Где сходятся миры (джен)

Проблема с постройкой миниатюрного ускорителя частиц в подвале — а в случае Тони в многоуровневом гараже-лаборатории где хранились его коллекция дорогих машин, новые костюмы и робот-пожарник — заключалась в том, что в инструкции по эксплуатации раздел "Что делать если существование нового элемента нарушает фундаментальные законы вселенной" был довольно скудным. Тони, стоит отметить, не ставил перед собой цель нарушить законы вселенной. Он просто пытался не умереть в ближайшем будущем.

Палладиум в реакторе у него в груди был занят тем, что прилежно отравлял его, и этот факт мешал Тони спать по ночам, что было не слишком удобно, так как те же ночи он пытался использовать для поиска замены. Замкнутая система приоритетов привела к тому, что теперь он стоял посреди мастерской, небритый, заляпанный маслом, и в чёрной майке, видавшей гораздо лучшие десятилетия, пытаясь направить когерентный пучок ускоренных частиц в крошечную треугольную мишень.

— Я наблюдаю значительные энергетические колебания, сэр, — прозвучал с потолка спокойный голос Джарвиса. — Я бы посоветовал вам отойти подальше и одеть шлем.

— Шлем для дилетантов, Джарвис. Дамми, стой рядом с огнетушителем. Так и быть, давай сюда шлем. Начинаю активацию.

Ускоритель издал звук, одновременно напоминающий жужжание комара и скрежет бормашины. Чистый белый луч вырвался из него и поразил цель. На несколько мгновений треугольник засветился ярким синим светом. Сердце Тони наполнилось чистой, ничем не омраченной гордостью человека, который только что послал законы термодинамики куда подальше.

И тут законы вернулись и с возмущением подали официальную жалобу в виде взрыва. Целевой атом не просто дестабилизировался — он устроил впечатляющую истерику. Свет изменился с синего на яростно пурпурный и из эпицентра хлынула волна силы, звука и чего-то, подозрительно похожего на злость.

Взрыв ударил Тони прямо в грудь, отбросив его через рабочий стол прямо в кучу бракованных бронепластин. Мир сжался до звона в ушах и запаха озона. Когда пыль осела и тысячи крошечных аварийных спринклеров заплакали от горя, он сумел наконец оторвать голову от пола и увидел что дальняя стена его мастерской, это чудо современной инженерии, рассчитанное на то, чтобы выдержать небольшой ракетный удар, претерпела некоторые архитектурные изменения — она попросту исчезла. Вместо живописного вида побережья Тихого океана за стеной оказалась другая мастерская, весьма старомодного вида.

* * *

В 1946 году от Рождества Христова у Говарда Старка выдался весьма насыщенный вторник. Утром ему удалось успешно восстановить процесс конструирования трофейного ракетного двигателя V-2. Затем он подробно расписал Комитету безопасности Сената куда они могут засунуть свои опасения по поводу безопасности его работ, которые они посмели выдвинуть ему вместо благодарности. Преодолев все препятствия, он все же сумел добраться до главного — до эксперимента, включающего в себя прототип репульсорного узла, вакуумные лампы и теорию о стабильном микротермоядерном синтезе. Эта теория потенциально могла бы принести ему либо Нобелевскую премию, либо очень строгое письмо от президента, при условии, конечно, что он переживёт первые пять минут. Говард решил что оно того стоит.

Проблема, насколько её понимал Говард, заключалась не в физике. Физика была прекрасна. Проблема была в капризном характере вакуумных ламп, которые регулярно отказывались делать то, к чему их не приспособили Бог и природа. Одна конкретная лампа, внезапно засветившаяся весёлым фиолетовым светом, решила, по видимому, что с неё хватит Говарда и его амбиций.

— Ради всего святого, только не опять! — воскликнул он, ныряя за тяжёлый дубовый стол, уже не раз служивший ему щитом, как раз в том момент, когда узел твердо вознамерился сменить свою физическую форму на короткую но значимую карьеру в качестве чистой кинетической энергии. Взрыв оказался не таким уж сильным, всего лишь вежливый бах вместо громкого рёва. В ушах у Говарда зазвенела раздражающая мысль в тональности "ты просчитался".

А затем, как будто желая усугубить нанесенную обиду, над ним разверзлись небеса. Густая пена с химическим запахом хлынула на него откуда-то сверху, заливая его тщательно расставленые стулья, бесценную коллекцию радиоприемников и любимый твидовый пиджак.

— Черт возьми! — пробормотал Говард, вытирая пену с усов. Он поднял глаза и увидел источник пены: странное гусеничное устройство с металлической рукой, направленной на него. Единственный светящийся глаз устройства, казалось, излучал самодовольное, бюрократическое чувство долга. Он только что потушил Говарда и теперь явно составлял об этом мысленный отчёт.

С трудом оторвавшись от разглядывания робота, Говард наконец заметил что в его квартире отсутствует одна стена. Но вместо серого Нью Йоркского дождя в образовавшемся проходе виднелось другое помещение, что физически не могло быть правдой, так как стена была наружной. Прежде чем Говард полностью осознал что на него только что напал разумный гидрант, пришедший... с другой стороны, оттуда к проходу уже приближалась фигура с человеческими очертаниями.

Мужчина был лохмат, небрит, одет в рваное нижнее белье и сильно прихрамывал. Он выглядел изможденным, под глазами виднелись темные круги, свидетельствующие либо о выдающемся гении либо о глубокой бессонице. В груди у него ярким белым светом горела круглая лампочка, как будто какой-то безумец установил туда высокотехнологичный ночник.

Первой мыслью Говарда было "На чем она работает?". Вторая мысль ушла в сторону сотрясения и черепно-мозговой травмы.

При виде Говарда по лицу незнакомца прокатилась целая буря эмоций — узнавание, ярость и что-то похожее на попытку вспомнить точную сумму, которую Говард ему задолжал.

— Ты, — выдавил мужчина голосом, скорее напоминающим рычание, но пугающим больше крика, угрожающе наступая на него. Говард Старк, человек, который ругался с сенаторами, обезвреживал бомбы и однажды избежал ареста в подпольном баре с помощью лишь штопора и анекдота, на мгновение потерял дар речи. Это было слишком даже для него. Он был в пене с ног до головы, его эксперимент провалился, стена в его квартире открылась в комнату, которой там не должно было быть, и оттуда к нему вломился светящийся чудак, чтобы обвинить его... в чем? В неуплате налогов?

— Окей, приятель, — сказал Говард, осторожно поднимая руки с самой миролюбивой из своих улыбок. — Давай для начала познакомимся, а то мы явно начали не с той ноги. Я Говард Старк, а ты?

Чудак с лампочкой в груди сделал долгий глубокий вдох, такой который делает человек когда он считает до десяти на нескольких языках сразу и этого явно недостаточно.

— Какой сейчас год? — спросил он голосом сапера, осматривающего подозрительный пакет.

Говард, с которого все еще капала пена на и без того залитый пеной пол, моргнул. — 1946, — ответил он с осторожностью человека, который чувствует в вопросе подвох, но не может его увидеть. — Июнь. Вторник, если я не проработал всю ночь.

Незнакомец на секунду закрыл глаза, как будто эта дата оскорбила его лично. — Конечно, — вздохнул он и указал рукой куда-то себе за спину. — А там 2011, пятница, Малибу.

— Путешествие во времени, — выдохнул Говард, потому что сказанные вслух слова делали происходящее чуть менее безумным. Каким-то образом он только что открыл проход через время и пространство и он, Говард Старк, говорил сейчас с человеком из будущего, настолько далекого, что там уже наверняка были и летающие автомобили и разумные тостеры.

— Путешествий во времени не может быть, — раздражённо ответил незнакомец. — Они противоречат основам квантовой физики. Это явно выглядит как проход между мирами. Другие реальности. Параллельные измерения. У вселенной — добавил он с видом человека, который недавно пытался переспорить эту вселенную и проиграл, — совершенно отвратительное чувство юмора.

Он помолчал несколько секунд и резко перешел к новой теме:

— Я Тони Старк. Твой будущий сын. Твой сын из будущего. Не думай об этом слишком много.

Говард не думал об этом слишком много, потому что его слух отключился уже на неприятном слове "сын" а внимание, существо, известное игнорированием неприятных тем, в этот момент полностью переключилось на мастерскую за спиной Тони. Чего стоил только робот с огнетушителем, самоходный, полуавтономный механический помощник, демонстрирующий, по-видимому, настоящие, хотя и примитивные, эмоциональные реакции. Уже одни только возможности промышленного применения поражали воображение. Военный потенциал был огромен.

Он не знал, кто этот Тони на самом деле, и, честно говоря, оно даже перестало иметь значение. Этот чудак явно был каким-то гением — неуравновешенным, неряшливым и не слишком дружелюбным гением, но всё же гением, а гении, по немалому опыту Говарда, всегда сопровождались странностями. Важно было то, что у него был робот а также целая мастерская удивительных изобретений из будущего, которые Говард, провидец технологической эпохи, а теперь человек с пеной в ушах и дырой в стене, не собирался упускать из виду.

Он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, той самой, которая очаровывала сенаторов и генералов, а иногда и подозрительных иностранных высокопоставленных лиц. — Тони, — сказал он, протягивая руку, покрытую пеной, — давай обсудим все это у тебя.