Серпентология (джен)

«В мире обитает 5000 видов ядовитых животных. Ежегодно получают укусы более 10 млн. человек, среди них от ядовитых змей страдает 500 тыс. человек, смертельные исходы составляют от 30 до 50 тыс. Отравления различными видами рыб регистрируются у 20 тыс. человек, из которых около 300 случаев с летальным исходом. Большинство ядовитых животных живут в море. Однако, люди чаще страдают от наземных животных, так как сами в море не живут. Много ядовитых представителей среди пауков, амфибий, рептилий: зоотоксины могут встречаться у животных различных классов, от простейших до млекопитающих. Яд вводится в организм противника чаще с помощью жала, зубов, плавников. Некоторые зоотоксины попадают при употреблении животных в пищу.

Сложный состав и быстрая трансформация животных ядов значительно затрудняет их количественное, и даже качественное определение в биосредах организма, объясняют большие индивидуальные различия в реакциях пострадавших на эти яды. Возраст и пол ядовитого животного, условия его роста и питания, время года и место обитания значительно влияют на токсичность ядов. Яды, выделяемые через рот животного, обычно служат для нападения, вызывают боль и более токсичны, чем яды, выделяемые через другие части тела, которые служат больше для защиты и обладают меньшей активностью.

Укусы ядовитых змей — самые жизнеопасные поражения, причиняемые «ядовито вооруженными» животными…»

В этом месте бладжер угодил в чернильницу, та перевернулась, залив зелеными чернилами половину исписанного аккуратным почерком листа. Чья-то загорелая рука схватила рукопись.

— Укусы ядовитых змей — самые жизнеопасные поражения! Поглядите, и летом учится, Змееныш! И тему выбрал по факультету! Ты у меня поучишься! Отличник! Смотри, что я сейчас сделаю, Северус, и попрощайся со своим рефератом!

— Ступефай! Ты не прав, Джеймс. Совершенно не прав!

Он вытащил из замерших загорелых пальцев брата изуродованный лист пергамента, собрал чернильницу, перо, полосатый плед, на котором сидел, и двинулся к дому. Уже с самого крыльца повернулся в сторону все еще неподвижного взлохмаченного загорелого подростка и прошептал: «Фините Инкантатем!»…

Говорят, что колдовать на каникулах нельзя. Ну, это только если живешь на каникулах среди маглов. А если вся семья — волшебники, пусть разберутся, кто наколдовал!

Интересно, когда к человеку приходит одиночество? Скорее всего — очень рано. Даже в семье, где тебя любят и проявляют внимание. Но ты видишь, что все они чего-то ждут от тебя, а ты хочешь совсем другого и любишь — иначе. И твой мир вырастает с тобой, а другие миры — параллельны. Это как квиддич. Летать ему нравилось. Но просто летать. Погоня за снитчем никак его не волновала. Совершенно. Из-за этого Джеймс однажды назвал его идиотом. Родители слышали, но Джеймса редко одергивали.

Шляпа тогда сказала: «Ну и имечко! И что мне с тобой делать?», а он ответил, что Северусом его никто не зовет, Альбусом не нравится ему самому, так он сразу представляется себе дедом-морозом с длинной седой бородой, как на портрете Альбуса Дамблдора. Но он хотел бы знать. Что именно знать? Правду, конечно! Старая Шляпа покряхтела от смеха, стрясла с полей изрядно пыли и снова спросила: «А я бы хотела знать — куда тебя девать, дурачок!», на что он зло и отчаянно прошипел: «В Слизерин, пожалуйста, мэм!» И, как в ледяную воду, прыгнул с высокой табуретки. Шляпа заорала: «Слизерин!», четвертый стол взорвался громовыми аплодисментами, Мистер Гарольд Джеймс Поттер на всякий случай потер свой шрам (который уже не болел, но саднил все 19 лет), а Минерва Макгоннагал на несколько секунд потеряла сознание. И там, в мутных сумерках бессознательной потусторонности услышала она негромкий смех Альбуса и увидела, как другой — нескладный и одинокий мальчик соскакивает с табурета и бежит к ликующему столу своего факультета, с надеждой в сердце и грузом одиночества на плечах. Альбус просто посмеялся и ничего не сказал…

Как всегда…

Что теперь будет? Ничего особенного.

Странно, но мама Джинни просто потеряла к нему интерес — он УЖЕ не оправдал ее ожиданий. Она с самого начала хотела назвать его иначе. Однажды, года два назад, он слышал, как мама говорила отцу, что лучше бы его назвали Сириусом, а так — отец поддался порыву и сморозил глупость. Отец ей даже не возразил, ответил, что изменить ничего нельзя. Отец его любил, но ему всегда было некогда с ним особо разговаривать. Теперь, когда он был в школе — разговоры свелись к нулю. Бабушка Молли прислала темно-зеленый джемпер с буквой S на груди. Дядя Джордж написал о том, что в школе здорово в любом случае, что не стоит обращать внимания на проделки брата, главное — найти любимый предмет и заниматься хорошенько — ведь у него замечательные способности, и еще научил, как можно безопасно колдовать на каникулах. Тетя Гермиона, как всегда, прислала объемистую стопку книг. Причем магловские книги в этой стопке были не менее интересны, чем магические. Одна была очень толстая и с неподвижными картинками: «Ядовитые животные нашего мира».

* * *

— Альбус, и что мне теперь делать!

— А что такого страшного случилось, дорогая Минерва?

— Альбус-Северус Поттер распределен в Слизерин! В Слизерин!!! Это неправильно. Это просто невозможно!

— Минерва, Распределяющая Шляпа — предмет магический и неодушевленный. На ее решение я, в качестве портрета, повлиять не в силах. Да и никто ничего теперь не изменит.

— Теперь? Ты понимаешь, что все началось не теперь? Разве Гарри не мог назвать сына просто Сириусом, или просто Альбусом? Зачем надо было создавать эту раздвоенность?

— А почему ты решила, что это раздвоенность? Мальчик назван в честь двух Директоров Хогвартса. И ты это знаешь.

— Двух Директоров? Двух? А почему не в честь одного? Вот что мне непонятно!

— Ну, меня он тоже очень уважает.

— Альбус, мне не до шуток. Его распределили в Слизерин. Что дальше?

— Что? Ничего. Чем тебе Слизерин не нравится? Рядом с мудростью — всегда змеи. И кому, как не тебе — Минерве — это знать! Отстань, я устал от споров. 19 лет, а ты все споришь со мной и споришь! Вот Северус почти не спорил. Ну, разве поорет иногда… Что теперь будет? Дальше он будет спокойно учиться. И прославит свой факультет. А Северус — очень красивое имя. И очень редкое.

— Да уж! И в какой римской истории Эйлин его выкопала! Будто не могла просто Ричардом назвать. Или Аланом.

— Она могла и Томасом назвать. Очень неплохое имя. В честь Томазо Кампанеллы, ити Томаса Мора, наконец. Не имя красит человека. Но Минерва, тебе кто не угодил? Гарри? Или Эйлин? Ты подумай, определись, а я пока посплю, пожалуй. И громко не вздыхай. И чашками не звени. Спать не даешь. А сон — он очень полезен… для здоровья. И не смотри на меня, как горгулья, если ей назвать неправильный пароль. Знаешь, дорогая, расхлебывайте-ка все сами и оставьте меня в покое!

— Альбус! Альбус, не спи! Нет! Говорить не хочет. Вот и что же мне делать? Но я этого так не оставлю. Нельзя оставлять! Шотландская пословица гласит: «Как лодку назовешь, так она и поплывет». А тут не лодка — человек! Нам тут сейчас только Северуса не хватало!

Портрет Финеаса Найджедуса со стены напротив ехидно заметил: «А вдруг именно его вам тут сейчас и не хватало? И именно в Слизерине? А, Минерва?»

* * *

Одиночество приходит в детстве. Когда мама разрывается между отцом и сыном, пытаясь остановить старшего и защитить младшего, а потом, когда отец уходит в пьянство окончательно, она все свое время отдает выживанию в этом аду. Как можно ей жаловаться? Ей и так не сладко. Твой мир начинает расти с тобой и в нем поселяется девочка, чудесная милая девочка с зелеными глазами, которая еще и волшебница, и с кончиков ее тонких пальцев осыпаются душистые цветочные лепестки…

Но девочке интересен не твой мир, ей интересна возможность раздвинуть свой и стать в его центре.

Две пробирки прозрачные и одинаковые на первый взгляд: Яркие блики в солнечном луче, играют на стекле, а жидкость так и манит сделать глоток. Только в одной — жизнь, а в другой — смерть! Вот его мир: от огня подземных источников к корням тянущихся к свету удивительных растений, до бурлящего и дышащего волшебными испарениями котла… Маме он когда-то рассказывал об этом, а она засыпала от усталости, улыбаясь и тая в дыме, клубящемся над котлом. А девочка? Она разделила мир на «правильно» и «неправильно», и он оказался не на той стороне. Странно, что на ее стороне оказался самый никчемный и самовлюбленный болван из всех ему известных. «Гении — всегда одиноки»- говорила мама. А он кричал ей, что он такой же как и все. Хотя сам-то видел, что права — она. Слишком много он умел, слишком много…

…Странно начался этот учебный год. Но первую победу он уже одержал. Хотя Чарити осталась на столе Мэлфой-Мэнора одной из первых жертв войны этого года. Он победил в том, что Хогвартс достался не Кэрроу. Хогвартс достался ему. Вероятно, он сможет победить и в другом — сохранить в нем как можно больше детей. Живыми. За спиной легко похрустела галька парковой дорожки и на плечо легла прохладная рука. «Я не успела поблагодарить тебя за Драко. Прости. Просто прости за все». Правильно, в полумраке и не глядя в глаза, потому что и так он знает, что она чувствует себя безмерно виноватой. «Благодарить рано. Ведь это еще не конец. И ты ни в чем не виновата». Конечно, виноват старый экспериментатор, который захотел от него «все, что угодно», а реализовал это «угодно» в убийстве. И теперь, он, позволявший убивать, только если не мог спасти, должен чувствовать себя убийцей. Маглы называют это эвтаназией — милосердной смертью для безнадежно больных, и запрещают. И правильно делают. Иногда кажется, что все развивается не по воле Темного, а по сценарию Светлого. По воле Альбуса Дамблдора, который все еще кому-то что-то доказывает в своем собственном мире. Только почему другие в нем — марионетки?

Странно, что Министерство пало так легко и без малейшего сопротивления. И с аврорами не совсем ясно. Аврорат работает на Волдеморта? Отборная армия бойцов с Темными силами пошли на поводу у Амбридж и ставленников Темного Лорда? И почему мистер Артур Уизли все еще ходит на работу? Уж не под Империусом ли он? И кто будет инспектировать Хогвартс от Министерства — тоже немаловажный вопрос. Конечно, вся политика Темного Лорда в отношении Хогвартса — поймать Гарри Поттера, а потом из всех факультетов оставить Слизерин. Это тоже не работает в пользу последнего. Умные, конечно поймут, что следующая стадия в этой мании величия — объявить себя господом богом, а дураки снова обвинят Слизерин во всех смертных грехах. И бедные дети! Хотя и нового директора тоже стоит пожалеть.

… Он тысячу раз входил в большой зал. Да и в другие места тоже. Входил, чувствуя ненависть и презрение. А он не мог не чувствовать. Такой специалист по окклюменции, как он, мог закрыть свой разум даже от Темного Лорда. Но ненависть и страх учеников, запуганных старшеклассниками и родителями, ненависть и презрение Мародеров, гордых собою, он чувствовал всегда. Чувствовал он и сумасшедшую ненависть и зависть Беллатрикс, омерзительный страх Петтигрю, холодное бессилие Малфоя, паническое отчаяние Нарциссы, бешенную обиду Драко… Так чем этот вход в Зал будет отличаться от всех остальных?

Будет. Уж он постарается.

Через большой проход, не из учительской двери. А через весь зал. Вопреки традиции. Быстро, спокойно, среди полной тишины. Кэрроу выпучились оба, два надутых злобных идиота. Спраут прячет глаза. Слакгорн, кажется, жалеет… не меня конечно, а что связался с Альбусом в этот раз… Минерва поджала губы. Ах, Минерва! В светлых глазах Флитвика все заклятия, которые он был бы рад обрушить на мою голову. Хагрид, простая душа, не надо так смотреть. В конце концов, именно ты — слышал тот разговор… или не слышал… Какая разница!

«Я собираюсь сохранить ценнейшие и чистейшие традиции школы Хогвартс…»

И это сказано честно. Но кто это понял? Естественно, что ни скажешь, поймут иначе — в силу своей испорченности… нашим воспитанием… По-своему поймут…

Точно.

У Минервы взгляд сейчас, как вчера у горгульи…

— Пропусти меня!

— Сначала скажи пароль!

И голос ее же! Ляпнул первое, что пришло на ум: «Запретный лес!»

— Хорошо, проходи! Хотя я думала, что ты загнешь какой-нибудь «тетродотоксин» или «датура страмониум»!

Тоже мне, деревяшка разочаровалась. В кабинете ничего не изменилось. Портреты, правда, нос воротят, молчат. За исключением Финеаса Найджелуса — кивнул — держись, мол! Альбус… тоже… во весь рост хорошо выглядит: «Здравствуй, Северус! Мой мальчик, видишь, все идет как надо! Я рад, что ты не плачешь…»

Как надо?! Даже не нашелся, что ответить. Конечно, я не плачу! Как можно себе представить убийцу, оплакивающего убитого? Просто верх цинизма. И верх цинизма было меня в это ввязать… Ведь я его считал своим другом. А сейчас?.. Он стоит и ждет ответа…

— Да, все идет, как Вы задумали, Альбус. Но Кэрроу меня очень беспокоят.

— Правильно, что ты не жалуешься. Представляю себе, как к этому отнеслись остальные!

Как отнеслись остальные? А как я бы отнесся, будь я на их месте? Странно, что Минерва меня не заавадила у входа в Большой зал на глазах у восхищенной публики. А ведь хотела… Очень хотела… И правильно хотела. Никакими договорами с убитым — этого не оправдать. И мне с этим жить.

— Здравствуй, Северус! Кхе-кхе…

Это еще кто? Ах, этот кусок фетра побитый молью… Главное зло Хогвартса — Распределяющая шляпа. И век назад, и теперь. Именно она, распевая песни о единстве, разделяет студентов только по ей известному признаку. А зачем? Чтобы развить гармонично другие полезные черты, учитывая основное проявление характера? Вовсе нет! Чтобы гипертрофированно развить единственную черту? Кто ее знает! Шляпа, она шляпа и есть! Особенно если голова под ней изначально была гриффиндорская! Странно, что умные люди это не отменяют. Или этим «умным» людям это просто выгодно? Что у факультетов программа обучения разная? АГА! На Слизерине обучают темных магов, а на остальных факультетах — светлых?! Грубо говоря, с точки зрения обывателя… Или кто-то крупно хитрит. И он не обязательно слизеринец. Если люди делятся на группы, и «моя» группа становится сразу лучше, потому что она просто — моя — это бандитская система оценки. И защищать своих, когда они не правы, — это тоже по-бандитски. Это учит детей, что можно быть несправедливым ради избранных — своих. И авторитет такой — дешев. А если объяснить, что такое истина и порядочность? Странные люди эти волшебники! Слакгорн, конечно, никого никогда не защищал: ни правых, ни виноватых. Только может «выдающихся» по его меркам. Но он — просто приспособленец, а никакой не «ловец человеков». Ловит он совсем не «человеков», а выгодные связи — это не одно и то же. А я — тоже не могу не защищать своих — меня так научили. Я истинное дитя Хогвартса и этой системы. Репутацию я принес в жертву таким образом? А мог принести и другим — сжечь эту чертову Шляпу. Способов для этого вообще — масса. Если кому нравится приносить репутацию в жертву. А потом для разнообразия — влюбиться в Нарциссу Малфой, чтоб уж полный конец репутации. А почему бы и нет?

Мы не знаем, как было 100 лет назад. Ведь откуда-то получились и Гриндевальд, и Дамблдор — тоже не очень добрые волшебники, хотя последний очень много о любви говорил. Может дело просто в национальной системе образования? Вот в Драмстранге — нет никаких факультетов. А в Варшавском магическом университете — узкая специализация, но это не школа и принимают туда уже с шестнадцати лет. В Китае — тоже все иначе, и в России…

В английской системе образования в университете всегда есть отдельные колледжи никак тематически друг от друга не различимые. Но к ним тоже относятся, как к Домам. Дома Хогвартса разделили основатели. С веками наросли предрассудки. А если впрямь сделать Дома — разными? Когда программа обучения составлена в соответствии с желанием и способностями учеников. Программа обучения по способностям? И тогда из Гриффиндора выйдут отважные специалисты по защите, спортсмены, исследователи, из Равенкло — научные деятели и экспериментаторы. Хаффлпафф даст тех, на ком держится практическая магия — упорных и трудолюбивых специалистов по магическим ремеслам, целительству, травологии, а Слизерин мог бы ковать кадры политиков, организаторов и специалистов по связям с не волшебным миром. Ведь как ни крути, более тонких и умных дипломатов, чем слизеринцы — не бывает. Причем распределение должно учитывать волю ученика — обязательно, а потом должна быть возможность перехода на другой факультет. И не противопоставлять их друг другу, подогревая вражду квиддичем, или россказнями о вышедших из Слизерина темных магах, а учить взаимодействию и взаимовыручке в совместных проектах и исследованиях. Так, чтобы способности каждого были востребованы в лучшем и полезном для других виде.

Сочинил? Молодец. Просто «кодекс Снейпа»! И долой отцов-основателей!

Да, сочинил! И если останусь жив…

Может это моя работа — быть Директором Хогвартса?! Ни за что! Огонь, котел и полка с ингредиентами — и все. И никаких учебных планов, бумаг из министерства, разборок с коллегами, счетов, отчетов, комиссий, инспекций, никаких неожиданно выживших после Авады мальчиков, маньяков, претендующих на мировое господство или борцов за права эльфов. И никаких проблем из-за решений старой Шляпы.

Кстати, зря она в этом году не спела очередную вариацию своей вечной песни о единстве факультетов. Очень актуально бы звучало. Хотя кто ее слушает, когда она поет? Главное — как распределит…

* * *

За столом Слизерина особого шума не было, но возникло некое странное возбуждение радостное и ехидное одновременное. Радостное по отношению к новичку, а ехидность легко можно было выразить словами: «Ну что? Съели?!!!» Среди общего возбуждения, он чувствовал себя так, будто плыл в холодной и бурной воде. К нему многие обращались, и он что-то говорил в общем шуме, сердце бешено билось, и как спасательный круг среди всего этого вдруг повисла тонкая и холодная рука Скорпиуса Малфоя, протянутая ему. Он пожал эту руку, и пожатие было крепким. Сквозь шум он услышал: «Роза Уизли… Равенкло»…

— У нас отличный факультет, что бы там ни болтали, Поттер!

— Я это знаю, Малфой, знаю…

После распределения надо было идти в спальни, и они оказались в одной паре с Малфоем.

И он улыбался Розе, что радостно махала ему от стола Равенкло…

И тут он увидел лицо брата… и понял, что он думает…

«Укусы ядовитых змей — самые жизнеопасные поражения, причиняемые «ядовито вооруженными» животными. На территории нашей страны, говорят, змей нет, так как святой Патрик изгнал их с острова. Данные сведения недостоверны, так как мною за камышовой пустошью возле дома моей бабушки Молли наблюдались преспокойно живущие там степные гадюки. А возможность побега змей, разводимых в неволе для научных или познавательных целей, также обеспечивает их присутствие на территории Великобритании, несмотря на усилия св.Патрика.

На территории Европы к ядовитым змеям относят гадюковых Viperidae — и ямкоголовых змей Clotalidae. Аспиды (Elapidae) могут встречаться только на самой Южной границе, ибо они характерны для Средней и Центральной Азии (кобры). Ужовые (Colubridae) считаются условно-ядовитыми для человека из-за особенностей своего вооружения: ядовитые зубы ужовых располагаются в глубине их ротовой полости и при укусе змеи не вонзаются в кожу…Полезно знать, что запас яда королевской кобры таков, что один укус может убить слона.

Королевская кобра — самая крупная ядовитая змея, достигает 5,5 метров в длину. Ее пустотелые ядовитые зубы впиваются в тело жертвы и впрыскивают в него яд, поступающий из особых желез. В случае опасности кобра занимает боевое положение и сильно расширяет шею. Ее яд смертельно опасен для большинства животных, зубы выделяют столько яда, что слон гибнет через 4 часа.

Бумсланги самые ядовитые из змей, у которых зубы расположены глубоко в пасти. Они редко нападают на людей, будучи очень осторожны, они прячутся в ветвях деревьев. Бумсланг должен вцепиться в жертву и пожевать. Этот способ впрыскивания яда не столь эффективен, как у змей с передним расположением зубов, но яд бумсланга столь же опасен, как яд кобры.

В древности змеиный яд использовался, как оружие: воины Ганнибала кидали в осажденный город сосуды со змеями с помощью катапульты».

Первый свободный вечер в Хогвартсе. Можно прогуляться у озера. Можно позвать Розу и познакомить ее со Скорпиусом. Можно поболтать о доме и о школе. Роза рассказала, что Шляпа предложила ей Гриффиндор, так как там учились ее родители, а она спорила с ней и наспорила себе Равенкло. Ей нравится заходить в свою башню не по простому паролю, а после ответа на загадку, ей нравится читать, варить зелья и составлять заклинания. Правда ее заклинания не всегда работают, как ей хотелось бы, но профессор Флитвик уверен, что при должном уровне тренировки — все получится.

Скорпиус пересказал свой разговор со Шляпой:

— Может все же Хаффлпафф? Вам Малфоям не хватает упорства.

— Никакого Хаффлпаффа! Только Слизерин, там есть и упорство, и смелость, и ум. Не зря же Гермес был покровителем связей между людьми.

— Коммерческих связей…

— Ну и коммерческих тоже… А если не распределишь в Слизерин, то…

— Ладно, Слизерин так Слизерин! Только не думай, что я испугалась…

Скорпиус — молодец. Правда, пара-тройка наших от него нос воротят. Я на днях напрямую спросил Грегори Яксли что ему не нравится. Он ответил: «Странно, что ТЫ этого не знаешь! Ведь и ежу ясно, что именно его бабка спасла жизнь Гарри Поттеру в последний миг. А иначе…» Но тут Скорпиус вмешался: «Что иначе? Иначе, тебя бы даже в проекте могло не оказаться. Неужели уже нельзя вести себя спокойно? Столько лет прошло. И мы на одном факультете. И в одной школе…»

— Спокойно? Столько лет? Эти Малфои все живы, потому, что предатели…

— И кого они предали? Того, кому многие служили или из страха за своих близких, или под Империусом? Не стоит накалять обстановку, Грег. А стоит искать пути к объединению и взаимопониманию. Неужели ты жалеешь, что 20 лет назад победил не Волдеморт? Да ты не дожил бы до сего дня! Даже если твой дед был его сторонником, он не был защищен от его произвола и жестокости. Так всегда бывает, когда кто-нибудь вздумает тиранствовать. На страхе ничего путного вырасти не может!

Роза бывает очень убедительна, когда что-нибудь доказывает. А я ведь и в самом деле многого не знаю…

Интересно получается. Мы сами все выбрали. И уважаем выбор друг друга. Потому что не бывает хитрости без смелости, а ума без упорства. Все мы одно — Хогвартс!

Жаль, что это понятно не всем. Жаль, что это не понятно моему брату…

— Слизеринец! Значит — змееныш! Мы побьем вас в квиддиче! Мы побьем вас в кубке школы! Да мы просто вас побьем!

— Джеймс, а вы умеете еще хоть что-то, кроме как побить?!

— А ты, малявка, вообще не встревай! Тоже — умница! Твой папа тебя за это Равенкло по головке не погладит!

— Спасибо, Роза! Но я сам ему отвечу. Наш отец, Джеймс, считает, что Слизерин может гордиться многими из своих выпускников.

— Что? Ты веришь в эти сказки? Это не факультет, а змеевник. Там вырастают только черные маги и предатели!

— А я слышал, Поттер, что твоих бабку и деда предал их друг, который был гриффиндорцем. И звали его Питер Петтигрю.

— Что-что? Кто там голос подает? Малфой? Это из недобитых, кажется?

— Джеймс, прекрати лучше. Ты совсем не прав! И извинись перед Скорпиусом.

— Вот именно, Джеймс, прекрати! Я думала, что второкурсникам хватит ума сообразить, что каждый факультет хорош по-своему. И нечего раздувать вражду.

— Да твой же отец, Роза рассказывает, что…

— И что? Моя мама тоже кое-что рассказывает. И это не всегда в пользу Гриффиндора. Если подумать, конечно. Ты просто мало читаешь Джеймс. Особенно историю Хогвартса. Там много полезного.

— Мадам Помфри, Северус разбил голову, пожалуйста. Я пробовал остановить кровь заклинанием, но помогает плохо.

— Проходите сюда. Садись, так-так, ты разбил голову? Или тебе помогли?

— Не важно.

— Нет, важно, Сев! Ты всегда покрываешь брата!

— Тихо! Посмотри на меня, пожалуйста. Сознание не терял? Не тошнит? Ты хорошо видишь? Голова не кружится?

— Кружится немного и поташнивает. Сознание не терял, все помню.

— Значит, возможно сотрясение мозга и тебе придется полежать. А рану мы сейчас обработаем. У меня есть замечательный состав! Остался еще с войны. А готовил его твой тезка, Северус Снейп. А все, что он готовил, работает идеально… так, не морщись. Боль сейчас пройдет, проходит?

— Да.

— Вот и хорошо. Останешься здесь, полежишь дня три. Пока рана зарастет окончательно, и мозги на место встанут.

— Вы шутите, Мадам Помфри! У Слизеринцев мозги всегда на месте!

— Конечно, мистер Малфой, но полежать ему придется.

— А читать можно?

— Читать? Лежа? Нельзя. Но, если очень хочется, то можно.

История Хогвартса всегда его увлекала. Здесь даже привидениям есть что рассказать. Только нужен особый подход. Например, сэр Николас спокойно общается со студентом Слизерина, если с ним разговаривать вежливо. И ему есть что рассказать. Особенно о последней войне. Он горд необычайно, что теперь в школе есть еще одно безголовое привидение: змея Нагайна. Профессор Бинкс объясняет это тем, что змея не успокоилась после смерти — ее душа уничтожена Волдемортом, и пока она не обретет настоящую змеиную сущность — будет болтаться по Хогвартсу огромной безголовой серебристой колбасой. Правда в полнолуние голова у нее появляется — тогда змея шипит, словно хочет поговорить и объяснить что-то. Но кто ее поймет? Он видел змею издали. Да и никто из студентов не подходит к ней близко — даже привидением она только пугает всех. А разве змея имела душу? Ведь она животное? Профессор Бинкс не стал отвечать на этот вопрос, просто показал ему Индию на глобусе, что стоит у него в кабинете, и произнес: «Там считают, что змея это богиня!»

«…Символ змеи в разных культурах — многогранен. И это совсем не всегда символ зла и коварства. Змея может олицетворять ум, хитрость, мудрость и тайные знания. Не зря ведь спутница греческой богини Афины-мудрой — змея. Такова символика змеи в Индии, Древнем Египте, в Царстве Инков. Даже Змей из Райского Сада не столько коварен, сколько мудр — он толкал человека к познанию себя и мира, что же в этом плохого? Кстати, есть даже такая поговорка: «Мудрый, как змей»! Так говорят об очень знающих жизнь людях. А мудрость не бывает ни белой, ни темной. Она просто выводит людей на верный путь к истине, к единственно правильному решению. Хотя порой это решение требует каких-либо жертв, или уступок.

Змея считается хозяйкой водной стихии. Так же как змея ведет к мудрости, ручей бежит к морю. И он находит самый правильный путь и успевает напоить всех по пути чистой водой. Но змея может быть и хозяйкой стихии огня, тогда речь идет уже о драконах. Это говорит и о разноплановости символа змеи, и о родстве всех стихий: разных и схожих одновременно. ( А применительно к нашей школе — не следует из этого разве необходимость больше сближать факультеты, чем разъединять их?)»

* * *

Первый педагогический совет. Кэрроу не явились. Амикус допился до белой горячки, а Алекто пыталась его вылечить зельем собственного исполнения. Котел взорвался. Оба у Помфри в лазарете. Превосходно. Там всех вылечат. И лечить будут долго и тщательно. И чем дольше, тем лучше. Уж Попплия постарается. Мадам Хуч сообщила, что трибуны на квиддичном поле нуждаются в капитальном ремонте. Весьма актуально. Квиддич — это наше все! У Флитвика в башне Равенкло трещины в западной и северной стенах верхнего этажа делают невозможным проживание там старшеклассников. Трещины. И крыша протекает. Мастер заклинаний — декан! Куда он раньше смотрел?

На Астрономической Башне…

— Спасибо. Я знаю, что творится на Астрономической Башне, профессор Вектор. И денег на ремонт нет.

Конечно — нет. Бюджет школы пополнялся с магловских счетов весьма солидно, и только такие идиоты… Да, как сами-знаете-кто этого не понимают. Раз основная часть студентов из обеспеченных семей маглов не приехала, то придется урезать не только ремонт. Но и рацион. Озвучивать ничего этого не стал. Квиддич отменил, Флитвику рекомендовал переселить старшие классы в нижние этажи, детей там немного — приехали далеко не все.. Астрономическую Башню ремонтировать не надо, достаточно восстановить перила на площадке. Этот год продержимся на скрепляющих заклинаниях строительной безопасности.

— Этот год? Интересные мерки! А потом? Господин Директор считает, что школа может разрушаться до некоторого «потом»? Или он видит иные перспективы, неизвестные нам? Что же лорд Малфой не оплатит ремонт? Или башня Равенкло его не интересует, как не слизеринская?

Ах, Минерва! Гриффиндорка наша разлюбезная! Сказал бы я тебе про перспективы! Если все, здесь присутствующие, не окажутся в конце года погребенными под обломками Хогвартса, то можно будет считать, что нам сильно повезло.

— Я считаю, Минерва, что школа этот год продержится на скрепляющих заклинаниях строительной безопасности. Вполне доступная магия для таких специалистов, как вы с Филеусом. И урезанное финансирование — это окончательное решение попечительского совета в этом году. Лорд Малфой в настоящее время не состоит в попечительском совете. Денег на ремонт нет и в ближайшей перспективе — не предвидится. И главное — безопасность детей.

— Кто бы мог подумать, что тебя сейчас волнует чья-то безопасность!

— Конечно, волнует. И не только сейчас. А Вы, Филеус, считаете, что меня волнует нечто иное? Повторяю: денег на ремонт нет и, в ближайшее время, не будет. И главное — безопасность детей. А детям надо есть, учиться и не болеть. Вопросов больше нет? Вот и отлично.

На Флитвика рассчитывать не приходится. Старик, кроме всего прочего, не может простить мне того самого обездвиживания. А по фырканью Минервы сразу ясно, какова ее анимагическая форма и позиция по отношению к новому Директору.

Перед уходом Минерва долго портрет Альбуса изучала. А что изучать? Спит. Или делает вид. Но говорить он с ней не будет. Ни за что. Да и я не стану.

— Почему бы Вам не поговорить с ней? Ведь ей очень тяжело. И она очень тоскует.

— А ты оказывается сентиментален, Северус! И тебя беспокоит душевное равновесие декана Гриффиндора! Но мне не о чем сейчас с ней разговаривать, уверяю тебя. Еще не время!

Ну вот! Опять! «Еще не время!» Только этот кукловод знает, когда кому выходить на сцену!

Сказать, что меня беспокоят Кэрроу… Не то слово. По школе бродят два садиста, облеченные властью. Хотели выдать Лорду из Хогвардса всех полукровок и маглорожденных. Я предложил им начать с меня. Заткнулись. Но ему, видимо, донесли, так как некоторые неугодные исчезли уже по пути в школу. Еще часть просто остались дома. Не зря я эти письма почерком Минервы ученикам из магловских семей отписывал с просьбой остаться дома и заняться самообразованием, виду сложной политической обстановки. Рискованное мероприятие, а местами — бесполезное, так как гриффиндорцы все равно приехали в большинстве. Теперь будут проблемы. И даже не связанные с тем, что они эти письма могут показать своему декану. «Чернила исчезательные вовремя» канцелярской фирмы «Пишипропало» — великое изобретение! Но проблемы будут из-за устойчивой ненависти и презрения к факультету Слизерин и всему, что с ним связано. Хвала Мерлину, что Поттеровская троица на свободе! Тут и без них хлопот хватает. В мистере Лонгботтоме, наконец, прорезалась безумная гриффиндорская храбрость. И на радость Алекто с Амикусом! Плохо, что Минерва пытается с Кэрроу ругаться, но до конца, то есть до Директора, дело не доводит. До меня доходит не все. Видимо, она убеждена, что я не стану ничего менять. Интересно, когда она попытается восстать против Директора? Ставлю бочку драконьей крови, что перед самым концом!

И интересно, почему Альбус ей ничего не объяснил? Не доверял? Или объяснение неубедительно? О моем отношении к мисс Эванс знали практически все. Именно поэтому я просил Дамблдора ни о чем не рассказывать никогда. Сплетен мне только не хватало и болтовни. Но Минерва?! Она ведь была ее деканом! И знает обо мне достаточно. Да и о состоянии Альбуса с ее опытом волшебницы могла бы судить… Никому до других здесь нет дела. Чего я хочу? Сочувствия? Поддержки? Почему? Думаю, что будет хорошо с сочувствием и поддержкой? На основании своего опыта, которого нет? Или «так люди говорят»?

Дожди зарядили надолго. Вчера лазили с Аргусом на Равенкловскую крышу. Чинили. С помощью простых инструментов: «Нам нужны такие вещи — молоток, щипцы и клещи, и напильник, и ножовка, но нужней всего сноровка!» Именно такой магии научен был Северус Снейп в далеком детстве отцом-маглом. Видимо не зря.

Аргус: «Как мне нравится, когда Вы с этим работаете, сэр! Просто волшебство какое-то!!» Да и у него неплохо получается, несмотря на то, что вырос в волшебной семье. Все мы тут маги и умельцы. Интересно, Флитвик думает, что я тут новые темные заклинания испытываю, или как?! Да и Мерлин с ним! Крышу починили, остается надеяться, что трещины не станут усиленно трескаться глубже. Вид, кстати с крыши — замечательный. И чай Аргус заваривает отменный. Пивз только, сволочь, мешал: носился вокруг и стишки поганые свои распевал. Про то, как «коротка у стула ножка, подпилю ее немножко…». Хотя, стихи, возможно и не его, но пришлось заморозить певца. Иначе свалились бы с крыши в лучшем виде на пару с Филчем.

Это, наконец, случилось! Ночью сработала защита в Кабинете. Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд, милости просим! Эта деревянная зараза пропустила их без пароля — они сказали, что им очень нужно. Естественно, дети среди ночи очень нуждались в мече Гриффиндора. Крайне нуждались! Просто приспиииичило им. Вызвал Минерву, сделал зверское лицо, назначил страшное наказание — помощь Хагриду в Запретном лесу. И поддельный меч, согласно плану Альбуса, спокойно отправился в сейф Беллатрикс в Гринготсе. И наказание жуткое. Главное — какое сделать лицо при его назначении. Еле удержался, чтоб не дать по сто очков Гриффиндору и Равенкло за воплощение планов Альбуса в жизнь. Бедные дети! Хорошо, что Амикус с Алекто проспали эти ночные забавы. Приняли успокоительное от Помфри моего производства: больше спят меньше гадят. Лонгботтом еще от прошлого общения с Кэрроу не отошел: весь в синяках и волосы уже неделю не чесал. И куда Минерва смотрит?! Могла бы сказать, что с его новой прической он похож на профессора Снейпа. Сразу бы привел себя в порядок. Тоже мне — вождь сопротивления!

Нет, сна нет! И так каждую ночь! Идея эвтаназии Дамблдора — просто блеск! Значит вот так просто можно облегчить страдания умирающего? Он меня попросил… или приказал… А на что наши волшебные медицинские знания? Надо было защитить Драко? Мог найти иной способ защиты. Я же волшебник.

Безнравственно все это по любым меркам…

И как же мне до мистера Поттера добраться, чтоб осчастливить его секретной информацией?! В июле попытался найти мисс Грейнджер, как самую разумную в этой команде героев, связался с родителями, а там — Мерлин Великий! Куда там Обливейт! Девочка заменила им память. Такие чары накручены, что бедняги вряд ли вспомнят про свое дитя когда-нибудь! Венделл и Моника Уилкинс уезжали в Австралию, и они были просто бездетной парой высококвалифицированных стоматологов… Вряд ли они ее об этом попросили… Так что мне этим теперь утешаться? Что я Альбуса от страданий спасал, убивая? Потому что он меня просил? Или приказал? Вот так мы и учим… Ради высокой цели можно и больного старика добить, и родителям память стереть, или в приют сдать. А что было бы с мамой, не дай я ей зелье, возвращающее воспоминания? Правда память она потеряла вследствие травмы, но не дать ей возможность вспомнить все, я не мог. Она выбрала бы это. Она мне потом сама так и сказала. Это ее жизнь, и моя — ее сына. И не было у меня прав лишать ее этой возможности. А если мне за что-то в моей жизни стыдно, то она должна видеть, как я с этим справляюсь. Она всегда в меня верила. Верила, что справлюсь.

Нет. Должен быть другой путь. И не может быть, чтобы все зависело от мальчишки. Надо попытаться разобраться. Альбусу пришлось рассказать мне, чье это кольцо, иначе у него не было бы и года жизни. Да и архивы Слизерина сохранили родословные всех его учеников! Куда там Отделу Тайн! Альбус уничтожил кольцо мечом Гриффиндора. И этот меч он приказал передать мальчишке. Значит, меч должен уничтожить что-то еще враждебное ему, схожее с кольцом. Чем — схожее? Тем, что принадлежит Слизерину, или…Томасу. Но ведь кольцо тоже принадлежало Томасу. А перед этим Поттер пользовался мечом, когда бился с василиском…

Итак, уничтожается ряд артефактов, прошедших через руки Темного Лорда, а уничтожить может только этот меч. Или в том числе и этот меч… И о змее Альбус говорил. Что настанет момент, когда Темный Лорд будет бояться за жизнь своей змеи и держать ее рядом. Тогда надо будет все рассказать Поттеру… Змея такой же артефакт… и, вероятно, мальчик — тоже, раз предсказание звучит именно так. Но ведь Альбус разрушил чары кольца. Цена, конечно несоизмеримо велика. Но — разрушил! Значит, эти артефакты может разрушать не только Поттер. А дело было в мече. А Поттер такой же артефакт, раз обречен на заклание. Альбус так и сказал — часть души Лорда в мальчике…

…Быть того не может! Или может?!

Как же больно! Давит и давит!

3 капли на кусочек сахара…

— А ты оказывается сладкоежка, Северус! Сахар по ночам! Это просто восхитительно!

Боль не отпускает… И старый шутник со своими … Еще три капли… Странное средство, маглы используют его для производства взрывчатки и лечения грудной жабы… Так, кажется отпускает… Пожалуй выпью еще и чаю с мятой… И никогда — алкоголь. Просто никогда. Мама говорила, что это сотрет начисто все способности к окклюменции. С тех пор и никогда…

* * *

— Как самочувствие, Северус?

— Спасибо, вполне нормально. Я уже ходил на занятия, все в порядке, Мадам Помфри.

— Да, я вижу, повязку можно уже снять. Все же не перестаю восхищаться этим составом.

— А мне показалось, что Вы восхищаетесь и его создателем?

— Конечно. Он великолепный зельевар. И отличный руководитель. И состав передал мне вовремя, и практиканты из Мунго в свое время пришлись кстати. Они очень помогли после Той битвы! А идея принадлежала Директору Снейпу. Теперь больница Святого Мунго ежегодно присылает к нам стажеров и с пользой для дела их образования, и в память о тех событиях. Знаешь, Северус, мы всегда очень хорошо сотрудничали с профессором Снейпом. Ведь во все века целители стояли вне политики. Спасать во время войн приходится пострадавших обеих сторон: и победителей, и побежденных. И наука — медицина — во все века была самой магической и самой гуманной. И Северус Снейп, как никто, понимал это. В год его директорства до Битвы не погиб ни один ребенок. Он делал все возможное, чтобы защитить их от произвола Кэрроу, а тем, кто все же пострадал от них — оказывал помощь. Всегда. Причем всегда — анонимно — через меня, или Слакгорна. Так что знай, тебя назвали в честь замечательного человека. Если бы он об этом знал! Ну да ладно. Я заболталась, а там меня еще ждет парочка гриффиндорцев, пострадавших после квиддичной тренировки. Всего хорошего! И постарайся голову беречь!

— Спасибо, Мадам Помфри.

«Самая длинная рептилия, когда-либо пойманная живьем девятиметровый сетчатый питон. Анаконды также могут достигать огромных размеров, есть сообщения об экземплярах длиной 42 метра, однако, измерить длину таких гигантов на воле практически невозможно.

Удав боа впивается в свою жертву длинными, острыми зубами. Зубы отклонены внутрь пасти, и чем больше жертва пытается освободиться, тем глубже они в нее впиваются. Боа, как и другие змеи, способен заглатывать добычу, размеры которой превосходят толщину его тела. Особое строение дыхательных путей позволяет змее нормально дышать во время заглатывания крупной добычи. Так, очевидцы свидетельствуют, что питон длиной 7,5 метров проглотил поросенка весом 54 кг, а вскоре после этого козу весом 47 кг. Самая крупная документально подтвержденная добыча — импала весом около 60 килограмм, найденная в желудке африканского скального питона длиной 4,87метров».

* * *

— Северус, ты об этом пожалеешь!

— Ты не смеешь делать этого с учениками! Это дети!

— Эти дети невыносимы! Просто невыносимы! Отвратительные глупые создания! Они меня не слушают. Они нас не уважают. И они все время что-то замышляют! К тому же даже Темный Лорд всегда наказывает при помощи «Круцио»!

— Даже Темный Лорд?!! И ты решила, что можешь поступать так, как Темный Лорд? Это мания величия, Алекто! Или это единственное известное тебе заклинание? Кто ты тут такая? Специалист по маглам. Ведешь магловедение, так и радуйся. Если Лорду станет известно, что ты причиняешь вред детям из волшебных семей — тебе придется несладко!

— Этот Блокстом вовсе не из волшебной семьи. Он грязнокровка. Его выгнать надо.

— Ты ослица, Алекто. Просто ослица. Этот Блокстом из очень родовитой ирландской семьи. У него одиннадцать поколений колдунов в родословной. Специалисты по погодной магии. Очень редкое умение, и очень древнее. Для них смерч на тебя напустить, что плюнуть! Или ты допускаешь, что я, как бывший декан не знаю своих студентов? Или ты допускаешь, что это нормальное наказание вместо отработки? Они здесь учатся. Учатся, Алекто. Если не поняла, что это такое, то…

— А Лонгботтом… у него родители авроры…

— Его родители сумасшедшие в Мунго, они неизлечимы, благодаря стараниям Беллатрикс. Если ты покалечишь сына, то скажут, что Темный Лорд мстит ребенку. И ребенку из чистокровных. Он тебе за это спасибо не скажет. Вот если ты переубедишь Невилла стать на нашу сторону другими методами…

— Но он мог знать, где Поттер.

— А мог и не знать. И оказаться в Мунго вместе с родителями… И мой тебе совет, Алекто, никогда не применяй к другим того, что не попробовала сама…

Пришлось шокировать портреты в кабинете тренировкой Круцио на Алекто. Сволочь зарывается! Пыток нам еще здесь не хватает!

— Северус, зачем ты это сделал?

— Альбус, она истязает детей. Это недопустимо.

— И как ты это объяснишь Волдеморту?

— Как? Как Вы объясните, что за нее вступаетесь?

— Еще не время рассекретить твое положение. Ты должен помнить о цели.

— Я помню. Но Вы зря не рассказали мне, что ищет Поттер.

— Тебе повторить про одну корзину?

— Оставьте, пожалуйста! И не сравнивайте мою голову с корзиной!

Ладно, могу и без «Круцио». В конце концов, я зельевар, или нет! Велел Филчу убедить Пивза попросить эльфов регулярно досыпать в утренний кофе Алекто и Амикусу определенную дозу коры крушины. Это выводит их из строя уже к полудню, что гораздо мягче «Круцио», но тоже хорошо работает. И Пивз в восторге. Правда, песенок об источнике аттракциона не поет, но фонтаны в унитазах устраивает в нужный момент.

Конечно, пришлось подправить родословную Блокстома в архивах школы. И не его одного…

Спраут. Так как Невилл Лонгботтом очень увлечен ее предметом, я рассудил, что его судьба ей не безразлична, и намекнул, чтобы она больше загружала мальчика заданиями во избежание праздного шатания на виду у Кэрроу. Она только что не послала меня ко всем дьяволам. Объяснила и очень доходчиво, что Директору Хогвартса нечего совать свой длинный нос в теплицы, у нее свой веками отработанный учебный план, а мистер Лонгботтом волен заниматься в свободное время тем, что посчитает нужным, а дополнительные занятия ему не нужны, ввиду его исключительных успехов в гербологии. Уважаемая землеройка так усердно и смачно унавоживала при этом свои грядки с особо любимыми ею репейниками, что мне и без разъяснений было ясно, что я в ее теплицах теперь главный сорняк! А жаль.

Итак: Флитвик, Макгоннагал, Спраут: три — ноль не в мою пользу.

— Гораций, я очень прошу Вас пресекать все попытки провокаций в отношении нашего факультета.

— Мне очень приятно, что ты, Северус, говоришь о Слизерине «наш факультет», но мне очень сложно спорить с Минервой. Особенно после гибели… Ну, ты сам понимаешь.

— Я понимаю только одно, если министерство сдалось, то войну на данный момент следует считать законченной и не развязывать внутри школьных битв между факультетами.

— Но их родители…

— Здесь — мы их родители. И заботимся о них, и отвечаем за них. Я уже называл Вам тех, к кому следует приглядеться. Именно из-за позиции родителей. И не допускать провокаций.

— Но Кэрроу… мне кажется, что Кребб и Гойл обо всем им доносят, а мистер Малфой постоянно находится под их контролем.

— Вам не кажется. Совсем не кажется. И я бы выразился точнее. Кребб и Гойл просто конвоируют Драко. Видимо считают это шансом возвыситься для своих семей. Но Вы, как декан, могли бы поставить дело так, чтобы со своими проблемами они и им подобные шли не к Кэрроу, а к Вам. Иначе, контроль над факультетом будет утрачен, а последствия могут быть непредсказуемы. Эти дети в гораздо большей опасности, чем все остальные.

— Я понимаю, Северус, я постараюсь. Но поговори с Минервой. Она очень агрессивно настроена, мне кажется.

— Агрессивность Минервы — ничто в сравнении с чувством полной безнаказанности некоторых учеников нашего факультета. Дайте им понять, что Кэрроу не последняя инстанция. И помните, что авторитет Ваш держится не на страхе и не на соревновании с Минервой в снимании или начислении очков факультетам. Главное — суметь объяснить детям смысл поступков или не поступков, помочь им переживать и поражения, и победы. Не сюсюканьем и жалостью, а только правдой. У Вас, в отличие от меня, сейчас есть эта возможность. Учитывая особенности каждого характера. Каждого, Гораций! Только тогда мы сможем продержать так необходимый нейтралитет до нужного момента.

— Нейтралитет? До нужного момента? Может быть. Тебе, конечно, видней.

— Конечно, нейтралитет. Мы же не можем требовать от детей драться с родителями. Постарайтесь. У вас есть опыт. Ведь в Вашем клубе Вы успешно соединяли студентов разных факультетов. Принцип отбора, правда, мне всегда казался спорным. Но межфакультетскому общению и терпимости они на Ваших «вечеринках» учились.

— Хорошо, Северус, я постараюсь…

Он постарается. А что ему остается? Гораций утратил почву под ногами. Стереотип, по которому он жил и работал, уже никуда не годится. А для боевых действий его характер не подходит. Хотя, как дипломату, ему порой нет цены. И он боится. Ужасно боится Темного Лорда. Что-то он о нем знает?

…В воду все же плюхнулся. Для укрепления нервов доплыл до острова.

Как тихо у озера! И звезды отражаются в черной воде. Яркие осенние звезды. По утрам иней на траве. Как там эти путешественники? Судя по всему, дом на площади Гриммо они покинули удачно. Без потерь. Бедный Яксли! Мечта опять не сбылась! Так близок был к поимке Поттера, и сорвалось! Альбус, конечно прав, может мальчишка и наглец, но чтобы таскаться по лесам втроем, да еще имея на хвосте всю армию Министерства и Упивающихся Смертью, нужна не только наглость. И что они там едят? И я совсем не сентиментален, а очень прагматичен. Главное, чтобы у них были силы. И вопрос еды… Первые три месяца в Хогвартсе я все балдел от эльфийской кухни. Конечно, мама готовила — волшебно, когда было из чего. Так что… И что же делать? Где они я не знаю. И не развешивать же булки на деревьях? Остается надеяться на прагматичность мисс Грейнджер. Имея мантию невидимку вполне допустимо нанести визит в супермаркет и даже оставить деньги в кассе… Если они у них есть, конечно. Лишь бы грибами не отравились. Опять же, остается надеяться, что грибы будет собирать не Уизли…

Передал Попплии особо эффективное заживляющее и укрепляющее зелье с драконьей кровью, мумие и алоэ. Еще мамина идея. Сильнее бадьяна. Кроме местного, обладает еще замечательным общим действием. Такое просто школе не по карману. Попросил ее вызвать этого бедолагу Невилла на плановый осмотр и заняться им. Да и не только им следует заняться. Обсудили с ней, как это сделать. Решили, что ей следует ввести постоянные медосмотры, а сослаться на экономию средств на рацион питания. Конечно, она, как врач, имеет право так заботиться о детях, а Минерве даже понравится, что кто-то контролирует Директорский произвол. И Алекто с Амикусом будет не к чему подкопаться. Медицина — святое дело! И еще хорошо бы настоять в Мунго на практике для нескольких стажеров в Хогвартсе. Попплия опытный медик, у нее есть чему поучиться, да и лишние руки ей, возможно не помешают. Хорошо, что Попплия никогда не задает ненужных вопросов. И она превосходный работник. Разумный. Для блага детей может потерпеть меня в качестве Директора.

Кажется, мистер Лонгботтом и сотоварищи прячутся в Выручай- Комнате.

* * *

«Змеиные яды имеют сложный состав. Помимо зоотоксинов, белков со специфическими свойствами, в них содержатся ферменты, определяющие видовую специфичность змеиного яда. Исходя из механизма действия токсинов и симптомов интоксикации ими, отравления можно разделить на следующие группы:

• С преобладанием нейро- и кардиотоксинов ( яды морских змей, аспидов, кобр и др.)

• С действием на стенки кровеносных сосудов, эритроциты (яды гадюк, гремучих змей).

• Яды, которые содержат нейротоксины и ферменты геморрагического и свертывающего кровь действия».

— Знаешь, Аль, мы могли бы в порядке исключения в этот раз пренебречь ее мнением…

Профессор Лонгботтом смотрел, чуть прищурившись, пытливо и очень доброжелательно. В кабинете пахло свежеиспеченными булочками с корицей и травяным чаем.

— Это не ее мнение. Я так решил.

— Но Аль?!

— Все правильно, профессор. Я думаю, что нельзя ругать факультет из-за Волдеморта. Я думаю, что там учились разные люди. Как и на других факультетах.

— Но ты — сын героя, и твой брат ученик Гриффиндора…

— Неважно, сэр. Особенно, что я сын героя, как Вы говорите. Это не имеет никакого значения. Ведь учиться приехал — я. А брат… у меня другой характер. Папа говорил, что Шляпа разрешает выбрать.

— Да, конечно, Профессор Снейп тоже герой и очень смелый человек. И Слизерин внес свой вклад в победу. Но Гарри, говорил, что Дамблдор считал, что Снейпа неправильно распределили…

— Разве? Может просто все недооценивают особенности Слизерина и однобоко рассматривают его только как прибежище темных магов и поборников идеи чистой крови. А профессор Снейп… он ведь был Директором в самый тяжелый год. И до начала битвы не погиб ни один ученик. Для этого надо было очень постараться! И храбрость бы тут не сработала бы. А вот хитрость и дипломатичность — как раз!

— Но Аль? Как на это посмотрит твоя семья? Я просто хочу тебе помочь!

— Я не считаю это бедой и, следовательно, не нуждаюсь в помощи, профессор. Я Вас уважаю, очень уважаю, но не надо продолжать этот разговор…

— Ну как, Невилл? Ты добился чего-нибудь?

— Ничего, Минерва. Он отказался. Возможно, он прав. А мы не учли нечто важное. Как это Гораций остался еще на год? Мне казалось он уже не в состоянии ни преподавать, ни быть деканом. Хотя, может сейчас их факультету и нужен такой декан?!

— Да, но он очень сдал. Я просто замучилась с расписанием. После несчастного случая в прошлом году с Аделиной Руквуд он категорически отказался вести сдвоенные уроки. В целях безопасности студентов своего факультета. Хорошо еще, что родители не стали сообщать о подробностях совету попечителей. А подробности таковы, что через 18 лет после победы над Волдемортом на уроках в школе Хогвартс происходят стычки между потомками воевавших сторон. Распределенный в Слизерин Альбус-Северус Поттер — это просто знамя для побежденной стороны.

Финеас Найджелус с портрета раздраженно вставил: « А сколько можно делить всех на победителей и побежденных? Эдак вы ничего не добьетесь! К тому же он себя никаким знаменем не считает, судя по всему. Мальчик настоящий слизеринец — дипломатичен и умен. К тому же — достаточно отважен. А вы бы прислушались!»

— Ах, профессор Блэк! Он еще ребенок! Они все — дети!

— Конечно, дети! А не дети ли отстояли эту школу лет двадцать назад? А вы за них, кстати, в ответе. И если постоянно будете недооценивать Слизерин в его положительных качествах, то этим детям ничего не останется, как в целях самозащиты — сопротивляться. И ты, Минерва, знаешь, что дело Аделины замяли в силу полной виновности гриффиндорских задир, а девочка внучка — Пожирателя Смерти. С такой тактикой вы можете преспокойно воспитать нового Темного Лорда! Боюсь, что вы, господа победители, из этой войны не все уроки извлекли!

— Не перегибайте палку, сэр! Никто здесь не учит предвзятому отношению к Вашему факультету.

— Не учит? А чем же Вы, профессор Лонгботтом тут занимались, беседуя с юным Северусом Поттером? А чему их дома учат, вы знаете? Или там, в факультетских гостиных? Да вы близко своих студентов не знаете! Одни предвзятости и суеверия!

Найджелус в сердцах фыркнул, отвернулся и скрылся за рамой портрета, видимо считая, что последнее слово осталось за ним.

— Минерва?! Может стоит поговорить с Дамблдором?

— Не стоит, с Альбусом разговаривать бесполезно. Последний раз он мне просто заявил — расхлебывайте все сами и оставьте меня в покое.

* * *

С Альбусом говорить бесполезно. Особенно после письма Лили: «мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор мог дружить с Геллертом Гриндевальдом… Я лично думаю, что Батильда просто помешалась…» Помнится, тогда это послужило последней каплей. Даже хуже серого призрака в прихожей. Гораздо хуже. И вряд ли она помешалась. Батильда Бэгшот весьма авторитетный историк, и все, что я знаю о Гриндевальде, не предполагало возможности этой дружбы. Во всяком случае, мне казалось, что я знал Альбуса… А когда я это прочел… даже заплакал. Первый раз за последние тридцать лет. Даже после ее гибели плакать не мог. Все выгорело, и остались вина и боль. А теперь? Такое разочарование… Словно вся моя жизнь прошла впустую на достижение чуждых мне целей. Иных, непонятных, чьих-то личных выгод и интересов. А перед этим летняя газетная возня с историей Альбуса, и книга. Альбус не то, чем кажется? Но разве я верил Скиттер? Нет. А вот Лили я верил. Всегда верил. Даже когда она выбрала Поттера, верить ей я не перестал. Она поступала глупо и нелогично, но искренне. Альбус не мог дружить с Гриндевальдом? Или мог? Он мог быть учителем Темного Лорда в Хогвартсе. Мудрый светлый Альбус… Он был другом одного и учителем другого темного мага. Но он был и моим учителем и другом, а прочитав это, я потерял и друга, и учителя? И я выплакал все это, а потом продолжал говорить с его портретом, выполнять его план, но доверять ему — перестал? Нет, дело не в том, верил ли Альбус мне, а доверял ли ему я с самого начала. И доверяю ли сейчас. А что мне остается?

Просто все слишком далеко зашло. Когда Альбус сказал мне, что мальчик обречен, то я почувствовал даже не разочарование. И не сочувствие. А что? Я привязался к мальчишке? Ерунда! Равно, как и к остальным ученикам — я за них отвечаю. У нас с мальчиком много общего. Как это ни странно. И я, и он — орудия в руках Альбуса. И обречены мы оба. Нечего сказать! Изящный план. Малой кровью спасти всех? Да разве возможна малая кровь, если имеешь дело с Томасом? То, что творится в Министерстве сейчас, это уже большая кровь. Но Дамблдор действует наверняка. И план его — тоже наверняка. И он очень боялся, что Томас одержит верх. Потому, что знал, что будет в результате такой победы с магическим миром, да и не только с магическим. Гриндевальд — это цветочки. И я, конечно, не прав. Альбус изменился за многие годы. И он делал все для победы над Темным Лордом. Возможно, иного пути действительно нет. А мне просто обидно, что он мне об этом не рассказывал? Или обидны слова, что я ему противен и жалок, сказанные тогда, до гибели Лили. Ведь Альбус знал возможную глубину заблуждений, если когда-то заблуждался сам? Или он именно поэтому мне и верил? Что верил в возможность моего изменения? И его не интересовало, что будет с моей душой. А что с ней могло быть, когда вся она ушла вслед за Лили. Просто ушла. Странно, что особенно сильно любят те, кто нелюбим.

Перемалываю все это постоянно, каждую ночь. И для чего? Какой в этом толк, кроме сердечных болей от этих размышлений — никакого результата. Абсолютно никакого. Да и Скиттер давно работает в пользу Темного Лорда: она всегда очерняла Альбуса или Гарри Поттера. И материал для книжонки ее мгновенно не соберешь. Значит, был заказ, и было время на его исполнение. И в заказчике сомневаться не приходится. Вряд ли он ей платит. Скорее печатает за малфоевские деньги и не трогает эту писаку, пока она угодна ему.

Вот это пропажа! Из кабинета директора Хогвартса. Шкаф с книгами, которые Альбус изъял из запретного отдела библиотеки и хранил у себя, как наиболее опасные в неумелых руках. Я тысячу раз видел этот шкаф со стеклянными дверцами. И полка ведь как раз на уровне моих глаз! Стекло пробито, между книг большой пустой пробел. Кто-то здесь был? Исключено. Значит, этот кто-то просто призвал книги из кабинета с помощью акцио? При этом, считая, что книги остаются библиотечными и он взял их на время?! Почитать. Очень весело! Здесь очень мощная защита. Попытался выяснить у портретов, когда это случилось. Финеас Найджелус рассказал, что книги вылетели через окно и полетели в сторону окон гриффиндорской девичьей спальни сразу после похорон. Тут появился Альбус: «Прекрати это выяснять! Это тебя, Северус, никак не касается! Твое дело — выполнить то, что я тебе поручил!»

Ах, не касается! Значит, он сам снял защиту, рассчитывая, что вору понадобятся именно эти книги. И кто вор? И что украдено? И сколько времени я потерял?!

Вряд ли это был Темный Лорд. Сразу после похорон он сюда бы не прошел. А за пределы Хогвартса «Акцио!» не вынесет! Это Поттер, или кто-то из его компании. А книги в этой компании интересовали только Грейнджер. Что же там стояло? В самом конце полки… «Полный справочник любовных заклинаний» — на месте. Да уж, весьма опасная книга в руках недозрелых юнцов! И следующая — «Изменения погоды в широтах Северной Европы с помощью магии». Между ними были три книги… Ясно. «Полный свод темномагических заклинаний», «Как остаться в вечности без философского камня» и третья, переплетенная в поблекшую черную кожу — «Тайны наитемнейшего искусства». Это просто замечательно! Но лучше бы он мне рассказал! И вот почему здесь Слакгорн! Можно было найти и другого зельевара на мое место. Альбус его просто здесь спрятал. Спрятал от Темного Лорда, потому что Гораций был его учителем, потому что Гораций научил его… Артефакты, которые уничтожает меч Гриффиндора это хоркруксы. Предметы, в которые вкладывается часть души. Как же я не догадался сразу, когда он рассказывал об обреченности Поттера — в нем часть души Темного Лорда. Хоркруксы. И так много?! Судя по всему — кольцо, змея, дневник и мальчик?!! А сколько их еще? Значит, дети их и разыскивают?! И спрашивать об этом Альбуса — бесполезно. Спит.

И количество капель нитроглицерина на кусок сахара пришлось увеличить до пяти.

«Факторы увеличивающие поражение при укусах ядовитых змей:

• Возраст пораженного, масса тела, психическое и соматическое состояние — токсические эффекты более выражены у детей и людей, запуганных опасностью встречи со змеей.

• Место локализации укуса и его глубина: укусы в конечности менее опасны, чем укусы в голову и туловище, даже тонкий слой одежды может обеспечить достаточную защиту от поражения.

• Доза яда, зависящая от величины змеи ( большая гюрза может впрыснуть до 5 мл яда, длительность раздражения змеи, состояние ядовитых зубов, соcтояние ядовитых желез змеи к моменту укуса ( полные или пустые).

• Физическая нагрузка пораженного, быстрая ходьба, бег (особенно после укуса) ускоряют системное поступление зоотоксина из первичного депо.

• Присутствие бактерий, особенно анаэробов, во рту змеи и на коже обеспечивает быстрое инфицирование нежизнеспособных тканей в месте укуса…»

Надо узнать правду. И рассказать ее могут двое — Гриндевальд и Аберфорт Дамблдор. Первый — недосягаем. Но я знаю, где искать последнего.

Поздним вечером в Кабаньей голове уже не осталось посетителей. Комендантский час всех разогнал. Только один человек в черном капюшоне сидел над полным стаканом с огневиски, словно спал. Хозяин подошел поближе и тронул его за плечо.

— Эй, любезный, пора убираться! Ты бы уже выпил свой стакан. Времени было достаточно! Трактир закрывается по причине комендантского часа. Не создавай проблем себе и мне.

Капюшон сполз с черных засаленных волос. Ярко-синие глаза встретились с черными. Минуту длилось молчаливое прощупывание друг друга. Потом обрывок письма лег на стол.

— Поздравляю, еще одна жертва Альбусовой гордыни! И что надо от меня директору Хогвартса? Хочешь знать, правда ли это? А потом расскажешь хозяину? Как о предсказании? О том предсказании?

— У меня нет хозяина. И Альбус просил беречь детей. Но, боюсь, что он ввязал этих детей в очень страшную работу.

— Просил беречь детей? Тебя? А прибить его он тебя тоже просил?

Молчание и черные глаза не отрываются от ярко-синих. Потом синие мельком — в сторону девичьего портрета над камином. Она кивает.

— Ясно. Молчи, не отвечай. Все — правда. Дружили они. Если это можно назвать дружбой. А потом оба сошли с ума от избытка знаний. Решили, что всемогущи. Я потерял сестру. Гриндевальд — свою Бузинную палочку. А Альбус, возможно, потерял и меня… Хотя он и меня просил… приглядывать… за детьми. Интересно, можно ли считать ребенком Директора Хогвартса?

И на том спасибо. А девочка на портрете и есть Ариана Дамблдор. И он ее очень любит. И там есть выход из школы. Выход, о котором никто не знает. Значит в случае чего, можно вывести через него детей…

Попросил Аргуса следить за Кэрроу и докладывать мне обо всех попытках применения к ученикам физических мер воздействия. Естественно, он вполне адекватно воспринял эту просьбу. И принялся выполнять с неожиданной смекалкой и усердием. И, кажется, он на этой почве изменит отношения с Пивзом. Мерлином клянусь, но лучшего союзника ему не найти! Иногда Аргус абсолютно незаменим, несмотря на некоторое занудство характера. Но у каждого свои недостатки. И он один из очень немногих, кто относится ко мне без ненависти.

Минерва сняла 30 баллов с Забини за то, что он, защищаясь, подрался с Макмилланом и Криви. «Дуэли в школе запрещены, господин Директор!» Гораций ехидно посоветовал ей снимать 30 баллов и с противоположной стороны — иначе выходит, что мистер Забини дуэлировал сам с собой! Бесполезно. Видимо, она таким образом ведет боевые действия против Слизерина. Меж тем, родители Забини никакого отношения к Темному Лорду не имеют и всегда сочувствовали Дамблдору.

Плавал в озере почти час. Вода, правда, уже холодновата. Ледяная просто вода. Но зато обо всем забываю. Хоть час — вне войны, забот и проблем.

* * *

* * *

Джеймс просто невыносимый болван! Вчера из-за него со Слизерина сняли 30 баллов. А с Гриффиндора она ничего не сняла. Слакгорн, правда пытался спорить, но Макгоннагал не видела, как Джеймс из-за угла напал на нас со Скорпиусом, а видела, как мы его шлепнули «Ступефаем». Здорово вышло! Аж искры из глаз его полетели! Конечно, этот эффект из-за того, что заклинание было двойным. Конечно, не хорошо драться с братом, но он первым начал. И «Дуэли в школе запрещены, мистер Альбус Поттер!» Ей упорно нравится не называть меня Северусом.

Зато, после этого нас очень зауважал мистер Филч. Уж он-то просто светится от радости, когда ко мне обращается по имени: «мистер Северус!» Я, конечно, ему часто во дворе помогаю порядок наводить. Просто так. И кот его мне нравится. Драный такой котище. Огромный черно-седой и очень старый. Гуляет, где хочет, урчит, как Хогвартс-Экспресс перед отправлением, если за ухом почесать, и появляется всегда в самый неожиданный момент. Никогда не ест из рук. Его зовут Мистер Норрис. Филч рассказал мне, что Миссис Норрис после последней битвы пропала, а кота этого облезлого он в Хогсмите нашел. А когда я его спросил про свое имя, то Филч мне сказал, что профессор Снейп был тут самым стоящим из преподавателей. Очень строгим. Но с нами, маленькими волшебниками нельзя без строгости. Иначе наделаем беды. Хотя, что такое строгость, и где ее граница с жестокостью?

— Стоящий был человек. И настоящий Директор. Была еще Долорес…но это была моя ошибка. Она просто дура, хоть и волшебница. Разве это строгость? Дурацкие капризы и запреты, на которые все плевали. А Директор Снейп — как он велел, так и делали. И никто не пробовал не послушаться! Твой папаша, правда, ему добавлял забот. Просто через край! Один тролль чего стоил! И пес этот трехголовый Хагридов! Как он профессору ногу чуть не оттяпал! А он все равно — с риском для жизни, по заданию Дамблдора… Очень рисковал. Да, настоящий волшебник, что и говорить! И настоящий Директор! Если бы не он, эти Кэрроу всех детей перелупили. Они и меня хотели убрать. Сквибам, мол, не место среди волшебников. Так профессор Снейп меня защищал. Он им сказал, из какой я семьи, и про чистокровность там разговаривал долго. Но мозги им заплел, и они меня оставили в покое. Вот теперь уже здесь до самой старости с Мистером Норрис и проживем!

Филч рассказал, что ставленники Темного Лорда пытались применять к ученикам Круцио, но Снейп не давал им и наказывал за это. Интересно, а Макгоннагал об этом знает?

Почему его портрета нет в Хогвартсе? Филч только вздыхает, да руками машет. Нет ответа.

До сумерек еще далеко. Вода отливает серебром, отражая осеннее небо, золотистые лодочки буковых листьев плывут вдоль берега. Ветер подхватывает листья и кружит над берегом, а Мистер Норрис гоняется за ними и шуршит в сухих кучах.

Роза пришла сегодня к озеру грустная, как никогда. Она, правда, уже месяца два вдруг становится задумчиво-печальной, а на расспросы не отвечает. Но сегодня, честно говоря, она выглядела заплаканной.

Первым не выдержал Скорпиус: «Тебя кто-то обидел? Так скажи, я ему задам… Мы ему покажем!»

— Никто не обидел. Просто это семейное дело. У меня есть бабушка и дедушка. Они маглы. Но это папа и мама моей мамы. Перед самой войной она заменила им память. Она думала, что так будет безопасно. А потом, когда хотела вернуть все — у нее не получилось. Однажды они с отцом поссорились. Он говорил ей, что так даже лучше. Неизвестно, как бы им понравилось все, что случилось с ней, и то, что она с ними сделала. Они могут не понять и не простить. А мама ответила, что в этом как раз все дело — ей нужно их прощение за то, что лишила их выбора. Она уже двадцать лет ищет способ все исправить. Но ничего не получается. Она даже проконсультировала их со специалистами магами, под видом обычного профилактического осмотра в магловской больнице, конечно. И ей сказали, что уже столько лет прошло. Вряд ли получится. То есть ей сказали, что ничего нельзя сделать. Она прислала мне письмо. Вот…

«Рози, дорогая, ты уже взрослая, чтобы понимать, что хорошо, а что — плохо. И самое плохое — навязывать другим свой выбор. Каждый должен выбирать для себя. Даже если выбор будет ошибкой и повлечет страдания, но это будет свободный выбор. Теперь я часто думаю о том, что было бы, если бы ты поступила так со мной. И я очень сожалею, очень. Я лишила их дочери, а себя — родителей».

— Она страдает.

— Да, Сев, она горюет об этом.

У меня конфликт с Мадам Хуч. Она считает, что если я так летаю, что следует взять меня в квиддичную команду. Я отказался наотрез. Спорт — это не мое. Она долго объясняла про славу моего деда и отца, и про то, что я не должен их подводить. Тогда я просто свалился с метлы и заявил, что мне лучше вовсе отказаться от полетов. Первоклассникам в команде не место? Это правило для всех? И не надо делать для меня исключение, если я ношу фамилию Поттер. Она скорчила такое лицо! И заявила, что все мое нехотение, следствие имени. Которого из? Ах, Северус?! Он был против квиддича, потому что летал на метле плохо? И трибуны чинить отказывался? А он и не плотник. Он был Директор Хогвартса. А если летал плохо, то аппарировал хорошо. И раз дело пошло так, тогда тем более — летать не буду. Из принципа. От этого никто не пострадает. После урока Скорпиус стал было спорить, что Слизерину в команде я не помешаю. А я считаю, что помешаю. Я могу задуматься в полете и улететь далеко за игровое поле. И ловить дурацкий снитч я не собираюсь. Да, летать мне нравится. Но спорт мне совсем не интересен, а Слизерину я постараюсь принести пользу иным способом. К тому же сам Скорпиус летает не хуже. И из Марион Макнейр — тоже отличный может ловец получиться. Но я в команду не пойду, и ничего поделать нельзя.

* * *

Ничего поделать нельзя. Итак, уже зима, а меч все еще у меня. Холодно и голодно по лесам шастать. Не детское это дело. И как их выследить — неизвестно. Очень уж мисс Грейнджер предусмотрительна! Наконец, Финеас Найджелус сообщил: «Северус они в Королевском лесу Дин. Я случайно услышал. Поторопишься — застанешь!»

Отлично!

Динский лес в инее — сказочное место! Черные стволы в серебряной крошке. Еловые лапы пушисты и особенно мохнаты от прозрачных иголок инея. Тоненькие деревца подлеска склонились до земли под тяжестью этой зимней роскоши. Все нежно-ледяное, хрупкое и ранимое. Как и всякая красота. Главное — ничего не разрушить и не оставить следов. Крохотное озеро подсказало идею. Кстати, старый комбинатор прав. Я сентиментален. Иначе бы не стал разыгрывать здесь легенду об Эскалибуре и любоваться блеском рубинов в подледной глубине. Красиво, бесспорно. Но в палатке Поттер ссорился с Грейнджер, Уизли, тоже очень нервный, носился вокруг. Атмосфера накалялась, и надо было что-то делать, чтобы они этот меч нашли. Больше ничего не оставалось, как вызвать Патронуса. Подействовало прекрасно. Поттер пошел следом за ланью, как утенок за уткой! Интересно почему? Потому что отец — Сохатый, мать должна выглядеть именно так? Ведь именно мать он тогда вспомнил. Ну не мерзкого же преступника Снейпа она должна была ему напомнить! Хотя странно, что Патронус получался у меня таким еще до знакомства с сохатой сущностью Джеймса. Отражение детского счастья от общения с Лили. Просто отражение. Всегда. Просто в последующие годы у меня не оказалось счастливых воспоминаний. И мамино исцеление не изменило моего Патронуса. Конечно, с чего ему меняться? Ведь истинная сущность Лили — материнская. Она прикрыла сына. Не Джеймс. А именно она. И Поттер поверил моему Патронусу потому что у нас с ним одинаковое ощущение счастья. Если бы все было по-другому! Если бы…

Да, Северус, если бы ума у тебя было побольше, а нос покороче, то Лили, возможно, была бы жива, а глаза у мистера Гарри … все равно были бы зелеными … Хотя, звали бы его уже не… И про корзину я помню, Альбус…

Очень удобно было наблюдать за ними от развилки из двух дубов. И снега там не было почти, и я следов не оставил. Зато все видел. Как Рональд Уизли вытащил Поттера из воды, как разбил мечом какой-то медальон с его шеи. Впечатляющее зрелище. И медальон, видимо, из той же серии. Выло из него очень устрашающе. Вот так расстается с жизнью кусок души Темного Лорда! Интересно, как завоет, когда это будет последний кусок. Очень хотелось бы послушать. Потом настало счастье, и вся компания выясняла отношения в палатке. Куда двинутся дальше — неясно. Ясно одно — Гермиона Грейнджер лучшая ученица школы своего курса! Конечно, своими защитными манипуляциями она переплюнула уровень Драко с его исчезательным шкафом, будь он неладен! Ничего я не услышал. К тому же они с Уизли активно искали источник моего Патронуса. Пришлось исчезнуть, чтобы не разочаровать Поттера раньше времени.

* * *

— Послушай, Рози. Помнишь тот разговор, про родителей твоей мамы? Моя бабушка однажды рассказывала одну историю. Это было давным-давно, у одного ее друга с его матерью произошло несчастье: она упала с лестницы и из-за травмы потеряла память, ничего не помнила, даже сына не совсем узнавала. Считала, что он все еще маленький мальчик. Но он был очень талантливый зельевар. Он сделал зелье восстанавливающее память. Очень сложное. И очень опасное. И он дал его ей, несмотря на запрет врачей. Ведь ничего уже не помогало! А ей надо было вспомнить, чтобы обрести себя и прожить свою собственную жизнь, полную волнений и событий, а не пустой болванкой в Мунго.

— А состав известен?

— Нет, к сожалению, состав содержал запрещенные компоненты, и никто не разрешил зарегистрировать изобретение. Но его матери оно помогло.

— Скорпиус, а твоя мама хорошо знает этого друга, может он позволил бы испытать состав еще раз? Ведь у нас тоже уже нет никакой надежды. Ты сказал — он был…

— Не знаю. Бабушка не называла имен. Она рассказывала это мне, чтобы показать, что не надо сдаваться, и надо быть уверенным в себе и своем таланте. Она очень любит интересные назидательные истории. И рассказывает здорово — даже не замечаешь, что там зарыто назидание. Я ей даже говорил, чтоб записала в книгу для всех. Она только смеялась. Хочешь, я напишу ей и спрошу подробности? Может, выйдет толк?

«При оказании первой помощи при укусах змей следует расстаться с рядом ложных представлений. Прижигание места укуса можно применять только немедленно после укуса. Наложение так называемых «перетяжек» из подручных средств усиливает сброс яда в лимфатическую систему и потому не исключает его системного распространения, а бесконтрольное применение артериального жгута может привести к развитию тяжелого ишемического повреждения конечности.

Разрезы кожи через место укуса змеи для провокации кровоистечения не будут способствовать удалению яда, а опасность последующего развития вторичной инфекции станет реальной.

Интересен совет об отсасывании яда. Таким способом можно на 50% уменьшить его всосавшееся количество. Вот тут мнения ученых весьма различны. Особенно настораживает совет отсасывать яд из раны только при отсутствии микротравм на слизистой ротовой полости. То есть если утром чистил зубы, то уже не стоит с этим способом связываться: яд через микротрещины на слизистой ротовой полости поступит в кровь и окажет свое резорбтивное действие (то есть действие после поступления в кровь и циркуляции по жизненно важным органам). Если яд поступает в желудок, то он не опасен — разлагается под действием ферментов пищеварительных желез. Хотя то, что известно про дозу яда королевской кобры и слона, заставит засомневаться в правильности последнего утверждения. Не верю!

Итак, главное обеспечить пострадавшему такие условия, чтобы во время доставки в то место, где есть противоядия или адекватная дезинтоксикационная терапия (вплоть до современных методов экстракорпоральной очистки крови), циркуляция крови (и яда в ней) по организму была минимальна. Это значит, что бегать ему нельзя. Только лежать с обездвиженной укушенной частью туловища или конечностью, пить много жидкости не принимать ничего, что учащает сердцебиение. Алкоголь противопоказан».

* * *

Вызвали в министерство. Очень не вовремя. Это никогда, впрочем, вовремя не бывает. Да еще к этой Амбридж. По делам родословных наших учеников. Просит предоставить, согласно списку. Щаззз! Просто побегу искать их родословные! Грязно намекала на мое происхождение. Это шантаж, леди? А не показать ли Вам мое левое предплечье? Пыжилась, как жаба. Медальон на груди вперед выставляла, для чего-то сообщила, что это фамильная драгоценность. Как же! Где-то я уже эту фамильную драгоценность видел? И буква S на нем совсем не то означает, что она думает. А не его ли Уизли мечом Гриффиндора крушил? Значит, дело в том инциденте в Министерстве, когда Яксли пролетел с поимкой Поттера: это они у этой жабы медальон забрали, а ей дубликат сделали. Ай да Грейнджер! Ай да молодец! И бедный Яксли! Значит, с тем инциндентом в Министерстве, когда полсотни маглорожденных ускользнули от шельмования в ведомстве Долорес, замешана наша троица! И он их уже дважды из-под носа упустил! Но нет, оказалось, что бедный не Яксли, а я.

Так вот, в разгар нашей «милой» беседы о фамильных реликвиях Долорес Амбридж, врывается в кабинет тот же Яксли и орет на меня благим матом: «Вы что профессор Снейп, себе позволяете! Сидите тут, беседуете, а в Хогвартсе в это время вечеринка в поддержку Гарри Поттера идет!»

Видал я такие беседы! Видал я такие вечеринки! И кто?! Хагрид! А Кребб, судя по всему, Яксли напрямую и настучал — бабка его матери, кузина его деда по отцу. Или наоборот. Полезно знать родословные.

— И нечего орать. Я сам разберусь.

И смылся разбираться.

Лес гудит, фонариков навешано, ирландские танцы под Хагридову волынку и плакат на хижине подходящего содержания: «Даздрастует Гарри Поттер!» Одно хорошо, в темноте не разглядеть лица участвующих. Хотя, я их и так перечислить могу. Но нечего на них другим глазеть. И деканам — немедленно увести студентов в замок. Чем скорее, тем лучше.

— Хагрид, ты с ума не сошел?

— Профессор, но мы же… это самое… просто потанцевать…

— Это не самое подходящее время. Выметайся вместе с братишкой в неизвестном направлении лесом, пока из министерства группа захвата не прибыла.

— Но, господин директор! Профессор Снейп! Сэр!

— Выметайся! И всех участников — мгновенно по спальням. И меня ты тут не видел. И не слышал.

Но сопротивление при аресте оказывал. Надо же — просто потанцевать! Вот с Бастилией так же было: разрушили, потом просто потанцевать, а потом вся Франция долгие годы не могла остановить этих танцев. Да и не только Франция.

Пришлось часть стены в Хижине Хагрида разрушить для создания видимости сопротивления хозяина моим героическим попыткам его арестовать. Ну и фингал себе под левым глазом сделал весьма впечатляющий. Ничего, моей репутации уже ничем не повредишь! И — привет команде из Министерства! Заходите, гости дорогие! Вы на вечеринку? Поздновато. Дети спят, а Хагрид скрылся. Остановить? Да кто ж его остановит? Полу-великан все-таки! А я тут один, директор Хогвартса.

Обошлось на этот раз. За то какой сюжет для «Поттеровского дозора»! Какой там у них пароль для следующей передачи? «Альбус»? Кто бы сомневался!

Конечно, не счел за труд сказать Минерве, что джигу можно танцевать и под более подходящими лозунгами. Например? Да хоть: «Сбережем Запретный лес! Лес — это легкие планеты!»

Нарцисса не успела вызвать меня, а Беллатрикс уже позвала Темного Лорда. Но проникнуть в поместье Малфоев после расправы мне удалось. Он закрыл поместье для выхода из него членов семьи. Прекрасно. А я входил и я не член семьи. Мои зелья оказались кстати для всех троих. Белла продолжала вопить в своей комнате о преданности и любви к повелителю. Пришлось наложить заглушающие заклятия.Каждый сходит с ума, как ему нравится. И вмешиваться не стану. Пусть лучше вопит, чем крушит всех подряд. Она так свою любовь к повелителю реализует. Люциус быстро заснул от предельной дозы снотворного и коньяка. Драко беззвучно плакал и плакал без остановки. А Нарцисса уже плакать не могла. Почти к утру Драко удалось заснуть, а я сделал для Нарси чашку ее любимого травяного чая. Только тогда она смогла вразумительно рассказать обо всем. О том, как поймали Поттера, как Белла пытала Грейнджер, и как маленький отважный домовик спас их всех.

Вряд ли домовик бы их нашел! Скорее Аберфорт! Стало быть, он все же выполняет поручение брата.

— Северус, мы старались, как могли. Даже Драко. При его ненависти к Поттеру… До последней возможности старались не узнать их. Но Белла… она просто сошла с ума, когда увидела этот меч. Представь, она решила, что они забрали его из Гринготса!

— Ерунда, им не проникнуть в Гринготс. Этот меч не мог быть настоящим.

— Конечно, и гоблин это подтвердил. Это подделка.

— А ее страшила пропажа меча или что-то еще?

— Мне показалось, что она испугалась за что-то другое, что они могли взять вместе с мечом. Она очень настойчиво спрашивала об этом грязнокровку. Так настойчиво, что чуть не убила.

— А ты не знаешь, что это такое?

— Нет, Северус. Но это нечто могло лежать там еще со времен первой войны. Ты помнишь, Лорд после возрождения ужасно был зол на Люциуса и чуть его не прибил. Если бы ему не нужны были наши деньги… А я подслушала, когда он его … допрашивал. Речь шла о какой-то тетради или книге, отданной Люциусу на хранение. Вот я думаю, что Белла тоже прячет что-то в сейфе, связанное с Лордом. Иначе бы она так не бесилась.

— Возможно.

Что ж, вероятно, Беллатрикс не напрасно была так настойчива. Ведь Беллу упрятали в Азкобан, а сейф в Гринготсе все равно остался за семьей Лестранджей. Такие гуманные наши законы. Просто волшебные! И это нечто там и лежит с тех самых пор. И, теперь благодаря настойчивости Беллы и ее страху дети поймут, что в Гринготсе есть кое-что, что может их заинтересовать. Интересно, что это? И хорошо, что они убежали вместе с мечом… А раз гоблин идентифицировал меч, как подделку, значит этот гоблин с ними заодно… И для их гриффиндорской отваги есть лазейка в Гринготс? Могут. Не сомневаюсь. Лишь бы Беллу не понесло в Гринготс сейф проверить! И не только Беллу…

И еще капли две нироглицерина добавлю… Не проходит боль, вот зараза! И приступы заметно участились. Не добавить ли отвара ивовой коры? Маглы в таких случаях аспирин принимают для профилактики тромбообразования.

* * *

— Мне надо тебе сказать кое-что очень важное, Северус, пока Роза не пришла. Про ту историю с потерей памяти. Видишь ли, я написал бабушке, а она ответила, что состав зелья ей не известен, а автор его — профессор зельеварения Северус Снейп. Понимаешь? Теперь никто это зелье не сварит.

— Но раз сварил один человек, то могут и другие. В жизни так бывает, когда открытия делают несколько ученых и не всегда одновременно.

— Да, но для этого надо знать, как знал он, и думать, как он думал. Папа рассказывал, что он был необыкновенным зельеваром. Просто гениальным. А гений это если идет вперед наперекор всему и ломает привычные представления.

— Но хоть что-то должно остаться? В конце концов, он столько сделал для победы в ту войну.

— В том то и дело. Что все только говорят. Даже неизвестно куда делось его тело. Ни расследования, ни памятника. А некоторые уже все забыли. Ты же слышишь, как твой брат…

— Не надо о Джеймсе. Мне стыдно, когда он так себя ведет. Просто провалиться хочется от стыда. Но о Снейпе может рассказать наш декан. Он ведь его учил. И это будет самый достоверный рассказ. И как раз сегодня у него чаепитие с вопросами.

— О, мальчики, привет! Как дела?

Роза пришла. А сказать ей утешительного — нечего!

Оставалось отправиться декану, к Горацию Слакгорну. На чашечку чая. С вопросами. Он неплохо придумал, что все желающие могут попросить его о чаепитии с вопросами и пригласить некоторых друзей, если захотят. Там он всякие вопросы решал: и по зельям, и по дисциплине, и по таким проблемам, о которых при всех не поговоришь. А я его еще на прошлой неделе попросил, для Розы. Он обрадовался, и были только мы четверо и миндальные пирожные. Мы изложили ему всю историю. Излагал я. Скорпиус говорит, что у меня доходчиво получается. Декан, конечно, долго кряхтел и пыхтел от удивления. Уж очень он старый и нерешительный. Или уставший.

Состава зелья он не знал. Тогда мы спросили о Снейпе, каким он был. Слакгорн вначале даже оглядывался почему-то и боялся рассказывать, но потом даже увлекся. Он считает, что Северус Снейп был особенным зельеваром, точнее — гениальным. И работал на уроках чаще в паре с моей бабушкой Лили. А когда работал, то забывал обо всем. Он считал, что зелья — высшая магическая наука и никаких границ и запретов в этой науке не признавал. В экспериментах заходил очень далеко в сторону опасных и темных зелий, за что однажды чуть не был исключен из школы. Но вот вопрос — где граница между тьмой и светом? Ведь одно и то же вещество может быть и ядом и лекарством. Хотя бы мышьяк! Так вот, Северус Снейп часто все переворачивал с ног на голову и не боялся смешивать несочетаемое. И часто смешивал в одно — заклинания и зелья. И у него получалось. Еще Слакгорн сказал, что когда-то у него в кабинете валялся старый учебник Снейпа, весь исписанный на полях. Но однажды у моего отца и дяди Рона не оказалось книг на шестом курсе, и он отдал им две книги, в том числе и ту самую, с заметками Снейпа. Кому она досталась — не известно.

Я написал отцу, на свой страх и риск. Он в ответ долго рассуждал, что первокурснику ни к чему учебник для шестого курса, а та книга содержала много очень злого и опасного, сочиненного, видимо под влиянием страха и одиночества бывшего декана Слизерина. К тому же книгу отец спрятал в Выручай Комнате, и она сгорела во время последней битвы за Хогвартс. Посоветовал не забивать голову ерундой и заниматься учебой. Я занимаюсь. И не ерундой. Мне бы тоже хотелось работать так увлеченно, чтоб забыть обо всем на свете!

И еще Слакгорн сказал очень странную вещь: «Правда часто лежит на самой поверхности. Но мы ее не видим. Не замечаем очевидного, не слышим простых слов. Ищем тайный смысл, там, где все и так ясно. Ясно, как свет и тьма, вода и огонь. Вот так и с ним, с Северусом. Мы все только мешали ему в тот год. Хотя он ясно давал понять, что для него главное. Но мы, обычно, наделяем чужие слова тем, что хотим слышать. Не стараемся понять. А ему нужна была поддержка, очень нужна. Но мы бежали и швыряли в него заклинания… Да. Я жалею, очень жалею…»

— А что было для него главное?

— Я думаю, долг. Он был человеком долга.

Интересно, а как работает эта Выручай Комната? И если найти ту книгу, я бы понял, что он был за человек. Может мы нашли бы способ помочь Розе. Или все бесполезно? Или после войны и пожара комната исчезла? Но никто ведь и не просил ее появиться, просто все решили, что не стоит на нее надеяться.

Ищу. И все бесполезно. И экзамены на носу.

* * *

Бесполезно. Они ищут. Я сижу в школе. Сторожу Лонгботтомскую компашку от Кэрроу. Выручай Комната помогает. У Невилла Лонгботтома особый дар — понимания сущности Комнаты. Давать то, что требуется. Мне требовалось найти пропавших студентов. И комната защищена. Теперь в нее могут войти только те, кто неугоден Кэрроу. А я вполне могу. На правах Директора и того, кто тоже Кэрроу очень не устраивает. Вошел, посмотрел. Криви преспокойно спал в своем гамаке. Как котенок, клубком свернулся и спал. Понятно, куда деваются студенты. Уютно устроились, лентяи и прогульщики. Эльфы их, естественно, кормят. А эти поганцы занимаются полной ерундой. Написали вчера ночью на стене в проходе к большому залу: «Даздрастует Гарри Поттер! ДАлой Снейпа!» Гриффиндорский стол тихо ликовал за завтраком. Балбесы! И Хагрида уж нет, а грамотность все та же. Может ввести предмет — грамматика английского языка? Ага. И Люциуса взять в качестве преподавателя. Чтобы Его Темнейшество не добило главу почтенного семейства до развязки. Да только он ведь тоже в грамматике не силен.

Кстати, нашел в этой комнате кое-что для меня. Мамина книга по зельям. Видимо Поттер ее сюда спрятал. Вот и славно, можно использовать ее для создания хроники событий. К тому же книга не ждет от меня пера и чернил. Достаточно просто мысли. Весьма удачное колдовство. Кто вот только прочтет? Все равно, хоть и никто, но поговорить ведь с кем-нибудь надо? Вот и будет это матушкина книга. Словно ей рассказываю. Она поймет.

Все это шуточки. Но когда Лорд потребовал провести его в Хогвартс, это меня очень насторожило. Только я могу его провести, как Директор школы. И для чего ему в школу? А вдруг Поттеру вздумается там появиться? И не ждет ли Лорд его появления? И как связать все воедино и успеть предупредить мальчишку прежде, чем он запустит Авадой в мою голову?

Но в этот раз, слава Мерлину, все оказалось просто. Лорду нужна была могила Альбуса. А именно — его волшебная палочка. Неужели он верит в эти сказки о Старшей палочке? Конечно, у Альбуса была Бузинная. Дерево это ни с чем не спутаешь. Но неужели это та самая легендарная Старшая палочка? Дамблдор был искусным магом, и это не зависело от орудия. Он вертел людьми и без палочки! Но если это так, и Темный Лорд верит во все эти россказни, то мне просто конец. Она не станет ему подчиняться. Альбуса победил Драко. А убил — я. Темный Лорд поймет все в силу своей испорченности — для него важнее смерть, а не просто победа, смерть сильнее всего. И посчитает именно меня ее хозяином. Лишь бы он не узнал о Драко. Ладно. Только бы успеть рассказать все Поттеру. А остальное? Ерунда. Может это, наконец, избавит меня от боли. От этой постоянной проклятой сердечной боли!

* * *

Бабушка Скорпиуса очень красивая женщина. Просто очень. Она приехала из Франции навестить внука, и даже профессор Макгоннагал не смогла ей отказать. А Скорпиус очень хотел нас с ней познакомить. Вот поэтому мы вчетвером сидим в заведении Мадам Розметты «Три метлы» в Хогсмите и уплетаем пирожные с чаем. Роза ей нравится. А кому она может не нравиться? И Леди Малфой нравится называть меня Северусом. Ей очень нравится произносить это имя. И я это чувствую. И улыбается она очень приятно.

Нет, состав зелья, возвращающего память ей неизвестен. Но в их имении остались кое-какие записи профессора Снейпа. Она обещала их посмотреть. И ей было бы приятно, если бы наши родители согласились отпустить нас на каникулах в гости к ним, во Францию. Лорд Малфой? Он очень любит внука и доверяет ему. И у них очень большая библиотека. Если Роза разрешит, она могла бы написать ее маме, и моему отцу тоже… Это будет правильно, если она их попросит, а не мы сами. Это будет более тактично.

Конечно, это заманчивое предложение, только вот отец вряд ли согласится. Она так не думает. Совсем наоборот. Мистер Гарри Поттер вполне может согласиться. Он даже сам может нас туда привезти. Ему пойдет на пользу отдых во Франции. И, там, недалеко от Малфоев, живут наши родственники — Уильям и Флер Уизли. Кстати, она была у них однажды. И видела могилу эльфа Добби. Маленького героя той войны. А ведь он был когда-то эльфом Малфоев… Все меняется… Мир меняется… Так почему не меняться и людям? Только главное остается неизменным. Что это? Разве я не знаю? Любовь, конечно…

Бабушка Скорпиуса очень красивая женщина.

* * *

На чашку чая в кабинет Директора. Пригласил Минерву я. Что мне оставалось делать? Множество раз я намекал ей на людях, и несколько раз пытался поговорить наедине. Минерва меня ненавидит так, что абсолютно слышать не может. И пароль на этот раз по просьбе горгульи — Датура Стромониум.

— Минерва, я бы Вас очень попросил объяснить мистеру Лонгботтому несвоевременность его действий. Он ставит под удар очень многих, не думая о последствиях.

— Несвоевременность? Мистера Лонгботтома? Да его уже месяц, как нет на занятиях!

— И не его одного.

— Ты имеешь в виду тех, кого твои приятели с черными метками не допустили в школу?

— Я имею в виду тех, приятелей мистера Лонгботтома, кто находится в пределах школы, и Вы знаете, где они прячутся. Так вот: «Слава Поттеру!» — это понятно. Даже «ДАлой Снейпа!» я переживу. Но призывы «Бей Слизеринцев!» я не потерплю, ни под каким видом.

— Студенты Гриффиндора не пишут глупости на стенах.

— Конечно. Они пишут исключительно математические формулы и составы любовных зелий. Хотя хорошо, что Вы признаете, что написана глупость. Но, во-первых, Джинни Уизли в свое время писала даже «Смерть грязнокровкам!», а она ярая гриффиндорка. Не надо раздувать межфакультетскую вражду. Сейчас. И никогда. Во-вторых, может не стоит на радость Кэрроу подобными глупостями заниматься? Это ставит детей под удар.

— Это ТЫ мне говоришь? Под удар? Да родители Слизеринцев все на стороне Сам-знаешь-кого. Идет война…

— Неужели? А вдруг не все? А линия фронта, видимо, проходит по Большому залу между столами Гриффиндора и Слизерина?

— Естественно, что дети противоположной стороны выступают …

— Здесь нет противоположных сторон. Это неестественно, когда дети воюют, Минерва. Это очень неестественно. И если Вы не предпримете ничего, чтоб несколько унять абсолютно бессмысленный на сегодняшний день воинственный пыл Гриффиндора, то все последствия будут на Вашей совести.

Темный Лорд очень обеспокоен. Особенно после налета на Гринготс. Весь этот убийственный погром, который он там устроил, говорит, что миссию свою Поттер в банке выполнил. Интересно, куда мальчика теперь понесет. Чует мое сердце, что скоро он тут и появится. Ох, как чует! Нитроглицерин практически не спасает. Вчера спал часа два. И проснулся от боли. Сердце рвется на части. Интересно, сколько я еще смогу совсем не спать?

Чем все это кончится, и когда? Малфои? Что будет с Темным Лордом им уже безразлично. Драко и Нарциссе уже давно, да и Люциус созрел. Главное для него сейчас — сохранить жену и сына. И они, конечно, выживут. Если люди стараются выжить — у них получится. А им есть для чего. Друг для друга. Замечательно и то, что если поставить себе целью — жить, то в самые опасные минуты сможешь вытащить из самой пасти смерти и еще кого-нибудь! Вот и выходит, что мне это счастье не грозит. Поттер обречен, если Альбус не приготовил какой-нибудь сюрприз, о котором мы не знаем. Если он все же выживет, то оставаться мне нет никакого резона: все эти мои объяснения годны только для мальчика с глазу на глаз. В газету — не запихнешь, чтоб перед всеми красоваться и о самом своем дорогом нашему чудному магическому сообществу рассказывать. А мальчик? Должен вдруг переменить ко мне свое отношение и чувствовать вину до конца дней? Простите, я не Альбус Дамблдор. Вкладывать в чужую душу чувство вины — не стану.

А если Поттер погибнет, тогда мне и вовсе жить незачем. Видеть, что все старанья пошли прахом — не хочу.

Да и останусь я в живых, кто будет рад? Разве Филч? Или может Попплия? Переживут. К тому же у Филча кошка есть. А Попплию и так все любят и ценят.

Вот и все. Кэрроу просигналили, что Поттер в замке. В башне Равенкло я его уже не застал. В холле. Мальчишка был где-то рядом в мантии-невидимке, а Минерва как назло, наконец, решилась на битву с негодяем Директором! Сказать «Акцио, мантия!» — вряд ли поможет, а если и поможет, поговорить Минерва все равно не даст! И сколько же в ней, оказалось злости! Но на сегодня — это даже хорошо. С этой злостью она способна организовать защиту школы. И помощников — предостаточно! Даже Гораций. Удивительно просто. Оставалось только «срочно уволиться с поста Директора Хогвартса». Раз Поттер здесь, то ему нужна Нагайна. Он будет подбираться к ней, а ее хозяин ни на миг ее от себя не отпускает. И он зовет меня. Воющая Хижина. Там и Лорд, и Нагайна. И Поттер туда проберется. Не однажды мне там грозила смерть. Вот там и встретимся.

Все.

Хоть на миг.

Хоть в последний миг…

Это наш последний шанс…

* * *

На чашку чая в кабинет Директора. Интересно, Минерва Макгоннагал будет возмущаться тем, что я досаждаю всем расспросами? Или тем, что мы вчера опять подрались с Джеймсом в Большом зале из-за Скорпиуса. Правда, на этот раз она очки снимать не стала ни с него, ни с меня.

— Добрый вечер, Альбус Поттер. Как дела?

— Спасибо, профессор Макгоннагал. У меня все в порядке. Что-нибудь не так?

— Наоборот. Твои успехи радуют. И меня особенно радуют успехи в трансфигурации. Твой отец рассказывал, что твоя стихийная магия проявлялась именно особой склонностью к трансфигурации.

Да, у него это получалось. Он долго смотрел на щипцы для сахара, а они превратились в крохотного синего крокодильчика, который сразу в развалку пустился к сахарнице и принялся со смаком хрустеть белоснежным рафинадом.

— Фините Инкантатем! У меня не так много сахара, чтобы раздавать его крокодилам.

— Зелья мне тоже очень нравятся. И еще история.

— История?

— Отец мне почти ничего не рассказывал. А я должен знать, что происходило. И я не должен ни к кому относиться предвзято.

— Предвзято?

— Да, мне кажется, что к нашему факультету относятся неправильно.

— Ты дружишь с мистером Малфоем?

— Да. И еще с Розой Уизли, Тедом Люпином, Джилли Макмиллан, Бенджамином Вуд, Оливером Руквуд, Падмой Баньями и Регулусом Лонгботтом.

— А с Джеймсом?

— С братом дружить не получается.

— Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет. Я хочу… Хочу, чтобы Вы мне рассказали о декане Слизерина. О Северусе Снейпе…

Она посмотрела на портрет Альбуса Дамблдора, тот просто развел руками.

— О Северусе? Мы проработали вместе очень много лет. Но я бы не сказала, что знала его. Хотя я прекрасно помню его распределение. Он очень радовался, что попал в Слизерин. Почему? Там училась его мать. А отец его был маглом. И не из лучшей их части. Такие обычно позорят и магов, и маглов. Альбус говорил, что отец нехорошо обращался с его матерью, а однажды она упала с лестницы и очень заболела. Северус, когда стал старше, старался на каникулы домой не ехать. Из-за отца, вероятно. Скорее всего, именно жестокость отца и породила в мальчике нетерпимость к маглам. Но мальчик прошел длинный путь. И так вышло, что мы стали Деканами традиционно враждующих факультетов. Почему традиционно? Я теперь часто думаю, что именно в этом был исток наших несчастий. Не все традиции, заложенные Основателями Школы, стоило поддерживать так упорно. Но теперь былого не вернуть.

— А я не понимаю, почему Вы не дали папе поговорить с ним тогда, перед последней битвой. Не доверяли? А если бы этот разговор состоялся, то он бы остался жить. И многие бы остались. Возможно, и битва за Хогвартс не была нужна. Мой отец и Северус Снейп нашли бы выход. А так они упустили время. И многие из-за этого потеряли жизнь.

— Как ты можешь? Это так жестоко. Он ведь сам не стал настаивать…

— Жестоко? Он не стал настаивать?! Вы ему не дали настаивать. Вы первой на него напали. Вы отрезали ему путь к надежде, спасению и доверию. А ведь это для него был и путь к жизни. А ведь все лежало на поверхности, и Вам надо было просто присмотреться. Он говорил, что сохранит чистейшие и ценнейшие традиции магии и Хогвартса — он их и сохранял. Он говорил о безопасности всех детей — он о ней и заботился. Всех. Не разделяя на лагеря и факультеты. О том, что ему очень дорога была дружба с Лили Эванс — Вы прекрасно знали — она была студенткой Гриффиндора. И все, что он делал для Гарри — разве это было не заметно?

— Ты ошибаешься, Северус! Все еще можно исправить!

— Все? Только смерть всегда непоправима. Все остальное исправить можно.

— Ты так жесток, Северус… Но ты — прав… Мне не нужно было спрашивать Альбуса. Я видела все сама, только не хотела замечать. Мне очень жаль… Если быть честной, то мне часто бывает стыдно.

— Стыдно? Вам — стыдно? Но почему же ничего не меняется?

— Не меняется? Что ты имеешь в виду?

— Наш факультет. Предвзятое мнение. Ведь перед битвой отца хотела выдать только мисс Панкинсон? Но Вы удалили всех Слизеринцев, считая их предателями? Вы пошли на поводу у Волдеморта? Когда он хотел оставить один факультет, то Вы решили, что это — факультет врагов? Вы всегда так думали? Разве нельзя было просто удалить их из-за того, что с той стороны нападали родители некоторых из учеников, и неправильно было допустить их биться со своими детьми? Почему у Аберфорта Дамблдора возникала мысль о том, чтобы оставить детей в заложниках, а ни у кого не возникло мысли, чтобы обратиться к родителям — не нападать на собственных детей. Они все ушли? Просто потому, что они более дисциплинированы, в отличие от других факультетов. И они уже не надеялись на Вашу поддержку, доверие и сочувствие. Как и их бывший декан. Разве можно сражаться рядом, зная, что тот, кто рядом не доверяет тебе? Может, так и получаются враги? Какие же силы надо иметь, чтоб не стать врагом? Какую внутреннюю правду и уверенность?

— Возможно, ты прав. Скорее всего, ты прав, Северус. Возможно, он так и чувствовал. И продолжал сражаться, несмотря на наше недоверие. Я до сих пор не понимаю, как у него хватило сил вытерпеть и не сорваться. Знаешь, очень трудно расставаться с суевериями, предрассудками и ненужными традициями… И с недоверием — тоже.

« … Расстаться с предрассудками следует не только при оказании помощи при укусе змеи. Мы не всегда понимаем их сущность, их природу. В Индии Великий змей Шешу лежит в основе мироздания, а змеи почитаются, как мудрейшие существа. И правда — если, как говорят, есть язык змей, значит, есть и разум. И есть душа. Иначе — зачем слова? И почему считается, что змееустом быть плохо? Только потому, что нам известны Темные змееусты. Скольких других — светлых мы не знаем? Ведь есть страна, где почитают змей и считают их хранителями дома, значит, им можно доверять и у них есть чему научиться.

Известно, что змеи лишены слуха. И чувствуют мир, воспринимая кожей его вибрации. Профессор Хагрид однажды дал совет: «Чтобы не укусила змея в лесу надо громко петь по дороге и шуршать посохом в траве!» Конечно, когда по лесной дороге движется Хагрид, для змей это отголосок землетрясения, они будут расползаться с предельной возможной для них скоростью.

Но как тогда быть со змееустами? Факиры, играющие на флейте — просто морочат голову. Змея выглядывает из его корзины и раскачивается вовсе не под музыку. Она просто предупреждает окружающих — не лезть к ней, иначе — она будет защищаться. Змеи мудры и никогда не нападут, если не вторгнуться на их территорию. Нападая, они только защищаются…»

Он шел по подвалу довольно долго. Вероятно, просто перепутал поворот после развилки. Размышляя о сущности змей, сущности своего факультета и о своем тезке, воспитаннике и декане Слизерина. «Змеи мудры и никогда не нападут, если не вторгнуться на их территорию. Нападая, они только защищаются…» И тут часть стены просто растворилась.

Он шагнул в проем. Комната оказалась совсем маленькой. Посреди нее стоял небольшой стул с резной спинкой, на нем лежала потрепанная книга. Он уже хотел протянуть за ней руку, как тут привидение змеи появилось ниоткуда, и на этот раз Нагайна была с головой. И он поздоровался первым.

— Здравствуй, — ответила змея и заскользила восьмеркой, отделяя его от стула с книгой.

— Мне надо посмотреть на книгу, пожалуйста.

— А мне надо с кем-нибудь поговорить.

-Я не знал, что ты умеешь разговаривать по-человечески.

— А ты уверен, что мы говорим по-человечески? Я так не думаю.

— Но я же не…

— Именно — ты. И нечего удивляться.

— Это плохо? Я мало знаю о змеях.

— Ерунда. Ты еще прочтешь и поймешь. И кто-то должен знать язык змей.

— Я бы спросил — почему именно я, но, видимо, это не главный вопрос. Я спрошу тебя о другом, если можно. Если захочешь — ответь. О последнем человеке, которого ты убила.

— Я не уверена. Думаю, я была не в себе. Или вернее кто-то другой был во мне. Но я все помню. Мне приказал хозяин, и я ему подчинялась. Я не могла не подчиняться. И он часто приказывал мне убивать. Теперь я думаю, что сама я бы не смогла. Я жалею. Но хозяин хотел, чтобы я считала их едой. Это очень опасно. У людей так же бывает. Я видела. Некоторые начинают считать других добычей, охотятся и забирают их душу, свободу, жизнь. Разве нет?

— А теперь?

— Я помню Храм, полный статуй, и танцовщиц. Они танцевали вместе с нами, в одном ритме — змеи и люди. Тогда я понимала людей, и не считала их едой. Было много любви. Но потом пришел Тот, кто сделал меня… Я любила его, как и других, кто приходил в мой храм с открытым сердцем… но потом…Не хочу его вспоминать.

— Тебя всегда звали Нагайной?

— Там, откуда я родом, считают, что существуют полу-люди — полу-змеи, и они называются Наги. Я — из такого рода.

— Конечно, Тот, кто сделал тебя чудовищем, был о себе слишком высокого мнения, он бы не стал связываться с обычной змеей.

— А разве я необычная? Я — такая, как все. Ну, может, несколько великовата. Но я говорю на всеобщем для нас языке. На нем говорят змеи на всех континентах. И душа у меня…

— У змей есть душа?

— Душа есть у всех. И у змей, и у людей, и у деревьев.

— А разум? Тоже есть у деревьев?

— Конечно, но это совсем иной разум и иной язык… ты задаешь хорошие вопросы… Но вот я не могу рассказать тебе о том человеке. Я стараюсь забыть. Забыть, как убивала.

— А книга?

— Это его книга. Меня просили ее охранять.

— Просили? Кто? И от кого охранять?

— Не отвечу. Но если скажешь, зачем она тебе…

— Я хочу узнать того человека, что был ее хозяином.

— И ты думаешь, что это — истина? Многое может тебе не понравиться.

— Ну и что? Ведь это смотря как использовать. Яд змеи тоже — и убивает, и лечит.

— Ты правильно понял. Что же — бери. Только не забудь вернуть…

Нагайна плавно сменила восьмерку на круг, а потом и вовсе растаяла в темноте. Он взял со стула потрепанную книгу и в тот же миг снова оказался возле развилки в подвале Слизерина. «Вернуть? Интересно кому? Что она имела в виду?»

«Эта книга принадлежит Принцу-полукровке…»

Он провел с этой книгой немало времени. И, несмотря на то, что учебник был для шестого курса, читать было интересно. Это даже не мешало экзаменам. Как раз наоборот! Некоторые заклинания он слышал от отца, а легенду о Сектумсемпре, направленной в Пожирателя Смерти, но попавшей в ухо Джорджу Уизли, давным-давно рассказывал ему сам дядя Джордж. Самое интересное, что поверх текста и заметок на полях, касающихся зелий и заклинаний, он обнаружил другие, сделанные, видимо, позже зелеными чернилами. Они писались той же рукой, но мельче и торопливее, будто человек повзрослел, почерк утратил остатки детской округлости, и все записи делались второпях:

«Одиночество приходит в детстве. Когда мама разрывается между отцом и сыном, пытаясь остановить старшего и защитить младшего, а потом, когда отец уходит в пьянство окончательно, она все свое время отдает выживанию в этом аду. Как можно ей жаловаться? Ей и так не сладко. Твой мир начинает расти с тобой…»

Он показывал книгу Скорпиусу, но взрослых записей Принца-полукровки тот не увидел. Они тогда решили, что дело в имени. И Скорпиус не стал настаивать: «Раз это видишь только ты — сам и читай. Значит это надо тебе, и писалось для тебя. Хотя может, писавший, и не подозревал, кому это может попасть в руки. И мне совсем не обидно, Сев. Это просто магия. Это ее законы».

Привидение змеи часто теперь ползло вслед за ним, а ночью сворачивалось вокруг его кровати — спать или охранять? Кто ее знает? В конце концов, ей ведь просто не с кем поговорить! И он разговаривал с ней по ночам. «Если прочесть все о змеях, я узнаю, как освободить ее» — думал он. Но о своих разговорах со змеей-привидением ему некому было сказать, а эта способность страшила его.

«Самка питона откладывает почти сотню яиц. Она складывает их в кучу и обвивает вокруг, делая «гнездо» из своих витков. Так она лежит почти три месяца, дрожит мелкой дрожью, чтобы поднять температуру тела на целых восемь градусов! Это удивительно для холоднокровного животного! Мать покидает кладку очень редко и совсем ненадолго: чтобы напиться и перекусить. Новорожденные питоны вылупляясь из яиц имеют желтую и красную окраску, а вырастая до одного метра длиной и взрослея приобретают глубокий зеленый цвет».

* * *

Естественно, что первым Гарри открыл письмо сына.

Дорогой Папа!

У меня не все в порядке. Вернее — с занятиями — все замечательно. Осталось сдать магловедение и начнутся каникулы. По остальным предметам — «Превосходно», исключая полеты. Мадам Хуч упрямо ставит мне «Весьма посредственно», в отместку за то, что не хочу играть в квиддич.

Но это не самая страшная проблема. Есть другая, а справиться с ней поможешь только ты. Судя по всему, у тебя была такая же. В замке есть привидение змеи Нагайны. Так вот, я с ней разговаривал… И разговаривал я не на человеческом языке…

…Шрам полоснуло болью с такой силой, что у Гарри потемнело в глазах.

Нет! Только не это! Не может быть, чтоб Дамблдор что-то не учел! Может дело в имени сына? Но Северус не был змееустом. Змееустом был другой волшебник. И после его гибели Гарри не приходило в голову проверить, а может ли он до сих пор беседовать со змеями? Априори он считал, что эта способность вылетела из него с осколком души Волдеморта…

… Я говорил на змеином языке. И я не знаю, как к этому относиться. Змеи — очень противоречивые создания, могут мне сказать. Но мне кажется, что они цельные в своей противоречивости. Змея не нападает, если не вторгнуться на ее территорию. И она более склонна к защите, чем к агрессии. Не думаю, что умение говорить на каком-то языке уже делает человека темным магом. Ведь священным змеям бога медицины Асклепия поклонялись еще древние греки. А что может быть чище, светлее и выше, чем спасение жизни и исцеление от болезней?

Напиши мне поскорее. Я переживаю, что все решат, что это плохо и станут относиться ко мне… Ну, ты сам знаешь как…

Привет маме и Лили. Не рассказывай им об этом, пожалуйста, пока мы с тобой в этом не разберемся. Ладно?

Твой сын Северус Поттер.

Итак, мальчик определился с именем, так же как и с факультетом — сам. А разве он, Гарри Поттер, поступал иначе? Его сын — змееуст. Стоит сходить в зоопарк и проверить, змееуст ли сам Гарри. И с кем посоветоваться? С Джинни? Только не с ней. Гермиона… она бы подсказала выход… Там еще второе письмо…

Уважаемый мистер Поттер!

Думаю, что дружба моего внука с Вашим сыном для Вас не секрет. И беспокойство за них вполне извиняет ту бесцеремонность, с которой я к Вам обращаюсь. Несколько недель назад я навещала внука в Хогвартсе. Он познакомил меня со своими друзьями. И в том числе с мисс Уизли. Проблема ее бабушки и дедушки со стороны матери очень тронула меня. И я, надеюсь, что в записях моего друга профессора зельеварения Северуса Снейпа может обнаружиться решение этой проблемы. Этот разговор требует личного контакта. Не могли бы мы с Вами встретиться в кондитерской в Косом переулке в следующее новолуние, то есть через три дня.

С уважением

Нарцисса Малфой.

* * *

Здравствуй, сынок!

Надеюсь, я не очень задержался с ответом. Ты прав. У меня была похожая проблема. И, к сожалению, с самой войны я не знал, что все еще понимаю змеиный язык. Для проверки мне пришлось посетить Лондонский зоопарк и поговорить там с королевской коброй. Она была очень рада. После этого у меня состоялся еще один весьма интересный разговор. В нашей любимой кондитерской в Косом переулке. С бабушкой твоего друга. Да, она все еще очень красивая женщина. И в любой сказке красота не может нести за собой зло и располагает к доверию. Мы обсудили с ней несколько вопросов. И весьма плодотворно.

Первое. Увы, вопрос Розы пока остается в подвешенном состоянии. Хотя есть несколько зашифрованных страниц из интересующих тебя записей, но она их прочесть не смогла. Пока не смогла. Она не объясняет как, а просит только подождать немного с расшифровкой.

Второе. Она приглашает вас с Розой на пару недель летом. И ты напрасно думаешь, что я не разрешу. Ошибаешься, сынок! Более того. Я уговорил тетю Гермиону привезти Розу к нам, а я отвезу Вас к Малфоям в конце июля. Леди Нарцисса написала и ей. Это весьма тактично! Джеймс, конечно, будет тебя задирать, но я надеюсь, ты уже научился справляться с тем, что брат не всегда тебя понимает. Пока не понимает.

Я думаю, что ваша чудная компания использует возможность погостить в прекрасном месте не для совершенствования в работе дешифровальщиков? И, кстати, когда я думаю о вас троих, то вспоминаю другую троицу — меня с тетей Гермионой и Роном.

Третье. Хотя для меня — это самое первое. Я, наконец, поблагодарил ее за то, что она сделала для меня. Ни больше, ни меньше — именно она помогла поставить точку в той войне, не сообщив Волдеморту, что я все еще жив. Она спасла меня. Спасая своего сына, она спасла всех нас.

Четвертое. В конце концов, я набрался смелости и спросил ее, что она знает о змееустах.

Она вначале удивилась, но не тому, что я спросил, а тому, что я этого не знал. Слова ее были: «Как, разве Вы не знаете? Это предрассудки. Когда Драко объявил отцу, что Гарри Поттер змееуст, то Люциус вначале решил, что в Вас есть часть души Темного Лорда. И очень долго носился с этой идеей. Вы, мужчины бываете так упрямы, когда вобьете что-то себе в голову! Но, знаете, мой диплом волшебницы — лучше, чем у него. Чем? В нем меньше «весьма посредственно». Гораздо меньше, чем у мужа. Есть области, которые мне недоступны, например, коммерция. Но о свойствах змей — я всегда стремилась узнать все. Это великолепно — знать язык спутницы Богини Мудрости — Минервы, это замечательно — знать язык священных змей Асклепия, это просто прекрасно — знать язык змей. Я могу перечислять Вам бесконечно. А предрассудки — их всегда полно. Маглы, например, очень не любят черных кошек. Но разве это повод жечь бедных животных на кострах? Так вот, я всегда твердила Люциусу, что змееустость еще не говорит о черноте помыслов мага. Она говорит о его обширных возможностях в познании мира. Как и знание любого иного языка — это очень обогащает человека, позволяет устанавливать новые связи, узнавать иных существ. Мудрость и ни бела, и ни черна. Все зависит от того, чтобы использовать знания — правильно. Как узнать, что правильно? Думаю, надо слушать свое сердце».

Еще один учитель говорил мне те же слова: «Слушай свое сердце, Гарри!» Это был твой тезка, Альбус Дамблдор. А другой учитель всей своей жизнью преподал мне самый важный урок — доверие, всегда рождает ответное доверие, а удар, рождает всего лишь ответный удар. Если в сердце есть любовь, то самые отважные и самые лучшие выполняют свой долг даже среди всеобщей ненависти и непонимания. И это тоже был твой тезка — Северус Снейп. Жалею только, что уроки мы усваиваем не всегда вовремя.

Удачи тебе на последнем экзамене!

Привет от мамы, Лили, Молли, Артура и Джорджа. Чарльз обещал приехать летом. Персиваль в Париже, а Билла и Флер ты навестишь сам.

До встречи,

Твой папа.

* * *

Следствием всей этой переписки и явилось это чудное летнее шатание по французскому замку Малфоев и его окрестностям. Скорпиус уж расстарался. И расшифровкой они тоже развлеклись. Но, к сожалению, ничего кроме рецепта от боли в застарелых шрамах — не расшифровали. Тоже, засекретил! Для смеха, не иначе: смесь настойки бодяги с дециноном! Вот папа Гарри и посмеется. Но бродить по замку было чудесно. Хотя Роза со Скорпиусом предпочитали сад.

Конечно, они не слышали, как Драко, гладя на всю компанию, плескавшуюся в пруду, со вздохом сообщил матери: «Знаешь, ма, я лет в одиннадцать вот так же хотел дружить с его отцом…»

— Тебя привлекала его слава?

— Слава? Нет. Настоящая дружба. Не конвой из прихлебателей, ставших потом истинными конвоирами, и просто дружба — бескорыстная, открытая и простая.

— Как у отца с твоим крестным…

— Ну и это тоже хорошо…

« …Асклепий был смертным человеком, отцом его был бог света Аполлон, а матерью смертная — Коронида. Когда мальчик родился, мать оставила его в поле, где овца согревала его своей шерстью, а собака охраняла. Пастух нашел ребенка, который был окутан светом и передал кентавру Хирону. Кентавр был мудр и искусен в разных искусствах, а также в науке целительства. Асклепию же в целительстве не было равных: он не только лечил, но и воскрешал умерших. Зевса такое мастерство возмутило, он не мог принять того, что тот, кто возвращает людей к жизни не бог. И Зевс убил Асклепия молнией. После этого Асклепий стал появляться в виде двух священных змей, которые исцеляли людей, высасывая их болезни. Люди были благодарны ему за это. Они обожествляли целителя и построили святилище, в котором были и водопровод для очищающих омовений, и Лабиринт, и Зал исцеляющего сна. В этом Зале Асклепий со змеями являлся больным во сне, и змеи помогали в лечении. Для чего существовал Лабиринт — точно никто не знает. Может там жили священные змеи, а может, больные должны были пройти Лабиринт, чтобы найти в нем выход — к истине и источнику своего недуга в собственной душе. Мудрые змеи, змеи-целительницы сопровождали Асклепия всегда…».

* * *

Но все кончается, даже каникулы и лето. И Хогвартс-экспресс снова вез его в Школу. К ее тайнам и знаниям, к ее вечной магии.

Распределение прошло без особых сюрпризов. Правда, Слакгорна за столом не было, и Макгоннагал не сообщила, кто будет вести зелья.

После пира, все разошлись по спальням, а он отправился к кабинету Декана, чтобы сдать летние рефераты. Он постучал и представился громким шепотом, а дверь легко открылась в ответ. Легкий сквозняк взъерошил его волосы.

Кабинет был пуст. Только на краешке стола, слегка помахивая из стороны в сторону длинным облезлым хвостом, сидел кот Филча. «Мистер Норрис, что Вы здесь делаете?» — обратился он к нему. Кот повернулся в его сторону, посмотрел, не мигая, пару секунд, и, как показалось Северусу, усмехнулся в усы. Возникла тишина, которая обычно предшествует всем на свете неожиданным превращениям. Затем кот соскочил со стола и приземлился на пол уже худым мужчиной с крючковатым носом, с длинными черными с сильной проседью волосами, висевшими, как попало, вдоль худого хмурого лица. Мужчина был одет в темно-зеленую мантию с эмблемой Слизерина, шею его украшал старомодный плотно намотанный белоснежный галстук. Черные-пречерные глаза уставились на мальчишеское лицо.

Северус от изумления ничего лучше не придумал: «Это было чертовски здорово, сэр!»

В ответ мужчина хмыкнул: «Чертовски здорово будет, когда Минерва об этом узнает! А Вы, молодой человек, очень меня обяжете, если болтать об этом не станете. Всему свое время! И что Вас сюда привело?» Говорил он негромко и хрипловато. Он ухватил Северуса за плечо цепкими длинными пальцами и подвел ближе к светильнику: «Зеленые. Я так и думал».

— А Вы, кто?

Это было так неправдоподобно! Это было не просто чертовски здорово! Это было так волшебно! Что даже было чересчур волшебно для школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Мужчина усмехнулся в ответ: «Ну, а я Вас, конечно, знаю?!».

— Простите, сэр, я Ученик второго курса Дома Слизерин Школы волшебства Хогвартс Северус Поттер. А Вас я знаю. И ВЫ не мистер Норрис.

— Не могу не согласиться с таким глубоким выводом!

Ему, видимо, очень нравится усмехаться. В черных глазах весело вспыхивают отблески свечей. А рука все еще не отпускает мальчишеское плечо, словно боится его потерять. И этой рукой он, вероятно, чувствует, как бьется от радости мальчишеское сердце.

— Вы наш декан, Северус Снейп.

— Правильно. Хотя Малфой, наверное, предположил бы, что я — Директор Хогвартса.

— Нет. Для меня важнее, что Вы — декан.

— И что же надо от своего Декана слизеринцу Северусу Поттеру?

— Я принес реферат, сэр. Про змей. И еще у меня Ваша книга. Змея велела вернуть…

— Змея велела? Смылась твоя змея безголовая. Успокоилась и растаяла. Или это была моя змея? Но раз велела, так отдашь, змей следует слушать. (Он машинально дотронулся до своей шеи.) Реферат давай. Посмотрим вместе. И не хотите ли чаю, Северус Поттер?

— С вопросами, сэр?

— С вопросами. Возможно даже с ответами. Хотя… ты ведь и сам все знаешь…

— Сэр? Разве можно знать все?

— Можно? Вопрос в том — нужно ли…

Конец.