльфов. И никаких проблем из-за решений старой Шляпы.

Кстати, зря она в этом году не спела очередную вариацию своей вечной песни о единстве факультетов. Очень актуально бы звучало. Хотя кто ее слушает, когда она поет? Главное — как распределит…

* * *

За столом Слизерина особого шума не было, но возникло некое странное возбуждение радостное и ехидное одновременное. Радостное по отношению к новичку, а ехидность легко можно было выразить словами: «Ну что? Съели?!!!» Среди общего возбуждения, он чувствовал себя так, будто плыл в холодной и бурной воде. К нему многие обращались, и он что-то говорил в общем шуме, сердце бешено билось, и как спасательный круг среди всего этого вдруг повисла тонкая и холодная рука Скорпиуса Малфоя, протянутая ему. Он пожал эту руку, и пожатие было крепким. Сквозь шум он услышал: «Роза Уизли… Равенкло»…

— У нас отличный факультет, что бы там ни болтали, Поттер!

— Я это знаю, Малфой, знаю…

После распределения надо было идти в спальни, и они оказались в одной паре с Малфоем.

И он улыбался Розе, что радостно махала ему от стола Равенкло…

И тут он увидел лицо брата… и понял, что он думает…

«Укусы ядовитых змей — самые жизнеопасные поражения, причиняемые «ядовито вооруженными» животными. На территории нашей страны, говорят, змей нет, так как святой Патрик изгнал их с острова. Данные сведения недостоверны, так как мною за камышовой пустошью возле дома моей бабушки Молли наблюдались преспокойно живущие там степные гадюки. А возможность побега змей, разводимых в неволе для научных или познавательных целей, также обеспечивает их присутствие на территории Великобритании, несмотря на усилия св.Патрика.

На территории Европы к ядовитым змеям относят гадюковых Viperidae — и ямкоголовых змей Clotalidae. Аспиды (Elapidae) могут встречаться только на самой Южной границе, ибо они характерны для Средней и Центральной Азии (кобры). Ужовые (Colubridae) считаются условно-ядовитыми для человека из-за особенностей своего вооружения: ядовитые зубы ужовых располагаются в глубине их ротовой полости и при укусе змеи не вонзаются в кожу…Полезно знать, что запас яда королевской кобры таков, что один укус может убить слона.

Королевская кобра — самая крупная ядовитая змея, достигает 5,5 метров в длину. Ее пустотелые ядовитые зубы впиваются в тело жертвы и впрыскивают в него яд, поступающий из особых желез. В случае опасности кобра занимает боевое положение и сильно расширяет шею. Ее яд смертельно опасен для большинства животных, зубы выделяют столько яда, что слон гибнет через 4 часа.

Бумсланги самые ядовитые из змей, у которых зубы расположены глубоко в пасти. Они редко нападают на людей, будучи очень осторожны, они прячутся в ветвях деревьев. Бумсланг должен вцепиться в жертву и пожевать. Этот способ впрыскивания яда не столь эффективен, как у змей с передним расположением зубов, но яд бумсланга столь же опасен, как яд кобры.

В древности змеиный яд использовался, как оружие: воины Ганнибала кидали в осажденный город сосуды со змеями с помощью катапульты».

Первый свободный вечер в Хогвартсе. Можно прогуляться у озера. Можно позвать Розу и познакомить ее со Скорпиусом. Можно поболтать о доме и о школе. Роза рассказала, что Шляпа предложила ей Гриффиндор, так как там учились ее родители, а она спорила с ней и наспорила себе Равенкло. Ей нравится заходить в свою башню не по простому паролю, а после ответа на загадку, ей нравится читать, варить зелья и составлять заклинания. Правда ее заклинания не всегда работают, как ей хотелось бы, но профессор Флитвик уверен, что при должном уровне тренировки — все получится.

Скорпиус пересказал свой разговор со Шляпой:

— Может все же Хаффлпафф? Вам Малфоям не хватает упорства.

— Никакого Хаффлпаффа! Только Слизерин, там есть и упорство, и смелость, и ум. Не зря же Гермес был покровителем связей между людьми.

— Коммерческих связей…

— Ну и коммерческих тоже… А если не распределишь в Слизерин, то…

— Ладно, Слизерин так Слизерин! Только не думай, что я испугалась…

Скорпиус — молодец. Правда, пара-тройка наших от него нос воротят. Я на днях напрямую спросил Грегори Яксли что ему не нравится. Он ответил: «Странно, что ТЫ этого не знаешь! Ведь и ежу ясно, что именно его бабка спасла жизнь Гарри Поттеру в последний миг. А иначе…» Но тут Скорпиус вмешался: «Что иначе? Иначе, тебя бы даже в проекте могло не оказаться. Неужели уже нельзя вести себя спокойно? Столько лет прошло. И мы на одном факультете. И в одной школе…»

— Спокойно? Столько лет? Эти Малфои все живы, потому, что предатели…

— И кого они предали? Того, кому многие служили или из страха за своих близких, или под Империусом? Не стоит накалять обстановку, Грег. А стоит искать пути к объединению и взаимопониманию. Неужели ты жалеешь, что 20 лет назад победил не Волдеморт? Да ты не дожил бы до сего дня! Даже если твой дед был его сторонником, он не был защищен от его произвола и жестокости. Так всегда бывает, когда кто-нибудь вздумает тиранствовать. На страхе ничего путного вырасти не может!

Роза бывает очень убедительна, когда что-нибудь доказывает. А я ведь и в самом деле многого не знаю…

Интересно получается. Мы сами все выбрали. И уважаем выбор друг друга. Потому что не бывает хитрости без смелости, а ума без упорства. Все мы одно — Хогвартс!

Жаль, что это понятно не всем. Жаль, что это не понятно моему брату…

— Слизеринец! Значит — змееныш! Мы побьем вас в квиддиче! Мы побьем вас в кубке школы! Да мы просто вас побьем!

— Джеймс, а вы умеете еще хоть что-то, кроме как побить?!

— А ты, малявка, вообще не встревай! Тоже — умница! Твой папа тебя за это Равенкло по головке не погладит!

— Спасибо, Роза! Но я сам ему отвечу. Наш отец, Джеймс, считает, что Слизерин может гордиться многими из своих выпускников.

— Что? Ты веришь в эти сказки? Это не факультет, а змеевник. Там вырастают только черные маги и предатели!

— А я слышал, Поттер, что твоих бабку и деда предал их друг, который был гриффиндорцем. И звали его Питер Петтигрю.

— Что-что? Кто там голос подает? Малфой? Это из недобитых, кажется?

— Джеймс, прекрати лучше. Ты совсем не прав! И извинись перед Скорпиусом.

— Вот именно, Джеймс, прекрати! Я думала, что второкурсникам хватит ума сообразить, что каждый факультет хорош по-своему. И нечего раздувать вражду.

— Да твой же отец, Роза рассказывает, что…

— И что? Моя мама тоже кое-что рассказывает. И это не всегда в пользу Гриффиндора. Если подумать, конечно. Ты просто мало читаешь Джеймс. Особенно историю Хогвартса. Там много полезного.

— Мадам Помфри, Северус разбил голову, пожалуйста. Я пробовал остановить кровь заклинанием, но помогает плохо.

— Проходите сюда. Садись, так-так, ты разбил голову? Или тебе помогли?

— Не важно.

— Нет, важно, Сев! Ты всегда покрываешь брата!

— Тихо! Посмотри на меня, пожалуйста. Сознание не терял? Не тошнит? Ты хорошо видишь? Голова не кружится?

— Кружится немного и поташнивает. Сознание не терял, все помню.

— Значит, возможно сотрясение мозга и тебе придется полежать. А рану мы сейчас обработаем. У меня есть замечательный состав! Остался еще с войны. А готовил его твой тезка, Северус Снейп. А все, что он готовил, работает идеально… так, не морщись. Боль сейчас пройдет, проходит?

— Да.

— Вот и хорошо. Останешься здесь, полежишь дня три. Пока рана зарастет окончательно, и мозги на место встанут.

— Вы шутите, Мадам Помфри! У Слизеринцев мозги всегда на месте!

— Конечно, мистер Малфой, но полежать ему придется.

— А читать можно?

— Читать? Лежа? Нельзя. Но, если очень хочется, то можно.

История Хогвартса всегда его увлекала. Здесь даже привидениям есть что рассказать. Только нужен особый подход. Например, сэр Николас спокойно общается со студентом Слизерина, если с ним разговаривать вежливо. И ему есть что рассказать. Особенно о последней войне. Он горд необычайно, что теперь в школе есть еще одно безголовое привидение: змея Нагайна. Профессор Бинкс объясняет это тем, что змея не успокоилась после смерти — ее душа уничтожена Волдемортом, и пока она не обретет настоящую змеиную сущность — будет болтаться по Хогвартсу огромной безголовой серебристой колбасой. Правда в полнолуние голова у нее появляется — тогда змея шипит, словно хочет поговорить и объяснить что-то. Но кто ее поймет? Он видел змею издали. Да и никто из студентов не подходит к ней близко — даже привидением она только пугает всех. А разве змея имела душу? Ведь она животное? Профессор Бинкс не стал отвечать на этот вопрос, просто показал ему Индию на глобусе, что стоит у него в кабинете, и произнес: «Там считают, что змея это богиня!»

«…Символ змеи в разных культурах — многогранен. И это совсем не всегда символ зла и коварства. Змея может олицетворять ум, хитрость, мудрость и тайные знания. Не зря ведь спутница греческой богини Афины-мудрой — змея. Такова символика змеи в Индии, Древнем Египте, в Царстве Инков. Даже Змей из Райского Сада не столько коварен, сколько мудр — он толкал человека к познанию себя и мира, что же в этом плохого? Кстати, есть даже такая поговорка: «Мудрый, как змей»! Так говорят об очень знающих жизнь людях. А мудрость не бывает ни белой, ни темной. Она просто выводит людей на верный путь к истине, к единственно правильному решению. Хотя порой это решение требует каких-либо жертв, или уступок.

Змея считается хозяйкой водной стихии. Так же как змея ведет к мудрости, ручей бежит к морю. И он находит самый правильный путь и успевает напоить всех по пути чистой водой. Но змея может быть и хозяйкой стихии огня, тогда речь идет уже о драконах. Это говорит и о разноплановости символа змеи, и о родстве всех стихий: разных и схожих одновременно. ( А применительно к нашей школе — не следует из этого разве необходимость больше сближать факультеты, чем разъединять их?)»

* * *

Первый педагогический совет. Кэрроу не явились. Амикус допился до белой горячки, а Алекто пыталась его вылечить зельем собственного исполнения. Котел взорвался. Оба у Помфри в лазарете. Превосходно. Там всех вылечат. И лечить будут долго и тщательно. И чем дольше, тем лучше. Уж Попплия постарается. Мадам Хуч сообщила, что трибуны на квиддичном поле нуждаются в капитальном ремонте. Весьма актуально. Квиддич — это наше все! У Флитвика в башне Равенкло трещины в западной и северной стенах верхнего этажа делают невозможным проживание там старшеклассников. Трещины. И крыша протекает. Мастер заклинаний — декан! Куда он раньше смотрел?

На Астрономической Башне…

— Спасибо. Я знаю, что творится на Астрономической Башне, профессор Вектор. И денег на ремонт нет.

Конечно — нет. Бюджет школы пополнялся с магловских счетов весьма солидно, и только такие идиоты… Да, как сами-знаете-кто этого не понимают. Раз основная часть студентов из обеспеченных семей маглов не приехала, то придется урезать не только ремонт. Но и рацион. Озвучивать ничего этого не стал. Квиддич отменил, Флитвику рекомендовал переселить старшие классы в нижние этажи, детей там немного — приехали далеко не все.. Астрономическую Башню ремонтировать не надо, достаточно восстановить перила на площадке. Этот год продержимся на скрепляющих заклинаниях строительной безопасности.

— Этот год? Интересные мерки! А потом? Господин Директор считает, что школа может разрушаться до некоторого «потом»? Или он видит иные перспективы, неизвестные нам? Что же лорд Малфой не оплатит ремонт? Или башня Равенкло его не интересует, как не слизеринская?

Ах, Минерва! Гриффиндорка наша разлюбезная! Сказал бы я тебе про перспективы! Если все, здесь присутствующие, не окажутся в конце года погребенными под обломками Хогвартса, то можно будет считать, что нам сильно повезло.

— Я считаю, Минерва, что школа этот год продержится на скрепляющих заклинаниях строительной безопасности. Вполне доступная магия для таких специалистов, как вы с Филеусом. И урезанное финансирование — это окончательное решение попечительского совета в этом году. Лорд Малфой в настоящее время не состоит в попечительском совете. Денег на ремонт нет и в ближайшей перспективе — не предвидится. И главное — безопасность детей.

— Кто бы мог подумать, что тебя сейчас волнует чья-то безопасность!

— Конечно, волнует. И не только сейчас. А Вы, Филеус, считаете, что меня волнует нечто иное? Повторяю: денег на ремонт нет и, в ближайшее время, не будет. И главное — безопасность детей. А детям надо есть, учиться и не болеть. Вопросов больше нет? Вот и отлично.

На Флитвика рассчитывать не приходится. Старик, кроме всего прочего, не может простить мне того самого обездвиживания. А по фырканью Минервы сразу ясно, какова ее анимагическая форма и позиция по отношению к новому Директору.

Перед уходом Минерва долго портрет Альбуса изучала. А что изучать? Спит. Или делает вид. Но говорить он с ней не будет. Ни за что. Да и я не стану.

— Почему бы Вам не поговорить с ней? Ведь ей очень тяжело. И она очень тоскует.

— А ты оказывается сентиментален, Северус! И тебя беспокоит душевное равновесие декана Гриффиндора! Но мне не о чем сейчас с ней разговаривать, уверяю тебя. Еще не время!

Ну вот! Опять! «Еще не время!» Только этот кукловод знает, когда кому выходить на сцену!

Сказать, что меня беспокоят Кэрроу… Не то слово. По школе бродят два садиста, облеченные властью. Хотели выдать Лорду из Хогвардса всех полукровок и маглорожденных. Я предложил им начать с меня. Заткнулись. Но ему, видимо, донесли, так как некоторые неугодные исчезли уже по пути в школу. Еще часть просто остались дома. Не зря я эти письма почерком Минервы ученикам из магловских семей отписывал с просьбой остаться дома и заняться самообразованием, виду сложной политической обстановки. Рискованное мероприятие, а местами — бесполезное, так как гриффиндорцы все равно приехали в большинстве. Теперь будут проблемы. И даже не связанные с тем, что они эти письма могут показать своему декану. «Чернила исчезательные вовремя» канцелярской фирмы «Пишипропало» — великое изобретение! Но проблемы будут из-за устойчивой ненависти и презрения к факультету Слизерин и всему, что с ним связано. Хвала Мерлину, что Поттеровская троица на свободе! Тут и без них хлопот хватает. В мистере Лонгботтоме, наконец, прорезалась безумная гриффиндорская храбрость. И на радость Алекто с Амикусом! Плохо, что Минерва пытается с Кэрроу ругаться, но до конца, то есть до Директора, дело не доводит. До меня доходит не все. Видимо, она убеждена, что я не стану ничего менять. Интересно, когда она попытается восстать против Директора? Ставлю бочку драконьей крови, что перед самым концом!

И интересно, почему Альбус ей ничего не объяснил? Не доверял? Или объяснение неубедительно? О моем отношении к мисс Эванс знали практически все. Именно поэтому я просил Дамблдора ни о чем не рассказывать никогда. Сплетен мне только не хватало и болтовни. Но Минерва?! Она ведь была ее деканом! И знает обо мне достаточно. Да и о состоянии Альбуса с ее опытом волшебницы могла бы судить… Никому до других здесь нет дела. Чего я хочу? Сочувствия? Поддержки? Почему? Думаю, что будет хорошо с сочувствием и поддержкой? На основании своего опыта, которого нет? Или «так люди говорят»?

Дожди зарядили надолго. Вчера лазили с Аргусом на Равенкловскую крышу. Чинили. С помощью простых инструментов: «Нам нужны такие вещи — молоток, щипцы и клещи, и напильник, и ножовка, но нужней всего сноровка!» Именно такой магии научен был Северус Снейп в далеком детстве отцом-маглом. Видимо не зря.

Аргус: «Как мне нравится, когда Вы с этим работаете, сэр! Просто волшебство какое-то!!» Да и у него неплохо получается, несмотря на то, что вырос в волшебной семье. Все мы тут маги и умельцы. Интересно, Флитвик думает, что я тут новые темные заклинания испытываю, или как?! Да и Мерлин с ним! Крышу починили, остается надеяться, что трещины не станут усиленно трескаться глубже. Вид, кстати с крыши — замечательный. И чай Аргус заваривает отменный. Пивз только, сволочь, мешал: носился вокруг и стишки поганые свои распевал. Про то, как «коротка у стула ножка, подпилю ее немножко…». Хотя, стихи, возможно и не его, но пришлось заморозить певца. Иначе свалились бы с крыши в лучшем виде на пару с Филчем.

Это, наконец, случилось! Ночью сработала защита в Кабинете. Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд, милости просим! Эта деревянная зараза пропустила их без пароля — они сказали, что им очень нужно. Естественно, дети среди ночи очень нуждались в мече Гриффиндора. Крайне нуждались! Просто приспиииичило им. Вызвал Минерву, сделал зверское лицо, назначил страшное наказание — помощь Хагриду в Запретном лесу. И поддельный меч, согласно плану Альбуса, спокойно отправился в сейф Беллатрикс в Гринготсе. И наказание жуткое. Главное — какое сделать лицо при его назначении. Еле удержался, чтоб не дать по сто очков Гриффиндору и Равенкло за воплощение планов Альбуса в жизнь. Бедные дети! Хорошо, что Амикус с Алекто проспали эти ночные забавы. Приняли успокоительное от Помфри моего производства: больше спят меньше гадят. Лонгботтом еще от прошлого общения с Кэрроу не отошел: весь в синяках и волосы уже неделю не чесал. И куда Минерва смотрит?! Могла бы сказать, что с его новой прической он похож на профессора Снейпа. Сразу бы привел себя в порядок. Тоже мне — вождь сопротивления!

Нет, сна нет! И так каждую ночь! Идея эвтаназии Дамблдора — просто блеск! Значит вот так просто можно облегчить страдания умирающего? Он меня попросил… или приказал… А на что наши волшебные медицинские знания? Надо было защитить Драко? Мог найти иной способ защиты. Я же волшебник.

Безнравственно все это по любым меркам…

И как же мне до мистера Поттера добраться, чтоб осчастливить его секретной информацией?! В июле попытался найти мисс Грейнджер, как самую разумную в этой команде героев, связался с родителями, а там — Мерлин Великий! Куда там Обливейт! Девочка заменила им память. Такие чары накручены, что бедняги вряд ли вспомнят про свое дитя когда-нибудь! Венделл и Моника Уилкинс уезжали в Австралию, и они были просто бездетной парой высококвалифицированных стоматологов… Вряд ли они ее об этом попросили… Так что мне этим теперь утешаться? Что я Альбуса от страданий спасал, убивая? Потому что он меня просил? Или приказал? Вот так мы и учим… Ради высокой цели можно и больного старика добить, и родителям память стереть, или в приют сдать. А что было бы с мамой, не дай я ей зелье, возвращающее воспоминания? Правда память она потеряла вследствие травмы, но не дать ей возможность вспомнить все, я не мог. Она выбрала бы это. Она мне потом сама так и сказала. Это ее жизнь, и моя — ее сына. И не было у меня прав лишать ее этой возможности. А если мне за что-то в моей жизни стыдно, то она должна видеть, как я с этим справляюсь. Она всегда в меня верила. Верила, что справлюсь.

Нет. Должен быть другой путь. И не может быть, чтобы все зависело от мальчишки. Надо попытаться разобраться. Альбусу пришлось рассказать мне, чье это кольцо, иначе у него не было бы и года жизни. Да и архивы Слизерина сохранили родословные всех его учеников! Куда там Отделу Тайн! Альбус уничтожил кольцо мечом Гриффиндора. И этот меч он приказал передать мальчишке. Значит, меч должен уничтожить что-то еще враждебное ему, схожее с кольцом. Чем — схожее? Тем, что принадлежит Слизерину, или…Томасу. Но ведь кольцо тоже принадлежало Томасу. А перед этим Поттер пользовался мечом, когда бился с василиском…

Итак, уничтожается ряд артефактов, прошедших через руки Темного Лорда, а уничтожить может только этот меч. Или в том числе и этот меч… И о змее Альбус говорил. Что настанет момент, когда Темный Лорд будет бояться за жизнь своей змеи и держать ее рядом. Тогда надо будет все рассказать Поттеру… Змея такой же артефакт… и, вероятно, мальчик — тоже, раз предсказание звучит именно так. Но ведь Альбус разрушил чары кольца. Цена, конечно несоизмеримо велика. Но — разрушил! Значит, эти артефакты может разрушать не только Поттер. А дело было в мече. А Поттер такой же артефакт, раз обречен на заклание. Альбус так и сказал — часть души Лорда в мальчике…

…Быть того не может! Или может?!

Как же больно! Давит и давит!

3 капли на кусочек сахара…

— А ты оказывается сладкоежка, Северус! Сахар по ночам! Это просто восхитительно!

Боль не отпускает… И старый шутник со своими … Еще три капли… Странное средство, маглы используют его для производства взрывчатки и лечения грудной жабы… Так, кажется отпускает… Пожалуй выпью еще и чаю с мятой… И никогда — алкоголь. Просто никогда. Мама говорила, что это сотрет начисто все способности к окклюменции. С тех пор и никогда…

* * *

— Как самочувствие, Северус?

— Спасибо, вполне нормально. Я уже ходил на занятия, все в порядке, Мадам Помфри.

— Да, я вижу, повязку можно уже снять. Все же не перестаю восхищаться этим составом.

— А мне показалось, что Вы восхищаетесь и его создателем?

— Конечно. Он великолепный зельевар. И отличный руководитель. И состав передал мне вовремя, и практиканты из Мунго в свое время пришлись кстати. Они очень помогли после Той битвы! А идея принадлежала Директору Снейпу. Теперь больница Святого Мунго ежегодно присылает к нам стажеров и с пользой для дела их образования, и в память о тех событиях. Знаешь, Северус, мы всегда очень хорошо сотрудничали с профессором Снейпом. Ведь во все века целители стояли вне политики. Спасать во время войн приходится пострадавших обеих сторон: и победителей, и побежденных. И наука — медицина — во все века была самой магической и самой гуманной. И Северус Снейп, как никто, понимал это. В год его директорства до Битвы не погиб ни один ребенок. Он делал все возможное, чтобы защитить их от произвола Кэрроу, а тем, кто все же пострадал от них — оказывал помощь. Всегда. Причем всегда — анонимно — через меня, или Слакгорна. Так что знай, тебя назвали в честь замечательного человека. Если бы он об этом знал! Ну да ладно. Я заболталась, а там меня еще ждет парочка гриффиндорцев, пострадавших после квиддичной тренировки. Всего хорошего! И постарайся голову беречь!

— Спасибо, Мадам Помфри.

«Самая длинная рептилия, когда-либо пойманная живьем девятиметровый сетчатый питон. Анаконды также могут достигать огромных размеров, есть сообщения об экземплярах длиной 42 метра, однако, измерить длину таких гигантов на воле практически невозможно.

Удав боа впивается в свою жертву длинными, острыми зубами. Зубы отклонены внутрь пасти, и чем больше жертва пытается освободиться, тем глубже они в нее впиваются. Боа, как и другие змеи, способен заглатывать добычу, размеры которой превосходят толщину его тела. Особое строение дыхательных путей позволяет змее нормально дышать во время заглатывания крупной добычи. Так, очевидцы свидетельствуют, что питон длиной 7,5 метров проглотил поросенка весом 54 кг, а вскоре после этого козу весом 47 кг. Самая крупная документально подтвержденная добыча — импала весом около 60 килограмм, найденная в желудке африканского скального питона длиной 4,87метров».

* * *

— Северус, ты об этом пожалеешь!

— Ты не смеешь делать этого с учениками! Это дети!

— Эти дети невыносимы! Просто невыносимы! Отвратительные глупые создания! Они меня не слушают. Они нас не уважают. И они все время что-то замышляют! К тому же даже Темный Лорд всегда наказывает при помощи «Круцио»!

— Даже Темный Лорд?!! И ты решила, что можешь поступать так, как Темный Лорд? Это мания величия, Алекто! Или это единственное известное тебе заклинание? Кто ты тут такая? Специалист по маглам. Ведешь магловедение, так и радуйся. Если Лорду станет известно, что ты причиняешь вред детям из волшебных семей — тебе придется несладко!

— Этот Блокстом вовсе не из волшебной семьи. Он грязнокровка. Его выгнать надо.

— Ты ослица, Алекто. Просто ослица. Этот Блокстом из очень родовитой ирландской семьи. У него одиннадцать поколений колдунов в родословной. Специалисты по погодной магии. Очень редкое умение, и очень древнее. Для них смерч на тебя напустить, что плюнуть! Или ты допускаешь, что я, как бывший декан не знаю своих студентов? Или ты допускаешь, что это нормальное наказание вместо отработки? Они здесь учатся. Учатся, Алекто. Если не поняла, что это такое, то…

— А Лонгботтом… у него родители авроры…

— Его родители сумасшедшие в Мунго, они неизлечимы, благодаря стараниям Беллатрикс. Если ты покалечишь сына, то скажут, что Темный Лорд мстит ребенку. И ребенку из чистокровных. Он тебе за это спасибо не скажет. Вот если ты переубедишь Невилла стать на нашу сторону другими методами…

— Но он мог знать, где Поттер.

— А мог и не знать. И оказаться в Мунго вместе с родителями… И мой тебе совет, Алекто, никогда не применяй к другим того, что не попробовала сама…

Пришлось шокировать портреты в кабинете тренировкой Круцио на Алекто. Сволочь зарывается! Пыток нам еще здесь не хватает!

— Северус, зачем ты это сделал?

— Альбус, она истязает детей. Это недопустимо.

— И как ты это объяснишь Волдеморту?

— Как? Как Вы объясните, что за нее вступаетесь?

— Еще не время рассекретить твое положение. Ты должен помнить о цели.

— Я помню. Но Вы зря не рассказали мне, что ищет Поттер.

— Тебе повторить про одну корзину?

— Оставьте, пожалуйста! И не сравнивайте мою голову с корзиной!

Ладно, могу и без «Круцио». В конце концов, я зельевар, или нет! Велел Филчу убедить Пивза попросить эльфов регулярно досыпать в утренний кофе Алекто и Амикусу определенную дозу коры крушины. Это выводит их из строя уже к полудню, что гораздо мягче «Круцио», но тоже хорошо работает. И Пивз в восторге. Правда, песенок об источнике аттракциона не поет, но фонтаны в унитазах устраивает в нужный момент.

Конечно, пришлось подправить родословную Блокстома в архивах школы. И не его одного…

Спраут. Так как Невилл Лонгботтом очень увлечен ее предметом, я рассудил, что его судьба ей не безразлична, и намекнул, чтобы она больше загружала мальчика заданиями во избежание праздного шатания на виду у Кэрроу. Она только что не послала меня ко всем дьяволам. Объяснила и очень доходчиво, что Директору Хогвартса нечего совать свой длинный нос в теплицы, у нее свой веками отработанный учебный план, а мистер Лонгботтом волен заниматься в свободное время тем, что посчитает нужным, а дополнительные занятия ему не нужны, ввиду его исключительных успехов в гербологии. Уважаемая землеройка так усердно и смачно унавоживала при этом свои грядки с особо любимыми ею репейниками, что мне и без разъяснений было ясно, что я в ее теплицах теперь главный сорняк! А жаль.

Итак: Флитвик, Макгоннагал, Спраут: три — ноль не в мою пользу.

— Гораций, я очень прошу Вас пресекать все попытки провокаций в отношении нашего факультета.

— Мне очень приятно, что ты, Северус, говоришь о Слизерине «наш факультет», но мне очень сложно спорить с Минервой. Особенно после гибели… Ну, ты сам понимаешь.

— Я понимаю только одно, если министерство сдалось, то войну на данный момент следует считать законченной и не развязывать внутри школьных битв между факультетами.

— Но их родители…

— Здесь — мы их родители. И заботимся о них, и отвечаем за них. Я уже называл Вам тех, к кому следует приглядеться. Именно из-за позиции родителей. И не допускать провокаций.

— Но Кэрроу… мне кажется, что Кребб и Гойл обо всем им доносят, а мистер Малфой постоянно находится под их контролем.

— Вам не кажется. Совсем не кажется. И я бы выразился точнее. Кребб и Гойл просто конвоируют Драко. Видимо считают это шансом возвыситься для своих семей. Но Вы, как декан, могли бы поставить дело так, чтобы со своими проблемами они и им подобные шли не к Кэрроу, а к Вам. Иначе, контроль над факультетом будет утрачен, а последствия могут быть непредсказуемы. Эти дети в гораздо большей опасности, чем все остальные.

— Я понимаю, Северус, я постараюсь. Но поговори с Минервой. Она очень агрессивно настроена, мне кажется.

— Агрессивность Минервы — ничто в сравнении с чувством полной безнаказанности некоторых учеников нашего факультета. Дайте им понять, что Кэрроу не последняя инстанция. И помните, что авторитет Ваш держится не на страхе и не на соревновании с Минервой в снимании или начислении очков факультетам. Главное — суметь объяснить детям смысл поступков или не поступков, помочь им переживать и поражения, и победы. Не сюсюканьем и жалостью, а только правдой. У Вас, в отличие от меня, сейчас есть эта возможность. Учитывая особенности каждого характера. Каждого, Гораций! Только тогда мы сможем продержать так необходимый нейтралитет до нужного момента.

— Нейтралитет? До нужного момента? Может быть. Тебе, конечно, видней.

— Конечно, нейтралитет. Мы же не можем требовать от детей драться с родителями. Постарайтесь. У вас есть опыт. Ведь в Вашем клубе Вы успешно соединяли студентов разных факультетов. Принцип отбора, правда, мне всегда казался спорным. Но межфакультетскому общению и терпимости они на Ваших «вечеринках» учились.

— Хорошо, Северус, я постараюсь…

Он постарается. А что ему остается? Гораций утратил почву под ногами. Стереотип, по которому он жил и работал, уже никуда не годится. А для боевых действий его характер не подходит. Хотя, как дипломату, ему порой нет цены. И он боится. Ужасно боится Темного Лорда. Что-то он о нем знает?

…В воду все же плюхнулся. Для укрепления нервов доплыл до острова.

Как тихо у озера! И звезды отражаются в черной воде. Яркие осенние звезды. По утрам иней на траве. Как там эти путешественники? Судя по всему, дом на площади Гриммо они покинули удачно. Без потерь. Бедный Яксли! Мечта опять не сбылась! Так близок был к поимке Поттера, и сорвалось! Альбус, конечно прав, может мальчишка и наглец, но чтобы таскаться по лесам втроем, да еще имея на хвосте всю армию Министерства и Упивающихся Смертью, нужна не только наглость. И что они там едят? И я совсем не сентиментален, а очень прагматичен. Главное, чтобы у них были силы. И вопрос еды… Первые три месяца в Хогвартсе я все балдел от эльфийской кухни. Конечно, мама готовила — волшебно, когда было из чего. Так что… И что же делать? Где они я не знаю. И не развешивать же булки на деревьях? Остается надеяться на прагматичность мисс Грейнджер. Имея мантию невидимку вполне допустимо нанести визит в супермаркет и даже оставить деньги в кассе… Если они у них есть, конечно. Лишь бы грибами не отравились. Опять же, остается надеяться, что грибы будет собирать не Уизли…

Передал Попплии особо эффективное заживляющее и укрепляющее зелье с драконьей кровью, мумие и алоэ. Еще мамина идея. Сильнее бадьяна. Кроме местного, обладает еще замечательным общим действием. Такое просто школе не по карману. Попросил ее вызвать этого бедолагу Невилла на плановый осмотр и заняться им. Да и не только им следует заняться. Обсудили с ней, как это сделать. Решили, что ей следует ввести постоянные медосмотры, а сослаться на экономию средств на рацион питания. Конечно, она, как врач, имеет право так заботиться о детях, а Минерве даже понравится, что кто-то контролирует Директорский произвол. И Алекто с Амикусом будет не к чему подкопаться. Медицина — святое дело! И еще хорошо бы настоять в Мунго на практике для нескольких стажеров в Хогвартсе. Попплия опытный медик, у нее есть чему поучиться, да и лишние руки ей, возможно не помешают. Хорошо, что Попплия никогда не задает ненужных вопросов. И она превосходный работник. Разумный. Для блага детей может потерпеть меня в качестве Директора.

Кажется, мистер Лонгботтом и сотоварищи прячутся в Выручай- Комнате.

* * *

«Змеиные яды имеют сложный состав. Помимо зоотоксинов, белков со специфическими свойствами, в них содержатся ферменты, определяющие видовую специфичность змеиного яда. Исходя из механизма действия токсинов и симптомов интоксикации ими, отравления можно разделить на следующие группы:

• С преобладанием нейро- и кардиотоксинов ( яды морских змей, аспидов, кобр и др.)

• С действием на стенки кровеносных сосудов, эритроциты (яды гадюк, гремучих змей).

• Яды, которые содержат нейротоксины и ферменты геморрагического и свертывающего кровь действия».

— Знаешь, Аль, мы могли бы в порядке исключения в этот раз пренебречь ее мнением…

Профессор Лонгботтом смотрел, чуть прищурившись, пытливо и очень доброжелательно. В кабинете пахло свежеиспеченными булочками с корицей и травяным чаем.

— Это не ее мнение. Я так решил.

— Но Аль?!

— Все правильно, профессор. Я думаю, что нельзя ругать факультет из-за Волдеморта. Я думаю, что там учились разные люди. Как и на других факультетах.

— Но ты — сын героя, и твой брат ученик Гриффиндора…

— Неважно, сэр. Особенно, что я сын героя, как Вы говорите. Это не имеет никакого значения. Ведь учиться приехал — я. А брат… у меня другой характер. Папа говорил, что Шляпа разрешает выбрать.

— Да, конечно, Профессор Снейп тоже герой и очень смелый человек. И Слизерин внес свой вклад в победу. Но Гарри, говорил, что Дамблдор считал, что Снейпа неправильно распределили…

— Разве? Может просто все недооценивают особенности Слизерина и однобоко рассматривают его только как прибежище темных магов и поборников идеи чистой крови. А профессор Снейп… он ведь был Директором в самый тяжелый год. И до начала битвы не погиб ни один ученик. Для этого надо было очень постараться! И храбрость бы тут не сработала бы. А вот хитрость и дипломатичность — как раз!

— Но Аль? Как на это посмотрит твоя семья? Я просто хочу тебе помочь!

— Я не считаю это бедой и, следовательно, не нуждаюсь в помощи, профессор. Я Вас уважаю, очень уважаю, но не надо продолжать этот разговор…

— Ну как, Невилл? Ты добился чего-нибудь?

— Ничего, Минерва. Он отказался. Возможно, он прав. А мы не учли нечто важное. Как это Гораций остался еще на год? Мне казалось он уже не в состоянии ни преподавать, ни быть деканом. Хотя, может сейчас их факультету и нужен такой декан?!

— Да, но он очень сдал. Я просто замучилась с расписанием. После несчастного случая в прошлом году с Аделиной Руквуд он категорически отказался вести сдвоенные уроки. В целях безопасности студентов своего факультета. Хорошо еще, что родители не стали сообщать о подробностях совету попечителей. А подробности таковы, что через 18 лет после победы над Волдемортом на уроках в школе Хогвартс происходят стычки между потомками воевавших сторон. Распределенный в Слизерин Альбус-Северус Поттер — это просто знамя для побежденной стороны.

Финеас Найджелус с портрета раздраженно вставил: « А сколько можно делить всех на победителей и побежденных? Эдак вы ничего не добьетесь! К тому же он себя никаким знаменем не считает, судя по всему. Мальчик настоящий слизеринец — дипломатичен и умен. К тому же — достаточно отважен. А вы бы прислушались!»

— Ах, профессор Блэк! Он еще ребенок! Они все — дети!

— Конечно, дети! А не дети ли отстояли эту школу лет двадцать назад? А вы за них, кстати, в ответе. И если постоянно будете недооценивать Слизерин в его положительных качествах, то этим детям ничего не останется, как в целях самозащиты — сопротивляться. И ты, Минерва, знаешь, что дело Аделины замяли в силу полной виновности гриффиндорских задир, а девочка внучка — Пожирателя Смерти. С такой тактикой вы можете преспокойно воспитать нового Темного Лорда! Боюсь, что вы, господа победители, из этой войны не все уроки извлекли!

— Не перегибайте палку, сэр! Никто здесь не учит предвзятому отношению к Вашему факультету.

— Не учит? А чем же Вы, профессор Лонгботтом тут занимались, беседуя с юным Северусом Поттером? А чему их дома учат, вы знаете? Или там, в факультетских гостиных? Да вы близко своих студентов не знаете! Одни предвзятости и суеверия!

Найджелус в сердцах фыркнул, отвернулся и скрылся за рамой портрета, видимо считая, что последнее слово осталось за ним.

— Минерва?! Может стоит поговорить с Дамблдором?

— Не стоит, с Альбусом разговаривать бесполезно. Последний раз он мне просто заявил — расхлебывайте все сами и оставьте меня в покое.

* * *

С Альбусом говорить бесполезно. Особенно после письма Лили: «мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор мог дружить с Геллертом Гриндевальдом… Я лично думаю, что Батильда просто помешалась…» Помнится, тогда это послужило последней каплей. Даже хуже серого призрака в прихожей. Гораздо хуже. И вряд ли она помешалась. Батильда Бэгшот весьма авторитетный историк, и все, что я знаю о Гриндевальде, не предполагало возможности этой дружбы. Во всяком случае, мне казалось, что я знал Альбуса… А когда я это прочел… даже заплакал. Первый раз за последние тридцать лет. Даже после ее гибели плакать не мог. Все выгорело, и остались вина и боль. А теперь? Такое разочарование… Словно вся моя жизнь прошла впустую на достижение чуждых мне целей. Иных, непонятных, чьих-то личных выгод и интересов. А перед этим летняя газетная возня с историей Альбуса, и книга. Альбус не то, чем кажется? Но разве я верил Скиттер? Нет. А вот Лили я верил. Всегда верил. Даже когда она выбрала Поттера, верить ей я не перестал. Она поступала глупо и нелогично, но искренне. Альбус не мог дружить с Гриндевальдом? Или мог? Он мог быть учителем Темного Лорда в Хогвартсе. Мудрый светлый Альбус… Он был другом одного и учителем другого темного мага. Но он был и моим учителем и другом, а прочитав это, я потерял и друга, и учителя? И я выплакал все это, а потом продолжал говорить с его портретом, выполнять его план, но доверять ему — перестал? Нет, дело не в том, верил ли Альбус мне, а доверял ли ему я с самого начала. И доверяю ли сейчас. А что мне остается?

Просто все слишком далеко зашло. Когда Альбус сказал мне, что мальчик обречен, то я почувствовал даже не разочарование. И не сочувствие. А что? Я привязался к мальчишке? Ерунда! Равно, как и к остальным ученикам — я за них отвечаю. У нас с мальчиком много общего. Как это ни странно. И я, и он — орудия в руках Альбуса. И обречены мы оба. Нечего сказать! Изящный план. Малой кровью спасти всех? Да разве возможна малая кровь, если имеешь дело с Томасом? То, что творится в Министерстве сейчас, это уже большая кровь. Но Дамблдор действует наверняка. И план его — тоже наверняка. И он очень боялся, что Томас одержит верх. Потому, что знал, что будет в результате такой победы с магическим миром, да и не только с магическим. Гриндевальд — это цветочки. И я, конечно, не прав. Альбус изменился за многие годы. И он делал все для победы над Темным Лордом. Возможно, иного пути действительно нет. А мне просто обидно, что он мне об этом не рассказывал? Или обидны слова, что я ему противен и жалок, сказанные тогда, до гибели Лили. Ведь Альбус знал возможную глубину заблуждений, если когда-то заблуждался сам? Или он именно поэтому мне и верил? Что верил в возможность моего изменения? И его не интересовало, что будет с моей душой. А что с ней могло быть, когда вся она ушла вслед за Лили. Просто ушла. Странно, что особенно сильно любят те, кто нелюбим.

Перемалываю все это постоянно, каждую ночь. И для чего? Какой в этом толк, кроме сердечных болей от этих размышлений — никакого результата. Абсолютно никакого. Да и Скиттер давно работает в пользу Темного Лорда: она всегда очерняла Альбуса или Гарри Поттера. И материал для книжонки ее мгновенно не соберешь. Значит, был заказ, и было время на его исполнение. И в заказчике сомневаться не приходится. Вряд ли он ей платит. Скорее печатает за малфоевские деньги и не трогает эту писаку, пока она угодна ему.

Вот это пропажа! Из кабинета директора Хогвартса. Шкаф с книгами, которые Альбус изъял из запретного отдела библиотеки и хранил у себя, как наиболее опасные в неумелых руках. Я тысячу раз видел этот шкаф со стеклянными дверцами. И полка ведь как раз на уровне моих глаз! Стекло пробито, между книг большой пустой пробел. Кто-то здесь был? Исключено. Значит, этот кто-то просто призвал книги из кабинета с помощью акцио? При этом, считая, что книги остаются библиотечными и он взял их на время?! Почитать. Очень весело! Здесь очень мощная защита. Попытался выяснить у портретов, когда это случилось. Финеас Найджелус рассказал, что книги вылетели через окно и полетели в сторону окон гриффиндорской девичьей спальни сразу после похорон. Тут появился Альбус: «Прекрати это выяснять! Это тебя, Северус, никак не касается! Твое дело — выполнить то, что я тебе поручил!»

Ах, не касается! Значит, он сам снял защиту, рассчитывая, что вору понадобятся именно эти книги. И кто вор? И что украдено? И сколько времени я потерял?!

Вряд ли это был Темный Лорд. Сразу после похорон он сюда бы не прошел. А за пределы Хогвартса «Акцио!» не вынесет! Это Поттер, или кто-то из его компании. А книги в этой компании интересовали только Грейнджер. Что же там стояло? В самом конце полки… «Полный справочник любовных заклинаний» — на месте. Да уж, весьма опасная книга в руках недозрелых юнцов! И следующая — «Изменения погоды в широтах Северной Европы с помощью магии». Между ними были три книги… Ясно. «Полный свод темномагических заклинаний», «Как остаться в вечности без философского камня» и третья, переплетенная в поблекшую черную кожу — «Тайны наитемнейшего искусства». Это просто замечательно! Но лучше бы он мне рассказал! И вот почему здесь Слакгорн! Можно было найти и другого зельевара на мое место. Альбус его просто здесь спрятал. Спрятал от Темного Лорда, потому что Гораций был его учителем, потому что Гораций научил его… Артефакты, которые уничтожает меч Гриффиндора это хоркруксы. Предметы, в которые вкладывается часть души. Как же я не догадался сразу, когда он рассказывал об обреченности Поттера — в нем часть души Темного Лорда. Хоркруксы. И так много?! Судя по всему — кольцо, змея, дневник и мальчик?!! А сколько их еще? Значит, дети их и разыскивают?! И спрашивать об этом Альбуса — бесполезно. Спит.

И количество капель нитроглицерина на кусок сахара пришлось увеличить до пяти.

«Факторы увеличивающие поражение при укусах ядовитых змей:

• Возраст пораженного, масса тела, психическое и соматическое состояние — токсические эффекты более выражены у детей и людей, запуганных опасностью встречи со змеей.

• Место локализации укуса и его глубина: укусы в конечности менее опасны, чем укусы в голову и туловище, даже тонкий слой одежды может обеспечить достаточную защиту от поражения.

• Доза яда, зависящая от величины змеи ( большая гюрза может впрыснуть до 5 мл яда, длительность раздражения змеи, состояние ядовитых зубов, соcтояние ядовитых желез змеи к моменту укуса ( полные или пустые).

• Физическая нагрузка пораженного, быстрая ходьба, бег (особенно после укуса) ускоряют системное поступление зоотоксина из первичного депо.

• Присутствие бактерий, особенно анаэробов, во рту змеи и на коже обеспечивает быстрое инфицирование нежизнеспособных тканей в месте укуса…»

Надо узнать правду. И рассказать ее могут двое — Гриндевальд и Аберфорт Дамблдор. Первый — недосягаем. Но я знаю, где искать последнего.

Поздним вечером в Кабаньей голове уже не осталось посетителей. Комендантский час всех разогнал. Только один человек в черном капюшоне сидел над полным стаканом с огневиски, словно спал. Хозяин подошел поближе и тронул его за плечо.

— Эй, любезный, пора убираться! Ты бы уже выпил свой стакан. Времени было достаточно! Трактир закрывается по причине комендантского часа. Не создавай проблем себе и мне.

Капюшон сполз с черных засаленных волос. Ярко-синие глаза встретились с черными. Минуту длилось молчаливое прощупывание друг друга. Потом обрывок письма лег на стол.

— Поздравляю, еще одна жертва Альбусовой гордыни! И что надо от меня директору Хогвартса? Хочешь знать, правда ли это? А потом расскажешь хозяину? Как о предсказании? О том предсказании?

— У меня нет хозяина. И Альбус просил беречь детей. Но, боюсь, что он ввязал этих детей в очень страшную работу.

— Просил беречь детей? Тебя? А прибить его он тебя тоже просил?

Молчание и черные глаза не отрываются от ярко-синих. Потом синие мельком — в сторону девичьего портрета над камином. Она кивает.

— Ясно. Молчи, не отвечай. Все — правда. Дружили они. Если это можно назвать дружбой. А потом оба сошли с ума от избытка знаний. Решили, что всемогущи. Я потерял сестру. Гриндевальд — свою Бузинную палочку. А Альбус, возможно, потерял и меня… Хотя он и меня просил… приглядывать… за детьми. Интересно, можно ли считать ребенком Директора Хогвартса?

И на том спасибо. А девочка на портрете и есть Ариана Дамблдор. И он ее очень любит. И там есть выход из школы. Выход, о котором никто не знает. Значит в случае чего, можно вывести через него детей…

Попросил Аргуса следить за Кэрроу и докладывать мне обо всех попытках применения к ученикам физических мер воздействия. Естественно, он вполне адекватно воспринял эту просьбу. И принялся выполнять с неожиданной смекалкой и усердием. И, кажется, он на этой почве изменит отношения с Пивзом. Мерлином клянусь, но лучшего союзника ему не найти! Иногда Аргус абсолютно незаменим, несмотря на некоторое занудство характера. Но у каждого свои недостатки. И он один из очень немногих, кто относится ко мне без ненависти.

Минерва сняла 30 баллов с Забини за то, что он, защищаясь, подрался с Макмилланом и Криви. «Дуэли в школе запрещены, господин Директор!» Гораций ехидно посоветовал ей снимать 30 баллов и с противоположной стороны — иначе выходит, что мистер Забини дуэлировал сам с собой! Бесполезно. Видимо, она таким образом ведет боевые действия против Слизерина. Меж тем, родители Забини никакого отношения к Темному Лорду не имеют и всегда сочувствовали Дамблдору.

Плавал в озере почти час. Вода, правда, уже холодновата. Ледяная просто вода. Но зато обо всем забываю. Хоть час — вне войны, забот и проблем.

* * *